Фейковизация как средство информационной войны в интернет-медиа

Научно-практическое пособие

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 342.7+342.9+343

ББК 67.401+67.408+67.404.3

Ф36

Авторы:
Галяшина Е. И., доктор юридических наук, доктор филологических наук, профессор, академик Российской академии естественных наук (РАЕН), почетный работник сферы образования, директор Центра правовой экспертизы в сфере противодействия идеологии терроризма и профилактики экстремизма Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА);
Никишин В. Д., кандидат юридических наук, доцент кафедры судебных экспертиз Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА);
Богатырев К. М., младший научный сотрудник Центра правовой экспертизы в сфере противодействия идеологии терроризма и профилактики экстремизма Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА);
Пфейфер Е. Г., кандидат юридических наук, старший научный сотрудник Центра правовой экспертизы в сфере противодействия идеологии терроризма и профилактики экстремизма Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Рецензенты:
Минбалеев А. В., доктор юридических наук, доцент, заведующий кафедрой информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА);
Кузнецов В. О., кандидат юридических наук, кандидат филологических наук, заведующий лабораторией судебной лингвистической экспертизы Российского федерального центра судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации.

Настоящее инновационное научно-практическое пособие посвящено фейковизации как особому средству информационно-психологического воздействия в дискурсе массмедиа, а также анализу фейкинга (деятельности по созданию и распространению недостоверной информации) в условиях информационной войны.

Законодательство приведено по состоянию на август 2022 г.

Предназначено для руководителей образовательных организаций, сотрудников органов государственной и муниципальной власти, ответственных за обеспечение информационной безопасности, а также для представителей общественных организаций, реализующих проекты в сфере противодействия информационным угрозам.

Подготовлено в рамках программы стратегического академического лидерства «Приоритет-2030».

УДК 342.7+342.9+343

ББК 67.401+67.408+67.404.3

© Коллектив авторов, 2022

© ООО «Проспект», 2022

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Новая реальность, возникшая в результате внедрения плодов научно-технического прогресса, кардинально отличается от всего того, что ранее имело место в мировой истории. В первую очередь это касается информации, связанных с ней процессов и деятельности, поскольку в результате повсеместного использования цифровой электроники и создания информационно-телекоммуникационных сетей (в первую очередь — Интернета) существенно возросла их динамика. Такие изменения, наряду с очевидными плюсами (такими, как широкий доступ к любой полезной и общественно значимой информации, возможность осуществлять быструю и удобную коммуникацию и т.д.), содержат также и минусы в виде существенных рисков для личной, общественной и государственной безопасности.

XXI век — это эпоха информационного общества, время небывалого повышения эффективности всех сфер его жизни, ускорения научно-технического прогресса. Но с возрастанием сложности общества как самоорганизующейся системы возрастает и степень неопределенности в динамике социальных процессов. Если потерять над ними контроль, то их свободное течение может привести наше общество к хаосу.

Ситуация осложняется тем, что данные процессы далеко не всегда имеют случайный характер. Напротив, зачастую негативные, деструктивные для нашего общества и конституционного строя процессы и их результаты оказываются проявлениями деятельности недружественных или откровенно враждебных России и ее народу сил. Эти силы могут действовать как внутри нашей страны, так и вне нее; с повсеместным внедрением Интернета их деятельность приобрела экстерриториальный характер. В условиях новой информационной реальности содержательная сторона конфликтов, имеющая место в интернет-пространстве, стала основной (о чем свидетельствует и ведущаяся в настоящее время против России информационная война). Все вышесказанное свидетельствует о необходимости серьезной работы по обеспечению безопасности в данной сфере.

Важность такого рода деятельности в нашем государстве прекрасно осознается, в том числе на самом высоком уровне. Постоянно ведется работа по совершенствованию профильного законодательства (Федеральные законы от 20.02.1995 № 24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации», от 29.12.2010 № 436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», Закон РФ от 27.12.1991 № 2124-I «О средствах массовой информации» и т.д.), принимаются акты стратегического планирования (такие, как Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы, Стратегия национальной безопасности Российской Федерации, Доктрина информационной безопасности Российской Федерации). Правоохранительные органы активно осуществляют деятельность по обнаружению, расследованию и раскрытию преступлений, мониторингу и профилактике информационных угроз. Однако борьба с информационными угрозами может быть эффективной только в том случае, если совместно с государством будут действовать институты гражданского общества.

Ассоциация «Лига безопасного Интернета» и Национальный центр помощи пропавшим и пострадавшим детям (в состав которого входит Лига) являются такими институтами, активно способствующими повышению уровня надежности и защищенности интернет-пространства посредством реализации образовательных проектов, осуществления экспертной и аналитической работы, участия в подготовке законодательных инициатив, налаживания контактов между обществом и профильными государственными органами. Основное направление работы — защита от угроз наиболее уязвимых социальных групп, в первую очередь — несовершеннолетних.

Подобного рода деятельность невозможно осуществлять, не имея сильную научно-методическую основу, исходя лишь из здравого смысла. Человек, который занимается борьбой за безопасную информационную среду, должен иметь устоявшееся мировоззрение, четкие жизненные ориентиры и эффективный методический аппарат для противодействия деструктиву. В связи с этим представляется, что данная книга будет очень полезна и сослужит хорошую службу в деле защиты нашего общества и страны.

Мизулина Екатерина Михайловна,
директор Ассоциации «Лига безопасного Интернета»,
член Общественной палаты РФ,
исполнительный директор Национального центра
помощи пропавшим и пострадавшим детям

Подчинить армию врага, не сражаясь, —
вот подлинная вершина превосходства.
Сунь-цзы (543–495 до н. э.), «Искусство войны»

Никогда столько не лгут,
как во время войны,
после охоты и до выборов.
Отто фон Бисмарк¹

ВВЕДЕНИЕ

Мировоззрение как система взглядов человека на мир и происходящих в нем событий формируется под влиянием личного опыта человека, через призму которого он воспринимает окружающую действительность. На становление мировоззрения молодого человека оказывают влияние теоретическое и эмпирическое знание субъекта о мире, социокультурное окружение, личностные представления о мире, обществе, человеке. Зрелое мировоззрение позволяет человеку быстро ориентироваться в стремительно растущем потоке информации, находить нужное, отсеивая вредное или бесполезное, осмысленно применять отобранную информацию, превращая ее в знание.

Информатизация и компьютеризация общества, в своем синергетическом единстве представляющие содержание тренда по цифровизации всех сфер общественной жизни, не только повысили эффективность оборота и использования информационных продуктов через общедоступные средства массовой коммуникации, но и обусловили возникновение новых рисков для общественной безопасности. Информация, ставшая основным ресурсом и опорой общественного прогресса, является сегодня не только стратегическим ресурсом, но и эффективным инструментом для преобразования окружающей социальной действительности через формирование и поддержку определенного мировоззрения у людей, желаемого информационного фона².

