Теория и практика судебной экспертизы в современных условиях

Материалы IX Международной научно-практической конференции

г. Москва, 26–27 января 2023 г.

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340.6

ББК 67.5

Т33

Редколлегия сборника:

Россинская Е. Р., доктор юридических наук, профессор;

Неретина Н. С., кандидат юридических наук;

Чернявская М. С., кандидат юридических наук.

26–27 января 2023 г. в Московском государственном юридическом университете имени О. Е. Кутафина» (МГЮА) состоялась IX Международная научно-практическая конференция «Теория и практика судебной экспертизы в современных условиях». Инициатором и организатором конференции выступила кафедра судебных экспертиз совместно с Институтом судебных экспертиз Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

В сборник вошли представленные участниками конференции материалы, в которых рассматриваются проблемы теории судебной экспертизы, процессуальной регламентации и методического обеспечения судебно-экспертной деятельности, подготовки и переподготовки экспертных кадров.

Для научных работников, студентов, аспирантов и преподавателей вузов, практикующих юристов, а также широкого круга читателей, проявляющих интерес к судебным экспертизам.

УДК 340.6

ББК 67.5

© Московский государственный юридический
университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА), 2023

Eugenio D’Orio
MSc Forensic Biologist, Prof. a.C. of Forensic Biology,
Director of Bio Forensics Research Center, Italy

COURSE ACCREDITATION IN FORENSIC SCIENCE: HOW TO IMPROVE AND GARANTEE HIGH QUALITY STANDART IN THE INTERNATIONAL EDUCATION

Abstract: Quality standards in academics and education are essential and unavoidable requirements for developing useful educational programs for students. Forensic sciences is a very large and heterogeneous discipline; on the one hand, it is a university course compound by the synergic and contextualized study of a wide range of technical-scientific disciplines and their judicial applications, on the other hand, in different countries the same forensic sciences faculties are different in terms of programs or sometimes are not established at all — in these cases, forensic sciences are considered a postgraduate specialization. As with all university faculties, cross-curricular courses should be activated, also by focusing on the offer of study abroad with partner institutions. This cooperation has a twofold effect: it enhances students’ skills and experience and increases the possibility of joint research between different institutes. However, to concretely develop this international educational project, it is necessary to set objective and shared standards between the different Institutes — public and private — involved in the study of forensic science worldwide. This is how to ensure cross-recognition between the Institutes at properly and also to guarantee the students who are an active part of the academic network. It is important and imperative to develop a collaboration scheme and to involve a third, neutral and impartial body to evaluate the educational programs offered by the individual institutes. To do this, one solution could be to use the ACCREDIA system — and its certifying bodies — also for the evaluation of educational programs in forensic science. The aim is to develop an objective educational format with high educational quality standards and certified by third-party bodies that are not in a position of conflict of interest.

1. Education in Forensic Science nowadays: an international overview

Forensic science departments, institutes and/or faculties can be found on all six continents of the world. However, it must be considered that bachelor’s and master’s degree programs in forensic science are not established in all countries of the world.

This happens mainly for two types of reasons:

— Forensic science degree programs are considered to be ‘young’ courses of study, i. e. their development has only occurred exponentially in the last 20 years;

— The bureaucracy of actively pursuing a new type of degree course is nation-dependent and, very often, very complex and time-consuming to perfect.

Another figure of significant interest is in the numbers involved in forensic science courses.

The numbers that need to be considered are:

— Number of students enrolled in the forensic science degree program (or postgraduate Master’s program);

— Number of available Ph.D. positions.

As far as numerical analysis is concerned, no up-to-date data are available, but it appears that the number of Ph.D. positions is numerically much lower than the total number of students.

About the university-assets, it is significant to point out that on the American and Asian continents there are historically present Bachelor’s and Master’s degree courses in forensic sciences; in the EU states, on the other hand, there are very few active Bachelor’s and Master’s degree courses recognized by the competent Ministry of Education¹. In these states — generally — there are sub-departments of forensic science that are often part of ‘broader’ departments, such as Faculties of Science and Faculties of Technology.

The first problem highlighted, therefore, is precisely the lack of structural homogeneity of the international university system regarding forensic science degrees.

This lack of homogeneity can cause initial problems, which, however, can be overcome through the development of international and collaborative educational programs and pathways between different educational institutions.

2. Study Abroad Programs in Forensic Science

Study abroad programs have been active for several decades and involve universities and educational institutions around the world.

Study abroad programs are not limited to one faculty or a group of degree programs; they are extended to all active and recognized degree programs and are made possible by:

— International university cooperation programs.

— Economic and financial support programs for international students.

There are a lot of data on international study programs in the archives, and their processing and analysis is of particular interest if one wants to use these to improve the study abroad system and propose — as in the case of forensic sciences — the application from scratch of these partnerships and study abroad pathways for students.

We can take as an example some data collected on the attractiveness of individual countries for study abroad (Figure 1).

As can be seen from the graph ‘Figure 1’, which shows data updated to 2018, it can be seen that students value study abroad courses provided by institutions located in Germany, England and France more highly. This graph indicates that location is also a factor held in high regard by students who choose to study abroad (Figure 2).

Another interesting fact can be seen from the graph ‘Figure 2’; in this graph — whose data is updated up to the academic year — the number of students who chose to do a study abroad divided by the degree courses they belonged to is shown. It is evident that students from degree courses such as ‘languages’ and ‘business’ have a much higher propensity to study abroad — in some cases 5 to 7 times higher — than students from degree courses such as ‘law’, ‘social sciences’ and ‘art’.

Interpretation of these data shows that students coming from faculties with international applications and professional outlets as their background choose international study courses with a high frequency.

Forensic sciences, being also scientific-technical disciplines with international applications and professional outlets, by analogy, might have a similar appeal on students. This is why the international academic and university system must prepare itself to manage and organize the international study demands of its students in the best possible way (Figure 3).

Figure 1

Figure 2

Other data highlighted in ‘Figure 3’, show that over the last decade — deliberately excluding the pandemic period — the demand and number of international students has been growing steadily and steadily (Figure 4).

The data shown in ‘Figure 4’ refer to a sample of English students who chose to study abroad. As can be seen from the data, there are multiple motivations, more or less academic, that make students want to study abroad. However, it is significant to note that only 7 per cent of them did their study abroad due to the receipt of funds and financial aid. This shows that students choose to study abroad regardless — really — of the financial aid offered by Erasmus-type foundations or the like.

Figure 3

Figure 4

3. Quality standards in Forensic Labs and Education

Knowledge on Quality system is strongly needed in Forensic Science.

Quality will improve the objectivity of the technical data, objectivity and the confidence.

Quality assurance & Quality controls are the best way in order to obtain relevant scientific data useful for forensic application (investigation and/or Trial).

ACCREDIA is the world’s sole quality assessment body for scientific laboratories and the technical personnel working in them.

Figure 5

Figure 5’ shows the accreditation scheme of the ACCREDIA system². This consists of a wide range of sections and sub-sections, each with a specific task.

ACCREDIA also deals directly and through the accreditation ‘Certification Bodies’ with training offers and specific competences of technical personnel.

ACCREDIA standards are universally accepted internationally.

As far as forensic science laboratories are concerned, many of them are accredited in accordance with ISO 17025; this also applies worldwide.

This is why the certification scheme provided by ACCREDIA — and practically operated by its certification bodies — could be used to develop forensic science educational programs specifically for international students.

This system potentially has a wide range of advantages:

— It is a system in which there is no conflict of interest;

— It allows for mutual recognition between different institutions and the development of partnerships between them;

— It guarantees international students that they will undertake a specially developed educational pathway that conforms to the objective and international standards of the academic community.

4. How can we all improve education in Forensic Science?!

Education in Forensic Science should be qualified by a Certification Agency and/or certified by a no-profit Forensic Science Society.

Through this, Universities and College can get:

— High standard educational abroad programs

— Feedbacks (from students, collaborators, visiting prof. etc)

— An International ranking of the Institutes

In order to achieve this, it is necessary to set up a broad working table that necessarily involves and takes into account

— Preparation, Skills and scientific activity of lecturers and assistants;

— Welfare of Institute (in terms of facilities)

— Strategy in the education

— Events education-related

— Practice-education

— Many more factors…

5. Discussion and Conclusion

Modern requirements for international development and cooperation involve a multitude of factors and interests. In the modern, increasingly international social environment, university academies and educational institutions must organize themselves in order to be able to offer students the best local educational services and international study programs.

On this basis, it is possible to properly train the professionals of the future society.

In the field of forensic sciences, there are a number of organizational inhomogeneities within the university — revealed in the comparative study of study programs and pathways. Therefore, it is absolutely necessary to fill these gaps and, at the same time, to work on developing educational programs with educational, experience and structure requirements that are absolutely useful for the students’ education.

It is preferable to have the accreditation of international courses and programs handled by neutral, third-party bodies — such as ACCREDIA and its certification bodies — precisely in order to avoid potential conflicts of interest and at the same time guarantee both educational and university institutions and students.

Алимурадов О. А.
д. ф. н., доцент, Пятигорский государственный университет,
профессор кафедры западноевропейских языков и культур

Гукосьянц О. Ю.
к. ф. н., доцент, Пятигорский государственный университет,
доцент кафедры западноевропейских языков и культур

КОНФЛИКТОГЕННЫЕ ДЕМОТИВАТОРЫ: СООТНОШЕНИЕ ВЕРБАЛЬНОГО И НЕВЕРБАЛЬНОГО КОМПОНЕНТОВ³

Поликодовый текст представляет собой актуальный объект лингвистического и лингвосемиотического анализа, который может быть направлен как на сущностное изучение такого рода текстов, так и на их лингвоэкспертную оценку. Соответственно, актуальность затрагиваемой нами проблемы определяется наличием лакун в понимании корреляций между вербальной и иконической частями поликодового конфликтогенного текста и в определении роли паралингвистических средств и вербального компонента в реализации конфлитогенного потенциала текстов такого рода.

