Прокурорский надзор за исполнением законов при выявлении, расследовании и предупреждении преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей и в сфере компьютерной информации

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.963

ББК 67.72

П80

Рецензенты:
Брусницын Л. В., доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного процесса, правосудия и прокурорского надзора Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова;
Винокуров А. Ю., доктор юридических наук, профессор, ведущий научный сотрудник отдела научного обеспечения прокурорского надзора и укрепления законности в социально-экономической сфере Научно-исследовательского института Университета прокуратуры Российской Федерации;
Качалова О. В., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовно-процессуального права им. Н. В. Радутной Российского государственного университета правосудия;
Быкова Е. В., кандидат юридических наук, ведущий научный сотрудник отдела научного обеспечения проблем прокурорского надзора за исполнением законов при осуществлении оперативно-розыскной деятельности и участия прокурора в уголовном судопроизводстве Научно-исследовательского института Университета прокуратуры Российской Федерации.

В работе исследованы состояние компьютерной преступности, проблемы ее предупреждения, пресечения, выявления и расследования. Отдельное внимание уделено вопросам квалификации преступлений в компьютерной сфере, основам зарубежного опыта борьбы с киберпреступлениями и международного сотрудничества государств по противодействию компьютерной преступности.

В монографии тщательно изучены деятельность прокурора, обеспечивающая соответствие требованиям законов при организации и осуществлении правоохранительной деятельности, и его участие в международном сотрудничестве в связи с совершением рассматриваемых преступных посягательств.

Законодательство приведено по состоянию на ноябрь 2020 г.

Работа предназначена для широкого круга исследователей, практиков и учащихся организаций высшего образования, интересующихся проблемами противодействия преступлениям в сфере информационно-коммуникационных технологий на современном этапе развития правовой науки.

УДК 347.963

ББК 67.72

© Университет прокуратуры Российской Федерации, 2021

© Оформление. ООО «Проспект», 2021

АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

К. В. Камчатов (руководитель авторского коллектива), заведующий отделом научного обеспечения проблем прокурорского надзора за исполнением законов при осуществлении оперативно-розыскной деятельности и участия прокурора в уголовном судопроизводстве Научно-исследовательского института Университета прокуратуры Российской Федерации (далее — НИИ Университета), кандидат юридических наук — список принятых сокращений, введение, параграф 1.2 (в соавторстве с М. А. Соколовым, авторство не разделено), параграфы 2.2, 3.1–3.5, заключение, список литературы.

Е. А. Архипова, старший научный сотрудник отдела научного обеспечения международного сотрудничества прокуратуры и сравнительного правоведения НИИ Университета, кандидат юридических наук — параграфы 4.1–4.2 (в соавторстве с В. Н. Додоновым, авторство не разделено).

Е. В. Великая, старший научный сотрудник отдела научного обеспечения проблем прокурорского надзора за исполнением законов при осуществлении оперативно-розыскной деятельности и участия прокурора в уголовном судопроизводстве НИИ Университета — параграф 3.6 (в соавторстве с Решетовой Н. Ю., авторство не разделено).

В. Н. Додонов, ведущий научный сотрудник отдела научного обеспечения международного сотрудничества прокуратуры и сравнительного правоведения НИИ Университета, кандидат юридических наук — параграфы 4.1–4.2 (в соавторстве с Е. А. Архиповой, авторство не разделено).

Н. Ю. Решетова, старший научный сотрудник отдела научного обеспечения проблем прокурорского надзора за исполнением законов при осуществлении оперативно-розыскной деятельности и участия прокурора в уголовном судопроизводстве НИИ Университета — параграф 3.6 (в соавторстве с Е. В. Великой, авторство не разделено).

М. А. Соколов, заместитель заведующего лабораторией криминологического обеспечения прокурорской деятельности НИИ Университета, кандидат юридических наук — параграф 1.2 (в соавторстве с К. В. Камчатовым, авторство не разделено).

М. В. Ульянов, старший научный сотрудник отдела научного обеспечения прокурорского надзора и укрепления законности в сфере федеральной безопасности, межнациональных отношений и противодействия экстремизму НИИ Университета, кандидат юридических наук — параграф 1.1 (в соавторстве с Э. Т. Халиуллиной), параграф 2.1.

Э. Т. Халиуллина, старший научный сотрудник отдела научного обеспечения предупреждения преступности НИИ Университета — параграф 1.1 (в соавторстве с М. В. Ульяновым).

А. И. Халиуллин, научный сотрудник отдела научного обеспечения проблем прокурорского надзора за исполнением законов при осуществлении оперативно-розыскной деятельности и участия прокурора в уголовном судопроизводстве НИИ Университа — приложение.

СПИСОК ПРИНЯТЫХ СОКРАЩЕНИЙ

CardToCard — это технология (сервис) перевода денежных средств с карты на карту любого банка по ее номеру, доступная круглосуточно и без выходных. Перевод не идет напрямую между банками, он в обязательном порядке осуществляется через международную платежную систему, к примеру, Visa, MasterCard, отечественная МИР и т. д.

CD-диск (Compact Disc) — оптический носитель информации, процесс записи и считывания информации которого осуществляется при помощи лазера.

CVV (англ. card verification value) — трехзначный код проверки подлинности карты платежной системы Visa.

DDoS-атака (Distributed Denial of Service) — распределенная атака типа «отказ в обслуживании»; хакерская атака на вычислительную систему с целью довести ее до отказа, то есть создание таких условий, при которых добросовестные пользователи системы не могут получить доступ к предоставляемым системным ресурсам (серверам) либо этот доступ затруднен.

Flash-карта — запоминающее устройство, использующее в качестве носителя флеш-память и подключаемое к компьютеру или иному считывающему устройству по интерфейсу USB.

IMEI (International Mobile Equipment Identity) — международный идентификатор мобильного оборудования, номер для идентификации телефонов GSM, WCDMA и IDEN, а также некоторых спутниковых телефонов.

IMSI (International Mobile Subscriber Identity) — международный идентификатор мобильного абонента (индивидуальный номер абонента), ассоциированный с каждым пользователем мобильной связи стандарта GSM, UMTS или CDMA.

IP-адрес (Internet Protocol Address — адрес интернет-протокола) — уникальный сетевой адрес узла в компьютерной сети, построенной на основе стека протоколов TCP/IP.

МАС-адрес (Media Access Control — управление доступом к среде, также Hardware Address, также физический адрес) — уникальный идентификатор, присваиваемый каждой единице активного оборудования или некоторым их интерфейсам в компьютерных сетях Ethernet.

MAIL (электронная почта, англ. email, e-mail, от англ. electronic mail) — технология и предоставляемые ею услуги по пересылке и получению электронных сообщений (называемых «письма» или «электронные письма») по распределенной (в том числе глобальной) компьютерной сети. Основным отличием от прочих систем передачи сообщений (например, служб мгновенных сообщений) является возможность отложенной доставки и развитая (и запутанная из-за длительного времени развития) система взаимодействия между независимыми почтовыми серверами.

PayPass (MasterCard Contactless, прежнее название MasterCard PayPass) — это совместимая с EMV бесконтактная технология проведения платежа, основанная на стандарте ISO/IEC 14443, предоставляющая держателям карт MasterCard и Maestro способ совершения оплаты путем близкого поднесения платежной карты или прикосновения ею либо иным платежным инструментом, таким как телефон или брелок для ключей, к считывающему платежному терминалу вместо проведения ею для считывания или вставки ее в терминал.

PIN-код (Personal Identification Number) — персональный идентификационный номер, являющийся секретным кодом карты.

QIWI Кошелек — российский платежный сервис.

СИМ-карта (Subscriber Identification Module) — идентификационный модуль абонента, применяемый в мобильной связи.

СМС-сообщения (Short Message Service — служба коротких сообщений) — технология, позволяющая осуществлять прием и передачу коротких текстовых сообщений с помощью мобильного телефона.

TOR (сокр. от англ. The Onion Router) — свободное и открытое программное обеспечение для реализации второго поколения так называемой луковой маршрутизации. Это система прокси-серверов, позволяющая устанавливать анонимное сетевое соединение, защищенное от прослушивания. Рассматривается как анонимная сеть виртуальных туннелей, предоставляющая передачу данных в зашифрованном виде.

URL (Uniform Resource Locator — унифицированный указатель ресурса) — система унифицированных адресов электронных ресурсов, или единообразный определитель местонахождения ресурса (файла).

VoIP (Voice over IP) — телефонная связь по протоколу IP посредством набора коммуникационных протоколов, технологий и методов, обеспечивающих набор номера, дозвон и двустороннее голосовое общение, а также общение по сети Интернет или любым другим IP-сетям.

VPN (англ. Virtual Private Network — виртуальная частная сеть) — обобщенное название технологий, позволяющих обеспечить одно или несколько сетевых соединений (логическую сеть) поверх другой сети (например, Интернет).

Web-сайт (web — паутина, сеть, site — место, сегмент, часть в сети) — одна или несколько логически связанных между собой веб-страниц, также место расположения контента.

Wi-Fi-роутер — точка доступа, с помощью которой можно создать домашнюю беспроводную сеть с использованием технологии беспроводной локальной сети с устройствами на основе стандартов IEEE 802.11.

ВВЕДЕНИЕ

Расширение сфер применения цифровых коммуникационных технических решений в сфере государственного управления и экономики актуализирует вопросы осуществления противодействия преступлениям, связанным с использованием информационно-телекоммуникационных технологий и компьютерных сетей¹. Наша страна, как и многие развитые страны, принимает на себя все неизбежные сложности стремительной повсеместной информатизации общественной жизни.

Современные вызовы киберпреступности неоднократно акцентировались в выступлениях руководства Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Прежде всего это относится к чрезмерной и наибольшей (по сравнению с другими категориями преступных деяний) динамике данных преступлений.

Так, число преступлений, совершаемых в сфере ИКТ, с 2013 по 2016 г. увеличилось в 6 раз (с 11 тыс. до 66 тыс.). Значительный их рост наблюдался и в 2017 г. (26%, 40 тыс.). По данным статистики, в России за первое полугодие 2017 г. ущерб составил более 18 млн долл. США². Согласно сведениям, представленным на официальном сайте Генеральной прокуратуры Российской Федерации, в 2017 г. почти каждое 20-е преступление совершалось в сфере информационных и телекоммуникационных технологий³.

За последние 5 лет число таких преступлений возросло в 25 раз (в 2019 г. — 294 тыс.), особенно с учетом низкой их раскрываемости (25%). В первом полугодии 2020 года негативная тенденция лишь усилилась. Зафиксирован рост на 92% (225 тыс.). Причем это касается деятельности всех правоохранительных органов, поскольку новые технологии все чаще выступают средством совершения самого широкого круга преступлений, от хищений денежных средств с расчетных пластиковых карт до угроз критической инфраструктуре страны и обеспечению ее безопасности⁴.

Жертвами мошенников, совершающих преступления с применением современных информационно-телекоммуникационных технологий, нередко становятся пользователи социальных сетей и различных электронных ресурсов, в которых задействованы электронные финансовые средства. Используя низкую компьютерную грамотность и доверчивость людей, преступники придумывают новые способы совершения подобных преступлений.

Повышенная общественная опасность компьютерной преступности выражается в ее умышленном и организованном характере, в том, что компьютерные преступления обладают высокой латентностью и с технической точки зрения являются транснациональными, что осложняет ведение успешной борьбы с ними в отдельном государстве. Дополнительные трудности в борьбе с этим криминальным явлением обусловлены достаточно непростым механизмом международно-правового сотрудничества и взаимодействия правоохранительных органов зарубежных стран в уголовно-правовой сфере.

Качественные и количественные показатели состояния компьютерной преступности, особенно уровень и прогнозы ее латентной части, свидетельствуют о необходимости повышения требований как к эффективности выявления и предупреждения рассматриваемого вида преступных посягательств, так и к качеству предварительного расследования преступлений данной категории, организации и осуществлению межведомственного взаимодействия.

Особую роль в противодействии данным преступлениям играет деятельность надзирающих прокуроров и государственных обвинителей, которые посредством своевременного выявления и предупреждения нарушений требований федерального законодательства и применения соответствующих мер реагирования позволяют повысить эффективность уголовных процедур и достижения назначения уголовного судопроизводства.

Вопросы противодействия преступлениям в сфере компьютерной информации, а также применения компьютерных технологий (информации) при расследовании преступлений затрагивались в научных исследованиях следующих авторов: Т. В. Аверьяновой, Р. С. Белкина, Н. В. Булановой, В. Б. Вехова, Б. Я. Гаврилова, Ю. В. Гаврилина, Р. В. Жубрина, А. Ю. Комиссарова, Н. Г. Шурухнова, А. Г. Халиулина и других.

В научных исследованиях неоднократно отмечалось, что в условиях опережающего развития способов совершения преступлений в сфере компьютерной информации по отношению к механизмам обеспечения информационной безопасности деятельность правоохранительных органов по выявлению, пресечению, предупреждению и расследованию преступлений на данном направлении не в полной мере соответствует существующим угрозам, что предопределяет необходимость анализа сложившейся ситуации и безотлагательной реализации мер, направленных на совершенствование организационных подходов и федерального законодательства Российской Федерации.

При анализе правоприменительной практики и результатов исследований, проводимых в Университете прокуратуры Российской Федерации в рамках плановых тем, а также в других научных учреждениях, выявлен комплекс причин, условий и факторов, влияющих на состояние законности в рассматриваемой сфере, что осложняет выявление, пресечение, расследование и предупреждение преступлений в сфере компьютерной информации, организации эффективного ведомственного контроля и прокурорского надзора. Все это требует более глубокого разнопланового научного исследования.

Объектом исследования являются современное состояние, структура и динамика данных видов преступлений, а также комплекс социальных процессов и правоотношений, возникающих при реализации прокурором полномочий по осуществлению надзора за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия при выявлении, предупреждении и расследовании преступлений в сфере компьютерной информации.

Предметом исследования определены общие закономерности и специфика уголовно-процессуальной деятельности; доктринальные, концептуальные и иные разработки ученых по вопросам противодействия преступности в сфере компьютерной информации; процессуальная деятельность участников правоотношений, входящих в объект исследования; положения федерального и иного законодательства, регламентирующего полномочия прокурора и иных участников рассматриваемых правоотношений при осуществлении надзора за исполнением законов при выявлении, предупреждении и расследовании преступлений в сфере компьютерной информации, а также правовая база международного сотрудничества и зарубежный опыт законодательного регулирования отношений по борьбе с вышеуказанными преступлениями.

Цель исследования — на основе проведенного анализа положений законов и иных нормативных правовых актов, регулирующих вопросы информационной безопасности, состояния преступности в сфере информационно-телекоммуникационных сетей и компьютерной информации, а также практики осуществления прокурорского надзора за исполнением законов при выявлении, предупреждении и расследовании преступлений в данной сфере выработать научно обоснованные предложения по совершенствованию законодательства и данного вида деятельности, а также повышению ее эффективности.

В задачи исследования входят:

– анализ состояния преступности в сфере компьютерной информации, действующего законодательства, прокурорской, следственной и судебной практики (с учетом внесенных за последнее время изменений и дополнений в положения федерального законодательства) в части реализации прокурором полномочий по осуществлению надзора за исполнением законов при выявлении, предупреждении и расследовании преступлений в данной сфере;

– выявление проблемных ситуаций, возникающих в процессе осуществления прокурором полномочий по надзору за исполнением законов при выявлении, предупреждении и расследовании преступлений в данной сфере;

– анализ деятельности органов прокуратуры по пресечению распространения информационных материалов экстремистского характера в информационно-телекоммуникационных сетях;

– выявление и разрешение актуальных проблем, возникающих при уголовно-правовой оценке преступлений, совершаемых с использованием компьютерной информации, возможных путей их решения;

– выявление актуальных проблем, возникающих при осуществлении международного сотрудничества в противодействии вышеуказанным преступлениям, в том числе связанных с гармонизацией уголовного законодательства Российской Федерации и других стран;

– выработка предложений по повышению эффективности деятельности участников рассматриваемых правоотношений.

Научные гипотезы исследования:

– не все причины и факторы, влияющие на состояние законности в сфере информационной безопасности, выявлены и научно обоснованы, а те, которые установлены, не всегда адекватно принимаются практиками во внимание;

– законодательное обеспечение рассматриваемой сферы правоотношений существенно отстает от тенденций развития информационной цифровой сферы и тем самым не в состоянии выступать эффективным универсальным регулятором отношений;

– на законодательном уровне целесообразно усилить полномочия органов прокуратуры в сфере координации деятельности правоохранительных органов по информационному противоборству терроризму и экстремизму, оказанию комплексного воздействия на террористическую и экстремистскую информационную среду;

– виртуальная среда совершения преступлений в сфере компьютерной информации предъявляет качественно новые требования к оперативным и уголовным процедурам;

– в деятельности прокурора по реализации полномочий при осуществлении надзора за исполнением законов при выявлении, предупреждении и расследовании преступлений в сфере информационно-телекоммуникационных сетей и компьютерной информации отмечаются проблемные ситуации, требующие преимущественно научного разрешения посредством выработки предложений по их устранению.

