Янаки Стоилов

Принципы права: понятие и применение

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340.11

ББК 67.0

С81

Автор:

Стоилов Я., доктор права (PhD), профессор общей теории права, профессор (с 2019 по 2021 г. – руководитель) кафедры теории и истории государства и права юридического факультета Софийского университета имени Святого Климента Охридского. Указом президента Республики Болгария от 29 октября 2021 г. назначен судьей Конституционного суда.

Рецензенты:

Корнев В. Н., доктор юридических наук, заведующий кафедрой конституционного права имени Н. В. Витрука Российского государственного университета правосудия (г. Москва);

Масленников Д. В., доктор философских наук, проректор по научной работе Русской христианской гуманитарной академии, заведующий кафедрой философии, религиоведения и педагогики (г. Санкт-Петербург);

Степаненко Р. Ф., доктор юридических наук, профессор кафедры теории и истории государства и права Казанского (Приволжского) федерального университета (г. Казань).

Книга известного болгарского юриста Янаки Стоилова «Принципы права: понятие и применение» впервые была опубликована в 2018 г. в Софии и стала событием в теоретико-правовой науке. В монографии представлена авторская концепция принципов права – «четвертый способ» их обоснования как нормативно-социальный феномен. На основе массива историко-философских источников и современного законодательства показывается нормативная природа принципов права, анализируются их функции, формы и виды. Автор оценивает роль принципов права в легитимации закона и правопорядка. Книга имеет ярко выраженный междисциплинарный характер – она написана с точки зрения фундаментальной юриспруденции, на стыке философии, этики, социологии.

Монография будет полезна юристам, политологам, философам, а также всем, кто интересуется проблемами общества, права, государства.

УДК 340.11

ББК 67.0

© Стоилов Я., 2022

© Фролова Е. А., редактор перевода, 2022

© ООО «Проспект», 2022

«ПРИНЦИПЫ ПРАВА» ЯНАКИ СТОИЛОВА

Нет ничего практичнее
хорошей теории

Наука не имеет национальных границ. Истина лежит за пределами национального сознания — она рождается в мыслящем духе, который не является собственностью только лишь одного народа, но составляет сущность человека. Это утверждение всецело может быть отнесено к фундаментальной юриспруденции, в рамках которой обобщается многовековой опыт политико-правовых реалий. Данная монография — тому подтверждение. В произведении известного болгарского юриста, политического и государственного деятеля Янаки Стоилова представлена «синтетическая» концепция принципов права — «четвертый способ» их обоснования как нормативно-социальный феномен. Следует сразу подчеркнуть, что в этом случае «синтетичность» не означает механического сведения многочисленных позиций в единую конструкцию. Напротив, автор четко разграничивает историко-теоретическое содержание правовых принципов и их функциональную составляющую.

Заданный проф. Стоиловым ракурс исследования имеет метаюридический характер — проблема интерпретации природы и форм принципов права экстраполируется на вопрос правопонимания. Методологически автор во многом следует классике политико-правовой мысли, сочетая методы реализма и умозрения: для того, чтобы познать сущее и общеобязательное в праве, необходимо оперировать понятиями (Сократ, Платон, Аристотель). При этом Я. Стоилов тяготеет к реализму в духе Аристотеля — природу принципов необходимо искать в них самих. Отсюда — его нацеленность на исследование фактического материала. В монографии рефреном звучит мысль: в области юриспруденции необходимо органическое сочетание теории и практики, конечным результатом следует считать не только познание, но, главным образом, действие. Поэтому, перефразируя Аристотеля, в процессе чтения этой книги, можно сказать, что мы занимаемся правом не ради теории, не только для того, чтобы знать, что такое право, а для того, чтобы быть добродетельными и законопослушными гражданами.

Ясность мысли порождает конкретность действия. Последнее возможно в случае общепринятости понятий, однако в юридической науке сложно найти определение права, которое пользовалось бы всеобщим признанием. Существующие дефиниции разнообразны (право есть разграничение / охрана интересов, право есть воля, право есть свобода, право есть минимум морали, право есть солидарность и др.), многие из них в равной степени находят себе представителей среди видных юристов. Создать общее определение права по содержанию было бы возможно при условии общности содержания юридических норм и (или) общих начал. В действительности не только на уровне права разных народов различных исторических времен, но и в пределах права одного народа, взятого в конкретный временной период. Оно не представляет единой системы последовательных выводов из общего начала. Право каждого народа — результат постепенного развития социума. В разные исторические времена в него привносились нравственные воззрения и бытовые условия, в итоге определяющие содержание этого социального регулятора. Кроме того, к национальной системе добавляются внешние заимствования, что делает содержание права очень пестрым.

Поскольку свести к одной формуле разнородное содержание всех юридических норм не представляется возможным, то для определения содержания права выбирают основу (начало) в виде одного из имеющихся принципов. Выбор принципов права во многом зависит от субъективного усмотрения. Так, в разные времена в качестве правовых начал называли: усовершенствование человеческого общества, гармоническое развитие личности, упрочение в развитии нравственного порядка, осуществление благ, этический минимум, равенство, свободу и др. Однако даже в рамках одной системы координат единого подхода к оценке первооснов нет: для одних право есть нравственное сознание, для других — добро, для третьих — справедливость.

С позиции Я. Стоилова, право есть социальное нормативное явление, поэтому центральное место в его работе занимает нормативный подход. Вместе с тем, это исследование выходит за рамки «чистой» теории права. Юридическая методология «оживляется» автором за счет привнесения в текст социологического и ценностного компонентов. Кант, Гегель, Маркс — столпы, на доктрины которых в той или иной степени опирается автор монографии.

Вообще говоря, природу принципов права крайне трудно познавать без обращения к философии. Это связано с феноменом права: как социальное явление оно должно быть единым регулятором, но, как предмет познания, право — многогранно. Отдельную сложность представляет поиск определенности и достоверности в правовой сфере. Несмотря на то, что право есть явление относительное, условное, во все времена предпринимались теоретические попытки обнаружения его первоосновы — некого абсолютного начала с тем, чтобы придать правовым предписаниям доказуемый характер.

Право — продукт духовной деятельности человека, с древних времен оно относится к предмету философского исследования. Выяснение сущности и поиск принципов права, определение его источника (ов), качественных отличий от иных социальных регуляторов и другие общие вопросы первоначально рассматривались этической философией. С XVII века формируется философская наука о праве, исследующая неизменное естественное право, которое служило масштабом для оценки норм положительного права. Теории естественного права XVII и XVIII веках придерживались дедуктивного метода, однако основа их учений была не априорная, а эмпирическая. Априорный характер концепции естественного права придал И. Кант — все положения естественного права он выводил из безусловного веления нашего разума: действуй так, чтобы твоя свобода совмещалась со свободою всех и каждого. Гражданское общество, как правовое состояние, полагал немецкий философ, должно основываться на априорных принципах (Кант относил к таким принципам свободу, равенство, самостоятельность). Данные принципы не выступают законами, которые устанавливает государство, напротив, априорные принципы — это законы, лежащие в основании государства в соответствии с исходящими «из чистого разума принципами внешнего человеческого права вообще»¹.

Осознать проблему принципов права вне метафизики Канта сложно. Не случайно проф. Стоилов подчеркивает значение философии кенигсбергского мыслителя для своего теоретического опыта. Дело в том, что понимание и соотношение правил и принципов — важная часть гносеологии Канта. Так, согласно его подходу, вся умственная деятельность человека распадется на две части: рассудок, т. е. активную способность человека связывать понятия, и разум — способность составлять принципы как объединенные правила и, на основе этих обобщений, образовывать новые (по Канту — синтетические) идеи. Таким образом, знание коррелирует с пониманием, а теоретический разум (терминология Канта) соотносится с практическим разумом.

Аналогичным путем, дополняя кантианскую методологию руководствами Р. Декарта², создает свою систему принципов права Я. Стоилов. Можем заметить, что речь в монографии не идет о реформации научного метода — цель автора состоит в том, чтобы в определенном порядке проследить развитие дефиниции и толкования принципов права.

Богатое историческое и юридико-догматическое содержание этого произведения настраивает на упорядоченность в познании права и не отменяет самостоятельности выводов читателя. Автор, начиная с выяснения четкого понятия «принцип», сравнивает его со смежными категориями (правилами, постулатами и др.), рассматривает виды и формы принципов права, раскрывает проблемы их функционального назначения; далее, характеризуя нормативную природу правовых принципов, закономерно подводит нас к области реализации права.

Если путь права есть «борьба за право» (в смысле отстаивания каждым лицом своих субъективных прав), то, перефразируя Р. Иеринга, можно сказать, что путь правовых принципов Я. Стоилова означает усилия, направленные человечеством на устранение всего произвольного и нелогичного в социальной сфере. Задача юриста с этих позиций — сознательный поиск общих и ясных принципов, которые будут работать для обеспечения интересов общественного большинства с наименьшим вредом для других интересов. Правовые принципы, по существу, определяют действенность и предсказуемость права как социального регулятора. С помощью принципов права создается отлаженный эффективный правовой механизм.

Книга «Принципы права» Я. Стоилова соотносима с работами «Цель в праве» Р. Иеринга, «Язык права» Г. Харта, «Путь права» О. Холмса. Монографию выгодно отличают основательность, аналитический характер, ясность слога. Автор не страдает манией учености, не считает себя первооткрывателем, не стремится к ложному знанию, изобретая и вводя без необходимости в научный оборот экстравагантные термины. (Строго говоря, в социально-научном исследовании приоритет принадлежит не тому, кто первый высказал какую-либо идею, а тому, кто сумел сделать ее плодотворной.) Так, на протяжении всего текста Я. Стоилов апеллирует к известным правоведам и философам, комментирует их взгляды, подчеркивает преемственность своей позиции многим существующим доктринальным разработкам. И только в качестве вынужденной меры автор предлагает новую категорию — «формы принципов права», поскольку именно форма позволяет проследить и обобщить способы установления принципов права и способы их существования. При этом проф. Стоиловым делается оговорка, что данным термином охватываются вопросы, уже долгое время выступающие предметом обсуждений научной общественности. Указание на то, что идеи высказывались ранее, показывает, что они логически необходимо вытекают из известной постановки вопроса, а это в свою очередь служит лишним доказательством правильности авторских суждений.

Монография «Принципы права» может быть рекомендована не только специалистам в области законотворческой и правоприменительной деятельности, но и широкому кругу читателей, которые склонны к размышлению о праве и государстве. Право, прежде всего, есть социальное явление, оно не должно становиться чрезмерно научным, чем-то «заумным», исключительно метафизическим и (или) мистическим — каждый человек должен иметь возможность оценить, как оно работает. На это обращал внимание Мор в своей «Утопии», считая, что формулировки законов должны быть простыми и всем понятными. С подобными идеями выступал Эразм Роттердамский, убеждая, что задача права, как и философии, — не предлагать многочисленные силлогизмы, конклюзии, короллярии, суппозиции, а помогать людям в решении их жизненных проблем. На этом настаивал Гегель в «Философии права», призывая правителей не делать юристов замкнутым сословием. Об этом идет речь и в настоящей монографии.

Более того, право имеет практическую функцию регулирования жизненно важных отношений для всех членов общества. Его принципы должны быть не только четкими, но и справедливыми, выражать массовые социальные ожидания. В этой связи особую значимость получает острая для каждого человека и для всех времен и народов тема равенства. Критерии оценки равенства не принимаются Я. Стоиловым априори — в монографии дается глубокий анализ категории равенства в правовом и социальном контекстах применительно к современным тенденциям развития правовых систем.

Так, в стиле гегелевской системы философии, круг познания принципов права замыкается: автор переходит от общей теории принципов права к социальной философии, это движение совершается по спирали, выводя познание права на новые горизонты.

В эпиграф этой статьи вынесена мысль, ставшая афоризмом, авторство которой приписывается физикам, психологам, философам, среди последних справедливо называют и Гегеля, и Маркса. Однако ее первоисточником явились рассуждения Канта, высказанные им в работе «О поговорке «Может быть, это и верно в теории, но не годится для практики»». Речь у Канта шла о том, что хорошая теория всегда должным образом работает на практике. В то же время теорией становятся правила только в том случае, если они мыслятся как принципы, т. е. предполагают единство (создают систему), обладают всеобщим характером, основаны с учетом множества условий, влияющих на их применение. В свою очередь практикой, в отличие от обывательских наблюдений, называется не всякое действие, а лишь такое осуществление цели, которое следует определенным, обобщенно представленным правилам поведения.

Между теорией и практикой требуется посредник, а именно — акт способности суждения, благодаря которому практик понимает, подходит ли то или иное явление под правило или нет. Для того, чтобы даже хороший специалист не блуждал «в пробах и опытах», необходимо осознать и объединить известные принципы, т. е. создать теорию. В юриспруденции, как отмечалось, нет пустой идеальности, право — это правило поведения, все в этой сфере стремится к определенному действию нашей воли. Поэтому опыт (например, создание системы права, независимо от того, рассматриваем мы ее как законченную или как приближающуюся к законченности) и созерцание (политико-правовые идеалы) имманентно связаны, а разработанная теория неизбежно предполагает практику своего осуществления. О такого рода теории и идет речь в данной монографии, автор которой — признанный теоретик государства и права и видный юрист.

Концепция права и правовых принципов, как научное мышление, имеет социальный характер, при этом, как теоретический опыт, является плодом творчества конкретного мыслителя. Можно заметить, что возникновение интереса к определенной теме, степень ее раскрытия, заданный автором методологический ракурс исследования, уровень обобщения фактического материала и др., свидетельствуют, прежде всего, об индивидуальном самопознании автора и его интеллектуальных способностях. По существу, в монографии, как доктринальном результате наблюдений и размышлений ученого, мы можем увидеть итог осознания им юридико-догматических, в более широком плане, философских проблем своего времени. Этот опыт нельзя отделить от личности его творца. Факты биографии: уклад жизни, привычки и привязанности, те или другие события в жизни автора сказываются на его восприятии, оценках и разрешении политико-правовых проблем. Детали портретной характеристики позволяют глубже проникнуть в мир чувств и мыслей, установив более тесную связь между системой и ее создателем. Войти в образ автора, проникнуться, в меру собственного понимания, его настроениями, помыслами и истолковать учение изнутри, с позиций самого автора — задача для читателя крайне сложная. Публикацию биографии Я. Стоилова для русского читателя еще предстоит осуществить, но краткие сведения мы можем представить уже сейчас.

ЯНАКИ СТОИЛОВ (1958 г. р.) — профессор (с 2019 по 2021 — руководитель) кафедры теории и истории государства и права юридического факультета Софийского университета имени «Святого Климента Охридского». Доктор права (PhD). Профессор общей теории права. Почетный профессор Университета Джао Тонг, Шанхай, (SJTU) (2016). С августа по декабрь 2018 г. // проректор по юридическим вопросам и антикоррупционной политики Казахского гуманитарно-юридического инновационного университета, г. Семей. В 2021 г. // приглашенный профессор Юридического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.

Народный представитель в VII-ом Великом народном собрании и секретарь его Конституционной комиссии (1990–1991). Депутат Народного собрания Республики Болгарии в период 1991–1994 гг. и 1997–2017 гг. Вице-президент 43-го Народного собрания (2014–2017). Член Парламентарной ассамблеи Совета Европы (2009–2017). С 11 мая по 29 октября 2021 г. // Министр юстиции Республики Болгария. Указом президента Республики Болгария от 29 октября 2021 г. назначен судьей Конституционного суда.

Автор многочисленных научных статей и монографий на болгарском, русском и английском языках. Член редакционных коллегий и международных редакционных советов научных юридических журналов: «Юридический мир» (Болгария), «Государство и право» (Россия), «Вестник Московского университета. Серия 11. Право» (Россия) и др. Участник научных конгрессов Международной ассоциации по философии права и социальной философии.

Мое личное знакомство с автором монографии позволяет к фактическим данным добавить, что Янаки Стоилов — не только известный ученый и высокопрофессиональный юрист, последовательно отстаивающий свои принципы, но и харизматичный, скромный, внимательный человек, обладающий сильной волей, решительностью и тонким чувством юмора. Его теоретический пример «Принципы права» — нам всем наука. Для самого автора, идеи, высказанные в этой книге, есть дело жизни.

В заключение статьи я бы хотела выразить слова благодарности всем тем, кто стоял у истоков этой книги, и тем, кто осуществлял перевод рукописи в России.

Прежде всего, я выражаю сердечную благодарность автору книги — Янаки Стоилову — за его внимание к нашему читателю, за то, что он не только нашел время изучить текст на русском языке, но и дать ценные комментарии к переводу.

Благодарю коллектив издательства «Проспект» во главе с генеральным директором Леонидом Владимировичем Рожниковым за активное содействие на протяжении всех этапов работы по изданию монографии.

Эта книга не могла бы быть опубликована в России без ее переводчиков, поэтому слова признательности я хочу высказать в адрес Евгении Кузьминой и Генчо Канева. Отдельная благодарность — Евгении — за тщательную сверку научной литературы, содержащейся в тексте и в сносках, с оригинальными источниками.

Кроме этого, хочу отметить большую роль в подготовке данной монографии к публикации в России доцента кафедры теории и истории государства и права юридического факультета Софийского университета имени св. Климента Охридского Симеона Гройсмана и поблагодарить его за разъяснения терминологических особенностей болгарской системы права.

Е. А. Фролова,
д. ю. н., проф. юридического факультета
МГУ имени М. В. Ломоносова

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Принципы в праве играют важную, но не всегда заметную роль. Конечно, регулирование разнообразных отношений только лишь правовыми принципами недостаточно, а следовательно невозможно, но без них право потеряло бы свою «душу» и свои корни, превратилось бы исключительно в инструмент власти. Правовое регулирование включает совместное действие и применение правил и принципов как юридических стандартов поведения. Принципы закладывают основу права и связывают отдельные элементы правовой системы. Принципы обеспечивают как приемственность, так и глубокие изменения права. Задача исследователей права — показать и обяснить их природу, функции и формы существования. Правовые принципы — благодатная тема для обсуждения среди ученых разных национальностей и правовых семей, она ставит фундаментальные и в известной степени универсальные вопросы, благодаря чему эта проблематика является одной из ключевых в теории и философии права.

Обсуждение подходов к сущности и назначению правовых принципов способствует формированию концепции права. Более трех десятилетий я непрерывно вел преподавательскую работу со студентами, одновременно занимаясь политической и законодательной деятельностью. В результате накопления знаний и опыта в разных, но связанных между собой професиональных позиций, сформировал свои юридические взгляды. Они охватывают проблемы теории права, государства и политологии и раскрываются в ряде публикаций в болгарских и иностранных изданий. Среди них отдельное место занимает монография, котороя находится в ваших руках. Я рад, что могу поделиться своими взглядами по выбранной тематике со многими русскими коллегами в области общей теории права, с юристами-отраслевиками, практикующими юристами. В ряде случаев в тексте монографии я ссылался и коментировал русских авторов. Не только масшабы, но и заметный вклад русской теории права — самостоятельно, через выдающих авторов в прошлом и в нынешнем столетии, и через переводную научную литературу, открывают широкий простор для научного общения.

Перевод и издание моей книги на русском языке, надеюсь, является заметным шагом в уже восстановленный диалог между болгарсками и русскими преподавателями и учеными в области права, и специально в области фундаментальной юриспруденции. Я рад, что теоретики права из двух стран прокладывают эту дорогу. Не надо забывать, что русские ученые и русское право оказали значительное воздействие еще при формировании болгарского законодательства после освобождения от османского владычества и востановления болгарского государства в конце ХIХ века. Это произошло прежде всего через обсуждения проекта Органического устава в болгарском Учредительном собрании, принявшим первую болгарскую конституцию, а так же в области уголовного права. В советском периоде двусторонние отношения во всех областях, включая научные связи, имели максимальную интенсивность и влияние. Но и сегодня, независимо от политических различий, нас сближают принадлежность к континентальной традиции права, в более общем плане — письменость, созданная братьями Кириллом и Мефодием, их учениками в Болгарии, наследием славянской и христианско-православной культуры. Наше поколение может развивать двусторонние отношения, особено в области науки, и помочь следующему не прерывать установленную традицию.