Высоким манипулятивным эффектом, оказываемым текстами, построенными на тесной взаимосвязи элементов разных семиотических систем, объясняется их применимость с целью агитации к противоправным действиям, разжигания розни, продвижения деструктивной идеологической повестки. К числу поликодовых текстов, построенных на совмещении вербальных и невербальных знаковых элементов, относятся демотиваторы.

Ю. В. Щурина определяет демотиватор как «составленное по определенному формату изображение, состоящее из рисунка и комментирующей его надписи-слогана»⁴. В исследованиях, посвященных лингвистическому изучению демотиваторов, они рассматриваются как речевой жанр интернет-коммуникации (Ю. В. Щурина, Н. Г. Брагина⁵, Л. В. Ухова⁶, И. В. Бугаева⁷), жанр медиадискурса (Т. И. Сурикова⁸), жанр современного фольклора и вид сетевого творчества (О. А. Салимова⁹, О. В. Лутовинова¹⁰). Значимой для демотиваторов Л. В. Бабина считает когнитивную функцию, «реализуя которую, демотиватор выступает как средство формирования мышления современного человека, его ценностно-нормативной системы»¹¹. Порожденными в коммуникативном пространстве интернета демотиваторам как особому типу поликодовых текстов свойственны интертекстуальность, анонимность, креолизованность, диффузность целевой аудитории¹². Указанные особенности, равно как и комплексность структуры текста, множественность его возможных интерпретаций, объясняют популярность использования демотиваторов, в частности, в качестве инструмента разжигания конфликта и провоцирования агрессии. В подобной роли конфликтогенные демотиваторы вызывают правовую рефлексию, а языковые средства и иконические компоненты, включенные в состав демотиватора, обусловливают возникновение ситуации юридизации.

Под «юридизацией» Е. Н. Егорова понимает «процесс приобретения языком (языковыми единицами, в том числе и текстовыми / речевыми) способности коррелировать с признаками состава преступления и быть объектом правовой интерпретации»¹³. Применительно к поликодовым текстам, к которым относятся демотиваторы, конфликтогенная функция может реализовываться в каждом из компонентов (вербальном и иконическом), только в одном из них, либо обнаруживаться исключительно в процессе параллельного декодирования. Языковые средства и невербальные компоненты, актуализирующие признаки правонарушения или сигнализирующие о них, в составе демотиватора могут находиться в разного вида корреляциях.

Сопряжение вербального текста и невербальных средств проявляется в разной степени в виде взаимодополнения, дублирования, контрарности / контрадикторности компонентов демотиватора, способствуя созданию цельного семиотического комплекса, оказывающего при единовременном двойном декодировании единый прагматический эффект.

В ходе анализа более 300 демотиваторов, отобранных методом аспектной выборки из социальной сети ВКонтакте, а также из числа демотиваторов, находящихся в свободном доступе на сервисе Яндекс.Картинки и иных развлекательных сайтах, и порталах сети Интернет и посвященных движениям и субкультурам деструктивного характера, были обнаружены следующие наиболее характерные языковые средства и стилистические фигуры, дополняющие либо усиливающие конфликтогенное воздействие иконической части. Отметим, что в большинстве анализируемых случаев визуальная составляющая демотиватора отражает адресата сообщения, представителя полюса «свой», представителя полюса «чужой».

Примером демотиватора, в котором единое смысловое содержание одновременно транслируется вербальным текстом и изображением, может служить рисунок с изображением светловолосой и светлоглазой девушки, которую обнимает темная нечисть с рогами и протягивает девушке мухомор. Вербальная часть демотиватора гласит: СЛАВЯНКА! Не верь в «любовь» кавказца! В тексте в данном случае присутствует прямое обращение: СЛАВЯНКА!, дублируемое изображением светловолосой голубоглазой девушки в белой рубахе и красных бусах — элементах национального российского женского костюма, окруженной символами российской природы — березой, ромашкой. Вместе с тем, нельзя не отметить также и применение императива как характерной для агитирующих демотиваторов грамматической категории: Не верь в «любовь» кавказца! Неискренность намерений кавказцев подчеркивается в вербальной части заключением в кавычки слова любовь. К числу стилистических приемов, применяемых авторами демотиваторов, в рассматриваемом случае относится метафорический перенос, обнаруживающийся при одновременном декодировании изображения и текста: «любовь» представлена в виде предлагаемого девушке мухомора, в роли «кавказца» выступает рогатая нечисть, исполненная в темных оттенках, контрастирующих со светлым изображением девушки-славянки. Отсутствие в вербальной части поликодового текста языковых средств, маркирующих правонарушение, не исключает при этом актуализации оскорбления в адрес кавказцев, очевидного при совместном декодировании текста и изображения.

Понимание буквального значения демотиватора, выраженного имплицитно, обеспечивается исключительно в случае владения необходимыми фоновыми знаниями. Отсутствие изображения на рисунке может создавать видимость неактивной иконической части, не несущей какой-либо прагматической нагрузки. Данное впечатление, однако, может быть ложно. В частности, анализируя демотиватор, представляющий собой черный фон, на котором изображен текст красного цвета Что естественно, то не безобразно, понимаем, что цветовые доминанты, в которых выполнен данный пример (черный — цвет фона, красный — цвет шрифта), выбраны неслучайно и имеют значительный воздействующий эффект, поскольку транслируют угрозу, ненависть, ярость, порождают страх у лиц, против которых выступают создатели демотиватора. Обратим внимание и на то, что белым цветом, признанным символом чистоты, добра и мира, обозначен знак движения, которому авторами демотиватора приписываются, по-видимому, аналогичные положительные качества. Прием графодеривации, заключающийся в обыгрывании графической формы слова естественно, и использование литерограммы (сдвоенных рун «зиг» — эмблемы СС) в составе слова, совершенно преобразует прецедентный текст¹⁴, придавая ему значение одобрения причастности к данному движению и агитации к противоправным действиям, относя, таким образом, данный поликодовый текст к демотиваторам, способным порождать юридическую рефлексию.

Отношение интегративности между иконической частью демотиватора и вербальной характеризуется наличием в тексте дейксиса. Например, вербальная часть демотиватора: Мне не нужна ваша ленточка! У меня есть своя… не содержит отрицательной коннотации. Однако процесс комплексного декодирования поликодового текста и наличие в нем слов ваш, свой, являющихся в анализируемом контексте дейктическими и отсылающими к «чужой» Георгиевской ленточке и «своей» ленточке с именем А. Гитлера, позволяют интерпретировать данный демотиватор как агитацию к присоединению адресатов к деструктивному запрещенному движению.

В качестве оскорбления может быть воспринято применение эрратива как показателя неграмотности говорящего, его принадлежности к представителям нерусской нации при цитировании лица, изображаемого в иконической части. Подобную ситуацию наблюдаем в демотиваторе: Мам, я невеста нашель. Невербальная часть примера содержит изображение кавказца, который несет на плечах овцу и разговаривает по телефону. Данный пример демонстрирует конфликтогенный характер как вербального, так и невербального компонентов, показывая безграмотность и аморальность говорящего, формируя его негативный социальный образ, что позволяет категоризовать демотиватор как неприличный, дискредитирующий, требующий правового регулирования.

Частотным риторическим приемом в анализируемых демотиваторах явилась подмена понятий, построенная на нарушении соотношения понятия, выраженного вербально, и понятия, транслируемого иконически, которые предстают перед нами в отношении смыслового сходства, но по факту исключают друг друга. Например, в демотиваторе с изображением печей крематория концлагеря факт массового убийства людей, эксплицированный в иконической части, номинируется глаголом веселиться в вербальном компоненте (Это были лихие 40-е, и мы веселились как могли). Несоответствие данных понятий друг другу, создание логического противоречия, агитирует адресатов к проявлению девиации культурной.

Антитеза, основанная на использовании языковых или речевых антонимов, также является популярным приемом актуализации негативного смысла или попыткой оправдания противоправных действий. Примером может служить демотиватор с надписью: Мы не расисты, мы патриоты, изображенной на фоне черно-желто-белого флага — символа «Русского марша».

Анализ конфликтогенных поликодовых текстов показал различные виды корреляций вербальной и иконической частей, а также значительную роль сочлененности паралингвистических средств и вербального компонента в реализации конфлитогенного потенциала демотиваторов нашей выборки. К популярным языковым средствам и стилистическим приемам, наблюдаемым в материале исследования, отнесем антитезу, прямое обращение, императив, метафорический перенос, цветотипирование, графодеривацию, дейксис, эрратив. Перечисленные средства и приемы, будучи включенными в состав демотиватора и поддерживаемые соответствующим иконическим компонентом, актуализируют конфликтогенный характер демотиватора и вызывают правовую рефлексию.

Алымова Е. В.
к.ф.н., Астраханский филиал ФГБОУ ВО «Саратовская государственная юридическая академия», доцент кафедры общих гуманитарных
и социально-экономических дисциплин, судебный эксперт

СПЕЦИФИКА ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ЭКСПЕРТИЗ И ИССЛЕДОВАНИЙ ПО ВЫЯВЛЕНИЮ ПРИЗНАКОВ ИСКАЖЕНИЯ СООБЩАЕМОЙ ИНФОРМАЦИИ

Специальные лингвистические знания в рамках расследования уголовных дел и выстраивания тактики защиты всегда были востребованы со стороны органов следствия, судов и адвокатского сообщества. Несмотря на то что, по мнению экспертов-лингвистов, в настоящее время наиболее востребованы речеведческие экспертизы по делам, связанным с речевыми деликтами, существует и еще одно направление, в рамках которого использование специальных лингвистических знаний помогает прийти к истине всем сторонам уголовного процесса. Речь идет об исследовании процессуальных документов (протоколов следственных действий, определений и приговоров) на предмет фальсификации показаний и искажения сообщаемой информации.

