Е. Б. Хохлов

История правового регулирования хозяйства и труда в СССР

Учебное пособие в 3 томах.
Том 2

Экономическая политика государства и эволюция хозяйственного механизма в послевоенный период (1945–1953 гг.).

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 342(094)(075.8)

ББК 67.3я73

Х86

Автор:
Хохлов Е. Б., доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, заведующий кафедрой трудового и социального права Санкт-Петербургского государственного университета. Область научных интересов – трудовое и социальное право, теория и история государства и права.

Рецензенты:
Козлихин И. Ю., доктор юридических наук, профессор Санкт-Петербургского государственного университета, заслуженный деятель науки Российской Федерации. Область научных интересов – теория и история государства и права, история политических и правовых учений.
Куренной А. М., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заведующий кафедрой трудового права и права социального обеспечения Московского государственного университета. Область научных интересов – трудовое и социальное право, правовые проблемы управления трудом и социального партнерства.

В 2019–2020 гг. исполняется 90 лет с начала «великого перелома» и 60 лет с момента принятия решения о переходе Советской страны к развернутому строительству коммунизма. «Великий перелом» – термин, введенный И. В. Сталиным для обозначения относительно частного события в хозяйственном строительстве социализма, оказался весьма точным для определения гигантского переустройства всей экономики, а вместе с тем и всего советского общества на социалистических началах. Решение о пересмотре Программы Коммунистической партии (принята II съездом КПСС) было принято ХIХ съездом КПСС. Официально курс на построение в стране коммунистического общества был провозглашен на внеочередном ХХI съезде КПСС (1959 г.). Новая, третья, Программа КПСС, трактуемая как программа развернутого строительства коммунизма, была принята ХХII съездом КПСС в конце 1961 г.

Оба этих политических решения, т. е. о строительстве социализма в отдельной стране и о построении коммунистического общества, при своей практической реализации повлекли громадные последствия для всех сторон жизни советского общества и во многом сказываются в настоящее время. В связи с этим представляет несомненный как теоретический, так и практический интерес анализ влияния принятых решений на народное хозяйство в целом и на сферу применения труда в частности.

Содержанием второго тома являются обзор и характеристика тех мер, которые предпринимались советским партийно-государственным руководством в целях восстановления хозяйства, разрушенного в результате войны. Вместе с тем с достижением этой цели возникла проблема определения перспектив дальнейшего развития социализма. Решение этой проблемы было предложено И. В. Сталиным в его работе «Экономические проблемы социализма в СССР» (1952 г.). В публикуемом томе производится критический анализ предложенного решения.

Изображение на обложке patrice6000 / Shutterstock.com

УДК 342(094)(075.8)

ББК 67.3я73

© Хохлов Е. Б., 2020

© ООО «Проспект», 2020

ВВЕДЕНИЕ

Суть и направленность социально-экономической эволюции советского общества в послевоенный период и вплоть до завершения советской эпохи в истории Российского государства являются чрезвычайно интересными для научного осмысления¹.

Указанный период можно разделить на две, весьма неравномерные по временно́й продолжительности и по содержанию решаемых задач части.

В рамках первой решались задачи перевода экономики на функционирование в мирных условиях существования общества и восстановления чрезвычайно подорванного войной экономического потенциала. Как видим, это были вполне конкретные, четко очерченные задачи, а потому решать их можно было по существу теми же методами, которые применялись прежде и которые, пожалуй, были вполне приемлемыми и эффективными в сложившейся ситуации.

Гораздо более сложные проблемы встали перед партийно-государственным руководством страны после того, как экономика страны была в целом восстановлена и перестроена на мирный лад. В самом деле, судя по декларациям, которые звучали еще в довоенное время, социализм в СССР победил полностью и окончательно, а это означало, что в стране установились отношения социалистической собственности, ликвидирован антагонизм враждебных классов, стала господствующей социалистическая идеология и мораль — короче говоря, социализм получил возможность развиваться на собственной экономической, социальной, политической и идеологической основе, причем благодаря победе в войне — в мирных условиях существования советского общества. Таким образом, этому победившему в отдельной огромной и богатейшей стране социальному строю предстояло на деле продемонстрировать миру все те огромные преимущества, которые априори за ним признавали его идеологи и практические созидатели. Само собой разумеется, что счастливыми пользователями тех огромных богатств, которые должны быть созданы советским социалистическим хозяйством, должны были стать члены социалистического общества, все те, кто в совокупности и образовывал общее понятие советского народа. Иными словами, СССР должен был превзойти развитые капиталистические страны не только по производству чугуна, стали, цемента и пр. на душу населения, но и по уровню жизни самого этого населения; продемонстрировав всем народам преимущества социализма в военном противостоянии с сильнейшим внешним противником, советскому строю предстояло показать эти преимущества в условиях мирного внутреннего развития. Неслучайно поэтому постоянной темой партийно-государственных директив становится тезис об «удовлетворении постоянно растущих потребностей советских людей».

Однако эта новая социально-экономическая реальность ставила перед правящей элитой ряд весьма сложных вопросов, касающихся как существовавшего социалистического мироустройства, так и перспектив его дальнейшей эволюции. В самом деле, насколько приемлемой является та экономическая модель, которая сформировалась в СССР к концу тридцатых годов? Подлежит ли она каким-либо преобразованиям, если да, то в какой мере и по каким направлениям; что конкретно должно быть изменено, а что не должно подвергаться изменениям, сохраняясь в неприкосновенности в сложившемся хозяйственном механизме? Наконец, каковы конкретно (во времени) перспективы развития социализма?

Начало обсуждению экономических проблем социализма было положено дискуссией, которая развернулась в стране сразу после окончания восстановительного периода и итоги которой были подведены И. В. Сталиным в его работе, увидевшей свет в 1952 г. Этот труд затрагивает целый ряд вопросов и формулирует ответы на них. Далее мы коснемся его содержания — хотя бы потому, что сталинские формулировки надолго пережили своего автора, воспроизводясь, разумеется без ссылок, в качестве своего рода аксиом в экономической литературе чуть ли не до конца советской истории.

Глава 1.
СОВЕТСКОЕ ОБЩЕСТВО ПОСЛЕ ВОЙНЫ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРВООЧЕРЕДНЫЕ ЗАДАЧИ

§ 1. Меры по восстановлению экономической и социальной инфраструктуры

Состояние послевоенного хозяйства СССР. Завершившаяся Великая Отечественная война принесла огромный ущерб советской экономике, размер которого невозможно подсчитать. Известны данные, описывающие один лишь прямой материальный ущерб: было разрушено и разграблено 1710 городов, более 70 тысяч сел и деревень; полностью или частично уничтожено около 32 тысяч промышленных предприятий, 65 тысяч километров железнодорожных путей, 98 тысяч колхозов, 1876 совхозов и 2890 МТС. В общей сложности в ценовом выражении эти прямые материальные потери составили 679 млрд руб. в довоенных государственных ценах².

Наряду с этим нельзя не указать и на потери, которые либо вовсе не имеют имущественного измерения, либо могут быть определены косвенным образом. Здесь нужно прежде всего указать на убыль населения: как известно, в настоящее время величина людских потерь вследствие войны определяется близкой к тридцати млн. чел. Если исходить из того, что численность всего населения страны к началу войны исчисляется, по разным данным, от 194 млн до примерно 197 млн человек, то получается, что страна потеряла от 15 до 18% своих граждан. К этой цифре надо добавить и убыль населения, последовавшая вследствие голода 1946–1947 гг. Потеря чуть ли не одной пятой части населения и так уже не слишком богатой населением страной, разумеется, не может не быть весьма чувствительной, причем последствия должны иметь и многофакторный, и развернутый во времени характер. В долговременном плане, как хорошо известно, эта потеря выразилась в постоянно воспроизводящихся на протяжении нескольких поколений так называемых «демографических ямах», очевидным же фактом сиюминутного характера является убыль трудоспособного населения — ибо понятно, что именно этой части общества война наносит наибольший урон. Кроме того, наглядным следствием войны явилось появление значительного количества инвалидов, вдов, обездоленных детей-сирот.

Нельзя также не указать на фактическое и моральное старение материальных активов. В чрезвычайных обстоятельствах, когда приходится решать одну глобальную задачу, все имеющиеся средства, разумеется, должны сосредоточиваться на достижении именно этой задачи. При таких условиях нет ни необходимости, ни возможности отвлекаться на решение второстепенных при таких обстоятельствах вопросов, в том числе и связанных с разработкой технических инноваций (кроме, конечно, тех, которые непосредственно не ориентированы на решение главной задачи). Понятно также и то, что и эксплуатация оборудования и использование ресурсов в условиях чрезвычайных обстоятельств с неизбежностью будет носить чрезвычайный характер, а это означает усиленный износ техники и далеко не всегда рациональные траты имеющихся ресурсов. Некоторую коррекцию ситуации должны были обеспечить поставки оборудования из потерпевших военное поражение стран в порядке репараций, однако понятно, что такие поставки не могли иметь решающего характера: проблема должна была решаться самой страной.

В этом же ряду находится и такой фактор, как деквалификация трудоспособного населения. С одной стороны, те подростки и женщины, которые пришли в промышленные цеха вместо призванных на фронт рабочих, пройдя в лучшем случае краткосрочную подготовку, не могли считаться в полной мере профессионально подготовленными работниками. С другой стороны, демобилизующиеся после окончания войны из армии бывшие кадровые рабочие вряд ли сохранили свою квалификацию, не говоря уже о тех, кто утратил профессиональную трудоспособность вследствие ранений, а также тех солдат и офицеров, которые вовсе не имели профессиональной подготовки, будучи призванными в действующую армию сразу после окончания общеобразовательной школы.

Вряд ли может быть с достоверностью определена цена перевода хозяйства на военный лад, включая затраты, связанные со срочной передислокацией промышленных производств в восточные районы страны и введением в строй новых предприятий. Но точно так же не меньшие, вероятно, затраты требовались и для конверсии милитаризованной экономики.

Не поддаются учету колоссальные расходы на ведение войны. Впрочем, здесь можно с большой точностью определить одну статью расходов — это оплата поставок военной техники и оборудования из-за рубежа; причем эта статья расходов имела долговременный характер.

Крайне негативным фактором являлось прекращение поставок продукции из оккупированных районов страны. Помимо прямых материальных потерь данное обстоятельство обусловило необходимость осуществления дополнительных мер организационного (а стало быть, в конечном счете — и имущественного) характера — налаживания новых кооперационных связей, изыскания иных источников ресурсов, наконец возложения дополнительного бремени на существовавшую промышленную, транспортную и аграрную инфраструктуры.

Наконец, все указанные факторы в своей совокупности привели к расстройству денежного обращения. Хозяйство в целом в значительной мере натурализовалось, имело место прямое административное управление движением продуктов производства (бартер), причем часто без какого бы то ни было стоимостного учета. Рынок потребительских товаров, в силу известных причин, во-первых, еще более сжался (ибо промышленность перешла на производство продукции главным образом для военных нужд), а во-вторых, упростился. Как и вообще хозяйственные связи, отношения и в этой области приобрели в значительной мере натуральный (бартерный) характер. Совершенно естественным образом возникла, впрочем, хорошо знакомая советским людям, распределительная (карточная) система снабжения населения.

Задачи хозяйственного развития. Те задачи, которые встали перед страной и ее партийно-государственным руководством в послевоенный период, могут быть разделены на две группы: во-первых, задачи сиюминутные, решение которых рассчитано на относительно близкий период и, во-вторых, задачи долговременного характера, характеризующие направления дальнейшей эволюции советского хозяйства. Постановка задач второго вида тем более важна, что речь идет о плановой, т.е. централизованно управляемой экономике.

Содержание ближайших, неотложных задач определяется теми конкретными обстоятельствами жизни послевоенного советского общества, о которых шла речь выше. Таким образом, очередными задачами хозяйственного развития являлись:

– конверсия промышленности;

– принятие мер по решению демографической проблемы;

– восстановление разрушенной промышленной, транспортной и социальной инфраструктуры;

– упорядочение потребительского рынка: а) удовлетворение спроса на промышленные товары народного потребления, на жилище, образовательно-культурные блага и б) насыщение рынка продовольственными товарами — с соответствующей отменой распределительной (карточной системы);

– упорядочение денежно-финансовой системы;

– «конверсия» механизма применения труда;

– создание (воссоздание) системы подготовки и перераспределения кадров.

Конверсия промышленности. Переход экономики на мирные условия развития был осуществлен в течение полутора-двух лет и в целом завершен уже в 1946 г. Официально принято считать, что такие быстрые темпы конверсии были обеспечены благодаря тому, что она осуществлялась в плановом порядке: заводы и фабрики получили плановые задания по выпуску мирной продукции, соответственно было произведено перераспределение рабочей силы, материальных ресурсов и обеспечено необходимое финансирование народного хозяйства. Нормативная основа проводимых мероприятий была заложена постановлением Государственного Комитета Обороны от 26 мая 1945 г. «О мероприятиях по перестройке промышленности в связи с сокращением производства вооружений»³.

Постановлением определялся перечень предприятий, которые полностью освобождались от производства предметов вооружения и «агрегатов к ним» и переводились на выпуск гражданской продукции. Одновременно ряду наркоматов и ведомств вменялось в обязанность в установленные краткие сроки представить в СНК СССР и Госплан СССР предложения о номенклатуре и размерах производства гражданской продукции на высвобождаемых мощностях, а также графики восстановления производства и освоения этой продукции. На период освоения новых видов производства наркомам и директорам предприятий разрешалось выплачивать рабочим в течение 1–2 месяцев по решению наркома в зависимости от сложности нового производства (где это необходимо) среднюю заработную плату по фактическому заработку за последние три месяца.

Вместе с тем, насколько можно судить, несмотря на планомерный характер проводимых мероприятий, определенных трудностей избежать не удалось. Во всяком случае, рассмотрев год спустя результаты финансово-хозяйственной деятельности предприятий и хозорганов промышленных министерств за 1945 г., Совет Министров СССР признал «финансовое хозяйство многих предприятий и хозорганов промышленных министерств неудовлетворительным»⁴, что нашло выражение в росте себестоимости промышленной продукции (вместо ее планового снижения), наличии больших сверхнормативных запасов материальных ценностей и незавершенного производства; возросшей задолженности хозяйствующих субъектов поставщикам, друг другу и по ссудам Государственного банка СССР, а также по заработной плате, и т.п.

Как констатировал Совет Министров СССР, «большие сверхнормативные запасы материальных ценностей на предприятиях и у хозорганов образовались в результате сокращения военных заказов и неудовлетворительной деятельности министерств по реализации и использованию излишних и ненужных материальных ценностей», что явилось следствием, в частности, медленной послевоенной перестройки промышленных предприятий и хозорганов, и нашло выражение «в крайне неудовлетворительном выполнении плана производства гражданской продукции, установленного в послевоенный период, особенно по Министерству сельскохозяйственного машиностроения и по Министерству авиационной промышленности», а также «крайне неудовлетворительной» реализации и использовании «излишних и ненужных материальных ценностей, оставшихся у предприятий и хозорганов от военного периода».

В целях преодоления сложившегося положения Совет Министров СССР принял решение о продлении до конца 1946 г. «предоставленное директорам предприятий право, в порядке исключения, с разрешения министров производить реализацию другим государственным и кооперативным предприятиям и учреждениям выявленные по состоянию на 1 января 1946 г. излишние (сверхнормативные, кроме сезонных запасов, прокредитованных банками) и ненужные для данного предприятия материалы». При этом устанавливалось, что «реализация указанных излишних и ненужных материалов производится по установленным ценам»; более низкие цены (со скидкой на пониженное качество, на несоответствие сортамента) могли быть установлены с разрешения соответствующего министра.

В целях содействия сбыту и реализации сверхнормативных материальных ценностей в министерствах Госплану СССР было разрешено издавать для служебного пользования квартальный информационный бюллетень, в котором помещать данные о наличии сверхнормативных материальных ценностей в министерствах и, кроме того, в Госплане СССР создавался отдел использования материальных ценностей. Одновременно на главные управления по сбыту ряда министерств⁵ возлагалась обязанности по реализации предъявляемых министерствами (или по их поручению — предприятиями) соответствующих излишних и ненужных материальных ценностей в установленном порядке.

Министерству государственного контроля СССР, Министерству финансов СССР и Государственному банку предлагалось «усилить контроль за расходованием предприятиями и учреждениями государственных средств, а также за соблюдением ими платежной дисциплины».

Думается, что о причинах ситуации, констатированной упомянутым постановлением, можно судить по содержанию самого этого акта: здесь как раз тот случай, когда планомерно и, соответственно целесообразно осуществляемое централизованное государственное управление приводит к результатам, во многих отношениях прямо противоположным ожидаемым. В самом деле, как мы видим, перестраиваемая экономика не дает того результата по показателям эффективности, который был ей предписан, и важная причина тому — наличие огромных сверхнормативных материальных активов. Причины, по которым хозяйствующие субъекты не спешат от них избавляться — вполне очевидны, и главная такая причина — хозяйствующим субъектом это вовсе не нужно, у них нет к этому никакого интереса, тем более, что речь идет о материальных ценностях, изначально предназначенных для военных нужд, а следовательно, сбыт которых может быть опасным для руководителей государственных предприятий. Поэтому реализация этих материальных ценностей — сугубая забота государства в целом в лице Совета Министров или отдельных министров, действующих в качестве государственных чиновников под страхом личной ответственности. Отметим, что с подобного рода проблемой экономика уже сталкивалась и в мирное (довоенное) время и, как можно предположить, она не будет устранена и в дальнейшем.