Мне приятно, что моя книга будет опубликована в России следующей после одного из моих учителей в теории права — проф. Нено Неновски. Он хорошо известен русскому читателю своими переводными исследованиями о преемственности и ценности права. Перед этим мы уже провели совместные конференции с русскими учеными — прежде всего с преподавателями юридических факультетов Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова и Алтайского государственного университета.

В конце 2018 года я посетил Барнаул, филиал РАНХГС во время моей несколькомесячной работы в Казахском государственном юридическом инновативном университете г. Семей (Семипалатинск). Я шутил, что мое пребывание в этих местах Сибири состоялось по собственной воле, а не в качестве ссылки (мой известый соотечественник Крастю Раковски прожил нескольких лет в Барнауле в изгнании). Там я встретил интересных и любезных людей, с некоторыми из которых продолжаем сотрудничество.

Выражаю мою специальную благодарность проф. Елизавете Фроловой за участие в переводе и за содействие при издании книги. Она в нынешнее время вносит основной вклад в процесс установления отношений между кафедрой теории государства и права и политологии Юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова и кафедрой Теории и истории государства и права юридического факультета Софийского университета имени Св. Климента Охридского. Ожидаю, что и в будущем она и ее коллеги будут укреплять и развивать эти отношения.

Надеюсь, что моя книга найдет своих русских, а в более общем плане, русскоязычных читателей, и даст еще один толчок в исследовании правовых принципов. Дискуссию надо вести без теоретических ограничений и идеологических предубеждений, однако с четких методологических позиций. Я убежден в необходимости и полезности такой дискуссии, потому что мир в первые десятилетия ХХI века, и, в частности, правовые системы, испытывают на себе воздействие разных кризисов и поэтому находятся в пограничном, переходном состоянии. В таких условиях мышление и научный разговор о принципах приобретают дополнительную актуальность и важность.

Янаки Стоилов
Декабрь, перед Новым 2022 годом, София

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я долго работал над этим исследованием. Интерес к принципам права появился у меня еще в первые годы нынешнего века. В начале мои представления были смутными и несистематизированными. Эта проблема не отпускала меня, периодически то возникала в моем сознании, то отступала на задний план. Я начал исследование принципов права более десяти лет назад. С течением времени и по мере изучения все большего количества литературы идеи постепенно приобретали ясность, а тезисы — определенность. В этот период в ходе нескольких поездок в Пловдив по вопросам академического характера с моим уже покойным коллегой Росеном Ташевым мы обсуждали проблему принципов права. Чуть позже он написал ряд небольших, но, на мой взгляд, важных и полезных текстов на эту тему. В то же время вышли и другие публикации иностранных и болгарских авторов. На нескольких недавних научных конференциях тема принципов права поднималась как в целом, так и в различных ее аспектах.

Весьма серьезные, а временами довольно сложные политические и парламентские обязательства не позволили мне приблизиться к финалу моей работы раньше. Собственно, написанием этой монографии я занимался полтора года, когда моя творческая деятельность вышла на первый план. Выходу книги предшествовала публикация ряда статей, большинство из которых легли в основу ее содержания.

Мы уже вступили в ту эпоху, когда даже специалист в определенной области не имеет возможности прочитать все, относящееся к исследуемой теме. Весьма важно определиться, не только какие из многочисленных печатных и онлайн-изданий, монографий и статей, нормативных актов и судебных решений, будь то болгарские, европейские или международные, использовать, но и какие стоит оставить в стороне. И все же надеюсь, что в этом огромном потоке информации я не пропустил источники, оказавшие наибольшее влияние в мировом и европейском плане на современную теорию принципов права. Наука, особенно фундаментальная, не ограничена национальными рамками. Но если исключить международное право и в известной степени право Европейского союза, право в большой степени остается национальным явлением, на котором базируется национальный правопорядок. В этой связи, а также с учетом практической ценности данного исследования в нем приводятся преимущественно ссылки на болгарские нормативные акты и судебную практику в Болгарии.

Тема принципов отсылает нас к нескольким различным областям жизни и знания — этике, праву, политике, логике и даже фольклору. Специализированная юридическая литература также предлагает большое разнообразие точек зрения, некоторые из которых противоположны друг другу. Часть принципов права своим строением и предназначением похожи на народные пословицы и поговорки. Все это объясняет, почему эта тема популярная, но непростая. Подтверждение данной оценки я вижу в двух пословицах, имеющих общую тематику, но противоположное содержание. Одна из них гласит: «Слово пуще стрелы разит», а другая: «Словом и комара не убьешь». Вряд ли указанное противоречие объясняется лишь особенностями болгарского менталитета. Поэтому следует задать ряд вопросов. Которая из этих пословиц является верным ориентиром? Допустимо ли согласиться с тем, что одна из пословиц полностью доминирует над второй? От чего зависит, какую из них мы предпочтем для оценки актуального положения дел или ожидаемого поведения? Это вопросы и дилеммы, которые относятся не только к конкретному примеру, но и к природе и роли принципов в общем и принципов права, в частности.

Тема принципов права становится все более популярной во второй половине XX века. Она стала предметом ряда исследований и специализированных дискуссий. В 2007 году на одном из всемирных конгрессов Международной ассоциации по философии права и социальной философии ей были посвящены отдельная панель и издание³. Спустя десять лет в Болгарии состоялась научная конференция на тему «Нормы и принципы права», организованная кафедрой теории и истории государства и права и кафедрой уголовного права юридического факультета Софийского университета им. Святого Климента Охридского. В сборник, изданный по ее итогам, вошли десятки статей по общей теории права и отраслевым юридическим наукам⁴. На сегодняшний день это наиболее представительное и объемное болгарское издание, которое дает представление об обсуждаемых проблемах и уровне болгарской теории права по указанной тематике.

Я стремился охватить идеи и работы авторов, исследовавших принципы права до меня или одновременно со мной. Однако, их представления преимущественным образом встроены в развитие моих собственных взглядов, а не изложены отдельно. Я отказался от все еще преобладающей в болгарской научной литературе традиции выражать свои мысли глаголами в форме первого лица множественного числа. Я использую в основном формы первого лица единственного числа не ради претенциозности, а потому что не пытаюсь спрятаться от аргументированной критики за «стеной» некоего коллективного мнения.

В любой монографии в известной степени неизбежно развитие одних и тех же проблем в различных аспектах в соответствующих разделах и структурных подразделениях книги. В подобных случаях для ориентирования читателя в скобках указаны места, где данный вопрос уже рассматривался. При работе с монографиями и учебными курсами, имеющими несколько изданий, я использовал их последние редакции (за несколькими исключениями по содержательным или техническим причинам), поскольку считаю их наиболее актуальными, особенно в плане нормативного правопорядка. В цитируемой литературе, большая часть которой является переводной, я не указал переводчика из технических соображений. Я понимаю важность переводческой работы, поэтому хочу отметить этот факт, хотя и без заслуженной персонификации людей, трудившихся над переводом.

Данное исследование — попытка сочетать теорию права с социологией и философией права. Оно стремится охватить основные проблемы правовых принципов, но при этом не претендует на всеохватный или исчерпывающий характер. Работа имеет общетеоретическую направленность, но стремится служить мостом к профильным отраслям права и далее к юридической практике.

Эта книга предназначена прежде всего исследователям, которые занимаются теорией права — общей или отраслевой, или интересуются ей. В предметном и тематическом плане она дополняет издания, которыми пользуются студенты для углубленной подготовки по учебной дисциплине «общая теория права». Надеюсь, что практикующие юристы также смогут найти повод, чтобы обратить свое внимание на данное издание. Несмотря на юридический характер книги, в ней, особенно в последней главе, обсуждаются вопросы, являющиеся предметом изучения социологии, политической и экономической теории, этики и психологии.

ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

а. д.
—
административное дело

ВАС
—
Высший административный суд

ВКС
—
Верховный кассационный суд

ВНС
—
Великое Национальное Собрание

г. д.
—
гражданское дело

ГПК
—
Гражданский процессуальный кодекс

ДВ
—
«Государственный вестник»

ДЕС
—
Договор о Европейском Союзе

ЕС
—
Европейский Союз

ЕЦБ
—
Европейский центральный банк

ЗAНН
—
Закон об административных правонарушениях
и наказаниях

ЗЗД
—
Закон об обязательствах и договорах

ЗНA
—
Закон о нормативных актах

к. д.
—
конституционное дело

КЗПЧОС
—
Конвенция о защите прав человека и основных свобод

КРБ
—
Конституция Республики Болгарии

КС
—
Конституционный суд

н. д.
—
уголовное дело

НК
—
Уголовный кодекс

НПК
—
Уголовно-процессуальный кодекс

ООН
—
Организация Объединенных Наций

ОСГК
—
Генеральная ассамблея Гражданской коллегии

ОСНК
—
Генеральная ассамблея криминальной коллегии

СЕО (CЕС)
—
Суд ЕС (Court of the Justice of the European Union)

TР
—
Интерпретационное решение

ВВЕДЕНИЕ

Каждая наука использует понятия, с помощью которых изучает свой предмет. Они дают возможность систематизировать знания и проникнуть в глубь исследуемой материи. В теории права большинство понятий относится к основным правовым явлениям — нормам, юридическим фактам, субъективным правам и обязанностям и др., к правовым процессам — созданию, толкованию и применению норм, или к юридическим источникам и иным актам, из которых черпается правовое содержание. Этот список не является исчерпывающим, но показателен в плане предназначения и вида правовых понятий.

Принципы права относятся к классу правовых явлений. Чаще всего они сопоставляются с правовыми нормами. Сегодня почти бесспорным является тот факт, что принципы занимают свое собственное место в праве и имеют значение для юридической практики. Тем не менее дискуссионными остаются вопросы, являются ли принципы разновидностью правовых норм или самостоятельным правовым феноменом; связана ли разница между первыми и вторыми с различными качествами, которыми они обладают, и различными ролями, которые они играют в правовом регулировании, или данные различия носят скорее количественный характер; каковы отношения между принципами права и близкими к ним феноменами. Ни дискуссии, ни открытые вопросы не ограничиваются вышеуказанными. Я отдаю себе отчет в том, что большинство из них не потеряют свою актуальность и после того, как я предложу свои ответы на них в настоящем исследовании.

В обществознании в отличие от естественных и технических наук намного больше категорий, используемых и в разговорном языке. Правовые принципы, которые, несомненно, являются одним из видов принципов, выглядят простыми для восприятия массовым сознанием, а рассуждения о них некоторые посчитали бы банальными и даже само собой разумеющимися. Я воспринимаю данную констатацию как предупреждение, что чем в большей степени какое-то явление ассоциируется с утвержденными представлениями, тем большую осторожность следует проявлять, чтобы совершенно не отдалить его от основного значения, которое оно приобрело в ходе длительного употребления. В то же время критический взгляд на значительное количество исследований как в области общей теории права, так и в отраслевых юридических науках демонстрирует наличие множества точек зрения, некоторые из которых приходят к противоположным заключениям даже по основным вопросам, относящимся к тематике принципов права. В этой связи необходимо прояснить концептуальные проблемы.

В последнее время в теории права наблюдается тенденция к расширению употребления термина «принцип». Он практически выступает в роли популярного героя «Фигаро здесь, Фигаро там» в опере Моцарта. Не стоит слишком увлекаться этой «модой», поскольку задача науки — создавать ясные понятия, которые отражали бы природу изучаемых объектов. Поэтому лучше избегать двух крайностей. Одна из них — размывание различия между близкими, но все же отличными друг от друга феноменами, каковыми являются принципы права, политики, постулаты права. Другая, противоположная крайность — недооценка абстрактного потенциала данной категории, позволяющего ей объединить общим понятием все формы и разновидности принципов права.

Разнообразие взглядов на принципы права в еще большей степени заставляет обратить внимание на подход к их исследованию. Как и любое иное явление, право можно изучать с различных точек зрения⁵. Подходы определяют предмет познания, который исследуется при помощи ряда методов⁶. Используемая в данной работе методология базируется на нескольких отправных точках.

Нормативный подход занимает центральное место. Ни на секунду не стоит забывать и недооценивать тот факт, что право — это нормативный феномен. Оно принадлежит к нормативной среде наряду с другими социальными регуляторами, такими как обычаи, мораль и др. Естественно, нормы являются носителями качества «нормативность». Правовая нормативность имеет свою специфику. Она направляет и моделирует поведение субъектов присущим ей образом. В то же время обязывающая сила права опирается на принудительную власть государства. Вопрос в том, характеризуются ли принципы, будучи частью права, нормативностью, если мы не отождествляем их с остальными нормами. И в чем выражается их специфическая нормативность? На мой взгляд, общей теории права следует осуществлять коммуникацию с остальными, преимущественно отраслевыми нормативными юридическими науками, использовать и обобщать их знания. Это обусловлено тем обстоятельством, что право — вид нормативного явления, а система права действует как нормативная система.

Признание нормативности права, однако, не делает меня сторонником точки зрения о «стерильности» права, его «чистоте». Как любая юридическая теория должна принимать в расчет нормативную сущность права, так и право не может полностью изолироваться от мира ценностей и идей, с одной стороны, и от социальной действительности, с другой. Из-за этого, на мой взгляд, из предметного поля теории права не исключается влияние причин, обуславливающих правовые явления, если только их исследование соответствует нормативной природе последних. «Мы столкнулись с современным направлением юридической мысли, которое относит искусство формулировать нормы права к догматике, а исследование причин их формулировки — к истории права, аргументируя это тем, что догма является чисто институциональной техникой при толковании и применении правил в одной системе, так что истинная наука не может иметь иного характера, кроме исторического, поскольку цель истории не имеет практического значения, а состоит в поиске истины… Право по существу является историческим феноменом, однако никоим образом вам не удастся убедить меня в том, что можно отрицать догматический характер науки в современном смысле слова, утверждая, что догматика не ищет истину, а ее функция сводится к упорядочиванию и пониманию. Во всяком случае анализ принципов и институтов является научной деятельностью»⁷. Я привел эту пространную цитату, потому что она очень близка моему пониманию подхода к праву. Историческое познание, понимаемое не просто как фактология и пересказ исторических сюжетов, а как начало осмысления явлений и процессов, то есть теории, ориентирует нас в понимании значения и роли категорий, в данном случае принципов права. Их нормативная феноменология специфична, но будучи лишенной социальных, моральных и иных характеристик, она превратилась бы в «гербарий» и отдалилась бы от своей жизненной формы. Наша цель — получить необходимые юридические знания о природе, роли и образе действия принципов права.

Анализируя понятие государства⁸, я уже отмечал, что в обществознании исследователь не имеет возможности полностью изолировать изучаемый объект. Право — это самостоятельное нормативное явление, которое нуждается в специализированном изучении с учетом решения научных и особенно дидактических задач. Таким образом, теория права обосабливается от иных областей познания. Как отдельный феномен право, однако, не заперто в некоем исключительно правовом мире (такую ситуацию можно только представить в уме и организовать, например, в журнале «Юридический мир»). Я не отрицаю, что возможно и даже необходимо обозначить границы между правом и смежными явлениями, но эти границы являются в то же время и точками соприкосновения и даже взаимопроникновения между ними. Кроме того, они имеют не предметный и сенсорный характер, а являются условными и подвижными. Ввиду данных фактов приходится признать влияние ценностей и социальной среды на право, но и отдавать себе отчет в том, что оно преобразует и интегрирует их в соответствии со своей собственной природой.

Нормативная сущность права «одухотворена» и социализирована. Право является специфическим способом духовно-практического освоения (овладения) действительности человеком⁹. Поэтому оно является социально-нормативным и духовно-нормативным явлением. Нормативность — это одновременно проявление духовного начала и синтез должных социальных отношений. Когда мы не принимаем во внимание нормативное выражение права, мы переносим дискуссию прежде всего или на идеи о праве, или на социальные результаты его действия, но это происходит за счет отдаления от «юридического поля» его исследования.

Право — идеальное, а не вещественное явление. Но это не обуславливает однозначную методологическую ориентацию его исследования. В самом общем, философском плане мы ориентируемся на идеализм или материализм. В теории права в последние два-три века сформировались два основных направления — доктрина естественного права и правовой позитивизм. Оба они по способу своего развития являются идеалистическими или скорее идеалистическими. Даже в десятилетия насаждения материалистической методологии (скорее идеологии марксизма-ленинизма) в странах, где социализм был государственной идеологией, эта тенденция на практике не прекращалась. Она проявлялась в основном в «дежурной» критике буржуазных учений о праве, но существенно не меняла позитивистский подход, особенно при исследовании отдельных явлений и институтов права. Противоположная реакция последних лет обусловлена понятным стремлением болгарской юридической науки наверстать свое отставание от общего потока континентальной теории права и современных достижений европейской и американской правовых доктрин. Вместе с тем, однако, путем рефлексии быстро и сравнительно без критики «исследовательский курс» полностью переориентировался — сначала скорее на учение о «естественном праве», а в настоящее время скорее на нормативизм.

Противоречия в методологии помимо историко-политического имеют и собственно когнитивное объяснение (я не буду останавливаться на конъюнктурно-личностных, но не стоит ими пренебрегать). Необходимо учитывать, что юридический и философский позитивизм имеют лишь частичное родство. У первого есть своя предыстория, заложенная в делении права на «естественное» и «позитивное». Юридический позитивизм появляется, оспаривая «удваивание» права — его разделение на естественное и позитивное, а следовательно, и само учение о естественном праве. Он сближается с философским по описанию явлений (феноменологии) и пониманию того, что познание права не должно подвергаться влиянию политики, морали и системы ценностей, оно должно производить универсальные положения. Однако, в отличие от философского позитивизма, юридический опирается на аргументацию, а не на доказательство эмпирическим путем через чувственное восприятие и использование опыта. Связь права с государством и обществом, в котором оно функционирует, сближает юридический позитивизм с социологическим. Но последний имеет дело с социальными данностями, а юридический, особенно в своем нормативном обличии, объявляет идеальным продуктом человеческой деятельности право, то есть объявляет должное существующим. Эта двойственность в отношении качества объекта исследования и разнообразия применяемых к нему подходов и методов создает значительные трудности в философии и теории права. По этой причине возникают терминологические сложности и расхождения как среди самих исследователей права, так и между ними и представителями смежных наук, которые занимаются правом.

