Семейный бизнес & LegalTech:
научные решения для профессиональной предпринимательской деятельности

Монография

Ответственные редакторы доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ И. В. Ершова, доктор юридических наук, профессор А. Н. Левушкин

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 658.114+347.7

ББК 65.012.1+67.404

С30

Рецензенты:

Морозов С. Ю., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заведующий кафедрой гражданского и предпринимательского права, декан юридического факультета Ульяновского государственного университета;

Синельникова В. Н., доктор юридических наук, профессор, профессор департамента дисциплин частного права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

Ответственные редакторы доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ И. В. Ершова, доктор юридических наук, профессор А. Н. Левушкин.

Монография посвящена проблематике семейного бизнеса через призму технологий LegalTech, направленных на научные решения для профессиональной юридической практики и предпринимательской деятельности.

Материал изложен с учетом последних изменений гражданского, предпринимательского, корпоративного, семейного законодательства, а также тенденций судебно-арбитражной практики. Показано влияние новелл правового регулирования и технологий LegalTech на развитие семейного бизнеса с целью обеспечения качества правового регулирования бизнес-отношений.

Законодательство приведено по состоянию на 1 августа 2022 г.

Книга рассчитана на широкий круг читателей. Может быть рекомендована предпринимателям, различным категориям бизнесменов, самозанятым гражданам, судьям, адвокатам, нотариусам, практикующим юристам, ученым, преподавателям, аспирантам, студентам юридических вузов и всем, кто интересуется проблемами семейного бизнеса и предпринимательской деятельности в аспекте обеспечения качества правовой среды в России.

Исследование выполнено в рамках программы стратегического академического лидерства «Приоритет-2030».

Текст публикуется в авторской редакции.

УДК 658.114+347.7

ББК 65.012.1+67.404

© Коллектив авторов, 2022

© ООО «Проспект», 2022

АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

AUTORS

Абдуллаев Казбек Абдуллаевич, помощник судьи Арбитражного суда Московского округа, аспирант 3 курса кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия – § 1 главы 3.

Abdullayev Kazbek Abdullaevich, Assistant Judge, Moscow District Arbitration Court, 2nd-year postgraduate student of the Department of Civil Law, Russian State University of Justice – § 1 of Chapter 3.

Алборов Сулико Викторович, кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия – § 1 главы 2.

Alborov Suliko Viktorovich, Candidate of Legal Sciences, senior lecturer of the Departаment civil law of the Russian state University of justice – § 1 of Chapter 2.

Алексеева Светлана Александровна, аспирант кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета им. О.Е.Кутафина (МГЮА); нотариус города Москвы; член комиссии по международным связям МГНП – § 2 главы 3.

Alekseeva Svetlana Aleksandrovna, Postgraduate of the Department of business and corporate law of Moscow State Law University after O. E. Kutafin (MSLA); Notary of Moscow city; Member of a Commission on International Relations of Moscow City Notary Chamber – § 2 of Chapter 3.

Альбиков Илдар Ростямович, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры права, факультета права, экономики и управления Ульяновского государственного педагогического университета имени И. Н. Ульянова (УлГПУ им. И. Н. Ульянова) – § 1 главы 4.

Albikov Ildar Rostyamovich, PhD in Law, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Law, Faculty of Law, Economics and Management of the Ulyanovsk State Pedagogical University named after I. N. Ulyanov (Ulyanovsk State Pedagogical University named after I. N. Ulyanov) – § 1 of Chapter 4.

Анисимов Алексей Павлович, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА) – § 2 главы 4.

Anisimov Aleksey Pavlovich, Doctor of Law, Professor, Professor of the Department of Environmental and Natural Resource Law of the O. E. Kutafin Moscow State Law University (MSAL) – § 2 of Chapter 4.

Бандурина Наталья Владимировна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права ФГБОУ ВО «Всероссийский государственный университет юстиции (РПА Минюста России)» – § 1 главы 1.

Bandurina Natalia Vladimirovna, Doctor of Laws, Рrofessor of the Department of Civil and Business Law of the All-Russian State University of Justice (RPA of the Ministry of Justice of Russia) – § 1 of Chapter 1.

Барков Алексей Владимирович, доктор юридических наук, профессор, профессор департамента правового регулирования экономической деятельности Финансового университета при Правительстве РФ, профессор кафедры гражданского права Саратовской государственной юридической академии – § 3 главы 3.

Barkov Alexey Vladimirovich, doctor of law, professor, Professor of the Department of Legal Regulation of Economic Activity of the Financial University under the Government of the Russian Federation (Financial University) – § 3 of Chapter 3.

Баркова Лариса Алексеевна, кандидат юридических наук, заместитель начальника Организационно-аналитического и контрольного отдела, Арбитражный суд города Москвы; преподаватель кафедры частного права юридического факультета Государственного академического университета гуманитарных наук – § 3 главы 3.

Barkova Larisa Alexeevna, PhD in Law, Deputy Head of the Organizational, Analytical and Control Department, Moscow Arbitration Court; Lecturer at the Department of Private Law of the Faculty of Law of the State Academic University of Humanities – § 3 of Chapter 3.

Бронникова Марина Николаевна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего образования «Самарский национальный исследовательский университет имени академика С. П. Королева» – § 11 главы 3.

Bronnikova Marina Nikolaevna, PhD in Law, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Civil and Business Law of Korolev Samara National Research University – § 11 of Chapter 3.

Гринева Анна Владимировна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Юго-Западного государственного университета, судья Арбитражного суда Московской области – § 1 главы 5.

Grineva Anna Vladimirovna, Associate Professor of the Department of Civil Law of the Southwest State University, Judge of a Commercial Court of Moscow region, сandidate of legal sciences – § 1 of Chapter 5.

Гриненко Владислав Сергеевич, преподаватель кафедры гражданского и предпринимательского права Южно-Российского института управления – филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (ЮРИУ РАНХиГС), аспирант кафедры гражданского и предпринимательского права ЮРИУ РАНХиГС, партнер юридического бюро «Helpers», юрист НКО «Гарантийный фонд РО» – § 3 главы 2.

Grinenko Vladislav Sergeevich, Lecturer in the Department of Civil and Business Law of the South Russian Institute of Management – a branch of the Russian Academy of National Economy and Public Administration under the President of the Russian Federation (YURIU RANEPA), postgraduate student of YURIU RANEPA, partner of the law firm “Helpers”, lawyer of the NPO “Guarantee Fund RR” – § 3 of Chapter 2.

Гришина Яна Сергеевна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия – § 3 главы 3.

Grishina Yana Sergeevna, Doctor of Law, Associate Professor, Professor of the Department of Civil Law of the Russian State University of Justice; Professor of the Department of Civil Law of the Saratov State Law Academy – § 3 of Chapter 3.

Гущин Василий Васильевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права Российской государственной академии интеллектуальной собственности – § 2 главы 1.

Gushchin Vasily Vasilyevich, doctor of law, professor, Professor of the Department Civil and business law Russian State Academy of Intellectual Property – § 2 of Chapter 1.

Демкина Алеся Вячеславовна, к. ю.н., доцент, главный советник аппарата Комитета Государственной Думы по государственному строительству и законодательству, доцент кафедры нотариата МГЮА – § 2 главы 2.

Demkina Alesya Vyacheslavovna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Chief Adviser to the Staff of the State Duma Committee on State Construction and Legislation, Associate Professor of the Department of Notary of the Moscow State University – § 2 of Chapter 2.

Джинджолия Кама Климентьевна, аспирантка кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), преподаватель кафедры гражданского права и процесса юридического факультета Абхазского государственного университета, судья Арбитражного суда Республики Абхазия, член Совета судей Республики Абхазия – § 3 главы 4.

Jinjolia Kama Klimentievna, postgraduate student, Department of business law and corporate law Moscow state law University named after O. E. Kutafin (MSLA), the teacher of chair of civil law and procedure law faculty of Abkhaz State University, judge of the Arbitration court of the Republic of Abkhazia, member of the Board of judges of the Republic of Abkhazia – § 3 of Chapter 4.

Долинская Владимира Владимировна, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), член Научно-консультативного совета при Верховном Суде РФ – § 4 главы 4.

Dolinskaya Vladimira Vladimirovna, Doctor of Laws, Professor, Professor of the Civil Law Department of Kutafin Moscow State Law University (MSAL), Member of the Scientific Advisory Board of the Supreme Court of the Russian Federation – § 4 of Chapter 4.

Емелина Людмила Анатольевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры правового обеспечения рыночной экономики Института государственной службы и управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации – § 2 главы 5.

Emelina Ludmila Aleksandrovna, candidate of Legal Sciences, Associate Professor of the Higher School of Law RANEPA under the President of the Russian Federation – § 2 of Chapter 5.

Егупов Василий Александрович, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Московского психолого-социального университета, доцент кафедры гражданского права Московского государственного областного университета – § 3 главы 1.

Egupov Vasily Aleksandrovich, сandidate of Law, Associate Professor of the Department of Civil Law Disciplines of the Moscow Psychological and Social University and Associate Professor of the Department of Civil Law of the Moscow State Regional University – § 3 of Chapter. 1.

Еремин Александр Александрович, кандидат юридических наук, заведующий кафедрой цифровых технологий авиационного производства Ульяновского государственного университета, заместитель начальника управления логистики по транспортному обеспечению Филиала ПАО «Ил» – Авиастар – § 5 главы 4.

Eremin Alexander Alexandrovich, PhD in Law, Head of the Department of Digital Technologies of Aviation Production of Ulyanovsk State University, Deputy team of the Head of Logistics Department for Transport Support of the Branch of PJSC “Il” – Aviastar – § 5 of Chapter 4.

Ершова Инна Владимировна, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), Заслуженный юрист Российской Федерации – § 4 главы 1.

Ershova Inna Vladimirovna, doctor of law, professor, Head of the Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL), Honorary Lawyer of the Russian Federation – § 4 of Chapter 1.

Зайцев Олег Владимирович, доктор юридических наук, профессор, декан Высшей школы правоведения ИГСУ РАНХИГС, г. Москва – § 13 главы 4.

Zaitsev Oleg Vladimirovich, Doctor of Law, Professor, Dean of the School of Law, RANEPA, Moscow – § 13 главы 4.

Звонарев Андрей Андреевич, соискатель кафедры гражданского права ФГБОУ ВО «Российский государственный университет правосудия», помощник судьи Московского областного суда – § 6 главы 4.

Zvonarev Andrey Andreevich, applicant of the Department of Civil Law, Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education «Russian State University of Justice», assistant judge of the Moscow Regional Court – § 6 of Chapter 4.

Зубарева Ольга Григорьевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права, доцент кафедры процессуального права Южно-Российского института управления – филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (ЮРИУ РАНХиГС) – § 3 главы 2.

Zubareva Olga Grigoryevna, candidate of legal sciences, associate Professor of the Department of Civil and Business Law, associate professor of the Department of Procedural Law of the South-Russian Institute of management-branch of the Russian presidential Academy of national economy and public administration (URIU RANEPA) – § 3 of Chapter 2.

Измайлов Виталий Викторович, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Московского государственного областного университета; Председатель Центральной окружной коллегии адвокатов г. Москвы – § 3 главы 5.

Izmailov Vitaly Viktorovich, Candidate of Law, Associate Professor of the Department of Civil Law of the Moscow State Regional University; Chairman of the Central District Bar Association of Moscow – § 3 of Chapter 5.

Ильина Ольга Юрьевна, доктор юридических наук, профессор, декан юридического факультета Тверского государственного университета – § 4 главы 5.

Ilyina Olga Yuryevna, Doctor of Law, Professor, Dean of the Faculty of Law of Tver State University – § 4 of Chapter 5.

Илюшина Марина Николаевна, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) – § 4 главы 3.

Ilyushina Marina Nikolaevna, doctor of law, professor Head of the Department of Civil and Business Law of the All-Russian State University of Justice – § 4 of Chapter 3.

Иншакова Агнесса Олеговна, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой гражданского и международного частного права (базовой кафедры ЮНЦ РАН) Волгоградского государственного университета, Почетный работник сферы образования РФ – § 2 главы 4.

Inshakova Agnessa Olegovna, Doctor of Law, Professor, Head of Department of Civil and International Private Law (Basic Department of the USC RAS) of Volgograd State University, Honorary Worker of Education of the Russian Federation – § 2 of Chapter 4.

Карелина Светлана Александровна, доктор юридических наук, профессор кафедры предпринимательского права юридического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова – § 5 главы 3.

Karelina Svetlana Aleksandrovna, doctor of law, professor of Business Law Law Faculty of Moscow State University M. V. Lomonosov – § 5 of Chapter 3.

Козлова Елена Борисовна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), заместитель директора Международного центра компетенций Российской государственной академии интеллектуальной собственности – § 5 главы 1.

Kozlova Elena Borisovna, Doctor of Law, Associate professor, Deputy Director of the International Competence Center of the Russian State Academy of Intellectual Property, Professor of the Department of Civil and Business Law of the All-Russian State University of Justice – § 5 of Chapter 1.

Короткова Екатерина Александровна, советник генерального директора АО «Военторг» – § 7 главы 4.

Korotkova Ekaterina Aleksandrovna, Advisor to the General Director of JSC “Voentorg” – § 7 of Chapter 4.

Короткова Ольга Валерьевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) – § 6 главы 1.

Korotkova Olga Valerievna, PhD in Law, docent of Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL) – § 6 of Chapter 1.

Крюкова Елена Сергеевна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего образования «Самарский национальный исследовательский университет имени академика С. П. Королева» – § 11 главы 3.

Kryukova Elena Sergeevna, PhD in Law, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Civil and Business Law of Korolev Samara National Research University – § 11 of Chapter 3.

Кузнецова Марина Александровна, старший преподаватель кафедры правового регулирования бизнеса и прикладной юриспруденции НОЧУ ВО «Московский финансово-промышленный университет «Синергия» – § 5 главы 5.

Kuznetsova Marina Aleksandrovna, Senior Lecturer of the Department of Legal Regulation of Business and Applied Jurisprudence “Moscow Financial and Industrial University “Synergy” – § 5 of Chapter. 5

Кузьмина Ирина Константиновна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Ульяновского государственного университета, г. Ульяновск – § 6 главы 3.

Kuzmina Irina Konstantinovna, candidate of legal sciences, аssociate Professor of the Department of civil and business law «Ulyanovsk state University», Ulyanovsk – § 6 of Chapter 3.

Левушкин Анатолий Николаевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА); профессор кафедры гражданско-правовых дисциплин Московского городского педагогического университета (МГПУ); заведующий кафедрой гражданского права Московского государственного областного университета – § 7 главы 1.

Levushkin Anatoly Nikolaevich, doctor of law, professor, professor of Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL); Professor of the Department of Civil Law Disciplines of the Moscow City Pedagogical University; Acting Head of the Department of Civil Law, Moscow State Regional University – § 7 of Chapter 1.

Лепешкина Валентина Сергеевна, начальник юридического отдела АНО «Центр по оказанию экспертных услуг» г. Москва, старший преподаватель кафедры гражданского права Московского государственного областного университета – § 8 главы 4.

Lepeshkina Valentina Sergeevna, 3rd-year post-graduate student of the Department of Legal Disciplines of the Moscow Financial and Industrial University «Synergy» – § 8 of Chapter 4.

Летова Наталия Валерьевна, доктор юридических наук, главный научный сотрудник сектора процессуального права Института Государства и права Российской академии наук (ИГП РАН) – § 8 главы 1.

Letova Natalia Valerievna, Doctor of Law, Chief Researcher of the Procedural Law Sector of the Institute of State and Law of the Russian Academy of Sciences (IGP RAS) – § 8 of Chapter 1.

Макаров Сергей Юрьевич, доцент кафедры нотариата Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доцент, к. ю.н., адвокат Адвокатской палаты Московской области, руководитель Практики по семейным и наследственным делам МКА «ГРАД», медиатор, советник Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации – § 9 главы 4.

Makarov Sergey Yurievich, senior lector of Kutafin Moscow State Law University (MSAL), advocate (Bar Chamber of Moscow Region), Head of Family and HereditaryPractice of MKA «GRAD», mediator, counselor of Federal Chamber of Advocates of the Russian Federation —§ 9 of Chapter 4.

Максимович Любовь Борисовна, кандидат юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права международно-правового факультета ФГБОУ ВО «Всероссийская Академия внешней торговли» Министерства экономического развития Российской Федерации (ВАВТ) – § 7 главы 3.

Maksimovich Liubov Borisovna, Candidate of Law, Associate Professor, Professor of the Department of Civil and Business Law of the Faculty of International Law at the All-Russian Academy of Foreign Trade of the Ministry of Economic Development of the Russian Federation (VAVT) – § 7 of Chapter 3.

Матвеев Павел Александрович, старший преподаватель Филиала Российского государственного социального университета в г. Клину (РГСУ) – § 8 главы 3.

Matveev Pavel Aleksandrovich, senior lecturer, Branch of the Russian State Social University in Klin (RSSU) – § 8 of Chapter 3.

Михайлова Ирина Александровна, доктор юридических наук, профессор, эксперт Центра научной и экспертной аналитики Международного центра компетенций «АйПи» ФГБОУ ВО «Российская государственная академия интеллектуальной собственности», профессор кафедры гражданско-правовых дисциплин Филиала ЧОУ ВО «Московский университет имени С. Ю. Витте» в г. Рязани – § 9 главы 3.

Mikhailova Irina Aleksandrovna, Doctor of Law, Professor, Expert of the Center for Scientific and Expert Analytics International Competence Center “IP” FSBEI HE “Russian State Academy of Intellectual Property”, Professor of the Department of Civil Law Disciplines Branch of the private educational institution of higher education “Moscow University named after S. Yu. Witte in Ryazan – § 9 of Chapter 3.

Муратова Марина Владимировна, лектор российского права университета Париж-Нантер (Париж Х-Нантер) – § 6 главы 5.

Muratova Marina Vladimirovna, Lecturer of the Russian Law at the Paris Nanterre University – § 6 of Chapter 5.

Муратова Светлана Александровна, к. ю.н, доцент, доцент кафедры гражданского права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) – § 6 главы 5.

Muratova Svetlana Alexandrovna, Ph.D. in Law, Associate Professor, Associate Professor Department of Civil Law of Kutafin Moscow State Law University (MSAL) – § 6 of Chapter 5.

Мусаткина Анастасия Вячеславовна, юрисконсульт Правового управления Московской Патриархии, магистрант 3 курса Московского государственного областного университета – § 10 главы 3.

Musatkina Anastasia Vyacheslavovna, Legal Adviser of the Legal Department of the Moscow Patriarchate, 3rd year master’s student of the Moscow State Regional University – § 10 of Chapter 3.

Надысева Эльвира Ханифовна, кандидат юридических наук, доцент, декан юридического факультета, заведующая кафедрой уголовного процесса и криминалистики Московского государственного областного университета – § 4 главы 2.

Nadyseva Elvira Khanifovna, Candidate of Law, Associate Professor, Dean of the Faculty of Law, Head of the Department of Criminal Procedure and Criminalistics of Moscow State Regional University – § 4 of Chapter 2.

Пономарев Дмитрий Александрович, аспирант кафедры гражданского права Юго-Западного государственного университета – § 9 главы 1.

Ponomarev Dmitriy Aleksandrovich, Post-Graduate Student of the of Department Civil Law, Southwest State University – § 9 of Chapter 1.

Рузакова Ольга Александровна, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры интеллектуальных прав Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), профессор департамента правового регулирования экономической деятельности Юридического факультета Финансового университета при Правительстве Российской Федерации (Финуниверситет) – § 10 главы 4.

Ruzakova Olga Aleksandrovna, Doctor of Law, Professor, Professor of the Department of Intellectual Rights of the Kutafin Moscow State Law University (MSLA), Professor of the Department of Legal Regulation of Economic Activity of the Faculty of Law of the Financial University under the Government of the Russian Federation (Financial University) – § 10 of Chapter 4.

Рузанова Валентина Дмитриевна, кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедры гражданского и предпринимательского права Федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего образования «Самарский национальный исследовательский университет имени академика С. П. Королева» – § 11 главы 3.

Ruzanova Valentina Dmitrievna, PhD in law, Associate Professor, Head of the Department of Civil and Business Law of Korolev Samara National Research University – § 11 of Chapter 3.

Савельева Наталья Михайловна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права ФГАОУ ВО «Самарский национальный исследовательский университет имени академика С. П. Королева» (Самарский университет) – § 7 главы 5.

Savelyeva Natalia Mikhailovna, Candidate of Law, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Civil and Business Law of the Samara National Research University named after Academician S. P. Korolev (Samara University) – § 7 of Chapter 5.

Савенко Наталья Евгеньевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и гражданского судопроизводства Юридического института Южно-Уральского государственного университета (Национальный исследовательский университет) ЮУрГУ (НИУ) – § 12 главы 3.

Savenko Natalya Evgenyevna, PhD in Law, Associate Professor at the Department of Civil Law and Civil Litigation of the South Ural State University Law Institute (National Research University) SUSU (NRU) – § 12 of Chapter 3.

Савина Виктория Сергеевна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданско-правовых дисциплин ФГБОУ ВО «Российский экономический университет имени Г. В. Плеханова», профессор кафедры гражданского права ФГБОУ ВО «Московский государственный областной университет» – § 11 главы 4.

Savina Viktoria Sergeevna, Doctor of Law, Associate Professor, Professor of Department of Civil Law Disciplines of the Plekhanov Russian University of Economics, Professor of Department of Civil Law of the Moscow State Regional University – § 11 of Chapter 4.

Савчук Анна Сергеевна, Магистрант Российского государственного университета правосудия (РГУП) По программе «Магистр частного права» – § 12 главы 4.

Savchuk Anna Sergeevna, Master student Russian State University of Justice (RSUJ) faculty of «Master of private law» – § 12 of Chapter 4.

Серебрякова Алла Аркадьевна, кандидат юридических наук, доцент, проректор по учебной работе Псковского государственного университета, г. Псков – § 13 главы 4; § 8 главы 5.

Serebryakova Alla Arkadievna, candidate of legal sciences, Vice-Rector for Academic Affairs Pskov State University, Associate Professor —§ 13 of Chapter 4; § 8 of Chapter 5.

Серова Ольга Александровна, доктор юридических наук, профессор, первый проректор Псковского государственного университета, г. Псков – § 13 главы 4.

Serova Olga Aleksandrovna, Doctor of Law, Professor, Professor of the Department of Civil Law and Procedure, Pskov State University, Pskov – § 13 of Chapter 4.

Смышляева Оксана Викторовна, кандидат юридических наук, доцент кафедры правового обеспечения рыночной экономики РАНХиГС, судья Московского областного суда – § 9 главы 5.

Smyshlyaeva Oksana Viktorovna, Candidate of Law, Associate Professor of the Department of Legal Support of Market Economy of the RANEPA, Judge of the Moscow Regional Court – § 9 of Chapter 5.

Снытникова Наталия Валериевна, Мировой судья судебного участка 244 Солнечногорского судебного района Московской области, старший преподаватель кафедры правового сопровождения бизнеса и прикладной юриспруденции Московского финансово-промышленного университета «Синергия» – § 5 главы 2.

Snytnikova Natalia Valerievna, Justice of the Peace of the judicial district 244 of the Solnechnogorsk Judicial District of the Moscow Region, senior lecturer at the Department of Legal Support of Business and Applied Jurisprudence of the Moscow Financial and Industrial University “Synergy” – § 5 of Chapter 2.

Субботин Сергей Владимирович, Магистрант Ульяновского государственного университета – § 6 главы 2.

Subbotin Sergey Vladimirovich, Master’s student of Ulyanovsk State University – § 6 of Chapter 2.

Сушкова Ольга Викторовна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) – § 10 главы 1.

Sushkova Olga Viktorovna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Information Law and Digital Technologies, Associate Professor of the Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL) – § 10 of Chapter 1.

Тагаева Санавбар Назиркуловна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права Университета управления «ТИСБИ», г. Казань – § 10 главы 5.

Tagaeva Sanavbar Nazirkulovna, doctor of law, associate professor, professor of department of civil law University of management of «TISBI» (Kazan) – § 10 of Chapter 5.

Татар Ольга Владимировна, доктор юридических наук, преподаватель кафедры частного права, Комратский государственный университет, Молдова – § 7 главы 2.

Tatar Olga Vladimirovna, Doctor of Law, Lecturer at the Department of Private Law, Comrat State University, Moldova – § 7 of Chapter 2.

Телюкина Марина Викторовна, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского права и процесса Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, г. Москва – § 13 главы 3.

Teliukina Marina Viktorovna, doctor of Law, professor, Professor of the Department of Civil Law and Procedure of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration, Moscow – § 13 of Chapter 3.

Токар Ефим Яковлевич, доктор юридических наук, доцент, преподаватель программ MBA Высшей школы менеджмента ФГБОУ ВО «Самарский государственный экономический университет». Председатель Коллегии адвокатов LEX (ЗАКОН) Е. Я. Токара, Самарской области – § 8 главы 2.

Tokar Efim Yakovlevich, LL.D, Associate Professor, Lecturer of MBA Programs at the High School of Management at the Samara state university of economics. Chairman of the Bar «LEX» (LAW), Samara region – § 8 of Chapter 2.

Трачук Оксана Витальевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры правового обеспечения государственной и муниципальной службы Московского областного филиала РАНХиГС – § 9 главы 2.

Trachuk Oksana Vitalievna, PhD (Law), Associate Professor Russian Presidential Academy of National Есопоту and Public Administration, Moscow Regional Branch – § 9 of Chapter 2.

Тюлин Александр Васильевич, заместитель директора Московского представительства Корпорации ВСМПО-Ависма по безопасности, преподаватель кафедры правового регулирования бизнеса и прикладной юриспруденции НОЧУ ВО «Московского финансово-промышленного университета «Синергия» – § 10 главы 2.

Tyulin Alexander Vasilyevich, Deputy Director of the Moscow Representative Office of VSMPO-Avisma Corporation for Security, Lecturer at the Department of Legal Regulation of Business and Applied Law of the Moscow Financial and Industrial University «Synergy» – § 10 of Chapter. 2

Ульянова Марина Вячеславовна, кандидат юридических наук, доцент, заместитель заведующего кафедрой гражданского права Российского государственного университета правосудия – § 11 главы 5.

Ulianova Marina Vyacheslavovna, сandidate of legal Sciences, Association Professor, Civil Law Department (Russian State University of Justice) – § 11 of Chapter 5.

Фролов Игорь Валентинович, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры предпринимательского права Юридического факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова – § 14 главы 3.

Frolov Igor Valentinovich, candidate of legal sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Entrepreneurial Law, Faculty of Law, Lomonosov Moscow State University M. V. Lomonosov – § 14 of Chapter 3.

Шаповалов Ярослав Александрович, адъюнкт кафедры гражданского и трудового права, гражданского процесса Московского университета МВД России имени В. Я. Кикотя – § 11 главы 2.

Shapovalov Yaroslav Alexandrovich, postgraduate student of the Moscow University of the Ministry of Interior of Russia named after V. Ya. Kikot – § 11 of Chapter 2.

Шаронов Сергей Александрович, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского и трудового права, гражданского процесса, Московского университета МВД России имени В. Я. Кикотя, Почетный работник сферы образования Российской Федерации – § 12 главы 2.

Sharonov Sergey Aleksandrovich, Doctor of Law, Associate Professor, Professor of the Department of Civil and Labor Law, Civil Procedure, Moscow University of the Ministry of Internal Affairs of Russia named after V. Ya. Kikot, Honorary Worker of the Sphere of Education of the Russian Federation – § 12 of Chapter 2.

Юрин Роман Сергеевич, магистрант юридического факультета Московского государственного областного университета – § 13 главы 2.

Yurin Roman Sergeevich, Master’s student of the Faculty of Law of the Moscow State Regional University – § 13 of Chapter 2.

ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЯМ

Уважаемые читатели!

В Университете имени О. Е. Кутафина (МГЮА) 15 апреля 2022 г. в гибридном формате в рамках IX Московского юридического форума «Legaltech: научные решения для профессиональной юридической деятельности» пройдет Международная научно-практическая конференция «Семейный бизнес & LegalTech: научные решения для профессиональной юридической практики и предпринимательской деятельности».

Проект реализуется в рамках программы стратегического академического лидерства «Приоритет-2030». Организаторами конференции выступили Центр компетенций «Предпринимательский университет», кафедра предпринимательского и корпоративного права при участии Комиссии Ассоциации юристов России по развитию профессиональных компетенций.

Предлагаемая вашему вниманию монография посвящена проблематике семейного бизнеса через призму LegalTech технологий, направленных на научные решения для профессиональной юридической практики и предпринимательской деятельности.

В конференции, по итогам проведения которой публикуется данная монография, приняло участие более 200 участников, среди которых более 40 докладчиков, имеющих ученую степень доктора юридических наук, около 70 человек – кандидатов юридических наук, более 100 человек – практикующие юристы: адвокаты, судьи, нотариусы, юрисконсульты и другие. Спикерами были рассмотрены актуальные вопросы определения семейного бизнеса и технологии LegalTech.

Участниками конференции определено влияние произошедших изменений в правовом регулировании деятельности в сфере семейного бизнеса с учетом технологий LegalTech, предпринимательской деятельности при интенсивном социально-экономическом развитии всевозможных сервисов для лиц, осуществляющих деятельность как бизнес-семьи, которые оптимизируют их рабочие процессы, а также помогают создавать и структурировать необходимую доказательную базу для судебных разбирательств в отношении семейного предпринимательства. Именно данная проблематика нашла отражение в настоящем издании.

В монографии рассмотрены актуальные вопросы закрепления семейного бизнеса и LegalTech как платформ, программ, продуктов и инструментов, специально разработанных для упрощения и оптимизации процессов, составляющих профессиональную деятельность в сфере семейного бизнеса, выявления места такой сферы профессиональной деятельности в системе предпринимательства, бизнес-процессов и инноваций с учетом последних изменений предпринимательского, корпоративного, гражданского, трудового, семейного законодательства и судебной практики.

В научных работах соавторов настоящей монографии определено влияние произошедших изменений в правовом регулировании деятельности в сфере семейного бизнеса на основе технологий LegalTech, предпринимательской деятельности с учетом интенсивного социально-экономического развития всевозможных сервисов для лиц, осуществляющих деятельность как бизнес-семьи, которые оптимизируют их рабочие процессы, а также помогают создавать и структурировать необходимую доказательную базу для судебных разбирательств в отношении семейного предпринимательства.

Как представляется, с этой задачей авторы монографии успешно справились.

Обращение к таким весьма актуальным вопросам, как определение семейного бизнеса и его правовой природы, выявление места семейного предпринимательства в системе общественных отношений с учетом последних изменений предпринимательского, корпоративного, гражданского, семейного законодательства и судебной практики особо злободневно сегодня, в постcovidный период. Немаловажно было установить влияние произошедших изменений в правовом регулировании деятельности предпринимателей в условиях пандемии на развитие семейного бизнеса и, в целом, предпринимательской деятельности с учетом кризисного социально-экономического развития современной России. Спектр охваченных авторами настоящей книги проблем весьма широк. Это такие ставшие уже традиционными, но от этого не утратившие своей актуальности, вопросы межотраслевого правового регулирования семейного бизнеса и предпринимательской деятельности, технологий LegalTech, организационно-правовых моделей семейного бизнеса, обеспечения баланса интересов членов семьи, стабильности гражданского оборота и предпринимательской деятельности, взаимовлияния семейного бизнеса и корпоративных отношений, банкротства супругов, раздела семейного бизнеса, наследования семейного бизнеса, регламентации деятельности самозанятых лиц с учетом технологий LegalTech как наиболее прогрессивного современного правового явления.

В фокусе внимания авторов оказались и абсолютно новые для правовых исследований аспекты LegalTech технологий, направленных на научные решения для профессиональной юридической практики и предпринимательской деятельности в нашей стране.

Прошедшая международная научно-практическая конференция «Семейный бизнес & LegalTech: научные решения для профессиональной юридической практики и предпринимательской деятельности» наглядно показала то большое внимание, которое уделяют обозначенной проблеме как теоретики, так и практики, как маститые ученые, так и начинающие свою профессиональную карьеру юристы.

Учитывая проявленный интерес, а также выполняя миссию внесения вклада в повышение юридической грамотности, профессиональной компетентности и расширение правового кругозора предпринимателей, законодателей, правоприменителей, ученых, аспирантов, студентов, авторы настоящей монографии представляют на суд общественности данную книгу, которая является уже пятым изданием в серии книг, посвященных глубокому изучению и обоснованию проблематики семейного бизнеса в нашей стране.

В настоящей работе определены рекомендации по совершенствованию российского законодательства, правоприменения и направления научных исследований, а также выработаны формы взаимодействия законодателя, правоприменителя и представителей юридической науки, направленные на повышение эффективности правового регулирования семейного бизнеса на основе LegalTech технологий, направленных на научные решения для профессиональной юридической практики и предпринимательской деятельности в Российской Федерации.

Правоприменительная деятельность показывает, что семейный бизнес прочно занимает позиции связующего звена между государством, малыми и крупными сферами организации предпринимательской деятельности. Он призван реализовать решение многочисленных организационных, правовых задач, направленных на обеспечение качества правовой среды.

Уверены, что предлагаемое научно-практическое издание, как и предыдущие книги, будет весьма полезным широкой категории лиц, а высказанные в ней доктринальные и практические рекомендации позволят минимизировать проблемы и соблюсти баланс частных и публичных интересов – семьи как «ячейки общества», бизнеса, предпринимателей и органов публичной власти с учетом LegalTech технологий.

Ответственные редакторы монографии

профессор И. В. Ершова,

профессор А. Н. Левушкин

БЛАГОДАРНОСТИ

Исследование выполнено в рамках программы академического стратегического лидерства «Приоритет-2030».

Авторы монографии выражают благодарность руководству Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) в лице ректора Виктора Владимировича Блажеева и проректора по стратегическому и международному развитию Марии Викторовны Мажориной за поддержку и квалифицированную помощь в обеспечении реализации научного проекта.

Мы преисполнены признательности всем, кто принял участие в международной научно-практическая конференции «Семейный бизнес & LegalTech: научные решения для профессиональной юридической практики и предпринимательской деятельности» 15 апреля 2022 г. и стал соавтором настоящей монографии – поистине плода коллективных усилий. Многие из соавторов уже на протяжении нескольких лет сотрудничают с нами и принимают участие в издании коллективных монографий, посвященных проблематики семейного бизнеса и предпринимательства с учетом разноотраслевой направленности частноправового регулирования.

Особые слова нашей благодарности генеральному директору издательства «Проспект» Леониду Владимировичу Рожникову за информационную поддержку, благожелательное отношение к нашей работе и многолетнее плодотворное сотрудничество.

Сердечное спасибо нашим родным и близким за помощь и терпение.

Ответственные редакторы монографии

профессор И. В. Ершова,

профессор А. Н. Левушкин

_________________________________________________________________

При работе над монографией использованы материалы справочно-правовых систем «Гарант» и «КонсультантПлюс».

Глава 1
СЕМЕЙНЫЙ БИЗНЕС & LEGALTECH ТЕХНОЛОГИИ: ОБЩЕТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ

§ 1. Социально-экономические аспекты семейного бизнеса & LegalTech через призму правового режима социального предпринимательства

Бандурина Н.В.

nbandurina@yandex.ru

Бандурина Наталья Владимировна, доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права ФГБОУ ВО «Всероссийский государственный университет юстиции (РПА Минюста России)».

Bandurina Natalia Vladimirovna, Doctor of Laws, Рrofessor of the Department of Civil and Business Law of the All-Russian State University of Justice (RPA of the Ministry of Justice of Russia).

Аннотация. В работе рассмотрены отдельные вопросы развития института социального предпринимательства в Российской Федерации. Автором исследуются основные аспекты социального предпринимательства, сферы его реализации, а также обозначаются некоторые проблемы в развитии данного направления бизнеса.

Проведен анализ соотношения социального и семейного предпринимательства, выделены общие черты указанных сфер предпринимательской деятельности, которые позволяют рассматривать актуальность и значимость современных информационных технологий в исследуемые значимые общественные векторы предпринимательства.

Ключевые слова: предпринимательство, предпринимательская деятельность, семейный бизнес, социальное предприятие, информационные технологии, LegalTech, инновационная деятельность, государство.

§ 1. Social and economic aspects of the family business & LegalTech through the prism of the legal regime of social entrepreneurship

Bandurina N. V.

Abstract. The work considers certain issues of the development of the Institute of Social Entrepreneurship in the Russian Federation. The author examines the main aspects of social entrepreneurship, the scope of its implementation, and also identifies some problems in the development of this business area.

An analysis of the ratio of social and family entrepreneurship was carried out, the general features of these areas of entrepreneurial activity were highlighted, which allow us to consider the relevance and importance of modern information technologies in the studied significant public vectors of entrepreneurship.

Keywords: entrepreneurship, entrepreneurial activity, family business, social enterprise, information technologies, LegalTech, innovation activity, state.

Развитие семейного бизнеса неоднократно признавалось современными авторами важной вехой в предпринимательской сфере. В контексте социального предпринимательства актуальным и значимым представляется проанализировать отдельные вопросы семейного бизнеса как синергетического инструмента в сфере предпринимательства.

Феномен социального предпринимательства исследовался в науке довольно подробно, однако отдельные правовые, экономические и социальные аспекты по-прежнему остаются неурегулированными и дискуссионными. А. В. Барков, к примеру, указывал, что «идея создания инструментов социального предпринимательства рассматривается как социальная инновация, «течение «постиндустриальной филантропии», предполагающее активность людей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Политика пособий и социального обеспечения как со стороны государства, так и со стороны бизнеса показала свою неэффективность, давая возможность расти иждивенческим настроениям, неактивности пользователей минимального набора услуг»[1].

В российской научной среде институт социального предпринимательства рассматривается не как негативный побочный эффект неолиберальной экономической политики, а как перспективное дополнение к существующей государственной системе социальных гарантий. Исходя из озвученных мнений в литературе, а также в ходе научно-практических мероприятий, социальное предпринимательство предлагается как альтернатива бюджетированию социальной сферы, т. е., эта линия признается закономерной и требующей «адаптации». Например, А. С. Плетень пишет следующее: «Предполагается, что после введения социальных предпринимателей в правовое поле государство резонно захочет передать им выполнение части своих социальных обязательств, что обеспечит экономию бюджетных средств. Поэтому на данном этапе представляется более важным увеличение числа предпринимателей, ориентированных на решение социальных проблем»[2].

«Социальное предпринимательство традиционно принято считать одним из наиболее распространенных видов бизнеса, преобладающих в количественном отношении в странах с развитой рыночной экономикой. Вместе с тем семейное предпринимательство как разновидность социального предпринимательства является не самой востребованной формой ведения предпринимательской деятельности, однако уже сложившейся в современных реалиях российского семейного бизнеса»[3].

Н. Н. Муравьева и Е. Б. Мудрова также предвосхищают, что «социальное предпринимательство в долгосрочной перспективе позволит снять нагрузку с государственных органов Российской Федерации по улучшению уровня жизни населения, как это уже делается во многих развитых и развивающихся странах»[4].

Правовое регулирование социального предпринимательства после долгих обсуждений нашло отражение в 2019 году в виде внесенных изменений в Федеральный закон «О развитии малого и среднего предпринимательства»[5], в который были включены как отдельные пункты, так и статьи, затрагивающие положения социального предпринимательства. Сделанная попытка внести ясность в правовой статус социального предприятия, социального предпринимателя, и в правовое обеспечение их деятельности в целом повлекло большое количество вопросов и, безусловно, выявило необходимость дальнейшего законодательного регулирования и правовой проработки возникающих вопросов.

Интересно, что в ст. 3 Федерального закона № 209-ФЗ содержатся понятия «социальное предпринимательство» и «социальное предприятие», а термин «социальный предприниматель» – отсутствует.

При этом социальным предприятием признается субъект малого или среднего предпринимательства, осуществляющий деятельности в сфере социального предпринимательства. Исходя из того, что ст. 3 указано, что к субъектам малого и среднего предпринимательства относятся хозяйствующие субъекты (юридические лица и индивидуальные предприниматели), отнесенные в соответствии с условиями, установленными Федеральным законом, к малым предприятиям, в том числе к микропредприятиям, и средним предприятиям, сведения о которых внесены в единый реестр субъектов малого и среднего предпринимательства, полагаем, что все же неверно употреблять применительно к индивидуальным предпринимателям термин «социальное предприятие»[6].

Как указано в литературе, «социальный предприниматель ставит цель извлечения прибыли, и ее извлекает, иначе о нем вообще нельзя было бы говорить как о предпринимателе. Однако при этом он предлагает те или иные льготы незащищенным слоям населения, действуя иногда на поле властей, если у последних не доходят руки до решения насущных социальных проблем.

Взамен он вправе рассчитывать на определенные получаемые от государства нормативно закрепленные льготы как имущественного, так и инфраструктурного характера. При этом не имеет правового значения его мотивация – выполнение социальной миссии, т. е. высокого предназначения, или просто получение льгот либо иные мотивы»[7].

Основными признаками социального предпринимательства являются:

1) направленность предпринимательской деятельности – достижение общественно полезных целей, содействие разрешению социальных проблем граждан и общества;

2) соответствие следующим условиям, закрепленным в ч. 1 ст. 24.1 Федерального закона:

– наличие в штате субъекта предпринимательской деятельности определенных категорий работников;

– осуществление деятельности по обеспечению реализации производимых соответствующими категориями граждан товаров (работ, услуг);

– осуществление деятельности по производству товаров, работ или услуг, предназначенных для граждан указанных выше категорий, в целях создания для них условий, позволяющих преодолеть или компенсировать ограничения их жизнедеятельности, а также возможностей участвовать наравне с другими гражданами в жизни общества;

– осуществление деятельности, направленной на достижение общественно полезных целей и способствующей разрешению социальных проблем общества.

На сайте Московского правительства критерии отнесения предприятия к социальным сгруппированы следующим образом:

1 категория – трудоустройство социально уязвимых категорий населения (п. 1 ч. 1 ст. 24.1 Федерального закона «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» (доля среди работников не менее 50 % (но не менее двух лиц), фонд оплаты труда не менее 25 %);

2 категория – реализация продуктов и услуг социально уязвимых категорий населения (п. 1 ч. 1 ст. 24.1 Федерального закона) (доля доходов по итогам предыдущего года составляет не менее 50 % в общем объеме, а доля полученной чистой прибыли за предшествующий год, направленная на осуществление такой деятельности в текущем году, составляет не менее 50 % от размера указанной прибыли (в случае наличия чистой прибыли);

3 категория – производство товаров (работ, услуг) для социально уязвимых категорий населения (п. 1 ч. 1 ст. 24.1 Федерального закона) в соответствии с определенными направлениями деятельности (п. 3 ч. 1 ст. 24.1 Федерального закона) (доля доходов по итогам предыдущего года составляет не менее 50 % в общем объеме, а доля полученной чистой прибыли за предшествующий год, направленная на осуществление такой деятельности в текущем году, составляет не менее 50 % от размера указанной прибыли (в случае наличия чистой прибыли);

4 категория – деятельность, направленная на достижение общественно полезных целей и способствующая решению социальных проблем общества, из числа определенных видов деятельности (п. 4 ч. 1 ст. 24.1 Федерального закона) (доля доходов по итогам предыдущего года составляет не менее 50 % в общем объеме доходов, а доля полученной чистой прибыли за предшествующий год, направленная на осуществление такой деятельности в текущем году, составляет не менее 50 % от размера указанной прибыли (в случае наличия чистой прибыли).

Как указывает Р. И. Газизуллин, «как видно из приведенного выше законодательного перечня, государство поощряет социальное предпринимательство и готово оказывать ему поддержку при условии, что эффект соответствующей предпринимательской деятельности будет направлен на наименее защищенные социальные страты. Можно предположить, что тем самым государство заключает своего рода пакт с предпринимателями, делегируя им ответственность за обеспечение достойной жизни для групп риска, составляющих самую экономически уязвимую часть общества»[8].

Развитие социального предпринимательства как социального и экономического явления обостряет существующие проблемы в данной сфере, среди которых можно назвать:

1) отсутствие единой методологии оценки социального воздействия и эффективности вложения как государственных, так и частных средств.

2) отсутствие реальной конкуренции между частными и государственными учреждениями в глазах потребителя.

3) отсутствие у потребителя механизма выбора поставщика, соответствующего его потребностям, ожиданиям и финансовым возможностям.

4) отсутствие механизмов, гарантирующих (страхующих) исполнение социальных обязательств социальными предприятиями.

5) неравные условия работы государственного и частного сектора, в том числе несоответствие тарифов и отсутствие механизмов работы по экстерриториальному принципу.

6) недостаточный контроль качества оказываемых услуг как в частных, так и в государственных структурах, работающих в социальной сфере.

7) необходимость перехода на выявительный принцип оказания социальных услуг населению.

8) необходимость привлечения новых исполнителей, работающих на рынке оказания социальных услуг, которые могли бы развивать в том числе инновационные модели, требующие меньшего объема финансирования.

9) недостаточная информированность как предпринимателей, так и инвесторов относительно потребностей и возможностей рынка и его участников.

10) востребованность моделей льготного финансирования и налогообложения для участников рынка.

Тем не менее положительные характеристики социального предпринимательства преобладают в сфере данного вида предпринимательской деятельности. Так, качественными положительными характеристиками можно назвать: социальное воздействие, предпринимательский подход, тиражируемость и масштабируемость бизнеса, экономическая устойчивость и самоокупаемость, инновационность и т. д. Аналогичный тезис можно также обосновать и в сфере семейного предпринимательства.

Примечательно, что при обсуждении законопроекта о внесении изменений в Федеральный закон от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» относительно включения в него положений о социальном предпринимательстве, изначальная редакция статей предполагала называть данный вид предпринимательской деятельности «социальное семейное предпринимательство», обозначая тем самым неразрывную связь социальной и семейной сферы даже в осуществлении бизнес-активности.

Основной тезис базировался на том, что в тех сферах, которые в настоящее время относятся к социальному предпринимательству, в большей степени трудятся именно семьями, вовлекая в предпринимательскую сферу разные поколения одной семьи. Так, Сергей Катырин, президент Торгово-промышленной палаты Российской Федерации, обозначил свою позицию таким образом: «Семейный бизнес – уникальное явление, позволяющее решить сразу несколько важных задач: привлечение к труду подрастающего поколения, наставничество и преемственность, обеспечение финансовой самостоятельности семьи. Семейное предпринимательство – один из наиболее гибких и устойчивых факторов экономического роста. Наша общая задача – повысить престиж семейного предпринимательства. В России 74 % малых и средних предприятий, по сути, являются семейными компаниями. Это значит, что в общем деле заняты супруги, их родители, дети, братья, сестры, внуки и даже бабушки и дедушки… одним словом, вся династия»[9].

Как указывается в литературе, «сегодня социальное, а как следствие, и семейное предпринимательство переживает новый этап в развитии. Во многих странах оно является предметом больших общественных ожиданий в части перспектив развития некоммерческого сектора экономики, бизнеса и социальной политики государства»[10]. К тому же, как пишет в доктрине А. Н. Левушкин, в России семейное предпринимательство, несмотря на огромный потенциал в решении различных семейно-бытовых и предпринимательских проблем, не используется должным образом, практически находится за рамками нормативно-правового регулирования, что не может не сказаться на эффективности его применения[11].

Полагаем, данную проблему соотношения социального и семейного предпринимательства было бы возможно решить за счет внесения соответствующих изменений в нормативные правовые акты, и в частности, в Федеральный закон от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации». Подобные изменения возможны, поскольку если сфера семейного бизнеса относится к социально значимым в соответствии с законодательством (п. 24.1 Федерального закона № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации»), то семейное предпринимательство вполне приравнено к социальному, критерии которого четко обозначены в законодательстве.

Следует отметить, что в настоящее время как социальное, так и семейное предпринимательство являются такими моделями организации бизнеса, которые направлены одновременно на достижение экономического эффекта, связанного с систематическим извлечением прибыли, а также на осуществление организационных инноваций для решения социальных и иных проблем. При этом сама идея для создания социального предприятия или семейного бизнес-актива должна носить инновационный характер, который позволил бы достичь указанных задач.

Для реализации инноваций в идее и ее реализации в семейном и социальном предпринимательстве вполне подходит внедрение технологий LegalTech, которые уже активно реализуются в различных сферах предпринимательской деятельности. В общепринятом понимании LegalTech – автоматизация и цифровизация юридической функции. Самые известные примеры – сервисы проверки контрагентов, составления проектов договоров, подбор судебной практики по конкретному делу. Вместе с тем, это отрасль бизнеса, которая занимается созданием инструментов для профессиональных юристов и повышает эффективность оказания юридических услуг[12].

Не вызывает сомнения тезис о том, что «цифровизация диктует необходимость изменения нормативного пространства. С одной стороны, государство оперативно реагирует на «цифровые» вызовы, принимая большое количество нормативных актов и поправок в действующее законодательство. С другой стороны, существует ряд вопросов к качеству юридического контента законодательных и подзаконных новелл»[13].