Эмпирическую базу исследования составили результаты анкетирования прокурорских работников прокуратур субъектов Российской Федерации, проходивших в 2017–2019 гг. обучение на факультете профессиональной переподготовки и повышения квалификации Университета прокуратуры Российской Федерации, статистические данные различных форм учета, результаты правоприменительной деятельности прокуратур субъектов Российской Федерации за 2003–2020 гг.

Глава 1.
КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СОВЕРШАЕМЫХ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ИНФОРМАЦИОННО-ТЕЛЕКОММУНИКАЦИОННЫХ СЕТЕЙ И В СФЕРЕ КОМПЬЮТЕРНОЙ ИНФОРМАЦИИ

1.1. Состояние преступности в сфере информационно-телекоммуникационных сетей и в сфере компьютерной информации

На современном этапе развития ИКТ информационная безопасность общества стала глобальной социальной проблемой, от решения которой зависит степень защищенности государства и личности в сфере использования компьютерных технологий.

В Российской Федерации особое внимание уделяется вопросам развития цифровых технологий и защиты информации. В 2020 году на встречах рабочей группы по подготовке изменений в Конституцию Российской Федерации Президент страны В. В. Путин поддержал предложение сделать информационные технологии и оборот данных граждан предметом ведения деятельности Российской Федерации как государства. «То, что вы предлагаете в Конституции отметить, что при развитии технологий нужно обеспечить безопасность личности, общества и государства, — это чрезвычайно важно и, конечно, востребовано. Поэтому, безусловно, все это будет поддержано», — заверил В. В. Путин. Он добавил, что надо найти баланс, как обеспечить безопасность личности с развитием интернет-технологий. «В связи с развитием информационных технологий встает ряд проблемных вопросов, которые мы, безусловно, должны решать… Обеспечение безопасности личности… приобретает достаточно острый характер в связи с развитием этих технологий»⁵.

4 июля 2020 г. соответствующие поправки были внесены в Конституцию нашей страны. Они относятся к статье 71, устанавливающей сферы деятельности, которые находятся в ведении Российской Федерации, и включают в сферу ведения государства информационные технологии и связь, а также обеспечение безопасности личности, общества и государства при применении информационных технологий, обороте цифровых данных.

В настоящее время в России активно проводится цифровая трансформация, представляющая собой внедрение и использование современных цифровых технологий в сфере материального и нематериального производства с целью повышения производительности и конкурентоспособности предприятий и организаций.

Среди основополагающих документов, посвященных развитию цифровой экономики в нашей стране, следует назвать: Федеральную целевую программу «Электронная Россия» (постановление от 28 января 2002 г. № 65), действовавшую в период 2002–2010 гг. и направленную на формирование электронного государства и электронного правительства; Стратегию развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 гг. (Указ Президента РФ от 9 мая 2017 г. № 203); Правительственную программу «Цифровая экономика Российской Федерации» (распоряжение Правительства РФ от 28 июля 2017 г. № 1632-р); «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 г.» (Указ Президента РФ от 7 мая 2018 г., известный также как второй майский Указ Президента страны).

В июле текущего года Президент Российской Федерации В. В. Путин определил национальные цели развития до 2030 г., подписав Указ «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года»⁶. В качестве национальных целей в документе наряду с сохранением населения, здоровьем и благополучием людей; возможностями для самореализации и развития талантов; комфортной и безопасной средой для жизни; достойным, эффективным трудом и успешным предпринимательством названа цифровая трансформация. Указ также устанавливает конкретные показатели, характеризующие достижение национальных целей к 2030 г.

В рамках национальной цели «Цифровая трансформация»: достижение «цифровой зрелости» ключевых отраслей экономики и социальной сферы, в том числе здравоохранения и образования, а также государственного управления; увеличение доли массовых социально значимых услуг, доступных в электронном виде, до 95%; рост доли домохозяйств, которым обеспечена возможность широкополосного доступа к сети Интернет, до 97%; увеличение вложений в отечественные решения в сфере информационных технологий в четыре раза по сравнению с показателем 2019 г.

Вместе с тем, как справедливо замечают ученые⁷, обеспечение информационной и экономической безопасности цифровой экономики нуждается в защите от хакерских атак, взломов и вирусов. Оцифровывание всей системы жизнедеятельности человека и общества порождает одновременно с прогрессом следующие угрозы: рост безработицы; дальнейшая поляризация общества и усиление неравенства; риски и проблемы кибербезопасности; интернет-мошенничество, внедрение вирусов, усиление хакерства; новый виток киберпреступности, терроризма и организованной преступности. Цифровая экономика кардинально меняет характер преступности и терроризма, порождает новые угрозы глобального масштаба, позволяя атаковать объекты дистанционно из любой точки земли. Значительно вырастают масштабы компьютерной преступности в банковско-финансовой сфере и в области нарушения конституционных прав и свобод человека и гражданина, включая неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны. Кроме того, происходит взлом частной информации (несанкционированное проникновение в нее), растут масштабы и количество скоординированных компьютерных атак на финансово-экономические и военно-стратегические объекты.

Таким образом, повсеместное внедрение ИКТ во все сферы жизнедеятельности с неизбежностью породило новые угрозы государственной и общественной безопасности. Экспертами Всемирного экономического форума к основным мировым угрозам, как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе, отнесены киберпреступность и кибератаки на информационную инфраструктуру. Последние стали обычным явлением для таких секторов, как энергетика, здравоохранение и транспорт⁸.

По разным оценкам, общие потери мировой экономики от преступлений в сфере ИКТ составляют ежегодно порядка 2 трлн долл., а в перспективе могут увеличиться в два и более раза. Наметившиеся в предыдущие годы тенденции компьютерной преступности стали более выражены в период 2019 г. — начало 2020 г. с усилением цифровизации общества ввиду развития ситуации, связанной с распространением коронавирусной инфекции и применением ограничительных мер. Ярким свидетельством является значительное, почти в 2 раза (в 1,77 раза), увеличение преступлений рассматриваемой категории за 9 месяцев 2020 г. в сравнении с 2019 г. — с 205 116 до 363 034. Среди преступлений рассматриваемой категории следует особо выделить преступления, совершенные с использованием пластиковых карт; их количество возросло на 500,2%, или в 6 раз, — с 23 259 за 9 месяцев 2019 г. до 139 597 за 9 месяцев 2020 г.

На состоявшейся в июле текущего года коллегии Генеральной прокуратуры Российской Федерации по итогам работы за первое полугодие и задачам по повышению эффективности надзора на второе полугодие первый заместитель Генерального прокурора Российской Федерации А. Э. Буксман пристальное внимание обратил на существенный рост количества «фейков»⁹ в сети Интернет в связи с пандемией. «В органы прокуратуры поступило свыше 340 уведомлений о распространении недостоверной информации. В целях ее блокировки в Роскомнадзор направлено 153 требования (в аналогичном периоде 2019 г. — 6). По итогам рассмотрения 219 требований заблокировано свыше 4 тыс. сайтов, с более чем 25 тыс. ресурсов противоправные сообщения удалены. В первом полугодии 2020 г. число зарегистрированных преступлений по сравнению с аналогичным периодом прошлого года незначительно снизилось. При этом число преступлений, совершенных с использованием ИКТ, увеличилось на 91,7%»¹⁰.

Кроме того, 17 июля 2020 года под председательством Генерального прокурора Российской Федерации И. В. Краснова состоялось заседание Координационного совещания руководителей правоохранительных органов Российской Федерации по вопросу «О состоянии работы правоохранительных и контролирующих органов по предупреждению, выявлению, пресечению и расследованию преступлений, связанных с посягательствами на безопасность в сфере использования информационно-коммуникационных технологий, включая критическую информационную инфраструктуру Российской Федерации».

В своем вступительном слове И. В. Краснов подчеркнул, что вынесенные на обсуждение вопросы крайне актуальны. «За последние 5 лет число таких преступлений возросло в 25 раз (в 2019 году — 294 тыс.), особенно с учетом низкой их раскрываемости (25%). В первом полугодии текущего года негативная тенденция лишь усилилась. Зафиксирован рост на 92% (225 тыс.). Причем это касается деятельности всех правоохранительных органов, поскольку новые технологии все чаще выступают средством совершения самого широкого круга преступлений, от хищений денежных средств с расчетных пластиковых карт, до угроз критической инфраструктуре страны и обеспечению ее безопасности», — отметил Генеральный прокурор Российской Федерации.

С каждым днем появляются новые способы шифрования данных, максимально повышающие анонимность совершаемых действий.
Наблюдается широкое распространение криминального использования криптовалют в сфере незаконного оборота наркотиков, коррупции, финансирования организованной преступности, экстремизма и терроризма.

Генеральный прокурор Российской Федерации обратил внимание участников совещания на ежегодный рост компьютерных атак, организаторы которых нередко используют инфраструктуру иностранных государств для попыток взлома информационных систем российских государственных органов, корпораций, крупных банков. Бесконтактный и быстрый способ совершения таких преступлений делает общество все более уязвимым перед новыми вызовами. При этом правоохранительные органы зачастую оказываются к ним неготовыми. Низкая выявляемость и раскрываемость киберпреступлений порождает безнаказанность и чувство вседозволенности, хотя возможности противостоять новым угрозам у правоохранителей имеются.

В этой связи И. В. Краснов указал на необходимость эффективно отвечать на вызовы в киберпространстве, использовать те же технологии для раскрытия преступлений, предупреждать и прогнозировать их, своевременно устранять правовые пробелы.

Подводя итоги обсуждения, И. В. Краснов указал, что выявленные проблемы требуют реагирования со стороны всей правоохранительной системы, подчеркнул важность единообразного понимания вызовов и четкой координации работы по их нейтрализации. Он потребовал принять меры по совершенствованию системы профилактики и раннего выявления преступлений, совершенных с использованием ИT-технологий и компьютерной информации, поставив ряд конкретных задач:

1. Проанализировать эффективность взаимодействия оперативных служб с центрами реагирования на инциденты в сфере информационной безопасности. Проработать вопрос о возможности создания автоматизированных поисковых систем, в том числе на базе уже существующих путем расширения функционала по предупреждению и пресечению киберпреступности, а также их интеграции с другими базами данных.

2. Кардинально изменить подходы к организации оперативно-разыскной деятельности и предварительного расследования таких фактов. Учитывая специфику их выявления, стремительное распространение криминального использования виртуальных активов, компьютерных атак на критическую информационную инфраструктуру государства, необходимо внедрять специализацию сотрудников, осуществлять их профессиональный отбор, добиваться устойчивого повышения раскрываемости преступлений.

3. Обеспечивать максимально тесное взаимодействие прокуроров, сотрудников оперативных, в том числе технических, служб и органов следствия на всех стадиях выявления данных посягательств и осуществления уголовного преследования виновных лиц, комплексно развивать систему экспертного сопровождения.

4. Учитывая трансграничный характер киберпреступлений, необходимо более эффективно использовать возможности специализированных сетей правоохранительных органов, международного полицейского взаимодействия и сотрудничества в порядке уголовного судопроизводства.

Также Генеральный прокурор Российской Федерации обратил внимание на необходимость совершенствования действующего законодательства в части расширения признаков преступлений в сфере
IT-технологий, введения в процессуальные нормы понятия «электронное доказательство», процедур внесудебной блокировки «зеркал» ранее заблокированных сайтов, а также по ряду других вопросов. Он указал на необходимость активного участия в этой работе всех ведомств.

«Усилия органов прокуратуры, в свою очередь, будут сосредоточены на повышении эффективности и качества прокурорского надзора за законностью в сфере безопасного использования информационно-коммуникационных технологий в целях оперативного решения всех стоящих перед нами задач», — подчеркнул И. В. Краснов.

По результатам состоявшего обсуждения было также отмечено, что одновременно с ростом количества телекоммуникационных устройств и пользователей информационных сетей увеличивается число потенциальных жертв, а также возрастают возможности эксплуатации сети Интернет для совершения противоправных деяний.

Говоря о национальном уголовном законодательстве, регламентирующем ответственность за преступления в сфере компьютерной информации, нельзя не отметить следующее.

Хищения из банков и нарушения работы предприятий обусловили включение норм, устанавливающих ответственность за совершение преступлений в сфере компьютерной информации, уже в первую редакцию Уголовного кодекса Российской Федерации¹¹ 1996 г. Были криминализированы неправомерный доступ к компьютерной информации (ст. 272 УК РФ), создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ (ст. 273 УК РФ) и нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети (ст. 274 УК РФ).

Среди преступлений, совершенных с помощью компьютеров в те годы, можно назвать хищение 125,5 тыс. долларов из Внешэкономбанка (1991 г.), попытки хищений из Центробанка России на сумму 68 млрд руб. (1993 г.) и хищение 2,8 млн долларов из Сити-банка (1995 г.)¹². Учеными прогнозировалась вероятность того, что в будущем придется столкнуться с противозаконным «использованием конфиденциальной информации и компьютера» не только при нападениях на информационные системы финансовых учреждений, но и при совершении преступлений против собственности, экономической деятельности и иных объектов¹³.

Подтверждая данные прогнозы, законодателем последовательно расширялся перечень преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей и в сфере компьютерной информации. В УК РФ были включены ст. 159³ «Мошенничество с использованием платежных карт», ст. 159⁶ «Мошенничество в сфере компьютерной информации», ст. 274¹ «Неправомерное воздействие на критическую информационную инфраструктуру Российской Федерации»; ряд статей был дополнен квалифицирующим признаком «совершенные с использованием информационно-телекоммуникационных сетей».

С учетом того, что легальное определение «компьютерной преступности» отсутствует, в настоящее время около 40 составов можно отнести к таким преступлениям. В частности, статистическая форма 1-ВТ «Сведения о преступлениях, совершенных в сфере телекоммуникаций и компьютерной информации» включает в себя сведения о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 138, ст. 138¹, 146, 158, 159, 159³, 159⁶, 165, 171², 183, 242, 242¹, 242², 272, 273, 274 УК РФ. Это далеко не полный список исследуемых преступлений.

Более полный перечень содержится в разделе 11 «Сведения о преступлениях, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации, выявленных и предварительно расследованных субъектами регистрации», введенном в статистическую форму 4-ЕГС 1 января 2018 г., которая включает в себя 36 составов.

Необходимо обратить внимание на то, что в действующем на сегодняшний день Перечне статей Уголовного кодекса Российской Федерации, используемых при формировании статистической отчетности, ежегодно утверждаемом совместным указанием Генеральной прокуратуры Российской Федерации и МВД России, раздел «Преступления, совершенные с использованием информационно-телекоммуникационных сетей и в сфере компьютерной информации» до сих пор отсутствует. На наш взгляд, в целях проведения качественного анализа целесообразно рассмотреть вопрос о включении такого раздела в следующий перечень.

Исходя из имеющихся данных за последние годы количественные показатели зарегистрированных преступлений, совершенных с использованием в сфере ИКТ), постоянно возрастали (таблица 1.1).

Таблица 1.1

Сведения о преступлениях, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных сетей и в сфере компьютерной информации¹⁴

Год

Количество преступлений, зарегистрированных в отчетном периоде

Всего

Темп прироста, %

2003

10 920

–

2004

13 261

21,4

2005

14 910

12,4

2006

14 042

–5,8

2007

11 821

–15,8

2008

14 189

20,0

2009

17 535

23,6

2010

12 698

–27,6

2011

7974

–37,2

2012

10 227

28,3

2013

11 104

8,6

2014

10 968

–1,2

2015

43 816

+299,5

2016

65 949

+50,5

2017

90 587

+37,4

2018

174 674

+92,8

2019

294 409

+68,5

В период 2003–2017 гг. количество зарегистрированных преступлений анализируемой категории возросло более чем в 8 раз (с 10 920 в 2003 г. до 90 587 в 2017 г.). По данным формы № 4-ЕГС, в 2018 г. их количество составило 174 674, в 2019 г. — уже 294 409¹⁵. Тенденцию роста компьютерной преступности отметили и более 60% опрошенных в ходе исследования экспертов¹⁶.

В то же время обеспечению полноты и объективности статистических данных во многом способствовали прокурорские проверки достоверности документов первичного учета и баз данных информационных центров территориальных органов МВД России¹⁷. Применение комплексного подхода к обеспечению достоверности статистики в отдельных регионах заметно отразилось на росте показателей анализируемой преступности. Например, в Курской области количество преступлений, совершенных с использованием ИКТ, в 2016–2018 гг. возросло в 3 раза¹⁸.

Очевидно, что увеличение количественных показателей обусловлено не только совершенствованием регистрации и учетно-регистрационной дисциплины, но и объективным ростом совершенных с использованием ИКТ мошенничеств (ст. 159 УК РФ), которые в 2019 г. составили 40,7% (119 903) всех преступлений, и краж (ст. 158 УК РФ) — 33,6% (98 798). Существенный сегмент (24 677, 8,4%) составили преступления, преду-смотренные ст. 228¹ УК РФ (таблица 1.2).