Я надеюсь, что описанные выше затруднения методологического характера если и не могут быть преодолены полностью, то по крайней мере поддаются более детальному уточнению. По этой причине в данном вводном тексте я обращаюсь к трем философам Нового времени, которые, на мой взгляд, оказали наибольшее влияние на формирование учений о праве в последние почти два века, а отчасти и на принципы как часть моральной и социальной философии. (Их влияние сравнимо с тем, сколько три тенора — Л. Паваротти, П. Доминго и Х. Каррерас, сделали для популяризации классической оперы в наше время). Во-первых, это Иммануил Кант, который формализовал одну из основных библейских максим. Категорический императив (принцип) всего один: поступай так, чтобы максима твоей воли всегда могла быть вместе с тем и принципом всеобщего законодательства¹⁰. Эта точка зрения демонстрирует, что границы индивидуальной свободы определяются при оценивании своих собственных и чужих поступков единым мерилом, уравнивающим всех индивидов. Вслед за ним Георг Вильгельм Фридрих Гегель внес свой вклад в четкое разграничение законов природы и законов нравственного мира, в том числе в области права. «В природе величайшая истина состоит в том, что закон вообще существует. В законах права предписание имеет силу не потому, что оно существует, и каждый человек требует, чтобы оно соответствовало его собственному критерию. Здесь, следовательно, возможна коллизия между тем, что есть, и тем, что должно быть»¹¹. Различие между тем, что такое право, и влияет ли на его действительность ответ на вопрос, чем оно должно быть, превращается в основную разграничительную линию между позитивизмом и учением о «естественном праве». Далее слово имеет Карл Маркс, согласно которому «как политическое, так и гражданское законодательство всегда лишь выражало, заносило в протокол требования экономических отношений»¹². Тем, кто поспешит раскритиковать отсутствие непосредственной связи между правом и экономическими отношениями, а тем более его прямой зависимости от них, я предлагаю проследить за продолжением рассуждений Маркса. «Каждый принцип имел особый век для своего проявления. (…) Рассуждая последовательно, мы должны согласиться, что век принадлежал принципу, а не принцип веку. Другими словами, принцип создавал историю, а не история создавала принцип. Но если, — чтобы спасти как принципы, так и историю, — мы спросим себя, далее, почему же данный принцип проявлялся (…), то мы будем вынуждены тщательно исследовать, каковы были люди (…), каковы были в каждом из этих веков присущие им нужды, их производительные силы, их способ производства (…); каковы, наконец, были те отношения человека к человеку, которые вытекали из всех этих условий существования»¹³. Следовательно, принципы, в том числе правовые, обусловлены общественными отношениями, в том числе и особенно экономическими, но в то же время содержание принципов в большой степени зависит от человеческой воли. Принципы направляют поведение людей и в состоянии повлиять на ход истории. В последнем есть тенденции, но ни в коем случае нет предопределенности и одного-единственного варианта развития. Таким образом я приближаюсь к обобщенному представлению моего взгляда на право.

В основе используемой методологии лежит понимание права как социального нормативного феномена. Оно вписывается в определенный исторический, социально-политический и культурный контекст. Этот контекст является не просто фоном, на котором проявляется право, а существенным фактором, который задает форму феномена права и влияет на его содержание. Оно имеет общие свойства, присущие его собственной природе, но эти свойства демонстрируют различные особенности в зависимости от эпох, через которые оно проходит, и семей, к которым оно принадлежит. Я убежден, что человеческая природа накладывает свой отпечаток на право. Индивиды всегда являются частью какой-либо общности или общества, в котором появляется необходимость в нормативном урегулировании межличностных отношений. Определяющая роль в подобных отношениях отводится экономическим, в частности, способу производства благ, обладания ими и их распределения. В этом смысле я солидарен с материалистическим подходом, который объясняет возникновение, развитие и роль права в обществе. Сам по себе он, однако, недостаточен, для того чтобы «изобразить» право. Поэтому необходимо установить «посредников» между правом и социальной средой. Я попытался, насколько позволяют возможности, там, где это необходимо, показать связь права с моралью, религией, культурой и политикой. Практически неохваченной остается лишь роль психологических факторов и, в частности, социальной психологии, которые также оказывают влияние на право и особенно на его действие. Но эти факторы с трудом могут быть доказаны при помощи формальных, в том числе статистических методов, в связи с чем я решил воздержаться от спекуляций. К ценностям и идеям относятся те, которые непосредственно связывают право с социальной средой.

Ценности и идеи оказывают влияние на содержание права и получают определенное правовое выражение. В идеях концентрируются взгляды, которые движут политикой. Поэтому право изначально имеет ценностную ориентацию и политический инструментарий. Я разделяю тезис о том, что автономия системы права не может означать полное разграничение права и морали, с одной стороны, и права и политики, с другой¹⁴. Образно говоря, право попадает в пересекающиеся круги. В одном оно встречается с моралью, а в другом — с публичной властью. В одном направлении проявляется родство права с остальными нормативными регуляторами, а в другом — его связь с государством. Принципы права являются связующим звеном между моралью, шире, ценностями и правом, с одной стороны, и идеями, шире, политикой и правом, с другой. В процессе своего действия принципы права не растворяются, не превращаются ни в мораль, ни в политику, а сохраняют свой собственный облик и относительную самостоятельность.

Проблема принципов права существует еще со времени зарождения теории права. Основоположник философии права и предтеча общей теории права И. Кант ставит вопросы, которые и сегодня лежат в основе дебатов о природе принципов права. Все императивы повелевают или гипотетически, или категорически. Первые представляют практическую необходимость возможного поступка как средство к чему-то другому, чего желают (или же возможно, что желают) достигнуть. Категорическим императивом был бы такой, который представлял бы какой-нибудь поступок как объективно необходимый сам по себе, безотносительно к какой-либо другой цели¹⁵. Несмотря на то что категорический императив повелевает безусловно и не терпит исключений, он сам приближает нас к роли, которую исполняют принципы в праве. Уже здесь как будто заложено разграничение между юридическими правилами (гипотетическими нормами возможного и необходимого поведения, являющимися средством для непосредственного урегулирования разнообразных отношений) и юридическими принципами (обобщающими императивами, которые содержат в себе ценности и цели права). Принципы права со своей материей и формой являются синтезированным выражением правового явления. По этой причине они являются одной из нескольких категорий, с помощью которых мы можем построить целостный взгляд на право.

В теории права, как и в любой серьезной теории, необходимо отдавать себе отчет, где мы находимся, в какой позиции поднимаем различные проблемы и рассматриваем их. Мы можем многое рассказать, в том числе о принципах права, но все-таки должно быть понятно, делаем ли мы это с точки зрения этики, политики, права и т. д. Все эти позиции не являются несовместимыми, но отличаются друг от друга. Поэтому я стремлюсь показать, что существует организующий признак, и это нормативные свойства принципов права, которые позволяют без чрезмерного упрощения исследуемого явления обособить его относительно его предмета. Так, даже плюралистическое понимание и познание права: 1) государственно-повелительное, 2) социологическое, 3) психологическое, 4) нормативное, не теряет фокуса, поскольку нормативное понимание права является ведущим, в известном смысле объединяющим все другие способы его познания¹⁶. Нормативность лежит и в основе институционализма, ибо нормативный порядок вместе с соответствующей организацией оформляет институты. Дополнительную уверенность при выборе данного подхода мне придают мнения выдающихся ученых, представителей одних из наиболее фундаментальных общественных наук — социологии и политической экономии. Такое обсуждение не относится к числу тех, где можно разделить и «развести по разным углам» вопросы знания, этики и политики¹⁷. Исследование экономических закономерностей и процессов нельзя отделить от политических факторов, поскольку политические и экономические изменения неотделимы друг от друга и должны изучаться вместе¹⁸. Даже в области естественных наук, где исследуемый объект не связан с ценностями и идеями, мы констатируем похожее сближение между физикой и химией, биологией и медициной и т. д. Право взаимодействует как с экономикой, так и с политикой, оно является своеобразным посредником между ними. Как тогда нам выделить его, изолировав от обеих наук? Речь не идет ни о стирании границ между отдельными явлениями и соответствующими науками, ни о том, чтобы каждому заниматься всем подряд, потому что специализация — путь к совершенствованию, но и у нее есть свои границы. Тем более что мы вступаем в новую эпоху — информационную, когнитивную, социальную, которая делает необходимой реорганизацию познания, имевшего место до настоящего времени, и постоянное взаимодействие между смежными областями науки. В двух словах я предпочитаю синтезировать различные качества права посредством изучения его нормативной феноменологии — от социальных отношений к правовым формам и от них к социальной среде, в которой через поведение людей право действует и воздействует на социальную действительность.

Недостаточно рассчитывать лишь на прагматизацию знания. Тем более что в теории права и ее преподавании это обычно понимается как усвоение большего объема нормативного материала. Однако необходимо обратить внимание на то, что в действующем болгарском и не только болгарском законодательстве содержатся тысячи, даже десятки тысяч положений. Если добавить к ним подзаконные акты и положения нормативных актов Европейского союза, то получается в общем более ста тысяч нормативно-правовых предписаний. Все более коротким становится «срок годности» многих текстов принимаемых законов, которые подвергаются неоднократным правкам вскоре после принятия. Следовательно, заниматься преимущественно погоней за изменчивыми предпочтениями законодательной воли для изучающих право не только не особо практично, но еще менее удовлетворительно в концептуальном смысле. Намного рациональнее как в общетеоретическом плане, так и в отраслевых учебных дисциплинах уделять большее внимание изучению принципов права. Это более серьезное занятие, причем с устойчивым результатом. Общих принципов (к ним я отношу и межотраслевые) — примерно одна-две сотни, отраслевых принципов и принципов основных институтов права — несколько сотен. Юристы, овладевшие данным «набором» правовых средств, получили бы хорошую базу для своей работы, к которой они смогли бы добавить множество правил и правовых актов в зависимости от конкретных задач, возложенных на них.

Роль общей теории права и внимание к принципам права — лишь одна из важных иллюстраций необходимости получения интегрированных и целостных познаний в области права¹⁹. В этом отношении задача теории и ее представителей сложна и амбициозна, но важна. Во-первых, ее обязанность — предложить солидную основу и понятийный аппарат, с помощью которого можно было бы попытаться объединить, в известной степени организовать познание различных ответвлений права. Во-вторых, ее задача — представить науку о праве смежным наукам, чтобы они могли общаться друг с другом. Эти рассуждения ведут меня к достижению научного синтеза. Результатом данного синтеза являются и сами принципы права, но они прежде всего являются практическим, нормативным синтезом.

Чтобы кратко описать методологию, с помощью которой я разрабатываю тему принципов права и которую я, если это не слишком претенциозно, назвал бы «четвертым путем» (другие три — это хорошо известные «естественно-правовой», «позитивистский» и менее известный «третий», «интегральный» подход, который объединяет теорию права и судебные правовые позиции и отвергает правовой конвенционализм и прагматизм²⁰). Я пытаюсь придерживаться неопозитивистской (в классическом смысле) нормативной социальной концепции права и его принципов. Она является синтезом между теорией права и социальной философией. Надеюсь, что «нормативного сцепления» в ней достаточно для недопущения того, чтобы разнообразие используемых методов привело к методологическому дуализму или логической непоследовательности.

Так я подхожу к вопросу, возможна ли единая юридическая наука о праве, в частности о его принципах, которая была бы ориентирована как на теорию, так и на практику. Этот вопрос важен с точки зрения обучения будущих юристов и тех, кто применяет право, чтобы они были подготовлены к юридической профессии. Есть различные способы изучения права с различной целью. Наиболее общие цели носят описательный (descriptive) и прогностический характер (predictive), но право также можно изучать с учетом того, что принципы и правила права оправдывают (justifiable) или к чему они стремятся (desirable)²¹. Достижение всех этих целей возможно в большей или меньшей степени, при этом они не подрывают юридический подход. Он основывается на нормативной силе принципов права, если провести параллель с другой идеей — о нормативной силе фактического²². Решение поставленной задачи в ее самом амбициозном варианте включает, помимо хорошего усвоения правовых категорий, развитие способностей к критическому и последовательному анализу роли юристов как посредников между правом и его социальными адресатами.

Юристы, которые работают с правом, особенно те, которые занимаются судебной практикой, никогда не должны забывать, что они являются «внутренними» людьми права. Я не имею в виду какую-то привилегированную позицию, а особую роль юридической профессии. Она предполагает знание и правильное использование имеющегося юридического инструментария при применении права. Это не призыв к закрытию права и его изоляции от окружающего мира. Напротив, необходимо, чтобы правовой и социальный кругозоры расширялись, но с условием, что взгляд будет сфокусирован на системе права и в направлении от «юридического здания» к окружающему пейзажу. Учет оказываемого на право социального воздействия, как и обратного воздействия, оказываемого правом на общественные отношения, важен и необходим, но недостаточен для юристов. Для них право не является «черным ящиком», который просто производит социальный результат. Говоря медицинским языком, юристы — это «интерны» права. Они должны быть в состоянии, зная его элементы и связи между ними, обеспечивать его полноценное функционирование. С этой точки зрения нам нужна целостная, углубленная, логически непротиворечивая и ищущая свои проекции в юридической практике теория принципов права. Для реализации этой задачи в последующих строках я постараюсь сделать теорию права прикладной. То же самое относится и к самим принципам права, которые нужно не только изучать, но и знать, как они применяются.

В последние десятилетия значительно вырос интерес к принципам права, а вместе с ним и количество исследуемых правовых проблем. Некоторые решили бы, что сделанного до сих пор достаточно. Я не согласен с этой констатацией по крайней мере по двум причинам. Одна из них заложена в самой природе принципов права, которые являются многогранным явлением, центральной и постоянной категорией в теории права и юридической практике. Из-за этого дискуссии по многим вопросам продолжаются. Вторая причина — во времени, в котором мы живем. Только что казалось, что социальный и научный миры стали более привлекательными и хорошо устроенными, а сегодня все уже довольно небезопасно и мы сталкиваемся с новыми изменениями. Ставшее банальным в последнее время слово «вызовы» даже кажется мне недостаточным, чтобы выразить весь драматизм таких перемен. «Государство уже не понимается как территориальный суверенитет, который теряет любую власть вне своих границ; оно прежде всего представляет нацию, то есть группу лиц. На первом месте стоят лица; для них создаются законы; территория считается уже лишь материальным условием для суверенитета как обычное место проживания нации»²³. Эти слова были написаны примерно век назад. Что мы можем сказать о сегодняшних территориальных проекциях государства не только с точки зрения тяжелых трансграничных проблем с миграцией, терроризмом и т. д., но и с точки зрения интеграции государств в такие организации, как Европейский союз? Составляющие элементы государства: территория, валюта, правовой порядок, в известном смысле «выведены» из-под власти государства. Но данные процессы касаются и того, что всего несколько десятилетий назад не было реальностью, — размытия национальной идентичности и последующего ослабления сплоченности нации. Это одни из наиболее важных и сложных вопросов, но они выходят за рамки юридического дискурса данной проблемы. Однако сам факт их постановки демонстрирует, что глубокие перемены в мире не обойдут стороной утвержденные принципы права. В то же время мы не сможем вступить в новую эпоху, не рассчитывая по крайней мере отчасти на накопленный веками опыт и синтезированное качество знакомых нам принципов права. Некоторые из них изменятся, другие, возможно, исчезнут за счет новых, но почти наверняка, урегулирование отношений между людьми не сможет обойтись без принципов права.

Настоящее исследование ставит более близкие и преимущественно решаемые когнитивные задачи. Они определяют его структуру. Монография по традиции начинается с определения понятия «принцип» и сопоставления принципов права с другими смежными категориями, с которыми они находятся в непосредственной близости: правилами, политиками, постулатами. В дальнейшем последовательно рассматриваются функции и формы принципов права. Проблема функций получает дальнейшее развитие в попытке их систематизации и постановке акцента на нормативных функциях принципов права. Исследование нормативных функций ведет к применению принципов права. Категория «формы принципов права», насколько мне известно, используется впервые, но охватывает вопросы, которые долгое время являлись предметом обсуждения. Форма позволяет проследить и обобщить как способы закрепления принципов права, так и способы их существования. Имеет место значительное разнообразие принципов, которое охватывается их видовыми подразделениями. Обычно происходит деление на пары исходя из различных критериев, которые раскрывают типичные корреляции: на социально-политические принципы и принципы, присущие праву; на общие и специальные принципы, на принципы частного и принципы публичного права и т. д. В предпоследней главе рассматривается роль принципов права в легитимизации права, оценке действительности его актов и особенно роль принципа правового государства в данной оценке. Эта глава является аналитическим мостиком между теорией и философией принципов права. В заключительной главе сделана попытка создания правовой и социальной философии, согласно которой равенство — принцип, лежащий в основе права. Эта попытка не уникальна. Отчасти новым является подход: во-первых, потому что равенство не принимается априори, а ведется поиск доказательств, выражающих равенство, в самом праве, и во-вторых, потому что идет переход от либеральной точки зрения на равенство к обоснованию принципа социального равенства как противоречивой тенденции, которая демонстрирует, как современные системы права создают известное равенство/неравенство условий. Таким образом круг знаний о принципах права замыкается. Он переходит от общей и в известной степени прикладной теории принципов права к философии права и социальной философии. Переход от теории к философии и обратно происходит постоянно, и это движение по спирали выводит человеческое познание на новые горизонты.

Глава I. ПОНЯТИЕ О ПРИНЦИПЕ ПРАВА

1. Термин «принцип права»

1.1. Термин «принцип» в теории права

Проблема принципов стала особенно актуальной в теории права около полувека назад. Но намного раньше ее начали рассматривать самостоятельно или как часть той или иной темы. Внимательный анализ как формирования и развития права, так и философских и правовых учений о нем демонстрирует, что идея принципов была присуща праву и теории права во все периоды их существования. Однако правовые принципы гораздо старше термина, которым мы обозначаем их сегодня. Этимология используемых слов и история терминологии являются лучшими ориентирами для изучения истории понимания и использования принципов. Необходимо учитывать, что прилагательное «правовой» относится к существительному «принцип», то есть правовые принципы не изолированы от других видов принципов. По этой причине при конструировании понятия «правовой принцип» следует учитывать устоявшееся понимание принципа в целом.

В толковых словарях обычно приводится несколько значений, имеющихся у данного термина. Принцип — это: 1) истина, положение, на котором строится данная теория, учение; 2) внутреннее убеждение или взгляд, руководящее начало действия, поведения; 3) общий закон, основа действия данного устройства, механизма, машины²⁴. Из процитированных значений первое и третье не относятся к исследуемой проблеме, так как одно из них отводит главную роль принципам, но в процессе познания, а другое — в области механики. К рассматриваемой теме имеет отношение часть второго значения, а именно понимание принципа как руководящего начала действия, поведения.

Право — общественный феномен, регулирующий поведение людей. Принципы, в том числе принципы права, участвуют в этом процессе. Коротко говоря, принципы в целом и принципы права, в частности, — это руководящие начала поведения. Определение принципов права как руководящих идей или начал правового регулирования преобладает в болгарской юридической литературе²⁵. Они образно сравниваются с «путеводной звездой» для законодателя что касается направления регулирования определенных общественных отношений²⁶. Это верно, но, как станет ясно в дальнейшем, недостаточно для того, чтобы полностью раскрыть сущность, предназначение и образ действия принципов права.

Термин «принцип» происходит от немецкого Prinzip, а он в свою очередь от латинского principium (основной, верховный)²⁷. Однако представление о принципах в той степени, в которой оно существовало в Древнем Риме, обозначалось другими терминами. Понятие принципа формируется в результате накопления социального опыта и развития абстрактного мышления.

В большинстве сочинений о римском праве для обозначения принципов используется два термина — praecepta и regula²⁸. «Прецепта» обычно переводится как предписание, но иногда и как принцип. Согласно первой книге Дигест, включившей в себя знаменитые изречения Ульпиана, предписания права суть следующие: жить честно, не чинить вред другому, каждому воздавать то, что ему принадлежит. Эти предписания в значительной степени представляют морально-правовой облик нормативного регулирования с древних времен до настоящего времени. В свою очередь regula iuris переводится большинством специалистов по романистике как абстрактный принцип права, предназначенный для отправления правосудия или применяемый в императорских конституциях²⁹. «Слово regula происходит от корня глагола «regere» (направлять, вести), связанного со словом «rectus» (прямой, правильный). Regula означает и инструмент для измерения из дерева или железа (линейка). Таким образом, это слово начинает также обозначать «метр» как единицу измерения, то есть делается отсылка к греческому слову «канон» (стандартная мера). Постепенно «regula» начинает означать критерий для оценки, является ли что-то правильным или нет (добро это или зло)… Во всех этих случаях «regula» следует воспринимать как «стандарт» или «критерий», но не как «правило»³⁰.