Безусловно, пандемия и переход на удаленную работу повлияли на распространение LegalTech, поскольку большую часть коммуникации и покупок вынужденно пришлось перенести в онлайн. И как это случилось с другими сферами, в LegalTech ускорились многие цифровые процессы, которые раньше казались далеким будущим[14]. Речь идет, например, о переводе работников на дистанционный формат, создание удаленных рабочих мест, переход на решение проблем по подписке, активное развитие цифровых сервисов и т. д.

Эксперты указывают и такие тренды, как: дистанционный нотариат; хранение документов в защищенных облачных технологиях; развитие дополнительных уровней безопасности для документов; внедрение искусственного интеллекта для предиктивной аналитики в судах; открытое правосудие – распространение виртуальных юристов; юридические архитекторы – специалисты по внедрению LegalTech в компанию; VR и AR-консультации, суды, трансляции с места преступлений; переход на автоматизацию 50 % всех юридических и иных задач и др.

Необходимо отметить, что при всем удобстве внедрения различных инструментов цифровизации в российский бизнес, в сфере социального и семейного предпринимательства их реализация будет способствовать существенному удорожанию оказываемых услуг или производимого товара, поскольку даже крупные компании не всегда могут позволить себе перейти на полную автоматизацию операционной и управленческой деятельности.

Действительно, сейчас развитие рынка LegalTech в России сталкивается с рядом трудностей:

– высокая стоимость решений; неразвитый рынок венчурного капитала;

– риски data science-решений;

– риск ошибки;

– проблема исходных данных и защиты персональной информации;

– недостаточная информированность о различных инструментах LegalTech не только в юридической сфере, но и в социальном и семейном предпринимательстве.

Безусловно, в России стремительно развиваются информационные технологии, происходит цифровизация экономики и развитие виртуального пространства. В связи с этим возникают закономерные вопросы о необходимости применения современных IT-технологий не только в крупном бизнесе, но и в таких наименее защищенных сферах, как социальное и семейное предпринимательство. Полагаем, что эти важные направления предпринимательской деятельности нуждаются в максимальной поддержке и поддержанию конкурентоспособности в бизнесе, оставаясь при этом значимыми для всего общества в целом.

Библиографический список

1. Бандурина Н. В. Правовые аспекты имущественной поддержки социального предпринимательства // Законы России: опыт, анализ, практика. 2020. № 10. С. 58.

2. Барков А. В. Социальное предпринимательство в условиях формирования правовой модели рынка социальных услуг // Предпринимательское право. 2012. № 2. С. 23.

3. Барков А. В., Серова О. А. Государственно-частное партнерство на рынке социальных услуг в свете развития социального предпринимательства: проблемы гармонизации правового регулирования // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2016. № 3. С. 268.

4. Газизуллин Р. И. Социальное предпринимательство: понятие, признаки, перспектива // Государственная власть и местное самоуправление. 2020. № 12. С. 46.

5. Еремеев С. Г., Майоров А. В., Минченков Е. Н. О юридическом концепте направления LegalTech: перспективы становления и развития // Ленинградский юридический журнал. 2019. № 2. С. 10.

6. Занковский С. С. Понятие и правовое регулирование социального предпринимательства // Предпринимательское право. 2020. № 4. С. 52.

7. Левушкин А. Н. Гражданско-правовое регулирование и развитие семейного предпринимательства как вида социального предпринимательства в Российской Федерации // Гражданское право. 2019. № 2. С. 6–10.

8. Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство в системе малого и среднего предпринимательства: правовая природа и пути развития // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 11(96). С. 19–25.

9. Муравьева Н. Н., Мудрова Е. Б. Социальное предпринимательство как ресурс социально-экономического развития государства на примере социально-благотворительного мероприятия // Современная экономика. Социальные вызовы и финансовые проблемы XXI века: сборник статей Международной научно-практической конференции / Министерство образования и науки Российской Федерации, Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого; редкол.: Д. Г. Родионов и др… СПб.: Изд-во Политехнического ун-та, 2017. C. 340

10. Плетень А. С. Социальное предпринимательство в современной России: законодательное регулирование и основные направления государственной поддержки // Актуальные проблемы российского права. 2016. № 10.

§ 2. Инфраструктура поддержки предпринимательства: понятие и сущность[15]

Гущин В.В.

Gvv100@bk.ru

Гущин Василий Васильевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права Российской государственной академии интеллектуальной собственности (РГАИС).

Gushchin Vasily Vasilyevich, Doctor of Law, Professor, Professor of the Department of Civil Law and business law The Russian State Academy of Intellectual Property (RGAIS).

Аннотация. Современная экономическая ситуация в России, обусловленная санкциями зарубежных недружественных государств, влечет за собой трансформацию в сфере предпринимательства, а именно перестройку рынка, логистики, внешнеэкономических связей, банковских расчетов и т. п. Особую роль приобретает у участников экономической деятельности востребованность механизма поддержки предпринимательства. Для это необходимо уяснение понятия и сущности инфраструктуры поддержки предпринимательства, так как нет ясности на эту категорию в доктрине, законодательстве и правоприменительной практике. Целью настоящего исследования является выработка концептуального понятия инфраструктуры и инфраструктуры поддержки предпринимательства. В настоящем исследовании проведен общетеоретический анализ с учетом зарубежного и отечественного опыта категории «инфраструктура». Изучены элементы инфраструктуры поддержки предпринимательства и отношения, которые возникают между субъектами инфраструктуры поддержки предпринимательства. Объектом исследования стали общественные отношения возникающие при поддержке предпринимательства. Предметом исследования выступили нормы нормативных правовых актов, регулирующие развитие предпринимательства в России. Теоретико-методологическую основу работы составили труды зарубежных и отечественных ученых, затрагивающих различные аспекты инфраструктуры, в том числе инфраструктуры поддержки предпринимательства. При исследовании использовались общенаучные, так и частные и специальные методы. В результате проведенного исследования автор пришел к следующим выводам. Инфраструктура как объект правового регулирования представляет систему общественных отношений, складывающихся по обслуживанию производственной и непроизводственной сферы субъектами юридических и физических лиц, в целях обеспечения жизнедеятельности общества, государства и личности. Инфраструктура поддержки предпринимательства – это система общественных отношений, складывающихся в финансовой, информационной, консультационной, образовательной и инновационной сферах поддержке предпринимательства субъектами юридических и физических лица, зарегистрированных в установленном порядке и осуществляющих деятельность по закупке товаров, оказанию услуг и выполнению работ путем заключения гражданско-правовых договоров.

Ключевые слова: инфраструктура, инфраструктуры поддержки предпринимательства, объект правового регулирования, меры поддержки предпринимательства, субъекты поддержки предпринимательства, функции инфраструктуры поддержки предпринимательства, инновационная деятельность, договор.

§ 2. Entrepreneurship support infrastructure: concept and essence

Gushchin V. V.

Abstract. The current economic situation in Russia, caused by the sanctions of foreign unfriendly states, entails a transformation in the field of entrepreneurship, namely the restructuring of the market, logistics, foreign economic relations, bank settlements, etc. A special role is being played by the participants of economic activity by the demand for a mechanism to support entrepreneurship. To do this, it is necessary to clarify the concept and essence of entrepreneurship support infrastructure, since there is no clarity on this category in doctrine, legislation and law enforcement practice. The purpose of this study is to develop a conceptual concept of infrastructure and entrepreneurship support infrastructure. The study carried out a general theoretical analysis taking into account the foreign and domestic experience of the category “infrastructure”. The elements of the entrepreneurship support infrastructure and the relations that arise between the subjects of the support infrastructure are studied entrepreneurship. The object of the study was social relations arising with the support of entrepreneurship. The subject of the study was the norms of regulatory legal acts regulating the development of entrepreneurship in Russia. The theoretical and methodological basis of the work was made up of the works of foreign and domestic scientists dealing with various aspects of infrastructure, including the infrastructure of entrepreneurship support. The research used general scientific, as well as private and special methods. As a result of the conducted research, the author came to the following conclusions. Infrastructure as an object of legal regulation represents a system of public relations that are formed to serve the industrial and non-industrial sphere by subjects of legal entities and individuals, in order to ensure the vital activity of society, the state and the individual. Entrepreneurship support infrastructure is a system of public relations that develops in the financial, information, consulting, educational and innovative spheres of entrepreneurship support by entities of legal entities and individuals registered in accordance with the established procedure and carrying out activities for the purchase of goods, provision of services and performance of works by concluding civil law contracts.

Keywords: infrastructure, entrepreneurship support infrastructure, object of legal regulation, entrepreneurship support measures, entrepreneurship support entities, entrepreneurship support infrastructure functions, innovation activity, contract.

1. Введение

Прежде чем анализировать инфраструктуру поддержки бизнеса, необходимо рассмотреть в литературе понятие инфраструктур. Без четкого и общепринятого определения инфраструктуры нельзя серьезно проанализировать инфраструктуру поддержки бизнеса.

Инфраструктура в современных условиях выступает тем экономическим базисом, который влияет на развития бизнеса в России. В тоже время инфраструктура существенно влияет на обороноспособность и экономическую безопасностью нашей страны.

2. Теоретические взгляды на понятие «инфраструктура»

В экономической теории первоначально термин «инфраструктура» отсутствовал. Существенную роль играло понятие «капитал»[16].

В научной литературе данный термин, главным образом, используется экономистами.

В словаре иностранных слов инфраструктура представляет собой составные части общего устройства экономической и политической жизни, носящие подчиненный, вспомогательный характер и обеспечивающие нормальную деятельность экономической или политической системы в целом[17].

В 50-е гг. ХХ в. экономист Пауль Розенштейн-Родан выделяет инфраструктуру в отдельное понятие[18].

В 60-е гг. ХХ в. понятие «инфраструктура» уже широко используется в экономической литературе[19].

Здесь необходимо отметить, что до настоящего времени единого понимания в зарубежной и отечественной литературе данный институт не получил.

Одни авторы определяют инфраструктуру как материальные, институциональные и личные средства, включая в содержание инфраструктуры и информацию, доступную предпринимателям[20].

Другие – рассматривают инфраструктуру как материальные средства, но только государственного сектора экономики»[21].

Экономисты Всемирного банка в инфраструктуру включают капитал и услуги, под которыми понимают государственное вмешательство в предпринимательскую деятельность[22].

Третьи авторы под инфраструктурой понимают только активы[23].

Отечественные авторы инфраструктуру рассматривают с аналогичных позиций, то есть инфраструктура это комплекс отраслей, комплекс условий или сфера поставок и т. п.[24]

В понятии «инфраструктура» выделяют на социальную и производственную инфраструктуры.

В производственную инфраструктуру входят отрасли хозяйственной деятельности, сооружения, здания, службы, необходимые для функционирования предпринимательства[25].

Социальная инфраструктура состоит из социальных институтов, таких как здравоохранение, образование и т. д.[26]

Данный анализ понятия «инфраструктура» позволяет инфраструктуру представить в виде ряда элементов, институтов, сооружений, организаций, а также видов деятельности субъектов в целях обеспечения жизнедеятельности общества, государства и личности. Иными словами, инфраструктура это тот фундамент развития социальной и экономической деятельности государства и гражданского общества Поэтому развитие социальной и экономической деятельности государства влечет за собой и развитие инфраструктуры.

В то же время инфраструктура выступает и объектом правового регулирования, так как нормы права способствую эффективному функционированию организаций, объединений, в том числе государственных, которые осуществляют поддержку предпринимательства и тем самым обеспечивают жизнедеятельность общества, государства и личности. Поддержу предпринимательства осуществляю и частные лица. Организации, объединения, частные лица в данном случае рассматриваются как субъекты юридических и физических лиц.

В этой связи инфраструктура как объект правового регулирования представляет систему общественных отношений складывающихся по обслуживанию производственной и непроизводственной сферы субъектами юридических и физических лиц, в целях обеспечения жизнедеятельности общества, государства и личности.

3. Инфраструктура поддержки предпринимательства важнейший сегмент развития экономики России в условиях санкционной политики недружественных государств

В юридической и экономической литературе, также в законодательстве используется термин «инфраструктура поддержки малого и среднего предпринимательства». Понятие «инфраструктура поддержки малого и среднего предпринимательства» дается в Федеральном законе Российской Федерации от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» (далее Закон)[27].

Инфраструктура поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства является система коммерческих и некоммерческих организаций, которые создаются, осуществляют свою деятельность или привлекаются в качестве поставщиков (исполнителей, подрядчиков) для осуществления закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд при реализации государственных программ (подпрограмм) Российской федерации, государственных программ (подпрограмм) субъектов Российской Федерации, муниципальных программ (подпрограмм), обеспечивающих условия для создания субъектов малого и среднего предпринимательства, и для оказания им поддержки (ч. 1 ст. 15 Закона).

В данном понятии в качестве основном элемента инфраструктуры поддержки предпринимательства рассматриваются коммерческие и некоммерческие организации. В ч. 2 ст. 15 Закона перечислены организации, по поддержке предпринимательства. В частности, к ним относятся: центры и агентства по развитию предпринимательства, консультационные центры; различные фонды поддержки предпринимательства; технопарки и научные парки; бизнес-инкубаторы и другие. Но в этом перечне ничего не говорится о государстве, в лице уполномоченных органов и частных лицах, которые оказывают существенную подержу бизнесу. Например, организациям, образующих инфраструктуру поддержки предпринимательства, органы государственной власти Российской Федерации, органы государственной власти субъектов РФ, органы местного самоуправления, оказывают по всем направления существенную поддержку, тем самым реализуя федеральные, региональные и муниципальные программы (подпрограммы)[28], а также используя государственно-частное партнерство.

К эти организациям предъявляются соответствующие требования, которые устанавливаются на федеральном уровне Минэкономразвития, на региональном уровне требования устанавливаются органами государственной власти субъектов РФ, на муниципальном уровне требования устанавливаются органами местного самоуправления.

Таким образом, под инфраструктурой поддержки предпринимательства можно понимать систему субъектов юридических и физических лиц, деятельность которых направлена на развитие бизнеса. Деятельность данных субъектов связана с реализацией функций по оказанию финансовых, страховых, информационно-коммуникационных, аудиторских, юридических, консалтинговых, маркетинговых, образовательных и иных услуг, обеспечению научно-технической поддержки предпринимательской деятельности.

В условиях сегодняшних санкций, наложенных на Россию, в сфере предпринимательства происходят существенные изменения. Да и сама Россия меняется. В этой связи необходима трансформация в сфере предпринимательства, а именно перестройка рынка, логистики, внешнеэкономических связей, банковских расчетов и т. п.

Правительство Российской Федерации принимает меры поддержки бизнеса: налоговые льготы, льготы по кредиту, приостановка налоговых проверок, мораторий на банкротство и т. д.[29]

В нашей стране достаточно большое количество предприятий, которые организованы семьями. Однако никаких программ государственной поддержки, льгот и иных бонусов для семей предпринимателей фактически не существует. Основой современного семейного бизнеса является доверие и общие имущественные интересы всех членов семьи[30].

В доктрине предпринимательского права определено, что «семейное супружеское предпринимательство – это организация бизнеса, основанная на супружеских отношениях, или общая совместная собственность супругов в отношении предприятия, бизнес-активов, ценных бумаг, требующих управления. Соответственно, у супругов есть материальные ресурсы и бизнес-активы, необходимые для производственной и иной предпринимательской деятельности, а также супруги самостоятельно контролируют деятельность предприятия, использование ценных бумаг и осуществляют управление ими»[31].

Расширение возможностей осуществления бизнеса за счет появления новых направлений вложения частного капитала, а также стимулирования и поддержки государством развития малого и среднего предпринимательства постепенно приводит к увеличению активности субъектов гражданского оборота по созданию и участию в деятельности юридических лиц. «Изучение феномена семейного бизнеса в цивилистической парадигме находится на стыке многих наук»[32].

Существенная поддержка оказывается отдельным отраслям, например предприятиям в IT-сфере.

В тоже время, существенные изменения должны произойти в инновационной сфере, где должен использоваться целый комплекс научных, технических, технологических, организационных, финансовых и коммерческих мероприятий, которые и приведут к эффективному развитию предпринимательства в России.

Особую роль в этой сфере играют результаты интеллектуальной деятельности, которые приведут к расширению, обновлению и улучшению качества выпускаемой продукции(товаров, услуг, работ), использованию цифровых технологии их производства. Общественные отношения, возникающие в сфере интеллектуальных прав опосредованы гражданско-правовыми договорами. Например, договоры подряда на выполнение проетных и изыскательских работ, договоры на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ, договоры об отчуждении исключительных прав, лицензионные договоры, опционные соглашения, договоры коммерческой концессии, договоры доверительного управления имуществом, инвестиционные договоры, договоры о залоге исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации, государственный или муниципальный контракт на выполнение работ для государственных и муниципальных нужд. (ст. 763–768, 778, 1298, 1373, 1432, 1464, 1471 ГК РФ).

Подводя итог, важно отметить, что субъекты, образующие инфраструктуру поддержки предпринимательства осуществляют специфические фактические и юридические действий, направленные на финансовую, информационную, консультационную, образовательную, инновационную поддержки, основанные на нормативных правовых актах и договорах.

«Значительную роль в рациональной, эффективной продаже семейного супружеского бизнеса и «безболезненном» разделе супружеской собственности должно выполнять и государство, обеспечивая гармоничное сочетание публично- и частноправового регулирования данной сферы предпринимательской деятельности с целью гармонизации бизнеса и брачно-семейных отношений[33].

Проведенный анализ инфраструктуры поддержки предпринимательства позволяет выделить следующие признаки инфраструктуры поддержки предпринимательства:

– инфраструктура поддержки предпринимательства включает систему субъектов юридических и физических лиц, осуществляющих специфических действия, направленные на финансовую, информационную, консультационную, образовательную и инновационную поддержки предпринимательства;

– субъекты юридических и физических лиц, входящие в инфраструктуру поддержки предпринимательства, должны быть зарегистрированы в установленном государством порядке;

– инфраструктура поддержки предпринимательства характеризуется отношениями взаимодействия, отношениями согласования, а также отношениями координации, которые носят публично-правовой и частноправовой характер;

– субъекты инфраструктуры поддержки предпринимательства осуществляют деятельность по закупке товаров, оказанию услуг и выполнению работы на основании нормативных правовых актов и договоров.

Вышеуказанные признаки позволяют инфраструктуру поддержки предпринимательства определить как систему общественных отношений, складывающихся в финансовой, информационной, консультационной, образовательной и инновационной сферах поддержке предпринимательства субъектами юридических и физических лиц, зарегистрированных в установленном порядке и осуществляющих деятельность по закупке товаров, оказанию услуг и выполнению работ путем заключения гражданско-правовых договоров.

Библиографический список

1. Азрилиян А. Н. Большой экономический словарь, 5-е изд. М.: Институт новой экономики, 2002.

2. Алаев Э. Б. Экономико-географическая терминология. М.: Мысль, 1977.

3. Антикризисные меры: обзор последних новостей. Обзор // СПС «КонсультантПлюс».

4. Гольц Г. А. Инфраструктура и общество: принципы стратегии определяющего развития России // Экономическая наука современной России. М., 2002. № 2.

5. Кузнецова А. И. Инфраструктура: Вопросы теории, методологии и прикладные аспекты современного инфраструктурного обустройства. Геоэкономический подход. 3-е изд. М.: КомКнига, 2013.

6. Левушкин А. Н. Реформа семейного законодательства: совершенствование структуры Семейного кодекса Российской Федерации и правового регулирования отдельных брачно-семейных отношений // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 5. С. 31.

7. Левушкин А. Н. Юридическая природа бизнеса супругов в цивилистической парадигме // Гражданское право. 2020. № 2. С. 4.

8. Левушкин А. Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 25–30.

9. Левушкин А. Н., Измайлов В. В. Государственная политика в сфере семейного предпринимательства и его поддержка // Современный юрист. 2021. № 1. С. 68–80.

10. Маркс К., Энгельс Ф. Экономические рукописи 1857–1859 годов. Часть первая // Собрание сочинений. Т. 46. Ч. II. К. Маркс. М.: Издательство политической литературы. 1968–1969.

11. Маршалл А. Принципы экономической науки. Т. 1. М.: Прогресс, 1993. С. 256–270.

12. Осипов Г. В. Социологический энциклопедический словарь. М:. Инфра-М; Норма. 1998. 448 с.

13. Прохоров A. M. Российский энциклопедический словарь. Кн. 1. М.: Большая российская энциклопедия, 2001.

14. Райзберг Б. А., Лозовский Л. Ш. Словарь современных экономических терминов. М.: Айрис-Пресс. 2008.

15. Селезнев А. З. Конкурентные позиции и инфраструктура рынка России. М:. Юрист, 1999.

16. Словарь иностранных слов. 15-е изд., испр. М. Русский язык. 1988. С. 208

17. Стратегия развития малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации на период до 2030 года. Утверждена распоряжением Правительства Российской Федерации от 2 июня 2016 г. № 1083-р // СПС «КонсультантПлюс».

18. Суслова Ю. Ю. Методические подходы к исследованию рыночной инфраструктуры как фактора общественного разделения труда // Проблемы современной экономики. 2007. № 3.

19. Юданов Ю. А. Микроэкономика: практический подход: учебник / под ред. Грязновой А. Г. и Юданова А. Ю. М.: Кнорус, 2004.

20. Baldwin J. R., Dixon J. Infrastructure Capital: What Is It? Where Is It? How Much of It Is There? Research Paper. Minister of Industry. Statistics Canada. 2008.

21. Buhr W. What is Infrastructure? Department of Economics, School of Economic Disciplines, University of Siegen // Siegen Discussion Paper. No. 107–03. 2003.

22. Hirshman A. O. The Strategy of Economic Development. The 2nd еd. New Haven, 1961.

23. Gramlich E. Infrastructure Investment: A Review Essay // Journal of Economic Literature. 1994. Vol. 32(3). P. 1176–1196.

24. Pioneers in Development / G. Meier, D. Seers (еds.). New York: Oxford University Press for the World Bank. 1984. 372 p.

25. Prud’homme Remy. Infrastructure and development. Washington D. C. The Worldbank. 2004.

26. Theorie der Infrastruktur: Grundlagen der marktwirtschaftlichen Entwicklung / R. Jochimsen (еd.). Tübingen, J.C.B. Mohr. 1966.

§ 3. Некоторые организационно-правовые вопросы построения семейного бизнеса в России на начальном этапе

Егупов В. А.

egupov1981@mail.ru

Егупов Василий Александрович, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Московского государственного областного университета (МГОУ); доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Московского психолого-социального университета (МПСУ).

Egupov Vasily Alexandrovich, PhD in Law, Associate Professor of the Department of Civil Law of the Moscow State Regional University (MGOU); Associate Professor of the Department of Civil Law Disciplines of the Moscow Psychological and Social University (MPSU).

Аннотация. В статье автором исследуются стартовые организационно-правовые формы построения семейного бизнеса в России, осмысливаются и анализируются как достоинства семейного бизнеса, так и его недостатки и проблемы. Доказывается, что основными принципами построения семейного бизнеса должны быть доверие, взаимопонимание, единое стремление к общей цели, взаимопомощь и корпоративная семейно-правовая ответственность каждого участника друг перед другом.

Ключевые слова: бизнес, индивидуальный предприниматель, крестьянское (фермерское) хозяйство, общество с ограниченной ответственностью, акционерное общество, производственный кооператив, органы управления, прибыль, семья, родственные связи.

§ 3. Some organizational and legal issues of building a family business in Russia at the initial stage

Egupov V. A.

Abstract. In the article, the author examines the starting organizational and legal forms of building a family business in Russia, comprehends and analyzes both the advantages of a family business and its shortcomings and problems. It is proved that the basic principles of building a family business should be trust, mutual understanding, a common desire for a common goal, mutual assistance and corporate family legal responsibility of each participant to each other.

Keywords: business, individual entrepreneur, peasant (farm) economy, limited liability company, joint-stock company, production cooperative, management bodies, profit, family, family ties.

В настоящее время все активнее развиваются различные формы семейного бизнеса, то есть коллективной предпринимательской деятельности в кругу семьи, близких родственников, которые на основе доверия и взаимопонимания осуществляют общее дело путем извлечения прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ и оказания услуг. При этом, как показывает практика, семейный бизнес имеет множество организационно-правовых форм, начиная от коммерческих корпоративных организаций, заканчивая некоммерческими организациями (образовательный бизнес, адвокатский бизнес, медицинский бизнес и другие формы некоммерческого бизнеса). «Изучение феномена семейного бизнеса в цивилистической парадигме находится на стыке многих наук»[34].

Появляются так называемые бизнес-династии, когда у руля компаний находятся близкие родственники и путь другим лицам в органы управления корпорацией либо полностью закрыт, либо доступен по ограниченным вопросам. В частности, по наиболее важным вопросам организации и деятельности корпорации ключевые решения принимаются лицами, обладающими родственными связями с учредителями компании. Наиболее наглядным примером некоммерческого так называемого образовательного бизнеса выступает автономное частное образовательное учреждение – Московский финансово-юридический университет (МФЮА), где во главе вот уже более тридцати лет стоит несменяемый ректор А. Г. Забелин, а ключевые руководящие посты занимают его близкие родственники. В этой связи, безусловно, прав профессор А. Н. Левушкин, который прямо указывает, что «…под семейным предпринимательством в юридической науке предлагается понимать самостоятельную, инициативную, систематическую, на собственный риск и под свою имущественную ответственность деятельность в любой легальной организационно-правовой форме, осуществляемой членами семьи не столько в целях получения прибыли, сколько для достижения экономических и социальных результатов, направленных на удовлетворение имущественных потребностей и гармонизацию интересов семьи в преодолении социально-экономических проблем»[35]. Таким образом, одним из распространенных видов крупного семейного бизнеса в России выступает так называемый образовательный бизнес в организационно-правовой форме некоммерческой организации.

С одной стороны, такая форма построения бизнеса имеет ряд преимуществ по сравнению с несемейными формами: доверие между членами семьи, взаимопонимание по стратегическим вопросам построения бизнеса, единое стремление к общей благородной образовательной цели, взаимопомощь, основанная на родственных узах, и корпоративная семейно-правовая ответственность. Как справедливо отмечает ряд исследователей, «…для населения семейное предпринимательство привлекательно, так как финансовые вложения одному человеку не всегда под силу, а привлекать посторонних лиц к ведению общего бизнеса не рационально и рискованно. Основой современного семейного бизнеса является доверие и общие имущественные интересы всех членов семьи»[36].

С другой же стороны, она не лишена ряда весьма существенных недостатков: руководящие должности зачастую занимают далекие от той или иной сферы предпринимательской деятельности лица, которые могут привести бизнес к краху, закрыв доступ на руководящие должности профессионалов, не являющихся членами семьи главы корпорации, борьба за лидерство между самим членами семьи, особенно после смерти главы организации, что приводит к деструктивной работе в самой корпорации, к нарушению прав обычных работников юридического лица, к неисполнению или ненадлежащему исполнению обязательств перед контрагентами и потребителями.

Таким образом, для успешного осуществления семейного бизнеса необходимо заранее, на начальном этапе его построения определить, кто будет правопреемником такого бизнеса, а также четко распределить компетенцию между органами управления юридического лица. Кроме того, глава компании или индивидуальный предприниматель должен обладать непререкаемым авторитетом в кругу своих родственников, участников семейного бизнеса, которые в свою очередь должны ставить коллективные семейные интересы выше своих личных индивидуальных потребностей и интересов. Наконец, глава семейного предпринимательства должен всячески привлекать на руководящие и ответственные должности не только членов своей семьи, близких и дальних родственников, но и людей со стороны, обладающих необходимой квалификацией, опытом работы и профессионализмом в организации и ведении той или иной предпринимательской деятельности, которые желают построить карьеру в развивающейся компании, но при этом не претендуют ее возглавить и готовы следовать и чтить традиции семейного бизнеса, совершенствуя его и возводя на новый уровень.

На начальном этапе построения семейного бизнеса важно также определить круг его участников и организационно-правовую форму его ведения. Здесь целесообразно включать в число учредителей тех родственников, которые, во-первых, заинтересованы в развитии бизнеса, во-вторых, обладают для этого необходимыми умениями и навыками, в-третьих, имеют соответствующую квалификацию, в-четвертых, желают трудиться на благо всей семьи. Что касается организационно-правовой формы его ведения, то здесь многое зависит от вида предпринимательской деятельности. Если речь идет о производственной деятельности, то наиболее эффективной формой, на наш взгляд, служит крестьянское (фермерское) хозяйство и производственный кооператив. Эти две формы обязывают членов таких корпораций принимать личное активное участие в их деятельности, что, безусловно, необходимо для качественного семейного бизнеса, особенно на начальном этапе его становления и развития. Между тем, на данном этапе заслуживает внимания и индивидуальное предпринимательство, когда сам индивидуальный предприниматель является главным движущим звеном бизнеса, а члены семьи помогают ему непосредственно осуществлять те или иные задачи и функции в целях извлечения прибыли, понимая, что сам предприниматель будет нести персональную ответственность за все их действия и решения. Индивидуальное предпринимательство как начальная форма построения семейного бизнеса показывает, кто из членов семьи в дальнейшем может занять руководящее место в органах управления будущего юридического лица, а кто будет довольствоваться только правом участия в голосовании по наиболее важным вопросам и получения части прибыли от совместной предпринимательской деятельности компании. Именно на данном этапе руководителю семейного бизнеса необходимо задумываться о приглашении к сотрудничеству профессионалов со стороны, которые способны привлекать инвесторов, потребителей, клиентов без которых немыслимо расширение бизнеса и соответствующего увеличения прибыли.

Наиболее распространенные в настоящее время организационно-правовые формы обществ с ограниченной ответственностью и особенно акционерных обществ вряд ли, на наш взгляд, подходят для построения семейного бизнеса на начальном этапе. И причин здесь несколько. Во-первых, учредители таких обществ (акционеры) могут не принимать личного трудового участия в их деятельности, при этом претендовать на часть прибыли пропорционально своей доле или акциям. В семейно-правовых отношениях это может породить корпоративные конфликты между теми членами семьи, которые активно работают в обществе, и теми, которые не работают, ограничены в имущественной ответственности своими акциями и вкладами, но при этом получают свой доход, по мнению остальных членов семьи, весьма незаслуженно. В семье ведь, как правило, редко бывает равноправие, а глава семьи одних своих членов обязывает работать на семейную компанию, другим же оказывает разного рода поблажки, а в конечном итоге в завещании передает свой бизнес. И вот тогда корпоративный конфликт между родственниками, наследниками может иметь весьма трагические последствия, примеров этому в России, да и во всем мире великое множество. Во-вторых, ограниченный характер ответственности позволяет недобросовестным участникам совершать различного рода противоправные действия, дабы дисквалифицировать перед потребителями и конкурентами тех, кто находится во главе семейного бизнеса. В конечном итоге, такой бизнес рушится, банкротится, от чего страдают как кредиторы такой организации, так и потребители. Именно поэтому, по нашему глубокому убеждению, организационно-правовые формы в виде акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью целесообразно использовать несемейным видам бизнеса.

Еще одной серьезной проблемой построения и развития семейного бизнеса на начальном этапе служит вечная конкуренция между членами семьи. Сначала это конкуренция за внимание и поощрение главы компании, затем, после его смерти, это борьба за лидерство в организации, за право возглавлять компанию, принимать окончательные решения по наиболее важным вопросам деятельности корпорации. Если между лицами, не обладающими родственными связями, подобные вопросы решаются исходя из занимаемой ими должности в органах управления юридического лица, а последнее слово остается за генеральным директором или учредителем компании, то родственникам бывает очень трудно подчиняться своим же родственникам, находящимся в иерархии на ступеньку их выше. В этих ситуациях доверие, взаимопомощь, взаимопонимание, единое стремление к общей цели отходят на второй план, а на первый план выходят личные амбиции, стремление к наживе в ущерб интересам семьи, зависть по отношению к более успешным родственникам и желание подпортить им деловую репутацию.

Как указывает в доктрине А. Н. Левушкин «семейный бизнес в комплексном интегрированном виде может быть определен как предпринимательство в абсолютно любой, разрешенной законом форме организации бизнес-процессов в сфере экономической деятельности, в осуществлении которого участвуют два или более члена одной семьи или же большая часть активов, или когда контроль над организацией бизнеса принадлежит семье и ее членам»[37].

Таким образом, из всего вышесказанного, можно сделать вывод о том, что семейный бизнес – не всегда эффективная форма хозяйствования, а поэтому, прежде чем его создавать и развивать, необходимо уяснить, насколько развиты в семье доверие друг к другу, взаимопомощь и взаимовыручка, готовы ли члены такой семьи поступиться своими личными интересами и амбициями ради общей цели извлечения прибыли и распределения ее между собою пропорционально как размеру доле в уставном капитале, так и степени личного трудового участия в деятельности организации или индивидуального предпринимателя. Иными словами, семейный бизнес возможен только в условиях дружной и крепкой семьи, каждый член которой готов взять на себя ответственность не только за свои действия, но и за действия каждого своего родственника, с кем планирует строить бизнес.

Библиографический список

1. Альбиков И. Р., Альбикова А. А., Альбиков А. И. Правовое регулирование семейного бизнеса в современной России // Заметки ученого. 2021. № 5–2. С. 114–117.

2. Левушкин А. Н., Надысева Э. Х. Переход семейного бизнеса по наследству // Наследственное право. 2021. № 3. С. 8–12.

3. Левушкин А. Н. Юридическая природа бизнеса супругов в цивилистической парадигме // Гражданское право. 2020. № 2. С. 3–7.

4. Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство и семейный бизнес: понятие, правовая природа и перспективы развития // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). 2018. № 3. С. 206–217.

§ 4. Женское предпринимательство: от практики к правовому регулированию

Ершова И. В.

inna.ershova@mail.ru

Ершова Инна Владимировна, доктор юридических наук, профессор, Заслуженный юрист Российской Федерации, заведующий кафедрой предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Ershova Inna Vladimirovna, Doctor of Law, Professor, Head of the Department of Business and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL).

Аннотация. Цель проведенного исследования – определение роли женского предпринимательства и необходимости его правового регулирования. Продемонстрирована значительность сегмента женского бизнеса. Показано негативное влияние COVID-19 и кризиса в экономике на развитие женского предпринимательства. Определен тренд на приобретение женщинами статуса самозанятых. Установлено, что в отечественной правовой доктрине отсутствуют глубокие разработки понятия женского предпринимательства, его видов, особенностей осуществления. Сделан вывод о необходимости разработки правового механизма регулирования женского бизнеса, а также целостной экосистемы поддержки женского предпринимательства.

Ключевые слова: женское предпринимательство, женский бизнес, COVID-19, правовое регулирование, статистика, социология, доктрина, самозанятость, законодательное закрепление женского предпринимательства, меры государственной поддержки, экосистема женского предпринимательства.

§ 4. Women’s entrepreneurship: from practice to legal regulation

Еrshova I. V.

Abstract. The purpose of the study is to determine the role of women’s entrepreneurship and the need for its legal regulation. The significance of the women’s business segment is demonstrated. The negative impact of COVID-19 and the crisis in the economy on the development of women’s entrepreneurship is shown. A trend has been identified for women to acquire the status of self-employed. It is established that in the domestic legal doctrine there are no in-depth developments of the concept of women’s entrepreneurship, its types, features of implementation. It is concluded that it is necessary to develop a legal mechanism for regulating women’s business, as well as an integral ecosystem of support for women’s entrepreneurship.

Keywords: women’s entrepreneurship, women’s business, COVID-19, legal regulation, statistics, sociology, doctrine, self-employment, legislative consolidation of women’s entrepreneurship, measures of state support, ecosystem of women’s entrepreneurship.

Женское предпринимательство: текущее состояние

В последние десятилетия женщины стали все активнее входить в бизнес. В целом, как справедливо отмечено в литературе, «расширение доступа к высшему образованию, формирование системы наследования семейных фирм в пользу дочерей, появление женщин среди крупных финансовых лидеров и рост влияния частного сектора приводят к повышению заинтересованности в сфере женского предпринимательства»[38]. Любопытен тот факт, что предпринимательством в дореволюционной России занимались женщины разных сословий, при этом самыми большими экономическими правами обладали купчихи (особенно купеческие вдовы). Их несомненным преимуществом была возможность получения коммерческого образования»[39].

Итак, сегмент женского предпринимательства в России весьма велик, что подтверждает официальная статистика. Напомним: на сайте Федеральной налоговой службы[40] 5 марта 2021 г. были опубликованы такие цифры: из общего числа субъектов малого предпринимательства (3,31 млн 40,2 % (1,33 млн приходится на предпринимателей-женщин.

Заметим, что на сайте ОПОРы России[41] приведены иные актуальные данные: доля женщин в малом бизнесе оценивается в 27 %. Пальму первенства в женском бизнесе занимает сфера услуг (58 %), за ней следует торговля (28 %) и замыкает пьедестал почета производство (145). Весьма значимо, что до 90 % социально-ориентированного бизнеса и проектов в сфере развития и образования детей реализуется именно женщинами[42].

Отрадно, что Россия лидирует по количеству женщин-руководителей – они возглавляют 43 % отечественных организаций[43]. Проведенное Deloitte исследование демонстрирует иные результаты – женщины руководят лишь каждой пятой компанией в России. Доля женщин-GEO[44] в России выше среднемирового значения в 4,5 раза, при этом наша страна уступает Европе, где сегмент женщин-руководителей составляет 34,8 %. Закономерно, что самая высокая доля женщин стоит во главе малых предприятий. В крупных организациях этот показатель снижается до 12 %, а в крупнейших – до 6,5 %[45].

Таким образом, «женский» потенциал для малого бизнеса еще далеко не исчерпан. При этом уместно отметить, что история женского предпринимательства ведется именно с мелкого бизнеса: большая часть предпринимательниц занималась изготовлением кустарной продукции и ее продажей, мелкой торговлей и оказанием различных услуг. «Значительная часть женских предприятий в российской провинции была основана на переработке сельскохозяйственного сырья»[46].

Обратим внимание на явно обозначившийся тренд приобретения женщинами статуса самозанятых. Так, что по данным ФНС России[47] на 5 марта 2021 г. число женщин-самозанятых составляло 747 тыс. (около 40 %). Доход, полученный женщинами от своего бизнеса в статусе самозанятых достиг 32 % от общего дохода всех граждан, имеющих указанный статус. Позитивно следует оценить и динамику: менее чем за год (по состоянию на 24 января 2022 г.) доля женщин со статусом самозанятых выросла в целом по Российской Федерации на 2 %[48]. При этом в ряде субъектов Российской Федерации[49] доля женщин-самозанятых превалирует над долей мужчин, что позволяет выявить наметившийся курс на «предпринимательский матриархат».

Для нас очевидно, что приведенные результаты во многом объясняются оцифровкой государственных услуг, что сделало ведение бизнеса в формате самозанятости более комфортным[50].

Можно и дальше приводить статистические данные, наглядно подтверждающие значительность сегмента женского предпринимательства. Однако, практика демонстрирует и реальные проблемы женского бизнеса.

Негативное влияние на развитие женского предпринимательства оказали COVID-19 и в целом кризисное состояние экономики России. Достаточно указать, что WBI[51] в 2019 г. составлял 69,4. При этом 43 % женщин отмечали улучшение отношения общества к занятию бизнесом; 88 % женщин затруднялись открыть собственный бизнес по причине отсутствия финансовых возможностей (стартового капитала). В 2020 г. WBI уменьшился до 60,1. Остальные цифры также выглядели более плачевно: лишь 33 % женщин отмечали улучшение отношения общества к занятию бизнесом; 93 % женщин затруднялись открыть собственный бизнес по причине отсутствия финансовых возможностей (стартового капитала). В целом не исправил ситуацию и 2021 г.: несмотря на рост WBI до 71,1 %, едва ли не все опрошенные представительницы прекрасного пола (94 %) сетовали на отсутствие стартовых финансовых возможностей. Но при этом 51 % женщин констатировали улучшение отношения общества к занятию бизнесом.

Отметим, что названные проблемы весьма интернациональны. Так, NWBC США[52] определяя доступ к капиталу в качестве приоритета своей политики, констатирует, что данный фактор остается крупнейшим препятствием для выхода на рынок и успеха для женщин-основателей и фирм, принадлежащих женщинам. NWBC стремится предложить решения, касающиеся доступа к кредитам, федеральным закупкам и венчурному финансированию для женщин-предпринимателей[53].

Обозначим и позитивную роль самоизоляции COVID-19: 58 % опрошенных российских женщин-предпринимателей получали дополнительное образование в 2020 г. (в 2019 г. соответствующий параметр был зафиксирован на цифре 50 %, а по итогам 2021 г. опустился до 42 %).

Период COVID-19 привнес новые вводные в женское предпринимательство не только в России, но и за рубежом. Так, в обзоре «Female-Owned Firms during the COVID-19 Crisis»[54] на основании собранных на уровне фирм 41 стран в период с мая 2020 г. по май 2021 г. данных, были представлены сведения о дифференцированном влиянии кризиса коронавирусной болезни 2019 г. на организации, принадлежащие женщинам и мужчинам. В частности, результаты исследования показали, что предприятия, принадлежащие женщинам, с большей вероятностью временно закрывались во время кризиса и прекращали деятельность на более длительный срок. Они чаще, чем их коллеги-мужчины, сокращали число наемных работников и количество отработанных персоналом часов. Наконец, «женский» бизнес, испытывает более глубокие пост-covidные финансовые трудности, чем фирмы, принадлежащие мужчинам.

Подтвердим свой вывод: «часть нерешенных задач в рассматриваемой сфере общественных отношений обусловлена отсутствием должного научного осмысления учеными-юристами указанного направления ведения бизнеса и слабой гендерной дифференциацией правового регулирования предпринимательства»[55]. Юридическая доктринальная основа женского предпринимательства в России не сформирована, практически нет глубоких разработок самого понятия женского предпринимательства, его видов, особенностей осуществления. Исключением, лишь подтверждающим правило, является научная статья В. В. Кваниной, Е. А. Громовой и А. В. Спиридоновой «Государственная поддержка женского предпринимательства»[56]. Символично, что названное исследование публиковано не в юридическом журнале.

При этом большой путь в научном познании проблемы «женщина и бизнес» проделан социологами[57]. Разработанные представителями социологии стратегии и сформулированные выводы нуждаются в дополнительном изучении, юридизации и экстраполировании на российскую правовую почву, со всеми ее особенностями. Особую значимость данные проблемы приобретают в условиях формирующейся мобилизационной экономики.

Проблема правового регулирования женского предпринимательства: в поисках решения

Мировая практика демонстрирует серьезный подход к вопросам роли женщин в экономике развитых и развивающихся стран, правового регулирования и поддержки женского предпринимательства. Так, Всемирный банк проводит ежегодные исследования «Женщины, бизнес и закон». В итоговых докладах анализируются законы и нормативные акты, влияющие на экономические возможности женщин в 190 странах. Эти показатели используются для получения фактических данных о взаимосвязи между правовым гендерным равенством, предпринимательской деятельностью и занятостью женщин, а также позволяют определять вектор правового регулирования женского бизнеса[58].

Обратим внимание на то, что традиционным вопросом теоретико-прикладных исследований остается проблема наличия дискриминационных законов в отношении женщин и влияние данного фактора на женское предпринимательство. С обзором литературы по данному аспекту можно ознакомиться в статье «Discriminatory Laws Against Women: A Survey of the Literature»[59]. Результаты показывают, что дискриминационные по признаку пола законы повышают вероятность того, что фирмы, владеющие женщинами, начинают и ведут свою деятельность в неформальном секторе[60].

В качестве первых шагов юридизации женского предпринимательства полагаем возможным предложить следующие:

а) законодательное закрепление понятия женского предпринимательства. Отметим, что соответствующие предложения, которые могут послужить основой для экспертного обсуждения, уже высказаны российскими и зарубежными авторами[61]. Принимая во внимание явную корреляцию женского и малого предпринимательства, полагаем, что соответствующими статьями должен быть дополнен Федеральный закон от 24 июля 2007 г. № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации». Очевидно, что во исполнение такой нормы потребуется принятие подзаконного нормативного правового акта, определяющего порядок признания субъекта малого или среднего предпринимательства женским предприятием;

б) законодательная фиксация условий получения государственной и муниципальной поддержки малыми либо средними женскими предприятиями. В этой связи уместно напомнить, что в 2019 г. в вышеназванном законе «получила прописку» ст. 24.1, определяющая меры поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства, осуществляющих деятельность в сфере социального предпринимательства;

в) разработка целостной системы мер поддержки женского предпринимательства, включающей, в том числе:

– специальное финансирование и кредитование – в основу может быть положена соответствующая система для малого бизнеса[62], а также зарубежная практика банковского обслуживания клиентов с учетом их гендерных различий[63]. Отметим, что Паспортом национального проекта «Малое и среднее предпринимательство и поддержка индивидуальной предпринимательской инициативы»[64] женщины отнесены к одной из приоритетных групп, в отношении которой должно быть обеспечено льготное кредитование;

– льготное налогообложение – действующие модели представлены в зарубежном законодательстве[65];

– образовательные программы для данной целевой группы, в том числе направленные на развитие предпринимательских компетенций, овладение цифровой грамотностью[66];

– специальные формы поддержки женщин-предпринимателей. В качестве примера таковой может быть названо право на получение места в детском саду – мера, зарекомендовавшая себя в Германии[67];

г) создание целостной экосистемы поддержки женских проектов[68] и женского предпринимательства;

д) принятие комплексного документа стратегического характера, направленного на реальное стимулирование развития женского бизнеса. Напомним, что утвержденная в Международный женский день «Национальная стратегия действий в интересах женщин на 2017–2022 годы»[69] в текущем году заканчивает свое действие.

Большую роль в деле развития женского предпринимательства призваны сыграть общественные организации. В качестве положительного примера приведем деятельность Комитета по развитию женского предпринимательства «ОПОРЫ РОССИИ», реализующего программы поддержки женских предпринимательских инициатив[70] и популяризирующего истории успеха женщин в бизнесе[71].

Ярким примером международного уровня является WEA[72], основанный в 2019 г. во время Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций (ГА ООН 74). Акселератор представляет собой партнерство с участием многих заинтересованных сторон уникального масштаба в поддержку развития женского предпринимательства. WEA объединяет шесть учреждений ООН: Международную организацию труда (МОТ), Центр международной торговли (МТЦ), Международный союз электросвязи (МСЭ), Программу развития ООН (ПРООН), Глобальный договор ООН (ГД ООН), организацию «ООН-женщины» и Мэри Кей, ведущего сторонника расширения прав и возможностей женщин, гендерного равенства и предпринимательства[73].

В заключение отметим, что проблема законодательного оформления и государственной поддержки женского предпринимательства настолько значима, что заслуживает самостоятельного исследования. Выстраивая систему правового регулирования важно учесть принесший результаты зарубежный опыт, сохранив при этом национальные особенности российского женского предпринимательства. При этом, важно, разрабатывая соответствующие нормы, филигранно учесть те особенности и проблемы женского бизнеса, которые исследованы в доктрине.

Библиографический список

1. Воронкова А. И. Анализ путей рекрутирования в женскую бизнес-элиту. Мониторинг общественного мнения // Экономические и социальные перемены. 2019. № 3. С. 142–162.

2. Ершова И. В. Женское предпринимательство: к вопросу о доктрине, правовом регулировании и соотношении с семейным бизнесом // Социально-экономическое развитие и качество правовой среды: Сборник докладов VIII Московского юридического форума (XIX Международная научно-практическая конференция): в 5 ч., Москва, 8–10 апреля 2021 года. М: Издательский центр Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), 2021. С. 51–54.

3. Кванина В. В., Громова Е. А., Спиридонова А. В. Государственная поддержка женского предпринимательства // Женщина в российском обществе. 2020. № 4. С. 52–65. DOI 10.21064/WinRS.2020.4.5

4. Куницина Н. Н., Липина Н. А. Практика банковского обслуживания клиентов с учетом их гендерных различий // Финансы и кредит. 2015. № 18 (642). С. 2–13.

5. Колчин С. П., Ха Тхи Л. А. Поддержка женского бизнеса в налоговой политике Вьетнама // Аудиторские ведомости. 2019. № 1. С. 59–69.

6. Семейный бизнес & качество правовой среды: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2022. 576 с.

7. Синицына П. И. Женское предпринимательство в российской провинции во второй половине IX – начале XX века // ГЕРОДОТ Science. 2018. № 1. С. 30–35.

8. Троянова А. В., Миннуллина К. А. Исторические аспекты развития правового статуса женщин-предпринимателей в России // Актуальные проблемы юридической науки: теория и практика: сборник материалов 17-й международной научно-практической конференции (г. Махачкала, 17 апреля, 2016 г.). Махачкала: Апробация, 2016. С. 24–25.

9. Ershova I. V., Tarasenko O. A. Small and medium-sized enterprises: transformation of the Russian crediting and microfinancing system // Vestnik Permskogo Universiteta. Yuridicheskie Nauki. 2018. Iss. 39. P. 99–124. DOI 10.17072/1995-4190-2018-39-99-124.

10. Ershova I.V., Trofimova E.V., Davtyan-Davudova D., Kochetkova S. Y. Legal routes of legitimation of self-employed citizens and other business entities in the context of the public services digitization // Studies in Computational Intelligence. 2019. Vol. 826. P. 153–162. DOI 10.1007/978-3-030-13397-9-18.