Информационное пространство можно рассматривать как особую среду психологического воздействия. Манипулирование информационными потоками позволяет осознанно влиять на качество, объем и номенклатуру потребляемого человеком информационного продукта, формируя тем самым систему знаний и представлений человека о мире, его мировоззрение. Токсичная загрязненность информационных потоков, тенденциозный отбор и пропагандистская подача новостных информационных материалов, подтасовка фактов, так же как и информационный голод, оказывают деструктивное массмедийное влияние, в первую очередь, на подрастающее поколение. Главным механизмом является сокращение доброкачественной информации, перестановка акцентов с одних событий на другие, устранение противоречивой информации, отражающей разные точки зрения и толкования происходящего с разных позиций, создание информационной неопределенности, которое практически не замечается широкой общественностью. «Все это оказывается на руку тем, кто хорошо разобрался, как именно человек формирует свое представление о мире, какие социальные иллюзии управляют его поведением, как лучше и социально безопаснее организовать систему управления массовым сознанием, а возникающая “пустота” постепенно сама заполнится “информационным мусором”, “информационными сточными водами”, “сливаемыми” желтой прессой в головы падких на сенсации читателей из категории “широких слоев населения”»³.

Поэтому одним из наиболее приоритетных и стратегически важных направлений в обеспечении национальной безопасности Российской Федерации является информационная безопасность (определяемая как состояние защищенности личности, общества и государства от внутренних и внешних информационных угроз⁴). Это отражено и в Стратегии национальной безопасности Российской Федерации от 2 июля 2021 г.⁵, где в числе национальных интересов указаны развитие безопасного информационного пространства и защита российского общества от деструктивного информационно-психологического воздействия. В связи с этим одной из важнейших задач, стоящих перед отечественными юристами и требующих фундаментальной научной разработки теоретических и прикладных основ соответствующей правоприменительной деятельности, является работа над созданием единой системы информационной безопасности, ее подсистем и анализ конкретных информационных угроз — к числу которых мы относим и фейковизацию.

Держи друзей близко к себе, а врагов еще ближе.
Сунь-цзы

1. ДЕСТРУКТИВНОЕ ИНФОРМАЦИОННО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ НЕДОБРОКАЧЕСТВЕННОЙ И НЕДОСТОВЕРНОЙ ИНФОРМАЦИИ В ДИСКУРСЕ НОВЫХ МЕДИА

В Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы⁶ в качестве одного из приоритетов, реализация которых способствует обеспечению национальных интересов при развитии информационного общества, указано формирование информационного пространства с учетом потребностей граждан и общества в получении качественных и достоверных сведений (п. 22). При этом развитие информационной инфраструктуры Российской Федерации осуществляется в том числе для недопущения подмены, искажения, блокирования, удаления, снятия с каналов связи и иных манипуляций с информацией (п. 28). Безопасность подразумевает не только право на личную неприкосновенность, но и право на получение качественной и достоверной информации (в том числе общественно значимой) в необходимом объеме, защиту от манипулятивного информационного воздействия. Ее недонесение, ограничение или донесение в неполном, искаженном виде создает риск различных негативных последствий — от изменения общественных настроений до социальных конфликтов, паники, ухудшения существующей социальной обстановки.

Современное информационное пространство включает средства массовой коммуникации, которые по многим признакам могут быть отнесены к средствам массовой информации, но не являются таковыми (интернет-телевидение, новостные агрегаторы, социальные сети, сайты в сети Интернет, мессенджеры).

Негативное воздействие на индивидуальное и массовое сознание осуществляется через манипулирование информационными потоками. Достаточно игнорировать факты, сместить акценты, выстроить систему представлений о мире, которая нужна манипулятору, чтобы картина мира, возникающая в сознании потребителя информационного продукта, была пригодна для воздействия на духовно-нравственную сферу человеческого бытия с деструктивными целями⁷.

Утаивание психологически важной информации или включение значимой информации в общий контекст информационного потока; намеренное упрощение и суггестия, выражающаяся в целенаправленном повторении; изменение смысла понятий: использование дефиниций, терминов, имеющих неоднозначный или скрытый смысл, который делает невозможным восприятие истинной картины произошедшего; намеренное включение широко известного образа — известных политических деятелей, представителей шоу-бизнеса, которые могут являться возможными участниками в различных мероприятиях, акциях, оказывая психологическое воздействие на оценку того или иного события, меняя личностные установки и систему ценностей; ангажированность в освещении событий, акцентирование и поиск негатива в абсолютно любом явлении, происходящем в обществе; использование собственно «фейк-ньюс», создающих эмоциональную волну; вынесение абсурдной либо спорной мысли в заголовок в форме вопроса или предположения; распространение негативных слухов в среде подростково-молодежной аудитории посредством мессенджеров и социальных сетей — все это можно отнести к эффективным механизмам психологического воздействия на молодежную аудиторию, особенно характеризующуюся: повышенной внушаемостью, некритичностью восприятия, склонностью безусловно принимать установки и мнения, доминирующие в значимых для индивида группах, и в то же время отрицающего традиционные ценности и авторитеты⁸. Сегодня человек проводит большую часть своего времени и коммуницирует в виртуальной реальности, порожденной средствами массовой информации, новыми медиа, к числу которых относятся и мессенджеры, и социальные сети и видеохостинги, и иные платформы размещения и обмена информационной продукцией в Интернете. Исследуя манипулятивный аспект символьно-образной сферы, окружающей человека, А. А. Гостев отмечает, что «мы говорили о войне образов, которая идет через все каналы имаго-символо-сферы и которая заключается в противостоянии сил, стоящих за семантикой образов: с одной стороны — способствующих духовно-нравственному развитию личности, <…> с другой — личностно деструктивны». В «войне образов» все активнее используется «приземленное, животное начало», программирующее политкорректного обывателя на эскалацию «искусственных потребностей» на фоне размывания их нравственных критериев. В результате традиционно понимаемое добро становится «злом», а зло — «добром»⁹.

В условиях глобального развития средств коммуникаций сформировалась новая информационная реальность, с одной стороны, предоставляющая широкие возможности по доступу и использованию информации, с другой — усложняющая поиск полезной и достоверной информации, отделение нужной информации от «информационного шума», «информационного мусора». Все это создает фундамент для возможного манипулирования сознанием граждан, создания у них желаемой картины мира, приводит к закономерному замещению объективной достоверной информации субъективной информацией, носящей оценочный характер, и даже информацией недостоверной, ложно отражающей реальность. Этот процесс, приводящий к изменению современного дискурса, называется фейковизацией; в текущих условиях она является одним из основных средств информационной войны. Фейковизация как одна из форм управления информационными потоками с целью создания превратной картины мира в восприятии потребителя информационного продукта сегодня представляет новую серьезную угрозу обороту качественной и достоверной информации, создает предпосылки для нарушения прав человека и гражданина на достоверную и качественную информацию; порождает правовой нигилизм, влечет утрату доверия к информационным каналам официальных властных структур.