С начала первого тысячелетия при летоисчислении от Рождества Христова «regula» используется для обозначения «юридического правила» и «определения» данного понятия. Но не правила формируют право, а из действующего права создается правило — regula» (книга L, титул XVII Дигестов). Принцип не является производным от правила, хотя иногда принцип выводится из положения, в котором содержится правило. В современных системах права, особенно в кодифицированных и в области публичного права, связь изначально является обратной: принцип конкретизируется в множестве правил, в которых он получает развитие и через которые реализуется. В поздний классический период римского государства слово «regula» (правило) начало относиться к иному типу предположений, а именно к абстрактным максимам, которые часто в популярной форме выражали принцип, лежащий в основе различных юридических правил³¹. В семантическом плане слово «regula» имеет сложное содержание, этот термин используется как для обозначения нормы-принципа с описательным характером, так и для обозначения нормы-правила в узком смысле с характером конкретного предписания³². Следовательно, «regula» из Дигестов приобретает двойное значение — правила поведения и принципа. Оказывается, что уже в эту раннюю эпоху, по крайней мере в определенной культуре и географическом ареале, сформировались представления о различной роли правил и принципов, но эти термины все еще не стали самостоятельными понятиями.

Данная традиция и тенденция сохраняются и в эпоху Средневековья. Согласно голландскому юристу XVI века Эверхарду ван Бронхорсту (Everhard van Bronkhorst), «регулы» позволяли практикующим юристам решать казусы, так как представляли собой готовые аксиомы, которые использовались дедуктивно; они были первыми принципами права (prima iuris principia)³³.

Переход к современным системам права демонстрирует преемственность в представленном понимании принципов и правил. В XIX веке происходит их рационализация и освобождение от религиозных наслоений, даже если они были обоснованы через христианское мировоззрение. По мнению немецкого юриста Фридриха Шталя, принципы права — это цели, присущие житейским отношениям³⁴. Конституционализация и кодификация права способствуют утверждению принципов права и их роли в правовом урегулировании.

В ряде правовых исследований — общетеоретических и отраслевых — еще в первой половине XX века принципы все более отчетливо обосабливаются от остальных норм. Принципы определяются как нормы, имеющие большое значение для правового порядка, поскольку они устанавливают нормативные основы толкования и применения права. Принципы демонстрируют метод нахождения правил³⁵. В болгарской теории права в эти годы принципы воспринимались как основание права или познания права. В первом случае такое основание находилось в справедливости³⁶, а во втором — в правовых понятиях³⁷.

В последние десятилетия XX и в начале XXI века теория права, прежде всего в лице Рональда Дворкина, Роберта Алекси, Джозефа Раза и Умберто Авилы, обращает все больше внимания на принципы права. Они становятся предметом исследования в монографиях и периодических изданиях по праву, обсуждаются на соответствующих тематических секциях форумов по философии и теории права. Вопрос о правовых принципах является в настоящее время одним из самых обсуждаемых в юридической литературе³⁸. Проблематика принципов права представлена и в современной болгарской теории права, но преимущественно в профильных областях — гражданском, конституционном, административном, процессуальном праве. В последнее время, однако, общетеоретические исследования, а также исследования права Европейского союза занимают подобающее место, и надеюсь, они станут хорошим ориентиром в изучении принципов отдельными ветвями теории права и их применении в юридической практике. В моих дальнейших рассуждениях я опираюсь на существующие достижения и делаю попытку их критического переосмысления и развития. Происходит прояснение, углубление и обобщение параллелей и взаимодействия между принципами права и смежными социальными категориями, особенно между правовыми принципами и правилами.

1.2. Термин «принцип» в законодательной и судебной практике

Термин «принцип» помимо теоретического является и легальным термином. В болгарском законодательстве он встречается в двух вариантах — «принципы» и «основные начала».

Первая глава Конституции Республики Болгарии имеет заглавие «Основные начала». В Конституции также употребляется термин «принцип»: в преамбуле в верховный принцип возводятся права личности, ее достоинство и безопасность; пар. 1 ст. 11 декларирует, что политическая жизнь в Республике Болгарии основывается на принципе политического плюрализма; согласно пар. 1 ст. 24, внешняя политика Республики Болгарии осуществляется в соответствии с принципами и нормами международного права. Сравнение цитируемых текстов показывает, что оба термина используются в одном и том же значении в смысле принципа. Кроме этого, Конституция содержит и другие принципы, не называя их. Следовательно, в ней употребляется разнообразная терминология, которая, однако, направляет нас к одному и тому же семантическому полю.

Отмеченная двойная терминология встречается в законах и кодексах действующего болгарского права. В то время как в пар. 1 и 2 ст. 46 Закона о нормативных актах и ст. 5 Гражданского процессуального кодекса используется термин «основные начала», в наименованиях подразделов Уголовно-процессуального кодекса и Административно-процессуального кодекса — термин «основные принципы», а в ст. 2 Семейного кодекса и в ряде законов — «принципы». Большинство законов, содержащих принципы, было принято в последние два десятилетия. Следовательно, терминологические различия не обусловлены историческими факторами. Нет причин искать умысел, который объяснил бы использование двух терминов, имеющих различное содержание. На мой взгляд, традиция, утвердившаяся в отдельных отраслях права, оказалась сильнее оправданного ожидания унификации терминологии. Два термина — «принципы» и «основные начала» имеют синонимическое значение³⁹. В новейшее время в законодательстве все чаще используется термин «принцип». Например, в Законе об администрации, Законе о защите окружающей среды, Законе о здравоохранении, Законе о бухгалтерском учете, Законе о доступе к общественной информации и ряде других. Часто употребляемое в сочетании с некоторыми принципами прилагательное «основные» следует понимать в рамках соответствующей отрасли, поскольку в ином случае категория «основные принципы» относится к праву в целом или по крайней мере к группе отдельных отраслей.

В Республике Болгарии действуют более двадцати кодексов, при этом треть из них — это ставшие модными в последнее время этические кодексы, регламентирующие поведение лиц, занимающихся определенными профессиями (магистраты⁴⁰, судебный персонал, сотрудники МВД, врачи и др.). Не считая последней группы, в более чем половине кодексов содержатся тексты, называющие принципы права. Есть более трехсот действующих законов (кроме ежегодных законов о государственном бюджете, о бюджете на нужды социального обеспечения и страхования, а также здравоохранения, кроме международных договоров, стороной которых является Республика Болгария, кроме нормативных актов Европейского союза и подзаконных нормативных актов). В пятидесяти из них содержатся принципы права. Производит впечатление тот факт, что особенно сильно число законных принципов, как и, на мой взгляд, увлечение принципами, выросло в последние 10–15 лет. Например, дошло до того, что в ст. 23 Закона об энергетике перечислены 15 принципов, которыми руководствуется энергетическое ведомство, в следующей статье они дополняются еще несколькими, необходимыми для осуществления отдельных полномочий. Принципы, хотя и редко, уже встречаются в подзаконных нормативных актах. Более уместной для национального законодательства является формулировка принципов права только на уровне законов (в Конституции, кодексах, законах)⁴¹. В любом случае необходимо представить аргументы, если в качестве исключения принципы должны быть закреплены на уровне подзаконных актов.

Термин «принцип» используется и в основополагающих актах международного права и права Европейского союза. Первая глава Устава Организации Объединенных Наций озаглавлена «Цели и принципы», а соответствующие принципы содержатся в статьях 1 и 2 данной главы. Статья 38 (пар. 1, ч. «в») Статута Международного суда ООН в ряду актов, применяемых для решения споров, перечисляет «общие принципы права, признанные цивилизованными нациями». Договор о Европейском союзе (Раздел I «Общие положения» — п. 2 ст. 1, п. 3 ст. 4, п. 1 ст. 5 и др.) и Хартия Европейского союза об основных правах в нескольких местах ссылаются на принципы. Следовательно, принципы являются легальным термином как национального, так и международного права, а также права ЕС.

Принципы имеют место и в сфере правоприменения. Даже в континентальной системе права, для которой не характерно понятие судебного прецедента, принципы иногда используются в процессе обоснования и разрешения различных казусов. Практика конституционных и верховных судов предлагает наибольшее количество примеров прямого действия принципов⁴². Значительно возрастает роль принципов права в утверждении и развитии правового порядка в ЕС через решения Суда Европейских сообществ (Суда ЕС). Следовательно, принципы права являются не только частью содержания источников права, но и действия и применения права.

1.3. Место принципов среди стандартов права

Термин «стандарт» встречается в нормативно-правовых источниках. Этим или иным подобным наименованием обозначаются какие-либо, чаще всего количественно определенные параметры, которым должны соответствовать данные продукты и процессы. Эти технические и технологические требования, однако, в случае с правовыми правилами содержатся в социальных нормах. Так они становятся юридически обязывающими и действуют так же, как и остальные юридические правила. Надеюсь, одного примера будет достаточно, чтобы убедиться в том, насколько стандарты важны в жизни и в праве. В медицине стандартом диагностики и лечения определенного заболевания являются так называемые клинические протоколы. Каждый из них включает в себя определенные требования, предъявляемые к медицинскому персоналу при выполнении стандартизированных процедур, и устанавливает соответствующие цены за совершенные действия. Этот стандарт оспаривается многими специалистами в области здравоохранения как неподходящий для определения норм лечения не просто заболеваний, а пациентов, а также для оценивания понесенных расходов. В замену предлагается перейти к иному виду стандартов, коими являются диагностически связанные группы. Используемый пример показателен и в другом смысле — чем более высокими и удачно определенными являются стандарты человеческой деятельности, тем более качественной она будет, и тем легче будет оценивать ее результаты. Указанное значение понятия «стандарт» прочно утвердилось в нормативной лексике и не может быть проигнорировано со стороны теории права.

В последнее время в теории права также утверждается другое, намного более широкое и концептуальное значение термина «стандарт». Заслуга его введения в юридическую лексику принадлежит Р. Дворкину, который оспаривает тезис о том, что нормы права являются единственным средством регулирования поведения, и ставит юридические правила в один ряд с различными видами правовых стандартов⁴³. Таким образом, правила сближаются с принципами и политикой. Я осознаю неудобство, вызванное любой двусмысленностью в терминологии. Несмотря на это, в дальнейшем я использую термин «стандарт» именно в этом значении. Теория права и даже официальная юридическая терминология иногда используют термины, имеющие двойное значение. Например, термин «закон» употребляется в двух значениях — вид источника права и любой нормативный акт. Неудобство двусмысленности обычно преодолевается при помощи смысла, которое термин приобретает в определенном контексте. Значение термина «стандарт» в широком смысле имеет скорее теоретический, нежели легальный характер. Он охватывает разнообразие средств, с помощью которых моделируется поведение человека. Отнесение принципов к правовым стандартам зависит от того, обладают ли они нормативными свойствами.

2. Ценности и идеи, цели и принципы

2.1. Ценности, идеи и принципы

2.1.1. Принципы как идеи права

Учения о праве различаются прежде всего по тому, признают ли они юридическое значение ценностных и идейных ориентиров или придерживаются концепции правомерности, оставляющей их за пределами теории и практики права. Но независимо от этого существенного различия не отрицается наличие какой-либо связи между ценностями и правом.

Ценности — это категории прежде всего этики, соответственно аксиологии, а идеи — политики, соответственно политологии. Таковыми, например, являются ценности свободы, равенства, достоинства, идеи верховенства конституции, независимости судов и т. п. Ценности и идеи ведут общество по пути от существующего к должному. Право и его формы располагаются между существующей и будущей (необходимой, желаемой и ценной) действительностью⁴⁴. Ценности являются отражением, продуктом мысли, порождаемым определенными потребностями и соответствующими им благами. Ценность — наиболее абстрактное выражение данной зависимости. Как правило, появившись идея часто приобретает вид правового принципа, а принцип направляет развитие права⁴⁵. Ценности исполняют роль правообразующего фактора⁴⁶. В спор о ценностях как правообразующем факторе вступает религия, которая оставляет глубокий отпечаток на морали⁴⁷. Ценности являются частью духовного мира общества, идеальным первообразом принципов и мотивом их становления. Ценность по сравнению с принципом имеет более сконцентрированный смысл, но в то же время меньшую определенность⁴⁸. В практическом плане ценности и идеи дают толчок развитию права. Во многих отношениях они являются его «душой», без которой право — это лишь инструмент властного воздействия и технология социального управления. Но сами по себе идеи о праве, более общие или более конкретные, все еще не являются правом. Правовое сознание — носитель многих идей о праве. Часть ценностей и идей превратились в его принципы. Этот факт, как я отметил еще в начале (п. 1.1.), заставляет многих авторов определять принципы как руководящие идеи. Но в дальнейшем их точки зрения разделяются на две группы в отношении природы и предназначения принципов права.

Часть исследователей рассматривают принципы как идеи, предшествующие праву и закладывающие его основы. Они помещают их в социальную действительность и/или в сознание людей. В этом смысле, по мнению некоторых авторов, истинные принципы, истинные начала римского права являются основными взглядами на право и справедливость, тем, из чего проистекают правила системы римского права⁴⁹. Общие принципы и нормы действующего или позитивного права являются не чем иным, как выражением верховного требования справедливости к человеческому разуму, хотя это выражение не является совершенным⁵⁰. Принципы — это интеллектуальные основания права и законодательства⁵¹, общественно обоснованные и необходимые идеи, фундамент, с которого начинается создание и применение норм права⁵². В этом смысле принципы являются неотъемлемой частью правосознания, правовых взглядов⁵³. Они понимаются как декларация отправных положений в идеологии создателей институтов права или доктринальных школ⁵⁴. Иногда принципы права отделяются от принципов правосознания по формальному признаку: принципы права закреплены в общих юридических нормах, а принципы правосознания проявляются косвенно, во внутреннем содержании норм, пронизывающих своей сущностью всю правовую материю⁵⁵. Однако в отличие от принципов права правосознание является системой идей, взглядов, точек зрения на необходимое и желаемое содержание права⁵⁶. Для меня бесспорным является тот факт, что идеи о праве оказывают влияние на его развитие и применение, но сами по себе они неспособны регулировать поведение субъектов действительным для права методом, по крайней мере, пока они не приобретут правовое признание и правовое качество через принципы права. Уже став частью права, его принципы помимо того, что исполняют роль регулятора поведения субъектов, оказывают ценностное влияние на их сознание.

От представленной точки зрения отделяется важное направление, которое относит принципы права к специализированному, профессиональному юридическому сознанию. Согласно ему, принципы права — это отраженные в категориях правового сознания профессиональных юристов нормы юридического сообщества, обобщающие правила, которые определяют границу и форму перехода общественных отношений в правовые⁵⁷. Подобное понимание включает принципы в систему права, потому что они, хотя и не имеют юридической силы (валидности), являются действительными с точки зрения логики⁵⁸. Согласно той же точке зрения, принципы являются руководящими идеями для аргументации и обоснования при принятии юридического решения касательно формулировки и действия норм права⁵⁹. Эти идеи, квалифицированные как вид правил (norms) дают основание причислить авторов, разделяющих их, к группе признающих нормативную роль правовых принципов⁶⁰. К этому вопросу я еще раз вернусь в следующем пункте, где идеи приобретают иное качество: становятся содержанием принципов права, затем при определении принципов права, и наконец — когда буду рассматривать формы их существования.

Другая часть исследователей, определяющих принципы права через идеи, придают этим идеям нормативное значение. Идеи уже являются самим духом права и закона⁶¹. Принцип — это не просто взгляд или идея, но и нечто большее — руководящее правило, являющееся частью объективного права⁶². Это выраженные в праве исходные нормативно-руководящие начала⁶³. Принципы — это общепризнанные основополагающие идеи, обладающие императивностью⁶⁴. Можно утверждать, что все принципы императивны, поскольку императивность — качество, заложенное в принцип генетически⁶⁵. Даже когда принципы сводятся к средствам юридического обоснования, признается их универсальность, из чего следует, что они являются основой, на которой любой субъект права (не только профессиональные юристы, работающие в области правоприменения) в сфере неоспоренных социальных отношений устанавливает сходство между своим поведением и утвержденными типами поведения⁶⁶. Общее в приведенных точках зрения заключается в том, что принципы права, в том числе идеи, являются всеобщими и обязательными, что придает принципам права действие нормативного регулятора.

Следовательно, основное различие в подходе к принципам права не в том, как они определяются — как ценности и идеи или с помощью иных категорий, а признается ли наличие у принципов правового качества, ergo являются ли они частью права и правового регулирования.

2.1.2. Ценности/идеи как содержание принципов права

В принципах права отражено большое количество ценностей и идей, вследствие чего эти ценности и идеи становятся частью права и приобретают правовое значение. Принципы служат носителем ценностей, они являются «мостом», по которому ценности попадают в право, приобретают юридическую легитимность и реализуются на практике; корни принципов уходят вглубь, туда, где расположены такие ценности, функция которых в меньшей степени ориентирована на поведение индивидов и в большей степени на этический выбор; если ценности остаются метаюридическим явлением, то принципы являются их отражением, входящим в состав установленного правового порядка⁶⁷. Ценностное/идейное содержание принципов связывает их с социальной средой, в которой они действуют. Чем более абстрактными являются принципы, тем в большей степени они подлежат конкретизации в других принципах, обычно в отраслях права, а также в серии правил.

Стремление избежать отождествления принципов с ценностями ведет к отрицанию их родства: принципы не являются ценностями⁶⁸. Верно иное: принципы находятся в деонтологической плоскости и определяют должное поведение, требуемое для улучшения статус-кво, ситуации, в то время как ценности находятся в аксиологической или телеологической плоскости и просто придают данному элементу положительный характер⁶⁹. Важно отличать ценности, ставшие принципами права, или валидные (действительные) принципы от ценностей и идей, не наделенных этим качеством. В большой части норм права закреплены ценности⁷⁰. Многие из принципов содержат в себе ценности. Я считаю, что это уточнение проясняет спорный вопрос об отношениях между ценностями и принципами. Существенное отличие между ними имеет не содержательный, а функциональный и формальный характер: оно связано с их ролью и способом их проявления. В ходе институционализации через источники права ценности превращаются в принципы. В остальных случаях ценности являются лишь частью правового сознания, идеологии и носят подчеркнуто субъективный характер. Поэтому они не подходят на роль правовых оснований или по крайней мере не являются надежными для принятия правовых решений. Не менее неуместной является и противоположная точка зрения: приписывать принципам чисто объективный характер. Чуть ли не считать, что они существуют независимо от их юридического признания и что каждый может ссылаться на них без каких-либо правовых аргументов. Поэтому к ценностям в процессе применения права следует прибегать лишь при обосновании правовых актов, когда ценности выступают в качестве дополняющих, усиливающих воздействие аргументов, содержащихся в мотивировочной части судебных решений.

Иногда в самих источниках права используются термины «ценности» и «принципы», при этом в них не вкладывается различный смысл. Например, в ст. 2 ДЕС перечислены ценности, а в ст. 3 — принципы. Если все же необходимо найти между ними какую-то разницу, ее можно обнаружить в степени абстрактности и в том, что упомянутые ценности относятся скорее к сфере уважения личности, а принципы — к способу распределения и осуществления компетенций Союза. Указанная точка зрения используется, чтобы аргументировать вывод о том, что «конституционные ценности являются именно принципами права»⁷¹. Я признаю наличие определенных особенностей у части конституционных принципов (о правовом государстве, разделении властей и др.) — их т. н. кассетный характер⁷², но это не должно приводить к их исключению из состава общих принципов. На мой взгляд, в данном случае мы сталкиваемся с разновидностью общих принципов, отличных от принципов, на которые непосредственное влияние оказали ценности. В то же время всегда нужно учитывать разницу между ценностями, не получившими выражение в праве, с одной стороны, и ценностями, превратившимися в принципы права, с другой.