11. Ershova I. V., Tarasenko O. A., Enkova E. E. & Trofimova E. V. Digital literacy of lawyers as a condition of legal support for business in the digitization era // Advances in Intelligent Systems and Computing. 2020. Vol. 1100 AISC. P. 139–147. DOI 10.1007/978-3-030-39319-9_15.

12. Hyland M., Karalashvili N., Muzi S., Viganola D. Female-Owned Firms during the COVID-19 Crisis // Global Indicators Brief. 2021. Iss. 2. URL: https://openknowledge.worldbank.org/handle/10986/36087

13. Hyland M., Islam A. Gendered Laws, Informal Origins, and Subsequent Performance // Policy Research Working Paper. 2021. Iss. 9766 // URL: https://openknowledge.worldbank.org/handle/10986/36231

14. Sanchari R. Discriminatory Laws Against Women: A Survey of the Literature // Policy Research Working Paper 2019. Iss. 8719. URL: https:// documents1.worldbank.org/curated/en/393191548685944435/pdf/WPS8719.pdf

15. Shastri D. Women entrepreneurs of Gujarat // Procedia Economics and Finance. 2014. Iss. 11. 745–752. DOI: 10.1016/S2212–5671(14)00238-X.

§ 5. Семейный бизнес как фактор формирования микросреды предпринимательства[74]

Козлова Е.Б.

kozlova@urexpert.ru

Козлова Елена Борисовна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), заместитель директора Международного центра компетенций Российской государственной академии интеллектуальной собственности.

Kozlova Elena Borisovna, Doctor of Law, Associate professor, Deputy Director of the International Competence Center of the Russian State Academy of Intellectual Property, Professor of the Department of Civil and Business Law of the All-Russian State University of Justice.

Аннотация. Автором с учетом положений, разработанных экономической теорией, рассмотрено общее цивилистическое представление о предпринимательской среде как сложной системе общественных отношений. Представлено авторское определение бизнеса, разработанное с учетом «деятельностного и «имущественного» аспектов. Понятие семейного бизнеса раскрыто через его квалифицирующие признаки, отражающие не только общие признаки бизнеса, но и учитывающие особенности социальных и правовых связей членов семьи. Установлено как положительное, так и негативное влияние построения бизнеса по форме семейного на микросреду предпринимательства.

Ключевые слова: предпринимательство, бизнес, семейный бизнес, предпринимательская среда, микросреда предпринимательства.

§ 5. Family business as a factor in the formation of the microenvironment of entrepreneurship

Kozlova E. B.

Abstract. The author, taking into account the provisions developed by economic theory, considers the general stylistic idea of the business environment as a complex system of social relations. The author’s definition of business is presented, developed taking into account the «activity» and «property» aspects. The concept of family business is revealed through its qualifying features, reflecting not only the general features of the business, but also taking into account the peculiarities of social and legal ties of family members. Both positive and negative effects of building a family-based business on the microenvironment of entrepreneurship have been established.

Keywords: entrepreneurship, business, family business, entrepreneurial environment, microenvironment of entrepreneurship.

Цивилистическая доктрина до настоящего времени не только не выработала дефиниции, но и в целом не сформировала своего отношения к предпринимательской среде как к сложной системе общественных отношений.

Однако следует обратить внимание на фундаментальные исследования предпринимательской среды, проведенные учеными – экономистами. В экономической теории рассматриваемая экономико – правовая категория подвергается серьезному исследованию и в этой отрасли наук представлены различные варианты ее определения, в частности, как:

– общественной экономической ситуации, включающей в себя степень экономической свободы, наличие (или возможность появления) предпринимательского корпуса, доминирование рыночного типа экономических связей, возможность формирования предпринимательского капитала и использования необходимых ресурсов[75];

– совокупности объективных и субъективных факторов, формирующих благоприятную социальную, экономическую и политическую ситуацию в стране, которая способна обеспечивать экономическую свободу населению для создания и развития предпринимательских структур[76];

– совокупности разносторонних внешних и внутренних факторов, имеющих место на конкретном этапе развития общества, которые способствуют становлению, дальнейшему функционированию и сбалансированному развитию предпринимательской деятельности на локальном, региональном, национальном и международном уровнях и оказывают на нее прямое и косвенное воздействие на всех стадиях ее осуществления[77];

– совокупности объективных и субъективных факторов, оказывающих влияние на создание и функционирование субъектов предпринимательской деятельности и определяющих условия их существования и развития на основе предпринимательской инициативы и т. п[78].

Экономическая теория изучает предпринимательскую среду с применением системного метода научного познания, предлагая зачастую такую схему ее построения:

– микросреда предпринимательства, охватывающая исключительно субъектный состав предпринимательской деятельности;

– мезосреда предпринимательства, включающая в себя взаимодействие субъектов предпринимательства с потребителями, иными хозяйствующими субъектами (как контрагентами, так и конкурентами), публичными субъектам, а также инфраструктуру предпринимательства (финансовые инструменты, бизнес-инкубаторы и т. д.;

– макросреда предпринимательства, представляющую собой совокупность факторов, влияющих на развитие предпринимательской среды: экономических, политических, правовых, научно-технических, экологических, социально-культурных, природно-географических[79].

При восприятии предпринимательской среды в виде указанной системы[80], очевидно, что речь идет об одной из сложных систем, к отличительным особенностям которых по общему правилу относятся многочисленные и разные по типу связи между отдельно существующими элементами системы и наличие у системы функции (назначения), которой нет у составляющих ее частей. Связи (взаимодействия) между элементами сложной системы характеризуются определенным порядком, внутренними свойствами, направленностью на выполнение функций всей системы[81], а связь, целостность и обусловленная ими устойчивая структура – отличительные признаки любой системы[82].

Однако если исходить из потребностей исследования правовой среды предпринимательства, представляется, что данная схема не раскрывает особенностей именно гражданско-правовых взаимосвязей элементов системы предпринимательской среды.

Применяя междисциплинарные методы исследования, учитывая сложившуюся в настоящее время необходимость перехода от фрагментации наук к их синтезу, в частности, юридической и экономической наук, используя принятое в экономической теории восприятие макросреды предпринимательства, но с учетом адаптации с точки зрения цивилистической теории понятий микросреды и мезосреды предпринимательства, возможно установление следующей трехуровневой системы (от простого к сложному) предпринимательской среды:

– микросреда предпринимательства (первый уровень) – внутрикорпоративные механизмы осуществления предпринимательской деятельности;

– мезосреда предпринимательства (второй уровень) – механизмы, обеспечивающие функционирование предпринимательских структур;

– макросреда предпринимательства (третий уровень) – вся совокупность общественных отношений, влияющих на развитие предпринимательской среды: экономических, политических, правовых, научно-технических, экологических, социально-культурных, природно-географических.

Далее, поскольку каждое исследование должно оперировать общепринятыми терминами, не вызывающими сомнения в том, какие понятия им соответствуют, либо терминами, значение которых оговаривается, необходимо определиться, что следует понимать под семейным бизнесом для целей изучения предпринимательской среды в ее системном виде.

Легальная дефиниция термина «бизнес» отсутствует несмотря на то, что он довольно широко используется как в федеральном законодательстве, так и в законодательстве субъектов Российской Федерации. В частности, термин «игорный бизнес» нашел свое применение таких нормативных правовых актах как: Налоговый кодекс РФ (часть вторая)[83], Трудовой кодекс РФ[84], Бюджетный кодексе РФ[85], ФЗ от 01.04.2020 № 69-ФЗ «О защите и поощрении капиталовложений»[86] и др.

Закон г. Москвы от 15.12.2021 № 36 «О молодежной политике в городе Москве»[87] оперирует понятием «собственный бизнес».

В целом ряде подзаконных актов можно встретить термин «гостиничный бизнес». Следует отметить постановления Правительства РФ от 03.04.2020 № 434 «Об утверждении перечня отраслей российской экономики, в наибольшей степени пострадавших в условиях ухудшения ситуации в результате распространения новой коронавирусной инфекции»[88] и от 02.04.2020 № 409 «О мерах по обеспечению устойчивого развития экономики»[89].

Кроме того необходимо обратить внимание на такие, использующие термин «бизнес», акты, как:

– постановление Правительства РФ от 24.12.2021 № 2439 «Об утверждении государственной программы Российской Федерации «Развитие туризма»[90] («вовлечение бизнеса»);

– постановление Правительства РФ от 08.04.2022 № 619 «О мерах государственной поддержки программ развития передовых инженерных школ»[91] («в интересах бизнеса»);

– постановление правительства РФ от 12.10.2020 № 1674 «О проведении эксперимента по созданию, переводу и развитию государственных информационных систем и их компонентов на единой цифровой платформе Российской Федерации «ГосТех»[92] («взаимодействие между гражданами, бизнесом и государством»).

Таким образом, очевидно, что термин «бизнес» в российском законодательстве применяется не только в обозначении предпринимательской деятельности в целом, отдельных видов экономической деятельности, но и при указании на субъектов предпринимательской деятельности.

Кроме того, представляется, что под бизнесом может подразумеваться и объект гражданских прав[93], например, в специальной литературе довольно часто можно увидеть употребление термина «продажа бизнеса», «стоимость бизнеса»[94].

Действительно, раскрытие понятия бизнеса в качестве синонимичного понятию предпринимательской деятельности представляется необоснованно упрощенным. Объединяя «деятельностный» и «имущественный» аспекты бизнеса, возможно его определить как совокупность имущества, в том числе имущественных прав, охраняемых результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации (интеллектуальной собственности), нематериальных благ, на базе которой осуществляются один или несколько видов предпринимательской деятельности, приносящих прибыль, и систему общественных отношений, сложившуюся в связи с данной совокупностью между субъектами экономической деятельности. Основным квалифицирующим критерием должна выступить экономическая составляющая бизнеса – фактическое получение прибыли от предпринимательской деятельности, осуществляемой на базе соответствующего имущества. Вторым квалифицирующим признаком бизнеса как объекта права должно выступить наличие системы общественных отношений, сложившейся между субъектами экономической деятельности в связи с использованием соответствующего имущества в предпринимательской деятельности.

Семейный бизнес является специфическим объектом изучения, так как исследования данного явления общественной жизни проводятся не только в юридической, но и в экономической науке, социологии, психологии[95]. С точки зрения междисциплинарного и межотраслевого подходов учеными семейный бизнес предлагается рассматривать как социальный институт, образованный на стыке двух других социальных институтов – семьи и предпринимательства, представляющий собой организованную систему экономической и трудовой деятельности, функционирующую в процессе социальных отношений между индивидами, которая объединяет значимые общественные ценности, целесообразно ориентированные стандарты и нормы поведения, удовлетворяющие потребностям общества[96].

Что касается законодательства, к сожалению, в нем не существует определения такой правовой категории как «семейный бизнес» (равно как и дефиниции семейного предпринимательства), даже в контексте развития малого и среднего предпринимательства[97].

В правовой доктрине превалирует отношение к семейному бизнесу как к виду экономической деятельности[98], форме малого и, реже, среднего предпринимательства. Как форму предпринимательства семейный бизнес предлагается, в том числе, рассматривать и как предпринимательство, где члены семьи или другие родственники являются собственниками и работниками своего предприятия. Следует согласиться, что семейное предпринимательство предполагает наличие семейных, предпринимательских, организационных и трудовых взаимосвязей между субъектами, однако в основе данной формы предпринимательства лежат именно семейные связи[99].

В доктрине указывается, что чаще всего в России семейный бизнес осуществляется в форме микропредприятий и малого предпринимательства (хотя не исключается возможность развития семейного бизнеса до масштабов среднего и даже крупного предпринимательства), в связи с чем семейный бизнес остро ощущает на себе любые экономические и политические колебания, нестабильность рынка, а также влияние крупных компаний на конкурирующем рынке, работу бюрократического аппарата государства и т. п[100]..

Квалифицирующие признаки семейного бизнеса как формы предпринимательства определяются в юридической науке и в экономической теории по-разному, да и в рамках правовой доктрины нет единства научных взглядов. В основном предлагаются такие признаки как:

– семейно-правовые связи, складывающиеся между членами семьи – участниками предпринимательской деятельности, и личное трудовое участие в деятельности семейного предприятия[101];

– контрольная доля собственности (фактический контроль); участие членов семьи в управлении бизнесом; намерение собственников и членов семьи сохранить за собой бизнес в будущем (передавать по наследству)[102].

Таким образом, и «деятельностный», и «имущественный» аспекты выделяются доктриной в качестве признаков семейного бизнеса. Бесспорным является также и то, что основу семейного бизнеса составляют семейные отношения участников с присущими им лично-доверительным характером, определенной духовной общностью и близкими по своей направленности правовыми и социальными интересами. Преимущества семейного бизнеса выражаются в высокой заинтересованности участников в становлении и развитии своего дела[103].

В экономической теории выделяется целый ряд факторов, формирующих конкурентные преимущества семейного бизнеса, в том числе и повышающих его стоимость как объекта оценки:

– простая организационная структура;

– мобильность, единство собственника и управляющего;

– непрерывность ведения бизнеса при переходе управления к следующему поколению[104].

Можно также отметить возможность использования личного бренда в виде фамилии в названии юридического лица, использовать историю семьи в качестве способа продвижения бренда.

«Супружеский бизнес – это любая форма организации бизнес-процессов, при котором осуществление предпринимательской деятельности основано на отношениях супружества, возникших в результате заключения брака»[105]. Однако, как совершенно справедливо отмечается, сильная семья порождает сильный малый, а иногда и средний бизнес. В то же время чрезмерно сильные семейные традиции сдерживают становление корпоративного сектора экономики. Семейная и корпоративная культура отчасти противостоят друг другу[106].

В связи с этим в первую очередь необходимо отметить такие возможные проблемы семейного бизнеса как:

– некорректное распределение ролей в семейном бизнесе, на которое оказывают внимание семейные роли;

– кадровый голод[107], ни один из членов семьи не является профессионалом в избранной сфере предпринимательской деятельности[108];

– негативное влияние семейных и бытовых проблем, внутрисемейных конфликтов на осуществление и развитие предпринимательской деятельности и др.

В доктрине профессор А. Н. Левушкин обращает внимание, что «в нашей стране достаточно большое количество предприятий, которые организованы семьями. Однако никаких программ государственной поддержки, льгот и иных бонусов для семей предпринимателей фактически не существует. Основой современного семейного бизнеса является доверие и общие имущественные интересы всех членов семьи»[109].

Большинство из указанных проблем ведения семейного бизнеса лежат в сфере особенностей межличностных отношений членов семьи, и они могут негативно влиять на внутрикорпоративные отношения, связанные в первую очередь с управлением юридическим лицом – субъектом предпринимательской деятельности. Конфликтная семейная ситуация может повлечь за собой невозможность принятия компетентным коллегиальным органом управления экономически целесообразного с точки зрения ведения предпринимательской деятельности решения. Кроме того, в такой ситуации возможно принятие единоличным органом управления решения вразрез экономическим интересам юридического лица и/или вразрез с мнением иных членов семьи, участников органов управления субъекта предпринимательской деятельности (в случаях, когда не требуется соответствующего согласия иных органов управления).

Что касается «имущественного» аспекта бизнеса, то в этом случае можно говорить о том, что негативно на бизнес может повлиять режим супружеской собственности на доли участия в хозяйственных обществах. В частности, расторжение брака повлечет за собой раздел имущества, в том числе и принадлежащих супругам долей в обществах с ограниченной ответственностью и/или акций акционерных обществ. В случае, если раздел такого имущества будет произведет поровну между супругами – участниками семейного бизнеса, то может наступить корпоративный тупик (так называемый «дедлок») – деятельность корпорации может оказаться заблокированной в связи с невозможностью принятия решений большинством голосов участников соответствующего общества с ограниченной ответственностью и/или акционеров акционерного общества. Таким образом семейный конфликт может повлечь за собой конфликт корпоративный.

Во-вторых, необходимо помнить и об особенностях обращения взыскания на имущество супругов. Взыскание супружеского имущества по общим обязательствам супругов, взыскание в связи с установлением в судебном порядке факта приобретения или увеличения супружеского имущества за счет средств, полученных одним из супругов преступным путем, а также обращение взыскания на имущество супругов при возмещении ими вреда, причиненного их несовершеннолетним ребенком, также могут повлечь за собой утрату семейного бизнеса.

В случае банкротства одного из супругов также может произойти утрата семейного бизнеса при невозможности выкупа имущества банкрота.

К корпоративному тупику может привести также семейный конфликт между участниками корпорации, членами одной семьи, но не являющимися супругами. В частности, если в результате наследования доли участия в юридическом лице – субъекте предпринимательской деятельности наследников оказались равными.

Негативно на бизнес также может повлиять и неисполнение алиментных обязательств членов семьи, учитывая установленную законом возможность наложения взыскания на имущество лица, обязанного уплачивать алименты.

Даже такой столь краткий анализ возможных взаимосвязей семейных отношений и отношений корпоративных показывает, что формирование предпринимательских отношений по форме семейного бизнеса оказывает значимое влияние (как положительное, так и негативное) на предпринимательскую среду в целом, принимая во внимание ее системную структуру, и на ее микросреду в частности.

Библиографический список

1. Базурин Г. В. Продажа бизнеса под условием: предварительный договор VS обязательственная сделка // Арбитражная практика для юристов. 2019. № 9(49). С. 36–43.

2. Блауберг И. В., Юдин Э. Г. Становление и сущность системного подхода. М.: Наука, 1973. 270 с.

3. Бусыгин А. В. Предпринимательство. Основной курс. М.: Интерпакс, 1994. 253 с.

4. Громов Ю. Ю., Земской Н. А. и др. Системный анализ в информационных технологиях: учеб. пособие. 2-е изд., стереотип. Тамбов: Изд-во Тамб. гос. техн. ун-та, 2007. 176 с.

5. Зорикова Е. В. Заверения об обстоятельствах при продаже и покупке бизнеса // Совершенствование методологии и организации научных исследований в целях развития общества: сборник статей по итогам Международной научно-практической конференции, Новосибирск, 29 декабря 2020 года. Стерлитамак: Общество с ограниченной ответственностью «Агентство международных исследований», 2020. С. 237–240.

6. Кабланов Е. Т., Джасыбекова Г. Н. Оценка стоимости бизнеса: методология и практика // Евразийский Союз Ученых. Серия: экономические и юридические науки. 2021. № 5(86). С. 9–15.

7. Кан С. Л. Формирование благоприятной внешней предпринимательской среды: автореф. дис. … к. э. н. М., 2007. 26 с.

8. Касьяненко Т. Г., Воротилкина А. М. Семейный бизнес как особый объект оценки // Экономика, предпринимательство и право. 2020. Т. 10. № 3. С. 517–534.

9. Касьяненко Т. Г., Воротилкина А. М. Эволюция понятия «семейный бизнес» по исследованиям российских и зарубежных ученых // Экономика и управление: проблемы решения. 2017. № 2. Т. 2. С. 36–43.

10. Козлова Е. Б. Бизнес как объект права и договорные механизмы его инвестирования // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 19–24.

11. Козлова Е. Б., Козлов Д. О. Краудфандинг: развитие предпринимательской среды и проблемы правового регулирования // Современные проблемы развития предпринимательского и корпоративного права в России и за рубежом: монография. М.: Юстицинформ, 2021. 672 с.

12. Левина Я. Г. Стратегия формирования благоприятной предпринимательской среды: автореф. дис. … к. э. н. Астрахань, 2007. 24 с.

13. Левушкин А. Н., Измайлов В. В. Государственная политика в сфере семейного предпринимательства и его поддержка // Современный юрист. 2021. № 1. С. 68–80.

14. Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство и семейный бизнес: понятие, правовая природа и перспективы развития // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). 2018. № 3(43). С. 206–217.

15. Левушкин А. Н. Юридическая природа бизнеса супругов в цивилистической парадигме // Гражданское право. 2020. № 2. С. 2–7.

16. Левушкин А. Н. >Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 25–30.

17. Лескова И. В. Семейный бизнес: преимущества и недостатки // Актуальные проблемы социально-гуманитарного и научно-технического знания. 2016. № 1(6). С. 49–51.

18. Лопатин А. В. Обоснование перспективных направлений развития предпринимательской среды: автореф. дис. … к. э. н. Владикавказ, 2015. 22 с.

19. Малышева О. Л. Семейный бизнес как фактор устойчивого развития России: традиция и современные вызовы // Управление устойчивым развитием. 2017. № 1. С. 49–56.

20. Николаева Ю. Н., Захарчук Н. С. Семейный бизнес как феномен современной экономики // Тезисы докладов 54-й Международной научно-технической конференции преподавателей и студентов, Витебск, 28 апреля 2021 года. Витебск: Витебский государственный технологический университет, 2021. С. 161.

21. Обзор научно-практической конференции «Приобретение и продажа бизнеса: возможности российского права» // Право и бизнес. 2019. № 2. С. 3–4.

22. Овчаренко В. А. Формирование и развитие предпринимательской среды региона: автореф. дис. … к. э. н. СПб., 2008. 26 с.

23. Плотникова И. А. Семейный бизнес как социально-институциональная форма малого бизнеса // XXI век: итоги прошлого и проблемы настоящего плюс. 2012. № 4(08). С. 212–218.

24. Хиль Т. А. «Предпринимательская среда» в правовом и научном контексте // Вестник Финансового университета. 2015. № 6. С. 185–192.

§ 6. Социально-экономические аспекты семейного бизнеса & LegalTech через призму правового режима социального предпринимательства

Короткова О. В.

oklusy@mail.ru

Короткова Ольга Валерьевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Korotkova Olga Valerievna, PhD in Law, docent of Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL).

Аннотация. Автор, затрагивая такой аспект гражданско-правового регулирования отношений, как предпринимательство, проводит анализ одного из сегментов его развития – семейного бизнеса. Автор, давая социальную и правовую характеристику данному явлению, последовательно переходит к оценке его состояния и развития в нашей стране с возможностью применения LegalTech технологий. С учетом общего положения отечественной экономики автором выделяются основные проблемы семейного бизнеса в целом, при этом обращается внимание на те моменты, которые определяют его социально-правовую обусловленность по отношению к существующим экономическим процессам.

Ключевые слова: бизнес, семья, экономика, LegalTech технологии, потребитель, сфера использования¸ предпринимательство, услуги.

§ 6. Socio-economic aspects of family business & LegalTech through the legal regime of social entrepreneurship

Korotkova O. V.

Abstract. The author, touching upon such an aspect of civil law regulation of relations as entrepreneurship, analyzes one of the segments of its development – family business. The author, giving a social and legal description of this phenomenon, consistently proceeds to assess its state and development in our country with the possibility of using LegalTech technologies. Taking into account the general situation of the domestic economy, the author highlights the main problems of the family business as a whole, while drawing attention to those points that determine its social and legal conditionality in relation to existing economic processes.

Keywords: business, family, economics, LegalTech technologies, consumer, sphere of use¸ entrepreneurship, services.

Теоретики, определяющие сущность и социальную роль предпринимательства в современном мире, по-разному определяют стороны влияния данного вида деятельности на отношения между ее участниками, а также на состояние самого общества и государства. Некоторыми исследователями, которые в большей степени стараются закладывать в обоснование существования предпринимательства исключительно экономическое представление, выделяются такие его признаки, как возмездность, договорная основа, правовое сопровождение[110]. Настоящие признаки указывают прежде всего на предпринимательство как на сферу экономического влияния, где человек может проявить себя как лицо, способное приносить материальную выгоду, тем самым обогащаясь и обогащая другого. Между тем подобная позиция, на наш взгляд, не совсем объективно отражает сентенцию предпринимательской деятельности, выделяя в ней исключительно экономическое начало.

Так, история развития предпринимательства показывает, что подобная сфера не может существовать автономно, то есть без должного управления, а также социального обоснования, которое, как правило, становится возможным (реальным) только тогда, когда упомянутая деятельность начинает приобретать массовый легитимный характер[111]. Об этом говорят и причины формирования предпринимательства в разных странах, где значительная часть тех аспектов, которые были преобразованы в ходе ее развития, связаны именно с общим, можно даже сказать, культурным видением того, что сегодня следует определять, как предпринимательское выражение человеческого интереса.

К примеру, в Германии благодаря, прежде всего, развитию предпринимательства, которое внесло в социально-экономическую сферу новое представление о правильности развития отношений между гражданином и государством, а также повысило планку их качества, был зафиксирован мощный толчок развития в таких отраслях, как сфера услуг, автомобилестроение, медицинское и техническое обслуживание. Положение было таково, что предпринимательство превратилось в форму социального выражения, захватившую сознание тех, кто еще вчера грезил идеями об общем начале, суть которого – государство не может быть частным, а значит, любой частный интерес не должен превалировать над общественным[112].

Затронув вопрос социальной обусловленности предпринимательства, необходимо отметить и то, что его природа не во всех случаях является отражением развития частного экономического интереса. Эволюция предпринимательских взглядов шла всегда по спирали, попутно затрагивая не только особенности взаимодействия между отдельными субъектами или сторонами важнейшего хозяйственного процесса. Если же представить предпринимательство как часть развития определенной экономической модели, то при правильном построении таковой, а также удачном интегрировании в ее механизм уже отлаженных предпринимательских конструкций, можно увидеть, что и данный механизм, и его сопутствующие институты будут приносить ощутимую социальную пользу. Здесь, как показывает практика, экономика начинает работать не просто на стабильность, а влечет за собой создание особой почвы, креатура которой заключается во многосферности, и в конечном результате – в необъятности действия экономического интереса.

Так, автор диссертационного исследования «Организация предпринимательской деятельности на основе системы знаний» Л. И. Донец, затрагивая вопрос эволюционной сущности предпринимательства, а также его общей и частной социальной обусловленности, отмечает, что указанное экономическое явление есть продукт глобального, всемирного производства идей по преобразованию экономики в целом. В то же время концепт предпринимательства, помимо того, что оно всегда было и останется в качестве исходной точки развития любой цивилизации, в большей степени является итогом усилий, направленных на сбалансированность двух вечно противоборствующих начал – общего и частного. Несмотря на то, что это противоборство живо и сейчас, мы можем видеть, как социальная ориентация бизнеса изменилась. Причиной этому является особое культурное видение указанного взаимодействия, реализуемое, как правило, представителями политической элиты, старающимися привести это противодействие к взаимному сотрудничеству[113].

Действительно, стоит согласиться с тем, что как бы предпринимательство ни старалось завоевать интерес граждан, его развитие было возможным только тогда, когда именно государство, полагаясь на правильность сделанного выбора или посчитав, что данный вид деятельности сможет исключительно благотворно повлиять на общее экономическое состояние, дает санкцию на создание особого (предпринимательского) пространства. Так или иначе, за этим следует конструирование определенных правовых механизмов регуляции указанной деятельности, контроля за ней, а также установления границ, которыми будут дифференцироваться такие вопросы, как направления (области реализации) предпринимательства, его объектопригодность, обоснованность вовлечения в ее креатуру отдельных категорий лиц (правосубъектность) и образования их статуса и, наконец, ответственность за нарушение установленных правил ее осуществления. В последнем случае государство сразу же дает понять, что предпринимательская деятельность, несмотря на то, что она по большей части продиктована аспектом свободного развития общества, не может совершаться во вред остальным участникам. Следовательно, указанный вопрос должен быть построен таким образом, чтобы не мешать развитию, а корректировать правильность совершения действий (правил).

В совокупности действия озвученных вопросов и формирует идеологему, в которой предпринимательство – это ничто иное, как новый вид социального понимания такого феномена, как частная доходность и ее непосредственная роль и влияние на иные аспекты жизни общества. Так, отдельного внимания заслуживает такой важный вопрос как семейный бизнес.

Как отмечают И. В. Ершова и А. Н. Левушкин, бизнес супругов направлен, в первую очередь, на решение вопросов экономического роста страны и перехода к инновационному развитию, на решение материальных, финансовых проблем в семье, обеспечение экономической стабильности супругов. Особо следует отметить, что «в настоящее время в Российской Федерации проявляется тенденция публицизации семейного законодательства, этот процесс обусловливается тем, что государство постоянно расширяет сферу своего вмешательства в частноправовую сферу семейных отношений в целях выполнения функций защиты прав гражданина и обеспечения его частных интересов в семейно-правовой сфере»[114].

Уже сейчас, когда бизнес в России становится крупным игроком на различных площадках, и нет в том ничего удивительного, что для продолжительности его функционирования нужны не просто тесные взаимосвязи между его партнерами, как правило подкрепленные обычной договорной логикой, а что-то более мощное, современное как опора ее будущего, тем более в экономике. К примеру, использование возможности применения LegalTech технологий.

Семейный бизнес – формат, который обычно находится на грани самозанятости и микробизнеса или малого бизнеса. В этой связи поддержка семейного бизнеса с практическим применением LegalTech технологий – прямой путь к одновременной поддержке и людей, которые не могут найти приложение своего труда в рамках трудовых правоотношений, и малых форм бизнеса, составляющих доминирующую по количеству предпринимателей часть сферы малого и среднего предпринимательства.

Безусловно, процесс развития современного семейного законодательства обусловил повышенный интерес к исследованию отдельных институтов, содержащихся в семейном законодательстве, а также к изучению в целом отраслевого семейного законодательства с учетом основных исторических тенденций развития, тесной взаимосвязи с предпринимательскими отношениями. Так, оценив столь эмоциональную оценку состояния затронутой темы, стоит отметить, что семейный бизнес, если сразу же не подводить его сильные стороны под общесоциальное начало, действительно, явление отнюдь не молодое, но и не такое уж неизвестное нашим экономистам.

История хорошо знакома с бизнес-проектами еще царского времени, где основным источником его вдохновения или продолжения служили именно семейные корни. Риски, которые несет (или может допустить) предприниматель, могут по-разному оцениваться субъектами экономических отношений, тем более что в бизнесе, как отмечают исследователи, не бывает без просчетов. Вот в таком случае и приходится полагаться на то, что называется семейным гарантом. Между тем идея семейного бизнеса, хоть и имела место в реализации по всему миру, изначально не воспринималась экономистами, прежде всего государственного аппарата, как идея социальная. Однако со временем реальность воплощения таких идей показала их крайнюю полезность.

В особенности, когда сфера кредитования стала серьезным инструментом в оценке и сопровождении большинства экономических процессов, протекающих на фоне развития предпринимательства, именно семья, а точнее ее члены, могли воспользоваться данной услугой в первую очередь. В частности, это наблюдалось в зарубежной практике, где, с учетом одного реализованного проекта, именно имя становилось не просто символом данного успеха, но и гарантией дальнейшего экономического сотрудничества.

Как справедливо отмечает М. В. Потанина, еще во времена, когда крупное кредитование не имело должного развития, семейные бизнес-проекты за границей оценивались особенно тщательно, так как гарантом такого проекта, помимо наличия серьезных залоговых обязательств, являлось то, что данные заемщики изначально представляют из себя структурный социальный элемент, который имеет не просто финансовую связь, а более серьезную – родственную[115].

Если же оттолкнуться от научного представления о сути понятия «семейный бизнес», то его креатура не сразу нашла понимание у ученых, старающихся не идеализировать экономику, а ставить в основу ее сущности здравый смысл[116]. Между тем, как бы к нему ни относились известные ученые, а также неоднозначность его научного определения для российской действительности, он настолько укоренился в жизни и врос в предпринимательство, что на данный момент его доля составляет более 70 % всего малого и среднего бизнеса в нашем государстве[117].

Стоит отметить и то, что ни законодательно, ни на уровне правовой логики термин «семейный бизнес» пока не использовался. Это значит, что вы вряд ли сможете часто встретить упоминание «семейный бизнес» в контексте принятия каких-либо (или уже существующих) нормативных актов, а также увидеть его представителей в качестве ответчиков или истцов в судебных инстанциях, поскольку ни с позиции законодательства, ни с позиции права упомянутой формы предпринимательства, как отдельной единицы, не существует до сих пор.

Стараясь все-таки выделить его в качестве особенного субъекта экономической формации, некоторыми исследователями предпринимались попытки сформулировать (идентифицировать) признаки семейного бизнеса, и тем самым интегрировать данное понятие в контекст экономического понимания социального устройства. К примеру, известнейший американский философ-социолог Джон Лептротт, старясь раскрыть полезные и вредные аспекты влияния на социально-экономическое начало со стороны такой микрогруппы, как семья, и изначально старавшийся рассмотреть последствия такого влияния через призму действия (применения) именно институциональной теории, отмечал, что воспринимать семейный бизнес как отдельный сегмент экономического развития не совсем корректно, так как цели создания указанных форм взаимодействия (бизнес-сообщества и семьи) диаметрально противоположные[118]. Однако, впоследствии он изменил свою точку зрения, и в его видении на первый план вышла такая характеристика рассматриваемых отношений, как преемственность, которая, как утверждал ученый, является залогом успешного развития, по сути, любого бизнес-проекта. Кроме этого, на основе представленных выводов им была спроектирована парадигма, в соответствии с которой основополагающим теоретическим базисом функционирования процессов в семейном бизнесе является именно взаимодействие внутри семейных систем.

Так или иначе, но в нашей стране семейный бизнес получил свое развитие только на фоне реализации исключительно личной инициативы, хотя и очень быстро занял достойное место во внутринациональной экономической модели. Только на данный момент, являясь по своей значимости для малого и среднего предпринимательства исключительным, его рынок достаточно обширен, о чем свидетельствуют данные статистики. Так, процент общей фермерской продукции на данном этапе составляет 99 % от выращенных на семейных сельскохозяйственных предприятиях. Большая часть гостиничного бизнеса, а это почти 80 %, является объектами собственности семейных подрядов. Большинство государственных и муниципальных производителей хлеба, а также выпуска косметики постоянно взаимодействуют с частными инвесторами, членами которых являются именно члены семьи. При этом по уровню развития мы еще даже не приблизились к тому тренду, который в настоящее время сформировался на западе. Так, доля малого и среднего бизнеса со стороны семейных компаний во Франции составляет более 80 %, в Финляндии – 95 %, в Великобритании – порядка 50 %[119]. Это указывает на то, что данная форма, несмотря на то что ее феномену, по сути, не уделяется достаточного научного внимания, а сама бизнес-модель не воспринимает ее в качестве какого-либо особенного субъекта, является главенствующей как с точки зрения предпочтительности выбора контрагента, так и с точки зрения развития бизнеса в целом.

Между тем отличия в подходе развития семейного бизнеса на практике в нашей стране и за рубежом налицо. Кроме этого, российский бизнес в вопросе самовыражении еще не нашел себя и полностью не прошел ряд этапов. В силу чего указанные отличия имеют свои характерные особенности.

Во-первых, одним из недостатков, или точнее недоработок, семейного бизнеса в России является его слабая маркетинговая составляющая. В частности, это находит свое выражение в том, что отечественные представители семейного бизнеса очень редко для самоопределения или продвижения на рынке используют свое личное (фамильное) имя. Как справедливо отмечает А. П. Сазонова, данная позиция несправедливо недооценивается нашими экономистами, поскольку упомянутый прием очень успешно сказывается при оценке или формировании репутационных рисков, а также влияет на долгосрочное развитие по части распространения информации о конкретном субъекте на рынке[120]. Более того, уже европейские исследования подтверждают, что у компаний, которые являются следствием объединения именно семейных усилий, рентабельность активов выше на 3 %. В целом же, это становится следствием того, что сгруппированное мнение о каком-либо фамильном бренде чаще на слуху, и на основании чего уже потом формируется мнение о его успешности. Примером развития таких проектов являются во всем мире такие, как Ford, Toyota, Roche, Estee Lauder и др. Что касается нашей страны, то здесь позиции намного скромнее – «Тинькофф», «Б. Ю. Александров», при том что указанные варианты – скорее исключения из правил, так как большинство семейных брендов не может сформироваться по причине того, что некоторые просто не хотят брать фамилии своих основателей. Такая практика, как правило, зиждется на изначальном разделении бизнес-индустрий и множественности участников (учредителей и партнеров), даже если среди этих участников исключительно родственники.

Вторым недостатком продвижения модели семейного бизнеса в современной среде является недостаточное внимание к истории семьи с точки зрения продвижения самого бренда. Нам редко приходится видеть какие-либо автобиографические подробности, которые бы раскрывали подноготную той или иной семейной модели бизнеса. Она не освещается в СМИ или интернет-пространстве, в результате чего не получает и должного восприятия со стороны иных контрагентов. Большинство предпринимателей из России игнорируют свое семейное происхождение, а также не ценят его репутационное значение при идентификации себя как представителя именно семейной бизнес-элиты. В свою очередь, иностранные предприниматели делают это практически постоянно, сопровождая распространение информации о себе различными публикациями, фотографиями и даже материалами видеосъемки. За границей данное притягивает потребителя, благодаря чему это позитивно влияет и на инвестиционный фон, и на состояние спроса к конкретной персоне. Как отмечается исследователями, такое положение дел, с одной стороны, определяется недостаточностью оценки отечественных маркетологов влияния тех факторов, которые оказывают поддержку при формировании экономического пространства, с другой – обусловлено недостаточной самоидентификацией своего бизнеса с «семейным», даже если все члены семьи причастны к его созданию и развитию. Данную проблему также возможно было бы решить с применением современных LegalTech технологий.

И наконец, в-третьих, на сферу такой бизнес-модели не распространяются те принципы, которые присущи семейным ценностям в принципе. К примеру, те же семейные ценности культивируются в мировой культуре семейного бизнеса в виде определенной ответственности, как правило, основанной не на юридической природе ее реализации, а на моральной, в большей степени правоопределяющей спрос с партнера как с ближнего своего, призванного прежде всего формировать позитивный образ бренда в глазах клиентов. Одним из примеров реализации такого подхода является формат, который был сгенерирован компанией «Hermes». В частности, в 1970 г., когда спрос на шелковые и кожаные товары упал из-за массового производство товаров из синтетических материалов, и у данной компании просто-напросто не осталось заказов, именно семейное (аутентичное) решение не идти по пути модного тренда, а также желание сохранить самоидентичность, стали причиной того, что впоследствии компания смогла сохранить свое лицо и полностью удержать бизнес от краха.

Если затронуть вопрос оценки и отношения к указанным аспектам со стороны российских компаний, то их политика в этом вопросе слишком «огосударствена», как следствие, отечественная бизнес-элита не так эффективно развивает семейные ценности в предпринимательской сфере. С другой стороны, в России все чаще трансформируются идеи развития данного направления, и вынашиваются законодательные инициативы, позволяющие признать эффективность семейной бизнес-модели.

Так, еще в 2019 г. Торгово-промышленной палатой РФ было выдвинуто предложение о создании и реализации специального проекта под названием «Развитие семейного бизнеса». В результате Правительством РФ был подготовлен законопроект[121], где планировалось закрепить субъектов малого и среднего предпринимательства за семейным предприятием на следующих условиях:

– члены одной семьи формируют собой исполнительный орган на праве единоличного управления, при этом такое членство сопровождается владением более чем 50 %-ной долей в уставном капитале общества, либо такое владение обусловлено, при условии, что речь идет об акционерном обществе, распоряжением более чем 50 % голосующих акций;

– не менее 50 % нанятых работников индивидуального предпринимателя относятся к членам его семьи.

Отдельное внимание в упомянутом законопроекте уделено вопросу закрепления за семейным бизнесом особого права при реализации кредитного потенциала. Правительство, определяя роль влияния семейного бизнеса на общее экономическое состояние, запланировало разработку и введение специальных льготных программ. Тактически это не будет стандартная программа целевого предназначения, которая позволит просто получить кредит. Подразумевается, что такая мера будет представлять собой субсидию, распространяемую на такие вопросы обеспечения бизнеса, как лизинг, соинвестирование, а также любые другие диверсификационные способы его реализации.

Сказать, что такие меры могут однозначно привести к решению проблем присутствия семейного предпринимательства в отечественной экономике, нельзя. Причиной этому служит то, что западная аналогичная модель предусматривает при использовании рассматриваемых проектов долгосрочную перспективу, а также более свободное отношение к рыночным принципам. По существу, ничто не мешает интегрировать такое коммерческое начало уже сейчас, однако реальность, а точнее тот экономический плацдарм, который создан и действует на территории России, такие принципы просто не учитывает. Стоит отметить и то, что в планах развития семейного бизнеса пока еще не сложилось того профессионального уровня, который позволял бы проводить его преобразование не только при определенном экономическом положении, но и при существующих рисках, а также при незапланированных государством мерах. В общей практике немало примеров, когда некоторые условия выделения средств по ипотечной программе со стороны государства конкретным семейным предприятиям в валюте не учитывались впоследствии, когда ее курс изменялся.

Между тем пока еще не сложилась вокруг семейных предпринимательских проектов и необходимая правовая и коммерческая культура. Так, в соответствии с данными опроса только 20 % российских предприятий предприняли меры, направленные на интеграцию именно семейных ценностей в официальные учредительные документы, подразумевая их наличие в качестве существенных условий для его дальнейшего развития, а также передачи прав на него от одного лица к другому. При этом, как указано в этих же опросах, западная доля таких компаний составляет почти 50 %.

Подводя итоги проведенного исследования, можно отметить, что основными сложностями на пути реализации программ по развитию семейного бизнеса по-прежнему являются:

– слишком часто изменяющаяся экономическая конъюнктура в стране, ее заведомая нестабильность, а также чрезмерная подверженность кризисным явлениям и потрясениям;

– отсутствие преемственности, как основного фактора, определяющего возможность развития семейных ценностей в сложившейся экономической конфигурации;

– невозможность полноформатного использования LegalTech технологий;

– низкий уровень инновационного и информационного развития, а также некатегоричность принятия мер по обеспечению кибербезопасности.

Библиографический список

1. Донец Л. И. Организация предпринимательской деятельности на основе системы знаний: дис. … д-ра эконом. наук. Донецк, 2019. 409 с.

2. История предпринимательства: курс лекций: для студентов высших и средних специальных учебных заведений / Н. И. Полетаева, Г. В. Алексашина, Т. В. Воронич [и др.]; под ред. Н. И. Полетаевой. Минск: Экоперспектива, 2021. 232 с.

3. Левушкин А. Н. Теоретическая модель построения системы семейного законодательства государств – участников СНГ: монография. М.: Юнити-Дана: Закон и право. 2013. 327 с.

4. Морозов Г. Б. О дефинитивных пробелах в экономико-правовой сущности малого предпринимательства в России / Г. Б. Морозов, А. С. Фролов // Известия Уральского государственного экономического университета. 2010. № 4(30). С. 83.

5. Потанина М. В. Особенности семейного предпринимательства как устойчивой формы ведения бизнеса // Актуальные вопросы учета и управления в условиях информационной экономики. 2021. № 3. С. 451.

6. Рунова Н. Ю. Этническое предпринимательство как инструмент адаптации мигрантов: опыт Германии / Н. Ю. Рунова, О. В. Сагинова // Экономика и предпринимательство. 2019. № 1(102). С. 667.

7. Сазонова А. П. Проблемы и перспективы развития семейного бизнеса в России // Теория и практика общественного развития. 2022. № 1. С. 73.

8. Семейный бизнес & самозанятые: взгляд через призму малого предпринимательства / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин; Московский государственный юридический университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА). М.: Проспект, 2021. 560 с.

9. Тишинскас К. С. Понятие и признаки семейного предпринимательства (семейного бизнеса) в России и за рубежом // Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / Ответственные редакторы И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. 624 с.

§ 7. Реализация LegalTech технологий в рамках концепции права устойчивого развития семейного бизнеса и предпринимательства

Левушкин А. Н.

lewuskin@mail.ru

Левушкин Анатолий Николаевич, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА); профессор кафедры гражданско-правовых дисциплин Московского городского педагогического университета (МГПУ); заведующий кафедрой гражданского права Московского государственного областного университета.

Levushkin Anatoly Nikolaevich, doctor of law, professor, professor of Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL); Professor of the Department of Civil Law Disciplines of the Moscow City Pedagogical University; Acting Head of the Department of Civil Law, Moscow State Regional University.

Аннотация. Как известно, семейный бизнес призван реализовать решение многочисленных организационных, социально-правовых вопросов, возникающих при взаимодействии государства, предпринимателей и бизнес-сообщества.

Для населения Российской Федерации, которое всегда опиралось на традиционные семейные ценности, семейное предпринимательство – весьма привлекательное явление для реализации устойчивого развития и осуществления политики внедрения legal technologies. Такая модель организации бизнеса оправданна и эффективна, так как финансовые вложения одному человеку не всегда под силу, весьма затруднительно в одиночку организовать бизнес-процессы, а привлекать посторонних лиц к ведению общего бизнеса не всегда рационально и, конечно, рискованно.

В настоящей статье определены сущностные особенности реализации LegalTech технологий в рамках концепции права устойчивого развития семейного бизнеса и предпринимательства в Российской Федерации, сформулированы проблемные аспекты и пути их решения.

Ключевые слова: семья, семейный бизнес, предпринимательская деятельность, LegalTech технологии, право устойчивого развития, семейное предпринимательство.

§ 7. Implementation of LegalTech technologies within the framework of the concept of the law of sustainable development of family business and entrepreneurship

Levushkin A. N.

Abstract. Family business, small entrepreneurship, the activities of self-employed citizens in modern Russia can act as an element of harmonization of relations between the state, small and large spheres of business organization, ensuring the quality of the legal environment in family business.

For the population of the Russian Federation, which has always relied on traditional family values, family entrepreneurship is a very attractive phenomenon for the implementation of sustainable development and the implementation of the legal technologies implementation policy. Such a business organization model is justified and effective, since financial investments are not always within the power of one person, it is very difficult to organize business processes alone, and it is not always rational and, of course, risky to involve outsiders in running a common business.

This article defines the essential features of the implementation of LegalTech technologies within the framework of the concept of the law of sustainable development of family business and entrepreneurship in the Russian Federation, problem aspects and solutions are formulated.

Keywords: family, family business, entrepreneurial activity, LegalTech technologies, sustainable development law, family entrepreneurship.

В рамках реализации концепции права устойчивого развития и применения LegalTech технологий и стандартов, как представляется, немаловажное значение принадлежит социальному и семейному предпринимательству. Традиционно известно, что социальные принципы показывают отношение компании к персоналу, поставщикам, клиентам, партнерам и потребителям. Чтобы соответствовать стандартам, бизнес-структуры, предпринимательская среда должны работать над качеством условий труда, следить за гендерным балансом или инвестировать в социальные проекты, что особенно актуально для сферы социального и семейного предпринимательства, организованного с учетом LegalTech технологий.

Действительно, одной из основных тенденций развития как современного научного познания в целом, так и юридической науки, в частности, является расширение использования системного подхода при изучении природы рассматриваемых явлений. В контексте права устойчивого развития и применения ESG-стандартов необходимо обратить внимание на установление межотраслевых связей между информационным, гражданскими, семейными, предпринимательскими, экологическими, корпоративными и социальными отношениями.

Полагаем, что LegalTech технологии в первую очередь ориентированы на цифровизацию развития общества, социально-ориентированный подход в экономической сфере. Социальное предпринимательство традиционно принято считать одним из наиболее распространенных видов бизнеса, преобладающих в количественном отношении в странах с развитой рыночной экономикой. Вместе с тем, семейное предпринимательство как разновидность социального предпринимательства является не самой востребованной формой ведения предпринимательской деятельности, однако уже сложившейся в современных реалиях российского семейного бизнеса. Полагаем, что применение устойчивого развития правовых технологий и ESG-принципов в социальном и семейном предпринимательстве направлено на эффективное применение бизнес-технологий в сфере социально-ориентированной политике российского государства.

Заслуживает поддержки высказанное в науке мнение профессора А. В. Баркова, который считает необходимым «не только корректировку принципа предпринимательского права о социальной направленности предпринимательской деятельности, но и в качестве центрального принципа гражданского права – легализацию принципа социальной направленности гражданско-правового регулирования»[122].

Считаем необходимым присоединиться к мнению М. Н. Илюшиной, которая полагает, что «происходит дальнейшее уточнение и увеличение специальных норм, создающих и закрепляющих особый правовой режим предпринимательской деятельности, и в первую очередь в направлении создания механизма, стимулирующего добросовестное поведение и честную деловую практику». Полагаем уместным отнести это к семейному предпринимательству как виду социального предпринимательства.

Согласно статистическим данным, во всем мире семейный бизнес, предпринимательская деятельность, основанная на семейно-правовых связях, составляет около 70 % компаний от их общего числа. К сожалению, в Российской Федерации такая статистика отсутствует и до сих пор не существует нормативных правовых актов, которые бы предметно регулировали отношения в сфере семейного бизнеса, особенностей осуществления предпринимательской деятельности субъектами семейных правоотношений.

Семейный бизнес в комплексном интегрированном виде может быть определен как предпринимательство в абсолютно любой, разрешенной законом форме организации бизнес-процессов в сфере экономической деятельности, в осуществлении которого участвуют два или более члена одной семьи или же большая часть активов, или когда контроль над организацией бизнеса принадлежит семье и ее членам[123]. Обратим внимание, что преимущественно в нашей стране семейное предпринимательство является сегментом малого и среднего предпринимательства, но может выступать и в сфере крупного капитала, корпораций.