В настоящее время практически каждое седьмое преступление совершается в сфере ИКТ, в том числе с применением расчетных пластиковых карт (34,3 тыс., +109,3%), компьютерной техники (18,6 тыс., +21,5%), сети Интернет (157 тыс., +45,4%) и средств мобильной связи (116,1 тыс., +89,5%).

Изучение региональных особенностей преступности с использованием ИКТ показывает, что в 2019 г. наибольшее количество преступлений зарегистрировано в Приволжском (69 765) и Центральном (63 946) федеральных округах. Среди субъектов Российской Федерации выделяются Москва (23 580), Республика Татарстан (10 095), Краснодарский край (11 331) и Тюменская (12 410) области (см. таб-лицу 1.3).

Таблица 1.2

Сведения о зарегистрированных преступлениях, совершенных в сфере телекоммуникаций и компьютерной информации в период 2014–2019 гг.

Статьи УК РФ

2014

2015

2016

2017

2018

2019

Ст. 110 «Доведение до самоубийства»

Сведения отсутствуют

13

4

Ст. 110¹ «Склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийства»

18

11

Ст. 137 «Нарушение неприкосновенности частной жизни»

432

508

Ст. 138 «Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений граждан»

43

42

30

42

143

180

Ст. 138¹ «Незаконный оборот специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации»

352

369

320

434

289

125

Ст. 146 «Нарушение авторских и смежных прав»

697

689

553

524

406

332

Ст. 151 «Вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий»

Сведения отсутствуют

1

0

Ст. 151² «Вовлечение несовершеннолетнего в совершение действий, представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего»

1

0

Ст. 158 «Кража»

2334

8449

9762

6945

32 668

98 798

Ст. 159 «Мошенничество»

2187

13 483

32 875

51 513

90 664

119 903

Ст. 159³ «Мошенничество с использованием платежных карт»

Сведения отсутствуют

77

11

4242

16 119

Ст. 159⁶ «Мошенничество в сфере компьютерной информации»

995

5443

4329

2195

970

687

Ст. 163 «Вымогательство»

Сведения отсутствуют

1621

2090

Ст. 165 «Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием»

7

11

15

14

11

21

Ст. 171² «Незаконные организация и проведение азартных игр»

37

475

720

825

875

842

Ст. 172² «Организация деятельности по привлечению денежных средств и (или) иного имущества»

Сведения отсутствуют

0

0

Ст. 183 «Незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну»

171

132

150

115

90

185

Ст. 185³ «Манипулирование рынком»

Сведения отсутствуют

0

2

Ст. 187 «Неправомерный оборот средств платежей»

203

433

Ст. 205² «Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или пропаганда терроризма»

169

212

Ст. 222, 222¹ «Незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия…»

68

56

Ст. 228¹ «Незаконные производство, сбыт или пересылка наркотических средств…»

18 805

24 677

Ст. 228² «Нарушение правил оборота наркотических средств или психотропных веществ»

0

0

Ст. 228⁴ «Незаконные производство, сбыт или пересылка прекурсоров наркотических средств…»

2

10

Ст. 230 «Склонение к потреблению наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов УК РФ»

5

1

Ст. 234 «Незаконный оборот сильнодействующих или ядовитых веществ в целях сбыта»

106

129

Ст. 242 «Незаконное изготовление и оборот порнографических материалов или предметов»

650

435

434

558

725

972

Ст. 242¹ «Изготовление и оборот материалов или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних»

758

529

408

508

548

704

Ст. 242² «Использование несовершеннолетнего в целях изготовления порнографических материалов или предметов»

9

28

105

101

195

240

Ст. 272 «Неправомерный доступ к компьютерной информации»

1151

1396

994

1079

1761

2420

Ст. 273 «Создание, использование и распространение вредоносных компьютерных программ»

585

974

751

802

733

455

Ст. 274 «Нарушение правил эксплуатации средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации…»

3

12

3

2

5

4

Ст. 274¹ «Неправомерное воздействие на критическую информационную инфраструктуру Российской Федерации»

Введена в 2018 г.

1

–

Ст. 280 «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности»

Сведения отсутствуют

253

257

Ст. 280¹ «Публичные призывы к осуществлению действий,
направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации»

10

6

Ст. 282 «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства»

733

12

Таблица 1.3

Сведения о преступлениях, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий и компьютерной информации, в 2019 г. по федеральным округам¹⁹

Округ

Количество преступлений, зарегистрированных в отчетном периоде

Всего

ЦАО

63 946

СЗФО

26 148

СКФО

8616

ЮФО

29 659

ПФО

69 765

УФО

33 357

СФО

41 277

ДФО

17 481

В 2019 г. в Российской Федерации было зарегистрировано 294 409 пре-ступлений, совершенных с использованием информационно-теле-коммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации. В 1,7 раза, или на 68,5%, больше, чем в 2018 г. (174 674).

Почти каждое третье (32,1%) такое преступление совершается в девяти субъектах Российской Федерации. В Москве — 23 580, в Краснодарском крае — 11 331 в Республике Татарстан — 10 095, в Челябинской области — 9601, в Свердловской области — 8509, в Пермском крае — 8164, в Кемеровской области — 7866, в Красноярском крае — 7811 и в Республике Башкортостан — 7571.

Коэффициент преступлений, совершенных с использованием ИКТ, в 2019 г. — 200,6 преступлений на 100 тыс. населения. В 1,7 раза (или на 68,7%) больше, чем в 2018 г. (119,0). Размах значений показателя в субъектах Российской Федерации — 485 преступлений. Максимальное значение показателя в Республике Коми (489,1), минимальное — в Чеченской республике (15,5).

Десять процентов населения проживает в регионах с наибольшими значениями показателя: от 489,1 в Республике Коми до 267,6 в Томской области (табл. 1.4).

Десять процентов населения проживает в регионах с наименьшими значениями показателя: от 489,1 в Республике Коми до 267,6 в Томской области (табл. 1.5).

Таблица 1.4

Субъекты Российской Федерации, в которых проживает 10% населения страны и где наибольшие значения коэффициента преступлений, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации, в 2019 г.

Субъект Российской Федерации

Коэффициент

Республика Коми

489,1

Ямало-Ненецкий автономный округ

397,4

Магаданская область

394,4

Республика Карелия

363,7

Архангельская область

363,4

Курганская область

339,9

Ханты-Мансийский автономный округ

338,8

Республика Удмуртия

327,6

Кировская область

326,7

Мурманская область

324,7

Пермский край

312,7

Тюменская область

304,3

Вологодская область

297,7

Кемеровская область

294,1

Ненецкий автономный округ

289,8

Камчатский край

286,3

Челябинская область

276,2

Чувашская республика

271,9

Красноярский край

271,8

Амурская область

267,8

Томская область

267,6

Среднее значение

338,2

Децильный коэффициент²⁰ (соотношение средних значений исследуемого показателя в этих группах) достаточно высок (9,7), но далек от критического значения.

Таблица 1.5

Субъекты Российской Федерации, в которых проживает 10% населения страны и где наименьшие значения коэффициента преступлений, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации, в 2019 г.

Субъект Российской Федерации

Коэффициент

Московская область

54,15

Санкт-Петербург

41,10

Республика Ингушетия

16,08

Республика Дагестан

15,46

Чеченская республика

4,39

Среднее значение

35,0

Коэффициент преступности в Республике Коми значительно отличается от среднего значения по стране (он в 2,4 раза больше). По исследуемому показателю Республика Коми нарушает статистическую однородность всех субъектов Российской Федерации. Исследовать преступления, совершенные с использованием ИКТ, в республике следует отдельно.

Остальные 84 субъекта Российской Федерации подразделяются на 5 типологических групп.

В группу I (с низким значением коэффициента преступности) входят три республики Северного Кавказа: Республика Ингушетия — 16,1 преступления на 100 тыс. жителей, Республика Дагестан — 15,5 и Чеченская республика — 4,4. Среднее значение коэффициента преступлений, совершенных с использованием ИКТ, в группе I — 12,3.

В группу II (со значением коэффициента преступности ниже среднего) входят семь субъектов Российской Федерации: Республика Крым — 115,0 преступления на 100 тыс. жителей, Тульская область — 114,6, Республика Северная Осетия Алания — 113,3, Республика Калмыкия — 103,8, Кабардино-Балкарская Республика — 101,1, Московская область — 54,1 и Санкт-Петербург — 41,1. Среднее значение коэффициента преступлений, совершенных с использованием ИКТ, в группе II — 66,8.

В группу III (со средним значением коэффициента преступности) входят 55 субъектов Российской Федерации (см. таблицу 1.6). От 131,1 преступления на 100 тыс. жителей в Рязанской области до 271,9 — в Чувашской Республике. Среднее значение коэффициента преступлений, совершенных с использованием ИКТ, в группе III — 204,6.

Таблица 1.6

Субъекты Российской Федерации, которые относятся к группе (со средним значением коэффициента преступности)

Чувашская республика

271,9

Красноярский край

271,8

Амурская область

267,8

Томская область

267,8

Республика Хакасия

263,4

Алтайский край

261,8

Еврейская автономная область

260,8

Оренбургская область

260,0

Республика Татарстан

258,9

Хабаровский край

255,5

Костромская область

253,9

Сахалинская область

249,6

Смоленская область

242,5

Новгородская область

240,2

Нижегородская область

233,8

Республика Алтай

233,5

Курская область

232,9

Республика Марий Эл

232,2

Ивановская область

231,8

Тверская область

230,8

Волгоградская область

228,1

Пензенская область

226,4

Иркутская область

219,6

Калужская область

211,0

Республика Мордовия

209,8

Псковская область

205,7

Владимирская область

204,5

Ярославская область

201,6

Воронежская область

200,8

Краснодарский край

200,6

Свердловская область

197,2

Ставропольский край

196,0

Омская область

195,0

Тамбовская область

192,1

Чукотский автономный округ

189,3

Саратовская область

189,0

Орловская область

187,7

Ульяновская область

187,3

Москва

186,9

Республика Башкортостан

186,9

Забайкальский край

186,1

Белгородская область

184,9

Карачаево-Черкесская республика

182,1

Новосибирская область

181,9

Калининградская область

180,7

Самарская область

180,0

Республика Бурятия

179,8

Приморский край

178,2

Ростовская область

173,6

Республика Саха (Якутия)

170,4

Республика Тыва

168,3

Астраханская область

167,9

Ленинградская область

164,9

Брянская область

134,3

Рязанская область

131,1

Республика Адыгея

130,4

Липецкая область

122,9

Севастополь

120,5

В группу IV (со значением коэффициента преступности выше среднего) входят 12 субъектов Российской Федерации (см. таблицу 1.7). От 276,2 преступления на 100 тыс. жителей в Челябинской области до 339,9 — в Курганской области. Среднее значение коэффициента преступлений, совершенных с использованием ИКТ, в группе IV — 307,1.

Таблица 1.7

Субъекты Российской Федерации, которые относятся к группе (со средним значением коэффициента преступности)

Курганская область

339,9

Ханты-Мансийский автономный округ

338,8

Республика Удмуртия

327,6

Кировская область

326,7

Мурманская область

324,7

Пермский край

312,7

Тюменская область

304,3

Вологодская область

297,7

Кемеровская область

294,1

Ненецкий автономный округ

289,8

Камчатский край

286,3

Челябинская область

276,2

В группу V (с высоким значением коэффициента преступности) входят четыре субъекта Российской Федерации: Ямало-Ненецкий автономный округ — 397,4 преступления на 100 тыс. жителей, Магаданская область — 394,4, Республика Карелия — 363,7 и Архангельская область — 363,4. Среднее значение коэффициента преступлений, совершенных с использованием ИКТ, в группе IV — 373,0.

Наиболее часто ИКТ используются при совершении хищений. Причем доступность технологий широким слоям населения, с одной стороны, и развитие систем электронной защиты — с другой, привели к увеличению числа тех преступников, которые отказываются от сложных способов совершения преступлений в пользу проверенных временем методов, основанных на социальной инженерии.

Так, например, в 2014–2015 гг. получили распространение хищения денежных средств с помощью считывающих переносных устройств (скиммеров), которые устанавливались злоумышленниками в банкоматы под видом конструктивных деталей. Устройства записывали информацию с магнитной полосы карты потерпевшего, в то время как видеорегистратор фиксировал набираемый им PIN-код. Однако после внедрения финансовыми организациями банковских карт с чипом, количество таких преступлений резко сократилось.

Данные компаний, специализирующихся на информационной безопасности, также подтверждают, что не менее 80% хищений с использованием ИКТ совершаются посредством социальной инженерии, например путем отправки сообщений потенциальным жертвам или звонков с номеров СИМ-карт, приобретенных без регистрации или оформленных на третье лицо. Выведение похищенных денег осуществляется через подставные банковские карты, счета в интернет-магазинах, лицевые счета мобильного телефона²¹.

В качестве примера использования приемов социальной инженерии можно привести действия И., осужденного по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 158 (14 эпизодов), ч. 1 ст. 158 (2 эпизода), п. «в» ч. 2 ст. 158 (7 эпизодов) и ч. 2 ст. 159 УК РФ. И., имея в распоряжении сим-карту и банковскую карту, оформленные на третьих лиц, осуществлял рассылку СМС-сообщений на абонентские номера телефонов широкого круга лиц с текстом о том, что их банковские карты заблокированы, а информацию о разблокировке можно получить, позвонив на его абонентский номер. После чего И. сообщал потерпевшим, что он является сотрудником технического отдела ПАО «Сбербанк России», а также о произошедшем сбое в банковской системе и блокировке банковских карт. Для разблокировки необходимо провести ряд банковских операций, чтобы сохранить на ней денежные средства. В некоторых случаях потерпевшие сообщали И. номера своих банковских карт, идентификационные данные, необходимые для получения доступа к лицевому счету, а затем и коды для доступа в мобильный банк; в иных случаях потерпевшие самостоятельно осуществляли через банкомат переводы денежных средств на счета И.²²

Зачастую для совершения хищений злоумышленникам не требуются специальные познания в области информационных технологий, что особенно относится к преступлениям с использованием платежных карт.

Так, в 2018 г. была осуждена Ж. по ч. 2 ст. 159³ УК РФ. После совместного распития спиртных напитков со своим знакомым Т. она похитила у него из сумки дебетовую карту, заведомо зная, что с помощью нее можно осуществлять покупки без введения карты в терминал и набора PIN-кода на сумму до 1000 руб. После чего приобрела в разных магазинах необходимый ей товар на общую сумму 7761 руб.²³

Такого рода преступления в современных условиях стали типичными. С учетом этого очевидно, что одним из наиболее важных направлений противодействия их совершению является принятие широкого комплекса мер по повышению уровня грамотности населения в сфере информационных технологий.

Технологии социальной инженерии, фишинг электронной почты, перехват деловой переписки, кибератаки на организации и отдельных лиц получили заметно большее распространение во время применения карантинных мер, вызванных глобальным распространением пандемии COVID-19. Ограничения перемещений, изоляция отрази-лись на психологическом состоянии граждан, увеличении спроса на определенные товары, расширении использования онлайн-сервисов для решения повседневных вопросов, а также значительных объемах электронной торговли.

Мировые тренды киберпреступности²⁴ коснулись и нашей страны. Преступники быстро воспользовались распространением инфекционных заболеваний и возросшим спросом на информацию и товары. С начала марта 2020 г. рядом компаний и финансовых организаций сообщалось о нарушениях²⁵. Компания «Лаборатория Касперского» подтвердила факты использования пандемии для придания вредоносным письмам убедительности²⁶. Рост обращений по поводу мошеннических действий на фоне пандемии также отметили и в ГУ МВД России по г. Москве²⁷.

Еще одним негативным последствием самоизоляции и увеличения интернет-активности явилось увеличение фактов распространения в Интернете материалов, связанных с сексуальной эксплуатацией несовершеннолетних. Согласно данным Европола, ситуация вокруг пандемии предоставила преступникам доступ к широкой группе потенциальных жертв. Несовершеннолетние стали чаще пользоваться сетью при отсутствии контроля родителей как в свободное время, которого стало значительно больше, так и во время получения образования в рамках дистанционных учебных программ. Переместились в Интернет и сами злоумышленники²⁸.

Актуальность данного мирового тренда для Российской Федерации в настоящий момент требует дополнительной проверки. В то же время имеющиеся данные позволяют говорить о достаточно большом сегменте подобных преступлений в истекший период. Количество выявленных преступлений, предусмотренных ст. 242¹ УК РФ, в 2014–2019 гг. варьировалось от 408 до 758. Одновременно с этим преступления по ст. 242² УК РФвозросли с 9 в 2014 г. до 240 в 2019 г.