Демографическая проблема. Эта проблема, в более широком плане — проблема народонаселения, имеет сама по себе великое множество аспектов, как и не меньшее множество корреляций. В целом она выходит за границы предмета нашей работы, поэтому коснемся ее лишь в самом общем виде, причем воздерживаясь от каких-либо оценочных суждений.

Если понимать демографическую политику государства как заботу о народосбережении и стимулирование прироста населения, то она должна включать в себя такие аспекты, как: а) забота о детях, оставшихся без попечения родителей; б) улучшение состояния учреждений родовспоможения и забота о матерях; в) поддержка женщин, имеющих детей; и г) меры по укреплению семьи.

Понятно, что величайшим злом войны является появление множества обездоленных детей. Отметим, что Советское государство начало предпринимать меры, направленные на поддержку таких детей еще в период Великой Отечественной войны. Постановление СНК СССР от 21 августа 1943 г. «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации»⁶ в числе такого рода мер предусмотрело создание знаменитых, существующих и поныне, Суворовских училищ. Всего предлагалось создать девять таких училищ («типа старых кадетских корпусов»), по 500 человек в каждом, всего 4500 человек со сроком обучения 7 лет». Целью суворовских училищ являлась подготовка мальчиков к военной службе в офицерском звании и обеспечение получения ими общего среднего образования. В училища принимались воспитанники с десятилетнего возраста; однако при них организовывались младшие и старшие приготовительные классы, с годичным сроком обучения в каждом классе, в которые принимались дети в возрасте от 8 до 10 лет. Воспитанники суворовских военных училищ и приготовительных классов при них проживали при училищах и находились на полном закрытом пансионе за счет государства.

Несколько позднее, в 1944 г. принимается решение об учреждении Нахимовских училищ. Всего было создано три Нахимовских училища. (В настоящее время существует одно — в Санкт-Петербурге.) В этом же ряду находится и ставшая знаменитой Школа юнг Балтийского флота.

Нужно также заметить, что одними такого рода военными учебными заведениями дело не ограничилось: на полуофициальных основаниях существовали и такие институты, как, например, воспитанники военных оркестров, не говоря уже о детях, патронируемых воинскими частями в качестве «сына полка».

Помимо суворовских училищ упомянутое постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 21 августа 1943 г. предлагало создать двадцать три специальных ремесленных училища по 400 человек в каждом, всего 9200 человек, со сроком обучения 4 года (из них для мальчиков — 12 училищ и для девочек — 11). В специальные ремесленные училища принимались дети в возрасте 12–13 лет. Учащиеся училищ должны были, помимо производственной квалификации, получать образование не ниже 7 классов средней школы. Учащиеся специальных ремесленных училищ получали трехразовое питание по установленным среднесуточным нормам. Учащимся и руководящему составу училищ выдавалась форменная одежда «улучшенного качества», включая шинели, обувь, белье и постельные принадлежности.

Кроме того, создавались специальные детские дома с общим количеством воспитанников 16 300 человек и дома ребенка на 1750 детей, а также двадцать девять детских приемников-распределителей на 2000 человек. Перечисленные учебные заведения создавались в Краснодарском, Ставропольском краях, Ростовский, Сталинградской, Ворошиловградской, Воронежской, Харьковской, Курской, Орловской, Смоленской и Калининградской областях. Содержание их полностью относилось на счет государства, по сметам НКО, Главного управления трудовых резервов, Наркомпросов РСФСР и УССР, НКВД и Наркомздрава СССР.

В рассматриваемом аспекте позитивно следует оценивать и мобилизацию молодежи в ремесленные училища и школы фабрично-заводского обучения: в голодные военные и первые послевоенные годы такая мобилизация, сопровождаемая принятием мобилизованных подростков на полное государственное обеспечение, в ряде случаев являлась актом избавления их от угрозы голодной смерти.

Можно отметить, что благодаря перечисленным мерам удалось в целом избежать весьма характерного для такого рода периодов человеческой истории бедствия, как детская беспризорность и сопряженный с ней неизбежный рост детской преступности.

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г. предусматривает увеличение государственной помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким матерям, а также меры по усилению охраны материнства и детства. Указом устанавливается высшая степень отличия — «Мать-героиня» и учреждается орден «Материнская слава», а также медаль «Медаль материнства». Отметим, что этот указ действовал на протяжении всей последующей советской истории, претерпевая ряд изменений и дополнений (последняя такая редакция имела место 7 мая 1986 г.). Указами от 18 августа 1944 г. утверждаются Статут ордена «Материнская слава», Положение о звании «Мать-героиня» и Положение о медали «Медаль материнства»⁷.

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 19 мая 1949 г. «Об улучшении дела государственной помощи многодетным и одиноким матерям и улучшении условий труда и быта женщин»⁸, принятый в дополнение к Указу от 8 июля 1944 г., установил ряд следующих правил:

1) в случае, когда ребенок одинокой матери был передан на воспитание в установленном законом порядке опекуну (вследствие смерти матери, ее болезни и других причин), полагающееся ей государственное пособие на воспитание ребенка назначалось и выплачивалось указанному опекуну;

2) беременным женщинам-работницам и служащим (с момента установления беременности) и матерям, имевшим детей в возрасте до 1 года, предоставлялось право перехода на другую работу по месту жительства с сохранением за ними непрерывности трудового стажа;

3) плата за содержание в детских садах и детских яслях детей одиноких матерей, заработок которых не превышал 600 руб. в месяц, снижался на 50%.

Кроме того, за отказ в приеме на работу матерей, кормящих грудью, и снижение им заработной платы по этим мотивам виновные подлежали привлечению к уголовной ответственности.

Следует иметь в виду, что в послевоенное время размеры государственного пособия многодетным и одиноким матерям были изменены. Мотивы такого изменения пособия, а также конкретные его размеры были сформулированы Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 ноября 1947 г. «О размере государственного пособия многодетным и одиноким матерям»⁹. Определяя причины изменения размеров пособия, Президиум Верховного Совета СССР констатирует: в довоенное время (например, в 1940 г.) общая сумма государственных пособий многодетным матерям составила примерно 1 млрд 200 млн руб. в год. В военное время Советское правительство ввиду падения покупательной способности рубля, сочло необходимым значительно повысить размеры государственных пособий матерям, причем в 1947 г. общая сумма государственных пособий матерям, после повышения их размеров, составила более 5 млрд руб. В настоящее же время (т.е. в 1947 г. и позднее. — Е. Х.), «когда народное хозяйство страны находится на подъеме, курс рубля укрепился и его покупательная способность значительно поднялась, было бы несправедливым сохранить без изменения увеличенные размеры пособий военного времени и следовало бы уменьшить эти размеры пособий матерям по крайней мере наполовину. В этом случае общая сумма государственных пособий матерям в год составит около 3 млрд. руб., что в два с половиной раза больше, чем в довоенном 1940 г., когда сумма пособий матерям составляла всего 1 млрд 200 млн руб.»¹⁰.

В середине 1949 г. принимается несколько нормативных актов комплексного характера, направленных на расширение сети детских учреждений и родильных домов, увеличение производства детских товаров и улучшение снабжения детских учреждений промышленными товарами и инвентарем¹¹. Постановление Совета Министров СССР от 26 ноября 1951 г. «О мероприятиях по дальнейшему улучшению работы детских домов и усилению контроля за их учебно-воспитательной и финансово-хозяйственной деятельностью» предусматривает ряд мер, направленных на улучшение положения воспитанников детских домов.

Укажем в заключение на изменения, внесенные весной 1945 г. в законодательство о браке и семье, которые, надо полагать, имели целью укрепление института семьи: с этого момента, в отличие от предыдущих времен, права и обязанности супругов, предусмотренные законом, порождал только зарегистрированный брак¹².

Восстановление разрушенного войной хозяйства. Переход на мирные условия развития сопровождался проведением мер по восстановлению разрушенной экономики. Само собой разумеется, что осуществление этих мер имело плановый характер¹³.

Как отмечалось в Отчетном докладе ЦК ВКП(б) ХIХ съезду партии¹⁴, закончив войну исторической победой, Советский Союз вступил в новый, мирный период своего хозяйственного развития. Советское государство в короткий срок, за счет своих собственных сил и средств, без помощи извне, восстановило разрушенное войной хозяйство и двинуло его вперед, оставив позади хозяйственные показатели довоенного времени.

С окончанием войны промышленность была перестроена с военного производства на гражданское. Партия поставила задачу в широких масштабах развернуть прежде всего тяжелую индустрию, особенно металлургию, топливную промышленность и электроэнергетику, ибо без тяжелой индустрии нельзя было решить задачи восстановления и дальнейшего развития народного хозяйства. Одновременно партия обратила особое внимание на расширение производства товаров широкого потребления с целью подъема жизненного уровня народа.

Уровень довоенного, 1940 г. по общему годовому объему промышленной продукции был достигнут и превзойден в 1948 г., по размерам добычи угля — в 1947 г., по производстве стали и цемента — в 1948 г., по производству чугуна и добыче нефти — в 1949 г., по производству обуви — в 1950 г., по производству хлопчатобумажных тканей — в 1951 г. По словам Г. Маленкова это означает, что война задержала развитие советской промышленности на 8–9 лет, т.е. примерно на две пятилетки.

Приведя данные о росте промышленной продукции в СССР, Г. Маленков констатирует, что в 1945 и 1946 гг. имело место снижение уровня промышленного производства, обусловленное тем, что производство военной техники после окончания войны было резко сокращено, а перестройка промышленности на мирные рельсы требовала известного времени. Послевоенная перестройка промышленного производства была завершена на протяжении 1946 г., после чего продукция нашей промышленности стала расти быстрыми темпами и в 1951 г. общий объем ее превзошел уровень 1940 г. в два с лишним раза.

За 1946–1951 гг. в СССР было восстановлено, построено и введено в действие около 7 тысяч крупных государственных промышленных предприятий. Основные производственные фонды промышленности возросли к 1952 г. по сравнению с 1940 г. на 77%.

Наряду с количественным ростом истекший период отмечается дальнейший технический прогресс промышленности. Как отмечает Г. Маленков, в отличие от капиталистических стран, где имеют место периодические перерывы в развитии техники, сопровождающиеся разрушением производительных сил обществ в силу экономических кризисов, в СССР, где нет таких кризисов, осуществляется непрерывное совершенствование производства на базе высшей техники, на основе достижений передовой советской науки. Отечественным машиностроением только за три последних года (1950–1952) было создано около 1600 новых типов машин и механизмов. Особенно впечатляющих успехов процесс внедрения науки в производство достиг в области атомной энергии (именно в СССР, как известно, была введена в строй первая в мире атомная электростанция).

Обширнейшее постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 21 августа 1943 г. среди неотложных мер, направленных на восстановление хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации предусмотрело проведение целого ряда конкретных мероприятий, направленных на восстановление нарушенной инфраструктуры сельского хозяйства.

Прежде всего, на органы исполнительной власти регионов, не подвергшихся оккупации, была возложена обязанность возвратить эвакуированный из оккупированных регионов. В частности, только крупного рогатого скота следовало возвратить около 200 тыс. голов.

Кроме того, в целях увеличения поголовья скота в колхозах, органы исполнительной власти освобожденных регионов получили право увеличить план контрактации и покупки скота у колхозников, рабочих и служащих. При этом колхозники, сдавшие по контрактации скот на пополнение колхозных животноводческих ферм, освобождались в 1943 г. от выполнения мясопоставок либо размер этих поставок сокращался. Все колхозы на период 1943–1945 гг. освобождались от поставки лошадей для нужд обороны и народного хозяйства. Предусматривались также и меры по восстановлению птицеводства в колхозах, в том числе увеличение производства инкубаторов.

Постановление устанавливало льготы колхозам, колхозникам, единоличникам, рабочим и служащим по поставкам сельхозпродуктов государству; предусматривалась также и помощь колхозам и совхозам семенами.

Ряд мер был направлен на восстановление МТС и машинно-тракторных мастерских, обеспечение их горюче-смазочными материалами, упорядочение материально-технического снабжения строительно-восстановительных работ в освобожденных районах.

В результате проведения этих и других мер стране, если судить по официальным данным, уже в 1946 г. было восстановлено в колхозах и крестьянских хозяйствах освобожденных районов до трех четвертей от довоенного уровня посевных площадей и более чем на половину животноводства в колхозах и у колхозников¹⁵. В целом же за пятилетие удалось восстановить и даже обеспечить рост основных показателей сельскохозяйственного сектора. В частности, производство зерна (валовой урожай) 1952 г. составил 8 миллиардов пудов (т.е. 128 млн тонн); за период с июля 1945 г. по июль 1952 г. поголовье крупного рогатого скота выросло на 13,4 млн голов, овец — на 41,8 млн голов, свиней — на 21,2 млн голов, лошадей — на 5,6 млн голов¹⁶.

Удовлетворение спроса на жилище и объекты культурного назначения. Война очень многих советских людей лишила жилища; в ходе боевых действий были также уничтожены постройки хозяйственного и культурно-бытового назначения. Поэтому восстановление объектов разрушенной жилищной, хозяйственной и культурно-бытовой инфраструктуры стало одной из неотложных проблем экономического развития.

Задача и меры государственной поддержки восстановления и строительства жилищ колхозников, рабочих и служащих были предусмотрены еще постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 21 августа 1943 г. Предписывалось «обеспечить размещение в пригодных для жилья помещениях колхозников, рабочих и служащих, проживающих в настоящее время в землянках и разрушенных домах».

Большое по объему постановление СНК РСФСР от 8 июля 1945 г. «О строительстве домов колхозников, хозяйственных построек колхозов и культурно-бытовых зданий в районах РСФСР, подвергавшихся немецкой оккупации»¹⁷ определяет: порядок восстановления и строительства домов для колхозников (разд. I); планирование жилищного, хозяйственного и культурно-бытового строительства (разд. II); порядок планирования и застройки сельских населенных пунктов (разд. III); осуществление руководства сельским и колхозным строительством (разд. IV); организацию снабжения строительными материалами сельского и колхозного строительства (разд. V); материально-техническое обеспечение сельского и колхозного строительства (разд. VI).

Вместе с тем, война самым негативным образом отразилась на жилищной, хозяйственной и культурно-бытовой инфраструктуре также и районов, которые не были затронуты боевыми действиями: понятно, что в условиях чрезвычайных, когда все ресурсы были сосредоточены на решении одной глобальной задачи, не только не возводились новые, но и имевшиеся объекты этой инфраструктуры приходили в упадок. Поэтому вполне закономерно, что действие указанного выше постановления было в скором времени распространено на некоторые районы, не подвергавшиеся оккупации¹⁸. Кроме того, в это же время принимается специальный акт, распространявшийся на села Ярославской области¹⁹.

Само собой разумеется, что необходимость осуществления больших объемов строительных работ вызвало рост потребностей в строительных материалах, строительных конструкциях и т.п. Это обстоятельство должно было повлечь за собой активный рост строительной индустрии и промышленности строительных материалов, причем нельзя было быть уверенным, что государственная система строительной промышленности сможет в полной мере удовлетворить растущие потребности.

Этот момент учитывается уже в указанном выше постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 21 августа 1943 г. Постановление СНК РСФСР от 8 июля 1945 г. обязало местные органы власти разработать и утвердить по каждому району план восстановления законсервированных и организации новых предприятий местной промышленности, промкооперации и кооперации инвалидов по производству местных строительных материалов, с учетом имевшихся сырьевых ресурсов. Предусматривались также восстановление законсервированных и организация новых колхозных и межколхозных подсобных предприятий по производству кирпича, черепицы, извести, распиловке леса, разработке каменных и песчаных карьеров и других предприятий по производству местных строительных материалов как для обеспечения собственных нужд, так и для продажи другим колхозам.

План производства колхозами местных строительных материалов предлагалось устанавливать с согласия колхозов, по решению общих собраний колхозников и не в ущерб сельскохозяйственному производству.

Спустя год, видимо, с учетом накопленного опыта, принимается решение о развитии производства строительных материалов в колхозах²⁰. Постановление Совета Министров РСФСР от 25 июня 1946 г. обязывает облисполкомы, крайисполкомы и Советы Министров автономных республик обеспечить широкое внедрение в колхозах производство черепицы, организуя соответствующие цеха при кирпичных заводах и гончарных мастерских, располагающих пригодным сырьем; оказывать помощь колхозам в организации простейших производств по выработке кирпича, извести, кирпича-сырца, самана и гончарной посуды. Указанные органы должны были также обеспечить использовать на строительство предприятий по производству черепицы долгосрочного кредита, предоставляемого Сельхозбанком в соответствии с действовавшим законодательством. Кроме того, Министерству земледелия РСФСР было вменено в обязанность обеспечить организационное и техническое руководство, а также контроль за восстановлением и строительством колхозных подсобных предприятий по производству черепицы, кирпича, извести и других местных огнестойких строительных материалов, а также разработать и издать массовым тиражом инструкцию и техническую литературу по производству в колхозах строительных материалов.