В контексте реализации устойчивого развития и комплексного применения legal technologies в семейном предпринимательстве укажем, что семейное предпринимательство, в целом, и предпринимательская деятельность супругов, в частности, направлены, с одной стороны, на решение вопросов экономического роста страны и перехода к инновационному развитию, с другой стороны – на решение материальных, финансовых проблем в семье, обеспечение экономической стабильности в семье, основанной на браке. Полагаем, что такая деятельность осуществляется в рамках реализации экономической функции семьи, имеющей важное значение в жизнедеятельности общества и государства.

В доктрине предпринимательского права справедливо отмечается, что развитие законодательства и практики его применения уже сегодня расширило предмет предпринимательского права, включив в сферу его регулирования не только отношения, возникающие в связи с осуществлением предпринимательской деятельности, но и отношения, связанные с иными разновидностями экономической деятельности[124]. В настоящее время в Российской Федерации проявляется тенденция дальнейшей публицизации гражданского, семейного, предпринимательского, корпоративного, экологического законодательства, этот процесс обусловливается тем, что государство постоянно расширяет сферу своего вмешательства в частноправовую сферу не только семейных, но и гражданских и корпоративных отношений в целях выполнения функций защиты прав гражданина и обеспечения его частных интересов в семейно-правовой сфере.

В качестве конститутивных, базовых признаков семейного предпринимательства, позволяющих квалифицировать предпринимательскую деятельность в качестве семейного предпринимательства и отграничить ее от смежных правовых категорий, необходимо назвать:

1) семейно-правовые связи, складывающиеся между членами семьи – участниками семейного предприятия;

2) личное трудовое участие в деятельности семейного предприятия.

И если личное трудовое участие необходимо для крестьянско-фермерского хозяйства, то семейно-правовые связи должны выступить индивидуализирующим признаком семейного предпринимательства, что отличает его малого предпринимательства.

Полагаем, что приоритетно социальное и семейное предпринимательство, организованное на основе применения LegalTech механизмов, направлено на решение публичных вопросов, проблем экономического роста страны и перехода к инновационному развитию в бизнес-пространстве. Благодаря именно таким принципам и применения политики устойчивого развития правового пространства России, сглаживается проблема, связанная с восстановлением после кризисных явлений. С одной стороны, они довольно мобильны по сравнению с крупным бизнесом и готовы подстраиваться под изменения экономики, но с другой – достаточно устойчивы в силу наличия особых семейно-правовых связей между членами семьи[125]. И здесь необходимо достижение баланса в правовом регулировании семейных, предпринимательских, корпоративно-управленческих и экологических отношений, частных и публичных предпринимательских интересов с целью гармонизации сферы семьи и предпринимательства и реализации концепции права устойчивого развития.

Ключевой особенностью семейного предпринимательства является то, что оно основано на брачно-семейных отношениях и связях его владельцев (учредителей). В случае утраты брачно-семейных отношений происходит распад семьи и расторжение брака, обусловливающие объективную необходимость раздела супружеских активов, которые до этого момента имели правовой режим общей совместной собственности супругов. Соответственно, разделу подлежит и бизнес супругов. Особенно большое количество вопросов и практических проблем возникает при разделе имущества супругов, когда им принадлежат предприятия, бизнес-активы, ценные бумаги, доли в капитале. Существует немало сложностей при отчуждении долей, принадлежащих супругам в обществе с ограниченной ответственностью.

За последние годы в научном сообществе и на законодательном уровне все чаще поднимаются вопросы о реформировании законодательства в сфере имущественных отношений, в том числе возникающих по поводу доходов супругов от осуществления предпринимательской деятельности, приобретенных в браке, а также в связи с возникшими обязательствами перед третьими лицами, на основе применения систем LegalTech. Это объясняется тем, что весьма распространены в судах споры о разделе имущества и бизнеса супругов. Представляется, что вопросы раздела имущества в случае развода супругов, которые вели совместный бизнес, имеют особенности, связанные с личными доверительными отношениями между ними. Использование различных объектов, принадлежащих членам семьи в бизнес-проектах супругов, организации семейного предпринимательства становится все более частым, поэтому весьма актуальными являются вопросы определения прав бывших супругов на объекты права собственности, связанные с семейным бизнесом[126].

Зачастую семейный бизнес определяется как предпринимательская деятельность членов семьи. В подтверждение данной позиции, но уже с точки зрения судебной системы, можно привести толкование Пленума Верховного Суда Российской Федерации, которое во многом схоже с позицией законодателя: «эффективное решение задач государственной экономической политики предполагает создание и поддержание в Российской Федерации благоприятного делового, предпринимательского и инвестиционного климата и условий для ведения бизнеса посредством стимулирования законной предпринимательской деятельности, осуществляемой ее субъектами самостоятельно, на свой риск и основанной на принципах юридического равенства и добросовестности сторон, свободы договора и конкуренции»[127]. Из данной цитаты Пленума Верховного Суда РФ можно понять, что «ведение бизнеса» отождествляется с понятием «ведение предпринимательской деятельности».

Иная позиция, имеющая полное право на существование, заключается в трактовке семейного бизнеса не как деятельности, а как объекта определенных правоотношений в сфере предпринимательской деятельности. В данном случае под термином «семейный бизнес» понимается нечто, с помощью которого можно осуществлять предпринимательскую деятельность членами семьи. Иными словами – предприятие как имущественный комплекс, доли в обществах с ограниченной ответственностью или обыкновенные акции в акционерных обществах, совокупность исключительных прав по договору франчайзинга или иное имущество, с помощью которого ведется предпринимательская деятельность супругами, родителями и детьми. Более того, данный перечень не является ограниченным подлежит расширительному толкованию.

Представляется, что именно семейное предпринимательство в Российской Федерации должно выступать в качестве связующего звена между государством, малыми и крупными сферами организации предпринимательской деятельности. Оно призвано гармонизировать правовые связи и реализовать решение многочисленных социальных, организационных, правовых, в том числе экологических вопросов на основе применения LegalTech-принципов, возникающие при взаимодействии государства, граждан и бизнес-структур.

В российской правовой модели регулирования ведения бизнеса отсутствуют категория «семейный бизнес» и закрепленная на законодательном уровне особая организационно-правовая форма ведения предпринимательской деятельности – «семейное предприятие». «Семейные предприятия» могут быть зарегистрированы как индивидуальные предприниматели и организованы в качестве коммерческих организаций и предпринимательских объединений. Определено, что супружеский бизнес – это любая форма организации бизнеса, при котором осуществление предпринимательской деятельности основано на отношениях супружества, возникших в результате заключения брака.

Заслуживает внимания высказанный в доктрине предпринимательского права подход, что «если нет достаточно четких различий между семейным и малым предпринимательством, то нет и необходимости создания новых правовых категорий, конструкций, формирования специального правового режима экономической (предпринимательской) деятельности субъекта семейного предпринимательства, отличного от субъекта малого предпринимательства»[128].

Представляется, что «вне зависимости от масштабов организации семейного супружеского бизнеса в России основным фактором его успешного функционирования является опора на брак и семейные ценности, которые лежат в основе создания семьи. Если они будут утрачены, происходит разрушение семьи, расторжение брака, соответственно, возникает необходимость раздела семейного супружеского бизнеса, активов супругов, общей совместной собственности»[129].

Если семейную организацию бизнеса, основанную на LegalTech принципах и технологиях представить, как семейную ценность и грамотно выстроенную систему имущественных взаимосвязей между членами семьи, приносящую прибыль, а не просто как совокупность имущества членов семьи: супругов, родителей и детей, имеющего определенную стоимость, то возникает необходимость сохранения этой семейной имущественной ценности в рамках семьи на основе специального правового регулирования путем установления специального режима семейного предпринимательства. Следует признать, что в Российской Федерации семейное предпринимательство, не организованное на основе ESG-принципов, лишенное государственной поддержки и специального законодательного регулирования, может остаться лишь в формате отдельных сфер предпринимательства, самозанятости и не будет способно выполнять более значимые экономико-правовое функции в национальной модели ведения предпринимательства в нашей стране.

Определенно, что наращивание активов семьи и семейного бизнеса неизбежно приводит к увеличению числа сделок по распоряжению таким имуществом (активом и пассивом). Конечно, супруги-предприниматели вправе в рамках своего правового положения вступать в любые не запрещенные законом сделки, приобретать и осуществлять права по ним. По общим правилам распоряжение супружеским имуществом, используемым при ведении бизнеса, обладающим статусом «общее», немыслимо без предварительного получения согласия другого супруга. Следовательно, при отчуждении долей и акций хозяйственного общества иных бизнес-активов предполагается, что супруги изъявляют согласованную волю на совершение сделки.

Семейное законодательство унифицировало отношения супругов по поводу имущества путем введения единого режима совместного имущества супругов. Широта понятия «отношения по поводу имущества», «бизнес супругов» по сравнению с понятием «отношения собственности» не может не отражаться и на содержании регулируемых отношений супругов. Отношения собственности составляют ядро имущественных отношений, но последние не исчерпываются ими[130].

Полагаем, что сделки супругов-предпринимателей с имущественными долями в недвижимом имуществе, продаже семейного бизнеса, которые теперь подлежат обязательному нотариальному удостоверению, будут более «справедливыми», с обеспечением прав и интересов супругов, других участников семейного предпринимательства и всех владельцев долей при реализации механизма устойчивого развития и применении LegalTech – принципов в социально-ориентированном и механизированном российском экономическом пространстве.

При решении вопросов о разделе бизнеса супругов суды традиционно исходят из того, что разнообразные корпоративные активы, имущество предпринимательского назначения, обязательства, возникшие из предпринимательской деятельности супругов, рассматриваются не как единый комплекс – бизнес супругов, а как самостоятельные, не связанные между собой объекты, подлежащие разделу. Думается, что имущество подобного рода должно рассматриваться как единый совокупный объем имущества, не подлежащий дроблению на составные части. Только такой подход позволит дистанцировать бизнес от семейно-правовых споров супругов и стабилизировать его, так как в противном случае существует высокая вероятность того, что бизнес супругов не переживет такой раздел имущества.

Установлено, что в сравнении с разделом обычного имущества супругов раздел бизнеса имеет множество особенностей и неоднозначных вопросов, которые вызывают множество проблем как с точки зрения теории, так и с точки зрения практики.

Необходимо сделать однозначный вывод о взаимном проникновении норм и понятийных категорий, единстве принципов российского права. Можно говорить о конвергенции частного и публичного права при реализации механизма устойчивого развития и LegalTech механизмов в социальном и семейном предпринимательстве. Реализуемая тенденция установления межотраслевых связей между семейными, наследственными, корпоративными и предпринимательскими отношениями, универсальность правового регулирования позволяет нам применять положения, принятые в семейном праве, и к предпринимательским, гражданско-правовым и корпоративным правоотношениям, с одной лишь оговоркой, что, кроме отношений родства и свойства родственникам-партнерам, необходимым критерием является и общая совместная занятость в ведении предпринимательской деятельности, а распределяемый доход зависит от степени вовлеченности каждого из членов семьи. При этом корпоративные взаимоотношения имеют лично-доверительный характер, что гарантирует, чаще всего, добросовестность сторон.

Подчеркнем, что прогрессивное развитие социального и семейного предпринимательства неразрывно связано с инновационной экономикой, применением принципов ESG. В доктрине обоснованно отмечается, что государственная политика, успешно реализуемая в последние годы, создала условия для значительного технического прогресса и цифровизации различных отраслей экономики. Инновационная экономика в сфере семейной организации бизнес-процессов на сегодняшний день – это не только внедрение инновационных экономических моделей, но и цифровизация различных отраслей, использование искусственного интеллекта с учетом государственных инициатив по социально-экономическому развитию страны[131].

Конечно, в условиях мирового финансового кризиса, отягощенного последствиями пандемии коронавируса, наиболее уязвимыми являются малые формы ведения предпринимательства и реализации бизнеса. Очевидно, что интересы субъектов малого предпринимательства, к которому относится и семейный бизнес, требуют особой защиты, в том числе, и в рамках предпринимательского права на основе применения права устойчивого развития и ESG-принципов.

Убеждены, что социальное и семейное предпринимательство, организованное на основе принципов и программ LegalTech, может стать новой правовой формой организации и ведения бизнеса и сферы предпринимательства в нашей стране со своей системой формирования уставного капитала, налогообложения, субсидирования и привлечения инвестиций и другими социально-правовыми особенностями. Представляется, что социальное и семейное предпринимательство, организованное на основе принципов ESG – это предпосылка для реализации потенциала и механизм для самоопределения таких семей, возможность планирования времени, финансовая безопасность в сфере предпринимательства.

Полагаем, что, придерживаясь технологий LegalTech, семейное предпринимательство получает ряд преимуществ, среди которых: более высокая привлекательность со стороны инвесторов и финансово-кредитных учреждений, более высокие финансовые показатели, лучшая производительность труда в семейном предприятии. А в долгосрочной перспективе применение LegalTech технологий улучшит деловую репутацию и создаст позитивный имидж компании, основанной на семейных связях, снизит затраты на экологические налоги, улучшит технологичность и инновационность семейного бизнеса.

Библиографический список

1. Алтухов А. В., Ершова И. В., Кашкин С. Ю. Платформенное право как драйвер развития инноваций // Предпринимательское право. 2020. № 4. С. 17–24.

2. Барков А. В. Социальная направленность предпринимательской деятельности как правовой принцип // Предпринимательское право. 2016. № 3. С. 21–24.

3. Ершова И. В. Экономическая деятельность: понятие и соотношение со смежными категориями // Lex Russica. 2016. № 9. С. 46–61.

4. Ершова И. В. Специальный правовой режим деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства: доктринальные и законодательные подходы // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2016. № 2. С. 22–26.

5. Ершова И. В., Толмачева Э. Н. Раздел акций между супругами: взгляд через призму аффилированности юридического лица // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. С. 142.

6. Левушкин А. Н., Надысева Э. Х. Переход семейного бизнеса по наследству // Наследственное право. 2021. № 3. С. 8–12.

7. Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство в системе малого и среднего предпринимательства: правовая природа и пути развития // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 11 (96.). С. 19–25.

8. Левушкин А. Н. Проблемы применения прав супругов при осуществлении предпринимательской деятельности // Семейное и жилищное право. 2021. № 2. С. 10–13.

9. Левушкин А. Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 25–29.

§ 8. Категория «семейный бизнес» и «семейное предпринимательство»: сходства и различия

Летова Н. В.

letovanv@mail.ru

Летова Наталия Валерьевна, доктор юридических наук, главный научный сотрудник сектора процессуального права Института Государства и права Российской академии наук (ИГП РАН).

Letova Natalia Valerievna, Doctor of Law, Chief Researcher of the Procedural Law Sector of the Institute of State and Law of the Russian Academy of Sciences (IGP RAS).

Аннотация. В статье автором рассматриваются категории «семейный бизнес» и «семейное предпринимательство», выявлена их сущность, социальное назначение, систематизированы их сходства и различия. Автор приходит к выводу, что отсутствие в законе закрепленного правового статуса за такими формами ведения предпринимательской деятельности не позволяет государству обеспечить системную защиту и поддержку бизнесу, членам семьи, которые заняты в семейном бизнесе.

Автором представлены преимущества и недостатки таких форм ведения предпринимательской деятельности, предложены пути их решения, обозначены проблемы теории и практики не позволяющие на современном этапе развития экономических отношений рассматривать такие формы бизнеса как окончательно сформировавшиеся.

Ключевые слова: семейный бизнес, семейное предпринимательство, имущество, супруги, малый, средний бизнес, корпорации, семейная и социальная политика, демографическая политика, режим совместной собственности, состав общего имущества супругов, семейные отношения, семья, традиционные семейные ценности, члены семьи, занятость, общие обязательства супругов, личные обязательства супругов, ответственность супругов по обязательствам, защита прав.

§ 8. Category “family business” and “family entrepreneurship”: similarities and differences

Letova N. V.

Abstract. In the article, the author considers the categories of “family business” and “family entrepreneurship”, reveals their essence, social purpose, systematizes their similarities and differences. The author comes to the conclusion that the absence in the law of a fixed legal status for such forms of doing business does not allow the state to provide systemic protection and support for business, family members who are engaged in family business.

The author presents the advantages and disadvantages of such forms of doing business, suggests ways to solve and eliminate them, identifies the problems of theory and practice that do not allow considering such forms of business as finally formed at the present stage of development of economic relations.

Keywords: family business, family business, property, spouses, small, medium business, corporations, family and social policy, demographic policy, joint ownership regime, the composition of the common property of the spouses, family relationships, family, traditional family values, family members, employment, general obligations of spouses, personal obligations of the spouses, liability of spouses for obligations, protection of rights.

Системная трансформация социально-экономических отношений в нашей стране позволила создать условия для развития рыночной экономики. Многие граждане стали организовывать свой бизнес, создавать мелкие, средние и крупные предприятия и организации для осуществления предпринимательской деятельности. Активное развитие рыночных отношений позволило лицам, в том числе имеющих статус супругов, приобретать необходимое имущество, движимое и недвижимое для осуществления предпринимательской деятельности, управлять активами в созданных предприятиях и корпорациях, вести деятельность на свой страх и риск с целью извлечения прибыли от продажи товаров, услуг, отвечать по своим обязательствам имуществом[132]. Граждане – предприниматели стали заниматься бизнесом не только индивидуально, но и привлекать членов своей семьи, так в гражданском обороте появились новые виды и формы предпринимательства, обозначаемые категориями «семейный бизнес» и «семейное предпринимательство».

Интерес к такому бизнесу и предпринимательству на практике появился в связи с потребностью учета индивидуального статуса предпринимателя, а именно его семейного статуса, оказывающего влияние на порядок управления в компаниях и предприятиях, которые стали называть «семейным бизнесом или семейным предпринимательством». Предприниматели, состоящие в браке, привлекают своих членов семьи на работу в свои предприятия и компании, все эти обстоятельства позволяют на практике применительно к такому виду бизнеса применять категории «семейный бизнес» или «семейное предпринимательство».

Нормы действующего законодательства не содержат определения указанных понятий, в основном, когда речь идет о семейной форме ведения бизнеса подразумевается, что это разновидность малого или среднего бизнеса, что не совсем так. К субъектам малого и среднего предпринимательства относятся зарегистрированные в соответствии с законодательством Российской Федерации и соответствующие условиям, установленным ч. 1.1 настоящей статьи, хозяйственные общества, хозяйственные товарищества, хозяйственные партнерства, производственные кооперативы, потребительские кооперативы, крестьянские (фермерские) хозяйства и индивидуальные предприниматели (ч. 1 ст. 4)[133].

«Семейное предпринимательство принято считать не самой распространенной формой ведения предпринимательской деятельности в нашей стране, однако уже сложившейся в современных реалиях российского семейного бизнеса»[134].

Категории «семейный бизнес» и «семейное предпринимательство» условно формируют две составляющие – семейная и предпринимательская, первая указывает на принадлежность бизнеса к сфере семейных отношений, в основе которых есть личные союзы длящегося характера, основанные на взаимном уважении, любви, доверии; вторая – предполагает возникновение сугубо рыночных отношений, с извлечением прибыли и получении систематического дохода от своей деятельности. Считаю, что в традиционном понимании предпринимательской деятельности, определение которой предложено ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)[135], в отсутствии определения в Семейном кодексе Российской Федерации (далее – СК РФ)[136] «семейного бизнеса» и «семейного предпринимательства», их «синтез» возможен в связи с потребностью консолидации семьи, обеспечивает ее финансовую устойчивость и способствует активному распространению социально ориентированного бизнеса в нашей стране[137].

Принимая во внимание две составляющие категорий «семейный бизнес» и «семейное предпринимательство» можно предположить, что это такая разновидность деятельности, которая является самостоятельной, инициативной, систематической, осуществляемая на свой риск и под свою ответственность, осуществляемая членами семьи для достижения социальных результатов, направленных на удовлетворение имущественных потребностей и гармонизацию интересов семьи в преодолении социально- экономических проблем. В основном, мы должны признать, что признаки характерные для предпринимательской деятельности, предусмотренные ст. 2, 23 ГК РФ сохраняются, но при этом необходимо учитывать признаки семейного вида (выделено мною. – Н. Л.) а именно деятельность осуществляется членами семьи Следует особо подчеркнуть, что акцент на семейном статусе участников семейного бизнеса не только указывает на их принадлежность к одной семье, но и определяет конечную цель такого бизнеса – удовлетворение потребностей семьи как базового социального института каждого общества. В отношении семейного статуса таких лиц необходимо системно учитывать положения СК РФ, а именно лица должны находиться в браке в понимании законодателя, то есть это брак, зарегистрированный в органах записи актов гражданского состояния, лица, зарегистрировавшие такой брак, приобретают специальный статус, а именно статус супругов, в результате иных длительных отношений (в быту именуемые как фактические отношения, гражданский брак и т. п.), лица не приобретают статуса супругов и законодатель не придает им юридического значения. Таким образом, участниками семейного бизнеса могут быть супруги или иные члены семьи, связанные между собой родственными отношениями.

Безусловно прибыль, извлечение дохода тоже интересуют участников «семейного бизнеса и предпринимательства», иначе это противоречило бы сущности таких отношений, тем не менее, нам представляется, что такая разновидность бизнеса социально ориентирована и направлена на объединение семей, семейных связей, что позволяет на протяжении многих лет вести такой бизнес, передавать его по наследству. Создание различных форм семейного бизнеса, на мой взгляд, является определенной формой консолидации человеческих ресурсов членов одной семьи, интерес которых состоит скорее в создании долгосрочных отношений в бизнесе, с тем, чтобы сформировать крепкую социальную основу для семьи, нежели в получении сиюминутной прибыли. Не случайно «семейный бизнес» признан как один из наиболее стабильных видов семейного взаимодействия, семейное предпринимательство на протяжении многих десятков лет существуют в странах западной Европы, многие семейные династии в сфере моды, культуры, сельского хозяйства приобрели мировую известность, их бизнес переходит из поколения в поколение на протяжении многих лет. Так, например, во Франции доля семейного бизнеса составляет 80 %, в Швеции – 60 %, в Англии – 20 %, где работают не одно поколение семьи, такие семейные компании создают 50–80 % рабочих мест, их доля численности составляет 2/3 по всему миру.

В доктрине определено, что «супружеский бизнес – это любая форма организации бизнес-процессов, при котором осуществление предпринимательской деятельности основано на отношениях супружества, возникших в результате заключения брака»[138]. Несмотря на то, что для нашей страны понятие «семейный бизнес» и «семейное предпринимательство» относительно новое явление, тем не менее, такие формы достаточно эффективно развиваются на практике не только в рамках малого и среднего бизнеса, но и в крупных корпораций. В этом смысле такой бизнес может быть индивидуальным (занят один член семьи), коллективным (работает вся семья), осуществляется прямое участие в управлении компаниями или опосредованное. Независимо от формы, вида, размера бизнеса, их объединяет одно – в качестве фундаментальной основы выступает семья как определенный коллектив, деятельность которого направлена на удовлетворение потребностей семьи. В данном случае семья рассматривается не только как определенный союз лиц, члены которого связаны между собой лично- доверительными отношениями, но и как трудовой коллектив, в рамках которого каждый член семьи выполняет определенные функции в семейном бизнесе. В этом смысле «семейный бизнес» решает и другую социальную задачу – трудоустройство членов семьи, включая и членов семьи предпенсионного или пенсионного возраста, которым в силу понятных причин крайне сложно устроиться на работу вне форм семейного предприятия. Поэтапное расширение и внедрение семейных форм предпринимательства, на мой взгляд, будет способствовать и создавать дополнительные гарантии для обеспечения защиты семей в нашей стране, «имплементировать» на практике международные и конституционные основы их охраны.

Государство гарантирует охрану материнства, отцовства и детства на территории Российской Федерации (ст. 38 Конституции РФ)[139], семья была и остается одним из главных механизмов воспроизводства и совершенствования общества путем накопления и передачи будущим поколениям опыта, традиций и базовых ценностей. Повышение социальной значимости семьи, укрепление брачно-семейных отношений – все это имеет непосредственное отношение к дальнейшему развитию страны. Уместно напомнить, что такое внимание к семье в полной мере соответствует положениям Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, «семье, являющейся естественной и основной ячейкой общества, должны предоставляться по возможности самая широкая охрана и помощь, в особенности при ее образовании и пока на ее ответственности лежит забота о несамостоятельных детях и их воспитании», именно государство берет на себя ответственность за создание и обеспечение необходимых условий для реализации базового права каждого ребенка жить и воспитываться в семье (ст. 10)[140].

Очевидно, что социальная ценность «семейного бизнеса» и «семейного предпринимательства» состоит в том, что организация бизнеса отдельного члена семьи или всей семьи направлена на укрепление семьи, ее социально-экономического благополучия, формирование имущественной основы семьи. Семейный бизнес, который относится к категории малого или среднего, где работают только члены семьи и их ближайшие родственники, то есть определяющим критерием является состав семьи и учитывается степень родства членов семьи, обладает небольшим капиталом, управление которым осуществляется внутри семьи. Противоположная ситуация возникает в крупных компаниях, семейных кланах, корпорациях, имеющих дочерние структуры, где в распоряжении семьи находится контрольный пакет акций, что требует профессионального управления и не ограничивается семейным участием его владельцев.

Нет сомнений, на законодательном уровне статус указанных предприятий необходимо разграничивать, поскольку они имеют разные полномочия и возможности управления, обладают разными финансовыми возможностями и владеют разным имуществом[141]. Применительно к имуществу, которым могут обладать и управлять члены семьи в рамках компаний и корпораций, следует учитывать существующие пробелы в законодательстве относительно самого понятия «имущество» и его содержания. Кроме того, считаю, что в контексте разграничения категорий «семейный бизнес» и «семейное предпринимательство» необходимо определить в каком объеме допустимо применение критериев, предусмотренных нормами СК РФ в отношении общего имущества супругов применительно к их имуществу, которым они владеют в рамках их «семейного бизнеса или семейного предпринимательства».

В соответствии с п. 1 ст. 34 СК РФ имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью. На наш взгляд, «системный пробел» прослеживается в содержании п. 2 ст. 34 СК РФ, где термин «имущество» рассматривается в широком значении, а учитывая содержание отдельных норм ГК РФ, в частности ст. 63, 128, 132, 301–303, 305 ГК имущество рассматривается и как вещь, и как имущественные права, имущество рассматривается как совокупность вещей и имущественных прав в обязательственном праве (ст. 307 ГК РФ), как имущественный комплекс (ст. 132 ГК РФ), как вещь и такое понятие имущества является самым распространенным (ст. 133, 134, 301 ГК РФ).

Вместе с тем, оборот «общее имущество супругов» неслучайно используется в главе 7 СК РФ, ведь отечественной доктрине давно известно, что «общая совместная собственность супругов» весьма условный термин, охватывающий не только вещное право на предметы материального мира. К сожалению, вопреки положениям гражданского законодательства общее имущество супругов в текущей судебной и нотариальной практике рассматривается не как цельный имущественный комплекс, включающий в себя вещи, имущественные права и общие долги супругов, а как набор отдельных объектов прав (так называемых активов).

Очевидно, что потребности практики определить понятие и содержание категорий «семейный бизнес и семейное предпринимательство» определят в перспективе необходимость в «перезагрузке» имущественных отношений в целом. С одной стороны, это связано с активным развитием общественных отношений, развитием корпоративных отношений, появлением нового вида имущества, активным ведением предпринимательской деятельности супругами, с другой, потребностью привести нормы СК РФ в соответствие с нормами современного гражданского законодательства, которые нередко вступают в прямое противоречие с ним[142]. Кроме того, считаю, что отдельные положения СК РФ содержат и внутренние «несостыковки», разрушающие конструкцию общей совместной собственности, тем самым не позволяют обеспечить полноценную защиту имущественных интересов супругов, в том числе при осуществлении ими семейного бизнеса. Следует признать, что нормы СК РФ, особенно в части регулирования имущественных отношений, морально устарели, они нуждаются в изменении, в определенной «донастройке» под новые экономические отношения и формы предпринимательской деятельности, что, безусловно, будет способствовать наиболее эффективной защите участников гражданского оборота.

Вместе с тем, расширение сферы влияния семейных форм ведения бизнеса потребуют системной работы законодателя, которому предстоит решить немало задач, в частности закрепить понятие «семейный бизнес» и «семейное предпринимательство», предусмотреть систему мер его поддержки, включая налоговые преференции, ввести понятие семейный патент, предусмотреть льготы и меры господдержки в связи с изменениями жизненных условий семьи, ее состава по причине появления новых членов семьи, регламентировать трудовые отношения, определить их специфику в рамках семейного бизнеса, смягчить требования по банковским залогам для получения займов такими предпринимателями и многие др.

Как отмечалось государство уделяет пристальное внимание семье, осуществляет комплексную ее поддержку, поэтому необходимо систематизировать и меры поддержки для семейного бизнеса. Но, прежде всего, необходимо легализовать категории «семейный бизнес и семейное предпринимательство», после определять меры его поддержки. Иначе на практике складывается парадоксальная ситуация, семейный бизнес фактически существует, широко распространен на практике, но юридически не определен, то есть имеются пробелы в правовом регулировании[143]. Неслучайно, озабоченность в отношении определения статуса семейных форм бизнеса, заявлена на самом высоком уровне, Президентом страны В. Путиным, поскольку семейный бизнес решает ряд стратегически важных задач для государства, обеспечивает занятость населения, создает дополнительные рабочие места, решает демографические и социальные вопросы[144], что создает основу для обеспечения факторов устойчивого экономического роста и развития.

Обратим внимание на то, что в Российской Федерации существуют определенные правовые механизмы, позволяющие предпринимателям в сфере семейного бизнеса получить государственную финансовую поддержку. Кроме того, создаются органы, которые, безусловно, помогают предпринимателям на всех этапах их деятельности, в том числе и на этапе получения государственной поддержки в том или ином случае. Такая практика пока что не развита, но она есть и не стоит на месте[145].

Изложенное позволяет прийти к выводу, что в качестве нормативной основы для регулирования семейных предпринимательских отношений выступают нормы ГК РФ, весьма условно нормы СК РФ. Найти между ними баланс на практике затруднительно, поскольку нормы специальных законов в указанной сфере не предусматривают в качестве самостоятельного требования для их участников наличие такого специального статуса как «супруг – предприниматель». Убеждена, что применительно к определению категорий «семейный бизнес и семейное предпринимательство» необходимо на законодательном уровне прийти к пониманию, что лиц, находящихся в браке и занимающихся предпринимательской деятельностью в крупных компаниях, в раках которых требуется принятие управленческих решений, необходимо рассматривать как «бизнес – партнеров», тогда влияние семейных норм на корпоративные отношения будет минимальным[146]. Статус супругов будет иметь второстепенное значение в том смысле, что его наличие у лиц не будет оказывать самостоятельного влияния на их отношения в сфере предпринимательства.

Нам представляется, что такой подход позволит на практике разграничить традиционный семейный бизнес в рамках малого и среднего предпринимательства, определив, что семейные отношения ориентированы на создание семьи, рождение детей, а значит, супруги, которые занимаются «семейным бизнесом» ориентированы на реализацию семейных целей и задач.

В отношении «семейного предпринимательства» следует признать, что в СК РФ нет специальных норм, направленных на регулирование отношений с участием супруга – предпринимателя, что предполагает внесение изменений в нормы специального законодательства в части определения специального статуса субъектов предпринимательской деятельности, например, «лица, ведущие предпринимательскую деятельность, статус которых обременен или ограничен наличием брака», распространив такое правило на крупный бизнес и корпорации, которым управляют члены семьи.

Считаю, что такое нормативное решение позволит разграничить на практике разные формы «семейного бизнеса» и «семейного предпринимательства», обеспечив им государственную поддержку, предоставив дополнительные гарантии защиты членам семьи, осуществляющих деятельность в рамках семейных форм бизнеса.

Библиографический список

1. Дормидонтов Г. Ф. Классификация явлений юридического быта, относимых к случаям применения фикций. Казань: Университетская тип., 1895.

2. Ершова И. В. Специальный правовой режим деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства: доктринальные и законодательные подходы // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2016. № 2. С. 22–26.

3. Илюшина М.Н., Чашкова С. Ю. Особенности договорных форм раздела общего имущества супругов предпринимательского назначения // Законы России: опыт, анализ, практика. 2010. С. 25–33.

4. Исаев И. А. Юридическая фикция как форма заполнения правовых пробелов // История государства и права. 2011. № 22. С. 2–4.

5. Левушкин А. Н. Реализация прав супругов при осуществлении деятельности юридического лица // Журнал российского права. 2016. № 3. С. 49–50.

6. Левушкин А. Н. Реформа семейного законодательства: совершенствование структуры Семейного кодекса Российской Федерации и правового регулирования отдельных брачно- семейных отношений // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 5. С. 31–34.

7. Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство и семейный бизнес: понятие, правовая природа и перспективы развития // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). 2018. № 3 (43). С. 206–217.

8. Левушкин А. Н. Гражданско-правовое регулирование и развитие семейного предпринимательства как вида социального предпринимательства в Российской Федерации // Гражданское право. 2019. № 2. С. 6–10.

9. Левушкин А. Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 25–30.

10. Летова Н. В. Последствия изменения семейного статуса супругов для бизнеса / Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. Глава 5, разд. 7. С. 519.

11. Чашкова С. Ю. Способы защиты имущественных прав супругов: толкование положений семейного законодательства Конституционным Судом Российской Федерации // Семейное и жилищное право. 2015. № 5. С. 26.

§ 9. Организационно-правовые формы семейного предпринимательства: традиционные подходы и теоретические модели

Пономарев Д. А.

dm418@mail.ru

Пономарев Дмитрий Александрович, аспирант кафедры гражданского права Юго-Западного государственного университета.

Ponomarev Dmitriy Aleksandrovich, Post-Graduate Student of the of Department Civil Law, Southwest State University.

Аннотация. В настоящее время в Российской Федерации отсутствуют какие-либо специальные формы ведения семейной предпринимательской деятельности, а также варианты ее организации, которые могли бы использоваться в качестве универсальной организационной или договорной модели для целей развития семейного предпринимательства. Для формирования правовой модели семейного предпринимательства в Российской Федерации требуется определить варианты ведения семейной предпринимательской деятельности, права и обязанности каждого ее участника, случаи и условия наступления ответственности по обязательствам, связанным с осуществлением такой деятельности и решить другие вопросы, непосредственно связанные в том числе с выбором организационно-правовых форм семейного предпринимательства. Результаты исследования носят теоретико-прикладной характер и направлены на повышение качества правового регулирования гражданских правоотношений. Полученные выводы носят дискуссионный характер, направлены на продолжение исследований в рамках заявленной тематики, на развитие основных принципов, позволяющих единообразным образом разрешать проблемы, связанные с семейным предпринимательством.

Ключевые слова: семья, семейное предприятие, семейное предпринимательство, семейное право.

§ 9. The organizational and legal forms of family business: traditional approaches and theoretical models

Ponomarev D. A.

Abstract. Currently in the Russian Federation there are no special forms of family business, as well as options for its organization, which could be used as a universal organizational or contractual model for the development of family business. To form a legal model of family entrepreneurship in the Russian Federation is required to determine the options for family business, the rights and obligations of each of its participants, the cases and conditions of liability for obligations related to the implementation of such activities and solve other issues directly related, including the choice of organizational and legal forms of family entrepreneurship. The results of the research are of a theoretical and applied nature and are aimed at improving the quality of legal regulation of civil legal relations. The conclusions made in the article are of debatable character, are aimed at continuing research in the framework of the declared subject, at developing basic principles that allow to solve problems related to family entrepreneurship in a uniform way. The article is a continuation of the author’s research on the topic under consideration.

Keywords: family, family business, family entrepreneurship, family law.

В российской и зарубежной практике встречается множество вариантов семейного предпринимательства[147]. Однако в настоящее время законодательством Российской Федерации признается очень узкий круг хозяйствующих субъектов – объединений, в основе которых могут лежать родственные связи (крестьянские фермерских хозяйства, казачьи общества и общины коренных малочисленных народов), ни одно из которых не может быть признано перспективный правовой моделью ведения семейной предпринимательской деятельности[148].

«Изучение феномена семейного бизнеса в цивилистической парадигме находится на стыке многих наук»[149].

Реализация намерений членов семьи по совместному ведению предпринимательской деятельности может осуществляться с использованием различных вариантов распределения управленческих, хозяйственных и трудовых функций на основе выбора различных форм ведения предпринимательской деятельности[150]. Как было отмечено выше, законодательством признается лишь несколько форм ведения предпринимательской деятельности, основанной на родственных связях, причем со значительными дополнительными ограничениями[151].

В частности, общины коренных малочисленных народов являются некоммерческими организациями, которым в силу их особого правового статуса разрешается ведение предпринимательской деятельности только для достижения уставных целей (ст. 123.16 ГК РФ; Федеральный закон от 30.04.1999 № 82-ФЗ «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации»). Данное обстоятельство, а также ограничение круга их участников по критерию кровного родства или проживания на особой территории, препятствуют использованию данной формы организации в качестве основы для формирования правовых структур, которые могут быть востребованы в иных случаях организации семейного бизнеса.

Наиболее часто семейное предпринимательство и «семейное предприятие» связываются в публикациях с понятием «крестьянское (фермерское) хозяйство» (КФХ) как особой формой осуществления предпринимательской деятельности. Вместе с тем ни ГК РФ, ни специальное законодательство (Федеральный закон от 11.06.2003 № 74-ФЗ «О крестьянском (фермерском) хозяйстве»), не связывают КФХ с наличием семейно-родственных связей между его участниками.

Аналогичным образом наличие родственных связей не упоминается при регламентации вопросов создания и деятельности кооперативов, хотя кооперативные формы ведения деятельности также по своей сути подходят для семейного предпринимательства.

По мнению А. Н. Левушкина и В. В. Измайлова в настоящее время в Российской Федерации семейное предпринимательство может осуществляться за счет создания коммерческих юридических лиц или регистрации индивидуальных предпринимателей[152]. По мнению А. Н. Левушкина семейные предприятия могут создаваться в форме «предпринимательских объединений»[153], данное мнение поддерживает также Л. А. Баркова[154]. Для юридического опосредования таких объединений в наибольшей степени подходит договор простого товарищества (договор о совместной деятельности), предусматривающий согласно ст. 1041 ГК РФ объединение вкладов и усилий нескольких лиц.

Однако на практике данного рода отношения между членами семьи не оформляются, а в качестве индивидуального предпринимателя как субъекта предпринимательской деятельности в целях простоты ведения дел и экономии часто регистрируется только один из членов семьи, вследствие чего формируемые отношения не соответствуют их содержанию и осуществляются без должного юридического оформления.

Расширение возможностей осуществления бизнеса за счет появления новых направлений вложения частного капитала, а также стимулирования и поддержки государством развития малого и среднего предпринимательства постепенно приводит к увеличению активности субъектов гражданского оборота по созданию и участию в деятельности юридических лиц[155].

Кроме того, после принятия решения о проведении эксперимента по введению специального налогового режима (Федеральный закон от 27.11.2018 № 422-ФЗ «О проведении эксперимента по установлению специального налогового режима «Налог на профессиональный доход») у граждан Российской Федерации появилась дополнительная возможность осуществления по своей сути предпринимательской деятельности в рамках новой формы ее ведения – самозанятости[156].

При достижении определенной стадии развития семейный бизнес может осуществляться с использованием различных организационно-правовых форм хозяйственных общества, в том числе путем создания общества с ограниченной ответственностью, владельцем которого могут становиться все или некоторые из участников семейной предпринимательской деятельности[157]. Вместе с тем семейное предпринимательство во многом зависит от наличия особых, доверительных отношений между членами семьи, распад семьи может приводить к прекращению семейной предпринимательской деятельности, если только она не будет разделена между оставшимися членами семьи и членами семьи, отделившимися от них[158].

Таким образом, следует отметить многообразие форм, с использованием которых может осуществляться ведение предпринимательской деятельности родственниками на основе объединение их трудовой деятельности, материальных активов, знаний и опыта, репутации, деловых связей и других вкладов[159]. При использовании этих форм супруги и иные члены семьи в рамках семейного предпринимательства могут становиться участниками различных договорных, организационных, корпоративных и иных правоотношений[160], совокупность которых может рассматриваться в качестве особых условий правового регулирования отношений, связанных с семейным предпринимательством[161].

Вместе с тем следует признать, что в ряде научных публикаций встречаются также иные выводы, например, отрицающие необходимость специального регулирования семейной предпринимательской деятельности[162] и отмечающие усиление публично-правового регулирования связанных с ней отношений, «публицизацию семейного законодательства»[163].

Многообразие форм осуществления семейной предпринимательской деятельности, различных сочетаний таких форм и вариантов ее осуществления показывает, что принятие единого законодательного акта, регулирующего данный вид предпринимательской деятельности, является неоправданным решением, несмотря на периодически предпринимаемые попытки его разработки[164].

Основная проблема имевших место ранее попыток совершенствования правового регулирования семейного предпринимательства состояла в том, что они исходили из необходимости установления определенных форм осуществления семейной предпринимательской деятельности, основывались на анализе существующих форм, прежде всего, крестьянских (фермерских) хозяйств или совместной деятельности, не учитывая при этом многообразие вариантов ведения анализируемой деятельности, сложившихся к настоящему времени в Российской Федерации и в мире.

Представляется важным учитывать, что семейное предпринимательство представляет собой не какую-либо определенную организационно-правовую форму, а особый вид предпринимательской деятельности, который может осуществляться с использованием различных организационно-правовых форм, использованием возможностей оформления деятельности в качестве самозанятых, индивидуальных предпринимателей или осуществляться без надлежащего оформления, причем такие возможности могут использоваться в различных сочетаниях, гибко реагировать на текущие правовые требования и экономическую обстановку.

Развитие отношений, возникающих в связи с осуществлением семейного предпринимательства, представляет собой динамический процесс, в рамках которого могут иметь место различные формы участия членов семьи в осуществлении предпринимательской деятельности, включая в разных сочетаниях и последовательности непосредственное трудовое участие, вложение финансовых или иных материальных средств, согласие на использование семейного имущества, совместное владение семейным предприятием или отдельными видами используемых при осуществлении семейной предпринимательской деятельности материальных активов, наличие прав на них, участие в управлении и другие формы.

Складывающиеся сложные, динамически развивающиеся отношения могут быть наилучшим образом урегулированы за счет заключения соглашения о порядке и условиях ведения семейной предпринимательской деятельности в качестве правовой основы создания семейного предприятия или ведения семейной предпринимательской деятельности в иных формах. При этом необходимо исходить из того, что само по себе отсутствие такого соглашения не лишает участников семейной предпринимательской деятельности права ссылаться на ее осуществление и связанные с нею имущественные последствия, а также предоставить участникам такой деятельности права требовать заключения такого договора на любом этапе осуществления семейной предпринимательской деятельности для определения условий своего трудового, имущественного или иного участия в такой деятельности, определения пределов ответственности по связанным с ней обязательствам, порядка и условий получения обусловленных ее осуществлением доходов.

Соглашение о порядке и условиях осуществления семейной предпринимательской деятельности позволит ее участникам регулировать отношения между ними, определять пределы ответственности по возникающим в связи с осуществлением такой деятельности обязательствам и решать иные вопросы, в том числе связанные с возможным прекращением такой деятельности или изменением состава ее участников. Предлагаемое соглашение будет выполнять для участников семейного предпринимательства функции, аналогичные тем, которые корпоративный договор (ст. 67.2 Гражданского кодекса Российской Федерации) выполняет при регулировании отношений между участниками хозяйственных обществ.

Основным отличием предлагаемого вида соглашения от корпоративного договора будет не только различающийся субъектный состав, но также гораздо более широкий спектр существующих и потенциально возможных правоотношений, которые могут быть урегулированы таким соглашением, в том числе в связи с возможностью осуществления семейной предпринимательской деятельности одновременно или последовательно в различных формах, необходимостью учета происходящих трансформаций, обусловленных возможным прекращением семейных отношений, разделом используемого для совместной предпринимательской деятельности семейного и личного имущества, переходом имущества, прав и обязанностей участников, в том числе по наследству.

В соглашении о порядке и условиях осуществления семейной предпринимательской деятельности могут также решаться вопросы об установлении условий ответственности участников совместной предпринимательской деятельности перед третьими лицами и предела такой ответственности при различных формах осуществления семейного предпринимательства, а также решаться другие вопросы, которые участники семейного предпринимательства посчитают необходимым урегулировать исходя из достигаемых между ними договоренностей и особенностей ведения семейной предпринимательской деятельности, в том числе распределения ролей ее участников.

С учетом важности решаемых вопросов целесообразно установить нотариальную форму заверения такого соглашения, при этом нотариус сможет обеспечить дополнительный контроль за надлежащим соблюдением прав участников соглашения, а также прав несовершеннолетних, нетрудоспособных, частично дееспособных членов семьи, которые принимают участие в семейной предпринимательской деятельности или интересы которых могут быть затронуты при ее осуществлении, например, в связи с использованием при ее осуществлении семейного имущества.

Необходимо также предоставить возможность сделать соглашение о порядке и условиях осуществления семейной предпринимательской деятельности публично доступным с согласия участников соглашения, поскольку во многих случаях его содержание важно довести до сведения контрагентов – лиц, вступающих в различного рода договорные отношения с участниками семейного предпринимательства. Наличие информации о действии участника семейной предпринимательской деятельности в составе группы лиц, осуществляющих такую деятельность, с одной стороны, будет исключать введение других хозяйствующих субъектов в заблуждение, а с другой стороны, позволит контрагентам рассчитывать на наличие дополнительных гарантий выполнения обязательств и несения ответственности исходя из содержания соглашения, заключенного между участниками семейной предпринимательской деятельности.

Публичная доступность информации о заключении соглашения о порядке и условиях осуществления семейной предпринимательской деятельности может быть обеспечена за счет размещения информации о его заключении в Едином государственном реестре юридических лиц, а раскрытие его условий может осуществляться путем предоставления нотариально заверенной копии такого соглашения по требованию заинтересованного лица – контрагента при заключении договора.

Регулирование отношений участников путем заключения соглашения между ними в наибольшей степени позволяет учесть особенности семейного предпринимательства, которое представляет собой не отдельную организационно-правовую форму, а особый вид предпринимательской деятельности, который может осуществляться с использованием различных организационно-правовых форм, использованием возможностей оформления деятельности в качестве самозанятых, индивидуальных предпринимателей или осуществляться без надлежащего оформления, причем такие возможности могут использоваться в различных сочетаниях, гибко реагировать на текущие правовые требования и экономическую обстановку.

В связи с этим правовая регламентация семейного предпринимательства должна состоять в определении общих, базовых принципов осуществления такой деятельности лицами, находящимися в семейно-родственных отношениях, включая базовые вопросы их взаимодействия, возможного раздела имущества при прекращении участия в такой деятельности, а также особенности ответственности перед третьими лицами, с учетом возможности выбора участниками семейной предпринимательской деятельности различных организационно-правовых форм и иных вариантов ее осуществления.

При этом участники семейной предпринимательской деятельности наилучшим образом могут урегулировать свои отношения путем заключения соглашения о порядке и условиях осуществления семейной предпринимательской деятельности, возможность заключения и основное содержание которого должно быть определено на законодательном уровне.

Библиографический список

1. Барков А. В., Баркова Л. А. Совершенствование правовой модели семейного предпринимательства в России с учетом зарубежного правового опыта // Актуальные проблемы развития гражданского права и процесса на современном этапе: Материалы II Всероссийской научно-практической конференции. Краснодарский университет МВД России, 2015. С. 46–51.

2. Баркова Л. А. Организационно-правовые формы «семейных» объединений как субъектов семейного предпринимательства // Вестник Тверского государственного университета. Серия: Право. 2014. № 2. С. 39–46.

3. Баркова Л. А. Семейное предпринимательство в механизме правового обеспечения гармонизации интересов семьи: дис. … к. ю. н. М.: Московская академия экономики и права, 2015.

4. Баркова Л. А. Система правовых средств обеспечения гармонизации интересов семьи как основа правовой модели семейного предпринимательства // Бизнес в законе. Экономико-юридический журнал. 2013. № 5. С. 24–28.

5. Баркова Л. А. Совершенствование российской правовой модели семейного предпринимательства с учетом зарубежного опыта правоприменения // Семейное и жилищное право. 2014. № 5. С. 6–9.

6. Баркова Л. А. Теоретико-правовая модель семейного предпринимательства в условиях конвергенции частного и публичного права // Право и бизнес: конвергенция частного и публичного права в регулировании предпринимательской деятельности: Сборник статей участников IV Ежегодной международной научно-практической конференции, посвященной памяти Заслуженного юриста РФ, доктора юридических наук, профессора Коршунова Н. М. / отв. ред. Ю. С. Харитонова. 2015. С. 372–380.

7. Волков Д. А. Инвестиционные ожидания основателей семейного бизнеса в РФ: адаптация модели жизненного цикла семейного бизнеса // Научно-технические ведомости Санкт-Петербургского государственного политехнического университета. Экономические науки. 2012. № 6 (161). С. 140–144.

8. Ершова И. В. Микропредприятие: «микро» не значит «малое» // Предпринимательское право. 2018. № 2. С. 11–18.