У многих принципов права есть моральные основания. Даже делается обобщение, что принципы являются требованием справедливости, честности или какого-либо иного мерила морали⁷³. Я отдаю себе отчет в том, что большая часть принципов права происходят из области морали и являются оправданными с нравственной точки зрения. Невелика разница между тем, признаем ли мы их валидными потому, что право отсылает к морали, ссылается на моральные критерии при оценке поведения человека, или потому, что принципы — это входящие в состав права моральные стандарты. В конечном счете идет речь об известном виде инклюзивности, о включении моральных оснований или соображений с учетом правовой квалификации определенных фактов, независимо от того, признается это или нет. Принципы гораздо чаще, чем правила, опираются на мораль. Принципы придают праву моральный облик, оценивают и корректируют правовые действия с моральной точки зрения.

Принципы права, в которые проникла мораль, способствуют восприимчивости права со стороны общества, синхронизации правовых и моральных требований, или по крайней мере одностороннему воздействию права посредством официальной политической морали. Принципы права служат «восприятию» в праве определенных, уже возникших в общественном морально-политическом дискурсе идей⁷⁴. Но принципы права не исчерпываются отраженными в праве моральными ценностями. Мораль — ядро ценностей, лежащих в основе права. Это сильный заряд, который придает праву нравственную силу. Также в нем содержатся идеи политического характера, расширяющие палитру принципов права. Следовательно, мораль, какой бы важной она ни была для объяснения происхождения и содержания большой части принципов права, не включается в само понятие о них.

Присущие праву принципы иногда не вполне точно называют «право-техническими». Это название сужает их предназначение. Указанные принципы выражают специфику права: они обеспечивают преемственность, способствуют оформлению его собственного облика, его логически непротиворечивому и эффективному воздействию. Последнее качество можно проиллюстрировать принципом процессуальной экономии. Этот пример демонстрирует, что сведение принципов права до моральных императивов обедняет их систему и ограничивает их роль в правовом регулировании. Поэтому точнее будет сказать, что преобладающая часть принципов и правил как их конкретизированной формы представляют собой отражение морали и связаны с ней прямо или косвенно. С другой стороны, даже некоторые из специально-юридических принципов, с виду совершенного нейтрального характера, могут решать моральные задачи. Например, принцип «специальный закон отменяет (вытесняет) общий» (Lex specialis derogat generali) получил бы моральное значение, если согласиться с тем, что специальные требования более близки к соответствующим категориям лиц и в этом смысле являются более справедливыми. Моральная, или, шире, социальная обоснованность общественно-политических принципов, является непосредственной и выражена в большей степени, нежели в случае с правилами. Следовательно, особенности в моральной и социальной обусловленности принципов и правил не являются вопросом качества. Изначально принципы отличались от правил тем, что у первых ценность, а иногда и цель сливаются с принципом. Часть правил обеспечивают, обслуживают определенные моральные требования, а часть принципов являются воплощением, правовым выражением моральных императивов.

2.2. Цели и принципы

2.2.1. Принципы и цели права

Такие принципы права, как основы, начала, руководящие идеи и пр., несомненно, согласуются не только с существующими ценностями, но и с поставленными целями. Последние не относятся к специфическим правовым явлениям, но имеют место в системе права и правовом регулировании. Многие из принципов права находятся между признанными ценностями и намеченными целями. С этой точки зрения принципы являются ценностно определенными и целеориентированными.

Принципы права — это территория целей, поставленных в праве. Рудольф Иеринг подчеркивает, что правильность или неправильность конкретной формы диктуется ее отношением к выбранной цели. Отделяя принципы от общего массива норм, с еще большей категоричностью следует заявить, что пригодность или непригодность какого-либо правила определяется его соответствием определенному принципу. В большинстве случаев идет речь лишь о социальной пригодности правил, но иногда несоответствие цели затрагивает и непосредственно юридическую валидность. В праве цели являются социально-политическими, они заложены законодателем и ориентируют правоприменительные органы⁷⁵. Чем большими возможностями по согласованию действия правил с поставленными целями располагают правоприменительные органы, тем более широкой является их компетенция. В ее основе лежат принципы права. По своей сущности принципы наиболее близки к целям, а часть принципов являются носителями целей.

Благодаря целям право, помимо отражения статус-кво, направлено в будущее. Оно допускает изменения в определенных границах, не изменяясь формально. Принципы утверждают существующий правопорядок, но в то же время они ориентируют его на предстоящее, дают ему перспективу. В этом отношении принципы играют незаменимую роль. В части правил также содержатся цели. В этих случаях цели обычно служат для дополнительной оценки и квалификации индивидуального поведения.

Сопоставление целей с принципами способствует раскрытию природы и предназначения принципов права. Цели имеют отношение как к правилам, так и к принципам. Правилами предусмотрено такое поведение, которое способствует реализации надлежащих целей, а принципами предусмотрены цели, реализация которых зависит от надлежащего поведения⁷⁶. Своими специфическими ролями в диалектике своего взаимодействия правила и принципы вместе способствуют достижению правовых целей.

Отклонение от цели, заложенной правилами, является аномалией, которая приводит к неблагоприятным правовым последствиям, а в некоторых случаях даже к недействительности правовых действий. Существуют такие институты права, как институт обхода закона и институт злоупотребления правом, которые основаны на соблюдении нормативно заданных целей. В первом случае запрещено совершать формально обычные действия, которые являются правомерными сами по себе, но имеют целью результат, запрещенный законом. Во втором случае принципы права служат критериями оценки реального поведения, сравниваемого с идеальным положением, которое определяется предназначением соответствующего субъективного права. Налицо и обратная связь. Не каждая цель допустима с точки зрения права. Если цель, установленная нормативным или индивидуальным актом, нарушает определенный принцип права, она становится юридически уязвимой и подлежит оспариванию.

Постановка целей, которые достигаются при помощи правовых принципов и правил, скорее сближает их, нежели разделяет. Тем не менее между ними есть различия, обусловленные спецификой их роли в правовом регулировании. Принципы — это нормы, основным качеством которых является постановка релевантной в правовом отношении цели, а основным качеством правил является установление поведения⁷⁷. Разница между ними также в том, что во многих случаях цель принципа совпадает с ним самим. Например, такие основные принципы, как свобода, безопасность, неприкосновенность личности и пр., из-за высокой ценностной нагрузки являются целями сами по себе, поскольку их обоснование другими целями во имя их реализации не является необходимым и допустимым с правовой точки зрения. Часто ради достижения своей цели, что характерно прежде всего для процессуального права, определенным принципам приходится развиться в ряд правил. Кроме того, что касается многих правил, именно цель, на достижение которой они направлены — непосредственно или опосредованно, служит оправданием их существования и мотивирует на их реализацию. В этом смысле действительно можно сказать, что цель (принцип) оправдывает средства (правила).

2.2.2. Цель как свойство принципа права

Цели не только носят внешний характер по отношению к принципам права. Описание последних не исчерпывается отношением «социальная цель — принципы права». Они являются целеориентированными, но вывод о том, что принципы — это нормы-цели нуждается в пояснении⁷⁸. Часть принципов права, например, те, которые должны превратить требования, закрепленные нормой, в права, являются именно такими нормами-целями, или целевыми принципами. Другие принципы являются лишь целеориентированными. В этих случаях цель носит внешний характер по отношению к принципу и не входит в состав его описания. Тонкое различие заключается в том, что ценность/идея определяет содержание, принципа, а цель демонстрирует его социальное предназначение. Эта цель часто подразумевается, а не декларируется. В итоге данные явления права делятся на категории иным образом — как принципы, цели и права. Со своей стороны, норма, которая не ограничивается защитой какой-либо цели, каковой, например, является здоровье, а точно указывает, как осуществить такую защиту, является правилом⁷⁹. Следовательно, разница между принципом и правилом подобна разнице между ценностью, целью и средством их достижения. В конце концов существуют принципы, которые не имеют ценностного содержания, а их цель сводится к достижению внутренней согласованности и эффективности правовой системы. Такими являются некоторые из специфических принципов права.

Определение принципов как норм-целей необходимо, когда требуется объяснить их функциональное предназначение, способ действия. Принципы как оптимизирующие критерии имеют своей целью оценить соотношение между результатом поведения и идеалом. Этот результат выражается в сохранении или достижении определенного желаемого состояния отношений в обществе, т. е. в сохранении или достижении определенной ценности⁸⁰. Так закрывается круг, образуемый ценностями, принципами и целями. В рассматриваемом аспекте внимание направлено не на социальную цель, которую обслуживают данные принцип и правило, а на роль, которую играют принципы в процессе достижения оптимальных решений в существующих фактических и правовых условиях.

В градации принципов права — настолько, насколько они поддаются иерархическому систематизированию — во главе стоят принципы-ценности и идеи, которые получают декларативное выражение. Часть этих идей устраняются и получают конкретизацию в основных правах, которые по крайней мере в общих чертах обрисовывают возможное (с точки зрения их обладателя) и должное (с точки зрения исполнителя) поведение.

3. Разграничение принципов права и правил

3.1. Разграничение по степени и по качеству

Перед современной правовой доктриной стоит несколько важных вопросов, касающихся принципов права. Большинство их них являются весьма дискуссионными и продолжают вызывать разногласия не только между представителями различных правовых школ, но и среди тех, кто имеет близкие точки зрения на право. Эти вопросы начинаются непосредственно с обособления принципов от общего массива правовых норм. Высказываются противоположные мнения о том, насколько основательным является проведение параллели между правилами и принципами; имеют ли принципы права юридическую силу и соответствующее нормативное значение; какова их роль в правовом регулировании; может ли разнообразие феноменов: начал, основных прав, правовых максим и догм — быть объято единым понятием «принцип права».

Ответы на вышеперечисленные вопросы ориентирует авторов на основные направления в теории права. Те, кто отдает предпочтение доктрине естественного права посредством отсылки к нравственным требованиям и оценкам, более склонны признавать наличие у принципов права собственных качеств и роли, нежели позитивисты. Сторонники правовой герменевтики в большей степени, чем классические юристы, обращают внимание на принципы, через которые право конструируется и приобретает конкретное значение в процессе своего действия. Принадлежность юристов, в том числе теоретиков, к континентальной системе права или к системе «общего права» также оказывает влияние на их взгляды и используемые понятия.

Перечисленные различия необходимо учитывать, но они не являются непреодолимым препятствием для прояснения поставленной проблемы. Однако, необходима методологическая последовательность. Без нее теория принципов права скорее стала бы претенциозной, нежели пришла к солидным теоретическим решениям и осмыслению юридической практики. Кроме того, не создавая иллюзий, что концептуальные различия могут и должны быть полностью преодолены, нам следует стремиться к тому, чтобы говорить на близком и понятным как всем теоретикам, так и всем юристам языке. С учетом выбранного подхода я предлагаю ответы на поставленные вопросы, выстроенные вокруг единого центра, — разграничения принципов права и правовых правил.

Принципам права полагается самостоятельное место в теории права, если они, как и правила, обладают нормативными свойствами и играют особую роль в правовом регулировании. Именно в нормативном аспекте принципы права представляют собой юридический феномен. С этой точки зрения не требуется использовать два термина — «правовые принципы» и «принципы права» — с различным содержанием⁸¹. Терминологическое упрощение, предлагаемое мною, безусловно, не снимает указанное разграничение. Последнее, однако, оправдано лишь, если требуется обозначить различие между принципами как категорией правового сознания, как правового желаемого и принципами самого права как правового должного. Авторы, которые определяют принципы как «интеллектуальные основания» системы права или ее правил, смешивают эти два их проявления⁸². Не только с теоретической, но и с практической точки зрения юристам приходится учитывать разницу между духовным измерением принципов и их нормативным значением. Требования, основанного на определенной ценности или идее и обоснованного через нее, самого по себе недостаточно для того, чтобы вызвать правовой результат. Для его применения необходимо, чтобы оно было признано нормативно обязывающим.

Нормативность — это общее и основное свойство (качество) права и правовых норм в качестве его конструктивного элемента. Нормы права обычно признаются действительными в рамках данного правопорядка предписаниями должного и/или возможного поведения, которые защищены юридическими санкциями. Наряду с нормами права большинство современных исследователей признают также наличие принципов права. Принципы являются частью нормативного бытия права и функционируют на различных уровнях в структуре позитивного права⁸³. Разница между теоретиками заключается в том, что одни из них воспринимают принципы права как разновидность правовых норм, а другие рассматривают их как самостоятельное явление права, обладающее специфическими качествами. С учетом данного различия в теории говорится о слабом и сильном разграничении между принципами права и правовыми нормами, соответственно, правилами⁸⁴.

«Слабое разграничение» отделяет принципы права от правил, соответственно, от остальных норм по показателю степени: принципы, отнесенные к правилам, являются широкими, общими, неспецифическими, это общие нормы права, выраженные в более общей языковой форме; это правила, которые обладают большей всеохватностью, большей абстрактностью и более широким диапазоном применения⁸⁵. Согласно этой точке зрения, отличие между нормами и принципами права носит количественный характер: они различаются по степени абстрактности. Часто отмечается, что они разграничиваются по способу своего закрепления в праве. Правовой принцип — это вид нормы особого типа, для которого формальная институционализация, фиксация в писаном нормативном акте не всегда обязательна⁸⁶. Различие также обнаруживается в их логической структуре: принципы — это утверждения, декларации, которые не имеют модальной структуры остальных «классических» норм.

Но даже в подходах, которые, как правило, относят к слабо разграничивающим принципы и правила, мы можем обнаружить важные идеи, ориентирующие на специфическое предназначение принципов в правовом регулировании. Концепция Герберта Харта о первичных и вторичных правилах, не ставя перед собой такой цели, приближает нас к пониманию особой роли принципов. Первичные правила предписывают поведение субъектов, они касаются действий, состоящих в физических движениях или изменениях, в отличие от вторичных, которые отменяют или модифицируют существующие правила, или устанавливают контроль над их исполнением, дают власть, публичную или частную⁸⁷. Ближе всего к принципам по своей роли располагается т. н. право признания⁸⁸. Интересно, что немного позже в болгарской науке было проведено подобное разграничение: норм и норм относительно норм; при помощи последних в праве происходит создание, изменение и отмена правовых норм⁸⁹. Некоторые из принципов права содержат конкретную модель поведения и на этом основании получают определение «первичные», другие — относятся не к поведению человека, а к различным правовым нормам и поэтому определяются как вторичные⁹⁰. В соответствии с этим делением принципы являются основными и руководящими нормами⁹¹, или нормами, которые касаются действия норм, предписывающих определенное поведение.

«Сильное разграничение» принципов права и норм подчеркивает существенные различия между ними⁹². Их использование является вопросом не просто степени, а качества⁹³. Нормы и принципы взаимодействуют друг с другом и дополняют друг друга, но принадлежат к разным классам. Некоторые авторы даже утверждают, что принципы права имеют большее значение для права, нежели правовые нормы⁹⁴. Принятие принципа в качестве нормы априори означало бы определение его содержания, особенно если он заявлен декларативно, и соответствующее ограничение сферы его применения⁹⁵. Важно подчеркнуть, что различие между правовыми нормами и правовыми принципами является качественным, поскольку относится к их природе, роли и образу действия.

Правила и принципы — самостоятельные по отношению друг к другу явления. Нормативность и правовая норма — различные понятия, правовая норма входит в состав нормативности⁹⁶. Но как принципы, так и правила являются выражением данной нормативности, того, что имеет юридическую силу, является должным и может быть защищено. И те, и другие относятся к нормативным явлениям. Многие исследователи и преобладающее большинство практикующих юристов соглашаются с тем, что принципы права имеют нормативный характер, т. е. они являются частью правового порядка, имеют прямое отношение к регулированию поведения человека и могут быть использованы в том числе при решении правовых споров⁹⁷. Нормативность — общее свойство принципов и правил, что позволяет использовать утвержденный в теории и практике термин «норма» как родовой для них. С этой точки зрения, любая норма является или правилом, или принципом⁹⁸. Право использует нормативные стандарты — принципы и правила.

Единственным неудобством в употреблении термина «норма» является двусмысленность, которую он создает⁹⁹. В болгарской юридической литературе и преподавании права чаще всего дается краткое определение нормы как общего правила поведения. В нынешнем глобальном мире, однако, научная терминология становится все более универсальной. В англоязычных источниках по данной теме, которые являются наиболее многочисленными, преобладает разделение на principles и rules. Я считаю, что эта пара категорий наиболее удачно отражает специфику обоих явлений. Общим связующим звеном между ними является их нормативность. В известном смысле термин «норма-принцип» эквивалентен термину «правовой принцип» («принцип права»)¹⁰⁰. Только в этом смысле принцип и правило являются видом норм. В указанном контексте нормы делятся на нормы-правила и нормы-принципы. Используемая лексика может сблизить теоретиков и практиков в области юриспруденции, а также стать «общим знаменателем» для познания, на основании которого теоретики могли бы спорить по существу, а не в основном о терминологии. Теперь необходимо установить, как принципы и правила свойственным им образом выражают нормативность права.

3.2. Валидность (юридическая сила) принципов права

Другим важным вопросом теории права, провоцирующим противоречивые ответы, является вопрос о валидности (юридической силе) принципов права по сравнению с правовыми правилами. Нет никакого сомнения, что правила имеют юридическую силу (валидность). В процессе обнаружения разграничений между правилами и принципами выделяются отличия по данному признаку.

Правила имеют юридическую силу, когда выполнены формальные и содержательные требования их приобщения к данному правовому порядку. Формальные требования включают их принятие компетентным органом в соответствии с предусмотренным для данного случая порядком. Содержательные — соответствие правила поведения другим правилам более высокого ранга. Следовательно, формальная валидность правил обеспечивает функционирование государственных органов в рамках их компетенции и определенной процедуры, а содержательная валидность — иерархическую структуру права и согласованность его предписаний. Из чего в конечном счете проистекает валидность права, является вопросом основания права, который представляет собой отдельную проблему.

Валидность принципов права воспринимается и представляется по-разному. Эти различия являются следствием разногласий между авторами преимущественно по двум проблемам. Одна из них заложена в логической структуре принципов права и упирается в вопрос, носит ли их природа нормативный характер. Вторая связана со способом введения и действия принципов в системе права.

Деонтическая модальность правовых правил сводит их к предписаниям (разрешениям, приказам и запретам), которые определяют поведение их адресатов в описанных фактических условиях. Вероятно, из-за декларативного характера принципов, которые не вписываются в данную логическую структуру, в течение длительного времени ряд авторов придерживались мнения, что принципы права самостоятельно не регулируют и не могут регулировать поведение людей¹⁰¹. Даже если оспаривать включение принципов права в описанную логическую конструкцию, вряд ли подлежит сомнению тот факт, что они устанавливают требования к субъектам права, в частности, к законодателю и к суду. Суд должен руководствоваться всей системой принципов права и на этой основе точно и неуклонно применять юридические нормы¹⁰². Принципы — императивные требования, которые должны соблюдать субъекты права, в том числе органы правоприменения и в частности правосудия. Поэтому принципы имеют нормативное значение. Вопрос в том, проявляется ли оно само через правила, которые конкретизируют и раскрывают смысл принципов, или же принципы подлежат применению — самостоятельно или вместе с другими нормами.

Многие принципы, как правило, конкретизируются в правилах нормативных актов, в которых они содержатся. Кроме этого происходит оптимизация принципов в процессе индивидуального правоприменения. Использование, применение принципов права в определенной ситуации является обязательным требованием, несмотря на отсутствие нормативной связи между юридическими фактами и правовыми последствиями, характерной для юридических правил. Принципы права — обязательные направляющие ориентиры для сравнения идеального состояния с фактическим или обязательный критерий для поиска решений правовых казусов в случае наличия конкурирующих оснований. Следовательно, принципы права имеют нормативный характер¹⁰³. Этот характер принципов права позволяет признать наличие у них нормативной силы.

Нормативная сила принципов права включает возможность применения в юриспруденции (в качестве правовых оснований) и возможность юридической защиты. Нарушение принципов права или их игнорирование приводит к неблагоприятным правовым последствиям — отмене или неприменению правовых актов, а иногда даже к возникновению юридической ответственности. Показателен пример с нарушением принципа добросовестного осуществления процессуальных прав, требуемого ст. 3 ГПК.