Позднее, уже на общесоюзном уровне, издается серия нормативных актов, призванных обеспечить строительство жилых домов разными категориями граждан, а также развитие рынка индивидуальных жилых домов.

Первым в этой серии является постановление Совета Министров СССР от 17 июня 1947 г. «О наделении приусадебными участками постоянных рабочих, специалистов и служащих совхозов и об оказании им помощи в строительстве собственных жилых домов»²¹. Принятое «в целях создания в совхозах постоянных кадров рабочих, специалистов и служащих», постановление разрешает Министерству совхозов СССР и Совминам союзных республик наделять в зерновых и животноводческих районах постоянных работников совхозов земельными участками на территории совхозов для строительства на этих участках собственных домов и других построек, посадки разного рода сельскохозяйственных культур. Размеры участков варьировались прежде всего в зависимости от определенного региона (от 0,30 га до 0,50 га на семью); размер приусадебного участка на поливных землях не мог превышать 0,15 га на семью. Директора совхозов получали право отвода участков постоянным работникам под тем условием, чтобы освоение отведенных участков (ограда, посадка плодовых деревьев и др.) было начато в год отвода, а строительство — в течение трех лет с момента отвода участка.

Министерству совхозов СССР и Советам Министров союзных республик вменялось в обязанность обеспечить постройку в совхозах за период 1947–1950 гг. работниками совхозов не менее 30 000 собственных индивидуальных жилых домов. Сельхозбанк должен был предусматривать ежегодно в необходимом размере в кредитных планах долгосрочный двухпроцентный кредит работникам совхозов, строящим собственные дома, в размере от 5 до 15 тыс. руб. на одну семью с погашением кредита равными частями в течение 10 лет. Построенные на территории совхозов работниками совхозов дома должны были переходить в их собственность после полного погашения государственного кредита.

Директора совхозов получали право производить силами совхозов строительство индивидуальных жилых домов по договорам с работниками как за их собственный счет, так и за счет кредитов Сельхозбанка. Постановление при этом нормировало максимальную стоимость дома). Максимальный срок строительства, устанавливаемый в договоре, не мог превышать двух лет.

Другие нормативные акты Совмина СССР, принятые в развитие приведенного постановления, либо конкретизируют его применительно к определенному региону страны²², либо распространяют его действие на работников, занятых в системе других министерств²³.

Указ Президиума Верховного Совета СССР и принятое в его развитие постановление Совета Министров СССР от 26 августа 1948 г.²⁴ устанавливают право граждан на покупку и строительство индивидуальных жилых домов. В соответствии с этими актами исполкомы краевых, областных, городских и районных Советов депутатов трудящихся были обязаны отводить гражданам как в городах, так и вне городов земельные участки для строительства индивидуальных жилых домов в один или два этажа с числом комнат от 1 до 5 включительно. Земельные участки отводились в бессрочное пользование, а построенные на этих участках дома являлись личной собственностью застройщика. Размер отводимых участков определялся в каждом отдельном случае исполкомом соответствующего Совета, в предела от 300 до 600 кв. м в городах и от 700 до 1200 кв. м — вне города. За пользование земельными участками взималась земельная рента в установленном законом размере. Строительство индивидуальных жилых домов должно было производиться в соответствии с типовым или индивидуальным проектом, а также в соответствии с проектами планировки и застройки соответствующего населенного пункта. На владельцев индивидуальных жилых домов возлагалась обязанность осуществлять озеленение и благоустройство участков, устройство тротуаров в пределах своего участка, постоянный уход и содержание в надлежащем порядке как участка, так и прилегающих к нему тротуаров и проездов, в соответствии с правилами, устанавливаемыми решениями местных Советов.

Демилитаризация системы применения труда. С проведением мер, связанных с переориентацией хозяйства на мирные условия функционирования, логично было ожидать и «конверсии» системы применения труда. Такая «конверсия» и в самом деле была произведена, однако сразу же следует сказать, что была она далеко не полной и последовательной.

При оценке проводимых в этой области мероприятий нужно принимать во внимание то важное обстоятельство, что процесс милитаризации труда начался еще в довоенное время. Здесь прежде всего следует вспомнить о законодательстве середины и второй половины 1940 г., которое установило запрет «самовольного ухода» работников, нарушение которого каралось в уголовном порядке тюремным заключением, ввело уголовную ответственность за совершение прогула, за мелкую фабрично-заводскую кражу и т.п. В этом же ряду находится и запрещение колхозам исключать колхозников из членов колхоза (что явилось одной из мер фактического и юридического закрепощения крестьянства).

Вместе с тем, этот процесс фактически начался существенно раньше, и фактор приближавшейся войны явился лишь дополнительным, хотя и достаточно веским, аргументом ужесточения государственной политики в сфере труда.

Законодательство военного времени шло по пути дальнейшего ужесточения условий применения труда работников предприятий и организаций всех форм собственности, и в принципе, с учетом обстоятельств переживаемого исторического момента, эти меры могут считаться вполне оправданными. В частности, уже в июне 1941 г. был принят Указ, регламентирующий режим труда и отдыха работников²⁵. В соответствии с ним директора предприятий получили право с разрешения СНК СССР устанавливать как для всех рабочих и служащих предприятий, так и для отдельных цехов, участков и групп рабочих и служащих обязательных сверхурочных работ продолжительностью от 1 до 3 часов в день. Лица, не достигшие 16 лет, могли привлекаться в обязательным сверхурочным работам продолжительностью не более 2 часов в день. Не могли быть привлечены к обязательным сверхурочным работам беременные женщины начиная с шестого месяца беременности, а также женщины, кормящие грудью, — в течение шести месяцев кормления.

Оплату обязательных сверхурочных работ рабочих и служащих предлагалось производить в полуторном размере.

Одновременно во всех государственных, кооперативных и общественных предприятиях и учреждениях отменялись очередные и дополнительные отпуска, которые были заменены дополнительной компенсацией за неиспользованный отпуск. Сохранялось право на отпуска в случае болезни, а также по беременности и родам.

Мирная «конверсия» системы применения труда, развернувшаяся после окончания войны, должна оцениваться с учетом тех процессов, которые происходили еще в довоенное время и о которых было сказано выше.

I. Прежде всего происходит отмена тех норм, установленных законодательством военной поры, которые носят совершенно очевидно чрезвычайный характер.

Речь прежде всего идет о законодательстве, регламентирующем режим труда и отдыха работников. Сразу после окончания войны происходит отмена обязательных сверхурочных работ. При этом, насколько можно судить, не было принято какого-то единого нормативного акта, который бы единовременно осуществил такую отмену. Причины такого положения понятны: как следует из упомянутого выше Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1941 г., обязательные сверхурочные работы вводились также не единовременно и не для всех, а для отдельных групп работников и каждый раз с особого разрешения Совнаркома СССР. Соответственно в таком же порядке эти работы и отменялись. Характерными в связи с этим кажутся положения одного из послевоенных Указов Президиума Верховного Совета СССР. Указ от 6 июля 1945 г., предусматривая отмену взимания так называемого военного налога на заработную плату, связывал ее с ликвидацией практики обязательных сверхурочных работ: отмена сверхурочных работ влечет за собой уменьшение заработной платы рабочих и служащих, а это, в свою очередь, диктует необходимость освобождения их от военного налога. Поэтому, в соответствии с Указом, от уплаты военного налога на заработную плату, начиная с августа 1945 г., освобождались работники наркоматов авиационной промышленности, боеприпасов и вооружения, «в которых, согласно решениям Правительства, прекращено массовое применение сверхурочных работ». Одновременно СНК СССР предоставлялось право «освобождать в дальнейшем от военного налога рабочих и служащих предприятий, входящих в систему других наркоматов и ведомств, по мере отмены обязательных сверхурочных работ».

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 30 июня 1945 г. «Об отпусках рабочим и служащим»²⁶ предусмотрел восстановление с 1 июля 1945 г. очередных и дополнительных отпусков рабочим и служащим, которые, как уже было сказано, были отменены на период военного времени Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1941 г.

Правда, при этом СНК СССР предоставлялось право отсрочивать предоставление отпусков рабочим и служащим в отдельных отраслях промышленности до конца 1945 г. с тем, чтобы за неиспользованный в связи с этим отпуск в текущем году выплатить рабочим и служащим соответствующую компенсацию.

Соответственно, начиная с 1 июля 1945 г., прекращалось перечисление государственными, кооперативными и общественными предприятиями, организациями и учреждениями в сберегательные кассы денежной компенсации за неиспользованный отпуск в качестве социальных вкладов рабочих и служащих.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 августа 1945 г. «О льготах для лиц, работающих в районах Крайнего Севера»²⁷ предусматривалось восстановление с 1 августа 1945 г. для работников государственных, кооперативных и общественных предприятий, учреждений и организаций, находящихся в районах Крайнего Севера, действовавших до войны льгот.

Поскольку вопрос о льготах для работников Крайнего Севера выходит за границы предмета нашего исследования, представляя собой, особенно применительно к современным условиям хозяйственной и социальной жизни, отдельную проблему, ограничимся изложением самых общих сведений.

Законодательство о такого рода льготах начало складываться в СССР с начала тридцатых годов. Первым (и основным) общесоюзным нормативным актом в этой области явилось Положение о льготах для лиц, работающих в отдаленных местностях СССР и вне крупных городских поселений, утвержденное постановлением ЦИК и СНК СССР от 12 августа 1930 г.²⁸ В дальнейшем сформировался целый блок соответствующих нормативных актов как союзного, так и республиканского (РСФСР) уровня, нормировавших льготы в зависимости от определенного региона, отрасли хозяйства или вида предприятий (организаций), так что законодательство в этой области вряд ли можно было считать систематизированным.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 октября 1942 г. льготы, предусматриваемые указанным законодательством, были отменены.

Указ от 1 августа 1945 г. кажется примечательным в двух отношениях. Во-первых, он предусматривал восстановление не всех, а лишь некоторых их тех, которые устанавливались довоенным законодательством. Во-вторых, насколько можно судить, он закладывал правовую основу для формирования единого законодательства о льготах для работников Крайнего Севера.

В соответствии с Указом рабочим и служащим на Крайнем Севере по истечении 6 месяцев работы полагалось выплачивать 10% надбавку к ставкам (окладам). При этом устанавливалось, что общий размер надбавок не должен превышать 100% тарифной ставки (оклада).

Дополнительные отпуска сверх установленных действующим законодательством за работу в местностях Крайнего Севера предусматривались работникам с «нормированным» рабочим днем продолжительностью в 18 рабочих дней, а работникам с ненормированным рабочим днем продолжительностью в 30 рабочих дней. Было разрешено полное или частичное соединение отпусков работникам, занятым в местностях Крайнего Севера, но не более чем за 3 года, причем время, необходимое для проезда к месту использования отпуска и обратно один раз в три года, не засчитывалось в срок отпуска. При этом стоимость проезда должна была оплачиваться предприятием или учреждением.

Общая продолжительность отпуска, включая время проезда к месту использования отпуска и обратно, не могла превышать 6 месяцев.

В случае выезда работника по истечении срока трудового договора или в связи с расторжением договора по независящим от работника причинам, на предприятие, учреждение или организацию возлагалась обязанность возмещать фактические расходы на обратный проезд как самого работника, так и членов его семьи.

Лицам, направляемым на работу в местности Крайнего Севера, единовременное пособие и суточные должны были выплачиваться в двойном размере против норм, которые были предусмотрены постановлением ЦИК и СНК СССР от 23 ноября 1931 г. «О компенсациях и гарантиях при переводе, приеме вновь и направлении на работу в другие местности»²⁹. Переводимым в обязательном порядке на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 октября 1940 г.³⁰ выплата единовременного пособия производилась в размере, предусмотренном этим Указом.

При исчислении стажа, дающего право на получение пенсии по старости, инвалидности и за выслугу лет, один год работы в местностях Крайнего Севера засчитывался за два года работы.

Указ предусматривал также права работникам Крайнего Севера в области жилищного права. Во-первых, на предприятия, учреждения и организации возлагалась обязанность предоставлять работникам и членам их семей жилую площадь по нормам, установленным для данной местности; во-вторых, за работниками, переводимыми и направляемыми на работу на Крайний Север, сохранялась за весь период действия трудового договора жилую площадь по месту прежнего жительства, независимо от того, оставались ли там члены семьи работника или выезжали вместе с ним.

Льготы, предусмотренные Указом, распространялись на лиц, которые заключили договоры о работе на Крайнем Севере на срок не менее 3 лет³¹.

II. Говоря об отмене актов чрезвычайного характера в сфере общественного труда, нельзя при этом не обратить внимания на непоследовательность проводимых мероприятий.

Характерный пример подобного рода — судьба законодательства, предусматривающего уголовную ответственность за совершение дисциплинарных правонарушений. Принятое в предвоенный (1940) год, оно ведь, как мы видели, также носило чрезвычайный характер: его принятие мотивировалось необходимостью подготовки к приближавшейся войне. Кроме того, как можно судить по Обращению ВЦСПС, инициировавшего принятие Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г., это законодательство было рассчитано на «3–4% молодых рабочих и служащих, недавно пришедших на производство, которые, пользуясь отсутствием безработицы, уничтоженной советской властью, перебегая с завода на завод, подрывают дело дисциплины…» и т.д. На самом деле применение мер уголовной ответственности затронуло всех работников, невзирая ни на возраст, ни на пол.

Несмотря на завершение войны и, стало быть, исчерпание тех чрезвычайных обстоятельств, которые обусловили принятие указанного чрезвычайного законодательства, оно отнюдь не оказалось в числе тех нормативных актов, которые должны были быть отмененными в числе первых. Впрочем, надо отметить, что достаточно рано суровость уголовной ответственности за совершение дисциплинарных проступков была несколько смягчена: осужденные начали привлекаться к труду (и, следовательно, они помещались не в тюрьму, а в исправительно-трудовой лагерь). Однако, думается, причины такого смягчения положения осужденных — чисто экономического свойства: народному хозяйству требовался их труд.

Смягчение ответственности за совершение такого дисциплинарного проступка как прогул начало осуществляться через шесть лет после окончания войны, причем такое смягчение отнюдь не было радикальным³². Исходя из того, «что в связи с укреплением трудовой дисциплины на предприятиях и в учреждениях дальнейшее применение мер уголовного наказания за прогул, кроме случаев неоднократного и длительного прогула, не вызывается необходимостью и может быть заменено мерами дисциплинарного и общественного воздействия», Президиум Верховного Совета СССР устанавливал, что за прогул без уважительной причины, совершенный рабочими и служащими государственных, кооперативных и иных общественных предприятий и учреждений, директор предприятия или начальник учреждения применяет одну из следующих мер:

а) дисциплинарное взыскание согласно правилам внутреннего трудового распорядка, а на предприятиях и в учреждениях, где действуют специальные уставы о дисциплине, — согласно этим уставам;

б) лишение права на получение процентной надбавки на срок до трех месяцев или снижение единовременного вознаграждения за выслугу лет в размере до 25% на предприятиях и в учреждениях, где установлена выплата за выслугу лет процентных надбавок к заработной плате или единовременного вознаграждения;

в) увольнение с работы с указанием в трудовой книжке о том, что работник уволен за прогул без уважительной причины.

Одновременно директору предприятия или начальнику учреждения предоставлялось право, по его усмотрению, вместо применения указанных мер, направлять дела о прогулах без уважительных причин на рассмотрение товарищеского суда.

Вместе с тем в случае прогула без уважительной причины, совершенного неоднократно (более двух раз в течение трех месяцев) или продолжавшегося свыше трех дней, директор предприятия или начальник учреждения мог передать дело в суд для привлечения виновного к уголовной ответственности.

Рабочий или служащий, виновный в прогуле без уважительной причины, совершенном неоднократно или продолжавшемся свыше трех дней, подвергается по приговору суда исправительно-трудовым работам по месту работы на срок до шести месяцев с удержанием из заработной платы до 25%.

Рабочие и служащие государственных, кооперативных и общественных предприятий и учреждений, виновные в самовольном уходе с предприятия или из учреждения, подлежали преданию суду, по приговору которого подвергались исправительно-трудовым работам на срок до шести месяцев с удержанием из заработной платы до 25% или лишению свободы на срок от двух до четырех месяцев. При этом дела о таких преступлениях должны были рассматриваться судом с участием народных заседателей не позднее чем в семидневный срок³³.

Предусматривалось, что судимость с лиц, осужденных по указанным преступлениям, снималась, если они в течение одного года после отбытия наказания не совершат нового преступления.

Соответственно утрачивала силу ст. 5 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. о судебной ответственности за прогул без уважительной причины и самовольный уход с предприятий и учреждений.

Обратим внимание на ряд существенных новшеств, которые предусматривает Указ от 14 июля 1951 г.

Во-первых, заметим, как трактуется ныне само понятие прогула. Строго говоря, непосредственно об этом понятии ничего не говорится, так что, как кажется, следует руководствоваться тем определением, которое было сформулировано довоенным законодательством. Как мы помним, прогулом признавалось отсутствие работника на работе в течение всего рабочего дня, однако (по своим правовым последствиям) к прогулу приравнивалось отсутствие работника на работе более 20 минут в течение рабочего дня, а также менее 20 минут — трех раз в течение одного месяца или четырех раз — в течение двух месяцев подряд (ст. 26 Типовых правил внутреннего трудового распорядка). В любом случае совершение прогула являлось деянием, влекущим уголовную ответственность.