В рамках исследования протоколов допросов эксперт-лингвист может провести работу по трем основным направлениям:

1. Определить, является ли автором зафиксированных показаний определенный человек.

Зачастую допрашиваемый, поняв, что его показания теперь ему же самому «мешают», начинает отказываться от сказанного и зафиксированного ранее, ссылаясь на то, что не сообщал подобных сведений, а протокол подписал, не читая, или под давлением. При этом аргументом защитника становится как раз автороведческая экспертиза, которая говорит о том, что его доверителю не присущ подобный речевой паттерн и подобные мыслеформы. Наиболее подробно вопросы автороведческих экспертиз протоколов допросов раскрыты в работах Е. Е. Абрамкиной¹⁵.

Проблема с атрибуцией возникает из-за того, что следователь стремится придать фиксируемому материалу более «протокольную» форму, заменяя обиходно-разговорную лексику на юридическую, придавая обрывочным высказываниям допрашиваемого законченный вид. В итоге на выходе формируется текст, в котором минимизируется авторство допрашиваемого, что дает возможность адвокату в суде заявлять ходатайство об исключении показаний из числа рассматриваемых доказательств.

При указании на подобные казусы следователи говорят о том, что зачастую речь допрашиваемого настолько неблагозвучна, обрывочна и бессвязна, что занесение ее в таком виде в протокол нарушает требования официально-делового стиля процессуального документа.

Уточнение формулировки «по возможности дословно», содержащейся в УПК, позволило бы следователям, на наш взгляд, уйти от возможного обвинения в искажении информации, сообщенной допрашиваемым. Целесообразно предположить, что данная формулировка предполагает предельно ограниченный круг редакторских действий — исключение нецензурной лексики, слов-заполнителей пауз и слов-паразитов. При этом сами реплики допрашиваемого должны сохраняться в той последовательности и с тем набором слов, который используется им самим. Это исключит возможность оспаривания содержания процессуального документа.

2. Эксперт-лингвист, обладая специальными профессиональными познаниями, может определить, содержатся ли в показаниях одного и того же лица или нескольких лиц признаки искажения сообщаемой информации.

Ответить на данный вопрос можно не только исследуя речевое поведение допрашиваемого, зафиксированное на видео, но и анализируя информацию, которая уже прошла переработку лицом, составлявшим протокол допроса, т. е. по письменному источнику речевой информации.

Эксперт-лингвист в процессе сопоставительного анализа производит оценку речевых сообщений допрошенных при их свободном рассказе и ответах на вопросы следователя или защитника. Сопоставление информативно-смыслового содержания может осуществляться экспертом-лингвистом по этапам, предложенным Н. И. Гавриловой¹⁶:

а) сопоставление одноименных элементов события, разновременно описанных допрашиваемым в ходе допросов и дачи объяснения;

б) сопоставление связанных между собой и производных элементов события, освещаемого в процессе допроса;

в) сопоставление одноименных и связанных между собой обстоятельств по показаниям допрашиваемого на разных допросах и в объяснении;

г) сопоставление одних и тех же обстоятельств в показаниях допрашиваемого;

д) сопоставление отдельных обстоятельств события в описании с иными данными о тех же обстоятельствах.

При этом для дифференциации исследуемого речевого материала все объяснения и показания, содержащие признаки искажения сообщаемой информации, целесообразно структурировать по информативным блокам.

По итогам такого исследования эксперт-лингвист может сделать однозначный вывод об искажении самими допрашиваемыми информации, представленной в протоколах допросов.

В рамках лингвистического исследования в данном случае целесообразно опираться на Методику исследования коммуникативного поведения с целью выявления психологических признаков искажения сообщаемой информации (по видеозаписям процессуальных и иных действий)¹⁷, рассматривая определенную часть параметров в совокупности с речевыми признаками подготовленной (заученной) речи, дифференцированных Е. И. Галяшиной в издании «Судебное речеведение»¹⁸. Несмотря на то, что в названии Методики упоминаются только психологические признаки искажения, тем не менее в ее содержательной части авторами обозначен целый ряд лингвистических параметров, определение которых входит в сферу профессиональной деятельности именно эксперта-лингвиста¹⁹ (например, определение наличия/отсутствия контекстуальных вставок и избыточных подробностей; дифференциация использования речевых уверток; определение вербальных признаков наличия «опасных зон» для допрашиваемого, т. е. обстоятельств, тревожащих допрашиваемого; «смыслового барьера», который проявляется в том, что по отношению к некоторым словам, выражениям, вопросам, фразам не наблюдается элементарной и типичной реакции, типичной включенности в ситуацию; определение несвойственных обычной речи говорящего слов, выражений, терминов, резко выделяющихся в остальном его описании обстоятельств дела, что часто обусловлено дословным повторением им предложенной кем-то ложной версии; внутренних противоречий, логических разрывов и иных дефектов сообщения и т.д).

При проведении лингвистической части исследования по выявлению признаков искажения сообщаемой информации при устной передаче речевых сообщений, целесообразным является обращение к научным разработкам профессора Е. И. Галяшиной. В своей работе «Основы судебного речеведения» автор приводит подробную градацию лингвистических признаков заученности сообщаемой информации на фонетическом, лексико-грамматическом и текстовом уровнях.

3. Эксперт-лингвист может также установить, имеются ли признаки искажения показаний лицом, проводившим допрос и составившим протокол. Работа по данному блоку является наиболее существенной в экспертной практике лингвистических исследований, поскольку за выводами по такому вопросу стоит последующее обвинение следователя в нарушении законодательства. Тем не менее опыт экспертной работы показывает, что такие случаи не являются редкостью. Самым распространенным примером является копирование показаний из объяснений в протоколы последующих допросов, из показаний одних свидетелей в показания других.

При этом наблюдается несколько видов копирования:

1. Слепое копирование, когда показания копируются в полном объеме со всеми опечатками автора оригинала, по которым впоследствии и происходит идентификация авторства составителя протокола и на основе которых делается вывод о копировании.

Оригинал (Текст-1) | Копия (Текст-2)
В процессе указанной работы многие люди, которые работали с представителя «Х» преступной группировки покинули территорию Базы, некоторые перешли на нашу сторону. | В процессе указанной работы многие люди, которые работали с представителя «Х» преступной группировки покинули территорию Базы, некоторые перешли на нашу сторону.
«Я вроде упокоил Х. и C.» | «Я вроде упокоил Х. и C.»

Помимо установленной 100% тождественности на лексическом, синтаксическом, морфологическом и грамматическом уровнях, определяется и дополнительный маркер, подтверждающий слепое копирование — опечатка «работали с представителя…» вместо «с представителями»; «упокоил» в обоих протоколах вместо «успокоил».

2. Обдуманное копирование, когда составитель протокола вносит несущественные изменения, чтобы устранить (замаскировать) идентичность. При этом определенные лингвистические методы исследования позволяют идентифицировать факт копирования и в этом случае.

Оригинал (Текст-1) | Копия (Текст-2)
Мы поясняли реализаторам овощей и фруктов, что хотим понизить цены на всех направлениях деятельности, которые на тот момент были очень высокие и не выгодные для бизнесменов. | Мы объясняли продавцам овощей и фруктов, что хотим понизить цены на всех направлениях деятельности, которые на тот момент были очень высокие и не выгодные для бизнесменов.

В Копии (Текст-2) автором произведена не имеющая смысловой нагрузки замена глагола «поясняли» на глагол «объясняли», существительного «реализаторам» на существительное «продавцам». В остальном установлено полное тождество.

В ходе лингвистического анализа схожих процессуальных документов экспертом определяются лексические признаки письменной речи, являющиеся индивидуализирующими для исходного по временной хронологии текста. В случаях, когда установленный набор признаков позволяет утверждать, что совокупность выявленных случаев вхождения в Текст-2 элементов, индивидуализирующих Текст-1, не может носить характер случайного совпадения отдельных элементов текстов (установлена идентичность текстов на лексическом, морфологическом, синтаксическом, стилистическом, орфографическом и синтаксическом уровнях), эксперт указывает на факт копирования показаний (путем использования простых функций Ctrl C–Ctrl V на клавиатуре).

Подобные совпадения могут рассматриваться в рамках двух возможных вариантов:

1) попытка следователя исказить обстоятельства дела, когда необходимо по каким-то причинам скрыть истинные показания допрашиваемого, обойти возможное появление противоречий, следователь копирует предыдущие показания, тем самым создавая иллюзию «одинаковости» сообщаемой информации допрашиваемым при последующих допросах;

2) экономия усилий следователя ввиду халатного отношения к расследуемому делу, ввиду экономии времени и т. д.

Оба из вышеперечисленных вариантов ведут к полному искажению сообщаемой допрашиваемым информации, а также к полной утрате информации о релевантных для уголовного дела обстоятельствах. Например, показания при очных ставках могли бы содержать какие-то важные противоречия, или наоборот, какие-то важные детали, которые могли бы быть объективно проверены следствием, и т. д.

Важно отметить, что возможности лингвистических экспертиз безграничны. В арсенале эксперта, обладающего углубленными познаниями в области лингвистики, большое количество методов и методик исследования, позволяющих внести значительный вклад в обеспечение научных основ российского правосудия и обеспечить востребованность лингвистических экспертиз по широкому спектру административных, гражданских и уголовных дел. В наши дни потенциал лингвистической экспертизы достиг высокого уровня, в том числе благодаря регулярному обмену опытом между специалистами и созданию профессиональных сообществ и объединений не только внутри страны, но и на межгосударственном уровне. Все это обеспечивает эффективное решение поставленных перед экспертами задач в рамках справедливого судебного разбирательства.