Г. Г. Почепцов, рассматривая возможности управления информационными потоками, предлагает их разбить на два класса: на управление содержанием и управление формой.

Управление содержанием может быть формального и содержательного плана. К формальному плану относится недопуск события в информационное пространство, запрет на появление в массмедиа тех или иных лиц с целью вытеснения события из информационного пространства. К содержательному плану относится уменьшение значимости события или акцентирование негативных сторон с целью изменения приоритетов события в информационном пространстве. К управлению формой относятся также явления, связанные с содержательной подачей фактологической информации (рассказ о событии в негативном или ироническом ключе), и формального плана, когда информация о событии сопровождается его оценкой (дается положительный или отрицательный комментарий либо само событие квалифицируется как успех или провал (неудача))¹⁰.

Одним из параметров, необходимых для повышения эффективности коммуникативной цепочки, Г. Г. Почепцов предлагает рассматривать «достоверность»¹¹. Коммуникативная цепочка для ее эффективности должна быть устроена так, чтобы на каждом ее участке параметр «достоверность» был работающим: достоверность источника информации, достоверность канала передачи информации, достоверность сообщения. Замена параметра «достоверность» на его противоположность в одном или во всех элементах коммуникативной цепочки позволяет использовать ложную или искаженную информацию как средство информационно-пропагандистского воздействия на индивидуальное и массовое сознание в информационной войне.

Целью такого информационно-психологического воздействия в информационной войне является внесение изменений в когнитивную структуру с тем, чтобы изменить поведенческую.

Исследовательница проблем критического мышления Диана Халперн выделяет пропагандистские приемы, которые, как мы считаем, так или иначе также связаны с манипулятивным воздействием на личность путем увеличения, уменьшения или подмены информационной составляющей в целом или в части. К таковым относятся: «влияние ассоциаций», «доводы против личности», «упор на жалость», «популярность и рекомендации», «ложная дихотомия», «обращение к гордости или тщеславию», «подтасовка или сокрытие информации», «порочный круг», «нерелевантные доводы», «под уклон или континуум», «соломенное чучело», «часть/целое», «использование незнания», «слабые и неподходящие аналоги», «обращение к авторитетам», «неполные сравнения», «знание того, что нельзя узнать», «ложная причина», «снижение», «обращение к традициям», «ложные обвинения в ложных доводах»¹².

Очевидно, что в большинстве этих приемов информационные факторы подменяются обращением к эмоциям, а фактологические сведения замещаются необоснованными суждениями или ложными доводами или откровенной дезинформацией, вводящей потребителя информационного продукта в заблуждение.

Поэтому одним из наиболее серьезных коммуникативных рисков для информационной безопасности личности, общества и государства является распространение ложной, фальсифицированной, недостоверной, не соответствующей действительности информации, которая в разговорной речи получила наименование фейковой (калька с английского слова fake — фальшивый, поддельный)¹³ в широком смысле этого слова.

Недостоверная (фейковая) информация в силу своей природы имеет множество разновидностей, различающихся между собой по форме и содержанию. Это могут быть недостоверные информационные материалы любого рода, фейковые аккаунты, дипфейки (измененные при помощи специального программного обеспечения и нейросетей аудио- и видеоматериалы) и иные фальшивки. Наиболее изученными в науке являются недостоверные новостные сообщения (так называемые фейк-ньюс).

Будучи формально (по структуре) построенным как новостное послание, фейковое новостное сообщение содержательно противоречит главным признакам новости (объективности, достоверности, отражению текущей действительности)»¹⁴. Основные научные исследования фейк-ньюс осуществлялись в рамках таких научных дисциплин, как журналистика и теория медиа; при этом положения и выводы данных исследований, оправданные в рамках данных дисциплин, являются дискуссионными при их анализе с точки зрения междисциплинарного подхода. Так, мы не согласны с мнением некоторых авторов, которые предлагают различать фейк и постправду, считая, что фейк является следствием непреднамеренности действий медиаконтролеров (погоня за сенсацией, низкий уровень профессионализма, проявляющийся в отсутствии навыков верификации фактологических данных), а постправда представляет собой результат спланированности техник, конечной целью которых становится осознанная дезинформация аудитории»¹⁵. Подобное деление по целевому критерию, оправданное при проведении прикладных исследований в области журналистики, с точки зрения судебного речеведения и юридических дисциплин представляется избыточным и скорее усложняющим, а не совершенствующим правоприменительную практику.

С точки зрения журналистики, фейковизация представляет собой процесс фальсификации определенных новостей в зависимости от цели сообщения в общей медиаповестке. В контексте данного исследования фейковизация рассматривается в том числе как процесс появления и распространения таких псевдоновостей, как фейки. Явление фейковизации тесно связано с развитием «новых медиа» и конвергентной культуры, подразумевающих культуру объединения. Некоторые исследователи также отмечают, что семантика зависит от обстоятельств, закрепивших смысл слова¹⁶.

Мы же рассматриваем фейковизацию и ее конкретные проявления — фейки (информационные продукты, не отражающие реальные факты), в рамках комплексного юридико-лингвистичского подхода. Представляется, что подобная методологическая основа позволяет дать комплексную и исчерпывающую оценку такого рода фактам и явлениям с точки зрения юридических и / или специальных знаний. По своей сути такого рода деятельность представляет собой решение сложной диагностической задачи, связанной с определением сущности исследуемых фактов/процессов/явлений на основе сравнения с типовыми моделями/комплексами признаков криминогенных/противоправных деяний и их содержательного наполнения. Специальные знания при этом используются для выявления наличия/отсутствия признаков, соответствующих типовым диагностическим комплексам фейковости информационной продукции. Принцип выявления фейковости при такого рода деятельности тот же, что и в судопроизводстве (когда оценивается достоверность данных и сведений, выступающих в роли доказательств, через проверку их источника, сравнение между собой сведений из разных источников по одному факту или обстоятельству). Помимо непосредственно фактчекинга (деятельности по проверке достоверности сообщаемой информации, которая может осуществляться любым субъектом информационной деятельности), мы в данном пособии предлагаем также подход, сочетающий криминалистическую диагностику и последующую правовую оценку информационных продуктов путем комплексного сравнения сообщений из разных источников между собой. Сообщение может быть упаковано в разные формы — как вербальные (словесные), так и невербальные (с использованием иных знаковых систем и форм передачи информации); мы же должны извлечь его семантическую составляющую (смысл/пропозицию/содержание), очистить от эмоционально-оценочной составляющей и оставить чистые, лишенные субъективности сведения о положении вещей, обстоятельствах, событиях, процессах и т.д. Для этого мы и проводим скрининг (процесс диагностического выявления недостоверной информации через систему распознавания фейка), т.е. распознаем одни и те же (с точки зрения семантики) сведения, выраженные в разной форме; сопоставляем их, выделяя голую пропозицию, сопоставляя с данными из проверенных и не вызывающих сомнений источников.