Указ от 14 июля 1951 г. фактически дифференцирует понятие прогула на, условно говоря, «простой» и «квалифицированный»: первый остается чисто дисциплинарным правонарушением, совершение второго является основанием уголовной ответственности. При этом «квалифицированный» прогул имеет место, будучи совершенным неоднократно (более двух раз в течение трех месяцев) или продолжавшимся свыше трех дней. Такая формулировка заставляет предположить, что законодатель фактически вернулся к определению понятия прогула как отсутствия работника на работе в течение рабочего дня. Во всяком случае, формулировки понятия прогула, содержавшиеся в довоенном законодательстве, оказываются здесь существенно пересмотренными.

Во-вторых, нельзя не обратить внимания на то, что «простой» прогул трактуется как чисто дисциплинарное правонарушение (т.е. такое, ответственность за совершение которого работник несет в рамках трудового правоотношения). При этом меры дисциплинарного воздействия, которые могут быть применены к виновному работнику, дифференцированы (дисциплинарное взыскание, лишение права на получение процентной надбавки либо снижение единовременного вознаграждения за выслугу лет, дисциплинарное увольнение).

В-третьих, в качестве альтернативного варианта вводится такая мера общественного дисциплинарного воздействия на нарушителя, как рассмотрение вопроса о прогуле товарищеским судом.

В-четвертых, нельзя не отметить существенного расширения компетенции руководителя предприятия (организации) в области дисциплины труда. Руководитель отныне: а) самостоятельно избирает меру дисциплинарного воздействия³⁴ либо принимает решение о передаче дело о прогуле на рассмотрение товарищеского суда; б) получает право увольнять работника, совершившего прогул³⁵; в) при совершении «квалифицированного» прогула вправе (но не обязан) передавать дело в суд для привлечения виновного к уголовной ответственности.

Гораздо меньшим новациям подверглась регламентация последствий «самовольного ухода». Как следует из Указа, работники, виновные в «самовольном уходе», безусловно (как и прежде) подлежали преданию суду. Вместе с тем, вместо тюремного заключения наказание ныне дифференцировалось — либо исправительно-трудовые работы на срок до шести месяцев, либо лишение свободы на срок от двух до четырех месяцев.

Таким образом, можно дать весьма неоднозначную оценку Указу Президиума Верховного Совета СССР от 14 июля 1951 г. С одной стороны, он, конечно, несколько улучшал положение работника в сравнении с предвоенным законодательством. С другой стороны, он не только не ликвидировал установленную этим законодательством уголовную ответственность работника за совершение дисциплинарных правонарушений, но и легализовал ее на будущее время (отмена ст. 5 Указ от 26 июня 1940 г. означала на деле лишь новую редакцию норм, предусматривавших такую ответственность). Вообще, возникает впечатление, что цель этого акта — вовсе не в том, чтобы устранить или ослабить уголовную ответственность работника за совершение прогула или «самовольный уход», этот анахронизм средневековья, кажущийся диким в середине ХХ столетия. Истинная цель Указа заключается в том, чтобы, во-первых, усилить экономическую составляющую такой ответственности (исправительно-трудовые работы, конечно, гораздо более выгодны, чем непроизводительное содержание заключенного в тюрьме); во-вторых, обеспечить большую свободу управленческой деятельности руководителя организации.

История с праздничными днями, имевшая место в течение нескольких лет после окончания войны, производит несколько странное впечатление.

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1945 г. постановил считать 9 мая Праздником Победы над Германией и нерабочим днем³⁶. Осенью того же года праздничным нерабочим днем было объявлено 3 сентября — как Праздник Победы над Японией³⁷. Таким образом, с 1945 г. страна праздновала два дня Победы — 9 мая и 3 сентября.

Однако уже два года спустя и тот, и другой дни были объявлены рабочими днями³⁸. Более того, еще некоторое время спустя рабочим объявляется 22 января — установленный еще в конце 20-х гг. день памяти 9 января и В. И. Ленина (скончавшегося 21 января 1924 г.)³⁹. Отмена последнего мотивируется «многочисленными пожеланиями трудящихся» и поступившими заявлениями от профсоюзных и других общественных организаций, «в которых справедливо указывается, что проведение 22 января как нерабочего, праздничного дня не соответствует характеру событий — памяти дня смерти В. И. Ленина, а также 22(9) января 1905 г.», и эта мотивировка, вероятно, основательна⁴⁰. Что касается Дней Победы, то перевод 9 мая и 3 сентября в категорию рабочих дней вовсе никак не мотивируется.

Конечно, можно было бы считать, что все эти меры диктовались соображениями экономии. В самом деле, примерно в это же время существенно урезаются размеры государственного пособия многодетным и одиноким матерям, единовременного пособия при обязательном переводе работника в другое предприятие, учреждение, организацию⁴¹, льготы, предоставлявшиеся лицам, награжденным орденами и медалями⁴², размеры премий, выплачиваемых работникам, в том числе и по результатам социалистического соревнования⁴³. Так, например, «учитывая многочисленные предложения награжденных орденами и медалями СССР об отмене денежных выплат по орденам и медалям и некоторых других льгот, предоставляемых награжденным, и о направлении освобождающихся средств на восстановление и развитие народного хозяйства СССР», Президиум Верховного Совета СССР постановил отменить с 1 января 1948 г. денежные выплаты по орденам и медалям СССР, право бесплатного проезда награжденных орденами и медалями СССР в трамвае во всех городах СССР, а также льготный порядок оплаты занимаемой награжденными орденами СССР жилой площади в домах местных Советов.

Вместе с тем, нельзя не отметить, что тем же указом, который постановил считать 9 мая рабочим днем, восстанавливался в качестве нерабочего день 1 января — Новогодний праздник, так что об «экономии на праздниках» говорить не приходится — по крайней мере в данном случае. Приходится признать, что во всех этих решениях, как минимум, кроется не только экономическая составляющая⁴⁴.

III. Обозревая эволюцию системы правового регулирования труда в послевоенные годы, нельзя не обратить внимания на то, что по некоторым параметрам процесс демилитаризации этой системы не только не осуществлялся — напротив, имел место прямо противоположный процесс. Весьма характерным примером подобного рода является кампания по введению для работников специальных званий, проходившая на рубеже сороковых-пятидесятых годов. Она был начата Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 сентября июня 1947 г. «О введении персональных званий для руководящих и инженерно-технических работников угольной промышленности и строительства угольных шахт». В последующий период специальные звания были введены для работников: министерства геологии (14 октября 1947 г.); работников горной промышленности и строительства рудников Министерства черной металлургии (12 декабря 1947 г.); Министерства цветной металлургии (20 марта 1948 г.); асбестовой промышленности (30 марта 1948 г.); руководителей и ответственных работников финансовых и банковских органов (10 июля 1948 г.); химической промышленности (8 ноября 1948 г.); работников связи (13 декабря 1948 г.); горного надзора (28 января 1949 г.); госконтроля СССР (18 мая 1949 г.); Министерства заготовок (17 июня 1949 г.). Перечень не является исчерпывающим.

Следует отметить, что само по себе введение специальных званий для работников, являющихся государственными чиновниками, т.е. функционерами государства, не представляет ничего экстраординарного, более того, вполне оправданно. Но, — обратим внимание на приведенный выше и далеко не полный перечень, — круг лиц, которые подпадали под действие указов о введении специальных званий является очень широким, охватывая едва ли не все отрасли экономики. С этой точки зрения введение специальных званий есть чрезвычайно наглядная иллюстрация природы той экономической модели, которая сложилась в нашей стране к середине столетия, когда все трудоспособные члены общества, состоя на службе, выступают в качестве функционеров государства. Перипетии военного времени, таким образом, не внеся в эту (ленинскую) модель решительно ничего принципиально нового, лишь произвели ее окончательную внешнюю отделку.

§ 2. Упорядочение потребительского рынка

Положительным моментом, характеризующим мероприятия в этой области, явился их комплексный характер — в том смысле, что, во-первых, для решения стоявшей проблемы стремились использовать все доступные ресурсы; во-вторых, эта проблема решалась по ряду направлений (производство, торговля, ценообразование).

Характеризуя основные задачи очередного (1946–1950 гг.) пятилетнего плана, И. В. Сталин указал на необходимость восстановления пострадавших районов страны, достижения довоенного уровня промышленности и сельского хозяйства, с тем, чтобы затем превзойти этот уровень «в более или менее значительных размерах». При этом особое внимание должно было быть обращено на расширение производства предметов широкого потребления, на поднятие жизненного уровня трудящихся путем последовательного снижения цен на все товары⁴⁵.

Удовлетворение спроса на промышленные товары народного потребления и продовольственные товары. Как следует из Отчетного доклада ХIХ съезду партии, производство промышленной продукции, относящейся к так называемой «группе “Б”», т.е. производство предметов потребления, имело следующую динамику: если в 1945 г. ее объем составлял всего 59% от уровня 1940 г., в 1946 г. — 67%, то за последующие пять лет (до 1951 г. включительно), соответственно 82, 99, 107, 123, 143%⁴⁶. Рост объемов производства товаров широкого потребления за первую послевоенную пятилетку впечатляет.

Вне всякого сомнения, главная доля в этом приросте приходится на государственные промышленные предприятия, причем предприятия союзного и республиканского подчинения. Значительную роль в повышении эффективности работы государственной легкой промышленности, очевидно, сыграли меры, предусмотренные постановлением Совета Министров СССР в конце 1946 г.⁴⁷, принятие которого, как можно предположить, как раз и было вызвано неудовлетворительными результатами хозяйственной деятельности за первые послевоенные полтора года.

Правительство СССР признало неудовлетворительной работу Министерств текстильной и легкой промышленности по расширению производства товаров широкого потребления. Было констатировано, что эти министерства «не использовали всех средств и возможностей для обеспечения резкого увеличения выработки товаров широкого потребления и ускорения ввода в действие неработающего оборудования». Указывалось, что существующие темпы роста предприятий Министерств текстильной и легкой промышленности «совершенно недостаточны и не обеспечивают выполнения закона о пятилетнем плане восстановления и развития народного хозяйства по текстильной и легкой промышленности и не удовлетворяют потребностей населения в тканях, обуви, трикотажных изделиях и других товарах широкого потребления». Как говорится в постановлении Совета Министров СССР, предприятия указанных министерств не произвели набора необходимого контингента работников для пуска неработающего оборудования, в результате чего часть оборудования, особенно хлопчатобумажных фабрик, полностью обеспеченных сырьем, продолжает стоять или работает с пониженной сменностью. С другой стороны, предприятия этих министерств «не были полностью обеспечены топливом, электроэнергией и необходимыми материалами для производства, а также для восстановления и строительства предприятий и жилых домов».

Соответственно в постановлении предусмотрен ряд мер, направленных на выправление сложившегося положения.

Сам по себе этот акт правительства вряд ли мог бы считаться обладающим какими-то ни было особенностями, выделяющими его из числа прочих подобного рода (вспомним, что и до войны государство предпринимало такие же акты). Но если его рассматривать в общем контексте деятельности публичной власти, то можно обнаружить некоторые любопытные моменты. Дело в том, что, что как уже было сказано, проблема насыщения потребительского рынка тогдашним руководством экономического блока рассматривалась как комплексная, требующая учета и использования многих факторов. Одним из таких факторов является производственная деятельность предприятий промысловой и потребительской кооперации.

Отметим, однако, что обращение к кооперативным формам хозяйственной деятельности также не является для правящего политического режима чем-то принципиально новым. Если не принимать во внимание опыт нэпа, можно вспомнить, что идея о стимулировании производства предметов народного потребления с привлечением к решению этой проблемы производственных кооперативов возникала и в первой половине тридцатых годов, и перед самым началом войны, в январе 1941 г. когда было принято соответствующее постановление по этому вопросу. Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 7 января 1941 г. «О мероприятиях по увеличению производства товаров широкого потребления и продовольствия из местного сырья»⁴⁸, будучи весьма объемным, содержит в себе достаточно любопытные констатации, и мы о нем еще вспомним в дальнейшем. Впрочем, намерения как начала тридцатых, так и начала сороковых годов по разным причинам так и не были реализованы на практике.

Очередная попытка подобного рода предпринимается уже летом 1945 г.: в августе принимается постановление СНК СССР — первое из серии подобного рода⁴⁹. В нем предлагается «считать важнейшей задачей советских организаций обеспечение неуклонного увеличение выпуска товаров широкого потребления и продовольственных товаров из местного сырья и отходов предприятиями местной промышленности, промысловой кооперации и кооперации инвалидов».

Постановление Совета Министров СССР от 9 ноября 1946 г. «О развертывании кооперативной торговли в городах и поселках продовольствием и промышленными товарами и об увеличении производства продовольствия и товаров широкого потребления кооперативными предприятиями»⁵⁰, как видно уже из самого названия, предполагает проведение весьма широкого круга мер, охватывающих не только производство, но и развитие торгового оборота с участием организаций негосударственной формы собственности.

Констатировав ряд недостатков в деятельности потребительской и промысловой кооперации в развитии торговли (об этом будет сказано ниже), Совет Министров СССР указал также и на то, что кооперативные предприятия и организации «не развернули в необходимых размерах производства товаров широкого потребления и предметов питания, не обеспечили расширения ассортимента и улучшения качества своей продукции». Кроме того, «кооперация плохо использует в производстве местное сырье и отходы предприятий государственной промышленности». Кооперативные предприятия «совершенно отсутствуют во многих городах и поселках, где еще недостаточно развита государственная промышленность, не проявляют гибкости в привлечении к труду незанятого населения».

Наконец, Совет Министров делает удивительный упрек работникам кооперативных предприятий и организаций, которые «настроены иждивенчески, рассчитывая работать главным образом за счет государственного сырья и ресурсов»; кроме того, они «перестали работать с пайщиками и умножать кооперативные средства». Ухудшение ревизионной работы и контроля пайщиков в потребительской кооперации и артельщиков в промысловой кооперации приводит к большим растратам и хищениям кооперативных средств. Несправедливость такого рода претензий, тем более со стороны высшего исполнительного органа государства очевидны всем, и прежде всего самому этому органу: этот упрек создает видимость того, что у работников кооперации в условиях до предела зарегулированной планово управляемой экономики существовали иные варианты своей работы, во всяком случае работы без опасений быть обвиненными в том или ином хозяйственном преступлении по действовавшему уголовному законодательству. Точно так же у работников кооперации не было какого-либо интереса как в преумножении кооперативных средств, так и в их сохранении, ибо эти средства могли быть в любой момент изъяты у кооператива государством для своих нужд.

Поскольку «все эти пороки и недостатки» задерживали «разворот товарооборота» и мешали «улучшению снабжения населения городов и поселков продовольствием и товарами широкого потребления», Совет Министров СССР счел необходимым «в кратчайший срок положить конец этим извращениям в организации советской торговли и провести перестройку работы потребительской и промысловой кооперации».

Применительно к хозяйственным организациям системы потребкооперации постановление предлагало «широко организовать производственную деятельность, переработку сельскохозяйственных продуктов, организовать пошивочные, сапожные, ремонтные мастерские, парикмахерские и мастерские по производству товаров широкого потребления.

Что касается промысловой кооперации, то перестройка ее работы должна была проводиться «на основе освобождения производства промысловой кооперации от несвойственных ей заказов промышленности и большего перехода предприятий промысловой кооперации на производство товаров широкого потребления для населения». Промкооперации предлагалось «открыть новые предприятия по производству товаров для населения, шире вовлечь в производство местное сырье, отходы государственной промышленности, а также полностью использовать для производства товаров широкого потребления сырье, выделяемое государством». Для организации производства промысловой кооперации предполагалось передать часть неиспользуемого в государственной промышленности оборудования, инструмента и сырья.

В целях расширения производства продовольствия и товаров широкого потребления предприятиями промысловой кооперации, кооперации инвалидов, местной промышленности и потребительской кооперации, постановление утвердило на 1947 г. задание по производству основных видов указанных товаров. Номенклатура товаров широкого потребления состояла из более чем сорока пунктов, включая в себя широкий спектр продукции — от гвоздей, металлических кроватей, посуды и мебели и заканчивая велосипедами, расческами, карандашами и разными красками.

Центросоюзу устанавливались на 1947 г. задания по закупке сельскохозяйственных продуктов по устанавливаемой номенклатуре, а также по производству товаров широкого потребления, включая товары сельскохозяйственного назначения (обозные, щепные, тарные, овчинно-шубные изделия, веревки, хозяйственная, колесная мазь, стройматериалы и пр.).

В целях увеличения собственных лесозаготовок для расширения производства мебели и обозных изделий кооперативным центрам выделялись лесозаготовительные участки, причем лесосечные фонды закреплялись за ними сроком на 10 лет; работникам кооперативных предприятий на период их работы на этих предприятиях должны были предоставляться земельные участки для индивидуальных огородов и сенокосные угодья (по норме: пахотной, приусадебной земли — не более 0,15 га и лесного сенокоса для скота, находящегося в их личном пользовании, — до 1 га).

Как видим, меры по развитию производства промышленных товаров широкого потребления и продовольствия силами предприятий местной промышленности и кооперативными предприятиями имели достаточно системный характер.

В этом же ряду следует назвать и постановление СНК РСФСР от 2 апреля 1945 г.⁵¹, направленное на улучшение качества продукции, производимой на указанных предприятиях.