Аминев Ф. Г.
д.ю.н., профессор,
ФГБОУ ВО «Уфимский университета науки и технологий»,
профессор кафедры криминалистики Института права,
член Президиума Союза «Палата судебных экспертов
имени Ю. Г. Корухова (СУДЭКС)», академик РАЕН,
Заслуженный юрист Республики Башкортостан,
(г. Уфа, Россия)

О ФАКТОРАХ, ВЛИЯЮЩИХ НА КАЧЕСТВО СУДЕБНОЙ СТРОИТЕЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

Среди современных проблем многих родов и видов судебных экспертиз, на наш взгляд, одной из интереснейшей и актуальнейшей является проблема качества судебных строительно-технических экспертиз. Это объясняется в том числе и тем, что, согласно сведениям Федеральной службы государственной статистики Российской Федерации, объем работ, выполненных по виду деятельности «Строительство», за первые девять месяцев 2022 года был равен 8351,5 млрд рублей, что составляет 105,2% к уровню периода января-сентября 2021 года; при этом, ввод жилья составил 79,1 млн кв. м, то есть увеличился на 26,5% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года²⁰.

В этой связи следует признать, что такого увеличения количества потенциальных объектов строительно-технических экспертиз не наблюдается ни в одном из родов и видов судебных экспертиз (примерно также выросло количества объектов только для судебно-лингвистических экспертиз из-за роста преступлений экстремистской направленности на 31,7%²¹). И строительные объекты часто становятся объектами судебных строительно-технических экспертиз. К сожалению, многие заключения эксперта данного рода экспертиз не соответствуют предъявляемым требованиям. Причинами (факторами) недостаточно высокого качества строительно-технических экспертиз можно назвать следующие:

1. Одной из групп субъективных факторов является группа факторов, связанная с некачественным подбором и подготовкой экспертных кадров. Изучение экспертной практики показывает, что увеличение количества экспертиз приводит к необходимости увеличить штатную численность экспертов-строителей. При этом, экспертами становятся люди, обладающие малым опытом работы в сфере строительства, малокомпетентные в вопросах проектирования и практического возведения объектов и т. д. По нашему мнению, только лица, имеющие высшее образование строителя и большой опыт работы в практическом строительстве смогут при производстве строительно-технических экспертиз правильно установить и применить многочисленные положения нормативов, регламентирующих строительство: национальные стандарты, Градостроительный кодекс, СНиПы, своды правил, ведомственные строительные нормы, инструкции, технические регламенты и т. д.

На даже лица, обладающие солидным опытом работы в строительной сфере, могут оказаться непригодными для судебно-экспертной деятельности. Из опыта пребывания автора в должности директора Уфимского центра судебных экспертиз можно привести наглядный пример такой ситуации: На должность эксперта строительно-технической экспертизы Центра была рекомендована гр. Г. — ведущий специалист Государственного комитета по строительству и архитектуре региона со стажем работы в сфере строительства более 25 лет. Однако при всем ее глубоком знании практического строительства, ей не удалось понять основную цель экспертных исследований — решение задач, поставленных следователем, судом. К тому же, еще более трудно не готовому к экспертной работе человеку понять, что «процесс экспертного исследования представлен в виде решения системы задач, включающей общую задачу (формулируемую следователем, судом) и цепочку частных задач (формулируемую самим экспертом), обеспечивающей решение общей»²².

Поэтому в заключениях эксперта этот специалист не смогла даже приблизиться к решению задачи строительно-технической экспертизы, а решала задачи строительства в заданных условиях. Например, в выводе по недостаткам в построенном участке автодороги помещала утверждение: «На выделенные для строительства полотна дороги денежные средства можно было построить только такую дорогу…». Или, при исследовании жилых помещений, ею давался вывод о возможности использования жилых помещений в соответствии с их функциональным назначением, но — без указания, на чем основан такой вывод («Я из своего опыта так считаю»). После безуспешных бесчисленных попыток научить такого опытнейшего строителя методически грамотно проводить строительно-технические экспертизы, пришлось «вернуть» несостоявшегося эксперта обратно в профильный Государственный комитет.

Полагаем, что начинающего судебного эксперта-строителя (несмотря на его солидный опыт в сфере строительства) следует провести через систему профессиональной подготовки с обязательным обучением основам судебной экспертологии, уголовного и гражданского процесса, криминалистики. Наиболее предпочтительным является обучение в магистратуре ФГБОУ ВО «Московский государственный строительный университет» (г. Москва), с последующей дополнительной подготовкой в Институте повышения квалификации Союза «Палата судебных экспертов имени Ю. Г. Корухова (СУДЭКС)».

И лишь после такой подготовки можно будет признать, что специалист, которого привлекают к производству судебной строительно-технической экспертизы, имеет соответствующую компетентность и «специальные знания эксперта-строителя — профессиональные (теоретические и прикладные) знания в области проектирования, возведения, эксплуатации, реконструкции (ремонта) и утилизации зданий, строений, сооружений и коммуникаций, позволяющие в пределах его компетенции проводить отвечающие современным требованиям исследования строительных объектов и территорий, функционально связанных с ними, в целях обеспечения эффективности судопроизводства»²³.

2. Еще одним субъективным фактором, влияющим на качество судебной строительно-технической экспертизы, является контрольно-методическая деятельность, осуществляемая руководителем судебно-экспертной организации, который, в соответствии со ст. 14 Федерального закона № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности» от 31 мая 2001 года обязан обеспечить контроль за полнотой и качеством судебных экспертиз.

3. На качество проведения строительно-технических экспертиз оказывает влияние и мнение коллег судебного эксперта относительно его заключений. В Республике Башкортостан с 2015 года проводится обсуждение заключений эксперта в виде «Мнения Общественного совета по экспертной деятельности в Республике Башкортостан». Мнение Общественного совета формируется на основе выводов Комиссии научно-методического сопровождения отдельных экспертных специальностей при «Общественном совете по экспертной деятельности в регионе», которая представляет на обсуждение всесторонний анализ проверяемого заключения эксперта с указанием допущенных ошибок.

В результате работы Комиссии по научно-методическому сопровождению строительно-технических экспертиз Общественного совета по экспертной деятельности в Республике Башкортостан, возглавляемой опытнейшим специалистом, преподавателем Института повышения квалификации Союза «Палата судебных экспертов имени Ю. Г. Корухова (СУДЭКС)» Асией Самигулловной Валишиной, формируется письменное Мнение Общественного совета, с которым ознакамливается судебный эксперт. И такое мнение коллег запоминается на достаточно длительный период времени, в пределах которого эксперт старается не допускать ошибок и недостатков в своих заключениях.

4. Фактором, в большей степени не зависящим от судебного эксперта, но существенно влияющим на качество строительно-технических экспертиз, является низкий уровень методического обеспечения производства такого рода судебных экспертиз. Это происходит по ряду причин:

1) используются не научно обоснованные методики расчета стоимости работ, эксперт при этом не указывает «о причинах отказа от других методик, позволяющих уточнить стоимость»²⁴;

2) эксперт использует экспертные методики, не подходящие для решения поставленных в определении (постановлении) о назначении экспертизы судом (следователем) задач;

3) слабое владение экспертом экспертными методиками разных видов строительно-технических экспертиз;

4) использование не самых современных, а только ведомственных экспертных методик. К сожалению, «методики, по которым проводятся судебные экспертизы в судебно-экспертных организациях разных ведомств, различаются и не стандартизированы»²⁵.

5. Еще одним влияющим на качество экспертиз фактором является отсутствие у многих экспертов негосударственных судебно-экспертных организаций современного инновационного оборудования, приборов и экспертных компьютерных программ, включая полностью укомплектованные строительно-технические лаборатории (если имеются, то, чаще всего, они не аккредитованы на соответствие требованиям стандарта ГОСТ ISO/IEC 17025-2019).

6. Одним из факторов объективного характера, влияющих на качество экспертиз, является присутствие при производстве экспертизы лиц, участвующих в деле (предусмотрено п. 3 ст. 84 ГПК РФ и п. 3 с. 83 АПК РФ). В некоторых случаях эти лица провоцируют эксперта своим вызывающим поведением, некорректными высказываниями относительно компетентности эксперта и возможностей экспертного исследования, что может привести к некоторым упущениям в работе эксперта. При такой ситуации судебному эксперту-строителю следует продолжать квалифицированно выполнять свою работу по экспертному исследованию объекта, в полной мере проявляя общую культуру, профессионализм, сдержанность, объективность, исключив предвзятость и негативный уклон в исследовании.

Факторы, влияющие на качество судебных строительно-технических экспертиз, не ограничиваются вышеописанными. Большую часть негативных факторов можно нейтрализовать следующими мерами:

— путем постоянной работы над повышением уровня профессиональной подготовки экспертов-строителей;

— путем стандартизации всех родов строительно-технических экспертиз в Техническом комитете по стандартизации 134 «Судебная экспертиза» (ТК 134), созданном приказом Росстандарта от 13 мая 2015 года № 561;

— следует составить Государственный реестр методик судебно-строительных экспертиз и предоставить возможность ознакомления с ними всем экспертам, получившим свидетельства на право производства этих экспертиз;

— следует практиковать регулярные конференции, круглые столы с охватом широкого круга экспертов, специализирующихся на производстве строительно-технических экспертиз;

— необходимо практиковать обмен опытом, методиками с зарубежными коллегами, проводящими строительно-технические экспертизы.