В уже упомянутой выше Стратегии национальной безопасности¹⁷ говорится, что «в целях дестабилизации общественно-политической ситуации в Российской Федерации распространяется недостоверная информация, в том числе заведомо ложные сообщения…» (п. 52), при этом «…для распространения недостоверной информации, организации незаконных публичных акций широко используются возможности глобальных интернет-компаний» (п. 44). К сожалению, в последнее время данные утверждения получили множественные подтверждения. В 2022 г. российское государство и общество столкнулись с новыми серьезными вызовами и угрозами для стабильного и безопасного развития — как внутри страны, так и на международной арене. Беспрецедентные санкционные ограничения во всех сферах, с одной стороны, и небывалое политическое давление, с другой, привели к формированию новой реальности, к условиям которой необходимо адаптироваться (в противном случае могут закономерно наступить крайне неблагоприятные последствия). Одной из отличительных черт новой реальности является крайняя агрессивность дискурса вокруг нашей страны; можно уверенно заключить, что в настоящее время мы находимся в состоянии информационной войны. Более того, заметен переход от информационной войны к войне когнитивной (когда стороны не просто манипулируют информацией в своих интересах, а стараются воздействовать на сознание противника, на его человеческий капитал; на принципиальную возможность работы со знанием)¹⁸. Современные информационные операции, в первую очередь, направлены на погружение оппонента в определенную «матрицу восприятия», детерминирующую его принципиальные возможности по восприятию и обработке информации.

Информационные стратегии, использующиеся в такого рода войне, призваны деморализовать и ослабить противника, внести в его ряды разлад и посеять панику. Следует отметить, что «фабрики лжи», «газетные утки» были и раньше и также являлись спутником войн, но новая реальность породила феномены фейкинга и фейковизации информационного пространства как элементов новой гибридной войны со всеми ее отличительными особенностями. Это ложь, доведенная до технического совершенства, где различить сообщение о факте и суждение о нем практически невозможно. К таковым можно отнести и новые виды информационных продуктов, которые создаются с активным использованием компьютерных технологий, в том числе искусственного интеллекта (нейросетей), методов машинного обучения, формируя семантику сообщения таким образом, чтобы нельзя было отличить ложь от правды.

Фейк как элемент информационной войны — это не просто ложь или полуправда как общеизвестный элемент пропаганды, а ложь в новом качестве, маскирующаяся под правду; по этой же причине мы не ограничиваемся термином «недостоверная информация», не переводим термины «фейк», «фейкинг» и не заменяем их аналогами, а используем единое «облако терминов», семантически тесно связанных между собой, дополняющих друг друга и раскрывающих различные аспекты этого сложного явления (это и фейк, и дипфейк, и фейковизация и т.д.). Все это — не просто ложь, а пропагандистский элемент (средство) информационной войны с четко обозначенной целевой аудиторией, развивающееся по своим законам, с четко обозначенным временем жизни (характеризующееся «злободневностью», ограниченной актуальностью), использующееся в конкретных политических, военных целях, направленных на дестабилизацию ситуации в стране. Таким образом, фейк — это еще и способ агрессивной антироссийской пропаганды для влияния на массовое общественное сознание, которое программируется в интересах манипулятора (суггестора). Под воздействием фейков человек попадает в облако информационной неопределенности, теряет ориентиры, не знает, кому и чему верить, становится легкой добычей манипулятора, который навязывает ему свою «правду». Мы используем термин «фейк» как слово-маркер с определенной коннотацией, как обозначение элемента (средства) современной информационной войны, направленной на уничтожение России.

В число основных целей информационной войны входит также создание агентов влияния внутри самого общества, в отношении которого данная война ведется (не только ослабление противника, но и раскол в его рядах, появление внутренних противников). Это не значит, что обязательно должна объявляться «охота на ведьм», осуществляться выискивание нелояльных. Однако лица, откровенно враждебно настроенные в отношении нашей страны и общества и ведущие себя соответствующим образом, в случае нарушения действующего законодательства, попрания интересов и приоритетов нашего государства и общества должны встречать организованное комплексное противодействие.

Информационная война может быть начата одной стороной, и другая не может уклониться от нее (в противном случае она закономерно и неизбежно проиграет)¹⁹. При этом следует понимать, что ведение информационной войны делится на две составляющие: противодействие влиянию противника (оборона, защита) и влияние на самого противника (активное воздействие на него). Знание манипулятивных технологий в данном случае необходимо как для эффективной защиты, так и для эффективного «наступления», влияния на враждебные государства и общества.

Понятно, что возможности разных субъектов международной политики на поле информационных войн далеко не одинаковы: они обусловливаются степенью влияния страны на международной арене, развитости ее культуры и вклада в общемировую культуру, наличием/отсутствием развитого и консолидированного гражданского общества, стройной системы средств массовой коммуникации и массовой информации (как государственных, так и негосударственных), уровнем жизни в стране и многими другими факторами. Практика показала, что в настоящее время в нашей стране может осуществляться эффективная защита от враждебного информационного воздействия, однако в информационной войне нельзя выиграть, если не переходить в наступление (хотя из-за блокировки отечественных СМИ за границей возможностей для этого стало гораздо меньше). Однако вопросы стратегии и тактики ведения информационной войны применительно к данной книге нам интересны в первую очередь в контексте манипуляции массовым сознанием, в том числе через распространение неполной/недостоверной, а также оценочной информации.

В связи с этим необходимо более подробно проанализировать сущность недостоверного информационного продукта (фейка) как нового феномена интернет-дискурса и как информационной угрозы, подходы к его пониманию, причины и последствия распространения, формы проявления, характерные для фейков специальные признаки (маркеры/индикаторы), а также имеющееся нормативно-правовое регулирование, которым ограничиваются/запрещаются деяния, в которых проявляется такая информационная угроза. Кроме того, необходимо также изучить и описать фейковизацию как механизм манипулятивного воздействия на потребителя информационного продукта с целью введения его в заблуждение и дезориентации в информационном пространстве для достижения противоправных или враждебных по отношению к российскому обществу и гражданам целей. Следует отметить, что даже опровергнутая информация остается в информационной среде, засоряя ее и выступая источником дальнейших ошибок; ее опровержение не приводит к ее уничтожению, изъятию из публичного оборота.