Например, в 2019 г. в отношении М. было возбуждено уголовное дело о преступлении, предусмотренном п. «г» ч. 2 ст. 242¹ УК РФ, по факту распространения в сети Интернет информации с порнографическим изображением несовершеннолетних посредством программ «Шариаза» и сервиса пиринговой сети «Гнутелла2» интернет-провайдера ПАО «Ростелеком». В апреле 2019 г. приговором Калининского районного суда г. Тюмени М. был осужден по пункту «г» ч. 2 ст. 242¹ УК РФ к наказанию в виде 3 лет лишения свободы условно²⁹.

Расширение возможностей наркоторговли онлайн отражается на существенной доле и тенденциях роста преступлений в сфере незаконного оборота наркотических средств, совершаемых с использованием ИКС³⁰. Правоохранительными органами пресекается деятельность региональных и межрегиональных нелегальных интернет-магазинов. Как правило, механизм преступной деятельности предполагает наличие функционально обособленных структурных подразделений, большого количества участников с установленными обязанностями (закладчики, курьеры, операторы и др.), использование широкого набора программных продуктов в целях обеспечения конспирации, включая мессенджеры (Brosix, Vipole и др.) и сервисы обмена фотографиями (Imgur, Postimge и др.), не имеющие широкого распространения, VPN-сервисы, плагины, обеспечивающие шифрование переписки, электронные платежные системы³¹.

В 2018–2019 гг. на территории города Великого Новгорода и Новгородской области была пресечена деятельность преступного сообщества, осуществлявшего сбыт наркотических средств через места скрытого хранения (тайники или «закладки») бесконтактным способом с использованием Telegram, ViPole, Signal, электронной платежной системы Visa QIWI Wallet, цифровой криптовалюты Bitcoin через сайт «www.ibizza7.biz», доступный через технологию VPN и программное обеспечение TOR. Работникам данного интернет-магазина поступали инструкции, как установить приложение, чтобы они могли создать электронные кошельки, для поступления криптовалюты. Возбуждены уголовные дела по ст. 210 УК РФ в отношении неустановленного лица, создавшего преступное сообщество, и в отношении 11 участников организованного преступного сообщества³².

Необходимо отметить, что посредством интернет-магазинов распространяются преимущественно синтетические наркотики. Неслучайно в 2019 г. п. 2 ст. 7 Федерального закона от 13 марта 2006 г. № 38-ФЗ «О рекламе» был дополнен указанием на запрет рекламы потенциально опасных психоактивных веществ³³.

С применением новых способов осуществляются преступления в сфере компьютерной информации, а именно предусмотренные ст. 272, 273, 274 и 274¹ УК РФ и включенные в главу 28 («Преступления в сфере компьютерной информации») УК РФ. В этом отношении нельзя не согласиться с мнением о том, что современная компьютерная преступность в последние годы вышла на новый технический и качественный уровень, что связано с научно-техническим прогрессом, эволюцией IT-технологий и формированием технотронного общества³⁴.

Совершение таких преступлений зачастую требует от злоумышленников наличия специальной технической подготовки.

Так, приговором Центрального районного суда г. Читы от 23 октября 2018 г. был осужден К. по ч. 2 ст. 273, ч. 3 ст. 272, ч. 3 ст. 183 и ч. 4 ст. 159⁶ УК РФ. С 2015 г. участники организованной группы подбирали в сети Интернет лиц, которые рассылали неопределенному кругу СМС-сообщения со ссылками на интернет-сайты с вредоносными компьютерными программами. При переходе по ним члены организованной группы получали доступ к сервису, позволяющему совершать банковские переводы со счетов владельцев мобильных устройств. Затем денежные средства выводились на счета банковских карт и электронных кошельков, оформленных на неустановленных лиц, проживающих в различных регионах Российской Федерации. В результате деятельности организованной группы денежные средства были похищены у 21 лица³⁵.

Обратим внимание на то, что на практике зачастую выявляются лица, использующие вредоносные компьютерные программы в преступных целях, но вовсе не создатели таковых продуктов. На фоне значительного увеличения почти всех преступлений с использованием ИКТ количественные характеристики преступлений, предусмотренных ст. 273 УК РФ, показывают отрицательную динамику. Проблемы их выявления правоохранительными органами традиционно увязывают с недостатками профессиональной подготовки сотрудников соответствующих ведомств, призванных бороться с киберпреступностью.

Все чаще ИТС стали использоваться для распространения сведений о частной жизни, составляющих личную или семейную тайну.

Например, в производстве СО по ЮАО г. Оренбурга находилось уголовное дело о преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 137 УК РФ по факту распространения О. в июле 2019 г. полученных из личной переписки с Р. в социальной сети «ВКонтакте» изображений личного характера. О. с предъявленным обвинением в совершении преступления согласился и заявил ходатайство о прекращении уголовного дела по ст. 25¹ УПК РФ и назначении судебного штрафа³⁶.

Получили распространение атаки на пользователей iOS, когда злоумышленники получают данные для входа в облачный сервер, на котором клиенты Apple часто хранят логины и пароли для других сервисов и полные копии устройств. Нередко с пользователем выходят на связь и шантажируют компрометирующими материалами. Зачастую жертвы в таких случаях стремятся выплатить требуемую сумму³⁷.

Неудивительно, что количество преступлений, предусмотренных ст. 138 УК РФ, более чем в 4 раза увеличилось за последние пять лет (с 42 в 2015 г. до 180 в 2019 г.). Растет число так называемых взломов электронных почтовых ящиков, аккаунтов в социальных сетях, в результате которых появляется возможность незаконно знакомиться с перепиской потерпевшего.

Трудно судить о перспективах состояния защищенности личности с учетом последних событий. Однако сохранность персональных данных декларируется в качестве одной из ценностей на международном уровне. В 2018 г. в Европейском союзе вступил в силу Общий регламент по защите данных, который обязывает соблюдать единые стандарты при сборе и обработке сведений о пользователях. Ужесточены требования к прозрачности действий организаций, которые должны сообщать об утечке данных не позднее 3 суток после обнаружения. В соответствии с регламентом уже оштрафованы ряд компаний, в том числе корпорация Google в мае 2019 г.³⁸

Отдельно хотелось бы выделить преступления, предусмотренные ст. 146 УК РФ («Нарушение авторских и смежных прав»). На протяжении последних 15 лет самым распространенным предметом данного посягательства становились программные продукты корпорации Microsoft. Именно с деятельностью данной компании, в том числе тесным взаимодействием с правоохранительными органами, в нашей стране связано резкое ужесточение практики привлечения к уголовной ответственности по данной статье в середине прошлого десятилетия. В последние годы снизилось не только количество зарегистрированных преступлений, предусмотренных ст. 146 УК РФ, но и количество осужденных по данной статье. Так, если в 2014 г. по данной статье было осуждено 808 лиц, то в 2019 г. — 224 лица. В том числе это связано и с изменениями способов реализации программных продуктов.

Распространение экстремистской идеологии в сфере ИКТ оказывает влияние на динамику как террористической, так и экстремистской преступности³⁹. В 2019 г. с использованием сети Интернет было совершено 346 преступлений террористической направленности, что составило 19% всех зарегистрированных террористических преступлений (1806). Для сравнения, в 2015 г.⁴⁰ удельный вес таких преступлений был равен 8,6% (133 от 1538).

С использованием сети Интернет совершается большинство преступлений экстремистской направленности. В 2019 г. они составили более половины от общего числа зарегистрированных преступлений этого вида (309 от 585).

В то же время в уголовном законодательстве Российской Федерации, как и в большинстве государств, специальный состав, посвященный кибертерроризму, отсутствует. Это представляется вполне оправданным. На наш взгляд, справедливо мнение исследователей, утверждающих, что угроза кибертерроризма в виде прямых атак на объекты критической инфраструктуры для достижения политических, религиозных или иных целей в определенной степени преувеличивается. Значительно больший ущерб экономике государства и гражданам наносит общеуголовная преступность с использованием ИКТ⁴¹. Информационные технологии используются террористическими организациями прежде всего с точки зрения возможностей обмена информацией и вербовки.

Стоит также отметить, что преступления, предусмотренные ст. 207 (заведомо ложное сообщение об акте терроризма) УК РФ, не включаются в статистику по преступлениям с использованием ИКТ. Вместе с тем в последние годы значительный сегмент сообщений о минировании перестал носить спонтанный характер, в целях сохранения анонимности злоумышленниками используется IP-телефония. На факты совершения преступлений с использованием современных технологий, в частности, указал советник председателя Национального антитеррористического комитета А. С. Пржездомский⁴².

Очередная волна анонимных сообщений о минировании объектов инфраструктуры прокатилась осенью 2019 г. Это повлияло на динамику зарегистрированных преступлений, предусмотренных ст. 207 УК РФ, которые в том же году увеличились на 60,5% и составили 2465 преступлений (2018 г. — 1530).

Большинство преступлений совершались целенаправленно для дестабилизации работы правоохранительных органов, транспорта, образовательных учреждений, дезорганизации служб спасения, в том числе медицинских учреждений. Это обусловливает необходимость принятия мер по повышению качества и эффективности оперативно-разыскной деятельности, направленной на выявление, пресечение и раскрытие данных преступлений, совершенных с использованием ИКТ.

Ущерб, причиненный ложным сообщением об акте терроризма, подлежит возмещению путем предъявления к виновным лицам требований о возмещении ущерба, причиненного государству, предприятиям и организациям, и упущенной выгоды, а также требований о компенсации морального вреда. Для установления размера ущерба выясняются реальные затраты на устранение последствий сообщения (расходы на горюче-смазочные материалы автомобилей; амортизация транспорта, расходы, связанные с обеспечением безопасности в районе предполагаемого места происшествия, дополнительные расходы на оплату труда, сверхурочной работы, ущерб от возможного повреждения имущества, простоя и т. п.). Ряд проблемных вопросов, связанных с организацией работы по возмещению ущерба, причиненного совершением преступления, предусмотренного ст. 207 УК РФ, разъяснен в информационном письме Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 3 апреля 2019 г. № 8–12–2019.

Количество осужденных лиц, совершивших преступления, преду-смотренные гл. 28 УК РФ, снизилось. Если в 2014 г. по ст. 272–274 УК РФ было осуждено 218 лиц, то в 2019 г. — уже 165 лиц. Обращает на себя внимание возрастной и образовательный состав осужденных. В 2019 г. треть (55) всех осужденных составляли лица в возрасте 18–24 лет, 22,4% (37) — лица 25–29 лет, 40,6% (67) — лица 30–49 лет. Высшее образование имели 37,6% (62) осужденных, среднее профессиональное — 29,1% (48), среднее общее — 24,8% (41), и лишь 8,5% осужденных имели основное общее или начальное образование (см. таблицу 1.8).

Таблица 1.8

Сведения о составе лиц, осужденных за совершение преступлений в сфере компьютерной информации (ст. 272–274¹ УК РФ) в период 2014–2019 гг.⁴³

2014

2015

2016

2017

2018

2019

Среднее

Всего

218

235

185

202

129

165

189

Из них осуждено

Женщин

9

9

10

11

16

24

13,2

Лиц в возрасте:

14–17 лет

1

0

3

6

3

2

2,5

18–24 лет

79

93

65

60

42

55

65,7

25–29 лет

56

72

45

60

31

37

50,2

30–49 лет

77

63

66

71

47

67

65,2

50 лет и старше

5

7

6

5

6

4

5,5

Иностранных граждан

6

5

6

6

1

0

4

Имеющих образование:

высшее проф.

73

70

72

78

42

62

66,2

среднее проф.

76

88

54

56

42

48

60,7

среднее общее

57

62

49

50

35

41

49

неполное среднее,
начальное или нет образования

12

15

10

18

10

14

13,2

Несмотря на то, что составить портрет компьютерного преступника, как и установить единый критерий, позволяющий выделить компьютерного преступника, достаточно сложно, так как виды и характер совершаемых преступлений достаточно широки, по результатам исследования личности преступника в сфере компьютерной информации на определенном этапе (более 20 лет назад) все же удалось сконструировать некий тип правонарушителя. Так, в 1998 г. в Экспертно-криминалистическом центре МВД России проведен классификационный анализ лиц, замеченных в применении компьютеров для совершения противоправных деяний. Обобщенный портрет отечественного хакера, созданный на основе этого анализа, выглядел следующим образом:

– мужчина в возрасте от 15 до 45 лет, имеющий многолетний опыт работы на компьютере либо почти не обладающий таким опытом;

– в прошлом к уголовной ответственности не привлекался;

– яркая мыслящая личность;

– способен принимать ответственные решения;

– хороший, добросовестный работник, по характеру нетерпимый к насмешкам и потере своего социального статуса среди окружающих его людей;

– любит уединенную работу;

– приходит на службу первым и уходит последним, часто задерживается на работе после окончания рабочего дня и очень редко использует отпуск и отгулы⁴⁴.

Типичным компьютерным преступником может быть как немолодой хакер, использующий телефон и домашний компьютер для получения доступа к большим компьютерам, так и служащий, которому разрешен доступ к системе⁴⁵. Нельзя не согласиться с мнением экспертов о том, что обобщенный криминологический портрет преступника сильно изменился за это время и в основном не совпадает с реально существующим. Это обусловлено рядом объективных факторов. Например, за последние годы значительно возросла доступность разнообразной компьютерной техники (включая коммуникаторы, планшетные компьютеры и смартфоны) и появилась возможность беспроводного доступа к сети Интернет с высокими скоростями передачи данных⁴⁶.

Принимая во внимание, что в современных условиях социально-экономического развития России компьютерная преступность стала реальностью общественной жизни, выяснение причин ее возникновения и развития требует анализа сложившихся кризисных ситуаций, влияющих на социальное, экономическое и правовое развитие российского общества.

В Университете прокуратуры Российской Федерации в последние годы пристальное внимание уделяется вопросам прокурорского надзора за исполнением законов при выявлении, расследовании и предупреждении преступлений, совершаемых с использованием ИКТ (в 2018 г. подготовлен информационный обзор, в 2019 г. — научный доклад по указанной теме). В текущем году, наряду с настоящим исследованием, подготовлено соответствующее пособие. Основываясь на результатах анализа статистических данных, судебной практики, а также специализированной литературы, можно выделить основные детерминанты данной преступности:

– информационно-технологическое оборудование предприятий, учреждений и организаций, насыщение их компьютерной техникой, программным обеспечением, базами данных;

– реальная возможность получения значительной экономической выгоды за противоправные деяния с использованием компьютерной техники;

– низкая эффективность работы правоохранительных органов, создающая ощущение безнаказанности;

– ненадлежащее отношение к вопросу обеспечения информационной безопасности;

– низкий уровень программно-технических средств защиты информации;

– небрежность в обеспечении конфиденциальности информации⁴⁷.

Среди основных причин компьютерной преступности заслуживает внимания классификация по сферам общественной жизни, предложенная К. Н. Евдокимовым.

Социальные причины компьютерной преступности следующие:

– всеобщая компьютеризация российского общества (активное развитие компьютерных технологий, информационно-телекоммуникационных сетей, информационных услуг, электронного документооборота и т. п.), что создает необходимую среду для деятельности компьютерных преступников⁴⁸;

– противоречия между реальными потребностями населения в информационных услугах, программной продукции и возможностью их удовлетворения легальными способами в силу низкого уровня жизни;

– легкомысленное отношение российского общества к компьютерной преступности⁴⁹;

– доверчивость граждан при онлайн-покупке различных товаров и услуг (оплата товаров и услуг до их получения, особенно через интернет-кошельки, а не через расчетные счета банков). Изобретение новых способов отъема денег — появление в Интернете объявлений от благотворительных организаций с просьбой о помощи (при этом мошенники создают сайты-дублеры, меняя реквизиты для перечисления денег)⁵⁰.

В качестве правовых причин выступают:

– несовершенство российского уголовного законодательства в сфере борьбы с компьютерной преступностью⁵¹. По результатам анкетирования эффективность действующего законодательства в сфере компьютерной информации оценена прокурорами следующим образом: на среднем уровне — 54,3%; на низком — 41,3%; на высоком — 4,4%;

– отсутствие единообразной судебной практики по уголовным делам о компьютерных преступлениях. До сих пор отсутствуют разъяснения пленума Верховного Суда РФ по вопросам квалификации и определению наказаний за компьютерные преступления, что негативно сказывается на следственно-судебной практике и единообразии понимания и применения уголовно-правовых норм правоохранительными органами. Кроме того, недостаточная жесткость наказания компьютерных преступников, по нашему мнению, способствует рецидиву совершения преступлений данной категории и дальнейшему развитию компьютерной преступности в нашей стране;

– недостатки в деятельности органов предварительного следствия, дознания и органов, осуществляющих оперативно-разыскную деятельность.

В последние годы отмечается появление причин и условий, носящих политический характер, затрагивающих сферу национальной безопасности и обороны, международных отношений, функционирования государственной власти и местного самоуправления⁵². Среди них, в частности, выделяют: отсутствие эффективного государственного контроля над киберпространством и средствами массовой информации; существование и развитие «хактивистского» движения; использование кибероружия между враждующими (соперничающими) государствами в геополитическом аспекте (кибершпионаж).