— надо образовать единую федеральную вневедомственную комиссию по научно-методическому сопровождению строительно-технических экспертиз, сформированную из представителей судебно-экспертных учреждений ведомств, проводящих строительно-технические экспертизы (можно, для начала, на базе РФЦСЭ при Министерстве юстиции Российской Федерации) для осуществления критического анализа проводимых экспертиз этой экспертной специальности, составления обзоров и направления их в судебно-экспертные организации.

И имеются большие основания, что совместными усилиями экспертов государственных и негосударственных судебно-экспертных организаций, а также — образовательных учреждений Российской Федерации, удастся поднять качество судебных строительно-технических экспертиз.

Антонов О. Ю.
д. ю. н., доцент, Московская академия
Следственного комитета Российской Федерации,
декан факультета подготовки криминалистов

О ЗНАЧЕНИИ СУДЕБНО-ПОЧЕРКОВЕДЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ В ХОДЕ РАССЛЕДОВАНИЯ ФАЛЬСИФИКАЦИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

В настоящее время предварительное расследование и судебное рассмотрение уголовных дел практически всегда не обходится без назначения и производства судебной экспертизы.

С одной стороны, такая практика стала возможной в связи с развитием научно-технического прогресса, позволившего интегрировать в практику борьбы с преступностью новые достижения, а также созданием научно-методических основ судебной экспертизы в рамках новой области научного знания — экспертологии. Однако, с другой стороны, следователи и дознаватели под оком руководителя следственного органа и прокурора, каждый из которых имеет собственное представление о достаточности собранных доказательств, по сути привыкли к обязательности использования в качестве доказательств заключения эксперта, несмотря на наличие совокупности других доказательств по уголовному делу, достаточному для принятия по нему процессуального решения. Такая практика, на наш взгляд, ведет к чрезмерной загруженности экспертных учреждений, вследствие чего возрастают сроки проведения предварительного расследования, нарушая установленный законодателем в ст. 6.1 УПК РФ принцип их разумности.

Оставляя за рамками случаи обоснованного принятия по уголовным делам тактических решений об использовании иных форм использования специальных знаний помимо судебной экспертизы²⁶, разберем следственные ситуации, возникающие в ходе расследования фальсификации доказательств, в которых доказательства, полученные экспертным путем, не всегда имели самостоятельное доказательственное значение, а были установлены следственным путем (с учетом неразработанности данных вопросов в существующих диссертационных исследованиях²⁷).

Так, по уголовному делу о фальсификации следователем Б. доказательств — постановления о производстве выемки, протоколов выемки и осмотра документов согласно показаниям обвиняемой Б. подписи понятых М. и С. были выполнены ими по ее просьбе, собственноручно, а подпись от имени представителя организации Н., в которой производилась выемка, самой Б. При этом, М. и С. подтвердили факт подписания указанных процессуальных документов, а Н. — опровергла факт производства выемки и подписания ею соответствующего протокола. Несмотря на это по уголовному делу была назначена и проведена судебно-почерковедческая экспертиза, на которую были поставлены вопросы о выполнении подписей всеми лицами, указанными в постановлении и протоколах. Самое интересное, что почерковедческая экспертиза не смогла установить то, что подписи от имени Н. были выполнены следователем Б., а в отношении подписи С. дала лишь вероятный вывод о ее выполнении самой С.²⁸ Представляется, что исследование подписей понятых М. и С. было излишним и, хоть и незначительно, но повлияло на увеличение общего срока предварительного следствия, который превысил 6 месяцев.

В указанной норме УПК РФ при определении разумного срока уголовного судопроизводства учитываются, в частности, такие обстоятельства, как фактическая сложность уголовного дела, поведение участников уголовного судопроизводства, достаточность и эффективность действий суда и субъектов уголовного преследования. В приведенном примере уголовное дело, по нашему мнению, не представляло большую сложность, учитывая наличие показаний обвиняемой Б. и свидетелей М., С. и Н., подтверждающих факт подделки процессуальных документов, а в качестве дополнительного доказательства выступал протокол осмотра служебного компьютера С., согласно которому дата создания файлов исследуемых процессуальных документов была на месяц позже указанной в них даты их составления и подписания.

Похожая ситуация сложилась в ходе расследования 31 факта фальсификации Л. составленных им протоколов об административных правонарушениях. По 26 таким протоколам были проведены судебно-почерковедческие экспертизы для решения вопроса: были ли они подписаны лицом, указанным в качестве правонарушителя, несмотря на то, что сами эти лица это подтвердили (при этом по 11 случаям в заключениях экспертов сделан категорический положительный вывод, по 8 — вероятно положительный, по 2 решить данный вопрос не представилось возможным, по 5 — отрицательный вывод, в том числе 2 вероятностных). В результате чего срок предварительного следствия составил 5 месяцев²⁹, а в приговоре суда данные заключения не фигурировали в качестве доказательств, поскольку подсудимым не оспаривался факт составления им протокола, а лишь достоверность проведения рейдов, в ходе которых были выявлены административные правонарушения — что установлено следственным путем на основе показаний виновного, «правонарушителей», осмотров протоколов об административных правонарушителей в части указанного в них места и времени совершения правонарушения и данных виновных, вписанных рукописным образом³⁰. При этом вопрос о подписании протоколов самим обвиняемым Л., в отличие от первого примера, не ставился перед экспертом, что, по нашему мнению, вполне обоснованно.

Аналогично, в противовес первому случаю можно указать третий, согласно которому вина обвиняемого Б. в подделке документов, подтверждающих факт проведения строительных работ и представленных в суд в рамках гражданского судопроизводства, давшего показания, что они были предоставлены ему строителем П., была подтверждена опровергающими показаниями П. и сотрудника строительной кампании, от имени которой был заключен договор, а также заключением строительно-технической экспертизы, установившей отсутствие строительных работ, без проведения судебно-почерковедческой экспертизы подписей, выполненных на указанных документах³¹.

Приведенный пример демонстрирует отсутствие необходимости доказывания факта выполнения лицом рукописных записей и подписей путем производства судебно-почерковедческой экспертизы, поскольку в рамках гражданского судопроизводства установлен факт представления данным лицом доказательств. В данном случае главное — опровергнуть достоверность обстоятельств, составляющих содержание представленных лицом доказательств.

В четвертом примере отражена необходимость сбора иных доказательств вины в фальсификации доказательств, кроме заключения судебно-почерковедческой экспертизы, подтверждающей факт выполнения подписи обвиняемым от имени другого лица. Так, по уголовному делу в отношении следователя П. ее вина в подделке протокола допроса свидетеля Б. установлена не только заключениями экспертов, согласно которым подписи в указанном протоколе выполнены не Б., а П.; подпись от имени следователя в конце данного протокола выполнена П., но и протоколом допроса самого свидетеля Б., показавшего, что следователь П. его не вызывала на допрос и не допрашивала, протоколами допросов сотрудников полиции, опровергающими показания П. о том, что она через них вызывала Б. на допрос, а также протоколом осмотра протокола допроса Б., составленного П., в котором указаны не соответствующие действительности установочные данные Б. и фактические обстоятельства по расследуемому П. уголовному делу. В тоже время, можно отметить некоторую «перестраховку» в сборе доказательств, возможно повлиявшую на окончание предварительного расследования с нарушением установленного законом двухмесячного срока, поскольку в качестве доказательств отсутствия факта вызова следователем П. на допрос Б. посредством телефонного звонка использовано получение и осмотр информаций о соединениях между абонентами и абонентскими устройствами по абонентскому номеру сотового телефона, находящемуся в пользовании П. и принадлежащего Б³².

Таким образом, можно выделить следующие основания для назначения судебно-почерковедческой экспертизы, иллюстрирующие ее значение для разрешения определенных следственных ситуаций в ходе расследования фальсификации доказательств.

В следственной ситуации, в которой объектом фальсификации является процессуальный документ по уголовному делу или протокол об административном правонарушении, имеющий подписи нескольких участников судопроизводства, требуется установить в ходе производства судебно-почерковедческой экспертизы факт того, что подпись от имени лица, отрицающего участие в процессуальном действии, выполнена не им, а другим лицом (оптимально — тем, кем составлен документ); в проверке показаний лиц, подтверждающих подписание документа, экспертным путем нет необходимости. Дополнительными доказательствами, подтверждающими факт фальсификации процессуального документа по уголовному делу и опровергающими его достоверность, являются показания лица о том, что оно не участвовало в соответствующем следственном действии. Кроме того, можно следственным путем в случае производства процессуального действия в кабинете следователя (дознавателя) доказать факт отсутствия возможности вызова и прибытия лица во время его производства, а в ситуации проведения следственного действия в ином месте — факт невозможности нахождения следователем в данном месте.

В следственной ситуации по факту фальсификации доказательства в рамках гражданского судопроизводства достаточно собрать материалы, опровергающие его фактическое содержание, без подтверждения его подписания виновным путем производства судебно-почерковедческой экспертизы, поскольку факт представления доказательства в суд уже установлен. Аналогично, по факту фальсификации материалов об административном правонарушении для доказывания их недостоверности следует установить отсутствие фактических оснований для их составления, например, места, времени и иных обстоятельств совершенного правонарушения, без подтверждения экспертным путем факта подписания виновным лицом протокола об административном правонарушении.

Представляется, что предложенные рекомендации позволят производить предварительное следствие по уголовным делам о фальсификации доказательств без нарушения принципа его разумного срока.

Базылев В. Н.
д.ф.н., профессор, АНО ВО «Институт деловой карьеры»,
профессор кафедры общегуманитарных дисциплин,
теории и истории государства и права;
Лаборатория экспертных исследований и
ситуационного анализа «ЛЭКСАН», главный эксперт

ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКО-СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

Исследование продуктов речевой деятельности в судебной экспертизе по умолчанию ориентируется на таксономию, описание и интерпретацию признаков, значимых для уликовой парадигмы, в которой работает экспертология³³ в целом.