Также следует отметить, что следует различать фейковизацию и дезинформацию: в первом случае происходит насыщение информационного пространства недостоверными данными с целью сформировать определенную картину мира; вторая же ситуация имеет прикладной характер и направлена на введение в заблуждение противника по поводу объективных обстоятельств и характеристик неких фактов, процессов, событий, явлений для получения преимущества.

К угрозам фейковизации мы относим следующие:

– информационно-психологическое воздействие на население России, направленное на дестабилизацию внутриполитической и социальной ситуации в стране, подрыв суверенитета и нарушение территориальной целостности Российской Федерации;

– информационное воздействие на население России, в первую очередь на молодежь, в целях размывания традиционных российских духовно-нравственных ценностей;

– информационное воздействие на индивидуальное, групповое и общественное сознание в целях нагнетания межнациональной и социальной напряженности, разжигания этнической и религиозной ненависти либо вражды, пропаганды экстремистской идеологии, а также привлечения к террористической деятельности новых сторонников.

Помоги мне, Кривда-бабушка,
прямое покриви, а кривое распрями…
Против клеветы никто не устоит!
Фильм «Марья-искусница», 1959 г.

2. ФЕЙКИНГ КАК СПОСОБ ФОРМИРОВАНИЯ ПАРАЛЛЕЛЬНОЙ (ФЕЙКОВОЙ) РЕАЛЬНОСТИ В УСЛОВИЯХ ИНФОРМАЦИОННОЙ ВОЙНЫ

Для понимания феномена современного фейкинга в аспекте информационной войны и используемых в ней механизмов информационно-психологического воздействия необходимо рассмотреть понятие «истины» в русском языке и его семантическое поле.

В древнегреческо-русском словаре слово aletheia («истина») буквально означает «не скрытое» и переводится на русский язык как истина, правда, действительность, подлинность, истинность, верность, правдивость, прямота, искренность²⁰. Истина указывает на событие, реальный факт, который можно наблюдать, обозначить и описать при помощи слов. Факт (событие) может подвергаться искажению или замалчиваться.

В древнегреческом языке истине противопоставляются обман (pseudo) и видимость/молва/мнение/представление (doxa), которые замещают и искажают истину.

Таким образом, в древнегреческом языке слово «истина» употреблялось для обозначения подлинной реальности, реального положения вещей, реального хода событий, соответствия сказанного действительности. Оно не употреблялось для описания человеческих качеств и противопоставлялось мифам и молве, слухам, мнениям смертного люда. Аристотель понимал истину как такое знание, которое соответствует действительности²¹.

В логике высказывание, утверждение считается истинным, если и только если оно соответствует фактам и является осмысленным повествовательным предложением, но не вопросительным или побудительным. Такое предложение должно быть логически верным и семантически корректным, описывать реальные отношения между предметами объективного мира. Семантическая некорректность, нарушающая осмысленность, проявляется в приписывании предметам недопустимых функций.

В русской культурологической традиции истина в общественных делах и отношениях между людьми рассматривалась как с гносеологической, так и моральной точки зрения, в тесной взаимосвязи с представлениями о добре и зле. Российское национальное самосознание исторически формировалось на основе представления о том, что истинное отражение действительности принципиально не может быть ограничено фактами. «Если истина не связана с добром (в частности, справедливостью), то это ущербная истина и даже, может быть, вообще не истина»²². Отличительной чертой русского национального характера является стремление к правде, скорее, чем поиск истины. Слово «правда» в русскоязычном философском дискурсе занимает особое место, интегрируя в своей семантике понятия истины и справедливости. «Как велик дух русского народа, уразумевший родственность истины и справедливости, самым языком свидетельствующим, что для него справедливость есть только отражение истины в мире практическом, а истина — только отражение справедливости в области теории; что истина и справедливость не могут противоречить друг другу!» ²³

Правда в русском языковом сознании относится к числу традиционных духовных ценностей русского народа, так как является коммуникативным проявлением возвышенной духовной природы человека. Правда — идеал поведения, заключающийся в соответствии поступков требованиям морали, долга, в правильном понимании и выполнении этических принципов. Вообще жизненный идеал, справедливость, основанный на принципах справедливости порядка вещей²⁴. Традиция отнесения правды к духовным ценностям восходит к представлениям о правде как верховной регулятивной идее для всех форм и проявлений общественно жизни, всей жизнедеятельности людей²⁵. Целеустремленно стараясь жить по правде, человек творчески преобразует себя и постепенно поднимается по лестнице духовного развития²⁶.

Неслучайно в условиях ярой русофобии и информационной войны, нацеленной на уничтожение русскости, именно фейкинг как проводник лжи и обмана выступает как главное оружие, нацеленное на правду как одну из важных традиционных духовных ценностей русского народа.

Воспитание у подрастающего поколения культуры межнационального общения, основанной на уважении чести и национального достоинства граждан, традиционных российских духовно-нравственных ценностей, относится в Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года к числу основных направлений государственной национальной политики наряду с формированием гражданского самосознания, патриотизма, гражданской ответственности, чувства гордости за историю России²⁷.

В связи с этим одним из основных направлений обеспечения информационной безопасности является нейтрализация информационного воздействия, направленного на размывание традиционных российских духовно-нравственных ценностей, к числу которых, как мы указали, относится и потребность в правдивости освещения происходящих в мире и стране событий.

Важным шагом в обеспечении информационной безопасности Российской Федерации явилось принятие Федерального закона от 18.03.2019 № 31-ФЗ «О внесении изменений в статью 15.3 Федерального закона “Об информации, информационных технологиях и о защите информации”», которым введено понятие недостоверной общественно-значимой информации, распространяемой под видом достоверных сообщений, а также определен порядок блокирования такой информации.

В этой связи остановимся на понятиях лжи и обмана, которые трактуются в русском языковом сознании как речевые действия, намеренно искажающие действительность, нацеленные на введение аудитории в заблуждение посредством распространения недостоверной информации. Ложь — намеренное искажение истины; обман, неправда²⁸. Обман — действие по значению глагола обмануть; слова, поступки и т.п., намеренно искажающие истину, правду; ложь²⁹.

Таким образом, под ложью мы понимаем заведомо недостоверные сообщения с целью ввести кого-либо в заблуждение.

Чтобы говорить о фейковом сообщении как разновидности заведомой лжи, необходимо соблюдение трех условий: 1) сообщение должно быть ложным в объективном смысле — не соответствующим реальным фактам или обстоятельствам, имевшим место в действительности (реальности); 2) осознание говорящим (пишущим), что это сообщение ложно; 3) намерение, стремление придать заведомо ложному сообщению видимость истинности с целью ввести аудиторию в заблуждение.

Фейковизацию необходимо отличать от вранья и ситуаций добросовестного заблуждения.

Слово «вранье» употребляют, когда речь идет о чем-то малозначительном, несущественном³⁰.