9. Ершова И. В. Семейный бизнес – явление уникальное и не до конца изученное // Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. С. 44–55.

10. Ершова И. В. Специальный правовой режим деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства: доктринальные и законодательные подходы // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2016. № 2. С. 22–26.

11. Ершова И. В., Трофимова Е. В. Выбор механизма легитимации самозанятых: очевидные достоинства и неочевидные следствия // Семейный бизнес & самозанятые: взгляд через призму малого предпринимательства: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2021. С. 123–131.

12. Левушкин А. Н. Гражданско-правовое регулирование и развитие семейного предпринимательства как вида социального предпринимательства в Российской Федерации // Гражданское право. 2019. № 2. С. 6–10.

13. Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство и семейный бизнес: понятие, правовая природа и перспективы развития // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). 2018. № 3 (43). С. 206–217.

14. Левушкин А. Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 25–29.

15. Левушкин А. Н. Семейный бизнес & самозанятые: эффективный механизм развития малого и среднего предпринимательства в России // Семейный бизнес & самозанятые: взгляд через призму малого предпринимательства: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2021. С. 49–68.

16. Левушкин А. Н. Теоретическая модель построения системы семейного законодательства государств – участников СНГ: монография. М.: Юнити-Дана; Закон и право, 2013. 326 с.

17. Левушкин А. Н., Измайлов В. В. Государственная политика в сфере семейного предпринимательства и его поддержка // Современный юрист. 2021. № 1 (34). С. 68–80.

18. Левушкин А. Н., Надысева Э. Х. Переход семейного бизнеса по наследству // Наследственное право. 2021. № 3. С. 8–12.

19. Левушкин А. Н. Юридическая природа бизнеса супругов в цивилистической парадигме // Гражданское право. 2020. № 2. С. 3–7.

20. Левушкин А. Н., Писарев Г. А. Семейный бизнес и семейное предпринимательство в Российской Федерации и зарубежных государствах: современная модель функционирования и перспективы правового регулирования // В книге: Право и бизнес: правовое пространство для развития бизнеса в России. Коллективная монография. В 4-х томах. Отв. ред. С. Д. Могилевский. М., 2020. С. 127–139.

21. Павлюченко В. Г., Баранец Н. И. Инновационная модель организации малого семейного предприятия в системе курортного дела и туризма // Ученые записки Российского государственного социального университета. 2009. № 1 (64). С. 132–137.

22. Серова О. А. Организационно-правовые модели семейного бизнеса // В книге: Семейный бизнес & качество правовой среды: монография / Ершова И. В., Абдуллаев К. А., Левушкин А. Н. и др. М.: Проспект, 2022. С. 89–99.

23. Шувалова М. Появится ли в законодательстве отдельное регулирование для семейного бизнеса? // https://www.garant.ru/news/1505273/

24. Dekker J. C., Lybaert N., Steijvers T., Depaire B., Mercken R. Family firm types based on the professionalization construct: Exploratory research // Family Business Review. 2013. Vol. 26. Р. 81–99.

§ 10. Предпринимательская ориентация в семейных фирмах: сдерживающая роль технологической интенсивности и производительности

Сушкова О. В.

ovsushkova@mail.ru

Сушкова Ольга Викторовна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий, доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Sushkova Olga Viktorovna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Information Law and Digital Technologies, Associate Professor of the Department of Entrepreneurial and Corporate Law of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL).

Аннотация. В этой статье рассматривается, как социально-эмоциональные факторы могут влиять на приверженность семейных фирм предпринимательской деятельности и, как уровень их приверженности зависит от технологической интенсивности сектора и результатов деятельности фирмы. Автор исследует, что, хотя семейные фирмы менее ориентированы на предпринимательство, чем несемейные фирмы, этот разрыв сокращается по мере увеличения технологической интенсивности сектора. Автор делает вывод о том, что семейные фирмы в настоящее время не доверяют технологическому прогрессу, при этом ищут пути выхода из предпринимательского кризиса.

Ключевые слова: семейное предпринимательство, технологический прогресс, семейные фирмы, семейный бизнес, предпринимательская деятельности, наукоемкий сектор экономики.

§ 10. Entrepreneurial orientation in family firms: the restraining role of technological intensity and productivity

Sushkova O. V.

Abstract. This article examines how socio-emotional factors can influence the commitment of family firms to entrepreneurial activity and how their level of commitment depends on the technological intensity of the sector and the performance of the firm. The author investigates that while family firms are less entrepreneurially oriented than non-family firms, this gap is narrowing as the technology intensity of the sector increases. The author concludes that family firms currently do not trust technological progress, while looking for ways out of the entrepreneurial crisis.

Keywords: family business, technological progress, family firms, family business, entrepreneurial activity, knowledge-intensive sector of the economy.

Введение

Предпринимательство имеет решающее значение для фирм, желающих создать новые возможности в зарубежных правопорядках[165]. Даже в менее наукоемких секторах возможность обновления портфеля продуктов за счет радикальных инноваций важна для роста и выживания фирмы в долгосрочной перспективе. Так, предприимчивая фирма – это та, которая «занимается инновациями на товарном рынке, берется за несколько рискованные предприятия и первой предлагает активные инновации, опережая конкурентов»[166]. Семейный бизнес в России, по справедливому высказыванию профессора, д. ю. н. А. Н. Левушкина – должен получить развитие не только в цивилистической доктрине, но и в контексте развития социального предпринимательства в современном экономическом обороте нашей страны. Его можно рассматривать как организацию, как особый вид бизнеса и предпринимательства с точки зрения социологии и экономики, социологии предпринимательства, теории домохозяйства и социологии семьи. Именно из-за такой междисциплинарности, рассматривая понятие семейного бизнеса, стоит осветить значение таких понятий, как «бизнес», «предпринимательство», «семья» и «домохозяйство»[167].

Центральное место предпринимательства в росте и производительности фирмы породило растущую область исследований, ориентированных на предпринимательскую ориентацию, которая включает в себя методы разработки стратегии, используемые для выявления и использования возможностей, возникающих в окружающей сред. В своей классической концептуализации предпринимательская ориентация представляет собой сочетание трех аспектов: инновационности, проактивности и готовности идти на риск[168]. Хотя положительная взаимосвязь между предпринимательской ориентаций и производительностью, особенно в условиях интенсивного использования технологий, кажется прочно установленной, есть место для дальнейшего исследования того, почему одни семейные фирмы более ориентированы на предпринимательство, чем другие.

В то время как количество исследований предпринимательства в семейных фирмах увеличивается (И. В. Ершова[169], Ю. Г. Лескова[170], В. В. Кулаков[171] и др.), роль участия семьи в предпринимательском процессе остается недостаточно изученной, и в существующей литературе существуют два противоречивых направления мысли. В то время, как в некоторых исследованиях семейные фирмы описываются как среда, в которой предпринимательство процветает благодаря родственным связям и долгосрочному характеру бизнеса[172], другие считают, что их считают слишком консервативными и негибкими, чтобы идти на риск, связанный с предпринимательством и инновациями[173]. В настоящее время, в российской и зарубежной доктрине, нет единого мнения о том, помогают или мешают характеристики семейной фирмы предпринимательской деятельности.

Возможно, причиной противоречивых результатов является относительное отсутствие мнений о социально-эмоциональном благополучии как ключевого фактора предпринимательской ориентации. Соответственно, это исследование использует парадигму, предоставленную структурой социально-экономического благополучия семейных фирм для изучения и прямого сравнения уровней предпринимательской ориентации семейных и несемейных фирм, и предлагает сохранение социально-экономического благополучия в качестве основной причины большего нежелания семейных фирм осуществлять деятельность в области предпринимательской ориентации по сравнению с несемейными фирмами.

В зарубежной правовой доктрине определяется социально-эмоциональное благополучие как «аффективный дар» владельцев семейных фирм, включая желание семьи обладать властью и влиянием, сохранять членство в клане внутри фирмы, назначать доверенных членов семьи на ключевые посты (члены органов управления юридического лица), сохранить сильную семейную идентичность, продолжить семейную династию и т. д.[174] Они утверждали, что решения владельцев семейных фирм в отношении стратегии фирмы обусловлены предпочтением сохранить социально-эмоциональное благополучие. Это стремление не зависит от соображений эффективности или экономической целесообразности, так что сохранение предпринимательской ориентации имеет приоритет над альтернативами, которые могут привести к лучшим экономическим результатам. Исследования семейных фирм твердо установили, что сохранение предпринимательской ориентации в семейном бизнесе является ключевым фактором в различных контекстах принятия решений, включая НИОКР, экологические инвестиции, компенсацию, диверсификацию и управление доходами.

Хотя сохранение предпринимательских ориентаций важно для семейных фирм, это не исключает учета экономических факторов при принятии ими решений. Литература по социально-эмоциональному благополучию предполагает, что семейные фирмы не склонны к потерям и, таким образом, будут готовы отказаться от контроля, если невыполнение этого требования будет угрожать выживанию фирмы[175]. Следовательно, в то время как сохранение предпринимательской ориентации является постоянной заботой семейных фирм, его важность зависит от конкурентной среды (в частности, вопрос сохранения предпринимательской ориентации будет менее важным для семейных фирм, работающих в более наукоемких секторах. Инновации и предпринимательство играют ключевую роль в высокотехнологичных отраслях, и инвестиции в эти области широко рассматриваются как ключевой фактор в получении и сохранении конкурентного преимущества. В таком контексте отсутствие предпринимательской ориентации может представлять собой риск и угрозу для выживания семейной фирмы.

Таким образом, с точки зрения уровней предпринимательской ориентации предполагается обнаружить гораздо меньший разрыв между семейными и несемейными фирмами в высокотехнологичных отраслях, чем в низкотехнологичных[176]. Кроме того, если выживанию семейной фирмы угрожает ухудшение показателей, ее владельцы будут более склонны уступить контроль и инвестировать в предпринимательскую деятельность, которая может повысить их конкурентоспособность. Следовательно, мы ожидаем, что экономический спад сместит баланс в пользу предпринимательской ориентации для семейных фирм. Проще говоря, центральная точка отсчета для владельцев семейных фирм сместится от сохранения социально-эмоционального благополучия к экономическим соображениям в контексте экономических трудностей.

«Семейное предпринимательство в целом и предпринимательская деятельность супругов в частности направлены, с одной стороны, на решение вопросов экономического роста страны и перехода к инновационному развитию, с другой стороны – на решение материальных, финансовых проблем в семье, обеспечение экономической стабильности в семье, основанной на браке. Полагаем, что такая деятельность осуществляется в рамках реализации экономической функции семьи, имеющей важное значение в жизнедеятельности общества и государства»[177].

В то время как сохранение социально-эмоционального благополучия является несомненной целью семейных фирм, основные продолжающиеся дебаты в литературе о семейных фирмах вращаются вокруг того, как эти фирмы уравновешивают экономические и неэкономические цели. Профессор Ю. Г. Лескова небезосновательно указывает на необходимость расширения предпринимательских и потребительских отношений, следует сбалансировать особые механизмы деятельности предпринимателей[178].

Теория и гипотезы

Предпринимательская ориентация кажется неизбежным вариантом для фирм, которые надеются преуспеть в конкурентной бизнес-среде в зарубежных правопорядках[179]. Хотя предпринимательский процесс в семейной сфере стал предметом многих исследований[180], мало внимания уделялось с другим факторам, таким как предпочтения и цели ключевых лиц, принимающих решения. Процесс развития современного предпринимательского и семейного законодательства обусловил повышенный интерес к исследованию отдельных институтов, содержащихся в предпринимательском и семейном законодательстве, а также к изучению такого феномена, как супружеский бизнес с учетом основных тенденций развития, тесной взаимосвязи предпринимательской деятельности с семейными отношениями[181].

Организационная форма семейных фирм уникальна в том смысле, что они, скорее всего, будут руководствоваться весьма специфическим набором мотивов, включая сохранение предпринимательскую ориентацию и запас стоимости, связанной с эмоциями, которую семья вложила в фирму. Основная идея, пронизывающая большинство исследований в области семейного бизнеса, заключается в том, что ключевые управленческие решения принимаются, независимо от соображений эффективности или экономической целесообразности, желанием сохранить и улучшить социально-экономическое благополучие семьи, которая становится их основным ориентиром[182]. Модель предсказывает, что владельцы семейных фирм «не склонны к убыткам» в отношении предпринимательской ориентации, то есть вместо того, чтобы увидеть, как их социально-экономическая характеристика уменьшается, они выберут варианты, которые могут угрожать их экономическому благосостоянию.

Мы утверждаем, что мотивы сохранения предпринимательской ориентации в сфере семейного бизнеса также определяют уровень владения социально-экономической характеристикой семейными фирмами. В то время как предпринимательская ориентация кажется хорошим для эффективности бизнеса, это может привести к потере социально-экономического благополучия. Предпринимательская ориентация в сфере семейного бизнеса влечет за собой продвижение инноваций, принятие большего риска, более активную и агрессивную деятельность на рынке, чтобы оставаться впереди конкурентов, и все это обычно сопровождается большей автономией сотрудников. Чаще всего эта деятельность связана с новыми проектами и, следовательно, с необходимостью привлечения новых средств и найма талантов со стороны. Например, для инновационных целей фирмам часто требуется не только внешнее финансирование, но и новые таланты для внедрения новых идей. В частности, исследования показали, что более сильное присутствие несемейных менеджеров и дополнительные финансовые ресурсы имеют решающее значение для обеспечения непрерывного предпринимательства[183]

Хотя все эти действия в долгосрочной перспективе могут принести пользу семейной фирме, они также угрожают способности семьи сохранять контроль. Таким образом, хотя присутствие нечленов семьи добавляет новые точки зрения и идеи, оно бросает вызов способности семьи осуществлять контроль. Более того, несмотря на важность внешнего капитала для роста фирмы, семейные фирмы предпочитают избегать внешнего контроля со стороны финансовых учреждений[184]. Деятельность, направленная на предпринимательский ориентир в сфере семейного бизнеса, также может оказывать негативное влияние на ключевые элементы социально-экономических факторов, такие как аффективная приверженность и семейная сплоченность. Таким образом, несмотря на потенциальные экономические выгоды, связанные с предпринимательской ориентацией в сфере семейного бизнеса, страх потерять социально-экономические факторы может ограничить инвестиции семейной фирмы в предпринимательскую деятельность. Поэтому мы ожидаем, что семейные фирмы будут представлять более низкие уровни предпринимательских ориентаций, чем их несемейные коллеги. Поэтому первая гипотеза может быть сформулирована следующим образом: семейные фирмы менее ориентированы на предпринимательство, чем несемейные фирмы.

Технологичность, показатели и предпринимательская ориентация

Хотя ожидается, что уровень предпринимательской ориентации в семейных фирмах будет в среднем ниже, чем в несемейных фирмах, он может варьироваться в зависимости от технологической интенсивности сектора. Технологически интенсивные отрасли представляют собой динамичную среду, в которой фирмам необходимо быть очень гибкими и быстро внедрять изменения[185]. Таким образом, чтобы оставаться конкурентоспособными, фирмам необходимо уделять постоянное внимание предпринимательской ориентации, что, следовательно, считается необходимым для выживания в наукоемких отраслях. Как упоминалось ранее, предпринимательская ориентация в сфере семейного бизнеса несет в себе риск потери социально-экономических характеристик для семейной фирмы, но в наукоемких отраслях неспособность инвестировать в новые проекты может угрожать выживанию фирмы и полной их потере. Семейный контроль над фирмой, краеугольный камень семейных социально-экономических факторов, может оказаться под угрозой, если фирма будет заниматься предпринимательской деятельностью, поскольку это может включать в себя наем талантов со стороны и поиск внешнего капитала и ресурсов[186]. Тем не менее члены семьи будут готовы утратить определенную степень контроля, если иное поведение может угрожать выживанию фирмы. Когда выживанию угрожает опасность, семейные цели и экономические цели, как правило, сходятся, и семьи больше внимания уделяют экономическим факторам. Таким образом, учитывая, что предпринимательская деятельность, по-видимому, способствует долгосрочному выживанию компаний в наукоемких секторах, поэтому, полагаем, что семейные фирмы, работающие в таких секторах, будут более склонны отказаться от некоторого контроля, инвестируя в предпринимательскую деятельность для защиты фирмы от конкурентов. Таким образом, мы ожидаем увидеть более узкий разрыв между семейными и несемейными фирмами в наукоемких отраслях.

Разрыв предпринимательской ориентации между семейными и несемейными фирмами меньше в наукоемких отраслях

Аналогичным образом, угрозы выживанию фирмы, а тем самым и влиянию социально-экономических факторов, могут привести к тому, что семейные фирмы будут уделять больше внимания предпринимательской ориентации во времена экономических трудностей. Такая модель поведения предполагает, что лица, принимающие решения, не склонны к потерям и что потери оцениваются в субъективных рамках в зависимости от полезности, которая наиболее важна для вовлеченных сторон. Когда выживание семейной фирмы находится под угрозой, и есть опасность полной потери социально-экономических характеристик, владельцы переключат свое внимание на экономическую точку отсчета. Иными словами, при ухудшении показателей возможны полные потери в плане заработка и технико-экономических показателей. Если фирме придется объявить себя банкротом, семья потеряет не только доход, но и накопленные предпринимательские прибыли. Кроме того, в зарубежных правопорядках ученые обнаружили, что «когда производительность ниже уровня желаний, семейные и экономические цели имеют тенденцию совпадать. В этой ситуации ожидается, что инвестиции в НИОКР семейных фирм увеличатся, а изменчивость этих инвестиций уменьшится по сравнению с несемейными фирмами»[187]. Основываясь на этих выводах, мы ожидаем, что, когда снижение производительности приведет к экономическим трудностям, основной ориентир для владельцев семей сместится с сохранения технико-экономических показателей на экономические соображения. Что касается предпринимательской ориентации, мы ожидаем, что во времена экономических трудностей семья будет более склонна заниматься предпринимательской деятельностью, чтобы изменить свое состояние.

Таким образом, в условиях экономических и санкционных трудностей предпринимательская деятельность семейных фирм будет больше похожа на предпринимательскую ориентацию несемейных фирм.

Библиографический список

1. Вайпан В. А., Егорова М. А. Значение принципов предпринимательского права в правовом регулировании торговой деятельности // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2018. № 1. С. 10.

2. Ершова И. В. Микропредприятие: «микро» не значит «малое» // Предпринимательское право. 2018. № 2. С. 11–18.

3. Левушкин А. Н. Юридическая природа бизнеса супругов в цивилистической парадигме // Гражданское право. 2020. № 2. С. 3–7.

4. Левушкин А. Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 25–30.

5. Левушкин А. Н. К вопросу о понятии, предмете и системе семейного права России и других государств – участников СНГ на современном этапе развития // Семейное и жилищное право. 2013. № 5. С. 39.

6. Лескова Ю. Г. К вопросу об оптимизации межотраслевых связей наследственного права // Наследственное право. 2017. № 1. С. 11–13.

7. Лескова Ю. Г. Саморегулируемая организация как правовая модель внедрения и развития социального предпринимательства // Юрист. 2013. № 11. С. 13–17.

8. Кулаков В. В. Некоторые аспекты конкретизации норм обязательственного права применительно к институту семейного бизнеса // Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. С. 166.

9. Сушкова О. В. Влияние семьи на эффективность ведения и управления бизнесом: дискуссионные вопросы // Семейный бизнес & самозанятые: взгляд через призму малого предпринимательства: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2021. С. 76–84.

10. Сушкова О. В. Гражданско-правовой режим инноваций в научно-технической сфере (на примере деятельности высших учебных заведений): дис. … к. ю. н. М., 2010. С. 127.

11. Сушкова О. В. К вопросу о требованиях к росту и системе управления инновационными компаниями, занимающимися НИОКР // Актуальные проблемы предпринимательского и корпоративного права в России и за рубежом: Сборник статей V Межд. науч. – практ. конф. / под общ. ред. С. Д. Могилевского, О. А. Золотовой. М.: РАНХиГС при Президенте Российской Федерации. Институт права и национальной безопасности, 2019. С. 321–328.

12. Covin J. G., Wales W. J. The measurement of entrepreneurial orientation // Entrepreneurship Theory Practice. 2012. № 36. Р. 677–702.

13. Chrisma J. J., Patel P. C. Variations in R&D investments of family and nonfamily firms: Behavioral agency and myopic loss aversion perspectives // Academy. Management. Journal. 2012. № 55(4). Р. 976–997.

14. Eggers F., Kraus S., Hughes M., Laraway S., Snycerski S. Implications of customer and entrepreneurial orientations for SME growth // Management. Decision. 2013. № 51(3). Р. 524–546.

15. Gomez-Mejia L. R., Makri M., Kintana M. L. Diversification decisions in family-controlled firms // Journal. Management. Studies. 2010. № 47(2). Р. 223–252.

16. Gomez-Mejia L. R., Tochman C. J., Martin G., Hoskisson R. E., Makri M., Sirmon D. G. Socioemotional wealth as a mixed gamble: revisiting family firm R&D investments with the behavioral agency model. Enterpreneurship. Theory Practice, 2013.

17. Miller D. Correlates of entrepreneurship in three types of firms // Management. Science. 1983. № 29. Р. 770–791.

18. Rauch A., Wiklund J., Lumpkin G. T. et al. Entrepreneurial orientation and business performance: an assessment of past research and suggestions for the future // Enterpreneurship. Theory Practice. 2009. № 33(3). Р. 761–787.

19. Schulze W. S., Lubatkin M. H., Dino R. N. Exploring the agency consequences of ownership dispersion among the diretors of private family firms // Academy of Management Journal. 2003. № 46. Р. 179–194.

20. Zahra S. A., Filatotchev I. Governance of the entrepreneurial threshold firm: A knowledge-based perspective // Journal. Management. Studies. 2004. № 41(5). Р. 885–897.

21. Zahra S. A. Entrepreneurial risk taking in family firms // Family. Business. Review. 2005. № 18(1). Р. 23–40.

Глава 2
СЕМЕЙНЫЙ БИЗНЕС & ПРИМЕНЕНИЕ LEGALTECH ТЕХНОЛОГИЙ: ПРОБЛЕМЫ МЕЖОТРАСЛЕВОГО ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

§ 1. Правовые аспекты наследования семейного бизнеса

Алборов С. В.

alborov.asp@mail.ru

Алборов Сулико Викторович, кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия.

Alborov Suliko Viktorovich, Candidate of Legal Sciences, senior lecturer of the Departаment civil law of the Russian state University of justice.

Аннотация. Конституция Российской Федерации в ст. 34 наделяет каждого гражданина Российской Федерации правом свободно распоряжаться своим имуществом и способностями в целях осуществления предпринимательской деятельности. Гражданское законодательство, развивая данное конституционное положение, предоставляет каждому человеку возможность по своему желанию осуществлять предпринимательскую деятельность. Наравне с данными правами каждый имеет право свободно вступать в брак, образуя брачный союз мужчины и женщины. В рамках брачных отношений у супругов появляется общее имущество супругов, которое является их совместной собственностью. Сочетание двух этих правомочий (право вести предпринимательскую деятельность и право зарегистрировать брак) образует такое явление как семейный бизнес. В этой связи возникает вопрос правового регулирования наследственных отношений, когда в наследственную массу попадает так называемый «семейный бизнес». Автором предпринимается попытка дать ответ на вопрос о возможности наследования таких бизнес-активов.

Ключевые слова: семейный бизнес, бизнес, супруги, предпринимательская деятельность, семейное предприятие, наследование.

§ 1. Legal aspects of family business inheritance

Alborov S. V.

Abstract. The Constitution of the Russian Federation in Article 34 gives every citizen of the Russian Federation the right to freely dispose of their property and abilities in order to carry out entrepreneurial activities. Civil legislation, developing this constitutional provision, provides every person with the opportunity to carry out entrepreneurial activities at will. Along with these rights, everyone has the right to freely enter into marriage, forming a marriage union of a man and a woman. Within the framework of marital relations, the spouses have common property of the spouses, which is their joint property. The combination of these two powers (the right to conduct business and the right to register a marriage) forms such a phenomenon as a family business. In this regard, the question of legal regulation of hereditary relations arises, when the so-called “family business” enters the hereditary mass. The author attempts to answer the question about the possibility of inheriting such business assets.

Keywords: family business, business, spouses, entrepreneurial activity, family business, inheritance.

Современные реалии позволяют каждому дееспособному субъекту самостоятельно вести свой бизнес (осуществлять предпринимательскую деятельность). Причем такая деятельность может осуществляться как без государственной регистрации такого лица в качестве индивидуального предпринимателя (такое лицо называют самозанятым, абз. 2 п. 1 ст. 23 ГК РФ[188]), так и посредством его регистрации в качестве индивидуального предпринимателя (абз. 1 п. 1 ст. 23 ГК РФ), а также бизнес может осуществляться посредством создания или участия в юридическом лице.

Данное суждение вполне применимо и для осуществления семейного бизнеса (семейного предпринимательства). В таком случае предпринимательская деятельность осложняется наличием определенных родственных или семейных связей между субъектами такого бизнеса.

При этом необходимо понимать, что семейный бизнес часто имеет достаточно прочную связь с основателем такого бизнеса, в результате чего вполне справедливо утверждение, что в подобных компаниях часто происходит смешение компании (бизнеса) и ее учредителя. Такое смешение может служить достаточно негативным фактором в вопросе продажи бизнеса или его наследования, так как вполне вероятна ситуация, что контрагенты могут хотеть вести бизнес не столько с самой компанией, сколько с конкретным владельцем этой компании.

В правовом пространстве Российской Федерации отсутствует легальное определение семейного предпринимательства, семейного бизнеса или семейного предприятия. Несмотря на это данный термин иногда используется как законодателем, так и официальными лицами в различных выступлениях. Президент Российской Федерации обращался к категории семейного предприятия в своих посланиях Федеральному Собранию[189].

Судебная практика также использует этот термин в своих судебных актах. К примеру, определение Верховного Суда РФ от 08.09.2021 № 306-ЭС21-15254 по делу № А55-7739/2018, решение Суда по интеллектуальным правам от 20.10.2021 по делу № СИП-524/2021, определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 09.12.2021 № 88-29756/2021[190].

Нужно отметить, что уже предпринимались попытки закрепить легальное определение данного термина. К примеру, предлагалось закрепить его в Федеральном законе «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации»[191]. Под семейным предприятием предлагается понимать малое или среднее предприятие, соответствующее одному из следующих критериев:

– больше половины долей в уставном капитале общества или больше половины голосующих акций принадлежит одной семье, член которой занимает должность единоличного исполнительного органа или председателя совета директоров или на него возложена обязанность по ведению дел хозяйственного товарищества;

– больше половины членов производственного или потребительского кооператива, крестьянского (фермерского) хозяйства являются членами одной семьи;

– больше половины работников индивидуального предпринимателя являются членами его семьи.

При этом членами одной семьи предлагалось признавать: супругов и их родителей, детей, братьев и сестер, внуков, бабушек и дедушек супругов, братьев и сестер родителей супругов, усыновителей и усыновленных[192].

Однако данная инициатива остановилась на стадии законопроекта.

Для населения Российской Федерации, которое всегда опиралось на традиционные семейные ценности, семейное предпринимательство – весьма привлекательное явление. Такая модель организации бизнеса оправданна и эффективна, так как финансовые вложения одному человеку не всегда под силу, весьма затруднительно в одиночку организовать бизнес-процессы, а привлекать посторонних лиц к ведению общего бизнеса не всегда рационально и, конечно, рискованно. Тем более современные негативные факторы (отказ компаний осуществлять коммерческую деятельность на территории Российской Федерации, различные санкционные механизмы) и сделали крайне затруднительным возможность самостоятельного начала и ведения предпринимательской деятельности.

Любой жизненный путь человека неизбежно приводит к смерти и, как следствие, возникновению наследственных правоотношений. В состав наследственной массы наследодателя, конечно, могут входить и его бизнес активы (доли в уставах, акции и т. п.). По справедливому мнению Ю. Г. Лесковой, стремительные темпы развития общественных отношений способствуют усложнению правоотношений, складывающихся между субъектами права, в том числе и в наследственных отношениях. На сегодняшний день правовой статус субъекта наследственных правоотношений урегулирован не только гражданским правом, но и иными, смежными отраслями права[193]. Такое мнение приобретает особую важность если рассматривать наследственные отношения в контексте наследования семейного бизнеса, ведь очевидно, что такие правоотношения регулируются не только нормами гражданского законодательства, но и нормами предпринимательского, семейного, корпоративного законодательства.

Стоит согласится с мнение А. Н. Левушкина, что любые вторжения в семейное и наследственное законодательство могут повлиять и на правовое регулирование корпоративных прав. По этой причине особое значение приобретает всестороннее и последовательное исследование правового регулирования прав участников корпорации, осложненных семейным и наследственным элементом[194].

Наследование бизнеса, который осуществлялся супругом в форме самозанятости или в форме индивидуального предпринимательства не порождает вопросов, так как фактического наследования такого бизнеса не происходит.

Гражданин вправе заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица с момента государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя. При этом, в соответствии с п. 2 ст. 22.3 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»[195] (далее – Закон о государственной регистрации) смерть гражданина, осуществлявшего деятельность в качестве индивидуального предпринимателя, является безусловным основанием для государственной регистрации прекращения деятельности индивидуального предпринимателя. Соответственно, с даты смерти гражданина прекращается его статус индивидуального предпринимателя, в таком случае в наследственную массу может попасть только его имущество (включая то имущество, которое он использовал для осуществления предпринимательской деятельности), но не его статус индивидуального предпринимателя.

При этом у индивидуального предпринимателя могут быть работники, которые являются членами его семьи или даже супругом, в таком случае данную деятельность можно квалифицировать в качестве семейного бизнеса. Приведенный ранее проект федерального закона прямо указывал, что семейным предприятием может считаться деятельность индивидуального предпринимателя, в которой больше половины его работников являются членами его семьи. Однако с момента прекращения статуса индивидуального предпринимателя (в том числе и в случае смерти) прекращается его статус индивидуального предпринимателя и прекращается его деятельность. Статус индивидуального предпринимателя не подлежит «передаче» или наследованию, он прекращается.

Конечно, можно говорить о том, что член такого семейного предприятия может продолжить этот бизнес путем регистрации своего статуса индивидуального предпринимателя и продолжения такого бизнеса. Но с юридической точки зрения этот будет другое семейное предприятие, так как его владельцем (индивидуальным предпринимателем) будет уже другой предприниматель, хоти и содержание таких предприятий может быть идентичным (работники. имущество, деятельность).

Со статусом самозанятого гражданина происходит аналогичная ситуация. Пунктом 1 ст. 23 ГК РФ определено, что в отношении отдельных видов предпринимательской деятельности законом могут быть предусмотрены условия осуществления гражданами такой деятельности без государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя. В соответствии с п. 6 ст. 2 Федерального закона «О проведении эксперимента по установлению специального налогового режима «Налог на профессиональный доход»[196] (далее – Закон о специальном налоговом режиме) физические лица при применении специального налогового режима вправе вести виды деятельности, доходы от которых облагаются налогом на профессиональный доход, без государственной регистрации в качестве индивидуальных предпринимателей.

Правоспособность гражданина прекращается его смертью (п. 2 ст. 17 ГК РФ), соответственно, в случае смерти гражданина прекращается его статус самозанятого. Соответственно, в наследственную массу может попасть только имущество такого гражданина, в том числе то, которое он использовал для ведения своей деятельности.

Отметим, что правовое регулирование осуществления такой деятельности запрещает самозанятому лицу нанимать сотрудников (п. 7 ст. 2 Закона о специальном налоговом режиме), соответственно квалификация такой деятельности в качестве семейного бизнеса крайне затруднительна, так как такую деятельность осуществляет только один член семьи. При этом, с бытовой точки зрения мы, конечно, можем говорить о том, что фактически может осуществляться семейный бизнес (в нем принимать участие члены семьи самозанятого), но с юридической точки зрения это исключительно личная деятельность самозанятого гражданина без возможности привлечения сотрудников.

В соответствии со ст. 1112 ГК РФ[197] в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности. Не входят в состав наследства права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, в частности право на алименты, право на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также права и обязанности, переход которых в порядке наследования не допускается.

Содержание этой нормы позволяет включать в состав наследства принадлежащие наследодателю доли в уставных капиталах обществ с ограниченной ответственность, акции различных акционерных компаний, а также имущество крестьянского (фермерского) хозяйства.

Права наследования пережившего супруга определены в ст. 1150 ГК РФ, в соответствии с которой, принадлежащее пережившему супругу наследодателя в силу завещания или закона право наследования не умаляет его права на часть имущества, нажитого во время брака с наследодателем и являющегося их совместной собственностью. Доля умершего супруга в этом имуществе, определяемая в соответствии со ст. 256 ГК РФ, входит в состав наследства и переходит к наследникам в соответствии с правилами, установленными ГК РФ.

Таким образом, если к моменту смерти одного супруга между ними не был заключен брачный договор, определяющий имущество каждого из супругов, или не было подписано соглашения о разделе совместно нажитого имущества, то перед определением наследственной массы умершего будет необходимо произвести раздел совместно нажитого имущества супругов. В результате такого раздела будет установлено имущество пережившего супруга (его собственность), которое не попадет в наследственную массу умершего супруга, и имущество умершего супруга, которое попадет в наследственную массу. Соответственно переживший супруг оставляет за собой половину общего имущества супругов (это имущество является его собственностью) и сможет претендовать на определенную долю имущества в качестве наследника (размер его доли будет зависеть от количества наследников).

Судебная практика подтверждает такое суждение. К примеру, в одном деле суд установил, что спорная торговая палатка строилась супругами совместно за счет общих средств в период брака, причем использовалась данная палатка для ведения семейного бизнеса супругов.

Как указал суд, после смерти супруга, данную торговую палатку нельзя целиком включать в состав наследства умершего супруга. Торговая палатка является совместной собственностью супругов, соответственно, в порядке ст. 1150 ГК РФ ½ доля данной торговой палатки принадлежит пережившему супругу, а вторая ½ доля подлежит включению в состав наследственной массы.

При этом доводы пережившего супруга о том, что эта торговая палатка является его личной собственностью, так как она строилась на его личные средства и, к тому же, она была подарена умершим супругом пережившему супругу судом отвергаются. Суд пришел к выводу, что в материалах дела нет неопровержимых доказательств, свидетельствующих о дарении торговой палатки одним супругом другому супругу, также в материалах дела отсутствуют доказательства указывающие, что торговая палатка строилась за счет личных средств пережившего супруга. Соответственно суд полагает возможным признать торговую палатку совместной собственностью супругов и применить к ней правила ст. 1150 ГК РФ[198].

Статья 1141 в п. 2 устанавливает, что при наследовании имущества наследники одной очереди получают имущество в равных долях. Иной порядок наследования может быть установлен наследодателем путем составления завещания. В этой связи А. Н. Левушкин справедливо отмечает, что такой порядок вызывает определенные затруднения, в случае когда на нечетное количество акций претендует четное количество наследников, ведь одну акцию невозможно разделить между двумя наследниками[199].

Думается, что наследственные правоотношения, так же как и семейные, во многом возникают и базируются на специальных юридических фактах, основанных на родственных отношениях и отношениях свойства. Семейные и наследственные отношения связаны внутренним правовым единством[200].

В результате открытия наследства прежний участник общества – наследодатель, – уже не может осуществлять свои полномочия, основанные на факте владения акциями или долями, а его наследникам необходимо совершить целый ряд определенных действий, направленных на принятие наследства. До момента принятия наследства наследники не могут в полном объеме осуществлять корпоративные полномочия. При этом в момент перехода прав от наследодателя к наследникам необходимо соблюсти такой баланс, при котором, с одной стороны, корпорация не утрачивает возможность принимать необходимые управленческие решения для обеспечения своего полноценного функционирования, а с другой стороны, интересы наследников защищаются от вторжения со стороны других участников корпорации. Достижение такого баланса должно быть целью правового регулирования наследственных отношений при наследовании корпоративных активов.

Обратим внимание, что объем права наследодателя может быть меньше, чем объем прав, поступивших в наследственную массу, так как в соответствии с нормой ст. 1112 ГК РФ права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, не подлежат наследованию. В корпоративных отношениях к таким правам, неразрывно связанным с личностью участника, могут быть отнесены правомочия, которые предоставлены определенному участнику и которые не могут быть переданы третьим лицам (п. 2 ст. 8 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»[201]). Закрепленное в ст. 1112 ГК РФ правило применимо в корпоративных отношениях только в том случае, если определенное правомочие предоставлено персонально определенному лицу[202], т. е. оно является высокоперсонифицированным.

Как установлено действующим законодательством, владелец доли вправе произвести отчуждение этой доли в полном объеме или частично самому обществу или иным участникам общества. Также, если это не запрещено уставом общества или законом, владелец доли вправе произвести отчуждение своей доли любым третьим лицам. В случае смерти владельца доли его доля переходит к его наследникам, если только уставом общества не установлено специальных правил наследования доли общества (к примеру, может быть установлено правило о необходимости одобрения такого перехода остальными участниками общества).

Наследники корпоративных прав в хозяйственных товариществах и обществах вынуждены обращаться в суды с исками о защите своего нарушенного права, вызванного недобросовестными действиями юридических лиц: взыскание действительной стоимости доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, оспаривание размера действительной стоимости доли.

Библиографический список

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья) от 26.11.2001 № 146-ФЗ // СЗ РФ. 2001. № 49. Ст. 4552.

3. Федеральный закон от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2007. № 31. Ст. 4006.

4. Федеральный закон от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» // СЗ РФ. 2001. № 33. Ст. 3431.

5. Федеральный закон от 27.11.2018 № 422-ФЗ (ред. от 02.07.2021) «О проведении эксперимента по установлению специального налогового режима «Налог на профессиональный доход» // СЗ РФ. 2018. № 49. Ст. 7494.

6. Федеральный закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» // СЗ РФ. 1998. № 7. Ст. 785.

7. Определение Верховного Суда РФ от 08.09.2021 № 306-ЭС21-15254 по делу № А55-7739/2018 // СПС «КонсультантПлюс».

8. Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 09.12.2021 № 88–29756/2021 // СПС «КонсультантПлюс».

9. Решение Суда по интеллектуальным правам от 20.10.2021 по делу № СИП-524/2021 // СПС «КонсультантПлюс».

10. Решение Плавского районного суда города Плавска от 12.12.2019 № 2-342/2019~М-340/2019 // СПС «КонсультантПлюс».

11. Послание Президента РФ Федеральному Собранию от 01.03.2018 // СПС «КонсультантПлюс».

12. Проект Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» в части закрепления понятия «семейное предприятие» // СПС «КонсультантПлюс».

13. Ельникова Е. В. Проблемы осуществления корпоративных прав при наследовании // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. С. 133.

14. Левушкин А. Н. Согласие супруга как вид нотариального акта: теория и практика применения // Нотариус. 2018. № 5. С. 18.

15. Левушкин А. Н. Теоретическая модель построения системы семейного законодательства Российской Федерации и других стран – участников Содружества Независимых Государств: монография. М., 2013. С. 110.

16. Левушкин А. Н., Бабич М. И. Наследование дробных акций: теория и практика применения // Наследственное право. 2018. № 2. С. 10–14.

17. Лескова Ю. Г. К вопросу об оптимизации межотраслевых связей наследственного права // Наследственное право. 2017. № 1. С. 13.

§ 2. Способы распоряжения семейным бизнесом в наследственном праве России

Демкина А. В.

demkina@duma.gov.ru

Демкина Алеся Вячеславовна, кандидат юридических наук, доцент, главный советник аппарата Комитета Государственной Думы по государственному строительству и законодательству, доцент кафедры нотариата МГЮА.

Demkina Alesya Vyacheslavovna, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Chief Adviser to the Staff of the State Duma Committee on State Construction and Legislation, Associate Professor of the Department of Notary of the Moscow State University.

Аннотация. В последние годы наследственное законодательство в РФ претерпело существенные изменения. Появились новые способы распоряжения имуществом на случай смерти: совместное завещание, наследственный договор, наследственные фонды. С 1 марта 2022 г. появилась возможность создать при жизни учредителя личный фонд, который сможет продолжить свою деятельность и после смерти его учредителя в соответствии с условиями управления личным фондом, которые по общему правилу нельзя будет изменить. И только для супругов предусмотрена возможность соучредительства в таких личных фондах. Все эти изменения существенно расширяют возможности по распоряжению имуществом на случай смерти, в том числе супругов, включая дополнительные законодательные возможности, которые позволят обеспечить сохранение бизнеса.

Ключевые слова: наследование, совместное завещание, наследственные договоры, личные фонды, наследственные фонды, наследование семейного бизнеса.

§ 2. Personal funds under the succession law reform

Demkina A. V.

Abstract. In recent years, inheritance legislation in the Russian Federation has undergone significant changes. New cases of disposition of property in case of death have appeared: a joint will, an inheritance contract, inheritance funds. From March 1, 2022, it became possible to create a personal fund during the creation, which can continue its activities even after the death of its founder in accordance with the conditions for managing a personal fund, which, as a general rule, cannot be changed. And only for spouses the possibility of co-founding in separate funds is provided. All of these changes significantly expand the ability to dispose of property in the event of death, including spouses, including additional properties aimed at taking over the business.

Keywords: investigation, joint will, inheritance contracts, personal funds, inheritance funds, family business investigation.

Существует несколько концепций наследственного права (семейная концепция, концепция диспозитивности, концепция «мистическое оживление» наследства и др[203].). В России законодательно закреплена концепция диспозитивности в наследственном праве. Диспозитивность в наследственном праве за последние 20 лет существенно расширена, и наследодателю в настоящее время предоставлено максимум возможностей по распоряжению имуществом на случай смерти. Суть этой концепции заключается в том, что наследование по завещанию стоит на первом месте, и только при отсутствии распоряжений на случай смерти будет осуществляться наследование по закону. В наследовании бизнеса, включая семейный бизнес, масса нюансов, которые необходимо соблюсти, чтобы обеспечить сохранность бизнеса, сохранить преемственность ведения бизнеса. Кроме того, важно обеспечить «бесперебойность» в управлении и продолжение ведения семейного бизнеса, особенно это важно в период 6 месяцев на принятие наследства.

В последние годы наследственное право претерпело существенные изменения, расширены возможности распоряжений имуществом на случай смерти.

В 2017 г. были приняты изменения в ГК РФ, предусматривающие возможность создания наследственных фондов (вступили в силу с 1 сентября 2018 г.). В 2018 г. были внесены изменения в ГК РФ, предусматривающие возможность составления совместных завещаний супругов и наследственных договоров (поправки вступили в силу с 1 июня 2019 г.). С 1 марта 2022 г. вступили в силу положения ГК РФ, предусматривающие новую организационно-правовую форму юридического лица – личный фонд, разновидностью которого является наследственный фонд.

Предполагается, что личные фонды станут эффективным «инструментом» управления имуществом. Согласно новым правилам ГК РФ личным фондом признается учрежденная на определенный срок либо бессрочно гражданином или после его смерти нотариусом унитарная некоммерческая организация, осуществляющая управление переданным ей этим гражданином имуществом или унаследованным от этого гражданина имуществом в соответствии с утвержденными им условиями управления (ст. 123.20-4 ГК РФ). И если наследственный фонд может быть создан только после смерти его учредителя, то личный фонд может быть создан учредителем еще при его жизни. Этот учредитель будет контролировать управление личным фондом, после смерти учредителя документы такого фонда нельзя будет изменить, что должно гарантировать сохранение деятельности фонда в том виде, как на это рассчитывает его учредитель.

При создании личных фондов не допускается соучредительство нескольких лиц, за исключением случаев, если учредителями личного фонда являются супруги, передающие личному фонду общее имущество. К такому имуществу, конечно, может быть отнесен и семейный бизнес супругов. Указанная форма управления бизнесом может способствовать уменьшению числа конфликтов как возникающих при управлении таким фондом, так и в возможных наследственных правоотношениях.

Так, согласно п. 1 ст. 123.20-4 ГК РФ учредитель личного фонда вправе предусмотреть в уставе созданного при его жизни личного фонда, что после его смерти такой фонд продолжает свою деятельность в соответствии с утвержденным учредителем уставом и условиями управления, при этом такой фонд не может быть после смерти его учредителя ликвидирован по решению органов личного фонда.

Таким образом, можно сказать, что личный фонд это еще одна возможность распорядиться имуществом, в том числе и на случай смерти его учредителя, поскольку такой фонд может продолжить свою деятельность и после смерти его учредителя (учредителей-супругов).

Все перечисленные правовые инструменты позволяют уменьшить вероятность конфликтов с участием лиц, которые могут призываться к наследованию, а у потенциального наследодателя есть широкий выбор и возможность определить, при каких условиях и какие наследники получат наследуемое имущество, каким образом распорядиться семейным бизнесом, чтобы уменьшить количество конфликтов и сохранить бизнес на этапе универсального наследственного правопреемства.

Так, совместное завещание могут составить только супруги. В таком завещании можно:

– завещать общее имущество супругов, включая семейный бизнес;

– завещать имущество каждого из них любым лицам;

– любым образом определить доли наследников;

– определить последствия смерти, наступившей одновременно;

– лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону (п. 4 ст. 1118 ГК РФ).

Например, супруги могут предусмотреть, что после смерти одного из них, имущество будет наследоваться пережившим супругом, включая семейный бизнес, и только после смерти последнего перейдет по наследству к наследникам обоих супругов. Такая возможность гарантирует супругам, что они смогут прожить жизнь в тех условиях, к которым привыкли, и не нужно будет после смерти одного из них делить наследственное имущество между пережившим супругом и другими наследниками умершего. Особенно это важно, если у супругов разные наследники, дети от разных браков либо существует большая вероятность спора между наследниками.

Совместное завещание супругов утрачивает свою силу в случаях расторжения брака или признания брака недействительным как до, так и после смерти одного из супругов.

Важно, что один из супругов в любое время, в том числе после смерти второго супруга вправе совершить последующее завещание, а также отменить совместное завещание. При этом нотариус обязан направить другому супругу уведомление о факте совершения такого последующего завещания или об отмене совместного завещания. Совместное завещание отменяется только полностью, как в отношении распоряжения супруга, выразившего волю на отмену завещания, так и в отношении распоряжения второго супруга. Правило об уведомлении второго супруга должно гарантировать, что интересы этого супруга, а также интересы его наследников нарушены не будут, поскольку совместное завещание отменяется полностью, и наследование в отношении имущества данного супруга будет осуществлять по закону. Если второй супруг жив, то он вправе составить индивидуальное завещание.

Например, в Германии выделяют «взаимозависимое совместное завещание», распоряжения по которому носят взаимный характер, действительность распоряжений одного из супругов зависит от действительности распоряжений другого, и предполагается, что такое распоряжение не должно быть сделано без распоряжения другого супруга[204]. Отечественный законодатель в данном случае предпочел отменить совместное завещание полностью по воле одного из супругов, вместо того, чтобы установить запрет на отмену совместного завещания в одностороннем порядке.

Отметим, что норма о возможности отмены совместного завещания одним из супругов появилась при доработке законопроекта во 2 чтении, и ее целесообразность и справедливость должны подтвердиться или не подтвердиться практикой применения. Как справедливо отмечается в литературе «российское совместное завещание не годится для исполнения тех функций, которые выполняют «взаимные завещания» в признающих их правопорядках… типичное взаимное завещание предусматривает, что после смерти одного из супругов все его имущество остается второму супругу, а после смерти второго супруга передается общим детям. Право пресекает возможное «вероломство» пережившего супруга, желающего передать имущество, например, новому мужу или своим детям от нового брака, не допуская произвольной отмены положений взаимного завещания (например, абз. 2 § 2271 ГГУ; Re Cleaver, [1981] 1 WLR939; п. 4 ст. 1243 ГК Украины; ст. 609 Гражданского закона Латвийской Республики)[205].

В отношении данной новеллы в литературе уже предлагается установить запрет на отмену совместного завещания по воле только одного из супругов. Так, например Т. В. Кивленок предлагает закрепить в ГК РФ положение о том, что супруги, совершившие совместное завещание, в случае необходимости его изменения или отмены совершают данные действия совместно[206].

В свою очередь наследственный договор может быть заключен наследодателем с любым из лиц, которые могут призываться к наследованию (ст. 1116 ГК РФ). Условия этого договора будут определять порядок перехода прав на имущество наследодателя после его смерти к указанным лицам или к третьим лицам. В качестве имущества, переходящего по наследованию на основании наследственного договора, может быть и бизнес, но в этом случае, в отличие от совместного завещания, бизнес должен находиться в индивидуальной собственности потенциального наследника, либо это должна быть доля в бизнесе, то есть супруги не могут выступать на одной стороне в этом договоре. Но для распоряжения личным бизнесом на случай смерти лица такой способ возможен.

Наследственный договор может также возлагать на участвующих в таком договоре лиц, которые могут призываться к наследованию, обязанность совершить после смерти наследодателя какие-либо действия имущественного или неимущественного характера (ст. 1140.1 ГК РФ).

Таким образом, наследственный договор связывает обязательствами и наследодателя, и наследников.