Наличие у принципов права нормативной силы часто ставится в зависимость от их признания законодательством.

Некоторые авторы считают, что принципы — это лишь те руководящие начала, основополагающие идеи, которые напрямую защищены законами: конституционными и отраслевыми¹⁰⁴. Отсутствие такого официального признания является препятствием для их использования в процессе правоприменения и делает их подходящими исключительно для целей обучения¹⁰⁵. Утверждается, что отсутствие т. н. канонической формулировки принципа, институциональной процедуры его введения лишает его валидности¹⁰⁶. Такое чересчур формализованное понимание принципов упрощает их действительное проявление и значительно сужает сферу их применения. Оно сводит принципы к нормативным идеям или нормативным социальным практикам, которые в лучшем случае помогают правовому мышлению в поиске большего количества аргументов в процессе правоприменения. Этот подход делает ставку на формальные различия между принципами и правилами, а не на их разные роли в правовом регулировании.

Другие авторы, мнение которых я разделяю, признают существование принципов с регулятивным значением, которые, не будучи специально декларированными, выводятся из норм (правил), относящихся к отдельным случаям¹⁰⁷. Судебная практика, особенно в частном праве, в достаточной степени свидетельствует о решениях, ссылающихся на подобные «молчаливые» принципы, т. е. принципы, которые не являются провозглашенными, а извлекаются из действующих норм посредством обобщения. Например, возмещение ущерба в случае крайней необходимости возлагается на его виновника, соответственно на собственника вещи, причинившей вред, а в остальных случаях — на носителя благ, спасенных от уничтожения или повреждения посредством совершения деяния¹⁰⁸. В последней гипотезе суд, по сути, применил принцип: «Кто имеет пользу, тот должен нести и бремя» (Qui habet commoda, ferre debet onera), не цитируя данную формулировку. Следовательно, существование принципов права не сводится к их обязательному закреплению в законе. Верно иное: в современных системах права, особенно в континентальной и в известной степени в системе права Европейского союза, принципы все чаще закрепляются на законодательном уровне.

Признание нормативной силы принципов права, на мой взгляд, снимает с повестки дня дилемму об их фактической или юридической валидности. Это разграничение ориентирует нас лишь на различные пути «принятия» принципов в данной системе права. Другими словами, существует несколько способов институционализации принципов права: юрисдикционный, законодательный и теоретико-догматический.

Нагрузка указанного разграничения более амбициозными когнитивными задачами ведет к ненужному усложнению, а часто и к сомнительным выводам. Это происходит в тех случаях, когда утверждается, что «юридическая валидность принципов права имеет ряд особенностей по сравнению с правовыми нормами, а сразу после этого декларируется, что «принципы права не могут иметь формальной юридической валидности»¹⁰⁹. Единственный логически непротиворечивый вывод, который можно сделать из сопоставления этих двух утверждений, состоит в том, что юридическая валидность или валидность принципов права в целом не обязательно носит формальный характер, т. е. что иногда принципы выводятся индуктивно, а не должны непременно быть эксплицитно выражены.

3.3. Критерии разграничения правил и принципов права

Разграничение принципов и правил делает необходимым обнаружение той diferencia specifica, которая позволила бы отделить два этих явления друг от друга. Оформление понятий «правовое правило» и «принцип права» предполагает определение тех необходимых и достаточных черт обоих явлений, которые позволяют рассматривать их как самостоятельные явления права. Это разграничение тем не менее не является абсолютным как по причине большого разнообразия принципов и правил, так и в связи с возможностью их извлечения из одних и тех же предписаний. Но даже находясь в одном нормативном тексте, принцип и правило исполняют разные роли.

Важно учитывать, что одни критерии проводят принципиальное разграничение между принципами права и правилами, а другие лишь предлагают ориентировочные признаки для их распознавания. Разумеется, определяющими являются критерии первого вида. Стремление во что бы то ни стало разграничить принципы и правила иногда приводит к приписыванию свойств, которыми, как утверждается, обладают лишь одни из них. Безусловно, есть черты, которые присущи скорее принципам или правилам, но это не является достаточным основанием для того, чтобы установить между ними принципиальные различия.

Таковым является случай с лингвистической структурой правил и принципов. Способ формулировки предписаний не определяет, закрепляют ли они или правило, или принцип. Например, принцип, гласящий, что налоговые обязательства устанавливаются законом, не превратится в правило, если сказать, что при определении налоговых обязательств необходимо использовать закон. Следовательно, способ выражения норм является индикатором, который помогает нам распознать принципы и правила, но он не является решающим для их отнесения к той или иной категории.

Важное значение имеет логическая структура норм и особенно их роль в моделировании поведения. Правила — условные предписания, т. е. налицо взаимосвязь юридических фактов и соответствующих последствий. В отличие от них принципы — синтетические заключения, оторвавшиеся от обстоятельств, продиктовавших их существование. Я считаю данное различие принципиальным, поскольку действие и применение принципа, хотя и принимают во внимание конкретные условия, не продиктованы наличием определенных фактических обстоятельств. Ценностный характер принципов права, а также высокая степень их абстрактности превращают их в открытые стандарты в рамках права¹¹⁰. Принцип, в отличие от правила, не является «закрытым» в соответствующей типовой ситуации, он «открыт» различным категориям случаев.

Другой критерий, производный от вышеуказанного, в соответствии с которым обычно отличают принципы от правил, также является логическим: правила могут использоваться по модели «если — то», «все или ничего», они или исполняются, или нет¹¹¹. Но даже этот, разделяемый многими критерий, не является бесспорным, ибо констатируется, что последствия, предусмотренные правилами, не всегда применяются, когда осуществляются заложенные в правиле условия, как и наоборот — иногда данное правило применяется без реализации условий, заложенных в нем, как, например, в случаях аналогии¹¹².

В качестве отличительной черты принципов права выделяют пресловутое «взвешивание», сопровождающее их применение. Этот метод использования принципов права не считается всеми авторами исключительно их качеством. Оценка аргументов «за» и «против», приводящих к определенному толкованию, может относиться не только к принципам, но и к правилам, которые, как считалось до настоящего момента, используются «на автомате»¹¹³. В данном случае, однако, речь идет не просто о конкуренции между различными способами толкования, а и о конкуренции между принципами как возможными основаниями права, ориентирующими на то или иное решение.

Есть несколько критериев, по которым разделяются принципы и правила права:

А. Согласно тому, как они проявляют себя и как воздействуют на поведение субъектов:

Правила являются предписаниями, определяющими поведение. Обычно они представляют собой описательные формы, которые устанавливают возможное и/или должное поведение. Правила конструируют соответствующие им правоотношения. Правила должны быть реализованы в соответствии с обстоятельствами, исчерпывающе перечисленными в их гипотезе. Образно правило можно изобразить в виде отрезка. Правило обособляет случай от множества других в рамках системы права.

Принципы задают направление поведению. Они являются выражением ценности, идеи, сентенции или выведены непосредственно из них. Уже шла речь о том, что принципы являются руководящими идеями, началами¹¹⁴, отправными точками правового устройства общественных отношений. В связи с этим принцип можно изобразить в виде вектора. Принцип вносит случай в систему права и оценивает его в общем контексте данной системы.

Б. Согласно тому, как они применяются и чему способствует их применение:

Правила помогают установить соответствие между должным и имевшим место поведением. Их применение — вид силлогизма из предпосылки и следствия. Применение правил требует субсумции (подведения) определенных обстоятельств к предписанной модели поведения¹¹⁵. Поэтому в случае отсутствия исключающих оснований правила являются безусловно, абсолютно применимыми. Из-за их прямой взаимосвязи с данными обстоятельствами и из-за их определенности они, как правило, однозначно предполагают соответствующие последствия. Правила служат непосредственно для разрешения случаев, для которых они предназначены.

Принципы помогают установить соотношение между результатом поведения и идеальным положением, к которому необходимо стремиться¹¹⁶. Принцип диктует не конкретный способ реализации, а постоянное, продолжительное сохранение содержащегося в нем руководящего начала¹¹⁷. Использование принципов требует учитывать фактические и юридические возможности, приспосабливаться к конкретным условиям, что делает их применимыми относительно, а не абсолютно¹¹⁸. Принципы используются как причины, которые должны приниматься во внимание наряду с другими причинами, что делает необходимым их дополнение другими принципами или правилами¹¹⁹. Применение принципов — это всегда оценочный процесс, в ходе которого часто приходится совмещать различные принципы.

В. Согласно тому, как решается вопрос конкуренции между ними:

Конкуренция между правилами приводит к выбору правила, которое исключает другое (другие) правило (правила), поскольку не допускает противоположных заключений. Данное обстоятельство позволяет правилам именоваться исключающими основаниями, которые предотвращают и устраняют другие такие основания¹²⁰. Когда имеют место факты, предусмотренные правилом, тогда оно (если является валидным) подлежит применению и делает невалидными правила, вступающие в конфликт с ним¹²¹. Конкуренция между правилами имеет однозначный выход — выбор альтернативного решения. Поэтому можно сказать, что противоречия между правилами являются формальными в отличие от противоречий между принципами, которые носят содержательный характер и разрешаются посредством техник аргументации¹²². Таким образом правила обеспечивают определенность правового регулирования. Во многих случаях выбор между конкурирующими правилами происходит благодаря применению принципа права.

Принципы, несмотря на конкуренцию между собой, являются неотменимыми, всегда остаются валидными в рамках данной системы права¹²³. Это означает, что независимо от веса, получаемого ими в различных ситуациях, они сохраняют свою потенциальную силу ориентира поведения и критериев поиска решения. Принципы имеют разную важность в разных случаях, и тот принцип, который является более важным в конкретных обстоятельствах, берет верх¹²⁴. Поэтому результат конкуренции между принципами чаще не известен заранее и неоднозначен. Принципы — императивы оптимизации, которые могут быть удовлетворены до определенной, варьирующейся степени, а правила могут быть реализованы или полностью, или никак, т. е. они являются определенными императивами¹²⁵. В процессе применения принципы приспосабливаются к каждому конкретному случаю. Так они действуют не просто как предписания по оптимизации, а как предписания, которые следует оптимизировать¹²⁶. В ходе оптимизации обозначается мера сочетания различных принципов в каждой отдельной ситуации. В одних случаях это приводит к тому, что один принцип превосходит другой, но не уничтожает его. Реже «более сильный» принцип может блокировать «более слабый». Поэтому при описании данного процесса будет точнее использовать термин «оптимизация», нежели «балансирование». Оптимизация имеет подвижные границы, варьирующиеся в зависимости от юридических и фактических обстоятельств. Балансирование — это лишь результат и частный случай, в котором сопоставление принципов права ведет к их взаимному уравновешиванию. В этом случае популярная статуя Фемиды, которая держит весы в руке, является буквальным символом уравновешивания, в том числе принципов.

Г. Согласно тому, как они участвуют в правовой аргументации:

Правила — определяющие (definite) аргументы¹²⁷. Правила являются предписаниями, имеющими не только определяющий, но и исключающий характер, поскольку относятся только к субъектам и случаям, определенным родовыми или видовыми признаками. Правила сами по себе являются аргументом, во-первых, в связи с их непосредственной применимостью к конкретной ситуации и, во-вторых, из-за их очевидной валидности.

Принципы — ориентирующие аргументы. Преобладает точка зрения, что принципы — это всегда и только prima facie аргументы, которые часто являются дополняющими основаниями и аргументами¹²⁸. Выражается мнение, что при конфликте между основанием первого порядка (принципом) и исключающим основанием (правилом) правило всегда побеждает¹²⁹. Однако этот конфликт нелегко разрешить, особенно если происходит столкновение двух критериев: более высокого юридического ранга принципа, соответствующего акту, в котором он заключен, и меньшей абстрактности правила, которое непосредственно урегулирует соответствующий казус. Кроме того, иногда очень сложно отграничить принцип как средство правовой аргументации от принципа как правового основания определенного решения. Во втором случае принцип помимо опорного аргумента в мотивировочной части является также основанием или одним из оснований резолютивной части решения.

Д. Согласно тому, как они введены в систему права:

Правила эксплицитно (явно) и официально выражены прежде всего в законных и иных нормативных источниках права. Поэтому они подлежат принятию, изменению и отмене в силу других правил. В современных национальных системах права это почти абсолютная черта правовых правил, если не включать в них отсылку к обычаю. Но привлечение правил обычного права происходит в результате отсылки к ним от правовых правил. Эта разница не так отчетлива в области международного публичного права, где принципы обычно признаны официально, а обычаи являются дополнительными неписаными правилами.

Принципы по-разному попадают в систему права. Они могут быть имплицитными (подразумевающимися) и сформулированными путем индукции (обобщения). Не только содержание, но иногда и отсылка к принципам, их использование устанавливается по умолчанию, поскольку не возникает непосредственно по велению закона. В современном континентальном праве, однако, принципы получают официальное признание в основном через законодательство. Это особенно характерно для публичного права и прежде всего для уголовного из-за формальных гарантий законности. В последнем случае и принципы, и правила включены в нормативные акты.

Тем не менее многие принципы попали в право через судебную систему, то есть юрисдикционным путем, а ряд этих принципов обоснован юриспруденцией (правовой доктриной). Последние, будучи провозглашенными официально, также получили юридическую силу через судебную практику.

3.4. Определения правового правила и принципа права

В результате обобщения уже рассмотренных характеристик правовых принципов и правил предлагаю провести их краткое сопоставление. Оно находит выражение в соответствующих им понятиях.

Понятие принципа права должно охватить все его существенные черты. Определить его субстанцию и предназначение. Учесть роль принципов как в законодательстве, так и в судебной практике. Указать способ их действия. Те же требования относятся и к правовым правилам. Реализация данных требований приводит к формулировке сравнительно подробных определений правовых принципов и правил.

Как правила, так и принципы являются валидными в данной системе права и юридически защищены в ней.

Правовое правило (норма-правило) — это 1) ясное и официально принятое 2) предписание поведения, 3) которое является определяющим и 4) исключающим критерием 5) для установления соответствия между должным и осуществленным поведением.

Принцип права (норма-принцип) — это 1) юридически утвержденная 2) ценность/ идея или сентенция, задающая направление поведения, 3) которая является ориентиром 4) для определения соотношения между результатом поведения и идеальным положением 5) посредством оптимизации при ее применении.

Правовое правило (норма-правило)
Принцип права (норма-принцип)

ясное и официально установленное
юридически утвержденное

предписание поведения
направление поведения —
ценность/ идея, сентенция или основное право/ обязанность

определяющее
ориентирующее

в качестве соответствия между должным и осуществленным
поведением
в качестве соотношения между
результатом поведения и идеальным положением

исключающий критерий
оптимизирующий критерий

4. Принципы права, политики, правовые постулаты

Разграничение правил и принципов становится все более популярным, несмотря на то что получает различное объяснение в теории права. Не так обстоит дело с другими категориями, коими являются политики (стратегии) и постулаты права. Перед тем как охарактеризировать данные категории, следует задать себе вопрос: если право состоит из правил и принципов, исчерпывают ли они его содержание? Если в содержании некоторых правовых актов обнаруживаются элементы, не являющиеся ни правилами, ни принципами, относятся ли они к правовым стандартам или нет? Если структура системы права не является гомогенной, то есть состоит из различных по своему естеству элементов, играют ли они какую-либо роль, и какова эта роль в правовом регулировании?

Поставленные вопросы обязывают поместить право в рамки целостной системы права и принять во внимание тот факт, что оно действует как система.

Система права — наиболее сложное, комплексное понятие, через которое происходит процесс познания права. Она включает в себя различные элементы, располагается на различных уровнях и проявляется в различных аспектах. С точки зрения макроэлементов система права состоит из национального и международного права, а для группы государств — также из права Европейского союза, отраслей и институтов каждой из этих правовых подсистем. С точки зрения основных, конструктивных элементов, описывающих систему права в процессе ее действия, она включает принципы и правила, имеющие нормативное выражение и конкретное применение¹³⁰. В этом случае система права является абстрактным и логически организованным выражением существующего правопорядка, составленного из множества нормативных и индивидуальных правовых актов. Источники права представляют собой наиболее формализованное, официальное и концентрированное проявление системы права. Независимо от того, включаем ли мы в эту систему органы, посредством которых действует право, или нет, она не сможет работать без них. Следовательно, право как нормативный феномен, с одной стороны, и государство и производные от него организации, с другой, объединяются, не сливаясь, в единый институциональный блок и действуют как общий институциональный механизм. Я не останавливаюсь на остальных аспектах и уровнях системы права, поскольку этого не требуется для прояснения предмета настоящего исследования.

Действие права как системы обусловлено, помимо его внутренних системных связей, и другими факторами. Одни из них — это уже рассмотренные ценности, идеи и цели. Другие — имеют ментальный, когнитивный, логический характер. Принципы права способствуют формированию и реализации права. Не только они созидают конструкцию права, но они играют незаменимую роль в этом отношении. Во-первых, принципы права в сочетании с ценностными и политическими факторами вписывают право в социальную среду. Во-вторых, принципы вместе с ментальными конструкциями и требованиями юридического обоснования обеспечивают действие и, особенно, применение права. Ниже будут кратко затронуты обе группы факторов.

4.1. Принципы права и политика

Поскольку я уже проанализировал проблему ценностей, идей и целей права, следует остановиться на связи между принципами права и политикой. Иногда термин «принцип» употребляется в общем значении для обращения ко всей сети стандартов, отличных от правил, в других случаях — в более узком с целью разграничения принципов и политик¹³¹. Я использую термин «принцип» только во втором, узком и более точном значении. С этой точки зрения принципы являются категорией, отличной как от правил, что было аргументировано в предыдущем параграфе, так и от политик, специфику которых я постараюсь показать ниже. В то время как правовые правила и принципы, будучи двумя отдельными видами явлений права, все же родственны друг другу благодаря нормативности, политика представляет собой отличное от них явление. На мой взгляд, из признания роли политики по отношению к праву не следует ее отнесение к правовым стандартам.

«Политикой» называется стандарт, определяющий цель, которую необходимо достичь; общее улучшение каких-либо экономических, политических или социальных черт общества¹³². По мнению автора данного утверждения, как политики, так и принципы являются стандартами. Отличительная черта вторых — то, что они представляют собой требование справедливости, или честности, или какого-либо иного измерения морали¹³³. В цитируемой точке зрения, однако, не проводится границы между правом и политикой, с одной стороны, и между правом и моралью, с другой, в то время как таковая, какой бы относительной она ни была и как бы сложно ни было ее определить, по моему мнению, существует и должна устанавливаться на практике.

Поэтому следует обратить внимание на необходимость разграничения принципов права и политик как различных типов стандартов. В используемом Р. Дворкином примере — дело «Хеннингсен против Блумфилд Моторс» — он рассматривает столкновение принципов (политика защиты потребителей автомобилей принципом свободы договора), при котором решающий орган должен принять во внимание относительный вес каждого из них¹³⁴. На мой взгляд, если быть предельно точными, в этом случае следует констатировать наличие конкуренции между принципом гарантированности жизни и здоровья человека, с одной стороны, и принципом свободы договора, с другой. Суд отказался признать ограниченную ответственность производителя по договорным обязательствам в части стоимости дефектных деталей, поскольку в результате их наличия лицу был нанесен физический ущерб, значительно превышающий полагающиеся суммы в его возмещение. Действительное основание данного судебного решения — большее значение человеческого здоровья, нежели свободы договора, а не политика защиты потребителей автомобилей и даже снижения числа дорожно-транспортных происшествий. Последняя цель важна, но она относится к стандартам политики, а не права. Давайте на миг представим себе, что существует тенденция к резкому снижению числа автомобильных аварий, т. е. что политика уменьшения ДТП реализуется успешно. Вряд ли это заставило бы суд отдать предпочтение принципу свободы договора. Также, если идет речь о противоправном поведении лица, управлявшего моторным транспортным средством, не было бы юридически обоснованно оценивать прежде всего не конкретное деяние и его последствия, а то, как оно отражается на политике улучшения безопасности на дорогах.