Постановление запрещая предприятиям местной промышленности, артелям промысловой кооперации и кооперации инвалидов выпуск продукции без утвержденных технических условий и образцов, а также без маркировки, определяло правила утверждения технических условий и образцов изделий, в том числе и тех, качество которых связано со здоровьем потребителя (пищевая, косметическая продукция, луженая столовая и кухонная посуда и др.).

На областные (краевые) исполкомы, СНК автономных республик и горисполкомы городов республиканского подчинения возлагалась обязанность обеспечить восстановление на предприятиях местной промышленности, в артелях промысловой кооперации и кооперации инвалидов отделы технического контроля, а на мелких предприятиях выделение лиц, ответственных за качество продукции (контролеров по качеству)⁵². При этом выпуск с предприятия готовой продукции, не принятой отделом технического контроля или контролером по качеству запрещался.

Было установлено, что начальники ОТК и контролеры по качеству (там, где нет ОТК) назначаются и смещаются с работы исключительно по согласованию с вышестоящей организацией.

На торгующие организации возлагалась обязанность при приемке продукции от промышленных предприятий и артелей проверять ее соответствие утвержденным ТУ и образцам. При обнаружении недоброкачественной продукции торгующие организации должны были составить акт и передать его органам прокуратуры для привлечения виновных к ответственности. За выпуск недоброкачественной продукции ответственность в дисциплинарном и уголовном порядке несли руководители предприятия и начальник ОТК (контролер по качеству). За недоброкачественные товары, обнаруженные в торговой сети, ответственность в том же порядке несли руководители торговых организаций и товаровед, принимавший данный товар.

Для решения проблемы обеспечения страны продовольствием помимо использования ставших традиционными (колхозы и совхозы) хозяйственных форм, а также деятельности предприятий потребительской кооперации (призванной осуществлять закупку и переработку сельскохозяйственной продукции, произведенной главным образом в личных хозяйствах крестьян) предполагалось развивать различного рода подсобные хозяйства городского населения.

В ноябре 1945 г. принимается постановление СНК СССР, наметившее широкий круг мер, направленных на развитие индивидуального животноводства и птицеводства⁵³. Рассматривая дело «широкого развития индивидуального животноводства и птицеводства как источника дополнительных продовольственных ресурсов и дальнейшего улучшения материально-бытового положения рабочих и служащих», СНК СССР возложил на совнаркомы союзных и автономных республик, краевые, областные, городские и районные исполкомы обязанность принять необходимые меры к увеличению поголовья скота и птицы в личном пользовании рабочих и служащих и оказать всемерное содействие профсоюзным организациям в возможно большем привлечении рабочих, служащих, семей военнослужащих, пенсионеров, инвалидов к обзаведению скотом и птицей; обеспечить скот, находящийся в личном пользовании рабочих и служащих, выпасами и сенокосными угодьями на незанятых государственных землях, в лесах государственного и местного значения, в полосе отчуждения железных и шоссейных дорог, на землях городов, рабочих и дачных поселков, сельсоветов, совхозов и подсобных хозяйств. В случае, если таких свободных земель не имелось, колхозам было рекомендовано «разрешать рабочим и служащим, пенсионерам и другим не членам колхозов пользоваться колхозными выпасами для их скота по договоренности с колхозами за соответствующую оплату». При этом в обязанность горисполкомов, райисполкомов и поселковых Советов вменялось осуществление проверки «правильности устанавливаемой колхозами платы за пользование рабочими и служащими колхозными пастбищами для их скота, оправдывающую расходы колхоза по содержанию выгонов и водопоев».

Сенокосные участки, выделяемые предприятиям и учреждениям из земель городов, рабочих поселков, госземфонда и гослесфонда для индивидуального пользования рабочих и служащих, закреплялись за ними сроком на 5 лет. Предприятиям и учреждениям в течение этого срока запрещалось производить перераспределение между рабочими и служащими отведенных им сенокосных участков. При увольнении с работы в данном предприятии и учреждении рабочие и служащие лишались правом пользования (после уборки сена) предоставленными им сенокосными участками, за исключением случаев увольнения с работы в связи с призывом в Красную армию, болезнью, командированием на учебу, перевода работников на пенсию, инвалидность или на другую работу, если в другом месте указанные работники или члены их семей не имели сенокосных участков.

Рабочие и служащие, проживавшие в сельских местностях и дачных поселках, работавшие на постоянной (несезонной) работе в государственных предприятиях и учреждениях, кооперативных и общественных организациях и приобретавших скот для личного пользования в пределах установленных законом норм, подлежали освобождению от мясопоставок в течение 1 года со дня приобретения скота.

Постановление предусматривало ряд организационных, материальных и пропагандистских мер, направленных на развитие индивидуального животноводства.

В частности, при посредничестве земельных органов предлагалось оказывать рабочим и служащим необходимую зоотехническую и ветеринарную помощь, а также помощь по обеспечению маточного поголовья скота, принадлежащего рабочим и служащим, производителями, имевшимися в распоряжении земельных органов, совхозов, подсобных хозяйств и колхозов. Для оказания помощи рабочим и служащим в обзаведении скотом и птицей Госплану СССР поручалось совместно с заинтересованными наркоматами предусмотреть в плане на 1946 г. продажу рабочим и служащим из совхозов и подсобных хозяйств телят, поросят, а также цыплят с инкубаторно-птицеводческих станций Наркомзема СССР, причем продажу молодняка скота предлагалось производить по фактической себестоимости выращивания.

Руководство индивидуальным животноводством и птицеводством, как и огородничеством, в республиках, краях и областях, городах и районах возлагалось на одного из заместителей председателя совнаркома республики, край(обл)исполкома, гор(рай)исполкома.

Существовавший до этого при ВЦСПС Комитет содействия индивидуальному и коллективному огородничеству рабочих и служащих было разрешено переименовать в Комитет содействия огородничеству и животноводству рабочих и служащих при ВЦСПС, с возложением на него задачи оказания «всемерной помощи развитию огородничества и индивидуального животноводства в городах, рабочих поселках и сельских местностях через фабрично-заводские и местные комитеты профсоюзов».

Наркомы промышленных и транспортных наркоматов должны были дать указание директорам предприятий об оказании всемерной помощи рабочим и служащим в обзаведении скотом и птицей, а также постройке помещений для их содержания. В свою очередь, Сельхозбанк должен был предусмотреть в плане кредитования на 1946 г. средства для выдачи ссуд рабочим и служащим на покупку скота в личное пользование и с участием ВЦСПС распределить эти средства по наркоматам.

Наконец, совместно с профсоюзами, при участии земельных органов, научно-исследовательских организаций и учебных заведений предлагалось широко развернуть пропаганду среди рабочих и служащих, имеющих в личном пользовании скот и птицу, по зоотехническим и ветеринарным вопросам и организовать распространение передового опыта в этом деле; организовать в клубах, по радио и в печати лекции, доклады и беседы специалистов по зоотехническим и ветеринарным вопросам. ВЦСПС вменялось в обязанность издать до 1 февраля 1946 г. массовым тиражом брошюры и плакаты по выращиванию, содержанию и откорму скота и птицы.

Указанное постановление поручало совнаркомам союзных республик по согласованию с ВЦСПС рассмотреть и решить вопрос об организации в городах и рабочих поселках животноводческих товариществ рабочих и служащих. В РСФСР эта работа осуществлялась на основании постановления СНК от 17 января 1946 г.⁵⁴, изданного в соответствии с упомянутым поручением.

Как следует из постановления, организуемые животноводческие товарищества были добровольными общественными организациями рабочих и служащих, производственная и финансовая деятельность которых осуществлялась под общим руководством городских районных исполкомов или поселковых Советов. Постановлением утверждался согласованный с ВЦСПС Типовой устав животноводческого товарищества рабочих и служащих. На основании Типового каждое товарищество общим собранием членов утверждало свой устав, подлежавший регистрации в исполкоме городского, районного или поселкового Совета.

Типовой устав конституировал животноводческое товарищество в качестве юридического лица, имевшего право заключать сделки и договоры, связанные с предусмотренной его уставом деятельностью товарищества, приобретать имущество, пользоваться банковским кредитом. По своим обязательствам товарищество отвечало всем принадлежащим ему имуществом. Члены товарищества ответственности по его долгам и обязательствам не несли, как и товарищество не отвечало по обязательствам своих членов, хотя бы и связанных с ведением индивидуального животноводства. Средства товарищества образовывались из вступительного и паевого взноса членов товарищества, а также специальных взносов с целевым назначением. Средства товарищества могли пополняться также за счет банковских кредитов. Товарищество образовывало фонды: основной (неделимый), паевой, амортизационный, культфонд и другие фонды специального назначения.

Управление делами товарищества осуществляло в качестве высшего органа управления общее собрание членов, а в промежутках между собраниями — избираемое им правление. Каждый член товарищества имел один голос; решение общего собрания принималось открытым голосованием большинством голосов.

Как видим, конструировалась довольно своеобразная юридическая форма С одной стороны, товарищество не было корпорацией предпринимательского типа — о прибыли товарищества ни в Типовом уставе, ни в постановлении СНК РСФСР ничего не говорится. Но товарищество не являлось и в чистом виде общественной организацией, как его анонсирует постановление, поскольку осуществляет, в силу устава, некоторую хозяйственную деятельность (устраивает и содержит «инкубатории», организует мастерские изготовлению и ремонту инвентаря и т.п.). Не является товарищество и производственным кооперативом (типа колхоза или промысловой артели), поскольку его члены не занимаются трудовой деятельностью в качестве члена товарищества. Можно предположить, что товарищество по своему типу тяготело к организации потребительской кооперации (которое, как мы знаем, было призвано обеспечивать материальную поддержку своих членов, в том числе и путем осуществления определенной хозяйственной деятельности). Деятельность организаций потребительской кооперации, начатая еще знаменитыми «рочдельскими пионерами» в Англии, имела в Европе и в России давние традиции и показала великолепные результаты⁵⁵, так что получи это начинание развитие в Советской России, мы могли бы иметь существенно лучшие показатели в уровне жизни советских людей.

Несколько позднее предпринимаются меры, направленные на развитие коллективного и индивидуального огородничества и садоводства рабочих и служащих. Постановление Совмина СССР от 9 апреля 1947 г. «Об индивидуальном и коллективном огородничестве в 1947 г.», как видно уже из самого названия, было рассчитано на достаточно короткое время, однако насколько можно судить его действие продлевалось, по крайней мере в той или иной части, и на последующие годы.

Более широким по кругу решаемых вопросов и без ограничения по времени являлось постановление Совета Министров СССР от 24 февраля 1949 г.⁵⁶ Содержание правил, устанавливаемых им в общем соответствует тем, которые предусматривались актами о развитии индивидуального и коллективного животноводства и птицеводства.

Совмин СССР возлагал на советы министров республик, край(обл) исполкомы и горисполкомы обязанность принять совместно с профсоюзными организациями необходимые меры по оказанию рабочим и служащим помощи в коллективном и индивидуальном огородничестве, «обратив особое внимание на повышение урожайности овощных культур и картофеля». Указанные государственные органы должны были в срок до 1 апреля выявить и отвести под огороды рабочих и служащих свободные земли городов, поселков, государственного земфонда в полосах отвода железных и шоссейных дорог, а также свободные земли предприятий, учреждений и организаций. При этом земельные участки под огороды отводились лишь тем работникам, которые не имели приусадебных участков⁵⁷.

Лучшие и ближе расположенные к населенным пунктам земельные участки предлагалось отводить в первую очередь семьям погибших воинов и инвалидам Отечественной войны.

Все участки закреплялись за коллективами рабочих и служащих на срок, по общему правилу, до 5 лет, в зависимости от плана дальнейшего использования этих земель.

Министерство сельского хозяйства СССР должно было организовать в городах и рабочих поселках до начала весеннего сева продажу рабочим и служащим семян огородных культур, а Министерство торговли СССР — продажу удобрений.

Аналогично на местные органы исполнительной власти возлагалась обязанность принять меры к широкому развитию коллективного и индивидуального садоводства рабочих и служащих.

Как следует из постановления, рабочие и служащие были обязаны в течение первых трех лет «полностью освоить личным трудом или трудом членов своих семей отводимые им земельные участки под сад и посадить фруктовые деревья и ягодные кустарники… в количестве, устанавливаемом городскими и поселковыми исполкомами». В случае невыполнения этого условия гражданин лишался права пользования садовым участком.

Доходы граждан, полученные с земельных участков, отведенных им предприятиями, учреждениями и организациями освобождались от обложения сельскохозяйственным и подоходным налогами (участки, отведенные под коллективное садоводство и огородничество — полностью; под индивидуальное — если площадь земельного участка не превышала 0,15 га на семью и у пользователей отсутствовал рабочий или крупный рогатый скот облагаемого возраста). Земли, отводимые под коллективные и индивидуальные огороды и сады, освобождались также от обложения земельной рентой.

На соответствующие государственные органы возлагались обязанности по производству на предприятиях местной промышленности и промкооперации мелкого огородного и садового инвентаря и организации продажи этого инвентаря владельцам садовых и огородных участков. Министерствам путей сообщения и речного флота была разрешена продажа рабочим, служащим, учащимся, пенсионерам и членам семей инвалидов Отечественной войны абонементных, месячных, сезонных и навигационных билетов для проезда на свои огороды и сады в период с 15 марта по 15 октября на пригородных поездах, а также по пригородным и внутригородским линиям водного транспорта. Министерствам и ведомствам, а также директорам предприятий и руководителям учреждений вменялось в обязанность оказывать профсоюзным организациям, рабочим и служащим всемерную помощь и содействие в деле развития огородничества и садоводства.

Вне всякого сомнения, приведенные правила относительно развития индивидуального и коллективного животноводства, птицеводства, пчеловодства, огородничества и садоводства не являются совершенными, неся на себе груз определенных, чисто идеологических, пристрастий. Например, сомнительна идея предоставления возможности осуществлять все эти виды деятельности исключительно рабочим и служащим, т.е. лицам, состоявшим в трудовых отношениях с тем или иным предприятием или учреждением. (Мы видели, что, например, и земли под садоводство и огородничество выделялись не гражданам непосредственно, а предприятиям и учреждениям, которые потом их распределяли между своими работниками.) Следовательно, право быть огородником (садоводом) определялось наличием трудового отношения, и его прекращение исчерпывало и это право. Между тем понятно, что вырастить садовое дерево и дождаться его плодов — дело не одного года. Спрашивается, на пользу ли делу в конечном счете эта своего рода крепостная зависимость (пусть формально-юридически и не выраженная) работника от своего предприятия, как и способствует ли она развитию огородничества, садоводства и т.п.?

Вместе с тем, учитывая дальнейшую эволюцию этой идеи в практике социалистического (и коммунистического) строительства, приходится констатировать ее необычный либерализм. Во всяком случае «пятнадцать соток» конца сороковых годов выглядят чрезвычайно выигрышно на фоне нынешних «шести соток» (и это при том, что площади обрабатываемых земель в настоящее время вряд существенно выросли в сравнении с временами семидесятилетней давности и о дефиците земли в современной России говорить нельзя).

Наделение граждан земельными участками для осуществления сельскохозяйственной деятельности осуществлялось и на иных правовых основаниях, прежде всего в связи с индивидуальным жилищным строительством.

Меры по упорядочению торгового оборота. Применительно к первым послевоенным годам, видимо, не будет преувеличением утверждение о том, что нормированная (пайковая) система являлась господствующей в сфере распределительных отношений. Отметим, что нормирование торговли (как продовольственными, так и промышленными товарами) осуществлялось не только в нашей стране, но и в других воевавших странах — во Франции, в Англии, Германии, Австрии и др., и такое нормирование, видимо, было объективно необходимо в условиях расстройства финансов, в больших или меньших размерах неизбежное в условиях войны.

Отказ от карточной системы, разумеется, не может являться каким-то единовременным административным актом. Он предполагает осуществление целого ряда мер, направленных, с одной стороны, на наполнение рынка продовольственными и промышленными товарами, налаживание торгового оборота, т.е. обеспечение потребительского спроса, а с другой стороны, на упорядочение финансовой системы.

Насколько можно судить, в руководстве страны существовало понимание сути проблемы — этот вывод можно сделать, прежде всего приняв во внимание содержание тех достаточно широко диверсифицированных мер, направленных на стимулирование производства потребительских промышленных товаров и продовольствия, о которых шла речь выше. Не менее важные мероприятия намечалось провести и в целях упорядочения торгового оборота.

Наряду с нормированной государственной торговлей привычным советским явлением вплоть до конца сороковых годов являлась (также государственная), так называемая «коммерческая торговля», в которой цены на товары существенно превышали пайковые. Наконец, существовала колхозная торговля, начало правовому регулированию которой было положено еще в начале тридцатых годов⁵⁸. Что касается торговой деятельности кооперативных организаций, то, судя по содержанию тех нормативных актов, о которых пойдет речь ниже, она была крайне незначительна. Таким образом, государственная торговля занимала в торговом обороте совершенно исключительное место⁵⁹.

Примечательным моментом реформ в рассматриваемой области является то, что начало их проведение связывалось со стремлением покончить с этим государственным монополизмом (что само по себе уже удивительно). Упомянутое выше постановление Совета Министров СССР от 9 ноября 1946 г. «О развертывании кооперативной торговли в городах и поселках продовольствием и промышленными товарами и об увеличении производства продовольствия и товаров широкого потребления кооперативными предприятиями» как раз и явилось тем, актом, в котором намерения публичной власти были сформулированы с исчерпывающей определенностью и полнотой.