Требовать исполнения обязанностей, установленных наследственным договором, после смерти наследодателя смогут наследники, душеприказчик, пережившие наследодателя стороны наследственного договора, а также нотариус, который ведет наследственное дело, в период исполнения им своих обязанностей по охране и управления наследственным имуществом и до выдачи свидетельства о праве наследования.

Вопрос отмены или изменения наследственного договора решен в ГК РФ следующим образом.

В случае отказа от наследства стороны наследственного договора наследственный договор сохраняет свою силу в отношении прав и обязанностей других сторон этого договора, если можно предположить, что такой договор был бы заключен и без включения в него прав и обязанностей отказавшейся от наследства стороны. При этом возникающие из наследственного договора права и обязанности стороны наследственного договора неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Согласно п. 10 ст. 1140.1 ГК РФ наследодатель вправе в любое время совершить завещание, отменяющее условия договора полностью или в части, предварительно совершив односторонний отказ от наследственного договора путем направления уведомления о такой отмене всем сторонам наследственного договора через нотариуса. Уведомление об отказе наследодателя от наследственного договора подлежит нотариальному удостоверению. Нотариус, удостоверивший уведомление об отказе наследодателя от наследственного договора, обязан в течение трех рабочих дней направить копию этого уведомления другим сторонам наследственного договора.

Нотариус не вправе удостоверить завещание наследодателя, заключившего наследственный договор, или принять закрытое завещание этого наследодателя, если наследодатель не совершил отказ от наследственного договора в порядке, указанном выше.

Наследодатель, отказавшийся от наследственного договора, будет обязан возместить другим сторонам этого договора убытки, которые возникли у них в связи с исполнением наследственного договора к моменту получения уведомления об отказе наследодателя от этого договора.

Таким образом, для конструкции наследственного договора законодатель при сохранении принципа действия своей волей и в своем интересе предусмотрел ряд мер, направленных на обеспечение интересов других лиц, участвующих в наследственном договоре (соответствующее уведомление и возмещение убытков).

Наследственный договор имеет ряд преимуществ для наследодателя по сравнению с договором дарения (право собственности переходит сразу и случаи отмены дарения строго ограничены законом), с договором ренты (право собственности переходит при жизни получателя ренты, расторгнуть договор ренты будет довольно таки сложно и только в случае его нарушения плательщиком ренты). В наследственном договоре можно указать условия получения наследниками имущества – например, содержать какого-либо родственника или финансировать какой-то проект. Преимущество наследственного договора в том, что потенциальные наследники и потенциальный наследодатель договариваются заранее, что и кому перейдет, и какие условия для этого нужно соблюсти. При этом потенциальный наследодатель при жизни остается собственником имущества. Кроме того, после заключения наследственного договора наследодатель вправе совершать любые сделки в отношении принадлежащего ему имущества и иным образом распоряжаться принадлежащим ему имуществом своей волей и в своем интересе, даже если такое распоряжение лишит лицо, которое может быть призвано к наследованию, прав на имущество наследодателя. Соглашение об ином ничтожно (п. 12 ст. 1140.1 ГК РФ). В этом положении законодательства, конечно же, есть большой минус для другой стороны наследственного договора, но в самом договоре можно предусмотреть последствия реализации наследодателем права, предусмотренного п. 12 ст. 1140.1 ГК РФ. Аникеева А. Г. пишет, что в такой ситуации «наследники по наследственному договору могут оспорить заключенный наследственный договор через суд и при жизни наследодателя, и после смерти наследодателя. Но это не означает, что потраченные убытки будут возмещены наследникам по договору»[207].

Конструкции совместного завещания и наследственного договора расширяют действие принципа диспозитивности в правоотношениях между членами семьи, позволяют обеспечить реализацию достигаемых де-факто в семьях договоренностей о наследовании имущества, а также о порядке содержания отдельных членов семьи.

В 2017 г. были приняты изменения в ГК РФ, предусматривающие возможность создания наследственных фондов (вступили в силу с 1 сентября 2018 г.). Создание наследственного фонда происходит после смерти учредителя и позволяет в кратчайшие сроки зарегистрировать юридическое лицо (нотариус обязан направить заявление о регистрации наследственного фонда не позднее 3 рабочих дней со дня открытия наследственного дела), что обеспечит сохранение бизнеса наследодателя, и функционирование бизнеса без перерывов во времени. Наиболее известные в мире фонды, созданные после смерти инициаторов их создания, – Нобелевский фонд, фонд Генри Форда, фонд Чарльза Стюарта Мотта. В литературе правовое положение наследственных фондов оценивается неоднозначно[208]. Однако согласно имеющейся статистике ФНП РФ с 1 июня 2019 г. по 22 марта 2021 г. в России граждане оформили 1865 совместных завещаний супругов, 90 наследственных договоров и 109 завещаний, предусматривающих создание наследственного фонда[209]. Приведенная статистика свидетельствует о том, что новые конструкции на случай смерти наследодателя являются востребованными на практике, отмеченные спорные вопросы и риски, возникающие при их применении, могут быть уточнены законодателем в будущем с учетом нарабатываемой практики.

Подводя промежуточный итог можно отметить, что абсолютно новым для нашего законодательства стало положение о возможности создавать юридическое лицо после смерти наследодателя или еще при жизни, предусмотрев возможность продолжить деятельность личного фонда после смерти такого учредителя в соответствии с условиями, определенными последним. Таким юридическим лицом выступает личный фонд, разновидностью которого является наследственный фонд. Преимущество личных фондов в том, что возможно соучредительство для супругов, а также то, что учредитель может сам проконтролировать процесс создания фонда и минимизировать возможные риски деятельности фонда (в отличие от наследственных фондов, которые создаются после смерти учредителя для целей принятия наследства и управления унаследованным имуществом в соответствии с волей учредителя фонда).

Что касается фондов, учреждаемых гражданами и (или) юридическими лицами и преследующих благотворительные, культурные, образовательные или иные социальные, общественно полезные цели, то они получают наименование «общественно полезные фонды».

Таким образом, ГК РФ разводит общественно полезные фонды и личные фонды, названные фонды будут существовать в качестве самостоятельных организационно-правовых форм некоммерческих унитарных организаций.

Можно отметить несколько важных положений ГК РФ в отношении личных фондов:

1. ГК РФ запрещает «соучредительство» и замену учредителя личного фонда (ст. 123.20-4 ГК РФ). Исключение предусмотрено только для случаев, если учредителями личного фонда являются супруги и передают личному фонду общее имущество (ст. 256 ГК РФ), включая совместный бизнес. Данное правило исключает возможность использования предлагаемой конструкции вместо организационно-правовых форм корпоративных юридических лиц.

2. Пункт 1 ст. 123.20-4 ГК РФ предусматривает, что личный фонд может быть учрежден бессрочно или на определенный срок.

3. Имущество, передаваемое учредителем личному фонду при создании, согласно п. 4 ст. 123.20-4 ГК РФ принадлежит личному фонду на праве собственности. При этом стоимость такого имущества не может быть менее 100 миллионов рублей. Оценка имущества должна быть проведена независимым оценщиком.

Названная сумма представляется обоснованной, поскольку, во-первых, сама форма организации управления имуществом предполагает затраты на содержание юридического лица, во-вторых, цели, ради которых планируется создание личных фондов, предполагают наличие дорогостоящего имущества.

Указанное правило о стоимости имущества не распространяется на наследственные фонды.

4. Все решения, связанные с управлением фондом, принимает учредитель, утверждает и при необходимости изменяет устав фонда, условия управления фондом и иные внутренние документы (ст. 123.20-7 ГК РФ). Учредитель может также по своему усмотрению определять структуру и персональный состав органов фонда. При этом ст. 123.20-7 ГК РФ только перечисляет органы фонда: единоличный исполнительный орган, в случаях, предусмотренных уставом личного фонда, – высший коллегиальный орган и попечительский совет, а также надзорный орган личного фонда. Количество органов, их структура и компетенция полностью зависят от воли учредителя, закон не определяет исключительную компетенцию какого-либо органа, как это предусмотрено для общественно полезных фондов или других юридических лиц. Важно отметить, что после смерти учредителя утвержденные им при жизни уставные документы по общему правилу не могут быть изменены.

5. Поскольку физическое лицо, учреждающее личный фонд, передает фонду часть своего имущества, предлагается ряд мер, защищающих кредиторов учредителя и предупреждающих возможное недобросовестное выведение активов из-под обращения взыскания. В частности, предусматривается субсидиарная ответственность личного фонда (за исключением наследственного фонда) по обязательствам своего учредителя в течение трех лет со дня создания фонда. А в исключительных случаях, когда кредиторы по уважительным причинам не имели возможности обратиться с требованиями к личному фонду, по решению суда этот срок может быть продлен, но не более чем до пяти лет со дня создания личного фонда (п. 6 ст. 123.20-4

ГК РФ). С учетом открытости данных ЕГРЮЛ, из которого в любой момент можно получить сведения о государственной регистрации личного фонда, это должно позволить защитить интересы кредиторов учредителя.

Что касается наследственных фондов, созданных после смерти учредителя на основании завещания, то к ним эта норма не применяется. Наследственный фонд является наследником, поэтому не может нести субсидиарную ответственность по обязательствам учредителя. Как наследник, такой фонд отвечает по обязательствам умершего в пределах перешедшего к нему наследственного имущества.

6. Пункт 5 ст. 123.20-4 ГК РФ предусмотрено, что личный фонд вправе заниматься предпринимательской деятельностью, соответствующей целям, определенным уставом личного фонда, и необходимой для достижения этих целей. Для осуществления предпринимательской деятельности личный фонд вправе создавать хозяйственные общества или участвовать в них. Это правило ГК РФ отличается от подобного условия для других некоммерческих организаций, которые согласно положениям ГК РФ могут заниматься только приносящей доход деятельностью, но не предпринимательской.

7. Отчет об использовании имущества личного фонда не подлежит опубликованию, за исключением случаев, предусмотренных условиями управления личным фондом. Информация о содержании условий управления личным фондом и содержании иных внутренних документов личного фонда не подлежит раскрытию и является конфиденциальной, если иное не установлено ГК РФ или уставом личного фонда.

8. Необходимо отметить, что, не смотря на то, что положения о наследственных фондах изложены в ГК РФ в редакции Федерального закона от 01.07.2021 № 287-ФЗ «О внесении изменений в части первую и третью Гражданского кодекса Российской Федерации», их правовое положение не будет отличаться от ранее действующей редакции ГК РФ о наследственных фондах. Законодатель сохранил все правила о наследственных фондах, изменив порядок и структуру их изложения в ГК РФ. Это означает, что не потребуется изменений завещаний, составленных до вступления в силу названного закона.

Отдельная ст. 123.20-6 ГК РФ посвящена правам выгодоприобретателя личного фонда.

Согласно п. 1 ст. 123.20-5 ГК РФ выгодоприобретатели личного фонда – это определенные лица, которым в соответствии с условиями управления личным фондом будет подлежать передачи все имущество личного фонда или его часть, в том числе при наступлении обстоятельств, относительно которых неизвестно, наступят они или нет. ГК РФ различает выгодоприобретателей личного фонда и отдельные категории лиц, последним имущество также подлежит передачи, но они определяются из числа неопределенного круга лиц.

Статус выгодоприобретателя характеризуется следующими положениями.

Во-первых, выгодоприобретатель личного фонда не отвечает по обязательствам личного фонда, а личный фонд не отвечает по обязательствам выгодоприобретателя.

Во-вторых, выгодоприобретатель личного фонда имеет право на получение имущества в соответствии с условиями управления личным фондом (возможно цель создания фонда и будет заключаться в обеспечении выгодоприобретателей определенным имуществом), а также иные права, предусмотренные ГК РФ. В частности в ГК РФ названы такие права выгодоприобретателя как:

1. В случаях, предусмотренных уставом личного фонда, право запрашивать и получать у личного фонда информацию о деятельности личного фонда.

2. Право потребовать проведения аудита деятельности личного фонда выбранным им аудитором. В случае проведения такого аудита оплата услуг аудитора осуществляется за счет выгодоприобретателя личного фонда, по требованию которого он проводится. Расходы выгодоприобретателя личного фонда на оплату услуг аудитора могут быть ему возмещены по решению попечительского совета за счет средств такого фонда.

3. В случае нарушения условий управления личным фондом, повлекшего возникновение у выгодоприобретателя личного фонда убытков, последний имеет право потребовать их возмещения, если это право предусмотрено уставом личного фонда.

4. Право потребовать от личного фонда, а для выгодоприобретателя наследственного фонда – от нотариуса или наследственного фонда, ознакомить с той частью условий управления личным фондом, в которой содержатся порядок определения и назначения органов личного фонда, положения о передаче этому выгодоприобретателю всего или части имущества личного фонда, а также описание обстоятельств, при наступлении которых осуществляется такая передача.

Права выгодоприобретателя личного фонда не могут переходить к другим лицам, в том числе в случае универсального правопреемства, за исключением случаев преобразования выгодоприобретателя – юридического лица, если условиями управления личным фондом не предусмотрено прекращение прав такого выгодоприобретателя при его преобразовании. На права выгодоприобретателя личного фонда, в том числе выгодоприобретателя наследственного фонда, не может быть обращено взыскание по обязательствам такого выгодоприобретателя. Сделки, совершенные с нарушением этих правил, являются ничтожными.

Права гражданина-выгодоприобретателя наследственного фонда не переходят по наследству. Права выгодоприобретателя – юридического лица наследственного фонда прекращаются в случае реорганизации выгодоприобретателя – юридического лица, за исключением случая преобразования, если условиями управления наследственным фондом не предусмотрено прекращение прав такого выгодоприобретателя при его преобразовании.

Необходимо отметить, что Федеральный закон от 01.07.2021 № 287-ФЗ «О внесении изменений в части первую и третью Гражданского кодекса Российской Федерации» внес изменения только в ГК РФ, поэтому остается пока не решенным ряд вопросов, связанных с личными фондами. В частности необходимы изменения в Основы о нотариате, т. к. решение учредителя личного фонда об учреждении личного фонда подлежит нотариальному удостоверению, а также устав личного фонда и условия управления личным фондом подлежат нотариальному удостоверению.

Требуется внесение соответствующих изменений и в Федеральный закон от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей».

Не внесены изменения в Федеральный закон от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях», а это значит, что положения данного закона распространяются и на личные фонды.

В целом реформа наследственного права предоставила для потенциальных субъектов наследственных правоотношений больше вариантов по возможным условиям наследования, способам распоряжения имуществом на случай смерти. В частности, при наследовании семейного бизнеса возможно использование совместных завещаний. Создание супругами личного фонда также позволит сохранить семейный бизнес и исключить возможные семейные споры.

Библиографический список

1. Аникеева А. Г. Наследственный договор как способ защиты имущественных и корпоративных прав наследодателя, осуществляющего предпринимательскую деятельность // Нотариус. 2021. № 4. С. 23–25.

2. Долинская В. В. О тенденциях развития и проблемах наследственного права России // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 10. С. 3–13.

3. Крашенинников П. В. Наследственное право (Включая наследственные фонды, наследственные договоры и совместные завещания). 4-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2019. 304 с.

4. Кивленок Т. В. Совместное завещание супругов: проблемы теории и практики // Современное право. 2020. № 10. С. 81–85.

5. Муратова А. Р. О некоторых аспектах создания наследственного фонда // Гражданское право. 2020. № 1. С. 28–30.

6. Наследственное право: постатейный комментарий к статьям 1110–1185, 1224 Гражданского кодекса Российской Федерации / Р. С. Бевзенко, С. Л. Будылин, Е. В. Кожевина и др.; отв. ред. Е. Ю. Петров. М.: М-Логос, 2018 // СПС «КонсультантПлюс».

§ 3. Семейный бизнес & LegalTech: научные решения для эффективности условных сделок на примере договора поручительства. Анализ судебной практики ЮФО

Зубарева О. Г.

zybareva@yandex.ru

Гриненко В. С.

vlad_grinenko777@mail.ru

Зубарева Ольга Григорьевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права, доцент кафедры процессуального права Южно-Российского института управления – филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (ЮРИУ РАНХиГС).

Гриненко Владислав Сергеевич, преподаватель кафедры гражданского и предпринимательского права Южно-Российского института управления – филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (ЮРИУ РАНХиГС), аспирант кафедры гражданского и предпринимательского права ЮРИУ РАНХиГС, партнер юридического бюро «Helpers», юрист НКО «Гарантийный фонд РО».

Zubareva Olga Grigoryevna, PhD in Law, Associate Professor of the Department of Civil and Business Law, Associate Professor of the Department of Procedural Law of the South-Russian Institute of management-branch of the Russian presidential Academy of national economy and public administration (URIU RANEPA).

Grinenko Vladislav Sergeevich, Lecturer in the Department of Civil and Business Law of the South Russian Institute of Management – a branch of the Russian Academy of National Economy and Public Administration under the President of the Russian Federation (YURIU RANEPA), postgraduate student of YURIU RANEPA, partner of the law firm “Helpers”, lawyer of the NPO “Guarantee Fund RR”.

Аннотация. Возможность нивелирования части рисков с помощью отлагательных и отменительных условий уже не является чем-то новым или необычным для отечественного гражданского оборота. Данный институт хорошо влился в российскую правовую систему и для многих участников договорных правоотношений стал привычным, понятным, а для многих даже незаменимым. Предположение о возможности снижения рисков с помощью отлагательных и отменительных условий открывает повод для размышления над правовой природой ковенант (covenants) и их значением в гражданском обороте. Чаще всего такой инструмент используется субъектами финансового сектора, в большинстве случаев банками. Ковенанты, используемые кредитными организациями выступали предметами исследования множества ученых. В данной статье рассмотрен опыт и вариации использования ковенант в непривычном для них месте – договоре поручительства, в том числе в семейном бизнесе. Исследованию подлежала судебная практика Южного федерального округа.

Ключевые слова: договорная практика, субъекты финансового сектора, способы обеспечения обязательств, договор поручительства, отлагательные и отменительные условия, ковенанты, семейный бизнес.

§ 3. Family Business & LegalTech: scientific solutions for the effectiveness of conditional transactions on the example of a surety agreement. Analysis of the judicial practice of the Southern Federal District

Zubareva O. G.,

Grinenko V. S.

Abstract. The possibility of leveling part of the risks with the help of suspensive and resolutive conditions is no longer something new or unusual for domestic civil circulation. This institution has become well integrated into the Russian legal system and for many participants in contractual legal relations has become familiar, understandable, and even indispensable for many. The assumption of the possibility of reducing risks with the help of suspensive and resolutive conditions opens up an occasion for reflection on the legal nature of covenants and their significance in civil circulation. Most often, such a tool is used by subjects of the financial sector, in most cases by banks. The covenants used by credit institutions were the subjects of research by many scientists, which is confirmed by sufficient research material. In our article, we would like to consider the experience and variations of using covenants in an unusual place for them – a guarantee agreement. The judicial practice of the Southern Federal District was subject to research.

Keywords: contractual practice, subjects of the financial sector, ways of securing obligations, surety agreement, suspensive and cancellative conditions, covenants, family business.

Анализ договорной практики показывает, что, не смотря на внешнюю простоту обязательственного правоотношения, стороны часто предпринимают попытки минимизировать возможные негативные экстерналии, в том числе, путем включения в договор разнообразных обязанностей и условий.

Ковенанты, по сути, представляют собой соглашения так же, как и большинство способов обеспечения исполнения обязательств[210]. Легальное обоснование возможности заключения сделки под условием прослеживается в ст. 157 ГК РФ и 327.1 ГК РФ. Причем в первой статье законодатель определяет возможные основания, а во второй – механизм их реализации.

В отличие от традиционных способов обеспечения обязательств, ковенанты напрямую не создают для сторон сделки дополнительной имущественной массы, за счет которой контрагент мог бы компенсировать свои потери. По этой причине они могут показаться не столь привлекательными для кредитора. Тем не менее большая часть осмотрительных лиц оборота, вступая в обязательственные правоотношения, прибегают к использованию ковенант.

Наличие спроса, по всей видимости, должно свидетельствовать об эффективности использования ковенант. Но так ли это на самом деле хотелось бы разобрать на примере с нетипичным кредитором (для Банка – должником), несущим субсидиарную ответственность за плату поручителем. Чаще всего такими поручителями выступают региональные гарантийные организации (гарантийные фонды, фонды поддержки предпринимательства), которые предоставляют поручительство с целью поддержки малого и среднего предпринимательств (семейного бизнеса)[211]. Основание выдачи такого поручительства и обстоятельство того, что заемщик и поручитель не имеют общего экономического интереса, вынуждает последнего прибегать к различным гражданско-правовым инструментам для минимизации своих рисков. Особенностью выдаваемого поручительства является то, что договоры заключаются с рядом отлагательных и отменительных условий, с целью нивелирования рисков, которые могут возникать исходя из характера сделки. Именно большое количество используемых в договорах с такими поручителями ковенант и обилие судебной практики послужило поводом для исследования эффективности данного института.

1. Стоит отметить, что по функциональной направленности ковенанты уточняют механизм применения института предвидимого нарушения договора (anticipatory breach)[212]. Однако в отличии от активации субъективного права для контрагента стороны, нарушившей договор, происходит правопорождающий или правопрекращающий юридический факт. По этой причине оговорки в виде ковенант являются эффективным механизмом управления экономическими и правовыми рисками.

Уверенность в эффективности ковенант дает возможность кредитору более свободно вступать в правоотношения, как с контрагентами, которые вызывают доверие (партнеры, частые клиенты), так и с новыми (непроверенными) контрагентами. Рассматривая исследуемый институт, можно предположить, что ковенанты не создают каких-либо обременений для сторон, следовательно, удобны для участников сделки и к тому же несут определенный положительный эффект для лица, выступающего инициатором их применения.

Однако что если ковенанты, на которые рассчитывает кредитор, могут не порождать для него никаких правовых последствий? А точнее, что если согласованные ковенанты не учитываются судами при рассмотрении дел и вынесении решений?

2. Для ответа на поставленные вопросы нужно выяснить пределы договорной возможности сторон. Заключать договор поручительства под условием допустимо, и по этому поводу были разъяснения еще в постановлении Пленума ВАС РФ от 12.07.2012 № 42:

«…договор поручительства может быть заключен под условием (статья 157 ГК РФ). К отлагательным условиям, обуславливающим вступление договора поручительства в силу (пункт 1 статьи 157 ГК РФ), могут быть отнесены такие обстоятельства, как заключение кредитором с должником или третьими лицами иных обеспечительных сделок (например, договора ипотеки), изменение состава участников или органов управления общества-поручителя или должника и т. п. В качестве отменительного условия (пункт 2 статьи 157 ГК РФ) в договоре поручительства может быть указано, в частности, прекращение либо признание недействительными или незаключенными других обеспечительных сделок, заключенных кредитором и должником…».

Долгое время в практике не было однозначного мнения о возможности заключения договора поручительства с потестативными условиями. В новом постановлении Пленума ВС РФ от 24.12.2020 № 45 правоприменитель подтвердил, что к отлагательным условиям, обусловливающим вступление договора поручительства в силу (п. 1 ст. 157 ГК РФ), могут быть отнесены такие обстоятельства, наступление которых зависит в том числе от поведения стороны по обязательству (например, заключение кредитором с должником или с третьими лицами иных обеспечительных сделок, изменение состава участников или органов управления общества – поручителя или должника и т. п.). Следовательно, новым постановлением Пленума данный вопрос был закрыт.

Намерено ли в разъяснениях умолчали о такой же возможности с отменительными условиями – непонятно. Однако каких-либо ограничений, в случае допущения согласования потестативных отлагательных условий, в заключении таких же отменительных условий, авторами не усматривается.

Покровский И. А. отмечал, что «нормы частного права, по общему правилу, имеют не принудительный, а лишь субсидиарный, восполнительный характер и могут быть отменены или заменены частными определениями (jus dispositivum)»[213].

Развитие гражданского права и переход к новой парадигме учета диспозитивности норм в совокупности с принципами свободы договора позволило перейти от идеи «все что прямо не разрешено, запрещено» на «все разрешено, что прямо не запрещено». К сожалению, старый подход до сих пор прослеживается в практике судов, а в некоторых случаях даже доминирует. Неудивительно, что многие правоприменители продолжают придерживаться разрешительного типа регулирования.

3. Произведенный авторами анализ практики Арбитражного суда Северо-Кавказского округа показывает, что суды, несмотря на допустимость, исходя из разъяснений постановлений Пленумов, согласования различного рода ковенант все равно не готовы признавать ряд условий, обуславливающих сделку. Прекращения правоотношений на основании одного лишь формального факта наступления отменительного или отлагательного условия может восприниматься судами как злоупотребление правом.

В ходе поиска и анализа судебной практики по искам кредиторов к поручителям были выявлены следующие «работающие» ковенанты:

a) С отлагательным условием. Стороны договора согласовали, что поручительство действует при заключении дополнительного соглашения в течение месячного срока с момента подписания договора поручительства с другими лицами, предоставляющими обеспечение за должника, согласно которому последние обязуются отвечать перед первым в случае исполнения им своего обязательства (Дело № Ф08-7024/2019)[214].

Из содержания судебного акта следует, что стороны согласовали: «…в соответствии с п. 1.5 договора поручительство действительно при условии заключения дополнительного соглашения к договору поручительства, заключенному между кредитором и Майкоглуяном В.С, Малкоглуян И. П., согласно которому последняя обязуется отвечать перед Фондом (поручителем) в полном объеме, в случае исполнения им обязательств должника по кредитному договору. Указанное дополнительное соглашение должно быть заключено и направлено в Фонд в 30-дневный срок с момента заключения договора поручительства…».

Все три судебные инстанции отказали в удовлетворении требований истца к поручителю.

В обоснование отказа в удовлетворении исковых требований банка суды указывали, что: «…несмотря на то, что к поручителю переходят права к остальным должникам, обеспечивающим кредитное обязательство это не отменяет правильность выводов судов, а также не изменяет содержание отлагательного условия пункта 1.5 договоров, согласно которым поручительство фонда является действительным только в случае заключения дополнительных соглашений и направлении их копий в согласованный срок в адрес ответчика…».

Кредитор не представил доказательств заключения и направления дополнительных соглашений поручителю. Основными аргументами Банка в своих возражениях выступали доводы о том, что заключение дополнительных соглашений не может считаться отлагательным условием, так как право фонда предъявить требования к остальным поручителям в порядке регресса предусмотрено законом и не является обстоятельством, относительно которого неизвестно наступит оно или нет. Примечательно, что суд ошибочно квалифицировал их регрессными требованиями. В действительности данные требования носят суброгационный характер.

Тем не менее, суды посчитали иначе и в обоснование выносимого решения указали: «…Истолковав положения пунктов 1.5 договоров поручительства от 22.11.2016 № 127 и от 30.06.2017 № 49 по правилам статьи 431 Кодекса, суды пришли к выводу о наличии в нем предусмотренного статьей 157 Кодекса условия, согласно которому действительность поручительства фонда поставлена в зависимость от заключения лицами, поименованными в пункте 1.5 договора, и кредитором дополнительных соглашений о поручительстве…».

b) С отменительным условием. Стороны согласовали условие о прекращении договора поручительства в случае нецелевого использования должником кредита (Дело № Ф08-11774/2021)[215].

Исходя из фабулы дела, стороны договорились о следующем условии: «…согласно пункту 1.6 договора, поручительство действительно при условии целевого использования всей суммы кредитных средств в строгом соответствии с пунктами 2.1, 3.2 заявки должника и кредитора на предоставление поручительства фонда от 25.12.2017 № 154 и пунктом 4 выписки из протокола кредитора от 14.12.2017 № 4 (утв. 18.12.2017). Кредитор и должник подтверждают, что предприняли все необходимые и достаточные меры по обеспечению контроля за целевым использованием кредитных средств и его документальному подтверждению…».

Далее из содержания следует, что сумма кредита в размере 5 миллионов рублей зачислена банком на расчетный счет должника. Однако документы, подтверждающие целевой характер использования денежных средств в полном объеме, не представлены. Более того представленный банком договор залога не конкретизировал предмет залога и суды посчитали его незаключенным.

Нецелевое использование привело к неисполнению другого отменительного условия, согласованного сторонами: «…в силу пункта 1.7 договора поручительства поручительство действительно при условии предоставления в залог приобретаемого движимого имущества…». В обоснование отказа в удовлетворении исковых требований банка суды указали: «…бездействие кредитора по контролю за целевым использованием предоставляемых кредитных средств и индивидуализацией предмета залога нарушает имущественные права и законные интересы фонда и не должно быть квалифицировано в качестве обстоятельства, с которым стороны договора поручительства связывают возникновение ответственности фонда…».

Рассмотренные примеры наглядно показывают, как работают ковенанты в деле.

В то же время практика применения ковенант не всегда отражает их эффективность. Примерами непринятия судами во внимание ковенант или отказ в признании их ковенантами повстречались в следующих делах:

c) С отменительным условием. Стороны согласовали, что при невыполнении должником обязанности по страхованию предмета залога в течение всего срока действия обеспечиваемого обязательства прекратится поручительство Фонда (Дело № Ф08-11028/2021).

Исходя из фабулы рассматриваемого дела, на момент предъявления иска в суд отсутствовали доказательства подтверждения страхования предмета залога. Более того, кредитором этот факт не отрицался.

Суд первой инстанции удовлетворил исковое заявление кредитора, вопреки наступлению отменительного условия договора поручительства. Суды апелляционной и кассационной инстанции оставили решение без изменения.

В обоснование возможности удовлетворения иска суды указали, что невозможность оплаты страховой премии вызвана признанием должника несостоятельным. Кроме этого, суды отметили, что залоговое имущество на момент подачи искового заявления не утрачено, а, следовательно, риск утраты, за который мог переживать поручитель, на момент принятия решения отсутствовал.

Позиция кредитора сводилась к убеждению суда, что им было реализовано единственно возможное правовое последствие нарушения условий залога – выставлено требование о досрочном погашении задолженности по кредитному договору.

Выводы суда: «…при таких обстоятельствах с учетом невозможности и нецелесообразности продления на 2020, 2021 годы договоров страхования транспортных средств, не находящихся в эксплуатации, помещенных на хранение на охраняемой территории, принадлежащих лицу, признанному банкротом, отсутствие на настоящий момент страхования указанного транспорта не ухудшает положение организации как поручителя, и не может повлечь неблагоприятных последствий…».

Непонятна логика суда именно с правовой точки зрения. Обстоятельством, с наступлением которого связывалось прекращение поручительства, являлось прекращение страхования до окончания срока поручительства (отсутствие страхования на протяжении всего срока действия договора). Наступление такого юридического факта свидетельствовало бы о прекращении правоотношения в ту же секунду.

Другой вывод суда – о нецелесообразности страхования по причине неэксплуатации транспортного средства, и тем самым об отсутствии риска, вовсе не соответствует действительности и противоречит правовым предписаниям.

В соответствии со ст. 9 Закона РФ «Об организации страхового дела в Российской Федерации» страховым риском является предполагаемое событие, на случай наступления которого проводится страхование.

Событие, рассматриваемое в качестве страхового риска, должно обладать признаками вероятности и случайности его наступления.

Согласно п. 11 постановления Пленума ВС РФ от 27.06.2013 № 20 «…в силу статьи 930 ГК РФ имущество может быть застраховано по договору страхования в пользу лица (страхователя, выгодоприобретателя), имеющего основанный на законе, ином правовом акте или договоре интерес в сохранении этого имущества.

Под имуществом, подлежащим страхованию по договору добровольного страхования имущества граждан, понимаются такие объекты гражданских прав из перечисленных в статье 128 ГК РФ, в отношении которых может существовать законный интерес в сохранении, т. е. они могут быть утрачены (полностью или частично) либо повреждены в результате события, обладающего признаками вероятности и случайности его наступления, и вред, причиненный которым, имеет прямую денежную оценку…».

Таким образом, обоснование нецелесообразности страхования по причине неиспользования имущества не могло считаться достаточным аргументом для отклонения доводов оппонента. Суд по какой-то причине не учел, что страховой риск имеет место быть даже в случае неэксплуатации имущества, допустим, при наступлении события независимого от воли человека (пожар, наводнение, молния и т. п.).

Безусловно, стремление судов мыслить рационально и справедливо, не ограничиваясь рамками закона, в большинстве случаев оправдано.

Однако по мнению авторов, судам в таких случаях необходимо помнить телеологическое значение согласования и установления одной из сторон тех или иных положений в договоре. Тем более, если речь идет об инструментах, направленных на обеспечение прав одной из сторон правоотношения.

Любое проявление эгоистических начал в гражданских отношениях – это нормальное явление, поскольку каждая из сторон всегда пытается «выговорить» для себя наилучшие условия в договоре. Это может проявляться в установлении дополнительных оснований и размера ответственности, порядка отказа от договора и, в том числе, оснований его прекращения с помощью ковенант. Если речь идет о двух юридически равных субъектах, то мы должны осознавать и признавать весь объем свободы переговорной возможности и допустимости согласования различного рода условий, если это не затрагивает публичный интерес и не противоречит императивным нормам закона. Именно проведенный анализ законодательства и судебной практики заставил авторов прийти к такому выводу.

Авторы замечают, что судебная практика не всегда едина, и иногда прослеживаются дела по спорам с теми же участниками правоотношений, где суды приходят к диаметрально противоположным выводам.

К примеру, суд, рассматривая ситуацию, при которой кредитор не представил доказательств страхования на протяжении всего периода действия договора предмета залога по причине нецелесообразности, в мотивировочной части постановления отметил: «…суд полагает недопустимой подобную оценку условий заключенного между сторонами трехстороннего Договора поручительства, при которой невыполнение отменительного условия договора допускается одной из сторон по причинам целесообразности или нецелесообразности…» (Дело № 15АП-11724/2021). Результатом судебного акта стал отказ в удовлетворении требования кредитора по причине наступления отменительного условия, прекращающего договор поручительства.

d) С отменительным условием. Стороны пришли к соглашению, что поручительство прекращается в случае, если должник не оплатит вознаграждение по договору поручительства в срок, установленный договором (Ф08-11028/2021)[216].

Из описательной части судебного акта следует, что стороны согласовали в договоре условие о том, что вознаграждение оплачивается исключительно должником, иначе сработает отменительное условие и поручительство прекратится. Следовательно, неоплата вознаграждения за соответствующий период действия поручительства в силу согласованных условий договора прекращало бы поручительство. Договор поручительства также предусматривал рассрочку оплаты вознаграждения за выдаваемое поручительство. Оплата за первый период действия поручительства была совершена вовремя и надлежащим субъектом – должником по кредитному договору.

Впоследствии должник допустил просрочку по кредиту. Кредитор, понимая, что оплата вознаграждения со стороны должника не произойдет, произвел ее за последнего.

По сути, кредитор посодействовал «ненаступлению отменительного условия», преследуя свой интерес, что в целом, логично для любого участника гражданского оборота, преследующего в первую очередь личный интерес.

На первый взгляд положения ст. 313 ГК РФ не запрещают этого делать, о чем суд прямо указал в мотивировочной части судебного акта. Судом также отмечено, что: «…довод поручителя об отсутствии оплаты вознаграждения за третий год поручительств именно должником является формальным поводом для отказа от исполнения своих обязательств по договору поручительства…». Насколько формальным, следует проанализировать.

Первое, что интересует авторов, применима ли здесь аналогия абз. 2 п. 3 ст. 157 ГК РФ: «…если наступлению условия недобросовестно содействовала сторона, которой наступление условия выгодно, то условие признается ненаступившим…»? В случае допущения аналогии абз. 2 п. 3 ст. 157 ГК РФ поведение кредитора, направленное, напротив, с целью того, чтобы отменительное условие не сработало, может расцениваться как недобросовестное и такое поведение не должно подлежать защите.

Рассматривая предыдущий пример отменительного условия (неоплата страховой премии), мы столкнулись с ситуацией, в которой банк сводил свои возражения к тому, что им было реализовано единственное возможное правовое последствие нарушения условий залога – выставлено требование о досрочном погашении задолженности по кредитному договору. То есть банком даже не рассматривалась возможность оплаты страховой премии за должника. Однако в настоящем примере, мы видим, что это вовсе не так. Кредитор напротив занял активную позицию с целью сохранения поручительства.

При рассмотрении аналогичного спора Арбитражный суд Ростовской области, отказывая Банку в удовлетворении исковых требований к поручителю указал: «…даже при отсутствии волеизъявления или финансовой возможности Должника по оплате страховой премии с целью пролонгации срока действия договора страхования, Кредитор, имея интерес в сохранении действительности Договора поручительства, вправе был исполнить эту обязанность за должника.

…в случае применения аналогии закона, в рассматриваемой ситуации у Кредитора возник риск утраты обеспечения в виде поручительства Фонда в связи с невыполнением Должником обязательств по страхованию предмета залога, однако Кредитор не воспользовался данным правом, принимая на себя возникший в связи с этим риск прекращения Договора поручительства…».

Банк, в попытке сохранить договор поручительства, оплачивал вознаграждение поручителю (действуя исключительно для сохранения своего субъективного права с целью обращения к поручителю за выплатой по договору поручительства), однако не совершал аналогичного действия с вознаграждением по договору страхования, по всей видимости, действуя напротив во вред своему контрагенту (переложив весь риск возможной гибели залогового имущества на поручителя, исполнившего свое обязательство).

Следовательно, мы сталкиваемся с двумя диаметрально противоположными выводами судов и поведением кредитора. В одном случае принятие кредитором мер для ненаступление отменительного условия приветствуется судом, а в другом напротив, считается злоупотреблением правом. Аналогично этой концепции выстраивается защитная линия кредитора: в одном случае кредитор предпринимает любые меры для ненаступления отменительного условия, а в другом, не принимает, но при этом заявляет о том, что предпринял все возможные и достаточные меры.

Второе, что интересует авторов – можно ли ограничиваться только лишь ст. 313 ГК РФ, рассматривая данную ситуацию.

Обоснование принятого решения исключительно ссылкой на положение п. 1 ст. 313 ГК РФ, согласно которому кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом, если исполнение обязательства возложено должником на указанное третье лицо – противоречило договоренностям сторон.

В результате исполнения Банком обязательства за Должника, банк реализовал свое право на исполнение обязательства за третье лицо в соответствии с п. 1 ст. 313 ГК РФ, однако суды не учли, что в тот же момент должно было сработать отменительное условие трехстороннего соглашения, которое послужило бы основанием для прекращения действия договора поручительства, ввиду неоплаты вознаграждения лично должником.

Кроме этого, п. 3 ст. 313 ГК РФ указывает, что кредитор не обязан принимать исполнение, предложенное за должника третьим лицом, если из закона, иных правовых актов, условий обязательства (подходит для рассматриваемого спора) или его существа вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично.

Личность плательщика вознаграждения для поручителя, по всей видимости, действительно могла играть существенную роль. Поручитель, вполне обоснованно, добиваясь такой ковенанты, мог рационально рассчитывать на снижение части своих рисков в случае наступления неплатежеспособности должника.

А так как достижение соглашения по отменительному условию, связанному с прекращением договора из-за неоплаты вознаграждения именно должником, произошло в трехстороннем договоре поручительства, стороной которого в том числе выступал кредитор, полагаем действия связанные с оплатой вознаграждения кредитором вполне допустимо рассматривать, как злоупотребление правом.

Подводя итог, хочется отметить, что приведенные примеры того, как действуют или не действуют ковенанты, отражают действительную эффективность такого института для участников гражданских правоотношений, в том числе и с сфере семейного бизнеса. Уверенность в договорных конструкциях лишь укрепляет правосознание участников оборота и, как следствие, способствует его стабилизации. Исходя из проведенного анализа судебной практики, стоит отметить, что суды, безусловно, должны руководствоваться принципами справедливости, рациональности и целесообразности при рассмотрении подобных дел, осложненных множеством ковенант. При этом авторы полагают, что строгость подхода к допустимости и применению последствий выполнения или невыполнения тех или иных ковенант, должна определяться в каждом конкретном случае индивидуально. И если говорить о двух юридически равных субъектах, в том числе и в сфере семейного бизнеса, то именно таким субъектам права должна предоставляться максимальная свобода в формулировании и добавлении в договорные конструкции таких инструментов.

Библиографический список

1. Зубарева О. Г., Гриненко В. С. Последствия полного или частичного исполнения обязательства поручителем. На примере солидарных и субсидиарных поручителей: монография. Семейный бизнес и качество правовой среды / отв. ред. И. В. Ершова. А. Н. Левушкин. М.: Проспект. 2022. С. 158–170.

2. Карапетов А. Г. Правовая природа и последствия нарушения ковенантов в финансовых сделках // Частное право и финансовый рынок: сборник статей. Вып. 1. 2011.

3. Покровский И. А. Основные проблемы частного права. М., 1998. С. 40.

4. Clive E., Hutchison D. Breach of Contract // Mixed Legal Systems in Comparative Perspective. Property and Obligations in Scotland and South Africa / еd. by R. Zimmermann, D. Visser and K. Reid. Oxford, 2004. Р. 197.

§ 4. Проблемы правового регулирования оказания юридических услуг как сферы предпринимательской деятельности на основе LegalTech технологий в Российской Федерации

Надысева Э. Х.

ekh.nadyseva@mgou.ru

Надысева Эльвира Ханифовна, кандидат юридических наук, доцент, декан юридического факультета, заведующая кафедрой уголовного процесса и криминалистики Московского государственного областного университета.

Nadyseva Elvira Khanifovna, Candidate of Law, Associate Professor, Dean of the Faculty of Law, Head of the Department of Criminal Procedure and Criminalistics of Moscow State Regional University.

Аннотация. В сфере правоотношений, связанных с оказанием юридических услуг, часто возникают правовые споры между Исполнителем и Заказчиком юридических услуг. Данная особенность правоотношений вытекает от характера оказываемых услуг и их сущности.

В настоящей статье определены отдельные проблемы правового регулирования оказания юридических услуг как сферы предпринимательской деятельности на основе LegalTech технологий в Российской Федерации, сформулированы некоторые предложения по реформированию действующего законодательства.

Ключевые слова: правовое регулирование, юридические услуги, предпринимательская деятельность, LegalTech технологии, бизнес.

§ 4. Problems of legal regulation of the provision of legal services as a sphere of entrepreneurial activity based on LegalTech technologies in the Russian Federation

Nadyseva E. Kh.

Abstract. In the sphere of legal relations related to the provision of legal services, legal disputes often arise between the Contractor and the Customer of legal services. This feature of legal relations follows from the nature of the services provided and their essence.

This article identifies some problems of legal regulation of the provision of legal services as a sphere of entrepreneurial activity based on LegalTech technologies in the Russian Federation, and some proposals for reforming the current legislation are formulated.

Keywords: legal regulation, legal services, entrepreneurial activity, LegalTech technologies, business.

В Российской Федерации на основе Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ)[217], действует свобода договорного регулирования, возникла потребность в современном правовом и индивидуальном регулировании отношений, складывающихся в сфере экономики[218]. В науке профессор А. Н. Левушкин обоснованно указывает, что «предпринимательские договоры как правовые формы деятельности субъектов предпринимательского права определяют направление их воли, поведение, а в конечном итоге и правовой результат в сфере предпринимательства»[219].

Юридические услуги направлены на помощь граждан либо юридических лиц в тех, либо иных ситуациях, из себя представляют действия, совершенные Исполнителем, направленные на решение проблемы. Однако Исполнитель не дает гарантии за получения какого-либо результата за совершенные действия, так как результат не зависит от Исполнителя в силу характера совершенных действий и отсутствия полномочий для получения желаемого результата.

В доктрине предпринимательского права и правоприменительной деятельности очевидны отдельные результаты реформы, направленные на применение договоров в сфере предпринимательской деятельности. Такие договорные конструкции позволяют определять условия предпринимательских договоров, включаемые в их содержание в, устанавливать общие правила договорного сотрудничества сторон-предпринимателей на основе LegalTech технологий в будущем[220].

Обратим внимание, что результат оказанных юридических услуг зависит от ряда факторов объективного и субъективного характера и непосредственно находится в зависимости от третьего лица, его решения либо действия. Как правило, третьим лицом является компетентный государственный либо муниципальный орган и должностное лицо.

Определение юридической природы и тенденций исполнения предпринимательских обязательств является в настоящее время наиболее дискуссионным и принципиальным вопросом, имеющим значение для правоприменительной договорной деятельности, в особенности применительно к предпринимательским обязательствам[221]. В современном обществе большинство сфер жизнедеятельности основано на договорных отношениях, в том числе имеющих предпринимательский характер[222].

К субъективным фактором, влияющим на исход тех либо иных проблем, является действия самих сторон спора, либо действия третьих лиц. К субъективным факторам можно отнести, например, показания Истца в ходе заседания, либо свидетелей, которые существенно повлияли на исход дела.

К субъективным факторам относится также правосознание судьи и иного должностного лица, выносившего решения по делу, их характеристики с учетом того факта, что при вынесении решения либо совершении действий у должностных лиц есть определенные дискреционные полномочия по поводу оценки доказательств и обосновании своей позиции по правовым вопросам.

К объективным причинам при решении правовых проблем можно отнести события, факторы, которые непосредственно не связаны с действиями лиц, являющихся участниками спорных правоотношений. К таким можно отнести смерть преступника, свидетеля, выявление факта фальсификации подписи либо иных документов, вынесение незаконного решения и т. д.

В доктрине обоснованно определено, что все участники гражданского оборота хотят работать с надежными и добросовестными контрагентами, будь то юридические лица или индивидуальные предприниматели, которые выполнят все принятые обязательства в точном соответствии с договором: поставят качественную продукцию в сроки, установленные договором; оплатят все точно и в срок; выполнят гарантийные обязательства и т. п.[223]

Таким образом, при заключении договора оказания юридических услуг исполнитель услуг, как правило, предприниматель, обязан учитывать риски и последующие проблемы и споры, которые могут возникнуть между сторонами договора оказания юридических услуг. Исполнитель, занимающийся предпринимательской деятельностью, также должен соблюдать ключевые принципы ее ведения при заключении договора:

– принцип законности;

– баланс частных интересов предпринимателя и публичных интересов общества и заказчика как отдельного субъекта;

– принцип поддержаний конкуренции.

Для этого при заключении договора исполнитель обязан четко прописать все существенные условия договора оказания юридических услуг, владеть всеми нюансами составления подобного договора и таким образом обезопасить себя и свою предпринимательскую деятельность от «потребительского экстремизма» и иных конфликтов.

Рассмотрим основные правовые моменты, на которые стоит обратить внимание при заключении договора.

1. Предмет договора оказания юридических услуг.

Одним из важных условий договора оказания юридических услуг с применением LegalTech технологий является предмет договора, то есть условия об объеме и видах услуг, которые по договору оказания юридических услуг будут оказаны заказчику услуг. Зачастую споры между сторонами возникают из-за неопределенности предмета договора и неправильного представления сторон об объеме оказанных услуг. Для избегания подобных конфликтов предмет договора должен быть коротким, четким, содержащим конкретные действия и реальные услуги, оказываемые стороне сделки, которые могут подтверждаться не только наличием акта об оказании юридических услуг (который зачастую оспаривается потом в суде), но и иными доказательствами. Также при указании предмета договора оказания юридических услуг необходимо избегать указании таких видов услуг, которые трудно доказать качество оказанных услуг и отсутствие признаков навязания сделки стороне договора.

К примеру, при оформлении предмета договора оказания юридических услуг не надо указывать такие предметы, как правовой анализ ситуации, информационно-консультационные услуги, юридическая консультация. Такие предметы договора являются неопределенными, спорными и содержат признаки навязывания сделки. К примеру, если в договоре указан правовой анализ и подготовка документов, то судья при возникновении спора может прийти к выводу, что подготовка документов была предложением Исполнителя и в результате правового анализа ситуации. Если подготовленные документы не направлены будут на прямое решение проблемы Заказчика, то судья может прийти к выводу, что Исполнитель навязал услуги либо в результате некачественного правового анализа ситуации предложил услуги, которые не направлены на решение вопроса Заказчика.

При этом при определении предмета договора необходимо указать стоимость каждой части юридических услуг. К примеру, подготовка искового заявления об установлении отцовства – 25 000 рублей, подготовка ходатайства о рассмотрении дела в отсутствие Истца – 15 000 рублей и т. д. Определение стоимости каждой части услуг даст возможность подписать промежуточный акт оказания юридических услуг, обезопасить себя тем самым Исполнителем от дальнейшего расторжения договора и спора по поводу суммы, подлежащей возврату при расторжении договора, часть которого уже исполнена.

При этом неустойка в размере 3 % за каждый день просрочки исполнения требования потребителя рассчитывается от всей суммы договора либо от той его части, которая не исполнена в том случае, если в договоре указана стоимость каждой части услуг (ст. 28 Закона РФ «О защите прав потребителей»).