С методологической точки зрения причины, определяющие развитие компьютерной преступности в современной России, представляется возможным классифицировать по сферам общественной жизни и на основании этого критерия выделить следующие их виды: экономические, кадровые, технические, организационные, корпоративные.

Экономические причины компьютерной преступности в России:

– использование вредоносных компьютерных программ производителями программного обеспечения в целях недобросовестной конкуренции между ними и для получения сверхприбылей⁵³;

– компьютерное преступление рассматривается преступниками как способ быстрого и относительного безопасного незаконного обогащения;

– возможность использования преступниками информационных ресурсов персональных компьютеров и корпоративных компьютерных сетей в корыстных целях путем создания ботнетов (сетей «зомби-компьютеров»)⁵⁴, в том числе проведение кибератак с целью вымогательства. Злоумышленники все чаще используют взломанные серверы для майнинга (добычи) криптовалют;

– резкие изменения (падение) курсов всех криптовалют. В результате DDoS-атаки остаются одним из простейших методов монетизации вредоносного программного обеспечения, будь то зараженные серверы или ботнеты, основанные на персональных компьютерах и телефонах⁵⁵.

Говоря о социально-экономических факторах, влияющих на преступность в сфере компьютерной информации, первое место респонденты отдают низкой компьютерной грамотности населения — 63%. Далее следуют: особенности этого вида преступлений как быстрого и относительно безопасного способа незаконного обогащения — 45,7%; переход на безналичные расчеты — 39,6%; компьютеризация российского общества — 38,7%; низкий уровень жизни населения — 8,8%; недобросовестная конкуренция между производителями программного обеспечения и антивирусной защиты — 7,3%; безработица — 3,2%; высокая налоговая нагрузка — 1,2%.

Кадровые причины компьютерной преступности в России:

недостатки в деятельности органов предварительного следствия при расследовании уголовных дел по компьютерным преступлениям (неправильная оценка деяний как не содержащих состава преступления или как «малозначительных»; неумение органов предварительного расследования должным образом доказывать виновность по данным видам преступлений; нежелание должностных лиц расследовать сложные посягательства подобного рода; недостатки в системе учета преступлений и т. п.)⁵⁶.

Официальная статистика показывает, что в 2018 г. по 74,9% преступлений, предусмотренных гл. 28 УК РФ, уголовные дела были приостановлены на стадии предварительного следствия⁵⁷. Причем в последние годы прослеживается тенденция к росту количества приостановленных уголовных дел. Так, их доля в 2015 г. составила 30,9%, в 2016 г. — 46,7%, в 2017 г. — 58,7%. В 2019 г. количество преступлений, уголовные дела по которым приостановлены на основании п. 1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ, составило свыше 206 тыс. (+72,5%). Во многих случаях такие решения принимались при явной неполноте следствия и дознания, в связи с чем четверть из них отменены прокурорами как незаконные.

Следует отметить, что по всем преступлениям, совершенным в сфере ИКТ, качество предварительного следствия заметно не отличается. Это подтверждает тезис о недостатках проводимого расследования преступлений данного вида и качества подготовки следователей;

недостатки в деятельности органов и должностных лиц, осуществляющих оперативно-разыскную деятельность по компьютерным преступлениям. С учетом транснационального и трансграничного характера рассматриваемых преступлений сложность в раскрытии указанных преступлений очевидна. Раскрываемость⁵⁸ таких преступлений остается невысокой (26,6% в 2018 г., 24,3% в 2017 г., 23,8% в 2016 г., 34,5% в 2015 г.), что значительно ниже раскрываемости по всем видам преступлений, которая на протяжении указанного периода сохраняется на уровне 55–56%. Общая раскрываемость преступлений в сфере использования информационно-коммуникационных технологий в 2019 г. составила всего 24%. Следовательно, работа оперативных подразделений не в полной мере соответствуют существующим угрозам.

Значительная часть опрошенных респондентов (72,7%) признает, что эффективность деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью в сфере компьютерной информации крайне низкая. Только четверть респондентов оценивают ее на среднем уровне. Среди недостатков в деятельности правоохранительных органов отмечены следующие: несовершенство технологий выявления и борьбы с этими преступлениями (67,9%); недостатки при осуществлении оперативно-разыскной деятельности по компьютерным преступлениям (61,6%) и при расследовании уголовных дел данной категории (27,1%); несовершенство судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации (19,6%).

Организационно-технические причины компьютерной преступности в России:

1. Высокая латентность компьютерных преступлений, обусловленная их высокотехнологичностью, инновационностью в сфере компьютерной информации и IT-технологий. По информации Национального координационного центра по компьютерным инцидентам (НКЦКИ), только в 2018 г. на Россию было совершено более 4,3 млрд кибератак на критическую информационную инфраструктуру, 17 тысяч из них — наиболее опасные. Только на информационную инфраструктуру ЧМ-2018 совершено более 25 млн вредоносных воздействий⁵⁹.

Неслучайно большая часть (более 40%) опрошенных в ходе исследования прокуроров считает, что уровень латентности компьютерной преступности занижен почти в 2 раза. К основным причинам респонденты отнесли сложность выявления преступлений в сфере компьютерной информации (53%), скрытость для большинства населения (примерно 51%), создание новых IT-технологий, увеличение пользователей сети Интернет, мобильных компьютерных устройств, переход к электронному документообороту (43%); отсутствие эффективного государственного контроля над киберпространством и средствами массовой информации (33%).

2. Наличие у большинства веб-сайтов уязвимостей, которые могут приводить к утечке персональных и иных данных пользователей. Наиболее распространенной уязвимостью аналитики называют «межсайтовое выполнение сценариев». Этот недостаток систем поз-воляет злоумышленникам создавать копии страниц для сбора данных пользователей. Такая уязвимость базируется на недостаточной проверке источника, отправляющего на сайт запрос на авторизацию. В итоге пользователь, отправив запрос, получает поддельную страницу, вводит данные, которые попадают к злоумышленнику. Поддельный сервис при этом вводит данные в настоящую форму без ведома пользователя. В большинстве веб-приложений экспертами обнаружены «ошибки конфигурации», когда система самого сайта раскрывает в своих стандартных параметрах информацию о пользовательском персональном оборудовании и путях его установки, что дает возможность собрать информацию для дальнейшей атаки. В основном уязвимости ищут в тех приложениях, которые представляют финансовый интерес. Наиболее очевидной мишенью становятся форумы и интернет-магазины, которые используют единые системы управления контентом, а также социальные сети и порталы крупных компаний и интернет-гигантов.

Утечка учетных записей грозит пользователям потерей их аккаунтов и кражей всей информации, которая в них хранится, которая в дальнейшем используется злоумышленниками для выполнения действий от имени законных владельцев взломанных аккаунтов. Такого рода данные могут быть использованы злоумышленниками впоследствии для социальной инженерии, когда, к примеру, представляясь сотрудниками различных компаний, злоумышленники оперируют реальными данными клиентов и вводят последних в заблуждение, подталкивая их к совершению тех или иных ошибочных действий. Злоумышленник может запустить определенный скрипт (программа или программный файл, автоматически исполняющий тот или иной сценарий без ручного использования интерфейса программы) внутри веб-приложения, который может дать ему права администратора, а в дальнейшем позволит проникнуть на сервер и в базы данных компании, получить контроль над операционной системой всего сервера.

Корпоративные причины компьютерной преступности предполагают организованный и профессиональный характер компьютерной преступности, позволяющий преступникам считать себя «хакерским» сообществом, научно-техническим андеграундом. В свою очередь, для поддержания такого неординарного статуса и подтверждения принадлежности к криминальному миру предполагается дальнейшее совершение компьютерных преступлений.

Самодетерминации такой преступности способствует также свободное размещение в сети Интернет информации самого разного свойства, в том числе и криминального, и доступ к ней неограниченного круга лиц как фактор, стимулирующий совершение преступления молодыми лицами с низкой нравственной и правовой культурой⁶⁰.

Безусловно, быстрый количественный рост преступности и ее качественные изменения, обусловленные обострением противоречий в различных областях общественной жизни, несовершенство и серьезные упущения в правоприменительной практике, на наш взгляд, способствуют ускорению процессов развития компьютерной преступности как социального явления.

В свою очередь, устранение рассмотренных причин компьютерной преступности, безусловно, должно носить комплексный характер.

В ходе настоящего исследования выявлена прямая умеренная корреляционная зависимость⁶¹ между коэффициентом преступлений, совершенных с использованием ИКТ, и следующими коэффициентами социально-экономических показателей (зависимость указывает на то, что на эти показатели действуют одни и те же факторы).

1. Потребность работодателей (человек на 100 тыс. жителей). Коэффициент корреляции — 0,46. В тех субъектах Российской Федерации, где больше потребность работодателей, там и больше коэффициент преступности. На рис. 1 представлено распределение социального показателя в типологических группах⁶² (по значению коэффициента преступности).

В тех группах, где больше коэффициент преступности, там и больше потребность работодателей. Исключение: в группе III со средним коэффициентом преступности потребность работодателей — 1128 чел. на 100 тыс. жителей, в группе IV с коэффициентом преступности выше среднего потребность работодателей — только 1004.

Дисперсионный анализ выявил, что разнообразие значений коэффициента преступности на 20,3% обусловлено разнообразием коэффициента потребности работодателей.

2. Профицит (дефицит) бюджета (тыс. рублей на 100 тыс. жителей). Коэффициент корреляции — 0,44. В тех субъектах Российской Федерации, где больше профицит (дефицит) бюджета, там и больше коэффициент преступности. На рис. 2 представлено распределение социального показателя в типологических группах (по значению коэффициента преступности).

Рис. 1. Распределение социального показателя (потребность работодателей) в типологических группах (по значению коэффициента преступности)

Рис. 2. Распределение социального показателя (профицит бюджета) в типологических группах (по значению коэффициента преступности)

В тех группах, где больше коэффициент преступности, там и больше профицит (дефицит). Исключение: в группе I с низким коэффициентом преступности профицит бюджета — 111,7 млн руб. на 100 тыс. жителей, а в группе III со средним коэффициентом преступности дефицит бюджета — 677,6 тыс. руб.

Дисперсионный анализ выявил, что разнообразие значений коэффициента преступности на 23,8% обусловлено разнообразием коэффициента профицита (дефицита) бюджета.

3. Удельный вес безработных в структуре всей рабочей силы (%). Коэффициент корреляции составляет 0,42. В тех субъектах Российской Федерации, где больше удельный вес безработных в структуре всей рабочей силы, там и больше коэффициент преступности. На рис. 3 представлено распределение социального показателя в типологических группах (по значению коэффициента преступности).

Рис. 3. Распределение социального показателя
(удельный вес безработных) в типологических группах
(по значению коэффициента преступности)

В тех группах, где больше коэффициент преступности, там и больше удельный вес безработных в структуре всей рабочей силы. Исключение: в группе I с низким коэффициентом преступности удельный вес безработных в структуре всей рабочей силы 14,5%, а в группе V с высоким коэффициентом преступности удельный вес безработных в структуре всей рабочей силы 5,4%.

Дисперсионный анализ выявил, что разнообразие значений коэффициента преступности на 48,6% обусловлено разнообразием удельного веса безработных в структуре всей рабочей силы.

4. Индекс потребности работодателей (рост в%). Коэффициент корреляции составляет 0,41. В тех субъектах Российской Федерации, где больше рост потребности работодателей, там и больше коэффициент преступности. На рис. 4 представлено распределение социального показателя в типологических группах (по значению коэффициента преступности).

Рис. 4. Распределение социального показателя
(индекс потребностей работодателя) в типологических группах
(по значению коэффициента преступности)

В тех группах, где больше коэффициент преступности, там и больше рост потребности работодателей. Исключение: в группе IV с коэффициентом преступности выше среднего рост потребности работодателей — 106%, а в группе V с высоким коэффициентом преступности рост потребности работодателей немного меньше — 105,1%.

Дисперсионный анализ выявил, что разнообразие значений коэффициента преступности на 19,1% обусловлено разнообразием индекса потребности работодателей.

5. Уровень безработных (количество безработных на 100 тыс. населения). Коэффициент корреляции составляет 0,38. В тех субъектах Российской Федерации, где больше уровень безработных, там и больше коэффициент преступности. На рис. 5 представлено распределение социального показателя в типологических группах (по значению коэффициента преступности).

Рис. 5. Распределение социального показателя (уровень безработных) в типологических группах (по значению коэффициента преступности)

В тех группах, где больше коэффициент преступности, там и больше уровень безработных. Исключение: в группе I с низким коэффициентом преступности уровень безработных самый высокий — 6614,5 безработных на 100 тыс. населения.

Дисперсионный анализ выявил, что разнообразие значений коэффициента преступности на 44,2% обусловлено разнообразием уровня безработных.

Кроме того, выявлена обратная умеренная корреляционная зависимость между коэффициентом преступлений, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации, и следующими коэффициентами социально-экономических показателей.

1. Индекс безработных (рост в процентах). Коэффициент корреляции составляет –0,43. В тех субъектах Российской Федерации, где больше индекс безработных, там меньше коэффициент преступности. На рис. 6 представлено распределение социального показателя в типологических группах (по значению коэффициента преступности).

Рис. 6. Распределение социального показателя (индекс безработных) в типологических группах (по значению коэффициента преступности)

В тех группах, где больше коэффициент преступности, там меньше индекс безработных. Исключение: в группе V с высоким коэффициентом преступности индекс безработных — 91,0, а в группе IV с коэффициентом преступности выше среднего индекс безработных немного меньше — 90,0%.

Дисперсионный анализ выявил, что разнообразие значений коэффициента преступности на 20,3% обусловлено разнообразием индекса безработных.

2. Уровень миграционного прироста (чел на 100 тыс. населения). Коэффициент корреляции составляет –0,41. В тех субъектах Российской Федерации, где больше уровень миграционного прироста, там меньше коэффициент преступности. На рис. 7 представлено распределение социального показателя в типологических группах (по значению коэффициента преступности).

В тех группах, где больше коэффициент преступности, там меньше уровень миграционного прироста. Исключение — в группе I с низким коэффициентом преступности. В 2019 г. уровень мигрантов снизился на 100,3 человек на 100 тыс. населения. А в группе IV с коэффициентом преступности выше среднего уровень мигрантов снизился только на 30,7.

Дисперсионный анализ выявил, что разнообразие значений коэффициента преступности на 19,4% обусловлено разнообразием уровня миграционного прироста.

Рис. 7. Распределение социального показателя
(уровень миграционного прироста) в типологических группах
(по значению коэффициента преступности)

Рис. 8. Распределение социального показателя
(уровень ввода жилых домов) в типологических группах
(по значению коэффициента преступности)

3. Уровень ввода жилых домов как с учетом жилых домов, построенных для ведения садоводства (тыс. кв. метров на 100 тыс. населения), так и без них. Коэффициент корреляции составляет –0,37. В тех субъектах Российской Федерации, где больше уровень ввода жилых домов, там меньше коэффициент преступности. На рис. 8 представлено распределение социального показателя в типологических группах (по значению коэффициента преступности).

В тех группах, где больше коэффициент преступности, там ниже уровень ввода жилых домов с учетом жилых домов, построенных для ведения садоводства. Исключение: в группе I с низким коэффициентом преступности, где уровень ввода жилых домов с учетом жилых домов, построенных для ведения садоводства (35,5 тыс. кв. метров на 100 тыс. населения), меньше, чем в группе IV с коэффициентом преступности выше среднего (44,0).

Дисперсионный анализ выявил, что разнообразие значений коэффициента преступности на 18,3% обусловлено разнообразием уровня ввода жилых домов с учетом жилых домов, построенных для ведения садоводства.

Бесспорно, что заметное влияние на уровень преступности оказывают социально-экономические факторы. Таким образом, с помощью факторного и корреляционного анализа из всей совокупности факторов были выделены наиболее существенные, которые достаточно точно характеризуют состояние преступности в компьютерной сфере в нашей стране. Проведенный корреляционный анализ показал связь отдельных социально-экономических факторов (потребность работодателей; профицит (дефицит) бюджета; удельный вес безработных в структуре всей рабочей силы; индекс потребности работодателей; уровень безработных) с коэффициентом преступлений, совершенных с использованием ИКТ. После построения корреляционной матрицы также проведен анализ, в ходе которого определены те факторы (индекс безработных; уровень миграционного прироста; уровень ввода жилых домов), которые совершенно не коррелируют с рассматриваемыми преступлениями.

Прикладная актуальность проведенного анализа социально-эконо-мических детерминант преступности позволяет проводить перспективное планирование деятельности правоохранительных органов, также устанавливать тенденции изменения уровня преступности данного вида. В дальнейшем можно использовать полученные модели для построения прогноза количества преступлений и факторов, влияющих на преступность указанной категории.