Совмин СССР признает работу потребительской и промысловой кооперации по расширению производства и торговли предметами потребления «крайне неудовлетворительной». «Основные пороки и недостатки» в работе кооперации, по мнению Совета Министров, заключаются прежде всего в том, что «потребительская кооперация по существу перестала торговать и ограничивает свою роль распределением дефицитных товаров, получаемых от государства»; что касается промкооперации, то она, «как правило, не продает своей продукции через собственные магазины и лавки», ввиду чего «потеряла связь с потребителями и не отвечает запросам советского рынка». Имевшиеся в деревне излишки сельскохозяйственных продуктов после выполнения государственных обязательств колхозами и крестьянами ни потребительской, ни промысловой кооперацией на закупались для снабжения городского населения, а излишки сельскохозяйственного сырья не использовались для производства товаров широкого потребления. В силу этого, — констатирует Совет Министров СССР, — кооперация плохо организует товарооборот между городом и деревней.

Далее Совмин указывает на недостаток, который, с учетом той экономической действительности, которая сложилась за время «великого перелома», кажется и вовсе удивительным: «потребительская и промысловая кооперация не соревнуются с государственной торговлей в городах, которая приобрела в ущерб делу торговли монопольное положение. Отсутствие здоровой конкуренции между государственной и кооперативной торговлей в городах тормозит расширение торговли сельскохозяйственными продуктами и товарами широкого потребления».

Постановление также отмечает ряд недостатков в организации производственной деятельности кооперативных предприятий (о чем речь уже шла выше).

В целях неотложной ликвидации всех этих «извращений» в организации советской торговли, Совет Министров полагает необходимым провести перестройку работы как потребительской, так и промысловой кооперации. В этих целях Центросоюзу предлагалось развернуть торговлю как промышленными, так и продовольственными товарами широкого потребления не только в сельских местностях, но также и в городах и рабочих поселках. Потребкооперация должна была «развернуть на основе цен, складывающихся на рынке, закупку излишков сельскохозяйственных продуктов в деревне после выполнения государственных обязательств и организовать ими торговлю в городе.

Короче говоря, «коренная перестройка работы потребительской кооперации должна улучшить снабжение населения промтоварами и продовольствием, вовлечь большие дополнительные ресурсы продовольствия, способствовать расширению производства промышленных товаров, широко развернуть торговую инициативу кооперативных работников, превратив потребительскую кооперацию из органа распределения товаров, получаемых от государства, в орган советской торговли». Осуществление торговой деятельности возлагалось и на организации промкооперации и кооперации инвалидов.

Постановление предусматривало широкий круг мероприятий, направленных на развертывание кооперативной торговли.

В частности, потребкооперация и кооперация инвалидов получали право организацию в городах и рабочих поселках, на станциях железных дорог и пристанях торговлю сельскохозяйственными продуктами и изделиями по ценам, складывающимся на рынках, но не выше цен, установленных для государственной коммерческой торговли. С этой целью они могли открывать разного рода торговые точки, а также организовывать разносную и развозную продажу.

Организациям потребкооперации и кооперации инвалидов разрешалось на определенных условиях закупать повсеместно продовольственные продукты, табак и махорку, конский волос, щетину, пух, пеньку и пр.; нанимать для перевозок этих продуктов транспорт с оплатой по соглашению сторон; производить расчеты с колхозами и крестьянами за закупленные у них сельскохозяйственные продукты наличными деньгами или путем безналичных расчетов. Указанные продукты могли также приобретаться для переработки с последующей продажей произведенного. Закупки могли производиться: «потребкооперацией — через сельпо и райпотребсоюзы; промкооперацией — и кооперацией инвалидов — через свои артели; районной местной промышленностью — через райпромкомбинаты». Закупки могли производиться по ценам, складывавшимся на рынке в местах закупки.

Постановление также определяло порядок продажи товаров широкого потребления, производимых кооперативными предприятиями, а также предприятиями местной промышленности. Кооперативные артели и союзы, предприятия местной промышленности имели право «беспрепятственно продавать вырабатываемую ими продукцию через свою торговую сеть (магазины, ларьки, палатки), а также по своему усмотрению государственным и кооперативным торгующим организациям». Предприятия областной и республиканской местной промышленности могли реализовывать производимые ими товары ширпотреба по планам, утверждаемым советами министров союзных республик по республиканской промышленности, а обл(край)исполкомами и исполкомами городов республиканского подчинения — по промышленности областного и городского подчинения. Товары широкого потребления, вырабатываемые кооперативными предприятиями и предприятиями местной промышленности из сырья, получаемого в централизованном порядке, должны были реализовываться в соответствии с планами, утверждаемыми советами министров союзных республик.

Розничные цены на указанные товары устанавливались по потребительской кооперации — облпотребсоюзами, по промкооперации и кооперации инвалидов — их союзами, по районной местной промышленности — райисполкомами, но не выше действовавших государственных коммерческих цен для соответствующих товаров.

Постановление предусматривало своеобразный натуральный налог на продукты, закупаемые кооперативными организациями и производимые ими товары: от 20 до 25% заготовленных сельскохозяйственных продуктов, а промысловая кооперация — от 20 до 25% изделий, выработанных из заготовленных сельскохозяйственных продуктов, должны были сдаваться Министерству торговли для продажи по государственному плану. Устанавливалось также, что по специальным решениям Совмина СССР кооперативные предприятия должны сдавать государству от 20 до 25% производимых ими промтоваров. Сдача заготовленных или произведенных товаров должна была производиться по ценам, по которым была произведена закупка или переработка сырья, с учетом покрытия накладных расходов.

Постановлением также возлагался ряд обязанностей на соответствующие органы государственной власти.

На органы исполнительной власти возлагалось обязанность производить регулирование районов закупок кооперативными органами сельскохозяйственных продуктов и сырья, «не допуская множественности заготовителей в одном районе и нездоровой конкуренции между ними», а также осуществлять контроль за работой кооперативных организаций по закупке и продаже сельхозпродуктов и за установлением ими закупочных и продажных цен. Транспортным министерствам (МПС и речного флота) давались конкретные задания по обеспечению перевозки грузов, принадлежавших кооперативным организациям. Госбанк, совместно с Совмином РСФСР и Центросоюзом, должен был в декадный срок установить и представить на утверждение союзного Правительства: а) порядок выдачи авансовых кредитов и обеспечения денежной наличностью кооперативные организации для проведения закупок сельскохозяйственных продуктов; б) порядок расходования на закупку сельскохозяйственных продуктов денежной выручки торговых предприятий, занятых продажей этих продуктов; в) порядок кредитования операций по закупке, хранению, переработке и продаже сельхозпродуктов.

Для кооперативных организаций и предприятий местной промышленности, занятых торгово-закупочной и производственной деятельностью, предусматривались определенные налоговые льготы.

Наконец, Центросоюзу разрешалось в пределах существующего штата организовать в составе центрального аппарат хозрасчетное «Всесоюзное объединение по торговле сельскохозяйственными продуктами в городах и рабочих поселках» с сетью баз, контор и представительств; кроме того, в составе республиканских, краевых, областных потребсоюзов и союзов рыболовецкой кооперации создать хозрасчетные объединения с закупочными и сбытовыми базами, конторами и представительствами.

Целая серия актов, так или иначе направленных на совершенствование торгового оборота, были приняты уже после проведения денежной реформы (1947 г.), и, как можно предположить, в значительной мере связаны с негативными издержками ее проведения, о чем будет сказано ниже. Мы остановимся на двух, наиболее, на наш взгляд, значительных.

Постановление Совета Министров СССР от 21 июля 1948 г. «О мероприятиях по расширению торговли потребительской кооперации в городах и рабочих поселках»⁶⁰ констатирует, что несмотря на рост закупок Центросоюзом сельскохозяйственных продуктов, установленные для потребительской кооперации планы закупок не выполняются. Значительная часть сельских потребительских обществ все еще не участвует в таких закупках, слабо используются имеющиеся для закупок возможности «в глубинных пунктах». В ряде случаев продукты закупаются по ценам, превышающим среднерыночные цены данной местности, в связи с чем в ряде городов «продажные цены выше рыночных или на уровне этих цен».

В качестве причин сложившегося положения указывается на недостаточное руководство организацией закупок сельскохозяйственных продуктов со стороны Центросоюза, республиканских, краевых, областных и районных потребсоюзов. Правление Центросоюза устранилось от планирования товарооборота городской кооперативной торговли, возложив всецело такое планирование на республиканские и областные союзы.

Совмин отмечает плохую организацию городской кооперативной торговли, крайне ограниченный ассортимент товаров, тяжелое положение коопторгов, высокую дебиторскую задолженность и запущенность бухгалтерского учета в городских организациях потребкооперации, плохую организацию контрольно-ревизионной деятельности хозяйственной деятельности горкоопторгов и подведомственных им магазинов. Точно также и Главное управление по делам промысловой и потребительской кооперации при Совете Министров СССР «недостаточно проверяет работу потребительской кооперации в части закупок и правильности установления продажных цен на сельскохозяйственные продукты в городах».

Основной смысл рассматриваемого постановления Совета Министров СССР заключается в том, чтобы интенсифицировать закупки организациями потребительской кооперации сельхозпродуктов и сырья на протяжении текущего (1948) года.

С этой целью Совмин СССР устанавливает Центросоюзу конкретные плановые задания на вторую половину 1948 г. по закупкам мяса, рыбы, яиц, боровой дичи, овощей, масла, молока и других сельскохозяйственных продуктов и сырья, с распределением объемов плановых закупок по республикам, краям и областям.

При этом на Центросоюз и организации потребительской кооперации возлагалась обязанность «добиться широкого привлечения сельских потребительских обществ к закупкам сельскохозяйственных продуктов и сырья, с тем чтобы закупки этих продуктов производились преимущественно в тех местах, где закупочные цены являются минимальными». Центросоюз должен был таким образом организовать работы кооперативных организаций, чтобы было обеспечено максимальное усиление «вывоза в промышленные центры сельскохозяйственных продуктов из районов, в которых сельскохозяйственная продукция закупается по более низким ценам, для продажи их в городах и рабочих поселках по ценам ниже рыночных, обеспечив тем самым активное воздействие на дальнейшее снижение рыночных цен».

Одновременно организациям потребительской кооперации устанавливались плановые задания по завозу сельхозпродуктов в конкретно поименованные промышленные центры страны и создания сезонных запасов продовольствия в этих городах. Кроме того, Центросоюз должен был устанавливать план розничного товарооборота для сети, торгующей по ценам, складывавшимся на рынке, по республикам, краям и областям, с выделением в плане столиц союзных республик, городов республиканского подчинения и крупных промышленных центров.

Устанавливались также задания по открытию новых торговых предприятий, штатные расписания для персонала этих и действовавших предприятий и предельные размеры денежного вознаграждения работников (в процентах к обороту).

Другое, большое по объему, постановление Совмина СССР, принятое в конце 1948 г., имеет более общий характер и трактует проблемы советской торговли как таковой⁶¹. Совет Министров прежде всего обращает внимание на то, что Министерства торговли СССР, Центросоюз и промышленные министерства, имеющие орсы и фирменную сеть, не справляются с обслуживанием нужд населения в условиях торговли без карточек, продолжая «планировать товарооборот и завозить товары в республики, края и области без достаточного экономического обоснования и без учета спроса населения». В результате, как отмечается, при невыполнении плана розничного товарооборота государственной и кооперативной торговли в 1948 г., остатки товаров сверх установленного норматива на складах торгующих организаций систематически возрастают, составляя в денежном выражении огромную сумму: на 1 июля 1948 г. — 4,1 млрд руб., на 1 октября — около 5 млрд руб. Ассортимент нереализованных товаров весьма обширен — от водки и водочных изделий до парфюмерии и табака.

В качестве крупнейшего недостатка в торговле Совет Министров указывает на слабую непосредственную связь торгующих организаций с промышленными предприятиями, вырабатывавшими товары для рынка. Договоры о поставках товаров систематически нарушаются, а претензии за их нарушение не предъявляются.

Как отмечается в постановлении, министерства, ведомства и предприятия, производящие товары широкого потребления и продовольствие для рынка, «неудовлетворительно выполняют планы выработки товаров, на которые предъявляется наибольший спрос, нарушают согласованный ассортимент и в погоне за выполнением плана в суммовом выражении перевыполняют планы по выработке товаров, не пользующихся спросом у населения», «промышленные предприятия премируются за перевыполнение плана выпуска продукции, которая по своему качеству и ассортименту не требуется для рынка». Например, швейные фабрики Министерства легкой промышленности СССР «выпускают изделия устаревших моделей и фасонов, однообразные и ограниченные по расцветкам и по ростовкам с большим количеством дефектов (небрежно вшитые рукава и плохо обметанные петли, неряшливо пришитые воротники, подкладки не в цвет верха)»; недостаточно производят детской одежды белья и пр. В то же время «дорогих платьев из натурального шелка, имеющих небольшой спрос, пошито очень много». Совмин приводит и другой поразительный факт: одна из фабрик другого Министерства выполнила план 1948 г. по количеству флаконов одеколона на 114%, в том числе одеколона низкого качества — на 335% (при том, что этот вид товара вовсе не пользовался спросом). В то же время «высокие сорта одеколона, на которые предъявляется спрос и которые были запланированы фабрике в количестве 105 тыс. флаконов, совершенно не вырабатывались». Аналогичным образом дело обстояло с производством табака, текстиля, радиоприемников, галантереи и пр.

Отмечен и следующий недостаток: предприятия промысловой кооперации производили и поставляли в торговую сеть изделия, худшие по качеству, чем такие же, производимые на государственных предприятиях, но по цене почти в три раза дороже.

Указывается также на плохую работу сбытовых организаций промышленности, которые отгружают товары торгующим организациям «неравномерно, как правило, большими партиями однообразного ассортимента, без надлежащей упаковки и оформления», что влечет за собой затоваривание торговой сети «однообразными (одного качества, цвета, рисунка) изделиями»; отсутствие сети специализированных магазинов в городах и промышленных центрах, что задерживает продажу промышленных товаров сложного ассортимента и продовольственных товаров. Обращается внимание на отсутствие «действенных мер к сокращению издержек обращения, непроизводительных расходов и выполнению плана накоплений», недостаточность у многих торгов и потребсоюзов собственных оборотных средств, наличие большой просроченной задолженности по счетам поставщиков и ссудам Госбанка, а стало быть отсутствие возможности своевременно выкупать товары.

Суть предлагаемых Советом Министров мер, в общем, является отражением указанных выше недостатков в организации торгового оборота.

В частности, предлагается обеспечить правильное и экономически обоснованное планирование товарооборота по разным регионам страны, организацию завоза товаров в эти регионы «в соответствии с их значением и спросом населения», своевременное продвижение товаров с баз и складов в розничную торговую сеть, не допуская их накопления в оптовых звеньях товаропроводящей сети, бесперебойную торговлю товарами в надлежащем ассортименте, укрепить связи торгующих организаций с промышленными предприятиями и усилить их воздействие на эти предприятия и сбытовые базы с целью улучшения ассортимента и качества товаров; развернуть сеть специализированных магазинов в городах и промышленных центров, усилить контроль над ценами на товары, вырабатываемые предприятиями местной промышленности и промысловой кооперации, разработать и провести в кратчайший срок меры, исключающие «возможность проникновения в торговую сеть товаров, не пользующихся спросом у населения».

Наряду с мерами сиюминутного, неотложного, характера (срочное перераспределение залежавшихся товаров по регионам страны, продажу товарных излишков на комиссионных началах, организация оптовых ярмарок с разрешением свободного вывоза купленных на них товаров в другие регионы и т.п.), Совмин СССР предлагал провести и более долговременные меры. В их числе, прежде всего, обеспечение более жесткого планирования торгового оборота и рыночных фондов продовольственных и промышленных товаров с учетом денежных доходов городского и сельского населения, особенностей спроса населения на отдельные товары в различных районах страны, состояния колхозного рынка и цен на сельскохозяйственные продукты, местных товарных ресурсов. С этой целью, в частности, предполагалось усилить роль ЦСУ СССР как органа, осуществлявшего мониторинг состояния потребительского рынка (данные о покупательских фондах населения по регионам, об объеме колхозной торговли, о привозе сельскохозяйственных продуктов на рынки, об уровне цен в торговле и т.п.). Планы производства швейных изделий по ассортименту для продажи населению начиная с 1 января 1949 г. должны были составляться Минлегпромом СССР по согласованию с Минторгом СССР и Центросоюзом на основе заказов и прямых договоров торгующих организаций (местные торги, орсы, универмаги, потребсоюзы, крупные магазины) со сбытовыми базами Главлегсбыта.

В целях улучшения качества и ассортимента поставляемых промышленностью торговым организациям товаров, «недопущения засорения торговой сети неходовыми и недоброкачественными товарами» признавалось необходимым установить более жесткие условия поставок. В связи с этим на Министерство торговли СССР, Центросоюз и министерства-поставщики возлагалась обязанность в Основных условиях поставки товаров на 1949 г. и договорах торговых организаций с базами и предприятиями промышленности, во-первых, возможность отказа от приемки товаров, предъявленных с отступлениями от согласованного ассортимента и качества, или неправильно упакованных товаров; во-вторых, увеличение размера санкций в пользу торгующих организаций за просрочку в поставке товаров.