Также важно отметить, что предметом договора оказания юридических услуг не может быть указан результат оказанных услуг, так как Исполнитель не может продать результат услуг, а может всего лишь оказать услуги, а исход оказанных услуг преимущественно не зависит от Исполнителя услуг. О сказанном имеется позиция Конституционного Суда РФ. Согласно постановлению КС РФ от 23.01.2007 № 1-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами общества с ограниченной ответственностью «Агентство корпоративной безопасности» и гражданина В. В. Макеева» Свобода договора имеет и объективные пределы, которые определяются основами конституционного строя и публичного правопорядка. В частности, речь идет о недопустимости распространения договорных отношений и лежащих в их основе принципов на те области социальной жизнедеятельности, которые связаны с реализацией государственной власти. Поскольку органы государственной власти и их должностные лица обеспечивают осуществление народом своей власти, их деятельность (как сама по себе, так и ее результаты) не может быть предметом частноправового регулирования, так же как и реализация гражданских прав и обязанностей не может предопределять конкретные решения и действия органов государственной власти и должностных лиц[224].

Определяя исчерпывающим образом такое существенное условие договора, как его предмет, федеральный законодатель не включил в понятие предмета договора возмездного оказания услуг достижение результата, ради которого он заключается. Выделение в качестве предмета данного договора совершения определенных действий или осуществления определенной деятельности обусловлено тем, что даже в рамках одного вида услуг результат, ради которого заключается договор, в каждом конкретном случае не всегда достижим, в том числе в силу объективных причин.

Отдельной главой договора регулируется вопрос об оплате юридических услуг по договору. В данной главе необходимо указать общую стоимость юридических услуг, суммы и сроки оплаты услуг, сумму транспортных расходов, которая не входит в состав стоимости юридических услуг. Также отдельной главой регулируется вопрос ответственности сторон договора, в том числе и в случае просрочки оплаты услуг со стороны Заказчика.

Ответственность Заказчика является одним из важных условий договора, что направлено на сокращение возможных злоупотреблений со стороны Заказчика. Зачастую заказчики услуг задерживают с оплатой, не выходят на связь, а после исполнения договора направляют претензию о расторжении, мотивируя это тем, что они не оплатили услуги, а Исполнитель без согласования с ними оказал услуги последнему.

Пункт договора оказания юридических услуг, определяющий размер неустойки при нарушении своих обязанностей по уплате Заказчика, содействует установлению умысла Заказчика о реальном желании либо нежелании оказать ему какие-либо иные юридические услуги.

Также в целом важно определить ответственность Заказчика договора касаемо обязанности оплатить договор в случае невозможности его исполнения по его вине. Однако данное условие распространять можно только на чисто предпринимательские договоры оказания юридических услуг.

2. Пояснительная записка. Важным является также подготовка пояснительной записки перед подписанием договора оказания юридических услуг. Пояснительная записка, как правило, заполняется Заказчиком услуг, в котором Заказчик описывает свою ситуацию, проблему, с которой он обратился к юристу, и просьба об оказании услуг. Желательно, чтобы в пояснительной записке был продублирован предмет договора, то есть перечень услуг, которые Заказчик просит ему оказать. Это уменьшит шансы Заказчика при обращении в суд доказать факт навязания ему тех либо иных услуг.

3. Информационное письмо. Информационное письмо направлено на исполнение требования законодателя, указанного в ст. 10 Закона РФ «О защите прав потребителей». Согласно ч. 1 ст. 10 Закона РФ «О защите прав потребителей» Изготовитель (исполнитель, продавец) обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах), обеспечивающую возможность их правильного выбора. По отдельным видам товаров (работ, услуг) перечень и способы доведения информации до потребителя устанавливаются Правительством Российской Федерации.

При непредоставлении достоверной и полной информации Заказчику услуг Заказчик имеет право расторгнуть заключенный договор и истребовать возврат оплаченной по договору суммы.

И в связи с тем, что в силу законодательства РФ, исполнитель обязан в суде доказать факт информирования Заказчика о характере оказываемых услуг и их рисках, необходимо обезопасить себя и подписать с Заказчиком при заключении договора оказания юридических услуг также информационную записку.

4. Акт оказания юридических услуг. Одним из важных документов, подтверждающих факт оказания услуг Заказчику по договору, отсутствия претензий со стороны Заказчика по поводу качества и объема оказанных услуг является акт оказания юридических услуг. В акте указываются дата и место подписания, номер договора и дата подписания договора, по которому составлен акт оказания услуг, обязательно указываются полный предмет договора и стоимость услуг, оказанных Заказчику. Желательно при исполнении договора подписывать также промежуточные акты, то есть акты, которые подтверждают прием Заказчиком части услуг по договору в процессе его исполнения.

Важно также отметить, что само отсутствие акта об оказании юридических услуг не может являться прямым и безусловным доказательством того, что со стороны Исполнителя не были оказаны возмездные услуги. Само фактическое оказание услуг с подтвержденными документами о фактическом оказании услуг до момента отказа от исполнения договора оказания юридических услуг со стороны Заказчика является подтверждением оказания услуг. Сам Исполнитель имеет право получить оплату за часть оказанных услуг.

Согласно решению Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа по делу № А81-664/2009 суд отказал в удовлетворении требования истца касаемо взыскания задолженности с Ответчика по оказанным услугам из-за отсутствия акта об оказании услуг. Однако вышестоящий суд отменил решение Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа и частично удовлетворил требования Истца, указав на то, что факт оказания услуг и приема услуг со стороны Заказчика могут быть доказаны иными документами, а не только актом оказания услуг[225].

5. Отчет о проделанной работе. Отчет о проделанной работе направлен на то, чтобы Заказчику предоставить полную информацию о порядке, способе и датах оказанных услуг. Отчет подписывается зачастую для того, чтобы окончательно решить вопрос несоответствия предмета договора с фактически оказанными услугами. К примеру, в предмете договора оказания юридических услуг указан выезд в государственный орган для подачи заявления, однако по объективным причинам, либо из-за ограничения в связи с предотвращением распространения коронавирусной инфекции невозможно был сделать выезд в целях подачи документов и Исполнитель подал документы по почте.

В случае подписания акта и особенно отчета, Заказчик выражает свое согласие со способом оказанной услуги. В будущем снижаются риски оспаривания акта оказания услуг по предлогом того, что лицо не осознало, какие документы подписывает, что акт является документом, завершающим оказание услуг по договору.

Также одним из вариантов защиты своих интересов со стороны Исполнителя договора оказания юридических услуг с применением LegalTech технологий является возможность взыскания юридических расходов со стороны Заказчика в случае отказа в удовлетворении исковых требований и частичного удовлетворения интересов Заказчика. Данный механизм может являться сдерживающим фактором при решении споров в судебном порядке. Заказчик при обращении с исковым заявлением в суд должен учитывать также риск взыскания юридических расходов со стороны Исполнителя в случае отказа в исковых требованиях либо частичном удовлетворении иска. Для взыскания юридических расходов со стороны Исполнителя необходимо представить в суд договор оказания юридических услуг, заключенный с контрагентом Исполнителя, и факт передачи денежных средств для оказания услуг. Сам факт того, что исполнитель-юрист не лишает его возможности нанять иного представителя-юриста для защиты его интересов в суде. В случае если Исполнителем является юридическое лицо, факт выдачи денежных средств юристу-представителю может подтверждаться выданным кассовым чеком либо расходным кассовым ордером.

Вышеизложенные рекомендации направлены на улучшение на практике сферы предпринимательской деятельности субъектов предпринимательской деятельности, которые оказывают юридические услуги, легализации их деятельности и разработке законных механизмов защиты их интересов и прав.

Для усовершенствования правового регулирования сферы оказания юридических услуг большую роль играют способы и формы усовершенствования правового регулирования.

К способам воздействия на ту либо иную сферу общественных отношений относятся принятие нормативных правовых актов, направленных на дополнение, изменение действующих нормативных правовых актов, принятие постановлений вышестоящими судами, дающих пояснение и толкование предписаниям действующего законодательства РФ в сфере оказания услуг, направленных на обеспечение единообразного понимания и применения норм права, издание рекомендации по ведению предпринимательской деятельности в рынке юридических услуг, заключению и исполнению договора оказания юридических услуг, не имеющих обязательной силы, внедрение правовых институтов иностранных государств в правовую систему РФ, направленные на усовершенствования рынка юридических услуг. Также к способам совершенствования законодательства РФ в сфере оказания юридических услуг можно отнести систематизацию законов и иных нормативных правовых актов в сфере оказания юридических услуг.

Целями систематизации законодательства являются устранение недостатков, упорядочение и стабилизация правовой системы государства, обеспечение согласованности законодательства, сокращение множественности нормативных правовых актов, ликвидация коллизий и пробелов в правовом регулировании. При систематизации следует избирать различные ее формы и способы с учетом специфики сложившихся отраслей и институтов, а также объема нормативного материала в определенной сфере законодательства[226].

К правовым формам усовершенствования законодательства РФ в сфере оказания юридических услуг на основе реализации LegalTech технологий относятся нормативные правовые акты в виде законов, приказов, указов, постановлений государственных органов, рекомендации и судебных актов[227].

В целях соразмерной защиты интересов как потребителей, так и субъектов предпринимательской деятельности необходимо внести изменения в Закон «О защите прав потребителей» путем принятия Закона «О внесении изменений и дополнений в законодательство о защите прав потребителей».

Предлагаем установить следующие положения Закона «О внесении изменений и дополнений в законодательство о защите прав потребителей»:

1. Пункт 6 ст. 13 Закона «О защите прав потребителей», а именно: «При удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя», исключить из Закона.

2. Пункт 5 ст. 28 Закона «О защите прав потребителей», а именно: «В случае нарушения установленных сроков выполнения работы (оказания услуги) или назначенных потребителем на основании пункта 1 настоящей статьи новых сроков исполнитель уплачивает потребителю за каждый день (час, если срок определен в часах) просрочки неустойку (пеню) в размере трех процентов цены выполнения работы (оказания услуги), а если цена выполнения работы (оказания услуги) договором о выполнении работ (оказании услуг) не определена – общей цены заказа. Договором о выполнении работ (оказании услуг) между потребителем и исполнителем может быть установлен более высокий размер неустойки (пени)» исключить из Закона.

3. Преамбулу Закона «О защите прав потребителей» дополнить следующим образом «исполнитель – организация независимо от ее организационно-правовой формы, а также индивидуальный предприниматель, выполняющие работы или оказывающие услуги потребителям по возмездному договору. К исполнителю не относятся самозанятые и физические лица, оказывающие услуги на непостоянной основе».

4. Статью 32 Закона «О защите прав потребителей» изложить в следующей редакции: «Потребитель вправе отказаться от договора о выполнении работ (оказании услуг) при условии оплаты исполнителю за фактически понесенные им расходы, связанных с исполнением обязательств по данному договору, а также за часть выполненных работ либо оказанных услугах.

Отказ от договора о выполнении работ (оказании услуг) возможен до исполнения договора со исполнителя в полном объеме».

Для полного урегулирования сферы оказания юридических услуг необходимо принятие Закона «О порядке оказания юридических услуг», которым возможно урегулировать все пробелы и особенности этой сферы правоотношений.

В Законе «О порядке оказания юридических услуг» необходимо предусмотреть следующие положения:

1. Договор оказания юридических услуг является видом договора возмездного оказания услуг, заключенного между юридическими лицами любой организационно-правовой формы, самозанятыми, индивидуальными предпринимателями и физическими лицами. Форма договора письменная, при несоблюдении формы договора обстоятельство о заключении договора могут быть доказаны иными законными способами, кроме свидетельских показаний.

Важно отметить, что в случае несоблюдения формы договора оказания юридических услуг договор не считается безусловно незаключенным, а наоборот, стороны договора имеют право доказать факт заключения и оказания услуг. Таким доказательством может являться систематическое оказание услуг одной стороной договора другой, что подтверждается теми либо иными доказательствами. По аналогичному вопросу имеется, в частности, судебное решение, вынесенное Арбитражным судом Ямало-Ненецкого автономного округа по делу № А81-2978-2010[228].

2. Существенными условиями договора оказания юридических услуг являются предмет договора, цена, стороны, сроки исполнения договора и срок оплаты денежных средств за оказанные услуги.

3. Предметом договора оказания юридических услуг является перечень тех услуг, которые будут оказаны потребителю услуг. При этом предмет договора должен быть конкретным, ясным и недвусмысленным.

4. Цена Договора оказания юридических услуг определяется сторонами сделки по обоюдному согласию, однако не должна противоречить размерам цен, установленных приказом Минюста России.

5. Консультант по правовым вопросам – это лицо, имеющее высшее юридическое образование и получившее разрешение на проведение консультации после прохождения курсов повышения квалификации и успешной сдачи экзамена, организованного ежегодно Минюстом России.

6. Представителем в суде может являться лицо, имеющее высшее юридическое образование, и адвокат. В случаях, установленных законом, представлять интересы потребителя услуг может только адвокат. Законом могут быть установлены категории дел, рассмотрение которых недопустимо без участия адвоката.

7. Договор страхования юридических расходов является договором страхования, где страховой случай возникает при необходимости страховщика обратиться за юридической помощью по определенным категориям дел.

8. Договор страхования профессиональной деятельности при оказании юридических услуг является видом договора страхования, где одной стороной сделки (страховщиком) является субъект предпринимательской деятельности, оказывающий юридические услуги.

9. Обязательным требованием к субъектам предпринимательской деятельности, оказывающим юридические услуги, является наличие денежных средств в размере 1 500 000 руб. на депозитном счете субъекта в качестве обеспечительной меры при возникновения спора с потребителем услуг и необходимости возмещения причиненных убытков. Требование о наличии денежных средств относится тем субъектам предпринимательской деятельности, ежегодный оборот которых превышает 15 000 000 рублей.

10. Представлять интересы физических и юридических лиц имеют право как сами граждане, так и юристы, не имеющие статуса адвоката, за исключением дел, предусмотренных законодательством РФ. При рассмотрении определенных категорий дел обязательным является участие адвоката.

Также весьма немаловажными являются отдельные рекомендации, которые устанавливают условия договора оказания юридических услуг, содержат необязательные требования к содержанию составляемого договора оказания юридических услуг и приложениям к договору.

Вышеизложенные предложения, как представляется, будут содействовать усовершенствованию правового регулирования сферы оказания юридических услуг с учетом реализации LegalTech технологий в Российской Федерации.

Библиографический список

1. Левушкин А. Н., Кузьмина И. К. Тенденции исполнения предпринимательских обязательств в правоприменительной деятельности // Современный юрист. 2020. № 2. С. 150–166.

2. Левушкин А. Н. Договоры в предпринимательской деятельности: учебник. М.: Проспект, 2021. 400 с.

3. Левушкин А. Н. Специальные договорные конструкции: рамочный, опционный и абонентский договоры // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 2. С. 19–26.

4. Левушкин А. Н. Организационные предпринимательские договоры в системе норм обязательственного права и судебной практике // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 8. С. 30–35.

5. Левушкин А. Н., Морозов С. Ю. Проверка контрагента перед заключением договора как непоименованный способ обеспечения исполнения предпринимательских обязательств // Юрист. 2021. № 7. С. 37–42.

6. Мирошников Е. В., Колесникова Н. С. Систематизация законодательства // The Scientific Heritage. 2021. № 58-4. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sistematizatsiya-zakonodatelstva-ponyatie-znachenie-tseli-i-zadachi (дата обращения: 13.05.2022).

7. Фарикова Е. А. Формы правового регулирования правовых отношений в сфере государственного управления // Право и практика. 2020. № 2. С. 59–63.

§ 5. Реализация принципа добросовестности при изменении и расторжении договора в правоотношениях семейного предпринимательства на основе LegalTech технологий

Снытникова Н. В.

natali1993@yandex.ru

Снытникова Наталия Валериевна, Мировой судья судебного участка 244 Солнечногорского судебного района Московской области, старший преподаватель кафедры правового сопровождения бизнеса и прикладной юриспруденции Московского финансово-промышленного университета «Синергия».

Snytnikova Natalia Valerievna, Justice of the Peace of the judicial district 244 of the Solnechnogorsk Judicial District of the Moscow Region, senior lecturer at the Department of Legal Support of Business and Applied Jurisprudence of the Moscow Financial and Industrial University “Synergy”.

Аннотация. Роль договора в современном обществе, несомненно, велика: он регулирует гражданско-правовые и предпринимательские отношения в сфере создания, перемещения и распределения материальных и нематериальных благ, таких как оказание услуг, передача вещей, денег и т. п. Супруги достаточно часто становятся субъектами договорных предпринимательских обязательств.

В рамках настоящей статьи рассмотрены вопросы теоретических аспектов гражданско-правового регулирования изменения и расторжения договора с применением LegalTech технологий. Проведен анализ судебной практики по данной теме. Определены отдельные недостатки правового регулирования применения оснований для изменения и расторжения договора на основе реализация принципа добросовестности и LegalTech технологий в правоотношениях семейного предпринимательства с участием супругов.

Ключевые слова: правовое регулирование, LegalTech технологии, расторжение договора, изменение договора, семейное предпринимательство, ответственность предпринимателя, договор, обязательства, добросовестность.

§ 5. Implementation of the principle of good faith in the amendment and termination of the contract in the legal relations of family entrepreneurship based on LegalTech technologies

Snytnikova N. V.

Abstract. The role of the contract in modern society is undoubtedly great: it regulates civil and business relations in the field of creation, movement and distribution of tangible and intangible goods, such as the provision of services, the transfer of things, money, etc. Spouses often become subjects of contractual business obligations.

Within the framework of this article, the issues of theoretical aspects of civil law regulation of the amendment and termination of the contract with the use of LegalTech technologies are considered. The analysis of judicial practice on this topic is carried out. Certain shortcomings of the legal regulation of the application of grounds for amendment and termination of the contract based on the implementation of the principle of good faith and LegalTech technologies in the legal relations of family entrepreneurship with the participation of spouses are identified.

Keywords: legal regulation, LegalTech technologies, contract termination, contract modification, family entrepreneurship, entrepreneur’s responsibility, contract, obligations, good faith.

В современном обществе большинство сфер жизнедеятельности основано на договорных отношениях, в том числе имеющих предпринимательский характер[229].

Определение юридической природы и тенденций исполнения предпринимательских обязательств на основе LegalTech технологий является в настоящее время наиболее дискуссионным и принципиальным вопросом, имеющим значение для правоприменительной договорной деятельности, в особенности, применительно к предпринимательским обязательствам[230]. В современном обществе большинство сфер жизнедеятельности основаны на договорных отношениях, в том числе имеющих предпринимательский характер. Договор – это один из главных, основных регуляторов гражданско-правовых, предпринимательских взаимоотношений[231].

Важнейшим принципом, на основе которого складываются договорные правоотношения, в том числе между супругами, является принцип неизменности договора[232]. При этом соответствующие условия не должны изменяться в период действия заключенного между сторонами соглашения[233].

Правовое значение принципа неизменности договорных обязательств заключается в том, что стороны, обремененные вытекающими из договора обязательствами, должны обеспечить их исполнение на условиях, указанных непосредственно в договоре, либо в законе.

К сожалению, в условиях рыночной экономики не представляется возможным в полной мере следовать указанным принципам, направленным на обеспечение и реализацию основанных на договоре обязательств. В частности, нельзя исключать ситуации, при которых действия, связанные с изменением или расторжением договора, необходимы для поддержания гражданских правоотношений в целом и гражданских договорных правоотношений в частности[234].

Что касается понятий «изменение договора» и «расторжение договора», необходимо отметить, что законодатель не раскрывает их содержание[235], то есть на законодательном уровне отсутствуют определения данных категорий.

Расторжение договора – это прекращение заключенного между сторонами соглашения. При этом такое прекращение договорных обязательств является намеренным. В современной цивилистике существует несколько позиций по вопросу юридической сущности действий, связанных с расторжением договора между супругами. Первая точка зрения заключается в том, что расторжение заключенного между сторонами соглашения выступает правовым актом[236]; вторая точка зрения – расторжение договора признается правовым поступком[237].

Согласно общей теории права правовой акт есть не что иное, как действие, которое направлено на возникновение, изменение и прекращение правовых отношений. Правовой акт применительно к гражданскому праву представляет собой действие, направленное на возникновение, изменение и прекращение гражданских правоотношений, в том числе и вытекающих из договора[238]. То есть правовой акт является своего рода основанием возникновения, изменения и прекращения гражданских правоотношений, в том числе и вытекающих из договора.

В свою очередь, правовой поступок влечет возникновение, изменение и прекращение правоотношений. Правовой поступок в рамках гражданских правоотношений, вытекающих из договора, – это действия, направленные на возникновение, изменение и прекращение обязательственных правоотношений, основанных на договоре.

Категории «правовой акт» и «правовой поступок» применительно к договорным гражданским правоотношениям соотносятся между собой следующим образом: правовой акт – это действие, являющееся юридическим основанием возникновения, изменения и прекращения обязательственных правоотношений, вытекающих из договора; юридический акт – это действие, при котором осуществляется возникновение, изменение и прекращение обязательственных правоотношений, основанных на договоре. То есть, правовой акт всегда предшествует правому поступку.

В доктрине обоснованно определено, что «все участники гражданского оборота хотят работать с надежными и добросовестными контрагентами, будь то юридические лица или индивидуальные предприниматели, которые выполнят все принятые обязательства в точном соответствии с договором»[239].

При расторжении договора стороны должны действовать добросовестно. Как представляется, добросовестность есть категория морально-нравственная, философская, этическая, зависящая от субъективного восприятия ее человеком. Полагаем, что данная категория должна быть достаточно четко определена законодателем, так как ее неопределенность предоставляет судьям широкие возможности судебного усмотрения на основе внутреннего убеждения.

Ввиду того, что основной метод правового регулирования гражданских отношений диспозитивный, в настоящее время научно обоснованное исследование принципа добросовестности на основе LegalTech технологий имеет особое значение в аспекте предупреждения нарушения прав граждан и организаций, а также усовершенствования эффективности механизма защиты и восстановления нарушенных или оспариваемых прав.

В настоящее время легальное определение «добросовестности» отсутствует. Законодатель лишь регламентирует институт добросовестного приобретателя, определяя его как лицо, которое не знало и не могло знать о том, что приобретает имущество у лица, которое не имеет право его отчуждать (п. 1 ст. 302 ГК РФ).

В цивилистике «добросовестность» понимается в двух аспектах: объективном и субъективном. В объективном аспекте: «добросовестность» – это известное «мерило», которое принимается во внимание законом, судом, применяющим закон и которое рекомендуется членам гражданского оборота в их взаимных отношениях.

В объективном смысле лицо является добросовестным – не нарушающее правил, закрепленных в действующем законодательстве РФ, сделке, обычаях делового оборота, обычно предъявляемых требованиях, соответствующее нормам морали и нравственности[240].

В субъективном плане «добросовестность» – это определенное осознание того или иного лица, неведение некоторых обстоятельств, с которыми закон связывает определенные юридические последствия. В субъективном смысле добросовестным является лицо, которое не знало и не могло знать о существовании какого-либо факта или события, препятствующего приобретению права или достижению другого правового результата[241].

При расторжении договора обязательства сторон, вытекающие из заключенного соглашения, прекращаются в будущем. Такая характеристика расторжения договора позволяет разграничивать соответствующее действие с действиями, связанными с признанием соглашения недействительным. В частности, недействительность договора осуществляется в момент его заключения, когда сторонами было допущено нарушение закона. В этой связи недействительный договор исключает возникновение юридической силу с момента заключения сторонами соглашения. То есть фактически если договор признан недействительным, это означает, что такое соглашение не было заключено.

Применительно к расторжению договора между супругами происходит следующая ситуация: сторонами заключается соглашение, порождающее взаимные права и обязанности, а после возникновения обстоятельств, способствующих расторжению договорных обязательств, наступает их прекращение в будущем.

Поэтому расторжение договора в сфере семейного предпринимательства представляет собой правовое действие-сделку, основанное на воле сторон обязательственных правоотношений, либо правой акт, направленный на прекращение существовавших между сторонами взаимных договорных обязательств, осуществляемые в связи с неисполнением договора в полном объеме или частично.

В качестве основополагающего отличия изменения договора от расторжения договора следует признать следующее: при изменении соглашения договорные обязательства между сторонами продолжают действовать, но в измененной форме; при расторжении соглашения – договорные обязательства между сторонами полностью прекращаются.

Законодатель в ст. 416, 418 и 419 ГК РФ осуществляет соотношение расторжения и прекращения заключенного соглашения. Исходя из буквального содержания ст. 416 ГК РФ следует, что прекращение договорных отношений в связи с невозможностью его исполнения признается юридическим фактом; из содержания ст. 418 ГК РФ – в качестве юридического факта, порождающего прекращение договорных отношений, признается смерть гражданина; из содержания ст. 419 ГК РФ – юридическим фактом, в связи с которым прекращаются договорные отношения, выступает ликвидация юридического лица.

Законодатель предусматривает возможность изменения и расторжения соглашения между сторонами как во внесудебном, так и в судебном порядке. В случаях, когда договор подлежит изменению или расторжению в судебном порядке, заинтересованной стороне необходимо соблюсти досудебный порядок, заключающийся в направлении уведомления стороне-контрагенту о намерении изменить или расторгнуть договор. Кроме того, в нормах гражданского кодекса закреплено, что договорное обязательство может быть расторгнуто по волеизъявлению одной из сторон.

Действие принципа добросовестности на основе LegalTech технологий не ограничивается одним лишь гражданским правом, в частности, при расторжении предпринимательских договоров. Но для гражданского права указанный принцип имеет особенно важное значение. Достаточно остро это проявляется в области имущественных отношений. Проводя сочетание прав и обязанностей в этой именно сфере отношений, гражданское право способствует укреплению сочетания общественных и личных интересов.

Общими нормами ГК РФ, легитимирующими принцип добросовестности в предпринимательском праве являются п. 3 и 4 ст. 1, п. 3 ст. 307, а также п. 2 ст. 6 ГК РФ. Основной правовой идеей и одновременно правилом, которое заложено в данные нормы, является то, что весь гражданско-правовой оборот должен соответствовать принципу добросовестности.

Добросовестность выступает в качестве части из категорий с оценочным характером, которые в научной юридической литературе ученые именуют оценочными понятиями. Однако, как представляется, нельзя рассматривать совесть как исключительно оценочную категорию. Добросовестность в своем начале имеет наряду с субъективностью и объективную действительность и, соответственно, несет объективное содержание.

Необходимо иметь в виду, что изменение и расторжение заключенного между сторонами-супругами соглашения, хотя и достаточно часто, но не всегда осуществляется в связи с нарушением существенных условий договора одной из сторон. Вполне себе могут иметь место случаи, когда сохранение между сторонами договорных обязательственных правоотношений невозможно в тех условиях, при которых заключалось соглашение между сторонами, либо полностью исключается сохранение договорных правоотношений в связи с изменившимися обстоятельствами.

В соответствии с требованиями гражданского законодательства суды вправе по своему усмотрению принимать решении об изменении или расторжении заключенного между сторонами соглашения, из сферы бизнеса, основанного на семейных связях, отталкиваясь от конкретного соглашения и ситуации. Данное требование закреплено в ст. 451 ГК РФ.

Кроме этого, в ст. 450.1 ГК РФ для сторон, заключивших между собой бизнес-соглашение, предусмотрено право отказаться от его исполнения в одностороннем порядке. Нужно заметить, что ст. 450.1 ГК РФ сконструирована по типу ссылочной диспозиции, поскольку законодатель осуществляет отсылку к ст. 310 ГК РФ. При этом ст. 450.1 ГК РФ регулирует односторонний отказ от исполнения договора, а ст. 310 ГК РФ – односторонний отказ от исполнения обязательства. Поэтому целесообразно рассмотреть вопрос о том, как между собой соотносятся соответствующие конструкции[242].

Так, обязательство – это правоотношение, в рамках которого у одного лица возникает обязанность осуществить действие в пользу другого лица, а договор – это соглашение, заключенное между сторонами, которое влечет возникновение, изменение и прекращение гражданских правоотношений. При этом в ст. 307 ГК РФ прямо закреплено, что договор выступает одним из оснований возникновения обязательств между участниками гражданских правоотношений.

То есть, отказ от исполнения договора в одностороннем порядка является основанием прекращения соглашения, после чего наступает прекращение возникшего из договора обязательства. В свою очередь, отказ от исполнения обязательств одной из сторон заключенного соглашения порождает прекращение конкретного обязательства в частности, но не самого соглашения в целом.

Получается, категории «отказ от исполнения договора по инициативе одной из сторон» и «отказ от исполнения обязательств по инициативе одной из сторон» не представляется возможным рассматривать в качестве тождественных конструкций; понятие «отказ от исполнения договора по инициативе одной из сторон» выступает структурным компонентом института изменения и расторжения договора.

Таким образом, в условиях рыночной экономики нельзя исключать ситуации, при которых действия, связанные с изменением или расторжением договора на основе LegalTech технологий, необходимы для поддержания гражданских и предпринимательских правоотношений, в целом, и предпринимательских договорных правоотношений, в частности.

Что касается понятий «изменение договора» и «расторжение договора» необходимо отметить, что законодатель не раскрывает их содержание, то есть на законодательном уровне отсутствуют определения данных категорий.

Сформулируем авторские определения таких понятий, как «изменение договора» и «расторжение договора».

Изменение договора означает, что заключенное между сторонами-супругами заключенное соглашение продолжает действовать, но его исполнение в полном объеме либо частично не реализовано в силу того обстоятельства, что изменились некоторые условия такого соглашения.

Применительно к расторжению договора происходит следующая ситуация: сторонами заключается соглашение, порождающее взаимные права и обязанности, а после возникновения обстоятельств, способствующих расторжению договорных обязательств, наступает их прекращение в будущем. Поэтому расторжение договора представляет собой правовое действие-сделку, основанное на воле сторон обязательственных правоотношений, либо правой акт, направленный на прекращение существовавших между сторонами взаимных договорных обязательств, осуществляемые в связи с неисполнением договора в полном объеме или частично.

В качестве основополагающего отличия изменения договора от расторжения договора в сфере предпринимательской деятельности следует признать следующее: при изменении соглашения договорные обязательства между сторонами продолжают действовать, но в измененной форме; при расторжении соглашения – договорные обязательства между сторонами-предпринимателями полностью прекращаются.

В заключении рассмотрения настоящей проблематики отметим, что на сегодняшний день добросовестность понимается как принцип гражданского права, относящийся к субъективной стороне деятельности участников гражданского оборота – супругов.

Предпринимательским обязательствам характерен критерий (презумпция) добросовестности, которая предполагает преимущественную защиту субъективных прав и законных интересов добросовестных лиц – предпринимателей, а также недопущение извлечения выгоды посредством совершения недобросовестных действий.

Правовые последствия нарушения добросовестности различны и определяются в каждом конкретном случае судом с учетом характера и обстоятельств дела. Значение таких правовых последствий состоит, прежде всего, в применении мер гражданско-правовой защиты.

Как представляется, несмотря на то что добросовестность – нравственно-этическая категория, разрешение вопроса о наличии в действиях субъекта признака добросовестности на практике имеет особое значение при разрешении юридических споров.

Установлено, что при доказывании добросовестности участника предпринимательских и гражданских договорных правоотношений, следует установить:

– наличие у лица субъективного права или юридической обязанности на осуществление того или иного юридически значимого действия;

– особенности осуществления или защиты субъективного права или исполнения юридической обязанности;

– отсутствие или наличие умысла на причинение вреда другому субъекту гражданских правоотношений;

– определить конкретные действия, которые были совершены в нарушение закона;

– установить наличие или отсутствие в таких действиях противоправной цели.

Библиографический список

1. Гордеева Д. И. Проблемы заключения и расторжения публичных договоров // Символ науки: международный научный журнал. 2018. № 6. С. 91–93.

2. Душкина М. А. Порядок изменения и расторжения договора хранения, ответственность за нарушение договора // Аллея науки. 2019. № 3. С. 433–437.

3. Егорова М. А. Некоторые особенности реализации прав на изменение и расторжение договора в российском праве // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). 2019. № 4. С. 236–242.

4. Левушкин А. Н. Организационные предпринимательские договоры в системе норм обязательственного права и судебной практике // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 8. С. 30–35.

5. Левушкин А. Н. Договоры в предпринимательской деятельности: учебник. М.: Проспект, 2021. 400 с.

6. Левушкин А. Н., Морозов С. Ю. Проверка контрагента перед заключением договора как непоименованный способ обеспечения исполнения предпринимательских обязательств // Юрист. 2021. № 7. С. 37–42.

7. Левушкин А. Н., Кузьмина И. К. Тенденции исполнения предпринимательских обязательств в правоприменительной деятельности // Современный юрист. 2020. № 2. С. 150–166.

8. Левушкин А. Н. Организационные предпринимательские договоры в системе норм обязательственного права и судебной практике // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 8. С. 30–35.

9. Мягкова О. И. Несправедливые условия договора в российском гражданском праве: дис. … канд. юрид. наук. М., 2019.

10. Никифоров С. А. Соглашение о государственно-частном партнерстве как форма взаимодействия публичного и частного субъектов и его гражданско-правовая квалификация: дис. … канд. юрид. наук. М., 2021.

11. Общая часть обязательственного права в судебной и арбитражной практике: сборник действующих разъяснений высших судебных инстанций / под ред. Е. А. Суханова. М., 2021.

12. Усачева К. А. Возвращение полученного как последствие расторжения нарушенного договора: дис. … канд. юрид. наук. М., 2018.

13. Эстоев З. А. Понятие и содержание добросовестности в гражданском праве РФ // Актуальные вопросы развития юридической науки: вопросы теории и практики. Сборник научных статей по материалам Вузовской научно-практической конференции. 2019. С. 392.

§ 6. Правовая природа ограничений и обременений прав на недвижимое имущество супругов с учетом технологий LegalTech

Субботин С. В.

lewuskin@mail.ru

Субботин Сергей Владимирович, Магистрант Ульяновского государственного университета.

Subbotin Sergey Vladimirovich, Master’s student of Ulyanovsk State University.

Аннотация. На данный момент в юридической литературе не сложилось единого мнения относительно разделения либо же уравнивания терминов «ограничения» и «обременения». В связи с этим нужно определиться с разбором положений Закона о государственной регистрации, в ст. 1 данного федерального законодательства раскрываются термины ограничения и обременения. Также необходимо провести анализ юридической литературы по данному вопросу с целью изучения мнения ученых.

В статье определены сущностные аспекты правовой природы ограничений и обременений прав на недвижимое имущество супругов с учетом технологий LegalTech и сформулированы авторские предложения.

Ключевые слова: правовая природа, ограничения и обременения прав, недвижимое имущество, супруги, технологии LegalTech.

§ 6. The legal nature of restrictions and encumbrances of the rights to real estate of spouses, taking into account LegalTech technologies

Subbotin S. V.

Abstract. Annotation. At the moment, there is no consensus in the legal literature regarding the separation or equalization of the terms “restrictions” and “encumbrances”. In this regard, it is necessary to determine the analysis of the provisions of the Law on State Registration, in Article 1 of this federal legislation, the terms restrictions and encumbrances are disclosed. It is also necessary to analyze the legal literature on this issue in order to study the opinions of scientists.

The article defines the essential aspects of the legal nature of restrictions and encumbrances of the rights to real estate of spouses, taking into account LegalTech technologies, and formulates the author’s proposals.

Keywords: legal nature, restrictions and encumbrances of rights, real estate, spouses, LegalTech technologies.

На сегодняшний день существует острая необходимость в проведении четкого законодательного регулирования в связи с возникающими ситуациями вмешательства в право собственности. В Федеральном законе «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» № 122-ФЗ от 21.07.1997 (ред. от 03.07.2016), который в данный момент является недействительным, было дано определение данных понятий, отождествляющее их: «ограничения (обременения) – это наличие установленных законом или уполномоченными органами в предусмотренном законом порядке условий, запрещений, стесняющих правообладателя при осуществлении права собственности либо иных вещных прав на конкретный объект недвижимого имущества (сервитута, ипотеки, доверительного управления, аренды, ареста имущества и др.)». При этом в нынешнем законодательстве не установлено точных определений терминов «ограничения» и «обременения», но в новой редакции Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ (ред. от 30.04.2021) «О государственной регистрации недвижимости» в ст. 1 данные понятия разделены.

В 2020–2022 гг. российская экономика столкнулась с рядом трудностей: кризис, падение цен на нефть, рост курса доллара и евро, экономические санкции и пандемия, безусловно, отрицательно сказались на состоянии рынка недвижимости[243].

Большинство цивилистов не посчитало правильным определение, которое было дано в законодательстве, следовательно, не признали «ограничения» и «обременения» равными категориями.

Рассматривая работу А. Н. Лужиной, можно выделить ее мнение о том, что в законодательстве было дано определение «ограничения». При дальнейшем изучении ее работы можно установить, что термину «обременения» она дает следующее определение: «Обременения представляют собой дополнительное бремя по содержанию объекта недвижимого имущества и пользованию, установленное в предусмотренном законом порядке или в форме дополнительных обязанностей правообладателя»[244]. Из разобранного выше делаем вывод, что обременения являются ничем иным как дополнительными атрибутами ограничений.

Говоря об ученых, можно привести в пример Долинскую В. В., она утверждает, что и обременения, и ограничения – это понятия совершенно противоположные, таким образом соглашаясь с большинством авторов. В качестве разъяснения своих слов она указывает на то, что обременение направленно именно на объект, в то время как ограничение можно установить только на право на данный объект, также стоит уточнить, что новых прав при ограничении не возникнет, когда в случае с обременением на объект под его влиянием может быть установлено не только основное право, но и дополнительное[245].

Можно выделить в качестве примера по этой теме мнения двух ученых-цивилистов Микрюкова В. А. и Белова В. А.

Рассматривая мнение В. А. Белова и основываясь на его работах, можно прийти к выводу, что он указывает определения в качестве отдельных видов правовых форм: «Изъятия их юридической возможности, составляющих субъективные права, элементы правоспособности и секундарные права, устанавливаемые в пользу либо неопределенного круга лиц – ограничения или конкретного частного лица – обременения»[246]. В. А. Белов в своей работе за главное отличие принимает ни что иное как субъектный состав, указывая на то, что термин «обременение» имеет место быть в случае уменьшения прав определенного лица, в то время как термин «ограничение» распространяется на уменьшения прав для неопределенного круга. Можно согласиться с высказыванием В. А. Белова, но следует принять во внимание, что в данном толковании определения все внимание уделено лишь вопросу применения вышеперечисленных категорий, хотя следовало бы рассмотреть все возможные варианты их пересечений. В качестве примера можно было бы рассмотреть законодательство, а конкретно ст. 149 Гражданского кодекса Российской Федерации, где в п. 3 рассматривается вопрос обременения объекта, в то время как ограничение рассматривается со стороны применения его к правам конкретных лиц либо неопределенного круга лиц, из чего можно сделать вывод, что термин «обременение» накладывается на имущество, а термин «ограничение» служит для установления границ осуществления права лиц.

В. А. Микрюков в своей работе указывает, что ограничения представляют из себя «запрет одному субъекту правоотношений совершать определенные активные действия, в приостановлении деятельности другого субъекта»[247]. Из данного определения можно заключить, что ограничения по своей сути уменьшают пределы осуществления права лица.

Иные цивилисты сошлись во мнении о равнозначности рассматриваемых категорий, указав в поддержку своего мнения, что различаются данные категории исключительно лексически, например, имущество должно обременяться, а права должны ограничиваться.

Можно провести анализ применения данных понятий в законодательстве, а в качестве предмета анализа использовать Гражданский кодекс Российской Федерации, в ст. 1 которого «ограничения» представлены в качестве запретов, уменьшающих возможность реализовать свое право, но «обременения» не выступают в данной статье в роли равной категории. Также в п. 1 ст. 8.1 сказано следующее: «В случаях, предусмотренных законом, права, закрепляющие принадлежность объекта гражданских прав определенному лицу, ограничения таких прав и обременения имущества (права на имущество) подлежат государственной регистрации». Из всего этого напрашивается вывод о том, что категория «ограничения» представляет собой ничто иное как уменьшение прав у лиц в их осуществлении. Категория «обременения» в тоже время используется применительно к имуществу. Стоит также обратить внимание, что это происходит не случайно, ведь в ГК РФ нет моментов, в которых могло бы говориться об ограничении имущества или же обременении прав.

Складывается ощущение, что это намеренный ход законодателя, потому что по смыслу термина «обременение» оно всегда направлено на имущество, независимо от смены субъектов вокруг имущества, на которое оно было наложено. К примеру, в ст. 274 ГК РФ сказано о сервитуте, а конкретно об обременении данного земельного участка, также и в п. 1 ст. 275 говорится следующее: «Сервитут сохраняется в случае перехода прав на земельный участок, который обременен этим сервитутом, к другому лицу». Подобное происходит и по отношению к ренте в ст. 586 данного кодекса: «Рента обременяет земельный участок, предприятие, здание, сооружение или другое недвижимое имущество, переданное под ее выплату. В случае отчуждения такого имущества плательщиком ренты его обязательства по договору ренты переходят на приобретателя имущества». Также это затрагивает и аренду, но стоит отметить важную деталь – в кодексе аренда не называется обременением. В ст. 31 Федерального закона от 21.12.2001 № 178-ФЗ «О приватизации государственного и муниципального имущества» содержится правило, согласно которому «при отчуждении государственного или муниципального имущества в порядке приватизации соответствующее имущество может быть обременено ограничениями, предусмотренными настоящим Федеральным законом или иными федеральными законами, и публичным сервитутом».

В п. 1 ст. 274 ГК РФ закреплено, что «собственник недвижимого вправе требовать от собственника соседнего земельного участка, а в необходимых случаях и от собственника другого земельного участка (соседнего участка) предоставления права ограниченного пользования соседним участком». Право сервитута выступает как обременение права собственности. В п. 2 ст. 274 ГК РФ «обременение земельного участка сервитутом не лишает собственника участка прав владения, пользования и распоряжения этим участком». Законодатель говорит о категории обременения уже применительно к объекту, а не к конкретному субъективному праву.

Рассматривая вопрос о понятии ограничения применительно к вещным правам, нужно исходить из ст. 209 ГК РФ, в соответствии с которой «собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом». Обратим внимание «в наши дни все чаще и чаще можно видеть противопоставление систем искусственного интеллекта и интеллекта человека, с этим сталкивается уже практически любой обыватель, начиная от шахматной партии с «компьютером» у себя в смартфоне, заканчивая проездом автомобиля в потоке машин по автостраде, при том что все перестроения или увеличения скорости фиксируются «искусственным разумом»[248].

Эта статья говорит об условиях осуществления права собственности. Анализируя данную статью, можно выделить, что согласно ст. 209 ГК РФ любые действия собственника ограничены и регулируются законом, иными актами. Согласно этой формулировке, действия собственника в отношении принадлежащего имущества всегда ограничиваются законом, иными правовыми актами, а также правами и охраняемыми законом интересами других лиц. При этом очевидно, что закон имеет в виду нормы общего характера, не определяющие режим конкретного объекта недвижимости, а также рассматривает в общем плане права и интересы граждан, которые должен соблюдать каждый собственник, а не собственник конкретного имущества по отношению к конкретным лицам. К общему режиму любого здания относится также обязанность собственника не осуществлять в этом здании каких-либо действий, которые наносили бы ущерб правам и законным интересам владельцев соседних объектов. Но если индивидуальным актом установлено запрещение проведения определенного рода реконструкции (например, запрещение надстройки здания), либо собственник здания по соглашению с собственником соседнего здания обязан представить последнему возможность пользования находящейся в здании электрической подстанцией или гаражом, то в этом случае речь идет об ограничении прав собственника конкретного объекта[249].

В п. 1 ст. 274 ГК РФ закреплено, что «собственник недвижимого вправе требовать от собственника соседнего земельного участка, а в необходимых случаях и от собственника другого земельного участка (соседнего участка) предоставления права ограниченного пользования соседним участком». Право сервитута выступает как обременение права собственности. В п. 2 ст. 274 ГК РФ «обременение земельного участка сервитутом не лишает собственника участка прав владения, пользования и распоряжения этим участком». Законодатель говорит о категории обременения уже применительно к объекту, а не к конкретному субъективному праву.

Согласно п. 1 ст. 336 ГК РФ «залог отдельных видов имущества может быть ограничен или запрещен законом», в качестве примера можно рассмотреть ситуацию, что лицо заключило договор ипотеки на квартиру, по условиям данного договора на квартиру накладывается ограничение до исполнения обязательства лица. то есть лицо права лица уменьшаются наложенным ограничением.

Проанализировав вышеперечисленное, можно прийти к выводу, что равности между категориями «ограничение» и «обременение» не наблюдается, что подтверждается доктриной, в которой данная тема широко разработана учеными-цивилистами. Это указывает нам на то, что данная проблематика не раскрыта до конца и требует дальнейшей разработки и обсуждения. В то же время, изучая ГК РФ и определенный ряд работ ученых-цивилистов, можно найти как общее, так и различное между данными категориями.

В современном обществе большинство сфер жизнедеятельности основано на договорных отношениях, в том числе имеющих предпринимательский характер[250]. Определение юридической природы и тенденций исполнения предпринимательских обязательств является в настоящее время наиболее дискуссионным и принципиальным вопросом, имеющим значение для правоприменительной договорной деятельности, в особенности применительно к предпринимательским обязательствам[251].

Обременение – понятие, смысл которого состоит в ограничении недвижимости, являющейся объектом правоотношений. Ограничение – это понятие, смысл которого заключается в уменьшении правомочия лица или неопределенного круга лиц. Важно отметить, что пределы данных ограничений и их влияния на правомочия лица устанавливаются законом, иными актами, а также и самими лицами, участниками правоотношений.

В качестве объекта обременения выступает имущество, например, недвижимость, но имущество должно иметь индивидуально-определенные признаки, поскольку если оно обладает родовыми признаками, то наложение обременения на данное имущество не представляется возможным. Также важно отметить, что объектами обременений не могут стать нематериальные блага, которые нельзя отчуждать от обладателя, также не могут быть объектами обременения работы или же услуги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

См.: Барков А. В. Социальное предпринимательство в условиях формирования правовой модели рынка социальных услуг // Предпринимательское право. 2012. № 2. С. 23.

Вернуться

2

См.: Плетень А. С. Социальное предпринимательство в современной России: законодательное регулирование и основные направления государственной поддержки // Актуальные проблемы российского права. 2016. № 10.

Вернуться

3

Левушкин А. Н. Гражданско-правовое регулирование и развитие семейного предпринимательства как вида социального предпринимательства в Российской Федерации // Гражданское право. 2019. № 2. С. 6.

Вернуться

4

См.: Муравьева Н. Н., Мудрова Е. Б. Социальное предпринимательство как ресурс социально-экономического развития государства на примере социально-благотворительного мероприятия // Современная экономика. Социальные вызовы и финансовые проблемы XXI века: сборник статей Международной научно-практической конференции / Министерство образования и науки Российской Федерации, Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого; (редкол.: Д. Г. Родионов и др.). СПб.: Изд-во Политехнического ун-та, 2017. C. 340.

Вернуться

5

Федеральный закон от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» // СЗ РФ. 30.07.2007. № 31. Ст. 4006.

Вернуться

6

См.: Бандурина Н. В. Правовые аспекты имущественной поддержки социального предпринимательства // Законы России: опыт, анализ, практика. 2020. № 10. С. 58.

Вернуться

7

См.: Занковский С. С. Понятие и правовое регулирование социального предпринимательства // Предпринимательское право. 2020. № 4. С. 52.

Вернуться

8

См.: Газизуллин Р. И. Социальное предпринимательство: понятие, признаки, перспектива // Государственная власть и местное самоуправление. 2020. № 12. С. 46.

Вернуться

9

Семейное предпринимательство // URL: https://family.tpprf.ru/about/

Вернуться

10

См.: Барков А. В., Серова О. А. Государственно-частное партнерство на рынке социальных услуг в свете развития социального предпринимательства: проблемы гармонизации правового регулирования // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2016. № 3. С. 268.

Вернуться

11

См.: Левушкин А. Н. Гражданско-правовое регулирование и развитие семейного предпринимательства как вида социального предпринимательства в Российской Федерации // Гражданское право. 2019. № 2. С. 7; Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство в системе малого и среднего предпринимательства: правовая природа и пути развития // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 11(96). С. 19–25.

Вернуться

12

URL: https://embedika.ru/blog/LegalTech-for-corporations

Вернуться

13

См.: Еремеев С. Г., Майоров А. В., Минченков Е. Н. О юридическом концепте направления LegalTech: перспективы становления и развития // Ленинградский юридический журнал. 2019. № 2. С. 10.

Вернуться

14

URL: https://trends.rbc.ru/trends/industry/60acbdd69a79475b37ee5e63

Вернуться

15

Научная статья написана в рамках НИР Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Российская государственная академия интеллектуальной собственности», осуществляющего научное исследование за счет средств федерального бюджета: «Влияние системных проблем развития предпринимательской среды в сфере интеллектуальной собственности в условиях цифровой трансформации экономики и формирование путей их разрешения 8-ГЗ-2022».

Вернуться

16

Маркс К., Энгельс Ф. Экономические рукописи 1857–1859 годов. Часть первая // Собрание сочинений. Т. 46. Ч. II. К. Маркс. М.: Издательство политической литературы, 1968–1969; Маршалл А. Принципы экономической науки. Т. 1. М.: Прогресс, 1993. С. 256–270; Hirshman A. O. The Strategy of Economic Development. 2nd еd. New Haven, 1961.