В качестве мер, необходимых для повышения эффективности про-тиводействия преступлениям в сфере компьютерной информации, значительная часть опрошенных респондентов (41%) указала на необходимость привлечения на стадиях выявления преступлений и расследования уголовных дел специалистов в области IT-технологий; налаживание международного сотрудничества правоохранительных органов в борьбе с преступлениями в указанной сфере. На совершенствование координации деятельности правоохранительных органов в борьбе с преступлениями в сфере компьютерной информации указывают 38%, повышение компьютерной компетенции работников правоохранительных органов — 35%, формирование единообразной судебной практики по уголовным делам о компьютерных преступлениях — 33%, своевременное выявление жертв преступлений — 25%, улучшение материально-технического обеспечения государственных органов, осуществляющих противодействие компьютерным преступлениям, — 21%.

Во взаимодействии с заинтересованными правоохранительными органами и Банком России Генеральной прокуратурой Российской Федерации разработан комплекс практических мер по повышению эффективности деятельности по борьбе с компьютерными преступлениями. Среди практических мер по организации борьбы с компьютерными преступлениями можно выделить следующие:

– подготовка единых критериев отнесения преступлений к совершенным с использованием (применением) информационно-телекоммуникационных технологий;

– принятие дополнительных мер, направленных на усиление эффективности профилактической работы с населением, повышение уровня правовой и финансовой грамотности граждан;

– изучение практики выявления нарушений, предусмотренных ст. 13.29–13.30 КоАП РФ, и привлечение к ответственности за их совершение, с принятием дополнительных мер, направленных на пресечение фактов незаконной реализации идентификационных модулей абонентов (СИМ-карт); с этой целью организация проверок мест розничной и оптовой торговли, транспортных узлов и иных общественных мест;

– разработка дополнительных средств и способов обеспечения постоянного мониторинга средств информационной коммуникации в целях предупреждения распространения в сети Интернет запрещенной информации и нарушения прав граждан в потребительском секторе;

– выработка механизма внесудебной блокировки «зеркал» сайтов, ранее заблокированных;

– проработка вопроса о внедрении автоматизированных инфор-мационно-поисковых систем «Дистанционные преступления» в единую систему правоохранительных и контролирующих органов в целях предупреждения совершения преступлений, выявления их на стадии приготовления и привлечения лиц, их совершающих, к уголовной ответственности и другие.

В заключение отметим следующие негативные тенденции преступности с использованием информационно-телекоммуникационных сетей и в сфере компьютерной информации:

– высокая латентность преступлений, предусмотренных гл. 28 УК РФ, обусловленная сложностью их выявления, а также внедрением новых информационных технологий;

– отсутствие необходимости в наличии специальных знаний и навыков для совершения большинства преступлений с использованием информационно-телекоммуникационных сетей;

– возрастание угрозы сохранности персональных данных граждан;

– новые риски кибербезопасности, возникшие вследствие распространения новых инфекционных заболеваний в 2019–2020 гг. и изоляции граждан, в том числе увеличение мошенничеств с помощью ИКТ.

С учетом этого, на наш взгляд, важно уделять особое внимание выявлению и расследованию преступлений в сфере компьютерной информации (гл. 28 УК РФ), в том числе установлению лиц, создающих и реализующих вредоносные компьютерные программы, используемые для совершения преступлений. Кроме того, важно принять меры по повышению уровня грамотности населения в сфере информационных технологий.

Также целесообразно рассмотреть вопрос о введении в ст. 207 УК РФ ответственности за заведомо ложное сообщение о готовящихся взрыве, поджоге или иных действиях, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, совершенное с использованием ИКТ.

Прямая корреляционная зависимость между коэффициентом преступлений, совершенных с использованием ИКТ, и коэффициентами отдельных социально-экономических показателей (профицит (дефицит) бюджета, уровень безработных, уровень миграционного прироста и др.) свидетельствует, что компьютерная преступность обусловлена рядом взаимозависимых социально-экономических факторов. Исходя из этого эффективный прокурорский надзор на направлениях, не касающихся напрямую противодействия компьютерной преступности, будет способствовать как профилактике преступности в целом, так и компьютерной преступности в частности. В этом отношении особое внимание необходимо уделять совершенствованию координации деятельности субъектов профилактической деятельности.

1.2. Квалификация прокурором преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей и в сфере компьютерной информации

Удешевление высокотехнологичного производства, совершенствование компьютерной техники и научно-технический прогресс в целом обусловили проникновение ИКТ во все сферы жизни общества. Не явилась исключением и сфера преступности. С одной стороны, блага тотальной информатизации используются в целях совершения «общеуголовных» преступлений, объективная сторона которых может быть выполнена посредством использования ИКТ и ИКС, с другой стороны, появилась самостоятельная группа компьютерных преступлений, посягающих на охраняемую законом информацию и безопасность информационно-коммуникационной инфраструктуры.

Сообразно развитию новейших технологий, эволюции регулятивных и охранительных правоотношений в этой сфере актуализируются проблемы уголовно-правовой оценки посягательств, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей и в сфере компьютерной информации.

Статья 272 УК РФ устанавливает ответственность за неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации, если это деяние повлекло уничтожение, блокирование, модификацию либо копирование компьютерной информации. Под компьютерной информацией в соответствии с п. 1 примечания к указанной статье следует понимать сведения (сообщения, данные), представленные в форме электрических сигналов, независимо от средств их хранения, обработки и передачи.

Несмотря на существование легального определения компьютерной информации, в теории уголовного права нет единого мнения относительно содержания отдельных признаков предмета преступления. Так, различным образом сегодня трактуется признак «охраняемая законом информация».

Наиболее распространена позиция, согласно которой под охраняемой законом информацией следует понимать лишь закрытую информацию, то есть составляющую государственную, служебную, коммерческую, банковскую, врачебную, нотариальную, адвокатскую тайну, персональные данные и т. д.⁶³ В методических рекомендациях Генеральной прокуратуры Российской Федерации, в частности, указано, что по смыслу ст. 272 УК РФ охраняемой законом информацией являются лишь сведения, в отношении которых установлен специальный режим правовой защиты (например, государственная, служебная и коммерческая тайна, персональные данные)⁶⁴. Поддерживается такой подход и в судебной практике.

Апелляционным приговором Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Чувашской Республики был отменен обвинительный приговор нижестоящего суда по следующим основаниям. По смыслу закона под охраняемой законом понимается информация, для которой установлен специальный режим ее правовой защиты. Судом первой инстанции сделаны выводы, что информация (новости, советы логопеда, психолога и т. п.) охраняется законом. Однако информация, содержащаяся на сайте, в редактировании и удалении которой признана винов-ной К., является общедоступной информацией, к ней относятся общеизвестные сведения, и в отношении нее отсутствует необходимость установления специального режима ее правовой защиты⁶⁵.

Существо противоположного подхода к уголовно-правовой оценке охраняемой законом информации сводится к тому, что общедоступная информация, в том числе та, что размещена в свободном доступе в сети Интернет, также является защищаемой⁶⁶. На этом основании ученые заключают, что доступ к компьютерной информации является неправомерным при любом обращении к информации вопреки воле ее владельца⁶⁷. Следует заметить, что у такой позиции есть весьма убедительное нормативное обоснование. Согласно ст. 6 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» любой обладатель информации сам вправе устанавливать режим доступа к своей информации, если иное не предусмотрено федеральными законами. Кроме того, в соответствии с Приказом Минкомсвязи России от 27 июня 2013 г. № 149 «Об утверждении Требований к технологическим, программным и лингвистическим средствам, необходимым для размещения информации государственными органами и органами местного самоуправления в сети Интернет в форме открытых данных, а также для обеспечения ее использования» общедоступная информация, размещаемая на сайте в форме открытых данных, должна быть защищена от уничтожения, модификации, блокирования, а также от иных неправомерных действий в отношении такой информации.

Указанная позиция находит широкое отражение в судебной практике. Так, по одному из уголовных дел суд указал, что если владелец информации предпринял меры по ее защите, то информация признается охраняемой по закону в контексте ст. 272 УК РФ, также как и информация, которая явно указана законом или другим нормативным актом как таковая⁶⁸.

Полагаем, что проиллюстрированный подход в большей мере соответствует законодательной формулировке предмета преступления и обеспечивает должный уровень защиты общества, граждан и организаций от посягательств на охраняемую законом компьютерную информацию. Вместе с тем в тех случаях, когда компьютерная информация, подвергшаяся форматированию, находилась в свободном доступе, содеянное в силу малозначительности может не представлять общественной опасности, что должно влечь применение положений ч. 2 ст. 14 УК РФ.

Особенностью компьютерных преступлений в целом и неправомерного доступа к компьютерной информации в частности является их «инструментальный» характер. Сами по себе компьютерные преступления не представляют интереса для злоумышленников, они выступают, как правило, способом достижения иных преступных целей. В связи с этим наиболее распространенными вопросами, возникающими при применении соответствующих статей, является возможность квалификации компьютерных преступлений по совокупности с иными преступными деяниями (ст. 128¹, 137, 138, 165, 183, 283, 283¹ УК РФ и др.).

Сложности возникают при уголовно-правовой оценке посягательств на информацию, находящуюся в электронной форме и ограниченную в доступе. К таковой относятся личная, семейная, банковская и другие тайны. Подобные деяния необходимо квалифицировать по совокупности со ст. 272 УК РФ, если они совершены путем незаконного доступа именно к компьютерной информации⁶⁹.

Так, А. с помощью персонального компьютера, используя полученные путем обмана у Л. ее логин и пароль от персональной страницы в социальной сети «ВКонтакте», осуществил доступ к хранящейся на ней компьютерной информации, а именно личной переписке Л. с другими пользователями, и с помощью компьютерной программы сделал скриншоты ее личной переписки, тем самым скопировал компьютерную информацию к себе на персональный компьютер⁷⁰. Деяние А. было верно квалифицировало по ч. 1 ст. 272 и ч. 1 ст. 138 УК РФ как неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации, если это деяние повлекло копирование информации, а также как нарушение тайны переписки и иных сообщений граждан.

Между тем нередко аналогичные посягательства получают неполную уголовно-правовую оценку и квалифицируются лишь по ст. 272 УК РФ.

К примеру, гражданин А. с помощью персонального компьютера получил неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации — СМС-сообщениям, поступающим на мобильный телефон П., скопировав их содержание на используемый им в сети интернет-сервер. Приговором суда А. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 272 УК РФ (совершение неправомерного доступа к охраняемой законом компьютерной информации)⁷¹.

Очевидно, что в результате противоправных действий А. вред был причинен самостоятельному объекту уголовно-правовой охраны — общественным отношениям, обеспечивающим реализацию права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений граждан. Таким образом, действия А. должны быть квалифицированы не только по ч. 1 ст. 272 УК РФ, но и по ч. 1 ст. 138 УК РФ.

Аналогичным образом следует подходить к оценке действия лица, когда оно путем неправомерного доступа осуществляет копирование, модификацию, уничтожение или блокирование компьютерной информации, составляющей коммерческую или государственную тайны. Подобные действия должны квалифицироваться по совокупности ст. 272 и 183 УК РФ или ст. 272 и 283¹ УК РФ соответственно.

Так, Г., являясь работником ООО «М», не имел доступа к коммерческой тайне. Вместе с тем, используя логин и пароль А., действуя со своего персонального компьютера, получил доступ к сведениям, составляющим коммерческую тайну, после чего совершил копирование указанной информации на внешний накопитель. Приговором суда Г. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст. 272 и 183 УК РФ⁷².

За неправомерным доступом к компьютерной информации личного характера может следовать распространение в сети Интернет заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство потерпевшего или подрывающих его репутацию (например, о нетрадиционной сексуальной ориентации либо оказании услуг сексуального характера и т. д.). В таких случаях действия виновных следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 272 и 128¹ УК РФ (клевета, то есть распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию).

Например, Е. совершила неправомерный доступ к принадлежащему К. электронному почтовому ящику «В», изменив фоновое изображение на странице К. Кроме того, внесла заведомо ложные сведения, связанные с оказанием К. услуг сексуального характера за денежное вознаграждение, а также распространила на ее странице фотографии, доступные для неограниченного числа пользователей. При этом Е. достоверно знала, что они носят заведомо ложный характер и порочат честь и достоинство К., а также будут доступны для неограниченного круга лиц в сети Интернет. Действия виновной были квалифицированы по ч. 1 ст. 128¹ и ч. 2 ст. 272 УК РФ⁷³.

Другое проявление «инструментальности» компьютерных преступлений заключается в возможности одномоментного совершения нескольких компьютерных преступлений, образующих идеальную совокупность, где одно компьютерное преступление является способом совершения второго. Так, вредоносные компьютерные программы, ответственность за создание, использование и распространение которых предусмотрена ст. 273 УК РФ, чаще всего используются именно для получения несанкционированного доступа к компьютерной информации с ее последующим копированием, блокированием, модификацией либо удалением.

Например, Я., будучи осведомленным о необходимой комплектации оборудования и схеме его работы при законном подключении и просмотре платных закодированных телевизионных спутниковых каналов «НТВ-ПЛЮС», используя подключение к сети Интернет, установил на купленный им заранее ТВ-тюнер измененное программное обеспечение, содержащее вредоносную программу «XcamClient2», с использованием которого возможен просмотр платных зашифрованных телевизионных спутниковых каналов по технологии, позволяющей осуществлять копирование данной компьютерной информации и передачу ее через сеть Интернет к специализированному серверу, без ведома законного владельца «НТВ-ПЛЮС», и осуществил просмотр указанных каналов. Приговором суда Я. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 272, ч. 2 ст. 273 УК РФ⁷⁴.

Между тем в правоприменительной практике встречаются случаи, когда подобные деяния не получают должной правовой оценки.

Так, А., используя принадлежащий ему ноутбук, имеющий доступ к сети Интернет, осуществил поиск и копирование вредоносной компьютерной программы «Private Kеереr», заведомо предназначенной для перебора учетных данных пользователей торговой площадки «ebay.com» и получения полного доступа к аккаунтам третьих лиц. После чего осуществил запуск указанной вредоносной программы и в результате ее использования получил аутентификационные данные (логин, пароль), а также иные персональные данные 69 граждан Венгрии, Великобритании, США, Франции, Индии, Бельгии, Италии, Бразилии, Швейцарии, Австралии, Швеции, Гваделупы, Китая, являющихся пользователям интернет-ресурса ebay.com. Органами предварительного расследования и судом действия А. были квалифицированы по ч. 1 ст. 273 УК РФ⁷⁵.

Данная квалификация представляется неполной, поскольку А., используя вредоносную компьютерную программу, осуществил неправомерный доступ к компьютерной информации, повлекшей ее копирование (скопированы логины и пароли, а также иные персональные данные 69 лиц). Следовательно, действия виновного необходимо квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 272 и 273 УК РФ.

Таким образом, «инструментальный» характер компьютерных преступлений проявляется в их свойстве выступать способом достижения иных преступных целей, в том числе клеветы, нарушения тайны переписки, получения и разглашения сведений, составляющих государственную, коммерческую, налоговую, банковскую тайны, что обусловливает необходимость квалификации компьютерных преступлений по совокупности между собой и с иными составами преступлений.

Статья 274 УК РФ устанавливает ответственность за нарушение правил эксплуатации средств хранения, обработки или передачи охраняемой компьютерной информации либо ИКС и оконечного оборудования, а также правил доступа к ИКС, повлекшее уничтожение, блокирование, модификацию либо копирование компьютерной информации, причинившее крупный ущерб.

Из толкования диспозиции следует вывод, что субъект данного состава преступления является специальным. Аналогичного мнения придерживается большинство исследователей⁷⁶. Таким образом, исполнителем рассматриваемого преступления может быть признано лишь лицо, имеющее в силу должностных обязанностей доступ к средствам хранения, обработки или передачи охраняемой компьютерной информации либо информационно-телекоммуникационным сетям и оконечному оборудованию, а также к ИКС, и обязанное соблюдать установленные для них правила эксплуатации⁷⁷.

Неправильное понимание правоприменителем признаков субъекта нарушения правил эксплуатации средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации и ИКС ведет к квалификационным ошибкам.

К примеру, Ш., обладая техническими познаниями в области использования вредоносных компьютерных программ в операционных системах терминалов самообслуживания кредитно-финансовых учреждений, подобрав электронные носители информации с вредоносной компьютерной программой, обеспечивающей тайное хищение денежных средств, посредством неправомерного доступа к компьютерной информации и несанкционированного подключения к устройству самообслуживания, принадлежащего ООО банк «Аверс», путем копирования перенес в операционную систему указанного устройства самообслуживания вредоносную компьютерную программу, с помощью которой путем уничтожения, блокирования и модификации компьютерной информации вывел его из рабочего состояния, что позволило в дальнейшем осуществить хищение денежных средств в размере 516 тыс. руб. Указанные действия Ш. квалифицированы органами предварительного расследования и судом по ст. 272, 273, 274, 159⁶ УК РФ⁷⁸.