Выплату премиального вознаграждения торговым работникам за децентрализованную закупку товаров предлагалось производить только после того, как будет продано 50% закупленных или заготовленных товаров, а остальные товары будут признаны вышестоящими торговыми организациями доброкачественными и пользующимися спросом у населения.

Наконец, Совет Министров СССР давал ряду ведомств конкретные поручения технического характера: открыть известное количество новых специализированных магазинов и оптовых баз, дежурных магазинов; произвести для торговых нужд холодильное, фасовочное оборудование, кассовые аппараты, весы, дозаторы и тележки; создать некоторое количество керосинохранилищ и керосиноразвозок для продажи керосина населению; создать необходимые товарные запасы, в особенности муки и хлебопродуктов; утвердить ассортиментные минимумы и пр.

§ 3. Реформа финансово-денежной системы и отмена нормированного распределения продуктов

Реформа оптовых цен. Задача реформирования системы ценообразования была поставлена сразу же после войны. При этом реформированию должны были подвергнуться как оптовые и розничные цены, сложившиеся в сфере обобществленного хозяйства, так и цены потребительского рынка.

Специалисты указывают, что прямым следствием денежной реформы явилось увеличение государственных дотаций промышленности, поскольку значительно выросла годовая сумма заработной платы. При сохранении прежних оптовых цен себестоимость продукции тоже поднялась. В результате государственный бюджет нес большие убытки. Если в 1944 г. дотации составляли 0,81 млрд руб., а в 1945 г. — 13,9 млрд, то в 1947 г. — уже 34,1, а в 1948 г. — 45,2 млрд руб. (в ценах того времени). И только после повышения в 1949 г. оптовых цен на средства производства и тарифов грузоперевозок государственные дотации промышленности пошли на спад⁶². Как видим, здесь оптовые цены непосредственно связываются с себестоимостью производимой промышленностью продукции, а также денежной реформой, результатом которой стал рост заработной платы. Следствием стабильности оптовых цен, с одной стороны, и роста себестоимости продукции и заработной платы — с другой, явилось увеличение государственных дотаций промышленности.

Такая трактовка имеет право на существование, с тем, однако, уточнением, что все эти процессы имели место в экономике и до осуществления денежной реформы. Этот вывод очевиден уже из приводимых автором данных: в 1945 г. государственные дотации промышленности выросли в семнадцать с лишним раз по сравнению с 1944 г. Другое дело, что после денежной реформы эти дотации начали расти еще более поражающими воображение темпами. Однако, с учетом сказанного, денежная реформа в данном случае явилась лишь одним из факторов, причем не главным, в этом процессе.

Во всяком случае, проблема стала предметом рассмотрения Советского правительства еще весной 1946 г. Уже упомянутое здесь постановление Совета Министров СССР от 7 мая 1946 г., признавая результаты финансово-хозяйственной деятельности предприятий и хозорганов промышленных министерств за 1945 г. неудовлетворительными, в сущности, констатирует те же проблемы, о которых только что было сказано здесь. Наряду с ростом себестоимости продукции (вместо ее запланированного понижения) и другими недостатками, Совмин указывает на неправильную практику премирования предприятий и хозорганов «без учета результатов выполнения государственных заданий по себестоимости продукции», невыполнение государственных заданий по производительности труда (особенно на предприятиях освобожденных районов), «при систематическом перерасходе фондов заработной платы», «крайне большими» потерями от брака в производстве.

Постановление предписывает обеспечить безусловное выполнение государственного задания по снижению себестоимости на 1946 г., повышение производительности труда и ликвидацию перерасходов заработной платы, уменьшение брака в производстве, сокращение сверхнормативных запасов материальных ценностей, ликвидацию просроченной задолженности поставщикам и Госбанку, а также задолженности по заработной плате рабочим и служащим. В этих целях на министерства и Государственный банк возлагалась обязанность «в целях укрепления платежной дисциплины» применять санкции в соответствии с законодательством «к неплательщикам за сырье, материалы, оборудование, а также за несвоевременный возврат ссуд Госбанку. Одновременно Госбанк был обязан «своевременно предупреждать соответствующие министерства о возникающих на предприятиях и в хозяйственных организациях финансовых затруднениях и неплатежах». Для «укрепления хозяйственного расчета на предприятиях и повышения стимула к обеспечению прибыльной работы предприятий» было принято решение об образовании с 1 июля 1946 г. фонда директора промышленных предприятий, а Госплану СССР, Минфину СССР и ВЦСПС предписывалось представить на рассмотрение Совета Министров СССР проект соответствующего положения⁶³. Одновременно устанавливалось правило, согласно которому выдача премий впредь обусловливалась выполнением государственных заданий по себестоимости продукции. Соответственно указанным выше органам было дано поручение разработать проект Типового положения о порядке премирования за выполнение и перевыполнение производственных планов.

В качестве других мер решения возникших проблем устанавливалась обязанность министерств направить существенную часть выдаваемых им из государственного бюджета средств и кредитов Госбанка на проведение зачета взаимной задолженности, ликвидацию задолженности по заработной плате, просроченной задолженности по ссудам Госбанка и поставщикам, задолженности за поставленную электроэнергию. Кроме того, предлагался механизм реализации сверхнормативных запасов ненужных для предприятий материалов.

Принятые меры с очевидностью оказались недостаточными. Поэтому, как уже было сказано, летом 1948 г. принимается новое постановление Совмина СССР, призванное решить проблему роста государственных дотаций промышленности самым радикальным образом — путем увеличения оптовых цен на промышленную продукцию и тарифов на железнодорожном транспорте⁶⁴. Следует, впрочем, отметить, что Правительство исходило из того, что ликвидация системы государственных дотаций в условиях завершения послевоенной перестройки народного хозяйства должно осуществляться прежде всего за счет снижения себестоимости продукции, и лишь во вторую очередь — путем «некоторого повышения» оптовых цен на продукцию ряда отраслей тяжелой промышленности. На деле же задача снижения себестоимости продукции оказалась традиционно трудноразрешимой, поэтому проблема решалась главным образом путем повышения оптовых цен и транспортных тарифов, которое распространилось на продукцию иных отраслей промышленности, а также строительство, и транспортные услуги речного транспорта. Повышение оптовых цен предполагалось компенсировать за счет уменьшения налога с оборота, в связи с чем Минфину СССР и Госплану СССР поручалось разработать и представить на утверждение Совета Министров СССР предложения о порядке и размерах взимания налога с оборота, а также о порядке компенсации жилищно-коммунальному хозяйству разницы между старыми и новыми оптовыми ценами.

Следует обратить внимание еще на два примечательных момента. Во-первых, Правительство рассматривая, и видимо, не без оснований, в качестве важного фактора, влияющего на состояние экономики, механизм оплаты труда, для ее оздоровления прибегает к замораживанию заработной платы. Мотивируется этот акт соображениями обеспечения роста производительности труда: «в целях обеспечения роста производительности труда и снижения себестоимости временно прекратить механическое повышение должностных окладов и тарифных ставок во всех отраслях народного хозяйства». Впредь повышение заработной платы должно было осуществляться «в соответствии и на основе выполнения и перевыполнения норм выработок». Во-вторых, «в целях создания большей заинтересованности предприятий в снижении себестоимости продукции и увеличении прибыли» Госплану и Минфину СССР поручалось «пересмотреть действующий порядок использованию прибыли» и представить свои соображения в Совет Министров СССР. Из этого следует, что поручение, данное в мае 1946 г. по тому же поводу, не было выполнено или, во всяком случае, его реализация не дала ожидаемого эффекта.

Снижение розничных цен. Что касается розничных цен на продовольственные продукты и промышленные товары народного потребления, то меры, направленные на их урегулирование, стали вырабатываться в течение первого послевоенного года. Само собой разумеется, что проблема ценообразования так или иначе ставилась и решалась в рамках более общей проблемы развития и совершенствования розничного товарооборота. И в связи с этим отметим еще раз не просто рыночную фразеологию, но и некоторые устремления к установлению рыночных отношений в этой области. Понятно, что при таких условиях акты, направленные на развитие производства товаром народного потребления, причем предприятиями не только государственными, но и кооперативными, совершенствование торговли на конкурентных началах государственными и кооперативными торговыми организациями, — все эти акты комплексного, широкого характера, не могли обойти вниманием и систему ценообразования.

Вместе с тем наибольший идеологический эффект в народной памяти, разумеется, оставили не все эти, понятные лишь узкому кругу специалистов, меры, а знаменитые акты по послевоенному снижению розничных цен. Будучи чисто волевыми (административными) актами, решения партии и правительства о снижении государственных розничных цен, собственно говоря, и были рассчитаны главным образом на идеологический эффект и, судя по всему, этого эффекта достигли.

Всего при жизни И. В. Сталина было осуществлено пять актов по снижению государственных розничных цен (16 декабря 1947 г.; 1 марта 1949 г., 1 марта 1950 г., 1 марта 1951 г. и 1 апреля 1952 г.)⁶⁵.

В результате проведенных мер цены на товары в государственных магазинах снизились в среднем примерно в два раза⁶⁶.

Результаты реформы цен можно оценивать неоднозначно.

С одной стороны, административное снижение цен оказало регулирующее воздействие на цены, складывающиеся на рынке (так называемом колхозном, на котором вели торговлю как колхозы, так и колхозники и немногочисленные единоличники). Снижение цен, по идее, должно было повлечь за собой соответствующий рост уровня платежеспособности населения, а стало быть, и стимулировать спрос. В условиях рыночной экономики все это повлекло бы за собой увеличение капиталовложений в отрасли, производящие соответствующие товары, и, следовательно, рост этих отраслей. Понятно, что в условиях государственной централизованной экономики этого эффекта ожидать было нельзя, поскольку управление капиталовложениями осуществляла публичная власть.

Наконец, кампания по снижению цен имела очевидную идеологическую направленность: это был один из аргументов в пользу преимуществ социалистического устройства общества.

С другой стороны, негативным моментом является то, что снижение цен было чисто административным актом, а не следствием объективно протекающих экономических процессов. Отношение к ценам как к самостоятельному объекту управленческого воздействия со стороны государства, т.е. попытки управления ими вне зависимости от других экономических факторов, могут быть уподоблены действиям врача, пытающегося лечить больного путем «стряхивания температуры» на градуснике⁶⁷. Понятно, что все это не могло обойтись без издержек, причем весьма серьезных.

Отметим для начала то, что административное снижение цен не может рассматриваться в отрыве от других обстоятельств, имеющих существенное значение. Насколько можно судить, несмотря на то, что пятилетний план 1946–1950 гг. предусматривал снижение цен, на самом деле уже в сентябре 1946 г. имело место существенное их повышение на продукты питания, распределявшиеся по карточкам (в 2,5–3 раза)⁶⁸. Объясняется такой скачок неурожаем вследствие сильнейшей засухи, который поставил страну перед угрозой голода. Следует также учитывать то обстоятельство, что за период войны розничные цены на продовольственные и промышленные товары весьма существенно выросли. Как следует из опубликованных недавно материалов, имела место следующая динамика цен (если считать за 100% уровень цен, сложившийся в 1937 г.)⁶⁹:

Государственные розничные цены

1937 г.

В процентах к 1937 г.

1940 г.

1947 г.

1951 г.

1953 г.

Все товары

100

119

353

201

159

Продовольственныетовары

100

120

409

216

158

Без алкогольных продуктов

100

118

347

194

137

Алкогольная продукция

100

134

867

377

309

Непродовольственные товары

100

118

283

183

162

Как видим, даже после реформы 1953 г. ни по одному приведенному показателю розничные государственные цены не приблизились к довоенному уровню, а тем более не стали ниже его.

Следует, правда, обратить внимание на соотношение динамики розничных цен и денежных доходов населения (данные приводятся в уже указанном источнике):

1937 г.

1940 г.

1953 г.

% к 1937 г.

Денежные доходы населения

100

144

362

251

Государственные розничные цены

100

119

159

133,5

Таким образом, рост денежных доходов населения существенно превысил рост государственных розничных цен, и данное обстоятельство, как кажется, дает основания для того, чтобы констатировать улучшение положения населения — этот вывод, кстати говоря, и делается в цитируемой записке ЦСУ СССР. Однако, как представляется, реальное положение дел было существенно иным.

Прежде всего, в приведенной выше таблице даются средние цифры по денежным доходам населения страны в целом. Между тем, очевидно, что реальные доходы различных групп населения существенно различались. Не останавливаясь на этом вопросе, ограничимся констатацией того, что наиболее резкими были различия в доходах между городской и сельской частями населения.

Не менее важным является такой показатель, как структура расходов. В рассматриваемый период времени размер отчислений того или иного вида в пользу государства из доходов граждан был довольно велик. Значительную долю в таких платежах составляли государственные займы, практика размещений которых среди граждан была широко распространена: обычно через короткое время (1–2 месяца) после снижения цен объявлялась подписка на займы, и эта подписка охватывала значительные круги населения. При этом конкретные исполнители на местах прибегали к разного рода ухищрениям и злоупотреблениям для того, чтобы обеспечить такую подписку. Другой статьей расходов граждан были постоянно растущие тарифы на государственные услуги. Наконец, имел место рост налоговой нагрузки, в особенности на колхозы и колхозное крестьянство⁷⁰.

Результаты политики снижения розничных цен. Следует также принимать во внимание то, что к оптимистическим выводам приводит сопоставление роста розничных цен и денежных доходов населения. Однако если принять во внимание ряд других обстоятельств, не строго денежного характера, то оснований для оптимизма должно существенно убавиться. Дело в том, что действия определенных экономических закономерностей невозможно избежать, даже если этого пытается не допустить воля «партии и правительства». В связи с этим можно вспомнить установление «максимума» цен на потребительские продукты, опыт которого впервые, во всяком случае, впервые в Новой истории, проделала французская революция в начале девяностых годов ХVIII в.⁷¹ Результаты административного снижения цен в СССР в середине ХХ ст. поразительно схожи с теми, которые заявили о себе полтора века ранее.

Прежде всего, очевидным результатом административного снижения цен в условиях недопроизводства продовольственных и промышленных продуктов явилось возникновение и усиление дефицита этих продуктов, что имело, в свою очередь, целый ряд негативных последствий. Во-первых, пришлось осуществить меры по перераспределению дефицитных товаров (прежде всего сосредоточить товары в индустриальных центрах — и, разумеется, за счет других местностей. Такое неравенство территорий в снабжении потребительскими товарами, форсированное проведенной в 1947 г. денежной реформой и отменой карточной системы (об этом — ниже), сохранялось и в последующие годы и десятилетия советской истории). Во-вторых, потребовалось усиление давления на хозяйственные организации, производящие и закупающие продукты (прежде всего продовольственные). Нечего и говорить, что все эти меры были мерами чисто административного характера и что они практически начисто уничтожили те робкие попытки организации товарооборота на рыночных основах, которую предпринимали представители «ленинградской группы» во главе с ее идеологом Н. Вознесенским. В-третьих, возникновение дефицита продуктов с неизбежностью привело к возрождению нормированного их распределения, которое лишь изменило свои формы: очереди (с соответствующим отсечением от приобретения товара тех потенциальных потребителей, кто оказался в конце или вообще вне очереди) и нормирование отпуска единиц товара в одни руки⁷².

Наряду с возникновением феномена товарного дефицита с очевидностью заявили о себе падение качества производимых товаров и дальнейшая тенденция к упрощению их ассортимента. И это вполне объяснимо: в условиях, когда верхний ценовой предел задан императивно, производитель станет стремиться производить, во-первых, возможно более простой товар, а во-вторых, экономить на производственных издержках, включая использование более дешевых комплектующих (например, вместо дорогих крепежных винтов в производимых радиоприемниках применять дешевую, но, понятно, гораздо менее качественную липкую ленту).

Кстати, как мы помним, такое явление имело место в свое время и во Франции, и если такое сравнение допустимо, то следует предположить, что по ряду параметров цены на потребительские товары должны были не снизиться, а напротив, возрасти (напомним, что во Франции до установления «максимума» цены, например, на мясо варьировались в зависимости от его качества; после же его установления оно, во-первых, как и прочие товары, сделалось дефицитным, а, во-вторых, все виды мясной продукции, включая кости, стали одной — допускаемой «максимумом» — цены). Этот феномен полностью проявил себя и в СССР. Достаточно вспомнить постановление Совмина СССР 1948 г. (т.е. как раз периода осуществления политики административного снижения цен), которое констатирует в производстве советских фабрик парадоксальное на первый взгляд сочетание выпуска изделий однообразных и ограниченных по разным параметрам и, в то же время, дорогих. Если принять во внимание только что сказанное, этот феномен не покажется парадоксом.

Упомянутое выше стремление экономить на издержках производства, разумеется, находило своей выражение в экономии расходов на стоимость комплектующих, но с неизбежностью должно было охватывать и другие компоненты, из которых складываются издержки производства, прежде всего на труд и заработную плату. Насколько можно судить, в рассматриваемый период времени довольно широкое распространение имела практика сокращения штатов и увольнения работников, а также понижения размеров заработной платы.