В русском языковом сознании вранье скорее коммуникативный, чем дезинформационный феномен. Врун, рассказывая небылицы, не рассчитывает на то, что ему поверят.

В общении людей могут возникать ситуации, когда человек верит в реальность существования факта или события, о котором он сообщает, но при этом фактически ошибается, добросовестно заблуждается. В этом случае сообщение содержит не соответствующее действительности утверждение, притом что человек считает, что говорит правду. Ложное утверждение может быть следствием не только добросовестного заблуждения, но и непониманием того, о чем субъект говорит, в силу детского возраста, умственной отсталости и т.д.

Фейковизация информационного продукта в условиях информационной войны — это не просто намеренное распространение неистинных (ложных/недостоверных) сведений, а способ формирования посредством кривды искривленного образа реальной жизни — фейковой реальности в «Королевстве кривых зеркал»³¹.

Язык дан человеку, чтобы скрывать свои мысли.
Шарль Морис де Талейран-Перигор³²

3. МАНИПУЛИРОВАНИЕ МАССОВЫМ СОЗНАНИЕМ И ФЕЙКОВИЗАЦИЯ В КОНТЕКСТЕ ИНФОРМАЦИОННОЙ ВОЙНЫ

Манипуляцию можно рассматривать как систему психологического воздействия, ориентированного на насаждение иллюзорного мировосприятия. Существуют качества личности, которые обусловливают наибольшую подверженность манипулированию со стороны, это: недостаточно развитое логическое мышление, чувствительность, слабая психическая активность, повышенная эмоциональность, нерешительность, отсутствие самооценки, чувство собственной неполноценности, застенчивость, доверчивость. Достаточно сложно оказывать влияние на человека, который уверен в себе, способен постоять за себя и имеет сформированный взгляд на окружающую действительность.

Манипуляция как форма скрытого воздействия на сознание связана с отсутствием свободного волеизъявления индивида и способности принятия им собственных решений. Основной чертой феномена манипуляции является его скрытый характер. Конечная цель манипулятора состоит в следующем: получить односторонний выигрыш; сформировать специфическое отношение к объекту как к средству для достижения собственных целей; ввести адресата в заблуждение относительно характера подаваемой ему информации. В результате сформированное отношение объекта манипуляции к действительности дает возможность управлять массами в нужном манипулятору ключе.

В информационном пространстве манипулирование сознанием масс осуществляется посредством контроля над информационно-коммуникативными средствами, при помощи которых определяются правила и стереотипы поведения и деятельности человека и которые являются основным средством манипуляции. Являясь скрытым воздействием на массовое и индивидуальное сознание, манипуляция, как правило, нацелена на формирование инертности населения и понуждение индивида совершать действия в интересах манипулятора. Манипулировать же сознанием человека, которому присущи критические взгляды на происходящее и который демонстрирует умение анализировать события, — гораздо сложнее.

Манипуляции массовым сознанием осуществляется в том числе через распространение неполной/недостоверной, а также оценочной информации, в результате чего происходит создание у объекта воздействия (реципиента) желаемой картины мира. Это подразумевает частичное или полное замещение объективной достоверной информации информацией недостоверной, а также субъективной информацией, носящей оценочный характер. Важно заметить, что на предмет достоверности можно проверить только фактологические утверждения, в то время как оценочные суждения, по умолчанию носящие субъективный характер, не имеют универсальной истинности (но синергетически влияют на восприятие фактов; распространение таких оценочных материалов получило наименование «постправда»). Таким образом, аудитории предоставляют определенную картину мира с расстановкой нужных акцентов (она может достоверной, но, ввиду своей тенденциозности, влияющей на восприятие фактов). Процесс, приводящий к изменению современного дискурса (его насыщению недостоверной информацией), а также результат этого процесса называется фейковизацией. Таким образом, фейковизация в настоящее время является одним из основных спутников манипулирования массовым сознанием, осуществляемого в рамках информационной войны. Фейковизация не может рассматриваться в отрыве от своих конкретных проявлений — фейковых (недостоверных) информационных продуктов в медиасреде.

Медиасреда — информационная сфера, которая через посредничество массовых коммуникаций (печать, радио, ТВ, видео, кино, компьютерные каналы, социальные сети и иные интернет-ресурсы и т.д.) связывает человека с окружающим миром, информирует, развлекает, пропагандирует те или иные нравственно-эстетические ценности, оказывает идеологическое или организационное воздействие на мировоззрение и социальное поведение людей.

Употребляя термин «медиа», мы имеем в виду совокупность всех средств массовой коммуникации (включая социальные сети, блоги и иные «новые медиа»), а не только средства массовой информации в том виде, в котором они понимаются в соответствующем Законе³³.

Как утверждают представители Медиалаборатории Массачусетского технологического института в своем исследовании, опубликованном в журнале «Science», фейковая информация в социальных сетях распространяется в шесть раз быстрее, чем правдивая, причем одна из главных причин такого стремительного распространения фейков — репосты реальных людей³⁴.

Возможность манипулирования массовым сознанием через внедрение недостоверной информации продуктивнее всего изучать с использованием термина «медиаповестка». Это социологическая теория, согласно которой все средства массовой информации формируют общественное мышление, освещая определенные события³⁵. Теория установления повестки дня («agenda-setting theory») декларирует, что медиа формируют иную реальность, когда выбирают, какие темы дня станут важны для пользователей в настоящий момент. В процесс установления повестки включены все те, кто имеет дело с подачей информации в каналах массовой коммуникации. Медиаповестка не просто формирует отдельную реальность, а выбирает и редактирует те события, которые могут принадлежать этому «миру», исходя из их значимости.

Текущая повестка основывается на субъективном значении представляемой информации: ее ранжирование по степени важности и актуальности для аудитории определяет порядок и характер подачи информации; при этом часть информации, выбивающаяся из контекста или мешающая созданию определенного образа, может быть отсеяна (она замалчивается, не становится достоянием широкой общественности). Таким образом, через средства массовой коммуникации в рамках определенной информационной стратегии аудитории предлагаются данные, на которые им стоит обратить внимание; при этом в результате у них формируется определенное представление освещаемого объекта. Издания в погоне за сенсациями могут создавать недостоверные информационные продукты. Фейковые новости стали довольно-таки повсеместным явлением, и мы можем наблюдать появление отдельного вида подобных публикаций — «журналистики фейковых новостей», идущей от желания аудитории получать не факты, а мнения и впечатления³⁶.

В условиях стремительно увеличившегося количества СМИ и развития альтернативных средств массовой коммуникации «медиа, погрязшие в соперничестве на всех уровнях, теперь интересуются у потребителей, о чем бы они хотели узнать, вместо того чтобы рассказывать им о том, что важно. Интернет — благо и зло одновременно, источник информации, зараженный интеллектуальным вредительством»³⁷. Таким образом, генерация контента «желтопрессного» и фейкового происходит в том числе по принципу, отраженному в меме «пипл хавает».