Полагаем, что уголовная-правовая оценка действий виновного по ст. 274 УК РФ является необоснованной, поскольку Ш. не был работником, который в силу служебного положения имел доступ к средствам хранения, обработки или передачи охраняемой компьютерной информации либо информационно-телекоммуникационным сетям и оконечному оборудованию, а также к информационно-телекоммуникационным сетям, и не был обязан соблюдать установленные для них правила эксплуатации.

В ряде территориальных субъектов на досудебной стадии уголовного судопроизводства имелись проблемные вопросы квалификации преступлений при разграничении деяний, предусмотренных п. «г» ч. 3 ст. 158 и ст. 159³ УК РФ.

В 2019 г Федеральным законом от 23 апреля 2018 г. № 111-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» корректировке подверглись ст. 158 УК РФ (часть 3 дополнена квалифицирующим признаком п. «г» — с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств, при отсутствии признаков преступления, предусмотренного статьей 159³ УК РФ); 159³ УК РФ (изложена в новой редакции — «мошенничество с использованием электронных средств платежа», изменена диспозиция и санкции); 159⁶ УК РФ (часть 3 дополнена квалифицирующим признаком п. «в» — с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств).

Исходя из позиции законодателя, изложенной в пояснительной записке к проекту этого закона, внесенные изменения были обусловлены высокой степенью общественной опасности указанных противоправных деяний и направлены на законодательное закрепление возможности использования в целях профилактики и предотвращения данных преступлений, совершаемых, как правило, лицами, обладающими специальными знаниями, использующими для совершения преступлений технические средства, всего арсенала оперативно-разыскных мероприятий.

В этой связи квалифицирующий признак кражи с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств, на наш взгляд, мог иметь место лишь при хищении безналичных и электронных денежных средств путем их перевода в рамках применяемых форм безналичных расчетов, в том числе с использованием виновными специальных познаний либо современных технических средств, тогда как хищение, совершенное путем снятия наличных денежных средств с банковского счета через банкомат, должно рассматриваться как обычное хищение вещей, наделенных физическим признаком.

В совокупности названные изменения направлены на усиление ответственности за хищение денежных средств клиентов кредитных организаций.

При рассмотрении вопросов о юридической оценке обстоятельств совершенных деяний ключевыми остаются положения постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», где содержится правовая регламентация вопросов квалификации преступлений. Между тем практика применения новелл уголовного закона только нарабатывается.

Разграничение смежных составов: п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ (кража с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств), ст. 159 (мошенничество) и ст. 159³ УК РФ (мошенничество с использованием электронных средств платежа), вызывает затруднения у прокуроров и следователей.

Так, в ходе проведенной прокуратурой Волгоградской области в октябре проверки вскрыты неединичные факты необоснованной квалификации преступлений по ст. 159 УК РФ при хищении безналичных денежных средств с использованием необходимой для получения доступа к ним конфиденциальной информации держателя платежной карты (например, персональных данных владельца, контрольной информации, паролей), переданной злоумышленнику самим держателем под воздействием обмана или злоупотребления доверием. Юридическую оценку подобному необходимо было давать по ст. 158 УК РФ.

На отсутствие единства судебной практики обращают внимание ученые-правоведы⁷⁹ и надзирающие прокуроры. Сложности правоприменения рассматриваемой материальной нормы отмечаются при обжаловании следственными органами постановления нижестоящего прокурора о возвращении дела для дополнительного расследования.

Так, постановлением прокурора Индустриального района г. Барнаула возвращено для производства дополнительного следствия уголовное дело по обвинению Н. в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. По мнению прокурора района, обвиняемая переводила денежные средства в сумме 1100 руб. с одного счета на другой, используя доступный для широкого круга лиц банковский сервис, что исключает привлечение ее к уголовной ответственности по указанной статье уголовного закона.

Изучение материалов уголовного дела в прокуратуре Алтайского края в порядке, установленном ч. 4 ст. 221 УПК РФ, показало, что указанное процессуальное решение прокурора является необоснованным. Вопреки выводам прокурора района, в действиях Н., совершившей кражу денежных средств с банковского счета М., усматривался состав преступления, предусмотренный п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. В ходе предварительного расследования получено достаточно доказательств виновности Н. в совершении инкриминируемого ей преступления, которые добыты с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства. С учетом изложенного заместителем прокурора края утверждено обвинительное заключение по уголовному делу, которое направлено в суд, где рассмотрено по существу с вынесением обвинительного приговора без изменения квалификации содеянного.

Такая позиция надзирающего прокурора была связана с отсутствием устоявшейся прокурорско-следственной и судебной практики при квалификации действий обвиняемого п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. В целях единообразного применения уголовного закона в мае 2019 г. надзирающим прокурорам направлено информационное письмо о практике применения норм УК РФ, предусматривающих ответственность за совершение преступлений, связанных с хищением денежных средств с банковских счетов и с использованием электронных средств платежа⁸⁰.

Практика рассмотрения судами уголовных дел рассматриваемой категории складывается по-разному даже в рамках одного территориального субъекта.

Приговором Ленинского районного суда г. Кирова от 11 сентября 2018 г. за совершение кражи по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ осужден Т. Судом установлено, что 27 мая 2018 г. он, тайно похитив у С. банковскую карту, находясь в помещении отделения ПАО «Сбербанк России» установил карту в банкомат, ввел известный ему PIN-код банковской карты С. и провел операцию по снятию и хищению денежных средств в размере 25 тыс. руб. Апелляционное представление государственного обвинителя, в котором был поставлен вопрос несогласия с квалификацией вышеуказанных действий Т. по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, 23 октября 2018 г. судебной коллегией по уголовным делам Кировского областного суда оставлено без удовлетворения, а приговор — без изменения.

Приговором мирового судьи судебного участка № 17 Кирово-Чепецкого судебного района Кировской области от 12 сентября 2018 г. Б. осуждена по ч. 1 ст. 158 УК РФ. Согласно обвинительному заключению и приговору мирового судьи она совершила в том числе тайное хищение принадлежащих С. денежных средств в сумме 29,9 тыс. руб. путем проведения операций по их снятию с расчетного счета, открытого на имя потерпевшей в ПАО «Сбербанк России», с использованием ее банковской карты и известного ей PIN-кода карты потерпевшей. Апелляционным постановлением Кирово-Чепецкого районного суда Кировской области от 22 ноября 2018 г. указанный приговор был отменен, уголовное дело в порядке ст. 237 УПК РФ возвращено прокурору. По мнению суда апелляционной инстанции, действия Б. должны быть квалифицированы не по ч. 1 ст. 158 УК РФ, а с учетом внесенных ФЗ от 23 апреля 2018 г. № 111-ФЗ изменений по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Такая квалификация подобных действий хищения наличных средств в размере, например, 1 тыс. руб. к преступлению не относит. А хищение наличных денежных средств сумму от 5 тыс. до 250 тыс. руб. квалифицируется по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ как кража с причинением значительного ущерба и является преступлением средней тяжести с наказанием в виде лишения свободы сроком до 5 лет, а также с возможностью прекращения уголовного дела за примирением сторон и освобождением от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа. В то же время хищение 1 тыс. руб. путем их снятия через банкомат с использованием похищенной банковской карты и известного винов-ному лицу PIN-кода подлежит квалификации по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, что относится к категории тяжких преступлений и предусматривает наказание до 6 лет лишения свободы.

Помимо этого, у следственных органов и суда нет единого подхода при квалификации действий виновного в случае хищения денежных средств с банковского счета путем перевода их через мобильный банк, мобильное приложение (например, «Сбербанк Онлайн»).

К примеру, приговором Яранского районного суда Кировской области от 12 октября 2018 г. С. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. Судом установлено, что С., находясь вместе со своим знакомым в офисе одного из банков п. Тужа, узнал логин и пароль для доступа к личному кабинету банковского счета последнего. После чего воспользовавшись телефоном потерпевшего, осуществил перевод денежных средств в сумме 155 тыс. руб. с его банковской карты на банковские карты своих знакомых, которые ранее одолжил, таким образом совершил хищение денежных средств в указанной сумме с банковского счета потерпевшего.

В то же время аналогичные действия Б. в Верхнекамском районе были квалифицированы по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (в июле 2018 г., имея доступ к сотовому телефону Г., через приложение «мобильный банк» перевел с банковского счета потерпевшего на свой счет 8 тыс. руб., чем причинил значительный ущерб), в результате уголовное дело прекращено судом за примирением сторон на основании ст. 25 УПК РФ.

Серьезные затруднения вызывает квалификация действий лица, оплатившего покупки в торговой организации, похищенной либо найденной банковской картой.

Так, органами предварительного следствия Б. обвинялся по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ в том, что он тайно вытащил банковскую карту из кармана брюк потерпевшего и в течение вечера неоднократно приобретал спиртное и продукты питания, оплачивая их его картой, прикладывая ее к терминалу оплаты (функция «pay-pass»), тем самым похитил денежные средства на общую сумму 1004 руб. Из показаний свидетеля — продавца кафе следует, что Б. расплачивался банковской картой путем прижатия ее к терминалу для оплаты, не вводя PIN-код и не передавая ей карту. Кому принадлежала эта карта, свидетель не выясняла и не осознавала незаконность изъятия имущества, так как не знала истинного владельца банковской карты.

15 ноября 2018 г. в ходе рассмотрения дела Яранский районный суд усмотрел в действиях Б. признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 159³ УК РФ, однако ввиду недостаточности суммы ущерба для его привлечения к уголовной ответственности подсудимого оправдал. Мотивируя свое решение, суд сослался на п. 17 постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», согласно которому действия лица следует квалифицировать по ст. 159³ УК РФ в случаях, когда хищение имущества осуществлялось с использованием поддельной или принадлежащей другому лицу кредитной, расчетной или иной платежной карты путем сообщения уполномоченному работнику кредитной, торговой или иной организации заведомо ложных сведений о принадлежности указанному лицу такой карты на законных основаниях либо путем умолчания о незаконном владении им платежной картой. Апелляционная инстанция признала указанное решение районного суда законным и обоснованным, оставив представление государственного обвинителя без удовлетворения.

Между тем с таким решением сложно согласиться, поскольку в подобной ситуации работник торговой организации не осознает незаконности изъятия имущества и обмана, как и не знает истинного владельца банковской карты. В соответствии с п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже, разбое» хищение является тайным и в случаях, когда присутствующее при незаконном изъятии чужого имущества лицо не осознает противоправность этих действий.

Кроме того, обязанность владельца банковской карты предъявлять документ, удостоверяющий личность, при проведении расчетов нормативными правовыми актами не установлена. Следовательно, при предъявлении похищенной банковской карты сотруднику торговой организации без документа, удостоверяющего личность, и, более того, при оплате товара без передачи карты кассиру и без участия сотрудника торговой организации (путем прикладывая к терминалу без введения PIN-кода) владелец карты никого не обманывает и не вводит в заблуждение, хотя умалчивает о своей личности.

Несмотря на это, судебная практика стала придерживаться именно такой позиции, и в случае, если лицо во время хищения денежных средств с использованием электронных средств платежа выдает себя за собственника карты, обманывая сотрудника торговой организации (прикладывая карту к терминалу оплаты с использованием функции «pay-pass»), преступное деяние квалифицируется по ст. 159³ УК РФ. При этом в случае, когда размер похищенного составляет менее 2500 руб., состав преступления в действиях виновного фактически отсутствует.

Приговором Ленинского районного суда от 31 января 2019 г. Т., действия которого органами предварительного следствия были квалифицированы по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, осужден по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 159³ УК РФ.

Фактически Т., найдя банковскую карту Ч., позволяющую производить оплату товара без введения PIN-кода, совершил в магазинах города 14 покупок и пытался совершить еще одну, на общую сумму 11 248, 69 руб. В случае доведения преступных действий Т. до конца потерпевшей был бы причинен значительный ущерб. Суд, рассматривая дело в особом порядке, счел юридическую оценку действий подсудимого, данную органом расследования, необоснованной.

В то же время при аналогичных обстоятельствах, но по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ Ленинским районным судом г. Кирова 10 декабря 2018 г. осуждена Р., которая, обнаружив в банкомате ПАО «Сбербанк» банковскую карту с функцией «pay-pass» (бесконтактной оплаты при сумме покупки до 1000 руб.) на имя Ш., путем совершения покупок в магазинах города через терминалы безналичной оплаты пыталась тайно похитить денежные средства потерпевшей на общую сумму 7199,37 руб.

Так, по уголовному делу в отношении К., М., П. и выделенного из него уголовного дела в отношении С. государственный обвинитель, верно оценив обстоятельства совершенного преступления, в ходе судебного следствия обоснованно изменил предъявленное указанным лицам обвинение, переквалифицировав деяния подсудимых с п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ на ч. 2 ст. 159³ УК РФ.

Подсудимые обвинялись в том, что, найдя банковскую карту на имя Ч., поддерживающую бесконтактную оплату товаров, П. и М., действуя группой лиц по предварительному сговору, осуществили с нее 3 расходные операции по оплате товаров на общую сумму 1310 руб., не сообщив продавцу магазина о принадлежности банковской карты потерпевшему. После чего М., вступив в предварительный преступный сговор с К. и С., находясь в баре «Платинум» в г. Магадане, осуществил 26 расходных операций по оплате приобретенных товаров на общую сумму 13 550 руб., не сообщив работнику бара о незаконном владении банковской картой, а С. также ввел последнего в заблуждение, убедив, что банковская карта принадлежит его брату.

При этом в тех случаях, когда сумма похищенных денежных средств не превышала 2500 руб. судами принимались решения об оправдании подсудимых (например, в Костромской области по данному основанию в 2019 г. оправдано 3 лица) или о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям.

Проведенный анализ актуальных вопросов квалификации преступлений, совершаемых с использованием ИКТ, позволяет сформулировать направления совершенствования правообеспечительной и правоприменительной практики:

– для целей применения ст. 272 УК РФ под охраняемой законом информацией следует понимать информацию, которая явно указана законом или другим нормативным актом в качестве таковой (информация ограниченного доступа), а равно ту, в отношении которой ее обладателем приняты меры по защите;

– в тех случаях, когда компьютерная информация, подвергшаяся форматированию, находилась в свободном доступе, содеянное в силу малозначительности может не представлять общественной опасности, что должно влечь применение положений ч. 2 ст. 14 УК РФ;

– «инструментальный» характер компьютерных преступлений проявляется в их свойстве выступать способом достижения иных преступных целей, в том числе клеветы, нарушения тайны переписки, получения и разглашения сведений, составляющих государственную, коммерческую, налоговую, банковскую тайны, что обусловливает необходимость квалификации компьютерных преступлений по совокупности между собой и с иными составами преступлений (ст. 128¹, 137, 138, 165, 183, 283, 283¹ и др.);

– исполнителем преступления, предусмотренного ст. 274 УК РФ, может быть признано лишь лицо, имеющее в силу должностных обязанностей доступ к средствам хранения, обработки или передачи охраняемой компьютерной информации либо ИКС и оконечному оборудованию, а также к ИКС и обязанное соблюдать установленные для них правила эксплуатации;

– для правильной квалификации преступлений, связанных с хищением электронных денежных средств, остро необходимы разъяснения Верховного Суда Российской Федерации относительно применения новелл, введенных в гл. 21 УК РФ, для четкого понимания понятия «кража, совершенная с банковского счета, а равно в отношении электронных денежных средств»;

– требуют разъяснения и вопросы квалификации преступных действий лица в случае хищения части денежных средств с использованием банковской карты потерпевшего путем их обналичивания через терминал и с последующей оплатой этой картой различных покупок путем прикладывания карты к терминалу с использованием функции «pay-pass» (например, снял наличные в размере 1000 руб. и оплатил картой товар на сумму менее 2500 руб.).

Глава 2.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СОВЕРШАЕМЫХ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ИНФОРМАЦИОННО-ТЕЛЕКОММУНИКАЦИОННЫХ СЕТЕЙ И В СФЕРЕ КОМПЬЮТЕРНОЙ ИНФОРМАЦИИ

2.1. Деятельность прокуратуры по предупреждению и пресечению преступлений экстремистской и террористической направленности, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных сетей

Как и в большинстве государств, в Российской Федерации принимается комплекс мер, направленный на противодействие использованию ИКТ в преступных целях. Среди субъектов обеспечения информационной безопасности выделяются органы прокуратуры, которые осуществляют надзор за исполнением законов другими субъектами и проводят работу по ограничению доступа к запрещенной информации. Особая роль органов прокуратуры заключается в координации деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью, представляющей собой одну из серьезных угроз информационной безопасности⁸¹.

В соответствии с Федеральным законом от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (далее — Закон об информации) объектами надзорных мероприятий выступают обладатели информации, операторы информационных систем, владельцы сайтов, провайдеры⁸².