Политика намечает цели и очерчивает пути их достижения. В том же смысле мы говорим и о правовой политике. Сама политика подлежит конкретизации в принципах, которые по форме выражения и предназначению приближаются к принципам права, но все же остаются категорией политики¹³⁵. Важным с теоретической и особенно с практической точки зрения является вопрос: что происходит с политическими стандартами, когда они интегрируются в право, и получают ли они свою собственную роль в правовом регулировании? Отсюда проистекают два других вопроса: является ли любой акт государственного органа, изданный в рамках его компетенции, правовым актом, и обладают ли все тексты, содержащиеся в правовых актах, правовым качеством? Странно, что ответы на эти вопросы лишь отчасти даны в теории конституционного права. Я согласен с выводом, к которому пришли ученые, занимающиеся данной теорией, что декларации и обращения парламента не имеют правового характера¹³⁶. Следовательно, в тех случаях, когда государственный орган исполняет определенную роль в политической системе и осуществляет возложенные на него функции, это не всегда происходит посредством принятия юридических актов. Второй из заданных вопросов сложнее, поскольку касается содержательных элементов актов, бесспорно являющихся правовыми. Поставленный вопрос рассмотрен с учетом преамбулы конституций. Вводная часть конституции касается нескольких групп проблем¹³⁷. Ряд из них имеет непосредственное отношение к политике. Нормативное значение вступления к конституции обусловлено прежде всего ценностями и целями, которые содержатся в нем. Но даже если мы согласимся считать политику стандартом поведения, она, как я попытался показать, не является стандартом права. К подобному выводу как будто бы приходит и сам Р. Дворкин. Он заявляет, что судьи должны принимать решения, основываясь на принципах, а не на политике¹³⁸. Это требует нормативного обоснования ценностных суждений, ergo чтобы они были основаны на принципах и правилах.

Чем выше в иерархии источников права находятся нормативные акты, тем чаще они открыто задают цели. Заключительная часть преамбулы КРБ завершается провозглашением решимости депутатов Великого Народного собрания VII-го созыва создать демократическое, правовое и социальное государство. Это, очевидно, важные политические цели. В порядке исключения цели ставятся в самом «теле» конституции. Например, в пар. 2 ст. 24 КРБ сообщается об основных целях политики РБ. В других случаях цели извлекаются из констатирующих текстов, характеризующих политику в различных областях. К таковым относятся, например, заявленные обязательства со стороны государства в отношении защиты семьи и материнства (ст. 14 КРБ), создание условий для сбалансированного развития отдельных районов страны (ст. 20 КРБ), использование коопераций для достижения экономического и социального прогресса (пар. 4 ст. 19 НРБ) и др. Уже в начальных текстах УК и УПК задаются цели уголовного и уголовно-процессуального права. После установления бесспорного факта, что в конституции и ряде законов заявлены политические цели, тем не менее остается вопрос, имеют ли эти цели нормативную природу, т. е. в состоянии ли политические директивы вызвать правовые последствия? Если бы политические декларации и директивы могли достигать целей, которые ставят перед собой, тогда многие из красиво звучащих актов, в том числе правовых, могли бы реализовать свое предназначение. Тогда эту задачу в основных чертах можно было бы легко решить, включив в нормативно-правовые тексты ряд политических стратегий. Действительность опровергает столь упрощенное и наивное ожидание. Не может быть, чтобы политические стратегии, просто получив место в правовых актах, сами по себе привели бы к реальному результату. Это относится как к тем, на кого в конечном счете ориентированы заявленные политики, так и к тем, кому адресованы обязательства по осуществлению определенной политики. Озвучивание определенной политики через правовые акты имеет информационное и легитимирующее, а не непосредственно регулятивное значение. Следовательно, политические директивы и декларации не превращаются в правовые стандарты только благодаря факту их включения в правовые акты. Они имеют значение для правового регулирования лишь в своем качестве предвосхищающих и дополняющих правовых правил, и принципов, средств, способствующих толкованию и применению права. Политики — это важный, даже решающий аргумент для развития нормативного устройства, но в этих случаях они продолжают находиться в плоскости политических дебатов и государственного управления. Это не очень отчетливое, но важное отличие, по всей видимости, не улавливается или по крайней мере сильно недооценивается, в том числе в нормативных актах ЕС. Во многих из них, особенно в директивах, содержатся разнородные элементы — политические и правовые тексты, которые часто не обособлены друг от друга и, вместо того чтобы облегчить правовое регулирование, мешают ему. Приписывать большую роль политическим стандартам означает, с одной стороны, поддерживать нереалистичные ожидания, что политические декларации в состоянии напрямую вызывать правовые последствия, а с другой, создается правовая неуверенность, и происходит подмена определенности права политическими соображениями.

Интересно, что проведенная теоретическая грань между правовыми стандартами и политиками по крайней мере на интуитивном уровне понимается участниками политического процесса. Показательной в этом отношении является полемика, которая велась при принятии КРБ касательно включения в конституцию формулировки «социальное государство», Сторонники социального государства настаивали на том, чтобы данная характеристика была включена в начальные положения основного закона так, как было сделано с правовым государством. Их оппоненты, чьи голоса, однако, были важны для достижения квалификационного большинства, отвергали подобную расстановку. В конечном счете был достигнут компромисс, в результате которого социальное государство упомянуто единственно в преамбуле к конституции. Социальный характер государства, пока он имеет нормативные проекции, заложен в ряде положений основных начал и основных прав. Практическое различие заключается в том, что в то время как правовое государство в силу своего статуса признано правовым принципом и, следовательно, может действовать как правовое основание в процессе постановления правовых актов, то социальное государство — это политическая характеристика, которая сама по себе, без установления связей с другими «социальными» положениями конституции не сможет сыграть ту же роль. Проиллюстрировать данное различие мы можем на примере практики Конституционного суда РБ. В то время как правовое государство, хотя и непросто, и порой противоречиво, в целом защищено в ряде решений Суда, социальному государству не удалось достичь такого же признания. Одна из причин заключается в компромиссном характере конституции, что касается данной проблемы, а другая — в изменчивых идеологических настроениях конституционных судей. Вышеуказанная декларативная привязанность конституции к социальному государству не стала сложным препятствием для неолиберальной политики, проводимой в последние годы.

Делая такой вывод о взаимоотношениях между правом и политикой, я не отрицаю того важного влияния, которое политические стратегии оказывают на правовое регулирование. Особенно сильным оно становится в некоторые периоды истории и в некоторых политических и правовых системах. Это характерно для эпох революционных изменений, когда оспаривается легитимность правопорядка и валидность его основных актов. Например, в Советской России революционное правосознание, по сути являющееся политикой, в ранний период после смены власти даже играло роль источника права. Поначалу везде, где отсутствует граница между правом и политикой, последняя изымает у права часть функций в регулировании общественной жизни.

В настоящее время в различных системах права относительная значимость политических и правовых регуляторов не является одинаковой. Например, в Китайской Народной Республике из-за ведущей роли одной партии (коммунистической) и относительно более централизованной системы политические директивы оказывают значительное влияние на развитие права и его системы. Но и там, с одной стороны, вследствие все большего проникновения рыночных отношений в экономику, а с другой, в связи с заявленным политическим руководством страны стремлением создать правовое государство, основанное на верховенстве закона и улучшении правосудия, с другой, роль стандартов права возрастает.

4.2. Принципы права и правовые постулаты

В теории права иногда используются различные термины, которыми обозначают в целом одни и те же явления, и наоборот — различные явления обозначаются одним и тем же термином. При исследовании смежных с принципами права феноменами мы сталкиваемся с двумя проблемами. К таким терминам относятся метанормы, правовые догмы, правовые постулаты. Я предпочитаю термин «правовые постулаты», так как считаю, что он ближе всего к той роли, которую исполняет, и к тому содержанию, которое отражает.

Право — нормативная система, которая, подобно любой другой, не в состоянии действовать без помощи профессиональных посредников с присущими им знаниями и культурой. Любая наука, допускающая объективацию значения как части своего объекта, должна заниматься методологическими последствиями, проистекающими из роли участника, интерпретатора, который не «придает» значения наблюдаемому, а должен эксплицировать «данное» значение объективаций, понять которые можно исключительно посредством извлечения из процессов коммуникации¹³⁹. Язык — средство коммуникации, в том числе коммуникации через право, а моделью речевой коммуникации является диалог¹⁴⁰. Языковая, знаковая и иная коммуникация, которая с развитием информационных технологий одновременно делает технические способы воздействия на субъекты более разнообразными и способствует воссозданию значения правовых актов и их актуальному звучанию. Коммуникация одухотворяет право, она является частью его социального действия и его превращения из юридически должного в сущее. Она всегда попадает в данный культурный контекст. Юридическая культура, или юридический дискурс, — это совокупность рассуждений, с помощью которых органы власти, устанавливающие нормы, их обосновывают¹⁴¹. Методика юридического обоснования основывается на определенных требованиях, которые некоторые авторы называют принципами. При более свободном употреблении терминов это не является недопустимым, но и не предпочтительным, если мы стремимся посредством терминов уточнить предназначение и природу принципов права, с одной стороны, и стандартов определения правового содержания, с другой.

Правовые постулаты, подобно вторичным нормам права, имеют отношение к первичным нормам, тем, которые регулируют поведение субъектов, и с учетом данной условности являются метанормами. Правовые постулаты изначально, однако, являются не частью права, а необходимым элементом системы права. По своей природе это правила, нацеленные на обоснование юридических решений, следовательно, на юридическую практику¹⁴². Правовые постулаты извлекаются из накопленного профессионального опыта юристов. Некоторые догмы (постулаты) стали пословицами и афоризмами¹⁴³. В теории права постулаты комментируются, происходит их систематизация, а часть из них лежит в основе положений нормативных актов.

Постулаты права отличаются как от правовых правил, так и от правовых принципов. Это различие почти теряется или становится весьма размытым, когда сами принципы права включаются в состав правовых догм или сводятся к средствам юридического обоснования¹⁴⁴. Должно быть понятно, что различное предназначение правил и принципов права, с одной стороны, и постулатов права, с другой, отражается на их действии. Постулаты действуют отлично от правил и принципов: во-первых, правила и принципы применяются, а постулаты направляют применение других норм; во-вторых, правила и принципы адресованы прежде всего публичной власти и гражданам, в то время как постулаты — напрямую тем, кто занимается толкованием и применением права, и, в-третьих, правила и принципы взаимодействуют между собой, а постулаты, поскольку находятся на метауровне, направляют применение правил и принципов, не вступая в конфликт с другими нормами¹⁴⁵. В то время как правила и принципы регулируют поведение адресатов права, постулаты ориентируют применяющие их органы и, прежде всего, суд касательно методов юридического обоснования. Постулаты — это ментальные инструменты, которые не имеют самостоятельного юридического действия, и исполняют вспомогательную логически обосновывающую роль.

Высказываются различные мнения о природе постулатов: являются ли они категорией права или нет. Некоторые считают, что это логические и лингвистические правила, которые служат исключительно для рассуждения, направления, советов, но их использование не является обязательным, а зависит от оценки судьи¹⁴⁶. Другие разделяют их на специфические и неспецифические¹⁴⁷, из чего следует предположить, что первые имеют непосредственное отношение к праву.

С точки зрения исполняемой роли постулаты делятся на различные виды. У одних из них лишь когнитивное значение, они способствуют пониманию системы права и способа ее функционирования. Таким, например, является постулат о целостности системы права и согласованности ее элементов. Другие постулаты имеют прикладной характер, они используются для толкования и обоснования правовых решений. Таковыми, например, являются разумность, пропорциональность и др¹⁴⁸.. Производит впечатление, что вследствие прежде всего судебного активизма СЕС некоторые постулаты права, как например постулаты о пропорциональности, о смысле закона (ratio legis), благодаря своему полезному результату превратились в принципы¹⁴⁹. Таким образом они не перестали быть постулатами, но «повысили» свой статус, используясь в качестве принципов. Предложенное разграничение не абсолютизирует границу между принципами и постулатами права, даже допускает возможность трансформации определенного постулата в принцип и соответствующего дальнейшего функционирования в таком виде.

Важность некоторых постулатов заставляет законодателей объявить их принципами, чтобы придать им официальный правовой характер. Так, отредактированный пар. 1 ст. 26 ЗНА (вступил в силу в 2016 г.) в перечисление принципов создания нормативных актов: обоснованность, стабильность, открытость и согласованность — добавляет принципы необходимости, предсказуемости и др. Из этого теория права в дальнейшем выводит принципы законодательного обоснования¹⁵⁰. Некоторые из указанных принципов развиты в правила, которые относятся к подготовке нормативных актов. Однако их неисполнение, в отличие от классических принципов, в ряде случаев не имеет правовых последствий. Нельзя оспорить юридическую силу какого-либо закона и вынести ее на обсуждение Конституционного суда лишь потому, что нарушены требования необходимости, обоснованности, стабильности и прочие характеристики законодательных актов. Контроль возможен лишь в ходе осуществления законодательной инициативы и самого процесса законодательства. Однако обрисовывается традиция, когда постулаты права охватывают не только юриспруденцию, понимаемую как рассмотрение, толкование и решение дел в суде, но и легиспруденцию как процесс подготовки, обсуждения и принятия нормативных актов.

Глава II. ФУНКЦИИ ПРИНЦИПОВ ПРАВА

1. Виды функций принципов права

Каждый раз говоря о функциях права, необходимо помнить, что оно действует через людей. Качества права и его элементы — это отражение и проявление познавательных и поведенческих способностей людей, использующих право для достижения различных социальных целей. Оно является духовно-практическим феноменом и имеет соответствующие функции. Право использует различные по качеству и виду функциональные единицы, которые группируются в различные классы¹. Здесь внимание будет уделено действию принципов, относящихся к основным функциональным единицам права.

Функции принципов права обуславливаются социальной и юридической природой самих принципов. Функции показывают, для чего служат принципы, какая деятельность осуществляется через них. В этой связи функциональный анализ в наибольшей степени объясняет применение принципов права. Функции права делятся на социально-политические и специально-юридические, а вторые в свою очередь на регулятивную и охранительную². Это дает основание разбить функции принципов права также на две группы с точки зрения роли, которую они играют в праве и его системе. В одну группу объединены все функции, которые оформляют облик права, обеспечивают его целостность и связывают его с социальной средой. Другая группа включает в себя важнейшие юридические функции, а именно нормативные функции, которым я уделяю особое внимание. Эти функции используются в процессе правоприменения и потому получают определение «практические»³. Они также служат для разграничения принципов от правил (гл. I, п. 3.3). Нормативные функции принципов права демонстрируют значительное многообразие.

В социальном аспекте принципы дают существенную информацию о характере и содержании права. Они являются проводником ряда ценностей и идей в праве. Принципы обеспечивают единство и системное действие права. Они являются незаменимым средством толкования права. Некоторые из этих функций переходят одна в другую, но все же для более тщательного исследования подлежат обособлению. Ниже будут вкратце представлены социальные функции принципов права, а затем более обстоятельно нормативные.

1.1. Познавательная функция

Едва ли какой-то элемент права в состоянии дать большее представление о его характере и целостном облике, нежели принципы. Здесь я имею в виду скорее непосредственно познавательное значение принципов, чем их значение как основных понятий права⁴. Все нормы права участвуют в формировании его познавательного содержания⁵. Однако принципы являются наиболее концентрированным носителем данного содержания. Принципы — это код, через который считываются исторические типы права, группы систем права и его структурные подразделения⁶. Изменение принципов должно быть подтверждено и показано: имеет место даже странное очарование, присутствующее при исследовании борьбы со стороны принципов: как они получают признание, как пересекаются и могут столкнуться с препятствием в виде других принципов, как заканчивают свое существование, как совершенно теряют вдохновение⁷. Эволюция права и изменения, через которые оно проходит, могут в большой степени быть описаны через принципы: через восход одних принципов и закат других, а также через продолжительное существование принципов, которые характеризуются большей устойчивостью и в наибольшей степени выражают природу права.

Значение принципов права является как методологически-интеллектуальным, так и эмпирически-применимым; во втором случае идет речь об их регулятивном, нормативном действии⁸. В болгарской науке о праве научно-теоретическое и практическое значение принципов (для нормотворчества и для правоприменения) может считаться уже установленным⁹. Принципы придают смысл системе права¹⁰. Охват принципов раскрывает социальное и юридическое предназначение права, его качества и способ действия. Огромное количество норм и правил, образующих систему права, можно было бы без особого ущерба ограничить намного меньшим числом принципов, имеющих информацию о содержании системы права¹¹. Поэтому если мы хотим хорошо узнать право на концептуальном уровне, значительно более богатое и синтезированное представление о нем нам может обеспечить изучение его принципов, нежели рассмотрение многочисленных и часто меняющихся правил. Очевидно, что большая часть максим первоначально были сформулированы в учебных целях¹². Овладение принципами права — важный элемент обучения будущих юристов, поскольку правила меняются, а принципы остаются.

Познавательная роль принципов, однако, относится и к действию права. Они помогают структурировать и систематизировать правовую материю, чтобы сделать ее понятной¹³. В ряде случаев адресаты права ориентируются на требуемое от них поведение не через правила, а через принципы. Последние выступают в качестве «маяка», который освещает направление и полосу возможного и должного поведения¹⁴. Помимо познавательной и идейной ценности основные принципы имеют важное практическое значение¹⁵. Это значение является по сути ролью, которую принципы исполняют в процессе нормативного регулирования отношений. Они дают информацию адресатам права и, в частности, применяющим его должностным лицам о целях, которым они должны следовать, и о средствах, которые они должны использовать для достижения необходимой правовой квалификации того или иного случая.

1.2. Ценностная функция

Принципы имеют ценностную или аксиологическую функцию. Многие из них являются носителями нравственного содержания, которое в общественных отношениях функционирует в качестве морального и правового долга. Ценности, вложенные в принципы права, выступают как сильнейший нравственный стимул для реализации данных принципов. Но в отличие от моральных принципов, которые даже в отдельных обществах не являются до конца единой системой и функционируют больше через различные общности, нежели чем через все общество в целом, принципы права рассчитывают на универсальность и защиту со стороны государства.

Восприятие и утверждение ряда идей через принципы лежит в основе их идеологической функции. В более общем плане идейный аспект также включается в ценностную функцию принципов. Принципы являются механизмом введения идей из общественной или политической морали¹⁶. Они исполняют метафункции ex ante, программируя законодательство, и ex post, оправдывая правила; в социальном плане исполняют примиряюще-интегрирующую и ценностно-интегрирующую функции¹⁷. Самая важная из них — легитимирующая, которая оправдывает и поддерживает существование права и конкретного правопорядка. Легитимирующий дискурс принципов превращает их в нормативные заявления (претензии), которые обеспечивают аргументы для морального и политического оправдания права¹⁸. В этом общем плане принципы олицетворяют и оправдывают общественную роль права и его ценность для отдельных индивидов. С этого времени принципы аргументируют само действие права, свое собственное применение и применение юридических правил в конкретных случаях.