Логика исследования требует методологического учета сущности интерпретации, под которой сегодня понимается «процесс смысловой обработки текста адресатом; процесс и результат установления смысла речевых и неречевых действий, осуществляющих конструирование смыслов в форме стратегий речевого поведения»³⁴. Другими словами, интерпретация предполагает максимально полное системное осмысление содержательных структур, представленных в тексте, выявление их связей со смыслами, которые выходят далеко за пределы текста и представлены в самом обществе и культуре.

Тем самым, экспертная теория и практика в силу объективной необходимости интегрирует использования разнородных отраслей специальных знаний для установления фактов и обстоятельств, имеющих доказательственное значение.

Такого рода интеграция отмечена Е. И. Галяшиной в случаях лингвистической и экономической экспертизы³⁵, лингвистической и психологической³⁶, собственно юридической и лингвистической³⁷.

Следует пояснить, что во всех перечисленных случаях речь у автора идет о комплексной экспертизе. В данном случае мы не можем согласиться с Е. И. Галяшиной и принимаем позицию Е. Р. Россинской. По ее мнению: «в рамках экспертизы одного рода (вида) может выполняться комплексное исследование одних и тех же вещественных доказательств с использованием различных методов, однако такое исследование не является комплексной экспертизой, даже если оно выполнено комиссией экспертов…они таковыми не являются и представляют собой экспертизы с использованием комплекса методов в пределах одного и того же вида судебной экспертизы»³⁸. Следует также учитывать, что в соответствии с общей теорией судебной экспертологии современные классификации судебных экспертиз осуществляются не по методам экспертных исследований, которые во многом являются общими для разных родов экспертиз, а по исследуемым объектам в совокупности с решаемыми задачами.

Исходя из вышесказанного, мы полагаем, что следует говорить именно о междисциплинарных подходах. Их характерная особенность состоит в том, что они допускают прямой перенос методов исследования из одной научной дисциплины в другую. Перенос методов в этом случае обусловлен обнаружением сходств исследуемых предметных областей. По такому принципу организованы многие бинарные (двойные) междисциплинарные дисциплины, например психолингвистика, социолингвистика, психиатрическая лингвистика и др.³⁹ Укажем на то определяющее, на наш взгляд, обстоятельство, что использование смежной дисциплинарной методологии не приводит к изменению дисциплинарного образа предмета исследования. Конечно же, при междисциплинарном подходе всегда следует разграничивать т. н. «ведущую» и «ведомую» дисциплины. Все результаты, даже те, которые получены при помощи методологии «ведомой» дисциплины, интерпретируются с позиции дисциплинарного подхода «ведущей» дисциплины. Поэтому междисциплинарный подход предназначен, прежде всего, для решения конкретных дисциплинарных проблем, в решении которых какая-либо конкретная дисциплина испытывает концептуальные и методологические трудности.

Приведенные выше аргументы позволяют утверждать о возможности и продуктивности использования в исследовании продуктов речевой деятельности междисциплинарного подхода, основанного на лингвистике и социологии, оговорив при этом, что речь не идет о социолингвистике как разделе науки о языке.

К такого рода сложным интеграционным экспертным задачам, которые требуют междисциплинарного — лингвистического и социологического — подхода могут быть отнесены следующие: идентификация объектов интеллектуальной собственности, решение вопросов о сходстве до степени смешения при исследовании поликодовых текстов⁴⁰, комплекс вопросов в нейминговой экспертизе, принятие решений о нарушении законодательства.

При этом лингвистика остается ведущей дисциплиной, а социология — ведомой. Последняя «делится» с лингвистикой такими методами работы с продуктами речевой деятельности, как Интернет-опрос, который является одним из абсолютно правомерных и признанных методов социологического исследования и обеспечивает возможность эффективного подтверждения факта проведения опроса путем нотариального осмотра интернет-сайта, подписания анкеты на сайте аудиозаписью и сканированной личной подписью, повторного контакта с респондентами в режиме реального времени через специальный сервис. Этому способствует исчезновение препятствий для широкомасштабных интернет-опросов, используемых в целях социологической экспертизы, таких, как низкое проникновение широкополосного Интернета в возможности использования интернет-опросов для целей социологической экспертизы средств индивидуализации, а также ощущение анонимности при самозаполнении вопросника через Интернет. Не в последнюю очередь перенос социологических методов в исследование продуктов речевой деятельности обусловлен повышенной достоверностью (за счет отсутствия посредников исключаются такие источники недостоверности, как недобросовестность со стороны интервьюеров), повышенным качеством содержательных ответов, улучшенными возможностями моделирования ситуаций, так как с помощью средств Интернета возможна демонстрация мультимедиа, создание разнообразных комбинаций графики и интерактивных средств, моделирующих ситуацию, просмотра коммуникационных материалов и т. п., а также эффективная ротация, рандомизация и иные средства повышения эффективности дизайна исследования. Не последнее место занимает в перечне возможности и целесообразности описываемого междисциплинарного подхода вхождение интернет-опросов в практику принятия решений арбитражными судами.

В заключение укажем на следующее. 1. Междисциплинарный лингвистический и социологический подход в исследовании продукта речевой деятельности актуален сегодня, во-первых, в свете необходимости совершенствования традиционных методик экспертологического исследования письменной речи, реализуемой в Интернет-коммуникации⁴¹, во-вторых, — изучения новых форм реализации языка в веб-пространстве. 2. Поскольку социологи не владеют методами и методиками лингвистического анализа и дешифровки языковых кодов, а лингвисты не знают понятийно-концептуальной сферы различных (многообразных) отраслей социологии, то решение сложных интегративных задач установления смыслового содержания продуктов речевой деятельности, которая по своей сути является социальным процессом, возможно только на основе синтеза специальных лингвистических и социологических знаний, преломленных через призму научно-методических положений, развиваемых научной школой современной судебной экспертологии. 3. Одним из перспективных направлений изучения речевых и языковых объектов является их интерпретация как особый, усложненный метод исследования. По своей сути, интерпретация представляет собой не столько детальное изучение «квантов» дискурса per se, сколько процесс нового смыслопорождения, обусловленного разнородными контекстами, как лингвистическим, так и социологическим, наряду с психологическим и иными, выступающими субстратом дискурсного генезиса.

Баскакова Н. Н.
к.ф.н., Северо-Западный филиал СЭЦ СК России, эксперт

Мамаев Н. Ю.
к.ф.н., Южный филиал СЭЦ СК России, старший эксперт

ОСОБЕННОСТИ АНАЛИЗА КОММУНИКАТИВНОГО УРОВНЯ ТЕКСТА ПРИ ПРОИЗВОДСТВЕ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ЭКСПЕРТИЗ ПО МАТЕРИАЛАМ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ КОРРУПЦИОННОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ

Анализ коммуникативного уровня является одним из важных аспектов лингвистического исследования текстов, продуцируемых в ситуациях совершения коррупционных преступлений.

В качестве методической основы анализа коммуникативного уровня экспертами СЭЦ СК России используется разработанная М. Г. Безяевой методология, положительно зарекомендовавшая себя в практическом применении при производстве лингвистических экспертиз, в частности при решении вопросов об установлении признаков выраженного в тексте побуждения и характере волеизъявления. Под волеизъявлением М. Г. Безяева понимает «выражение желания говорящего каузировать действие при наличии его (непосредственного) исполнителя либо слушающего, способного довести до сведения третьего лица желание говорящего и тем самым каузировать его действия с целью изменения ситуации»⁴². В рамках коммуникативной семантики каузация определяется как «значение, которое может быть передано как на номинативном, так и на коммуникативном уровне», которое «включает параметр причины, толчка к изменению ситуации (говорящим, слушающим, третьим лицом, предметом, иной ситуацией на коммуникативном уровне) и, связанный с первым, параметр воздействия»⁴³.

К содержанию побуждения в ситуациях, связанных с совершением коррупционных преступлений, относится прежде всего каузация передачи / получения денег и основанный на этом ввод варианта развития ситуации. В коррупционном дискурсе основанием для взаимодействия коммуникантов служит наличие некоей проблемной ситуации, требующей решения. Под проблемной ситуацией понимается положение дел, небенефактивно складывающееся для одного из собеседников (например, совершение правонарушения, которое приведет к неблагоприятным последствиям). Способом для благополучного разрешения проблемы выступают денежные средства (или иные материальные ценности).

Для коррупционного дискурса характерны следующие ситуации, связанные с каузацией передачи (получения) денежных средств:

1) каузация передачи (получения) денежных средств выражена в побудительных высказываниях лица, дающего денежные средства;

2) каузация передачи (получения) денежных средств выражена в побудительных высказываниях лица, получающего денежные средства.

В ситуациях, связанных с каузацией передачи (получения) денежных средств (ситуации дачи/получения взятки), наиболее распространенной по реализации является целеустановка предложения.

Побуждение в форме предложения предполагает ориентацию говорящего (адресанта побуждения) на позицию слушающего (адресата побуждения), который может или принять, или отвергнуть предложение адресанта.

В ряде случаев (например, несогласие с предложением, встречное предложение с неприемлемыми вариантами развития ситуации) побуждение может приобретать более категоричный характер (требование; требование, осложненное угрозой).

Волеизъявление говорящего может иметь прямую и непрямую форму выражения.

В высказываниях с прямым выражением волеизъявления императивная семантика выступает как категориальное значение особых морфологических и синтаксических форм. К прямым средствам, выражающим волеизъявление говорящего, могут также относиться средства, в которых побуждение заключено в их грамматике, семантике и прагматике, то есть выражено эксплицитно. К таким средствам относятся модальные слова (надо, должен, можно), перформативы (прошу, требую), частицы, междометия (айда, ну, марш), «имеющие семантическое и прагматическое содержание»⁴⁴.