Помимо перечисленных прокуратурой проводятся проверки уполномоченных органов исполнительной власти. В деятельности региональных управлений Роскомнадзора, например, устанавливаются такие типичные нарушения, как несвоевременное направление протоколов о возбуждении дел об административных правонарушениях в отношении средств массовой информации и их руководителей, возбуждение дел по истечении сроков привлечения к административной ответственности, нарушения при контроле операторов связи, несвое-временно осуществляющих блокирование доступа к запрещенной информации. В адрес руководителей управлений Роскомнадзора вносятся соответствующие представления.

Кроме того, Генеральной прокуратурой Российской Федерации осуществляется взаимодействие с ФСБ России, в ведении которой находятся вопросы выявления и пресечения компьютерных атак на объекты критической информационной инфраструктуры. Прокурорами вскрываются нарушения, связанные с неисполнением субъектами критической информационной инфраструктуры обязанностей, возложенных на них Федеральным законом от 26 июля 2017 г. № 187-ФЗ «О безопасности критической информационной инфраструктуры Российской Федерации». Вносятся меры прокурорского реагирования на нарушения правил категорирования⁸³.

В целях предупреждения использования информационных технологий в преступных целях правоохранительными и контролирующими органами в последние годы модифицированы механизмы мониторинга, блокировки и удаления противоправного контента из сети Интернет. Органы прокуратуры принимают участие как в выявлении и блокировке запрещенной информации во взаимодействии с уполномоченными органами исполнительной власти, так и в выявлении нарушений федерального законодательства, связанных с неисполнением операторами связи и иными обладателями информации законодательства о защите информации.

Полномочия по обращению в суд с административным исковым заявлением о признании информации, размещенной в ИТС, информацией, распространение которой в Российской Федерации запрещено, в полной мере отражают предупредительный потенциал прокурорской деятельности.

Основаниями для обращения прокуроров в суды с исковыми заявлениями являются факты размещения в Интернете:

– информации о способах изготовления взрывчатых веществ или взрывных устройств, огнестрельного оружия;

– объявлений о продаже огнестрельного оружия без получения соответствующих разрешений;

– информации, содержащей рекламу услуг по легализации денежных средств без наличия соответствующей лицензии;

– информации, способной причинить вред здоровью и развитию несовершеннолетних, в том числе побуждающую к агрессии и другим асоциальным проявлениям;

– информации, пропагандирующей алкоголизацию, наркоманию, проституцию, самоубийства;

– информации порнографического характера;

– объявлений о незаконной реализации посредством ИТС лекарственных средств и медицинских изделий;

– информации о незаконных способах уклонения от воинской обязанности и военной службы;

– объявлений о продаже поддельных документов (дипломов о высшем образовании, медицинских справок, больничных листов, водительских удостоверений, полисов ОСАГО, трудовых и медицинских книжек, паспортов граждан Российской Федерации, лицензий и др.);

– информации о продаже, изготовлении и способах незаконных ловли и охоты, содержащей жестокое обращение с животными;

– информации, связанной с незаконными азартными играми;

– информации о способах обналичивания денежных средств и материнского капитала и др.

Заявления о признании информации запрещенной рассматриваются с учетом положений, предусмотренных гл. 27¹ Кодекса административного судопроизводства РФ⁸⁴. Несоблюдение особенностей производства по данной категории административных дел служит основанием для возвращения искового заявления.

Исходя из ч. 2 ст. 2652 КАС РФ помимо общих сведений, предусмотренных пп. 1, 2, 9 ч. 2 ст. 125 КАС РФ, в заявлении о признании информации запрещенной должны быть указаны:

– сведения, предусмотренные п. 3 ч. 2 ст. 125 КАС РФ, в случае установления административного ответчика;

– доменные имена и (или) указатели страниц сайтов в ИТС, содержащих запрещенную информацию;

– обоснование доводов об отнесении информации, размещенной в ИТС, к информации, распространение которой в Российской Федерации запрещено, с указанием соответствующих норм права;

– в случае, если доступ к информации, размещенной в ИТС, ограничен, сведения, необходимые для получения доступа суда к такой информации;

– сведения о соблюдении досудебного порядка признания информации, размещенной в ИТС, информацией, распространение которой в Российской Федерации запрещено в случае, если такой порядок установлен законом.

Когда установить владельца сайта или домена не представляется возможным, исковые заявления прокурора рассматриваются с участием представителя Роскомнадзора. В иных случаях к участию в деле привлекаются администраторы соответствующих информационных ресурсов.

Так, Московским районным судом г. Санкт-Петербурга было рассмотрено административное исковое заявление прокурора к Роскомнадзору о признании информации о том, как приготовить в домашних условиях жидкостную зажигательную гранату («коктейль Молотова»), по адресу http://readfree.ru/book/C998/ запрещенной к распространению в Российской Федерации. Определением суда от 13 мая 2020 г. ненадлежащий ответчик Роскомнадзор заменен надлежащим Ц., являющимся администратором доменного имени «readfree.ru», дело передано в г. Нижний Новгород по месту жительства ответчика10.

Исходя из положений ст. 2653 КАС РФ, судья прекращает производство по административному делу, если указанные в нем доменное имя, указатель страницы сайта уже включены в реестр запрещенной информации, который расположен по электронному адресу https://eais.rkn.gov.ru/. Так, например, в 2019 г. из 21 искового заявления, направленного прокуратурами Приморского края в суды, производство по 5 делам было прекращено в связи с блокировкой сайтов на момент рассмотрения дела.

В случае несоблюдения предусмотренного законом досудебного порядка признания информации, размещенной в ИТС, информацией, распространение которой в Российской Федерации запрещено, в соответствии с п. 5 ст. 2653 КАС РФ судья оставляет заявление без рассмотрения. В то же время, как отмечают некоторые исследователи, в настоящее время законодательно порядок досудебного рассмотрения не предусмотрен, что может приводить к отказам со стороны судей в принятии заявлений прокурора.

По решению суда адреса ресурсов, содержащих запрещенную информацию, включаются в единую автоматизированную информационную систему «Единый реестр доменных имен, указателей страниц сайтов в сети «Интернет» и сетевых адресов, позволяющих идентифицировать сайты в сети «Интернет», содержащие информацию, распространение которой в Российской Федерации запрещено» (далее — реестр запрещенной информации)⁸⁵.

Ведение реестра запрещенной информации осуществляется Рос-комнадзором, который также в соответствии с п. 2 ст. 2653 КАС РФ участвует в рассмотрении административного дела о признании информации, размещенной в Интернете, информацией, распространение которой в Российской Федерации запрещено, в качестве заинтересованного лица.

Обновленная Стратегия противодействия экстремизму в Российской Федерации до 2025 года, утвержденная Указом Президента Российской Федерации от 29 мая 2020 г. № 344, выделяет ИТС в качестве основного средства связи экстремистских организаций, используемого для привлечения новых членов, а также организации и координации совершения экстремистских посягательств и распространения соответствующей идеологии (п. 14).

С учетом этого своевременное предупреждение экстремистских проявлений, выявление и устранение причин и условий, способствующих экстремизму и терроризму, является одной из важнейших задач, стоящих перед органами прокуратуры. В настоящее время имеется соответствующая правовая база для ее решения.

В аспекте предупреждения экстремистских проявлений полномочия прокурора по признанию информации запрещенной имеют особое значение. Для недопущения использования средств массовой информации и ИТС в террористических целях прокурорами на постоянной основе проводится мониторинг с учетом рекомендаций, содержащихся в обзорах Генеральной прокуратуры Российской Федерации «Реализации прокурорами полномочий по противодействию распространению запрещенной информации в сети Интернет» от 13 февраля 2018 г. № 74/1-12-2018 и от 18 марта 2019 г. № 74/1-12-2019, информационном письме «О мерах по противодействию распространению запрещенной информации в сети Интернет» от 25 декабря 2018 г. № 74/1-12-2018 и др.

Целью мониторинга выступает выявление материалов, призывающих к осуществлению террористической деятельности либо обосновывающих (оправдывающих) необходимость ее осуществления. При выявлении нарушений принимаются меры к ограничению доступа к противоправной информации.

Так, прокуратурой г. Североуральска Свердловской области по результатам мониторинга в ИТС выявлены материалы (книга «Бомба из хозмага», статья «Яды из хозмага и ближайшего пустыря»), содержащие описание способов изготовления из подручных и легкодоступных материалов в домашних условиях взрывчатых веществ и устройств, а также различных ядов. По иску прокурора решениями суда от 23 июля 2019 г. и 12 августа 2019 г. информация признана запрещенной к распространению5.

Основаниями для обращения прокуроров в суды с исковыми заявлениями, помимо фактов размещения в ИТС информации о способах изготовления взрывчатых веществ или взрывных устройств, огнестрельного оружия, выступают:

факты размещения объявлений о продаже огнестрельного оружия без получения соответствующих разрешений, которое может быть использовано для совершения преступлений, в том числе террористических актов;

факты размещения в ИТС информации, содержащей рекламу услуг по легализации денежных средств без наличия соответствующей лицензии, что может способствовать финансированию террористической деятельности и др.

Правовыми основаниями признания информации о способах изготовления и применения взрывчатых веществ и взрывных устройств, огнестрельного оружия запрещенной наравне с Законом об информации является также Федеральный закон от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму», а в ряде случаев — законодательство, регулирующее деятельность по профилактике правонарушений несовершеннолетних⁸⁶.

Предоставление доступа к информации о способе изготовления взрывных устройств фактически является распространением запрещенной информации, что противоречит целям действующего законодательства в сфере противодействия терроризму. Она адресована неограниченному кругу лиц и склоняет к совершению преступных действий.

Так, Советским районным судом Республики Марий Эл было удовлетворено административное исковое заявление прокурора к Управлению Роскомнадзора по Республике Марий Эл о признании запрещенной информации о том, как в домашних условиях можно приготовить взрывное устройство. Вход на соответствующую интернет-страницу свободный, ознакомиться с ее содержание может любой пользователь, ограничения на передачу и копирование отсутствуют⁸⁷.

По сведениям Минкомсвязи России, количество внесенных в реестр запрещенной информации электронных адресов возрастает, что свидетельствует об увеличении рынка криминальных услуг в ИТС и о вовлеченности исполнительных органов в процесс регулирования сети. В 2019 г. в реестр внесено 2942 адреса, содержащих сведения о способах изготовления взрывчатых веществ или взрывных устройств (2015 г. — 618, 2016 г. — 1458, 2017 г. — 1638, 2018 г. — 2225), огнестрельного оружия — 1315 (2015 г. — 1, 2016 г. — 89, 2017 г. — 739, 2018 г. — 731). Материалы в отношении взрывчатых веществ и оружия могут быть ориентированы на «теневой» Интернет и распространяться в сетях, не поддающихся контролю в настоящее время («Tor»). Кроме того, подобные сайты в основном регистрируются и размещаются в иностранной юрисдикции, что затрудняет идентификацию их владельцев. Исходя из этого блокировка противоправной информации не всегда эффективна. Более результативными могут быть меры экономического воздействия к провайдерам, в том числе в рамках положений Федерального закона от 2 декабря 2019 г. № 405-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», увеличившего размеры административных штрафов для субъектов, не исполняющих установленные законом обязанности⁸⁸.

По имеющимся статистическим сведениям, только в 2019 г. прокурорами в суды общей юрисдикции направлен 22 701 иск (заявление) в сфере противодействия экстремистской и террористической деятельности, более 40% (9108) из которых касаются нарушений с использованием сети Интернет⁸⁹.

Несмотря на рост показателей в целом, в отдельных субъектах Российской Федерации Генеральной прокуратурой Российской Федерации отмечается недостаточный уровень выявления нарушений в сфере пресечения распространения противоправной информации о способах изготовления и применения взрывчатых веществ, а также огнестрельного оружия в террористических целях⁹⁰.

В качестве еще одного инструмента противодействия распространению экстремистской идеологии и вербовке в международные террористические организации выступает порядок признания информационных материалов экстремистскими⁹¹. Большинством государств предусмотрен судебный порядок признания материалов экстремистскими. Соответствующие нормы находят свое отражение в законах о противодействии экстремистской деятельности не только Российской Федерации, но и республик Беларусь, Казахстан, Молдова, Таджикистан, Узбекистан и Кыргызской Республики.

Понятие экстремистских материалов закреплено в п. 3 ст. 1 Федерального закона от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» (далее — Закон № 114-ФЗ); к ним, в частности, относится информация, призывающая к осуществлению экстремистской деятельности либо обосновывающая или оправдывающая необходимость осуществления такой деятельности.

Приказом Генерального прокурора Российской Федерации от 21 марта 2018 г. № 156 «Об организации прокурорского надзора за исполнением законов о противодействии экстремистской деятельности» прокурорам предписано организовать мониторинг сети Интернет в целях недопущения использования средств массовой информации для осуществления экстремистской деятельности (п. 2.3).

Количество исков (заявлений) прокуроров о признании материалов экстремистскими существенно снизилось за последние пять лет. Если в 2015 г. было направлено 712 исков, то в 2019 г. — уже 81 (2016 г. — 286, 2017 г. — 122, 2018 г. — 103)⁹². Это положительная тенденция, свидетельствующая о формировании единообразной практики и внимательном подходе к подготовке заявлений.

Исключению из практики прокурорского надзора типичных нарушений, таких как дублирование заявлений, способствовало издание приказа Генерального прокурора Российской Федерации от 16 марта 2016 г. № 159 «О порядке реализации прокурорами полномочий по направлению в суд заявлений о признании информационных материалов экстремистскими», исходя из положений которого соответствующие заявления не могут быть направлены в суд прокурорами городов и районов. Реализация полномочий осуществляется прокурорами субъектов Российской Федерации и приравненными к ним прокурорами специализированных прокуратур после предварительного согласования с управлением по надзору за исполнением законов о федеральной безопасности, межнациональных отношениях, противодействии экстремизму и терроризму Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

Кроме того, приказом предписано не допускать действий, провоцирующих неблагоприятные социальные последствия. В данном случае имеется в виду риск возрастания общественного недовольства.

В 2019 г. в следственные органы прокурорами направлено 55 постановлений в порядке, установленном п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, о фактах распространения в ИТС призывов к экстремистской и террористической деятельности (2017 г. — 89, 2018 г. — 73), по которым возбуждено 26 уголовных дел (2017 г. — 63, 2018 г. — 42)⁹³.

На середину 2020 г. Федеральный список экстремистских материалов (URL: https://minjust.ru/ru/extremist-materials) включает в себя уже более 5000 пунктов. Реализация полномочий по ведению федерального списка возложена на Министерство юстиции Российской Федерации, деятельность которого в данной части проверяется Генеральной прокуратурой Российской Федерации.

Особенности производства по административным делам о признании информационных материалов экстремистскими регламентированы гл. 27². КАС РФ.

В то время как исковое заявление о признании информации запрещенной подается в районный суд по адресу административного истца или ответчика, заявление о признании материалов экстремистскими направляется в районный суд по месту их обнаружения или по адресу организации, осуществляющей их производство.

Если распространитель материалов не установлен, к участию в административном деле привлекается Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации или субъекте Российской Федерации для дачи заключения по административному делу.

Помимо перечисленных полномочий Генеральный прокурор Российской Федерации и его заместители во внесудебном порядке направляют в Роскомнадзор требования о принятии мер по ограничению доступа к информационным ресурсам. Перечень распространяемой с нарушением закона информации определен ст. 15³ Закона об информации и включает:

– информацию, содержащую призывы к массовым беспорядкам, осуществлению экстремистской деятельности, участию в массовых (публичных) мероприятиях, проводимых с нарушением установленного порядка;

– недостоверную общественно значимую информацию, распространяемую под видом достоверных сообщений, которая создает угрозу причинения вреда жизни и (или) здоровью граждан, имуществу, угрозу массового нарушения общественного порядка и (или) общественной безопасности либо угрозу создания помех функционированию или прекращения функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры, кредитных организаций, объектов энергетики, промышленности или связи;

– информационные материалы иностранной или международной неправительственной организации, деятельность которой признана нежелательной на территории Российской Федерации в соответствии с Федеральным законом от 28 декабря 2012 г. № 272-ФЗ «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации»;

– сведения, позволяющие получить доступ к указанным информации или материалам.

По 134 требованиям Генеральной прокуратуры Российской Федерации об ограничении доступа к распространяемой с нарушением закона информации, направленным в Роскомнадзор в 2019 г. (2018 г. — 140, 2017 г. — 157, 2016 г. — 165), было заблокировано порядка 81,5 тыс. интернет-ресурсов и с 45,4 тыс. информация была удалена (2017 г. — 2 тыс. и 20 тыс., 2018 г. — 13,7 тыс. и 57,4 тыс. соответственно)⁹⁴.

Дополнительными полномочиями по ограничению доступа к недостоверной общественно значимой информации, распространяемой под видом достоверных сообщений, Генеральный прокурор Российской Федерации и его заместители были наделены в 2019 г., по итогам года которого в Роскомнадзор направлены 12 требований об ограничении доступа к данным информационным материалам⁹⁵.

На основании этого на сайте Роскомнадзора публикуется список ресурсов, распространяющих недостоверную информацию⁹⁶, который может быть учтен прокурорами при осуществлении деятельности