Метапринципы служат своеобразной «мачтой», вокруг которой надстраиваются остальные принципы и правила. Это, с одной стороны, принципы, которые стоят в основании системы права и характеризуют ее в наибольшей степени. В современных системах права, привязанных к правам, таким суперпринципом является человеческое достоинство¹⁹. По отношению к государству ту же роль исполняет принцип Rule of Law. Сильнее всего ценностная функция задействована в законодательном процессе, но часто она проявляется и в отправлении правосудия, особенно в части уголовного процесса, а также при защите и оценке нематериальных благ, когда принципы порой оказываются последним средством для поиска подходящего решения правового спора. Принципы права исполняют оправдательную, легитимирующую функцию в отношении норм-правил, в которых они реализуются²⁰. Другие принципы, определяющие организацию и функционирование системы права: законность, иерархичность нормативных актов, публичность и др., хотя они имеют скорее формальный характер, способствуют осуществлению ценностной функции права. Они исполняют роль гарантии от действий, которые могла бы себе позволить власть.

Принципы предоставляют наибольшую возможность достичь самого высокого ценностного уровня права. Когда принципы справедливости и правовой надежности (в смысле предсказуемости) применяются в правильном соотношении, в системе права наступает гармония²¹. Эти два принципа в значительной степени обобщают природу права. Гармония в системе права — это диалектика противоположных принципов, которые одновременно дополняют друг друга и конкурируют между собой.

1.3. Системная функция

Принципы права обеспечивают одновременно органическую связь права с обществом и поддержку целостности права. Принципы в наибольшей степени интегрируют право в систему социальных норм. Принципы играют решающую роль в связывании различных систем права. Они являются «мостиком» между различными правопорядками²². Эту роль принципы исполняют как по отношению к международному и внутреннему праву, так и по отношению к разнородным элементам самого внутреннего правопорядка. Принципы права могут помочь при представлении современных правовых систем как открытых нормативных систем, что означает, что принципы позволяют приобщать нормы иных нормативных систем, признавать их юридическую силу²³. Использование принципов права может также способствовать созданию различных информационных и операционных правовых систем, которые могли бы упростить и улучшить их использование и применение. Если правила прежде всего удовлетворяют потребность в дифференциации правового регулирования, что является отличительной чертой современных систем права, то принципы синхронизируют правовое содержание.

Принципы — «столпы», «несущие колонны» права. Если их повредить, то рухнет вся конструкция права. В то время как роль принципов, в которые вложены социальные ценности и идеи, заключается, прежде всего, в том, чтобы связать право с социальной средой, принципы, характерные непосредственно для самого права, поддерживают его в его системной целостности. Это принципы права как системы²⁴. В некоторых случаях речь действительно идет о принципах, которые являются частью права и могут образовывать известную иерархию, а в других — о правовых постулатах, которым необходимо следовать, чтобы не допускать логических противоречий и иных недостатков в законодательстве. В зависимости от того, насколько принципы права находятся частично в иерархических отношениях, частично — соотносятся между собой как общие и специальные, настолько они выстраивают градационные отношения в системе права. Благодаря принципам устанавливается логическая связь между правовыми нормами в отдельных институтах, в отраслях права и в праве в целом²⁵. Без принципов права его отрасли не существовали бы как единая система с общим действием; предмет и метод правового регулирования разделяют отрасли как структурные единицы права, а принципы объединяют их в единое целое с общими целями и ценностями²⁶. Следует только уточнить, что эту интегрирующую роль исполняют прежде всего общие принципы права, часть которых конкретизированы в их отраслях.

Принципы права конструируют систему права и обеспечивают взаимодействие между ее структурными единицами. Они являются синтезом руководящих идей, воплощенных в определенных комплексах норм права²⁷. В этой характеристике принципов права будто бы улавливается их системная функция. Сначала принципы обуславливают создание комплекса правил, в которые они развиваются. Затем их существование содействует организации имеющихся правил, их синхронизированного действия.

Принципы в наибольшей степени способствуют поддержанию преемственности в праве и его внутреннего единства. Право располагает принципами, которые способствуют согласованному действию его правил и разрешению его внутренних противоречий. Две категории принципов лежат в основе конструирования права как системы. Одни наиболее последовательно выражают саму природу права и определяют его регулятивное содержание. Другие имеют преимущественно формальный характер и обеспечивают внутреннюю согласованность в функционировании права.

Системная функция принципов приобретает дополнительную актуальность с все более широким проникновением права в виртуальную среду. Функция общих принципов права — устанавливать требования к виртуальной среде в правовом регулировании²⁸. Сама виртуальная реальность обладает рядом оригинальных качеств, что обязывает руководствоваться специфическими принципами при их проявлении и применении²⁹. Совместное действие общих принципов права и принципов, характерных для цифровой среды, необходимо как для обеспечения эффективного действия права в его новых проявлениях, так и для гарантирования прав граждан при обработке их персональных данных.

1.4. Толковательная функция

Толкование — функция, которая осуществляет подготовку и обслуживание реализации права. Это вид предшествующей логической деятельности, предназначенной для установления истинного смысла и содержания применимой нормы права³⁰. Некоторые авторы относят толкование к практическим, нормативным функциям принципов права. Они придают юридической интерпретации характеристики рациональности и нормативности³¹. В то же время толкование — это нечто большее, нежели интеллектуальная, когнитивная деятельность. Его цель — не просто излагать и комментировать содержание права, а раскрывая его смысл путем критического осмысления законодательных положений, прийти к мотивированным заключениям, которыми завершается процесс правоприменения.

Кроме этого, толкование осуществляется посредством известных правовых техник, не свойственных профессиональным юристам. Оно руководствуется правилами, но эти правила и принципы регулируют не поведение в строгом смысле слова, а мыслительные процессы. Способы толкования имеют юридическое значение в своем качестве требований к профессиональной подготовке и деятельности лиц, на которых возложено правоприменение. Следовательно, в данном случае речь идет о тех принципах и правилах, которые служат для раскрытия действительного содержания законодательных положений, а не о принципах, которые непосредственно направляют поведение субъектов и обеспечивают функционирование права. Поэтому, для того чтобы обозначить отмеченное различие в предназначении упомянутых принципов/правил, в предыдущей главе я отнес первые из них к постулатам права (гл. I, п. 4.2.).

Обоснованно, на мой взгляд, способы толкования причисляют к методологическому типу функциональных единиц, отделяя их от предписывающих, к которым относятся правила и принципы³². Толкование — это реконструктивная мыслительная деятельность, которая всегда предопределяется содержанием, заданным правовым актом и основанным на нем. Тем более, что толкование не просто воспроизводит, а воссоздает содержание данного акта в актуальном нормативном, социальном и культурном контексте и приспосабливается к нему. Принципы способствуют толкованию правовых актов, но и сами подлежат толкованию — не изолированно друг от друга, а в процессе взаимодействия между собой.

Толкование права так важно, что в известной степени регулируется предписаниями права. В Болгарии пар. 1 статьи 46 ЗНА указывает, что толкование неясных положений закона осуществляется через другие положения, при этом принимается во внимание цель толкуемого акта и общие начала права. Так, принципы попадают в разряд обязательных для процедур толкования ориентиров. В данных случаях идет речь о большем, нежели о толковательных постулатах, — о правовых правилах, которые требуют использования принципов права в случае присутствия неясных моментов в законодательстве. Непосредственное значение принципов проявляется, когда в ходе судебного контроля будет установлено неправильное применение закона, произошедшее вследствие его ошибочного толкования. Следовательно, правовое значение по крайней мере казуального толкования неотделимо от процесса правоприменения.

Не стоит ни на минуту упускать из вида тот важный факт, что на практике лицо, наделенное полномочиями по толкованию, имеет власть над правоприменением. Сказанное в наибольшей степени относится к абстрактному, поэтому можно назвать его нормативным толкованием. В эту категорию попадают толковательные решения верховных судов. Их цель — устранить неясные места и противоречия в судебной практике. Это в известной степени ограничивает их толковательную власть. Не таким, однако, является случай с полномочием Конституционного суда абстрактно толковать конституцию. В действительности сколько бы ни ссылаться на принципы и правила — как в самом основном законе, так и в отношении используемых способов толкования, — он практически приравнивается к конституционному законодателю. Если в первые годы действия КРБ данное полномочие было оправдано, то сейчас суду следует применять его с подчеркнутой сдержанностью и осторожностью.

Толковательная функция принципов права служит для аргументации и юридического обоснования. Она представляет собой прелюдию, вводную часть к нормативным функциям принципов права.

2. Нормативные функции принципов права

Функции принципов права, взятые в целом, раскрывают их разнообразные роли. У принципов права помимо разнородных функций, рассмотренных в предыдущем пункте, также есть нормативные функции. Последние выражают юридическую роль принципов. Верно и обратное — юридическая роль принципов права проявляется в их нормативных функциях. Отмечается, что принципы права имеют большое значение для нормотворчества, толкования норм права и правоприменения по аналогии³³. В действительности нет такой сферы действия права, где не проявлялась бы роль принципов права. В этой связи необходимо уделить особое внимание их нормативным функциям. Часть этих функций были предметом исследования, другие — не изучались, либо не была проведена их полная систематизация.

Принципы права специфическим образом способствуют реализации общих нормативных функций права — регулятивной и охранительной. Каждый принцип исполняет одну или более нормативных функций. Принципы права действуют самостоятельно или чаще в сочетании с юридическими правилами. Во втором случае принципы играют вспомогательную, но незаменимую роль для реализации и аргументации соответствующих правовых последствий. В других случаях принципы исполняют самостоятельную роль, образно говоря, они выходят на авансцену нормативного регулирования. Они осуществляют несколько нормативных функций, среды которых гарантирование и оптимизирование признанных ценностей, поиск применимого в конкретной ситуации юридического правила и др. Эти функции раскрывают и детализируют понятие «принцип права» с учетом его конкретного предназначения и в процессе его действия. Таким образом юридическое предназначение принципов права находит отражение и реализацию в их нормативных функциях. Нормативные функции служат адресатам права, в частности, правоприменителям нормативно и индивидуально несколькими способами, которые будут проанализированы далее.

2.1. Направляют правовое регулирование и ставят его в рамки

Принцип — руководящее начало, отправная точка регулирования. Он очерчивает направление действия, служит для определения юридических границ прав или полномочий. В этих случаях принципы «работают» в основном на нормативном уровне, т. е. они являются ориентирами поведения законодателя и иных органов в регулировании общественных отношений. Ряд конституционных принципов, определяющих облик современного государства, представляют собой такие руководящие идеи и направления регулирования³⁴. Цель этих конституционных деклараций — легитимировать и организовать правовую систему и государство. Среди них принцип народного суверенитета, лежащий в основе государства и государственной власти. Другой основной принцип — разделение властей — демонстрирует способ построения государства и осуществления государственной власти. Принцип политического плюрализма со своей стороны указывает на взаимодействие гражданского общества и государства, в частности, на основные каналы, по которым происходит аккумуляция и выражение различных интересов с целью достижения государственных институтов, прежде всего, представительной власти. Упомянутые принципы являются одним из условий демократического управления и гарантирования индивидуальной свободы. Этот квадрат принципов завершается принципом rule of law (верховенства права). В самых общих чертах он содержит в себе как требование соответствия актов государства и действий граждан конституции и законам, так и юридические гарантии реализации и защиты прав личности. Анализ положений современных конституций дает возможность проследить внутреннее разнообразие указанной функции принципов права. Чтобы более конкретно проиллюстрировать данный вопрос, я использую принципы, включенные в разделы «Основные начала» и «Основные права граждан».

2.1.1. Принципы ориентируют на направление правового регулирования

Большинство принципов данной категории являются руководящими началами, отправными точками правового регулирования общественной жизни. К таковым относятся: «Религиозные институты отделены от государства», «Положения конституции имеют прямое действие», «Конституция является верховным законом, и другие законы не могут ей противоречить». В последнем из цитируемых текстов идет речь об опровержимой презумпции до тех пор, пока обратное не будет установлено Конституционным судом. Разграничение руководящих идей от направлений регулирования имеет в значительной степени условный характер, так что в большинстве случаев мы можем вести речь о принципах, которые являются одновременно руководящей идеей, отправной точкой и направлением правового регулирования: «Республика Болгария — это правовое государство», «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах», «Частная собственность неприкосновенна».

Принципы, предназначение которых сводится к обозначению направления осуществления полномочий государственных органов, к постановке ориентиров властного и иного поведения, обычно действуют вкупе с правилами. В этих случаях принципы дополняют и усиливают правила, исполняют вспомогательную роль по отношению к ним. Таким образом, принципы реализуются в сопутствующих и конкретизирующих их правилах, а правила, благодаря принципам, приобретают авторитет и обоснованность. Помимо совместного действия правовых принципов и правил необходимо принимать во внимание и другое взаимодействие — между правовыми принципами и политиками/стратегиями, нашедшими место в правовых актах.

Существует разница между планированием программных направлений, направлений политики, с одной стороны, и превращением определенных направлений в принципы, в направления непосредственно правового регулирования, имеющими юридическую защиту, с другой (глава I, п. 4.1.). Принципы являются частью правовых стандартов наряду с юридическими правилами, в отличие от политик/стратегий, которые относятся к другому виду стандартов. Политические цели и программные направления обычно содержатся во вводных частях современных конституций и более важных законов. Явным признаком того, что данная отправная точка, линия действия превратилась в принцип права, является юридическая защита — прямая или косвенная, которую принцип может получить. Как следует из указанного отличия, определение государства как правового является принципом, поскольку имеет юридическую защиту. Доказательством тому служит ряд решений КС Республики Болгарии, основывающиеся исключительно или преимущественно на этом принципе³⁵. Интересно, что иногда в различных заключениях конституционных судей в противопоставлении особых мнений официальным мотивам конституционных решений сталкиваются различные принципы. Например, в одном из подобных случаев решение о признании несоответствия Конституции основано на принципах правового государства и защиты собственности, а особые мнения — на принципах разделения властей и законности в отношении преступлений³⁶.

В других случаях Конституция провозглашает направления развития и программные декларации, как то: «Республика Болгария обеспечивает сохранение и воспроизводство окружающей среды, поддержание и разнообразие живой природы и разумное использование природных богатств и ресурсов страны»; «Владение и управление государственным имуществом осуществляется в интересах граждан и общества»; «Государство создает условия для сбалансированного развития отдельных регионов страны и оказывает поддержку территориальным органам и отраслям посредством проведения определенной финансовой, кредитной и инвестиционной политики»; «Земля является основным национальным богатством, пользующимся особым покровительством со стороны государства и общества»; «Государство создает условия для свободного развития науки, образования и искусства и поддерживает их. Оно заботится о сохранении национального исторического и культурного наследия». Трудно и даже невозможно заинтересованным лицам и организациям претендовать на юридические последствия в форме субъективных прав или лишить юридической силы определенные действия государства, ссылаясь на подобные политические заявления в форме конституционных деклараций. В этой связи цитируемые выше положения являются не более чем направлением законодательной политики, но ее отсутствие или противоречие с указанными направлениями, вряд ли в состоянии сами по себе вызвать имеющие юридическую силу результаты, а в еще меньшей степени — наложение юридических санкций. Утверждая это, я ни в коей мере не недооцениваю общественный потенциал подобных претензий, имеющих полное обоснование с политической точки зрения, в том числе как части конституционно закрепленных политик/стратегий. Это, однако, все еще не придает им качества юридических средств, при помощи которых можно было бы удовлетворить содержащуюся в них претензию. При условии наличия необходимых материальных предпосылок и юридического обеспечения указанные программные направления и политики становятся правовыми принципами и правилами. Однако вряд ли какой бы то ни было конституции по силам полностью приобрести юридическое значение, так чтобы все ее положения приобрели качества правовых принципов и правил.

2.1.2. Принципы обрисовывают юридическую рамку регулирования

Рассматриваемая функция принципов очерчивает юридическую рамку регулирования в данной области, которая вместе с заполняющими ее правилами направляет и определяет возможное и должное поведение. Эта функция относится к реализации законных полномочий или к обнародованию юридических актов, затрагивающих реализацию субъективных прав.

Иногда принципы используются в качестве юридической рамки для определения прав граждан. Таковым является принцип недопустимости дискриминации по определенным признакам. К этой категории также относится принцип «Не допускаются ограничения прав обвиняемого в большей степени, нежели необходимо для осуществления правосудия».

Принципы, относящиеся к данной категории, чаще используются для установления полномочий государственных органов. Например, «Народное собрание может изменять и дополнять все положения конституции за исключением оных, полномочия в отношении которых предоставлены Великому Народному собранию». Это положение действует не только как правило, но и как принцип, если часть вопросов, относящихся к полномочиям ВНС (решение вопросов об изменениях формы государственного устройства и государственного правления), подлежат прояснению в комплексе принципов, определяющих форму государственного правления и устройства и, в частности, парламентаризма.

Похожим является и случай с обращением³⁷ в Конституционный суд с вопросом, вправе ли Народное собрание изменять состав (число) народных представителей, или это относится к исключительной компетенции ВНС³⁸. Допустим, Народное собрание решило изменить основной закон и уменьшить или увеличить на одного или на несколько человек установленное Конституцией число народных представителей. Очевидно, это почти никоим образом не отразилось бы на представительности парламента, его функционировании и на балансе ветвей власти. Кроме того, данное изменение можно обосновать переходом к новой избирательной системе, конкретнее нормой представительства или другими аргументами. Иначе обстоит дело со значительным (или даже наполовину) сокращением численности основного института представительной власти, к каковому привела бы реализация вышеупомянутого требования. Следовательно, решение КС об отказе вынесения на референдум данного вопроса является правильным, но оно должно было основываться на нарушении принципов представительности и баланса ветвей власти, а не на нарушении принципа исключительной компетенции ВНС в соответствии с п. 3 ст. 159 КРБ. Ответ относится к качеству, мере, в которой определенные количественные изменения существенно отражаются на роли и деятельности парламента, а в целом и на значимости отдельных органов власти в управлении государством в соответствии с конституцией. Именно в таких случаях КС следует опираться на принципы, а не просто на формальные соображения о распределении компетенции. В противном случае будет иметь место не только паралич законодательного развития конституции, но и пренебрежение принципами, которые в ней провозглашаются.

2.2. Решают вопросы, связанные с конкуренцией между различными ценностями и правами

2.2.1. Принципы оптимизируют отношения между различными ценностями и правами

В процессе действия права неизбежным является сопоставление различных принципов. При этом часто имеет место сопоставление принципов, имеющих одинаковую значимость, то есть общих принципов или принципов одной и той же отрасли права. Функция принципов права по обеспечению баланса, оптимизации ценностей и прав широко обсуждается и лежит в основе современного разграничения юридических правил и принципов³⁹. Принципы выражают различные, но воспринятые правом ценностные ориентиры⁴⁰. Иногда это противоречие позволяет достичь компромисса между различными принципами, но в других случаях приходится отдавать предпочтение одному из них. Практика подтверждает, что нередко принципы вступают в противоречие друг с другом и не всегда существует возможность для достижения компромисса между ними, но часто один принцип имеет перевес над другим/и⁴¹. Красноречивое доказательство этого мы видим в облигационном праве, где clausula rebus sic stantibus является исключающим основанием даже в отношении принципа pacta sunt servanda⁴². Разумно было бы признать и исследовать данный факт, а не создавать впечатление о действии права без каких-либо противоречий указанного рода. Как правило, авторы, выступающие за серьезное разграничение между принципами права и правовыми правилами, констатируют наличие конкуренции между ними.

Учитывая конкуренцию между принципами права, можно найти реалистичный подход к ответу на вопрос, существует ли между ними известная градация, иерархия. В случае с принципами, в отличие от правил, отчетливого соподчинения не существует. Это обусловлено тем обстоятельством, что принципы отражают различные ценности, каждая из которых должна быть принята во внимание. Из-за этого принципы дополняют друг друга и конкурируют между собой. Тем не менее, насколько возможно определить градацию ценностей, настолько соответствующие им принципы находятся в известной иерархии⁴³. Что бы мы ни делали, невозможно избежать идеи иерархизации ценностей, а вслед за ней принципов⁴⁴. Они, в том числе конституционные, могут быть распределены по ступеням в зависимости от различного уровня общности и большего или меньшего влияния⁴⁵. Например, человеческое достоинство