В новых условиях медиа обладают таким инструментом, как «soft power» (мягкая сила) — воздействие на восприятие информации через угол подачи. Кроме того, именно медиа выбирают не только то, под каким углом получит информацию зритель, но и какая информация достойна освещения; возникает новая псевдореальность, в которую предлагается погрузиться, стать ее участником (с отсутствием критического мышления и разделением возможной ответственности за недостоверность данных среди всех участников).

Развитие средств массовой коммуникации привело к тому, что, помимо традиционных крупных централизованных средств массовой информации, заниматься сбором, обработкой и последующим распространением информации на неопределенный круг лиц фактически может любое лицо, имеющее доступ к информационно-телекоммуникационной сети Интернет (в этой связи в качестве одного из механизмов Web 2.0 сегодня принято выделять UGC (user-generated content) — генерируемый пользователем контент). Если ранее основным каналом распространения информации были СМИ (т.е. коммуникация была односторонней, от адресанта к адресату, лишенной обратной связи), то теперь у нас существует большое количество средств коммуникации, позволяющих осуществлять распространение информации и ее диалогическое обсуждение в режиме реального времени.

Если ранее фейковизация была возможна только со стороны крупных медиа, являвшихся единственным «поставщиком» актуальной информации, то теперь фейковые новости активно создаются и распространяются с участием самих пользователей (следует помнить, что на профессиональных СМИ лежит обязанность по проверке информации на предмет достоверности, в то время как обычные пользователи могут этим пренебречь). Кроме того, под видом простых пользователей могут выступать профессионалы, реализующие определенную информационную стратегию манипулирования. Таким образом, двусторонний характер современных средств массовой коммуникации, с одной стороны, увеличивает число различных каналов получения информации (что хорошо для фактчекинга, проверки информации на предмет ее объективности и достоверности), с другой — предоставляет еще более широкие возможности для фейковизации информационного пространства и манипулирования аудиторией.

Таким образом, использование новых информационных технологий имело двоякий эффект. При возникновении новой информационной реальности пользователи получили свободный доступ к большому (практически неограниченному) объему информации; при этом скорость ее оборота также увеличилась. С одной стороны, это привело к тому, что появилось больше возможностей для нарушений и злоупотреблений; с приходом Интернета и «новых медиа» фейковизация приобрела массовый характер. С другой стороны, благодаря всем этим данным имеются объективные возможности для отслеживания и разоблачения фейков.

Войны зависят от славы, и часто ложь,
которой поверили, становится истиной.
Александр Македонский, македонский царь
с 336 до н. э. из династии Аргеадов,
полководец, создатель мировой державы (356–323 до н. э.)

4. ПОНЯТИЯ И СУЩНОСТЬ ФЕЙКА И ФЕЙКИНГА

Фейковая информация является объектом пристального междисциплинарного исследования, поэтому в научной литературе имеется множество различных подходов к определению данного термина.

Понятие «фейк» уже довольно давно широко используется для обозначения разнообразных явлений интеллектуального подлога и информационной мистификации. К ним относят фальшивые тексты, фото-, видео- или аудиозаписи; страницы или блоги, которые ведутся от чужого имени в социальных сетях (от имени реально существующих либо вымышленных личностей, исторических или художественных персонажей); поддельные страницы популярных сайтов: искусственно созданная по заданию заказчика популярность личности, произведения, проекта; полностью ложная либо частично искаженная информация о фактах, событиях и явлениях³⁸.

Термин «фейк-ньюс», хотя и кажется неорганичным для научного дискурса, прочно в нем закрепился в последние годы. Вместе с тем нет единого подхода к этому понятию. Под «фальшивыми новостями» понимают публикации, которые являются недостоверными, но созданы без злого умысла³⁹. К. В. Киуру подчеркивает, что в последнее время термин «поддельные новости» (фейк-ньюс) «относится к конкретным новостным сообщениям, которые выходят либо в СМИ (онлайн или офлайн), либо в социальных сетях и не имеют фактической основы, но представлены как факты, а не сатира»⁴⁰. Дэниэл Бекер полагает, что определение «фейк» в информационном поле обозначает исключительно обман⁴¹.

Фейковой информацией в журналистике называют информацию недостоверную и фальшивую, которая содержит ложь и вымысел⁴². Понятие «фейк» является калькой английского слова fake, в современном языке использующимся в двух значениях: trick — лукавый, хитрый, обман, вымышленный, фальшивый, а также swindle — шутка, шалость, веселье. В различных источниках встречается более двадцати определений слова фейк (в их числе такие, как фальшивый, ложный, поддельный, ненастоящий, обманщик, выдуманный, искусственный, необъективный, запутанный, клевета, афера, ухищрение, сплетня, тревога, интрига, путать, отвлекать и др.). Как можно заметить, все эти определения имеют негативную оценочную окраску.

В широком смысле фейк — это любая ложная информация, смешанная со сплетнями, вымыслами, пропагандой и секретами, которая призвана показать какое-либо явление правдоподобным.

Fake news — это ложная или вымышленная новость, придуманная для привлечения внимания читателей и аудитории, несмотря на возможность определения и проверки фактов. Фейк-ньюс, то есть сфабрикованные, ложные новости, являются информационными продуктами, в структуре которых правдивая информация либо дается частично, либо полностью опускается.

Можно встретить также следующее определение «фейк-ньюс»: их позиционируют как «информационную мистификацию или намеренное распространение дезинформации в социальных медиа и традиционных СМИ с целью введения в заблуждение, для того чтобы получить финансовую или политическую выгоду»⁴³. По меткому утверждению спецпредставителя МИД РФ по гуманитарным связям России и США С. Сигала, «Фейкньюс не менее опасны, чем наркокартели и ядерное оружие»⁴⁴. Анализ фейков в нормативно-правовом ключе имеет короткую историю (с 2019 года), однако осуществляется в том же ключе⁴⁵. Так, фейковая информация — это недостоверные сведения, распространяемые под видом достоверных сообщений.

Таким образом, современная медиасреда характеризуется появлением новых информационно-коммуникационных феноменов, к числу которых можно отнести фейкинг.

Фейкинг — это речевое действие, направленное на умышленную и целенаправленную дезинформацию посредством распространения в массмедиа под видом новостей о значимых для аудитории фактах и событиях заведомо недостоверных сообщений — «фейковых новостей» («fake news»)⁴⁶.

Приведенные выше подходы к анализу фейковой информации, в том числе новостной (фейк-ньюс), демонстрируют, что этим термином обозначается именно недостоверная, не соответствующая действительности, ложная информация (представляющая собой сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления⁴⁷). Процесс создания и распространения такой информации называют фейкингом.