Отметим попутно, что само по себе стремление экономить на издержках производства должно оцениваться отнюдь не как чисто негативное: ведь это путь к понижению себестоимости производимой продукции — чего так долго и довольно безуспешно добивалось хозяйственное руководство страны. Однако такое стремление товаропроизводителя можно считать позитивным только в том случае, если оно продиктовано исключительно рыночными реалиями, а не административным предписанием «сверху». Иными словами, должен иметь место рынок с нормальным, а не административным, процессом ценообразования, т.е. когда цены диктуются спросом, и потребитель товара определяет, готов он покупать дешевый радиоприемник с очень скоро после начала эксплуатации отваливающимися компонентами, либо может приобрести более дорогое, но и более надежное устройство. Точно также и увольнение работников по сокращения штатов, окажется малопродуктивным, если это увольнение продиктовано единственно стремлением сэкономить на издержках, а не является следствием технических или организационных инноваций, которые, собственно, и повлекли удешевление продукции. В этом же ряду — и административное понижение заработной платы: при неизменности прочих условий такое снижение является мощным фактором, понижающим мотивацию работника к более эффективному и производительному труду.

Денежная реформа: цели и результаты. Политика административного снижения цен оказалась органически взаимоувязанной с отменой карточной системы и проведением денежной реформы в конце 1947 г. Связь эта оказалась достаточно сложной: с одной стороны, отмена карточек оказала дополнительное негативное влияние на состояние спроса и предложения на розничном рынке, с другой стороны, путем денежной реформы пытались если не ликвидировать, то хотя бы уменьшить негативный эффект от действия указанных двух факторов.

О денежной реформе и отмене карточной системы было объявлено 14 декабря 1947 г.⁷³ Этим же днем Совет Министров СССР утвердил Инструкцию Минфина СССР о порядке проведения денежной реформы⁷⁴.

Аргументируя необходимость проведения денежной реформы, Совмин СССР и ЦК ВКП(б) указывают на необходимость укрепления курса рубля и, в то же время, связывают реформу с задачей отмены карточной системы снабжения и переда к развернутой торговле по единым государственным ценам.

Огромные военные расходы потребовали выпуска в обращение большого количества денег, при том, что сократилось производство товаров, предназначенных для продажи населению, и значительно уменьшился розничный товарооборот. Кроме того, большое количество фальшивых денег в рублях, выпускаемых фашистскими оккупантами, «еще больше увеличило излишек денег в стране и засорило наше денежное обращение». В результате всего этого в обращении оказалось значительно больше денег, чем это нужно для народного хозяйства, и их покупательная сила понизилась. В то же время, при сохранении довоенных государственных цен на нормированные, т.е. отпускаемые по карточкам, товары, вследствие сокращения государственной и кооперативной торговли предметами широкого потребления и увеличения спроса населения произошло резкое повышение цен на колхозных рынках (в отдельные периоды в 10–15 раз в сравнении с довоенными). Как констатируется в постановлении, «понятно, что спекулятивные элементы воспользовались наличием большого разрыва между государственными и рыночными ценами, равно как и наличием массы фальшивых денег, для накопления денег в больших размерах в целях наживы за счет населения».

Отсюда — необходимость денежной реформы. Она требуется для того, чтобы, во-первых, изъять излишние и фальшивые деньги, поскольку их большое количество в обращении «взвинчивают рыночные цены, создают преувеличенный спрос на товары и облегчают возможность спекуляции», во-вторых, обеспечить переход к открытой торговле по единым ценам; в-третьих, исключить возможность скупки спекулятивными элементами, нажившимися во время войны, товаров после отмены карточной системы.

Возникает вопрос: была ли необходимость в осуществлении денежной реформы после войны? Специалисты дают на этот вопрос утвердительный ответ.

Как констатируют, например, Ю. Аксенов и А. Улюкаев, следует учитывать специфический историко-экономический контекст: реформа 1947 г. проводилась в условиях послевоенной разрухи, переполнения народного хозяйства обесцененными деньгами (за годы войны денежная масса в обращении увеличилась примерно в четыре раза) и поэтому была объективно необходимой и неизбежной. Остроинфляционная ситуация была характерна для многих стран, вышедших из войны с расстроенными финансами, да и вообще с хозяйством. Поэтому денежные реформы, переход к ненормируемой торговле в 1946–1949 гг. проводили в Англии, Франции, Германии, Австрии, Италии и других странах⁷⁵.

Другое дело, — продолжают Ю. Аксенов и А. Улюкаев, — темпы проведения реформы, ее методы, подготовленность и т.п. На фоне реформ в западноевропейских государствах явственно проступает поспешность, недостаточная разработанность нашей реформы 1947 г. Главным недостатком ее программы указанные авторы считают гипертрофию политико-пропагандистской составляющей. «Требовалось доказать, что первейшей заботой социалистического государства является забота о благе человека. Отмена карточной системы, денежная реформа, последующие снижения цен как бы подтверждали реальность преимуществ социалистической, плановой системы хозяйства в экономическом соревновании с капитализмом». Короче говоря, необходимо было во что бы то ни стало победить в гонке: кто скорее сообщит миру о том, что война для его народа закончилась. Как убедительно показывают Ю. Аксенов и А. Улюкаев, цена этой «политико-пропагандистской составляющей» реформы 1947 г. была непростительно велика⁷⁶.

В самом деле, обращаясь к содержанию постановления Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 14 декабря 1947 г., нельзя не отметить того, что оно имеет два адресата, во-первых, мир за пределами государственных границ, во-вторых, советских граждан. Оно изложено чрезвычайно простым языком и содержит аргументы, понятные обыденному сознанию: денежная реформа есть обычное дело во всех государствах после больших войн, однако в СССР она коренным образом отличается от ситуации в капиталистических странах, где главная тяжесть последствий войны и денежной реформы «перекладывают на трудящихся». В нашей же стране ликвидация последствий войны и денежная реформа проводятся не за счет народа. Вместе с тем, по традиции указываются и главные вольные или невольные враги, которые и должны по справедливости претерпеть наибольшие финансовые потери от реформы — это некие «спекулятивные элементы», накопившие крупные запасы денег и держащие их в «кубышках». Что касается подавляющего большинства трудящихся, то их потери, связанные с реформой, окажутся кратковременными и незначительными и «будут полностью перекрыты благодаря отмене высоких коммерческих цен и снижению существующих пайковых цен на хлеб и крупу».

Как мы видели, помимо соображений обеспечения справедливости, социальная опасность «спекулятивных элементов» носит долговременный характер — после проведения денежной реформы и отмены карточной системы они окажутся способными взвинтить рыночные цены, создать преувеличенный спрос на товары и скупать их после отмены карточек. Необходимость пресечения такой возможности диктует особенности проводимой денежной реформы: наличные деньги (которые как раз и хранились «спекулятивными элементами» в «кубышках») обменивались по курсу десять к одному. Вклады в сберегательных кассах и государственном банке обменивались в зависимости от размера вклада: суммы до трех тысяч рублей — один к одному, от трех до десяти тысяч — три к двум, свыше десяти тысяч — два к одному; банковские вклады колхозов и кооперативов — пять к четырем. Облигации государственных займов подлежали обмену в соотношении три к одному⁷⁷.

Такова внешняя, чисто пропагандистская, сторона денежной реформы 14 декабря 1947 г. Каковы же ее истинные, сущностного порядка, цели?

Насколько можно судить, таких целей было, как минимум, две. Во-первых, это совершенно понятная техническая задача оздоровления денежного оборота путем изъятия из обращения фальшивых, а также ставших негодными денежных купюр. На это, как мы видели, обращается внимание в постановлении Совета Министров и ЦК ВКП(б). Такая задача, вне всякого сомнения, должна быть поставлена и решена. Однако о денежной реформе в этом случае, видимо, не стоило бы упоминать. Но реформа, во-вторых, преследовала и другую, гораздо более значимую и глобальную цель — это упорядочение рынка розничных товаров и услуг.

Рынок, как известно, представляет собой взаимодействие спроса и предложения, и пытаться устранить диспропорции между двумя этими составляющими можно посредством воздействия как на спрос, так и на предложение.

В послевоенных условиях сформировался громадный неудовлетворенный спрос на товары народного потребления. Строго говоря, дефицит потребительских товаров возник, как мы помним, еще задолго до войны, и многочисленные попытки устранить его каких-то значительных результатов не дали, но война, когда значительные мощности по производству потребительских товаров были разрушены, а оставшиеся либо переориентированы на удовлетворение военных нужд либо законсервированы, усугубила этот дефицит до крайних пределов. Денежная реформа как раз и преследовала цель ограничения потребительского спроса путем конфискации у населения денежных накоплений — поскольку при ограниченных возможностях предложения товаров давление этой излишней денежной массы на рынок, разумеется, с неизбежностью взвинтила бы цены, и этот рост невозможно было бы ограничить никакими административными мерами. Так что ограничение потребительского спроса посредством конфискации части денежной массы, видимо, было неизбежным. Вопрос только насколько были реализованы на практике обещания, данные в постановлении от 14 декабря 1947 г., о том, что проводимые меры затронут только «спекулятивные элементы» и лишь в малой степени коснутся «трудящихся», которые от этих мер даже смогут и выиграть.

К сожалению, многочисленные факты свидетельствуют, что такие обещания остались обещаниями.

С одной стороны, «профессиональные спекулятивные элементы» уже в силу рода своих занятий будучи подготовленными ко всяким неожиданностям, включая и такую, как денежная реформа, перенесли ее сравнительно безболезненно, диверсифицировав свои активы (по хорошо известному принципу о недопустимости хранения всех яиц в одной корзине). Точно также и «ответственные работники» разного уровня на местах, каким-то непостижимым образом узнав об реформе (а многие и после нее), сумели принять соответствующие меры. Как констатируется в литературе, факты злоупотреблений, спекуляции, массовой скупки товаров, лихорадочных манипуляций с облигациями государственного займа, перевода на сберкнижки громадных сумм, использование для этого услуг подставных лиц, а также оформления вкладов задним числом приводят сотни корреспондентов ЦК ВКП(б), Совмина, Госбанка, Минфина того времени, причем представленных всеми регионами страны.

С другой стороны, денежная реформа 1947 г. чувствительно ударила по наиболее квалифицированным трудящимся — рабочим высоких разрядов, технической интеллигенции, а также занятым в тяжелых и вредных производствах, где действовали повышенные тарифные ставки заработной платы, и в сельском хозяйстве, где сбережения особенно редко носили характер взносов в сберкассы. В целом по стране вклады в сберкассах имела «подавляюще» меньшая часть трудящихся, а величина вкладов была весьма незначительной относительно текущих доходов. Сумма вкладов была примерно в 14–15 раз меньше годового фонда заработной платы рабочих и служащих⁷⁸. По данным Госбанка СССР в 1947 г. на счетах в сберкассах находилось лишь около 15% денежных накоплений населения. Остальное было представлено наличностью⁷⁹.

В качестве завершения вопроса о преобразовании денежной системы на рубеже сороковых-пятидесятых годов упомянем еще об одной акции Правительства СССР, которая напрямую связывается им с проведением мер по нормализации денежного и товарного оборота. Этой акцией решение о переводе курса рубля на золотую базу⁸⁰. Мы не станем здесь рассматривать положительные или отрицательные стороны такого решения, поскольку это выходит за границы предмета нашей работы. Отметим только совершенно очевидную и неприкрытую пропагандистскую составляющую этой акции. Как говорится в упомянутом постановлении Совмина СССР от 28 февраля 1950 г., «денежная реформа в СССР, проведенная в декабре 1947 г., ликвидировала последствия второй мировой войны в области денежного обращения и восстановила полноценный советский рубль. Осуществленная одновременно с денежной реформой отмена карточной системы и серьезное снижение цен на товары массового потребления, проведенное три раза в течение 1947–1950 гг., привели к еще большему укреплению рубля, повышению его покупательной способности и повышению его курса в отношении иностранных валют».

Одновременно констатируется, что «в западных странах произошло и продолжается обесценение валют, что уже привело к девальвации европейских валют. Что касается США, то непрекращающееся повышение цен на предметы массового потребления и продолжающееся на этой основе инфляция, о чем неоднократно заявляли ответственные представители правительства США, привели также к существенному понижению покупательной способности доллара». Соответственно покупательная способность рубля стала выше его официального курса. Принимая это во внимание, Советское правительство признало необходимым повысить официальный курс рубля, а исчисление курса рубля вести не на базе доллара, как это было установлено в июле 1937 г., «а на более устойчивой, золотой основе, в соответствии с золотым содержанием рубля».

Отмена карточной системы: декларации и результаты. Другим направлением регулятивной политики государства на рынке является комплекс мер, призванных стимулировать предложение. Как мы видели, публичная власть сразу же после окончания войны и в самом деле предприняла целый ряд конкретных действий в этом направлении — начиная от конверсии промышленности и заканчивая стимулированием конкуренции на рынках потребительских товаров между государственной и кооперативной торговлей, а также торговлей на колхозных рынках. Были также приняты меры по наращиванию производства промышленной продукции предприятиями промысловой кооперации, местной промышленности, развитию подсобных хозяйств граждан и промышленных предприятий.

Все это представляло собой серию шагов в верном направлении, не полностью, однако, вписываясь в давно уже сложившуюся модель хозяйствования: насыщение потребительского рынка товарами означало его стабилизацию, а стало быть и оздоровление денежно-финансовой системы страны, реальное укрепление рубля — что, как мы могли заметить, декларировалось в качестве важнейшей цели денежной реформы 1947 г. При максимально возможном развитии этого направления теряет под собой почву и опасение, сформулированное в постановлении от 14 декабря 1947 г., будто «спекулятивные элементы» осуществят тотальную скупку товаров после отмены карточной системы. В самом деле, при достаточности предложения товаров, скупка их в каких угодно количествах не может принести никакого вреда, более того, в условиях рыночной экономики повышенный (ажиотажный) спрос стал бы ориентиром для производства, и, обеспечив приток сюда капиталов, способствовал бы росту соответствующей отрасли промышленности. Кроме того, речь ведь идет о рынке потребительских товаров, а спрос на конкретный вид товара объективно ограничен: для одной семьи, скажем, вполне достаточно 5–7 телевизоров (вспомним о разрешении строить дома с числом комнат от одной до пяти), двух холодильников и т.п. — все свыше того будет уже явно излишним и станет пустой тратой денег. Возможности же частной торговли этими приобретенными у государства товарами были исключены.

Таким образом, уже формулирование указанного опасения есть само по себе свидетельство того, что отмена карточной системы преждевременна, что эта отмена обусловлена какими угодно соображениями кроме соображений здравого экономического смысла. И в самом деле, как уже было отмечено, отмена карточной системы имела главным образом идеологическое значение: и всему миру, и советскому народу тем самым демонстрировались преимущества социалистической системы, которая позволила СССР первому из воевавших стран перейти к ненормируемой торговле. Но этот акт, вкупе с серией актов по административному снижению цен до и после него, имел крайне неблагоприятные последствия как для рынка, так и для народного благосостояния.

О возникших проблемах было сказано нами выше. Суть их одна: возник тотальный товарный дефицит, заполнить который пытались жесткими, чисто административного характера, мерами; и чередой таких мер была полностью уничтожена проявившаяся было тенденция решать экономические проблемы более или менее экономическими способами.

В условиях дефицита товаров отмена карточек отнюдь не означает ликвидации нормирования, в том числе, как говорят экономисты, рационирования потребления продуктов; нормирование сохраняется, лишь меняя свои формы.

Рационирование (явное или скрытое) означает фактическую дискриминацию покупательной силы равновеликих доходов неодинакового происхождения⁸¹. Этот метод публичная власть применяла после «великого перелома», обратилась к нему она и в послевоенное время. Население страны фактически было поделено, как минимум, на три неравновеликие и неравноправные категории: это, во-первых, жители Москвы и Ленинграда; во-вторых, граждане, проживавшие в других индустриальных центрах страны, в-третьих, жители мелких городских поселений. Вне этой системы оказывались крестьяне, которые были призваны обеспечить снабжение города продовольственными товарами. Таким путем создавались весьма ограниченные зоны насыщенного потребительского рынка, которые выполняли функции политико-пропагандистских «наглядных пособий». Демонстрация московских (и отчасти ленинградских) прилавков и витрин после 14 декабря 1947 г. должна была стать как бы вторым парадом победы, причем не только над Германией, но и над всем западным миром⁸².

Первый пример рационирования потребления, таким образом, дала публичная власть, это была практика нормирования сверху. Однако, как следовало ожидать, такая практика с неизбежностью должна была быть дополнена спонтанным нормированием потребления снизу, поскольку в условиях дефицита волевое перераспределение продуктов по территории, обеспечив относительное насыщение одних региональных рынков, должно было усугубить положение на других. Поэтому платежеспособный спрос, даже существенно срезанный рестрикционными мерами, настолько превысил предложение, что фактически система нормирования явочным порядком восстанавливалась в форме списков, количественных ограничений, заборных книжек, огромных очередей. Отличие, однако, состояло в том, что цены на многие продукты теперь были выше, чем при отмененной «легитимной» карточной системе. По существу, сложилась ситуация, соединившая карточные ограничения с ценами коммерческой торговли. Немаловажно также то, что вместо упорядоченности официальной карточной системы повсеместно возникали хаотичные, негарантированные, носящие форму явного произвола способы прямого