В коррупционном дискурсе форма выражения волеизъявления смещается в сторону использования непрямых способов. Использование непрямых форм побуждения обусловливается спецификой ситуации общения, связанной с обсуждением осуществления противоправных действий и возникающей в связи с этим необходимостью сокрытия информации.

К непрямым относятся косвенные и скрытые формы побуждения.

В высказываниях с косвенным выражением волеизъявления императивная семантика передается посредством формы с иным (неимперативным) основным значением в особых условиях функционирования данной формы или конструкции. Скрытое побуждение не выражается в языковых знаках, но извлекается из контекста и ситуации общения в виде импликатур дискурса.

Одним из способов выражения скрытого волеизъявления является использование прецедентных высказываний, что для коррупционного дискурса является особенно актуальным. По мнению А. Е. Волковой, прецедентные феномены являются «удобным средством для указания на характер противоправного действия в форме скрытого побуждения»⁴⁵. В качестве примеров прецедентных высказываний, характерных для ситуаций коррупционного взаимодействия, автор приводит следующие: не имей сто друзей, в карман не положишь, сыт не будешь, сами мы не местные и др. Коммуникантами в коррупционном дискурсе могут использоваться также высказывания, содержащие в качестве семантически емких элементов: названия литературных произведений, известные цитаты, имена персонажей, исторических личностей, афоризмы и др.

При анализе коммуникативного уровня помимо исследования реализуемых в тексте коммуникативных целеустановок может быть выделен аспект, ориентированный не на отдельные речевые действия коммуникантов, а на собственно взаимодействие собеседников, которое в этом случае будет являться самостоятельным предметом экспертного исследования в рамках прагмалингвистического подхода.

Обозначенное направление исследования связано с анализом дискурса как высшей языковой единицы. Дискурс-анализ как способ смыслового понимания, ориентированного на взаимодействие (интеракцию), сформирован в рамках интеракционной модели коммуникации, основополагающим для которой является взгляд на речевое общение как на коммуникативно обусловленную социальную практику.

В рамках дискурсивной парадигмы в центре внимания оказывается речевое поведение коммуникантов, под которым понимается «эмпирически наблюдаемая, мотивированная, намеренная, адресованная коммуникативная активность индивида в ситуации речевого взаимодействия, связанная с выбором и использованием речевых и языковых средств в соответствии с коммуникативной задачей»⁴⁶.

В связи с исследованием речевого поведения в рамках лингвистической экспертизы обращают на себя внимание категории речевых (коммуникативных) стратегий и тактик.

Достижение цели адресанта речевого воздействия осуществляется посредством выбора определенной речевой стратегии, то есть «комплекса речевых действий, направленных на достижение коммуникативной цели»⁴⁷. Данные речевые действия, способствующие реализации стратегии, называются речевыми тактиками. Выбор той или иной тактики/комплекса тактик зависит от многих факторов, в частности от ситуации общения, характера взаимоотношений коммуникантов, речевого поведения/речевых действий собеседника и т. д., и может корректироваться в ходе общения.

Для коррупционного дискурса характерной является реализация стратегии речевой провокации, направленной на побуждение адресата к необходимым адресанту речевым или другим физическим действиям, которые могут повлечь негативные для него (адресата) последствия. Необходимые адресанту действия представляют собой предложение и/или передачу денежных средств (или иных материальных ценностей). Таким образом, коммуникативная цель адресанта речевой провокации — чтобы адресат предложил и/или передал ему денежные средства (или иные материальные ценности).

В основе тактик, используемых для реализации стратегии речевой провокации, лежит коммуникативная инициатива, под которой следует понимать не только характеристику речевого поведения, отражающую преобладание в диалоге речевой активности одного из коммуникантов, но также направленность данной речевой активности на контролирование развития диалога.

Можно выделить несколько групп тактик, которые используются для реализации стратегии речевой провокации.

Тактики, направленные на стимулирование речевой активности собеседника

Данная группа тактик связана с вводом адресантом темы «проблемная ситуация» и характеризуется вариативностью его последующих речевых действий, направленных на передачу инициативы адресату. Целью передачи инициативы является стимулирование/побуждение собеседника на выражение в явном виде собственного волеизъявления в связи с возникшей проблемной ситуацией. Типичными речевыми действиями (ходами) являются: инициирование обсуждения проблемной ситуации и негативный прогноз, представление официальных вариантов решения проблемной ситуации, передача инициативы в озвучивании предложений, связанных с альтернативными (неофициальными) способами решения проблемы.

Тактики, связанные с апелляцией к опыту адресанта, касающемуся
прецедентных ситуаций

В данной группе тактик адресантом при описании прогнозируемого неблагоприятного разрешения проблемной ситуации могут проводиться параллели с имевшими место в прошлом ситуациями («ситуация крайне неблагоприятная, но были случаи ее удачного разрешения»). Цель адресанта — заинтересовать адресата, побудить его к дальнейшим расспросам о способе благополучного разрешения ситуации и вывести тем самым адресата на нужный вывод — «проблему можно решить неофициально» (Была у меня похожая ситуация… Там чел отделался предупреждением; Хотя… был один случай, когда за такое не наказывали).

Тактики, основанные на установлении межличностного контакта (сокращение дистанции)

К данной группе относятся тактики, направленные на сокращение дистанции между коммуникантами. Целью является установление более доверительных отношений. Основными тактиками, направленными на сокращение дистанции между собеседниками, являются: смена регистра общения (переход с Вы-обращения на ты-обращение), проявление внимания к личности адресата и его проблемам, активное использование средств установления и поддержания контакта с собеседником.

Тактики, связанные с указанием на удачно сложившиеся «здесь и сейчас» благоприятные обстоятельства общения

В процессе общения адресантом осуществляется установление временных границ для решения проблемного вопроса («возможность решить проблему ограничена временными рамками»). Цель тактик, составляющих данную группу, заключается в том, чтобы: 1) блокировать рациональное восприятие ситуации адресатом; 2) побудить адресата к быстрому принятию решения по ситуации. Высказываемые адресатом сомнения и/или предложения относительно иного времени и места решения проблемы (Давай не здесь; Может, завтра встретимся?) блокируются адресантом, убеждающим адресата в безопасности места общения и в сложившихся благоприятных условиях для решения вопроса (Место-то тут ни причем. Сам подумай. Я — человек, которого все знают, у всех на виду, и я где-то буду встречаться. Это самое надежное и самое спокойное место).

Набор тактик, используемых адресантом при реализации стратегии речевой провокации, не ограничен и зависит от многих факторов, например, от «коммуникативного опыта» адресанта и адресата, способности перестроиться в ходе общения, ситуации общения.

Об успешности применения стратегии (ее результативности) можно говорить только в ситуациях, когда есть основания сделать вывод о целенаправленности действий адресанта. Адресант, обладая высоким уровнем владения ситуацией, играет ведущую роль в диалоге, контролирует инициативу, поддерживает определенную тему, при этом с его стороны отсутствуют действия, направленные на пресечение обсуждения возможности иного (неофициального) решения проблемы, что является показателем готовности адресанта продолжать общение на данную тему.

Таким образом, исследование коммуникативного уровня текста в рамках лингвистической экспертизы может быть разнопланово: исследованию могут подвергаться отдельные высказывания коммуникантов в плане анализа их коммуникативных целеустановок для установления фактов побуждения одним коммуникантом другого к совершению каких-либо действий либо коммуникативное поведение коммуникантов в целом, рассматриваемое в стратегическом плане как целенаправленное речевое и коммуникативное взаимодействие. При этом проводимый анализ должен ориентироваться на параметры, отражающие соотношение позиций говорящего, слушающего, ситуации.

Батурина Е. В.
к. э. н., Санкт-Петербургский университет МВД России,
старший преподаватель
кафедры бухгалтерского учета, анализа и аудита

ПРОБЛЕМА ПОВЕРХНОСТНОГО ЭКСПЕРТНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

В соответствии с Федеральным законом от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»:

Судебно-экспертная деятельность основывается на принципах законности, а также независимости эксперта, объективности, всесторонности и полноты исследований (ст. 4. Принципы государственной судебно-экспертной деятельности). Судебно-экспертная деятельность осуществляется при условии точного исполнения требований нормативных правовых актов, составляющих правовую основу этой деятельности (ст. 5. Соблюдение законности при осуществлении государственной судебно-экспертной деятельности).

Эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме. Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных (ст. 8. Объективность, всесторонность и полнота исследований).

На основании обзора авторских рецензий (рецензентом выступал автор статьи) на предмет наличия нарушений принципов научной и правовой обоснованности, объективности исследования, обуславливающих сомнения в обоснованности выводов, изложенных в заключениях экспертов по результатам производства различных направлений судебных экономических экспертиз, было установлено следующее.

1. Выявлена проблема оценки качества формулировки вывода эксперта при отсутствии текстовой формулировки в вопросительной форме самого вопроса, поставленного перед экспертом. При проведении подобного экспертного исследования без конкретизации вопроса не представляется возможным установить, по какому именно вопросу сделан вывод экспертом в случае, если в самом выводе использованы иные формулировки, отличающиеся от текста «вопроса».

2. Выявлена проблема проведения экспертного исследования по вопросам, которые являются, по своей экономико-правовой сути, подменой аудита и сопутствующих аудиту услуг (в части установления достоверности данных бухгалтерского/налогового учета и отчетности исследуемого лица) или подменой услуг в рамках оценочной деятельности (в части определения рыночной стоимости всех активов и обязательств исследуемого лица как имущественного комплекса), что считается недопустимым. Проведение экспертного исследования по таким вопросам выходит за пределы компетенции эксперта-экономиста. В противном случае выводы эксперта носят вероятностный характер, т. к. степень их категоричности основана только на исследовании представленных документов методами документального контроля, что считается недостаточным.