Вернуться

17

Словарь иностранных слов. 15-е изд., испр. М. Русский язык. 1988. С. 208.

Вернуться

18

Pioneers in Development / G. Meier, D. Seers (еds.). New York: Oxford University Press for the World Bank.1984. 372 p.

Вернуться

19

Buhr W. What is Infrastructure? Department of Economics, School of Economic Disciplines, University of Siegen // Siegen Discussion Paper. 2003. No. 107–03.

Вернуться

20

Theorie der Infrastruktur: Grundlagen der marktwirtschaftlichen Entwicklung / Jochimsen R. (еd) // Tübingen, J.C.B. Mohr. 1966.

Вернуться

21

Gramlich E. Infrastructure Investment: A Review Essay // Journal of Economic Literature. 1994. Vol. 32(3). P. 1176–1196.

Вернуться

22

Prud’homme R. Infrastructure and development. Washington D. C. The Worldbank. 2004.

Вернуться

23

Baldwin J. R., Dixon J. Infrastructure Capital: What Is It? Where Is It? How Much of It Is There? Research Paper. Minister of Industry. Statistics Canada. 2008.

Вернуться

24

Азрилиян А. Н. Большой экономический словарь, 5-е изд. М.: Институт новой экономики. 2002; Гольц Г. А. Инфраструктура и общество: принципы стратегии определяющего развития России // Экономическая наука современной России. М., 2002. № 2; Райзберг Б. А., Лозовский Л. Ш. Словарь современных экономических терминов. М.: Айрис-Пресс, 2008; Юданов Ю. А. Микроэкономика: практический подход: учебник / под ред. Грязновой А. Г. и Юданова А. Ю. М.: Кнорус. 2004; Суслова Ю. Ю. Методические подходы к исследованию рыночной инфраструктуры как фактора общественного разделения труда // Проблемы современной экономики. 2007. № 3; Алаев Э. Б. Экономико-географическая терминология. М.: Мысль, 1977; Кузнецова А. И. Инфраструктура: Вопросы теории, методологии и прикладные аспекты современного инфраструктурного обустройства. Геоэкономический подход. 3-е изд. М:. КомКнига, 2013.

Вернуться

25

Прохоров A. M. Российский энциклопедический словарь. Кн. 1. М.: Большая российская энциклопедия, 2001; Селезнев А. З. Конкурентные позиции и инфраструктура рынка России. М.: Юрист, 1999.

Вернуться

26

Осипов Г. В. Социологический энциклопедический словарь. М.: Инфра-М; Норма, 1998. 448 с.

Вернуться

27

См.: СПС «КонсультантПлюс».

Вернуться

28

Стратегия развития малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации на период до 2030 года (утв. распоряжением Правительства Российской Федерации от 2 июня 2016 г. № 1083-р) // СПС «КонсультантПлюс».

Вернуться

29

Антикризисные меры: обзор последних новостей. Обзор // СПС «КонсультантПлюс».

Вернуться

30

См.: Левушкин А. Н., Измайлов В. В. Государственная политика в сфере семейного предпринимательства и его поддержка // Современный юрист. 2021. № 1. С. 79.

Вернуться

31

См.: Левушкин А. Н. Реформа семейного законодательства: совершенствование структуры Семейного кодекса Российской Федерации и правового регулирования отдельных брачно-семейных отношений // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 5. С. 31.

Вернуться

32

См.: Левушкин А. Н. Юридическая природа бизнеса супругов в цивилистической парадигме // Гражданское право. 2020. № 2. С. 4.

Вернуться

33

Левушкин А. Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 25–30.

Вернуться

34

Левушкин А. Н. Юридическая природа бизнеса супругов в цивилистической парадигме // Гражданское право. 2020. № 2. С. 4.

Вернуться

35

Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство и семейный бизнес: понятие, правовая природа и перспективы развития // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). 2018. № 3. С. 209.

Вернуться

36

Альбиков И. Р., Альбикова А. А., Альбиков А. И. Правовое регулирование семейного бизнеса в современной России // Заметки ученого. 2021. № 5–2. С. 116.

Вернуться

37

Левушкин А. Н., Надысева Э. Х. Переход семейного бизнеса по наследству // Наследственное право. 2021. № 3. С. 11.

Вернуться

38

Воронкова А. И. Анализ путей рекрутирования в женскую бизнес-элиту. Мониторинг общественного мнения // Экономические и социальные перемены. 2019. № 3. С. 159.

Вернуться

39

См.: Троянова А. В., Миннуллина К. А. Исторические аспекты развития правового статуса женщин-предпринимателей в России // Актуальные проблемы юридической науки: теория и практика: сборник материалов 17-й международной научно-практической конференции, (г. Махачкала, 17 апреля, 2016 г.). Махачкала: Апробация, 2016. С. 24–25.

Вернуться

40

URL: https://www.nalog.ru/rn77/news/activities_fts/10662978/ (дата обращения: 10.05.2022).

Вернуться

41

URL: https://opora.ru/projects/zhenskoe-predprinimatelstvo/ (дата обращения: 10.05.2022).

Вернуться

42

Там же.

Вернуться

43

Там же.

Вернуться

44

CEO (от англ. Chief Executive Officer) – руководитель компании.

Вернуться

45

URL: https://www.rbc.ru/business/06/03/2020/5e611e539a79475f771b7e8f (дата обращения: 21.05.2022).

Вернуться

46

Синицына П. И. Женское предпринимательство в российской провинции во второй половине IX – начале XX века // ГЕРОДОТ Science. 2018. № 1. С. 35.

Вернуться

47

URL: https://www.nalog.ru/rn77/news/activities_fts/10662978/ (дата обращения: 10.05.2022).

Вернуться

48

URL: https://sznpd.ru/statistika/ (дата обращения: 12.05.2022).

Вернуться

49

Республика Бурятия – 58,66 %, Курганская область – 55,62 %, Забайкальский край – 55,13 %, Республика Алтай – 54,62 %.

Вернуться

50

Ershova I.V., Trofimova E.V., Davtyan-Davudova D., Kochetkova S. Y. Legal routes of legitimation of self-employed citizens and other business entities in the context of the public services digitization // Studies in Computational Intelligence. 2019. Vol. 826. P. 153–162.

Вернуться

51

WBI (от англ. Women Business Index) – индекс предпринимательской активности женщин. WBI показывает уровень благоприятствования деловой и социальной среды для развития женского предпринимательства в России. Индекс строится по трем ключевым показателям, которые отражают отношение общества к предпринимательству (макроуровень – культура предпринимательства), экономические условия и инфраструктуру (экосистема) и личные качества и таланты (микроуровень). Свою оценку предпринимательской среды дают женщины, которые уже руководят/владеют бизнесом, и те, которые работают по найму или временно не работают. Такой подход позволяет получить комплексную оценку деловой среды // URL: https://womanopora.ru/projects/indeks-predprinimatelskoy-aktivnosti-zhenshchin/ (дата обращения: 10.05.2022).

Вернуться

52

NWBC (от англ. National Women’s Business Council) – Национальный женский деловой совет.

Вернуться

53

URL: https:////www.nwbc.gov/2020/03/02/2019-roundtable-report (дата обращения: 21.05.2022).

Вернуться

54

Hyland M., Karalashvili N., Muzi S., Viganola D. Female-Owned Firms during the COVID-19 Crisis // Global Indicators Brief. 2021. Iss. 2. URL: https://openknowledge.worldbank.org/handle/10986/36087 (дата обращения: 20.05.2022).

Вернуться

55

Ершова И. В. Женское предпринимательство: к вопросу о доктрине и правовом обеспечении // Семейный бизнес & качество правовой среды: монография / отв. редакторы И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2022. С. 46–47.

Вернуться

56

Кванина В. В., Громова Е. А., Спиридонова А. В. Государственная поддержка женского предпринимательства // Женщина в российском обществе. 2020. № 4. С. 52–65.

Вернуться

57

См.: Ершова И. В. Женское предпринимательство: к вопросу о доктрине и правовом обеспечении // Семейный бизнес & качество правовой среды: монография / отв. редакторы И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2022. С. 47–52; Ершова И. В. Женское предпринимательство: к вопросу о доктрине, правовом регулировании и соотношении с семейным бизнесом // Социально-экономическое развитие и качество правовой среды: Сборник докладов VIII Московского юридического форума (XIX Международная научно-практическая конференция): в 5 ч. Москва, 8–10 апреля 2021 года. М.: Издательский центр Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), 2021. С. 51–54.

Вернуться

58

URL: https://wbl.worldbank.org/en/reports (дата обращения: 20.05.2022).

Вернуться

59

Sanchari R. Discriminatory Laws Against Women: A Survey of the Literature // Policy Research Working Paper 2019. Iss. 8719. URL: https:// documents1.worldbank.org/curated/en/393191548685944435/pdf/WPS8719.pdf (дата обращения: 20.05.2022).

Вернуться

60

Hyland M., Islam A. Gendered Laws, Informal Origins, and Subsequent Performance // Policy Research Working Paper. 2021. Iss. 9766. URL: https://openknowledge.worldbank.org/handle/10986/36231

Вернуться

61

См.: Кванина В. В., Громова Е. А., Спиридонова А. В. Государственная поддержка женского предпринимательства // Женщина в российском обществе. 2020. № 4. С. 52–65; Shastri D. Women entrepreneurs of Gujarat // Procedia Economics and Finance. 2014. Iss. 11. Р. 745–752.

Вернуться

62

Ershova I. V., Tarasenko O. A. Small and medium-sized enterprises: transformation of the Russian crediting and microfinancing system // Vestnik Permskogo Universiteta. Yuridicheskie Nauki. 2018. Iss. 39. P. 99–124.

Вернуться

63

Куницина Н. Н., Липина Н. А. Практика банковского обслуживания клиентов с учетом их гендерных различий. Финансы и кредит. 2015. № 18 (642). С. 2–13.

Вернуться

64

Утвержден Президиумом Совета при Президенте РФ по стратегическому развитию и национальным проектам, протокол от 24 декабря 2018 г. № 16. URL: https://government.ru/info/35563/ (дата обращения: 21.05.2022).

Вернуться

65

Колчин С.П., Ха Тхи Л. А. Поддержка женского бизнеса в налоговой политике Вьетнама // Аудиторские ведомости. 2019. № 1. 59–69.

Вернуться

66

Ershova I. V., Tarasenko O. A., Enkova E. E. & Trofimova E. V. Digital literacy of lawyers as a condition of legal support for business in the digitization era // Advances in Intelligent Systems and Computing. 2020. Vol. 1100 AISC. P. 139–147.

Вернуться

67

Supporting Women Entrepreneurs in Germany / ОЕСD. URL: http://www.oecd.org/employment/leed/Rapid-policy-assessment-Germany-final.pdf (дата обращения: 20.05.2022).

Вернуться

68

URL: https://vc.ru/finance/290491-sokrashchaya-gendernyy-razryv-kto-podderzhivaet-razvitie-zhenskih-proektov?ysclid=l2uix8be6n (дата обращения: 20.05.2022).

Вернуться

69

Распоряжение Правительства РФ от 08 марта 2017 г. № 410-р «Об утверждении Национальной стратегии действий в интересах женщин за на 2017–2022 годы».

Вернуться

70

URL: https://womanopora.ru/projects/ (дата обращения: 22.05.2022).

Вернуться

71

URL: https://womanopora.ru/history (дата обращения: 22.05.2022).

Вернуться

72

WEA (от англ. Women’s Entrepreneurship Accelerator) – Акселератор женского предпринимательства.

Вернуться

73

URL: https:////www.we-accelerate.com (дата обращения: 22.05.2022).

Вернуться

74

Исследование проведено в рамках выполнения НИР «Влияние системных проблем развития предпринимательской среды в сфере интеллектуальной собственности в условиях цифровой трансформации экономики и формирование путей их разрешения» (госзадание ФГБОУ ВО РГАИС, проект № 8-ГЗ-2022).

Вернуться

75

Бусыгин А. В. Предпринимательство. Основной курс. М.: Интерпакс, 1994. С. 18.

Вернуться

76

Лопатин А. В. Обоснование перспективных направлений развития предпринимательской среды: автореф. дис. … к. э. н. Владикавказ, 2015. С. 10.

Вернуться

77

Хиль Т. А. «Предпринимательская среда» в правовом и научном контексте // Вестник Финансового университета. 2015. № 6. С. 191.

Вернуться

78

Овчаренко В. А. Формирование и развитие предпринимательской среды региона: автореф. дис. … к. э. н., СПб., 2008. С. 7.

Вернуться

79

Подробнее см.: Козлова Е. Б., Козлов Д. О. Краудфандинг: развитие предпринимательской среды и проблемы правового регулирования // Современные проблемы развития предпринимательского и корпоративного права в России и за рубежом: монография. М.: Юстицинформ, 2021. С. 146–148.

Вернуться

80

Данная схема представлена в работах: Лопатин А. В. Обоснование перспективных направлений развития предпринимательской среды: автореф. дис. … к. э. н. Владикавказ, 2015. С. 10; Аналогичные по содержанию схемы применены в работах: Левина Я. Г. Стратегия формирования благоприятной предпринимательской среды: автореф. дис… к. э. н. Астрахань, 2007. С. 12.; Кан С. Л. Формирование благоприятной внешней предпринимательской среды: автореф. дис. … к. э. н. М., 2007. С. 7.

Вернуться

81

Громов Ю. Ю., Земской Н. А. и др. Системный анализ в информационных технологиях: учеб. пособие. 2-е изд., стереотип. Тамбов: Изд-во Тамб. гос. техн. ун-та, 2007. С. 5.

Вернуться

82

Блауберг И. В., Юдин Э. Г. Становление и сущность системного подхода. М.: Наука, 1973. С. 177.

Вернуться

83

СЗ РФ. 2000. № 32. Ст. 3340.

Вернуться

84

СЗ РФ. 2002. № 1 (ч. I). Ст. 3.

Вернуться

85

СЗ РФ. 1998. № 31. Ст. 3823.

Вернуться

86

СЗ РФ. 2020. № 29. Ст. 4503.

Вернуться

87

Вестник Москвы. 21.12.2021. № 34.

Вернуться

88

СЗ РФ. 2020. № 15 (ч. IV). Ст. 2288.

Вернуться

89

СЗ РФ. 2020. № 15 (ч. IV). Ст. 2267.

Вернуться

90

СЗ РФ. 2022. № 1 (ч. I). Ст. 147.

Вернуться

91

СЗ РФ. 2022. № 16. Ст. 2662.

Вернуться

92

СЗ РФ. 2020. № 42 (ч. III). Ст. 6637.

Вернуться

93

Данная позиция раскрывалась автором в работе: Козлова Е. Б. Бизнес как объект права и договорные механизмы его инвестирования // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 19–23.

Вернуться

94

Кабланов Е. Т. Оценка стоимости бизнеса: методология и практика // Евразийский Союз Ученых. Серия: экономические и юридические науки. 2021. № 5(86). С. 9–15; Зорикова Е. В. Заверения об обстоятельствах при продаже и покупке бизнеса // Совершенствование методологии и организации научных исследований в целях развития общества: сборник статей по итогам Международной научно-практической конференции, Новосибирск, 29 декабря 2020 года. Стерлитамак: Общество с ограниченной ответственностью «Агентство международных исследований», 2020. С. 237–240; Обзор научно-практической конференции «Приобретение и продажа бизнеса: возможности российского права» // Право и бизнес. 2019. № 2. С. 3–4; Базурин Г. В. Продажа бизнеса под условием: предварительный договор VS обязательственная сделка // Арбитражная практика для юристов. 2019. № 9(49). С. 36–43 и др.

Вернуться

95

Николаева Ю. Н. Семейный бизнес как феномен современной экономики / Ю. Н. Николаева, Н. С. Захарчук // Тезисы докладов 54-й Международной научно-технической конференции преподавателей и студентов, Витебск, 28 апреля 2021 года. Витебск: Витебский государственный технологический университет, 2021. С. 161.

Вернуться

96

Плотникова И. А. Семейный бизнес как социально-институциональная форма малого бизнеса // XXI век: итоги прошлого и проблемы настоящего плюс. 2012. № 4(08). С. 212–218.

Вернуться

97

Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство и семейный бизнес как фактор стабильности семейных отношений // Семейное право: современные проблемы теории и практики: Материалы международного круглого стола, Минск, 16–17 октября 2020 года. Минск: Белорусский государственный университет, 2020. С. 197.

Вернуться

98

Там же. С. 210.

Вернуться

99

Там же. С. 209.

Вернуться

100

Левушкин А. Н. Юридическая природа бизнеса супругов в цивилистической парадигме // Гражданское право. 2020. № 2. С. 4.

Вернуться

101

Левушкин А. Н. Юридическая природа бизнеса супругов в цивилистической парадигме. С. 211.

Вернуться

102

Касьяненко Т. Г., Воротилкина А. М. Эволюция понятия «семейный бизнес» по исследованиям российских и зарубежных ученых // Экономика и управление: проблемы решения. 2017. № 2. Т. 2. С. 41.

Вернуться

103

Лескова И. В. Семейный бизнес: преимущества и недостатки // Актуальные проблемы социально-гуманитарного и научно-технического знания. 2016. № 1(6). С. 50–51.

Вернуться

104

Касьяненко Т. Г., Воротилкина А. М. Семейный бизнес как особый объект оценки // Экономика, предпринимательство и право. 2020. Т. 10. № 3. С. 525.

Вернуться

105

Левушкин А. Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 27.

Вернуться

106

Рынок доверия и национальные модели корпоративного сектора экономики // Капитал страны: федеральное интернет-издание от 03.09.2009 // URL: https://kapital-rus.ru/articles/article/_26/ (дата обращения: 04.05.2022).

Вернуться

107

Малышева О. Л. Семейный бизнес как фактор устойчивого развития России: традиция и современные вызовы // Управление устойчивым развитием. 2017. № 1. С. 51.

Вернуться

108

Лескова И. В. Семейный бизнес: преимущества и недостатки. С. 50–51.

Вернуться

109

Левушкин А. Н., Измайлов В. В. Государственная политика в сфере семейного предпринимательства и его поддержка // Современный юрист. 2021. № 1. С. 79.

Вернуться

110

См.: Морозов Г. Б. О дефинитивных пробелах в экономико-правовой сущности малого предпринимательства в России / Г. Б. Морозов, А. С. Фролов // Известия Уральского государственного экономического университета. 2010. № 4(30). С. 83.

Вернуться

111

История предпринимательства: курс лекций: для студентов высших и средних специальных учебных заведений / Н. И. Полетаева, Г. В. Алексашина, Т. В. Воронич [и др.]; под редакцией Н. И. Полетаевой. Минск: Экоперспектива, 2021. С. 26.

Вернуться

112

См.: Рунова Н. Ю. Этническое предпринимательство как инструмент адаптации мигрантов: опыт Германии / Н. Ю. Рунова, О. В. Сагинова // Экономика и предпринимательство. 2019. № 1(102). С. 667.

Вернуться

113

См.: Донец Л. И. Организация предпринимательской деятельности на основе системы знаний: дис…д-ра эконом. наук. Донецк, 2019. С. 26.

Вернуться

114

См.: Левушкин А. Н. Теоретическая модель построения системы семейного законодательства государств – участников СНГ: монография. М.: Юнити-Дана: Закон и право. 2013. С. 16.

Вернуться

115

См.: Потанина М. В. Особенности семейного предпринимательства как устойчивой формы ведения бизнеса // Актуальные вопросы учета и управления в условиях информационной экономики. 2021. № 3. С. 451.

Вернуться

116

Семейный бизнес & самозанятые: взгляд через призму малого предпринимательства / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин; Московский государственный юридический университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА). М.: Проспект, 2021. С. 32.

Вернуться

117

Семейное предпринимательство [Электронный ресурс] // Торгово-промышленная палата Российской Федерации: официальный сайт. 2021. URL: https://family.tpprf.ru/ (дата обращения: 04.04.2022).

Вернуться

118

Leaptrott J. An Institutional Theory View of the Family Business // Family Business Review. 2005. Vol. 18 (3). P. 215–228. https://doi.org/10.1111/j.1741–6248.2005.00043.x. Р. 220.

Вернуться

119

См.: Тишинскас К. С. Понятие и признаки семейного предпринимательства (семейного бизнеса) в России и за рубежом // Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. С. 110.

Вернуться

120

См.: Сазонова А. П. Проблемы и перспективы развития семейного бизнеса в России // Теория и практика общественного развития. 2022. № 1. С. 73.

Вернуться

121

О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации в части закрепления понятия «семейное предприятие» [Электронный ресурс]: проект федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон № 209-ФЗ от 24 июля 2007 г.»: подготовлен Минэкономразвития России (ред. от 17.07.2019) // Федеральный портал проектов нормативных правовых актов: URL: https://regulation.gov.ru/projects/List/AdvancedSearch#npa=93234 (дата обращения: 05.04.2022).

Вернуться

122

Барков А. В. Социальная направленность предпринимательской деятельности как правовой принцип // Предпринимательское право. 2016. № 3. С. 21.

Вернуться

123

См.: Левушкин А. Н., Надысева Э. Х. Переход семейного бизнеса по наследству // Наследственное право. 2021. № 3. С. 8–12.

Вернуться

124

См.: Ершова И. В. Экономическая деятельность: понятие и соотношение со смежными категориями // Lex Russica. 2016. № 9. С. 46–61.

Вернуться

125

Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство в системе малого и среднего предпринимательства: правовая природа и пути развития // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 11 (96) ноябрь. С. 25.

Вернуться

126

См.: Левушкин А. Н. Проблемы применения прав супругов при осуществлении предпринимательской деятельности // Семейное и жилищное право. 2021. № 2. С. 11.

Вернуться

127

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2016 № 48 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности» // СПС «КонсультантПлюс».

Вернуться

128

См. подробнее: Ершова И. В. Специальный правовой режим деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства: доктринальные и законодательные подходы // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2016. № 2. С. 22–26.

Вернуться

129

Левушкин А. Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 29.

Вернуться

130

См.: Ершова И. В., Толмачева Э. Н. Раздел акций между супругами: взгляд через призму аффилированности юридического лица // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. С. 142.

Вернуться

131

См.: Алтухов А. В., Ершова И. В., Кашкин С. Ю. Платформенное право как драйвер развития инноваций // Предпринимательское право. 2020. № 4. С. 17–24.

Вернуться

132

См.: Чашкова С. Ю. Способы защиты имущественных прав супругов: толкование положений семейного законодательства Конституционным Судом Российской Федерации // Семейное и жилищное право. 2015. № 5. С. 26; Ершова И. В. Специальный правовой режим деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства: доктринальные и законодательные подходы // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2016. № 2. С. 22–26; Илюшина М.Н., Чашкова С. Ю. Особенности договорных форм раздела общего имущества супругов предпринимательского назначения // Законы России: опыт, анализ, практика. 2010. С. 25–33 и др.

Вернуться

133

Законодатель относит к субъектам малого и среднего предпринимательства – хозяйствующие субъекты (юридические лица и индивидуальные предприниматели), отнесенные в соответствии с условиями, установленными настоящим Федеральным законом, к малым предприятиям, в том числе к микропредприятиям, и средним предприятиям, сведения о которых внесены в единый реестр субъектов малого и среднего предпринимательства. Ст. 3 // Федеральный закон от 24.07.2007 № 209-ФЗ (ред. от 02.07.2021) «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» (с изм. и доп., вступ. в силу с 13.07.2021) // СЗ РФ. 2007. № 31. Ст. 4006.

Вернуться

134

Левушкин А. Н. Гражданско-правовое регулирование и развитие семейного предпринимательства как вида социального предпринимательства в Российской Федерации // Гражданское право. 2019. № 2. С. 7.

Вернуться

135

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 25.02.2022) // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

Вернуться

136

Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ (ред. от 02.07.2021) // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 16.

Вернуться

137

В законе № 209-ФЗ дано определение социального предпринимательства – это такая предпринимательская деятельность, которая направлена на достижение общественно полезных целей, способствующая решению социальных проблем граждан и общества и осуществляемая в соответствии с условиями, предусмотренными частью 1 статьи 24.1 настоящего Федерального закона (ч. 7 ст. 3).

Социальная значимость семейного предпринимательства так же подчеркивается и в международных документах ООН, Международной организации труда определяется как разновидность малого предпринимательства и рассматривается в качестве стратегических направлений борьбы с бедностью.

Вернуться

138

Левушкин А. Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 27.

Вернуться

139

Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Официальный текст Конституции РФ с внесенными поправками от 14.03.2020 опубликован на Официальном интернет-портале правовой информации: http://www.pravo.gov.ru, 04.07.2020.

Вернуться

140

Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (Принят 16.12.1966 Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН) // Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. № 17. Ст. 291.

Вернуться

141

См.: Левушкин А. Н. Реализация прав супругов при осуществлении деятельности юридического лица // Журнал российского права. 2016. № 3. С. 49–50; Он же. Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М., 2019. Разд. 4. Гл. 6. С. 411–412.

Вернуться

142

См.: Левушкин А. Н. Реформа семейного законодательства: совершенствование структуры Семейного кодекса Российской Федерации и правового регулирования отдельных брачно-семейных отношений // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 5. С. 31–34.

Вернуться

143

См.: Дормидонтов Г. Ф. Классификация явлений юридического быта, относимых к случаям применения фикций. Казань: Университетская тип. 1895; Исаев И. А. Юридическая фикция как форма заполнения правовых пробелов // История государства и права. 2011. № 22. С. 2–4.

Вернуться

144

Напомним, что начиная с 2006 г., был взят курс на стимулирование рождаемости. Суммарный коэффициент рождаемости за 2019 г. составляет 1,579. Естественный прирост – 2,9. Базовым документом, регламентирующим государственную политику в сфере демографии, стала принятая в 2007 г. Концепция демографической политики Российской Федерации на период до 2025 г., которая взаимосвязана с Концепцией государственной семейной политики в Российской Федерации на период до 2025 г. Последняя представляет собой целостную систему принципов, задач и приоритетных мер, направленных на поддержку, укрепление и защиту семьи как фундаментальной основы российского общества, сохранение традиционных семейных ценностей, повышение роли семьи в жизни общества, повышение авторитета родительства в семье. См.: Указ Президента РФ от 09.10.2007 № 1351 «Об утверждении Концепции демографической политики Российской Федерации на период до 2025 года» (ред. от 01.07.2014) // СЗ РФ. 2007. № 42. Ст. 5009.

Вернуться

145

См.: Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство и семейный бизнес: понятие, правовая природа и перспективы развития // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). 2018. № 3 (43). С. 206–217.

Вернуться

146

См.: Летова Н. В. Последствия изменения семейного статуса супругов для бизнеса // Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. Гл. 5, разд. 7. С. 519.

Вернуться

147

См.: Левушкин А. Н. Теоретическая модель построения системы семейного законодательства государств – участников СНГ: Монография. М.: Юнити-Дана; Закон и право, 2013. 326 с.; Dekker J. C., Lybaert N., Steijvers T., Depaire B., Mercken R. Family firm types based on the professionalization construct: Exploratory research // Family Business Review. 2013. Vol. 26. Р. 81–99.

Вернуться

148

Баркова Л. А. Организационно-правовые формы «семейных» объединений как субъектов семейного предпринимательства // Вестник Тверского государственного университета. Серия: Право. 2014. № 2. С. 39–46; Баркова Л. А. Семейное предпринимательство в механизме правового обеспечения гармонизации интересов семьи. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М.: Московская академия экономики и права, 2015. С. 14.

Вернуться

149

См.: Левушкин А. Н., Надысева Э. Х. Переход семейного бизнеса по наследству // Наследственное право. 2021. № 3. С. 9.

Вернуться

150

Ершова И. В. Семейный бизнес – явление уникальное и не до конца изученное // Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. С. 44–55.

Вернуться

151

Баркова Л. А. Система правовых средств обеспечения гармонизации интересов семьи как основа правовой модели семейного предпринимательства // Бизнес в законе. Экономико-юридический журнал. 2013. № 5. С. 24–28; Баркова Л. А. Совершенствование российской правовой модели семейного предпринимательства с учетом зарубежного опыта правоприменения // Семейное и жилищное право. 2014. № 5. С. 6–9.

Вернуться

152

Левушкин А. Н., Измайлов В. В. Государственная политика в сфере семейного предпринимательства и его поддержка // Современный юрист. 2021. № 1 (34). С. 76.

Вернуться

153

Левушкин А. Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 25–29.

Вернуться

154

Баркова Л. А. Теоретико-правовая модель семейного предпринимательства в условиях конвергенции частного и публичного права // Право и бизнес: конвергенция частного и публичного права в регулировании предпринимательской деятельности: Сборник статей участников IV Ежегодной международной научно-практической конференции, посвященной памяти Заслуженного юриста РФ, доктора юридических наук, профессора Коршунова Н. М. / отв. ред. Ю. С. Харитонова. 2015. С. 372–380.

Вернуться

155

См.: Левушкин А. Н. Юридическая природа бизнеса супругов в цивилистической парадигме // Гражданское право. 2020. № 2. С. 4.

Вернуться

156

Ершова И. В., Трофимова Е. В. Выбор механизма легитимации самозанятых: очевидные достоинства и неочевидные следствия // Семейный бизнес & самозанятые: взгляд через призму малого предпринимательства: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2021. С. 123–131; Левушкин А. Н. Семейный бизнес & самозанятые: эффективный механизм развития малого и среднего предпринимательства в России // Семейный бизнес & самозанятые: взгляд через призму малого предпринимательства: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2021. С. 49–68.

Вернуться

157

Волков Д. А. Инвестиционные ожидания основателей семейного бизнеса в РФ: адаптация модели жизненного цикла семейного бизнеса // Научно-технические ведомости Санкт-Петербургского государственного политехнического университета. Экономические науки. 2012. № 6 (161). С. 140–144; Ершова И. В. Семейный бизнес – явление уникальное и не до конца изученное // Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. С. 44–55.

Вернуться

158

Барков А. В., Баркова Л. А. Совершенствование правовой модели семейного предпринимательства в России с учетом зарубежного правового опыта // Актуальные проблемы развития гражданского права и процесса на современном этапе: Материалы II Всероссийской научно-практической конференции. Краснодарский университет МВД России. 2015. С. 46–51.

Вернуться

159

Левушкин А. Н., Писарев Г. А. Семейный бизнес и семейное предпринимательство в Российской Федерации и зарубежных государствах: современная модель функционирования и перспективы правового регулирования // Право и бизнес: правовое пространство для развития бизнеса в России. Коллективная монография: в 4 т. / отв. ред. С. Д. Могилевский. М., 2020. С. 127–139; Павлюченко В. Г., Баранец Н. И. Инновационная модель организации малого семейного предприятия в системе курортного дела и туризма // Ученые записки Российского государственного социального университета. 2009. № 1 (64). С. 132–137; Серова О. А. Организационно-правовые модели семейного бизнеса // Семейный бизнес & качество правовой среды: монография / И. В. Ершова, К. А. Абдуллаев, А. Н. Левушкин и др. М.: Проспект, 2022. С. 89–99.

Вернуться

160

Левушкин А. Н. Гражданско-правовое регулирование и развитие семейного предпринимательства как вида социального предпринимательства в Российской Федерации // Гражданское право. 2019. № 2. С. 8.

Вернуться

161

Левушкин А. Н. Семейное предпринимательство и семейный бизнес: понятие, правовая природа и перспективы развития // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). 2018. № 3 (43). С. 206–217; Левушкин А. Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 25–29.

Вернуться

162

Ершова И. В. Специальный правовой режим деятельности субъектов малого и среднего предпринимательства: доктринальные и законодательные подходы // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2016. № 2. С. 22.

Вернуться

163

Левушкин А. Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 25–29.

Вернуться

164

Шувалова М. Появится ли в законодательстве отдельное регулирование для семейного бизнеса? // URL: https://www.garant.ru/news/1505273/

Вернуться

165

Zahra S. A., Filatotchev I. Governance of the entrepreneurial threshold firm: A knowledge-based perspective // Journal. Management. Studies. 2004. № 41(5). Р. 885–897.

Вернуться

166

Miller D. Correlates of entrepreneurship in three types of firms // Management. Science. 1983. № 29. Р. 770–791.

Вернуться

167

Левушкин А. Н. Юридическая природа бизнеса супругов в цивилистической парадигме // Гражданское право. 2020. № 2. С. 3–7.

Вернуться

168

Covin J. G., Wales W. J. The measurement of entrepreneurial orientation // Entrepreneurship Theory Practice. 2012. № 36. Р. 677–702.

Вернуться

169

Ершова И. В. Микропредприятие: «микро» не значит «малое» // Предпринимательское право. 2018. № 2. С. 11–18.

Вернуться

170

Лескова Ю. Г. К вопросу об оптимизации межотраслевых связей наследственного права // Наследственное право. 2017. № 1. С. 11–13.

Вернуться

171

Кулаков В. В. Некоторые аспекты конкретизации норм обязательственного права применительно к институту семейного бизнеса // Семейный бизнес в правовом пространстве России: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2020. С. 166.

Вернуться

172

Zahra S. A. Entrepreneurial risk taking in family firms // Family. Business. Review. 2005. № 18(1). Р. 23–40.

Вернуться

173

Chrisman J. J., Patel P. C. Variations in R&D investments of family and nonfamily firms: Behavioral agency and myopic loss aversion perspectives // Academy. Management. Journal. 2012. № 55(4). Р. 976–997.

Вернуться

174

Gomez-Mejia L. R., Makri M., Kintana M. L. Diversification decisions in family-controlled firms // Journal. Management. Studies. 2010. № 47(2). Р. 223–252.

Вернуться

175

Chrisman J. J., Patel P. C. Variations in R&D investments of family and nonfamily firms: Behavioral agency and myopic loss aversion perspectives // Academy. Management. Journal. 2012. № 55(4). Р. 976–997.

Вернуться

176

Сушкова О. В. Влияние семьи на эффективность ведения и управления бизнесом: дискуссионные вопросы // Семейный бизнес & самозанятые: взгляд через призму малого предпринимательства: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2021. С. 76–84.

Вернуться

177

Левушкин А. Н. Семейное супружеское предпринимательство и продажа бизнеса супругов по законодательству Российской Федерации // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 4. С. 25–30.

Вернуться

178

Лескова Ю. Г. Саморегулируемая организация как правовая модель внедрения и развития социального предпринимательства // Юрист. 2013. № 11. С. 13–17.

Вернуться

179

Eggers F., Kraus S., Hughes M., Laraway S., Snycerski S. Implications of customer and entrepreneurial orientations for SME growth // Management. Decision. 2013. № 51(3). Р. 524–546.

Вернуться

180

Rauch A., Wiklund J., Lumpkin G. T., et al. Entrepreneurial orientation and business performance: an assessment of past research and suggestions for the future // Enterpreneurship. Theory Practice. 2009. № 33(3). Р. 761–787.

Вернуться

181

Вайпан В. А., Егорова М. А. Значение принципов предпринимательского права в правовом регулировании торговой деятельности // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2018. № 1. С. 10.

Вернуться

182

Левушкин А. Н. К вопросу о понятии, предмете и системе семейного права России и других государств – участников СНГ на современном этапе развития // Семейное и жилищное право. 2013. № 5. С. 39.

Вернуться

183

Сушкова О. В. Гражданско-правовой режим инноваций в научно-технической сфере (на примере деятельности высших учебных заведений): дис… канд. юрид. наук. 2010. С. 127.

Вернуться

184

Schulze W. S., Lubatkin M. H., Dino R. N. Exploring the agency consequences of ownership dispersion among the diretors of private family firms // Academy of Management Journal. 2003. № 46. Р. 179–194.

Вернуться

185

Сушкова О. В. К вопросу о требованиях к росту и системе управления инновационными компаниями, занимающимися НИОКР // Актуальные проблемы предпринимательского и корпоративного права в России и за рубежом: Сборник статей V Межд. науч. – практ. конф. / под общ. ред. С. Д. Могилевского, О. А. Золотовой. М.: РАНХиГС при Президенте Российской Федерации. Институт права и национальной безопасности, 2019. С. 321–328.

Вернуться

186

Gomez-Mejia L. R., Tochman C. J., Martin G., Hoskisson R. E., Makri M., Sirmon D. G. Socioemotional wealth as a mixed gamble: revisiting family firm R&D investments with the behavioral agency model. Enterpreneurship. Theory Practice, 2013.

Вернуться

187

Chrisman J. J., Patel P. C. Variations in R&D investments of family and nonfamily firms: Behavioral agency and myopic loss aversion perspectives // Academy. Management. Journal. 2012. № 55(4). Р. 976–997.

Вернуться

188

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

Вернуться

189

Послание Президента РФ Федеральному Собранию от 01.03.2018 // СПС «КонсультантПлюс».

Вернуться

190

Определение Верховного Суда РФ от 08.09.2021 № 306-ЭС21-15254 по делу № А55-7739/2018 // СПС «КонсультантПлюс»; решение Суда по интеллектуальным правам от 20.10.2021 по делу № СИП-524/2021 // СПС «КонсультантПлюс»; определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 09.12.2021 № 88-29756/2021 // СПС «КонсультантПлюс».

Вернуться

191

Федеральный закон от 24.07.2007 № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2007. № 31. Ст. 4006.

Вернуться

192

Проект Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» в части закрепления понятия «семейное предприятие» // СПС «КонсультантПлюс».

Вернуться

193

Лескова Ю. Г. К вопросу об оптимизации межотраслевых связей наследственного права // Наследственное право. 2017. № 1. С. 13.

Вернуться

194

Левушкин А. Н. Согласие супруга как вид нотариального акта: теория и практика применения // Нотариус. 2018. № 5. С. 18.

Вернуться

195

Федеральный закон от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» // СЗ РФ. 2001. № 33. Ст. 3431.

Вернуться

196

Федеральный закон от 27.11.2018 № 422-ФЗ (ред. от 02.07.2021) «О проведении эксперимента по установлению специального налогового режима «Налог на профессиональный доход» // СЗ РФ. 2018. № 49. Ст. 7494.

Вернуться

197

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья) от 26.11.2001 № 146-ФЗ // СЗ РФ. 2001. № 49. Ст. 4552.

Вернуться

198

Решение Плавского районного суда города Плавска от 12.12.2019 № 2-342/2019~М-340/2019 // СПС «КонсультантПлюс».

Вернуться

199

Левушкин А. Н., Бабич М. И. Наследование дробных акций: теория и практика применения // Наследственное право. 2018. № 2. С. 10–14.

Вернуться

200

Левушкин А. Н. Теоретическая модель построения системы семейного законодательства Российской Федерации и других стран – участников Содружества Независимых Государств: монография. М., 2013. С. 110.

Вернуться

201

Федеральный закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» // СЗ РФ. 1998. № 7. Ст. 785.

Вернуться

202

Ельникова Е. В. Проблемы осуществления корпоративных прав при наследовании // Юридическая судьба бизнеса при расторжении брака и наследовании: монография / отв. ред. И. В. Ершова, А. Н. Левушкин. М.: Проспект, 2019. С. 133.

Вернуться

203

См.: Крашенинников П. В. Наследственное право (Включая наследственные фонды, наследственные договоры и совместные завещания). 4-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2019. С. 48.

Вернуться

204

См.: Крашенинников П. В. Наследственное право (Включая наследственные фонды, наследственные договоры и совместные завещания). 4-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2019. С. 254.

Вернуться

205

См.: Наследственное право: постатейный комментарий к статьям 1110–1185, 1224 Гражданского кодекса Российской Федерации / Р. С. Бевзенко, С. Л. Будылин, Е. В. Кожевина и др.; отв. ред. Е. Ю. Петров. М.: М-Логос, 2018 // СПС «КонсультантПлюс».

Вернуться

206

См.: Кивленок Т. В. Совместное завещание супругов: проблемы теории и практики // Современное право. 2020. № 10. С. 81–85.

Вернуться

207

Аникеева А. Г. Наследственный договор как способ защиты имущественных и корпоративных прав наследодателя, осуществляющего предпринимательскую деятельность // Нотариус. 2021. № 4. С. 24.

Вернуться

208

См.: Долинская В. В. О тенденциях развития и проблемах наследственного права России // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 10. С. 10.; Муратова А. Р. О некоторых аспектах создания наследственного фонда // Гражданское право. 2020. № 1. С. 28–30.

Вернуться

209

Письмо ФНП РФ от 22.03.2021 № 1517/06-15-1 // Архив ГД ФС РФ.

Вернуться

210

См.: Карапетов А. Г. Правовая природа и последствия нарушения ковенантов в финансовых сделках // Частное право и финансовый рынок: сборник статей. Вып. 1. 2011.

Вернуться

211

См.: Зубарева О. Г., Гриненко В. С. Последствия полного или частичного исполнения обязательства поручителем. На примере солидарных и субсидиарных поручителей: монография. Семейный бизнес и качество правовой среды / отв. ред. И. В. Ершова. А. Н. Левушкин. М.: Проспект. 2022. С. 158–170.

Вернуться

212

Подробнее см.: Clive E., Hutchison D. Breach of Contract // Mixed Legal Systems in Comparative Perspective. Property and Obligations in Scotland and South Africa / еd. by R. Zimmermann, D. Visser and K. Reid. Oxford, 2004. Р. 197.

Вернуться

213

См.: Покровский И. А. Основные проблемы частного права. М., 1998. С. 40.

Вернуться

214

См.: Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 18.09.2019 по делу № Ф08-7024/2019 // https://kad.arbitr.ru/Document/Pdf/cbc01f90-4519-4b08-9b7f-5a7e58a7acb0/d6f50041-3295-4353-bd51-27f4c94f96c8/A53-713–2019_20190918_Postanovlenie_kassacionnoj_instancii.pdf?isAddStamp=True (дата обращения: 13.04.2022).

Вернуться

215

См.: Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 24.11.2021 по делу № Ф08-11774/2021 // https://kad.arbitr.ru/Document/Pdf/7759e14c-3f6d-4b08-a019-f51b4d3e8e3e/227a287a-5867-434a-a61d-c66de058f25b/A53-43870-2020_20211124_Postanovlenie_kassacionnoj_instancii.pdf?isAddStamp=True (дата обращения: 13.04.2022).

Вернуться

216

См.: Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 22.11.2021 по делу № Ф08-11028/2021 // https://kad.arbitr.ru/Document/Pdf/7759e14c-3f6d-4b08-a019-f51b4d3e8e3e/227a287a-5867-434a-a61d-c66de058f25b/A53-43870-2020_20211124_Postanovlenie_kassacionnoj_instancii.pdf?isAddStamp=True (дата обращения: 13.04.2022).

Вернуться

217

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 25.02.2022 № 20-ФЗ) // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

Вернуться

218

См.: Левушкин А. Н., Кузьмина И. К. Тенденции исполнения предпринимательских обязательств в правоприменительной деятельности // Современный юрист. 2020. № 2. С. 151.

Вернуться

219

См.: Левушкин А. Н. Договоры в предпринимательской деятельности: учебник. М.: Проспект, 2021. С. 29.

Вернуться

220

См.: Левушкин А. Н. Специальные договорные конструкции: рамочный, опционный и абонентский договоры // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 2. С. 20.

Вернуться

221

См.: Левушкин А. Н. Договоры в предпринимательской деятельности: Учебник. М.: Проспект, 2021. С. 126; Левушкин А. Н., Кузьмина И. К. Тенденции исполнения предпринимательских обязательств в правоприменительной деятельности // Современный юрист. 2020. № 2. С. 151.

Вернуться

222

См.: Левушкин А. Н. Организационные предпринимательские договоры в системе норм обязательственного права и судебной практике // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 8. С. 31.

Вернуться

223

Левушкин А. Н., Морозов С. Ю. Проверка контрагента перед заключением договора как непоименованный способ обеспечения исполнения предпринимательских обязательств // Юрист. 2021. № 7. С. 38.

Вернуться

224

Постановление КС РФ от 23.01.2007 № 1-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами общества с ограниченной ответственностью «Агентство корпоративной безопасности» и гражданина В. В. Макеева» // СПС «КонсультантПлюс».

Вернуться

225

URL: https://yamal.arbitr.ru/node/13458 (дата обращения: 24.05.2022).

Вернуться

226

Мирошников Е. В., Колесникова Н. С. Систематизация законодательства // The Scientific Heritage. 2021. № 58-4. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sistematizatsiya-zakonodatelstva-ponyatie-znachenie-tseli-i-zadachi (дата обращения: 13.05.2022).

Вернуться

227

Фарикова Е. А. Формы правового регулирования правовых отношений в сфере государственного управления // Право и практика. 2020. № 2. С. 59–63.

Вернуться

228

URL: https://yamal.arbitr.ru/node/13458 (дата обращения: 24.05.2022).

Вернуться

229

См.: Левушкин А. Н. Организационные предпринимательские договоры в системе норм обязательственного права и судебной практике // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 8. С. 31.

Вернуться

230

Левушкин А. Н. Договоры в предпринимательской деятельности: учебник. М.: Проспект, 2021. 400 с; Левушкин А. Н., Морозов С. Ю. Проверка контрагента перед заключением договора как непоименованный способ обеспечения исполнения предпринимательских обязательств // Юрист. 2021. № 7. С. 37–42; Левушкин А. Н., Кузьмина И. К. Тенденции исполнения предпринимательских обязательств в правоприменительной деятельности // Современный юрист. 2020. № 2. С. 150–166.

Вернуться

231

Левушкин А. Н. Договоры в предпринимательской деятельности: учебник. М.: Проспект, 2021. С. 126; Левушкин А. Н., Кузьмина И. К. Тенденции исполнения предпринимательских обязательств в правоприменительной деятельности // Современный юрист. 2020. № 2. С. 151; Левушкин А. Н. Организационные предпринимательские договоры в системе норм обязательственного права и судебной практике // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 8. С. 30–35.

Вернуться

232

См.: Усачева К. А. Возвращение полученного как последствие расторжения нарушенного договора: дис. … канд. юрид. наук. М., 2018. С. 94.

Вернуться

233

См.: Общая часть обязательственного права в судебной и арбитражной практике: сборник действующих разъяснений высших судебных инстанций / под ред. Е. А. Суханова. М., 2021. С. 125.

Вернуться

234

См.: Душкина М. А. Порядок изменения и расторжения договора хранения, ответственность за нарушение договора // Аллея науки. 2019. № 3. С. 433.

Вернуться

235

См.: Егорова М. А. Некоторые особенности реализации прав на изменение и расторжение договора в российском праве // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). 2019. № 4. С. 238.

Вернуться

236

См.: Никифоров С. А. Соглашение о государственно-частном партнерстве как форма взаимодействия публичного и частного субъектов и его гражданско-правовая квалификация: дис. … канд. юрид. наук. М., 2021. С. 78.

Вернуться

237

См.: Мягкова О. И. Несправедливые условия договора в российском гражданском праве: дис. … канд. юрид. наук. М., 2019. С. 126.

Вернуться

238

См.: Душкина М. А. Порядок изменения и расторжения договора хранения, ответственность за нарушение договора // Аллея науки. 2019. № 3. С. 433.

Вернуться

239

Левушкин А. Н., Морозов С. Ю. Проверка контрагента перед заключением договора как непоименованный способ обеспечения исполнения предпринимательских обязательств // Юрист. 2021. № 7. С. 38–39.

Вернуться

240

Эстоев З. А. Понятие и содержание добросовестности в гражданском праве РФ // Актуальные вопросы развития юридической науки: вопросы теории и практики. Сборник научных статей по материалам Вузовской научно-практической конференции. 2019. С. 392.

Вернуться

241

Там же. С. 393.

Вернуться

242

См.: Гордеева Д. И. Проблемы заключения и расторжения публичных договоров // Символ науки: международный научный журнал. 2018. № 6. С. 92.

Вернуться

243

Левушкин А. Н. Обеспечение баланса интересов граждан, предпринимателей и публично-правовых образований как участников инвестиционных правоотношений на рынке ценных бумаг // Юрист. 2022. № 6. С. 30.

Вернуться

244

Лужина А. Н. Ограничения и обременения прав на недвижимое имущество // Российский судья. 2006. Вып. 8. С. 37.

Вернуться

245

Долинская В. В. Ограничения права собственности: понятие и виды. М.: Закон. 2003. Вып. 11.

Вернуться

246

Белов В. А. Введение в гражданское право: общая часть. Т. 1. М.: Юрайт, 2015. С. 321.

Вернуться

247

Микрюков В. А. Ограничения и обременения гражданских прав. М.: Статут, 2007. С. 29.

Вернуться

248

Левушкин А. Н., Тюлин А. В. Deepfake и системы искусственного интеллекта в парадигме развития цифрового права // Юрист. 2021. № 11. С. 22.

Вернуться

249

Алексеев В. А. Недвижимое имущество – государственная регистрация и проблемы правового регулирования. М.: Волтерс Клувер, 2007.

Вернуться

250

См.: Левушкин А. Н. Организационные предпринимательские договоры в системе норм обязательственного права и судебной практике // Законы России: опыт, анализ, практика. 2018. № 8. С. 31.

Вернуться

251

См.: Левушкин А. Н. Договоры в предпринимательской деятельности: учебник. М.: Проспект, 2021. С. 126; Левушкин А. Н., Кузьмина И. К. Тенденции исполнения предпринимательских обязательств в правоприменительной деятельности // Современный юрист. 2020. № 2. С. 151.

Вернуться