В заключение следует заметить, что фейки возникают в результате дефицита фактов и их подмены фактоидами (англ. factoid — «принимающий вид факта»), под которыми понимается недостоверное или ложное утверждение, которое облекается в форму достоверного и выдается за достоверное.

Лгать самому себе для своей выгоды — подделка;
лгать для выгоды другого — подлог;
лгать для того, чтоб повредить, — клевета;
это худший вред лжи.
Жан-Жак Руссо⁴⁸

5. ПРАВОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ФЕЙКИНГУ

Вопрос об ответственности за распространение фейковой информации в Российской Федерации впервые возник в 2008 г. на фоне активного распространения в СМИ недостоверной информации об авариях на объектах атомной отрасли. Тогда было предложено ввести уголовную ответственность за «распространение ложной информации о чрезвычайных происшествиях и ситуациях».

В марте 2019 г. вступили в силу поправки, внесенные Федеральным законом от 18.03.2019 № 27-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» и Федеральным законом от 18.03.2019 № 31-ФЗ «О внесении изменений в статью 15.3 Федерального закона “Об информации, информационных технологиях и о защите информации”», в рамках которых предусмотрена административная ответственность за распространение в средствах массовой информации, а также в информационно-телекоммуникационных сетях недостоверной общественно значимой информации под видом достоверных сообщений, создающей угрозу причинения вреда жизни и здоровью граждан, имуществу, угрозу массового нарушения общественного порядка и общественной безопасности либо угрозу создания помех функционированию или прекращению функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры, кредитных организаций, объектов энергетики, промышленности или связи.

Одним из поводов внесения указанных изменений стала трагедия в торговом центре «Зимняя вишня» в г. Кемерово, произошедшая 25 марта 2018 г. По официальным данным, в пожаре погибли 60 человек, однако в социальных сетях активно распространялась информация о том, что власти намеренно занижают количество погибших и скрывают настоящий масштаб произошедшего.

Вспышка новой коронавирусной инфекции COVID-19 вынудила законодателя пойти по пути ужесточения ответственности за распространение фейковой информации, и 1 апреля 2020 г. был принят Федеральный закон № 99-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», а также Федеральный закон № 100-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации». Данным законом статья 13.15 КоАП РФ была дополнена частью 10.1, которой устанавливается административная ответственность за распространение заведомо недостоверной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан, и о принимаемых мерах по обеспечению безопасности населения и территорий, приемах и способах защиты от указанных обстоятельств, и частью 10.2, в которой предусматривается ответственность за распространение заведомо недостоверной общественно значимой информации под видом достоверных сообщений, повлекшее смерть человека, причинение вреда здоровью человека или имуществу, массовое нарушение общественного порядка и (или) общественной безопасности, прекращение функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры, кредитных организаций, объектов энергетики, промышленности или связи.

Федеральным законом от 01.04.2020 № 100-ФЗ установлена уголовная ответственность за публичное распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан (статья 207.1 УК РФ), а также за публичное распространение заведомо ложной общественно значимой информации (статья 207.2 УК РФ).

Частью 6 статьи 10 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» установлен запрет на распространение информации, за распространение которой предусмотрена уголовная или административная ответственность.

Прежде всего необходимо рассмотреть основания наступления административной ответственности за осуществление деятельности по распространению фейковой информации.

Положения статьи 13.15 КоАП РФ «Злоупотребление свободой массовой информации» устанавливают административную ответственность за нарушение запретов, установленных статьей 4 Закона РФ от 27.12.1991 № 2124-1 «О средствах массовой информации», — запретов, относящихся к действиям, которые признаются злоупотреблением свободой массовой информации.

Система запретов, предусмотренных указанной статьей, являет собой законное ограничение гарантии свободы массовой информации, установленной частью 5 статьи 29 Конституции Российской Федерации. В силу части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Для предмета настоящего исследования интерес представляют, прежде всего, положения части 4.1, частей 9–11 статьи 13.15 КоАП РФ.

Необходимо сразу отметить, что за правонарушения по части 9 статьи 13.15 КоАП РФ ответственность не применяется, если распространение в СМИ, а также в информационно-телекоммуникационных сетях заведомо недостоверной общественно значимой информации под видом достоверных сообщений началось до 18.03.2019, то есть до вступления в юридическую силу Федерального закона от 18.03.2019 № 27-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях».

Частью 9 статьи 13.15 КоАП РФ установлена административная ответственность за распространение в средствах массовой информации, а также в информационно-телекоммуникационных сетях заведомо недостоверной общественно значимой информации под видом достоверных сообщений, создавшее угрозу причинения вреда жизни и (или) здоровью граждан, имуществу, угрозу массового нарушения общественного порядка и (или) общественной безопасности либо угрозу создания помех функционированию или прекращения функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры, кредитных организаций, объектов энергетики, промышленности или связи, если эти действия лица, распространяющего информацию, не содержат уголовно наказуемого деяния.

Согласно пункту 9 статьи 2 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», распространением информации признаются действия, направленные на получение информации неопределенным кругом лиц или передачу информации неопределенному кругу лиц.

Так, в Пермском крае в 2020 гражданин был привлечен к административной ответственности по части 9 статьи 13.15 КоАП РФ за то, что распространил в одной из социальных сетей информационно-телекоммуникационной сети Интернет под постом «+12 новых выявленных случаев заражения. Таким образом, всего количество выявленных случаев в регионе теперь составляет 144», размещенным на странице интернет-сообщества, заведомо недостоверную общественно значимую информацию под видом достоверных сведений: «У меня только 4 знакомых умерло, нестыковочка...» В ходе рассмотрения дела было установлено, что Информация о статистике выявленных случаях смерти от коронавируса в Пермском крае на 17 апреля 2020 г. была размещена на сайтах coronavirusstat.ru и стопкоронавирус.рф. В ходе производства по делу установлено, что информация, распространенная Мальцевым В. Л. под видом достоверной, не соответствовала действительности, получена не из официального источника и носила заведомо недостоверный характер. Согласно справке от 29 апреля 2020 г. № 101 о результатах лингвистического исследования комментария, размещенного Мальцевым В. Л., в высказывании «У меня только 4 знакомых умерло, нестыковочка...» получил речевое выражение связанный с коронавирусом факт действительности: на момент речи (17 апреля 2020 г.) в Пермском крае от коронавируса умерло не три человека, а не меньше семи. Данное высказывание представлено в форме утверждения о факте; ссылок на какой-либо источник информации не имеется (Постановление Верховного Суда РФ от 11.02.2022 № 44-АД22-1-К7).

В другом случае гражданину вменено распространение в одной из социальных сетей информационно-телекоммуникационной сети Интернет заведомо недостоверной