3. Выявлена проблема поверхностного понимания экспертом понятия «фиктивности сделок». Понятие «фиктивная сделка» является результатом обобщения двух схожих понятий: «мнимая» и «притворная сделка». В соответствии со ст. 10 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете», под мнимым объектом как бухгалтерского, так и налогового учета следует понимать несуществующий объект, отраженный в учете лишь для вида. Другими словами, если факт хозяйственной жизни был отражен в учете, в случае его фактического отсутствия (неосуществления), то такая сделка считается мнимой и подлежит исключению из регистров как бухгалтерского, так и налогового учета в полном объеме. Под притворным объектом как бухгалтерского, так и налогового учета следует понимать объект, отраженный в учете вместо другого объекта с целью прикрыть его. Другими словами, если факт хозяйственной жизни был отражен в учете с искажением, в случае его фактического наличия (осуществления), то такая сделка считается притворной и подлежит исключению из регистров как бухгалтерского, так и налогового учета только в части искаженных данных, при этом сам факт хозяйственной жизни должен быть отражен в учете по фактическим данным. С научной точки зрения при постановке вопроса перед экспертом с формулировкой «при фиктивности сделки» от эксперта требуется проведение исследования при обязательном установлении и конкретизации или мнимости, или притворности исследуемых фактов хозяйственной жизни. В противном случае эксперт ограничится только одним (в частности, мнимостью сделок), что будет свидетельствовать о нарушениях принципа научной и правовой обоснованности исследования. Изучив ход экспертных исследований и выводы, изложенные в заключениях экспертов, в большинстве случаев установлено описанное выше нарушение, а именно — экспертом не исследуются факты хозяйственной жизни, которые были осуществлены, например, «собственными силами» исследуемого лица. Так, на экспертизу не представляются документы в качестве объектов исследования, содержащие сведения о фактически осуществленных исследуемых хозяйственных операциях (в т. ч. отсутствует факт заявления ходатайства экспертом, на основании ст. 16 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ). Также на экспертизу не представляются иные материалы дела, из которых бы усматривались искомые сведения о фактически осуществленных исследуемых хозяйственных операциях.

4. Выявлена проблема исследования объектов, не являющихся объектами судебных экономических экспертиз. Любые электронные носители информации не могут являться объектами судебных экономических экспертиз по причине того, что информация в электронном виде (другими словами «компьютерная информация») является предметом другого направления судебных экспертиз — компьютерных (компьютерно-технических) экспертиз. Только при указании наименования файлов, их месторасположения на оптическом запоминающем устройстве с однократной записью информации типа CD-R, с указанием фирмы-производителя, емкости диска, номера вокруг посадочного отверстия, соответствующие файлы, содержащие исходные данные, могут быть использованы экспертом для проведения судебных экономических экспертиз, без привлечения для этого специалиста в области технической науки (например, в области компьютерных (компьютерно-технических) экспертиз). При этом описание файлов должно предполагать возможность их идентификации в части истинных объектов судебных экономических экспертиз и исключать возможность искажения при перезаписывании исследуемых данных. В противном случае эксперт проведет исследование на основании объектов, не являющихся объектами судебных экономических экспертиз, изначально исключив возможность назначения повторной экспертизы (предоставление тех же самых объектов для повторного исследования может быть затруднительным, в силу отсутствия понимания того, что же было представлено изначально). Отсутствие конкретизации при описании объектов исследования, представленных в электронном виде, будет свидетельствовать о нарушениях принципа объективности исследования, обуславливающих сомнения в выводах, изложенных в заключениях эксперта.

Выявленные проблемы, а также установленные нарушения принципов научной и правовой обоснованности, объективности исследования, обуславливающих сомнения в обоснованности выводов, изложенных в заключениях экспертов⁴⁸, свидетельствуют о необходимости проведения дополнительной оценки заключений экспертов по результатам производства судебных экономических экспертиз, в т. ч. на предмет наличия или отсутствия в них следующих фактов:

1. Оценка соответствия поставленных перед экспертом вопросов пределам компетенции эксперта и предметной области конкретного направления судебной экономической экспертизы, в т. ч. с целью исключения возможности проведения комплексного исследования при единоличном исполнении. В противном случае выход за пределы компетенции эксперта может быть признан аргументацией недостаточной ясности заключения эксперта или сомнений в научной обоснованности заключения эксперта, что является поводом для назначения дополнительной или повторной судебной экспертизы.

2. Оценка качества описания представленных объектов исследования на предмет возможности их признания истинными объектами судебных экономических экспертиз.

3. Оценка всесторонности и полноты экспертного исследования, в т. ч. качества заявленного ходатайства эксперта-экономиста и действительности влияния запрашиваемых объектов на степень категоричности выводов эксперта.

Проведение поверхностного экспертного исследования при игнорировании экспертом вышеизложенных проблем и обстоятельств может быть выявлено только на этапе дополнительной оценки заключений экспертов-экономистов при их рецензировании квалифицированными специалистами в области судебных экономических экспертиз. В связи с этим предлагается рекомендовать инициаторам назначения (заказчикам) судебных экономических экспертиз привлекать для оценки заключений экспертов таких специалистов, которые обладают или обладали бы правом самостоятельного производства отдельных направлений судебных экономических экспертиз (бухгалтерская, налоговая, финансово-экономическая (финансово-аналитическая, финансово-кредитная), товароведческая), предоставленным решением ЦЭКК МВД России, а также имели бы экспертную практику государственного судебного эксперта именно по уголовным делам. Такие специалисты являются наиболее квалифицированными, обладающими опытом рецензирования подобных исследований в силу выполнения своих служебных задач. В этом случае при рецензировании рекомендуется постановка следующего вопроса перед специалистом (рецензентом): «Соответствует ли критериям достоверности и объективности, а также требованиям Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» представленное заключение эксперта? Являются ли выводы в представленном заключении эксперта достоверными, обоснованными и мотивированными?».

Белякова Е. Г.
к. ю. н., Университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА),
заместитель директора Института судебных экспертиз,
старший преподаватель кафедры судебных экспертиз

ОБ ОСОБЕННОСТЯХ КОМПЕТЕНЦИИ СУДЕБНОГО ЭКСПЕРТА ФИНАНСОВО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ ПО ДЕЛАМ О ПРЕДНАМЕРЕННОМ БАНКРОТСТВЕ ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ

Согласно действующему законодательству, компетенция эксперта ограничена кругом вопросов, поставленных перед экспертом, которые требуют комплекса специальных знаний. Компетенция судебного эксперта финансово-экономической экспертизы по делам о преднамеренном банкротстве юридических лиц заключается в исследовании финансового состояния юридического лица и его коэффициентов, а также сделок, повлиявших на финансовое состояние и соответствующих рыночным условиям.

Мы разделяем позицию Е. Р. Россинской о судебном эксперте как специалисте двойной компетенции, обладающему как знаниями в области экономики, так и знаниями в области юриспруденции, а также владеющим экспертными технологиями и методиками экспертного исследования⁴⁹. Аналогичного подхода придерживается Э. С. Сарыгина⁵⁰.

Представляется, что в основе подготовки экспертов судебной финансово-экономической экспертизы по делам о преднамеренном банкротстве юридических лиц должен быть именно компетентностный подход.

Судебный эксперт финансово-экономической экспертизы по делам о преднамеренном банкротстве юридических лиц является специалистом двойной компетенции, который обладает знаниями в области экономики и бухгалтерского учета, судебной экспертологии, а также юридическими знаниями, а также владеет компьютерными технологиями.

При рассмотрении дел о банкротстве по заявлению лиц, наделенных правом обращения в арбитражный суд, о признании должника банкротом, должник, арбитражный управляющий, конкурсные кредиторы, уполномоченные органы, федеральные органы исполнительной власти, а также органы исполнительной власти субъектов РФ и органы местного самоуправления по месту нахождения должника, лицо, представившее обеспечение для проведения финансового оздоровления, имеют право заявлять ходатайства о назначении судебной экспертизы на предмет выявления наличия либо отсутствия признаков преднамеренного банкротства⁵¹.

Однако несмотря на то, что судебные эксперты компетентны в решении данных задач, арбитражные суды часто отказывают в удовлетворении ходатайства кредиторов о назначении судебной экспертизы, ссылаясь на Определение ВАС РФ от 21.10.2013 № ВАС-14280/13⁵² в котором предусмотрено лишь право назначения судом экспертизы, но не обязанность, и на ст. 34, 50 ФЗ о банкротстве, в котором не предусматривается в любом случае обязанность назначения судебной экспертизы⁵³.

На практике встречаются ситуации постановки перед экспертами вопросов, направленных на оценку действий других лиц. При этом, разрешение данных вопросов относится к исключительной компетенции следователя или суда (например, имеются ли признаки преднамеренного банкротства в действиях юридических лиц).

Нередко перед экспертами встречается постановка вопросов, ответы на которые носят справочный характер и не требуют проведения специальных экономических исследований. Например, вопросы, касающиеся установления перечня договоров по приобретению активов юридическим лицом за определенный период могут быть разрешены без использования специальных знаний.

Также суды нередко ставят на разрешение эксперта вопросы, связанные с квалификацией деяния, установлением ответственности лиц либо организаций и выходящие за пределы его компетенции, что является недопустимым. Например, в результате чего (чьих и каких действий (бездействия)) наступило объективное банкротство организации; возможно ли определить наличие ущерба, причиненного государству посредством заключения таких сделок, если да, то в каком размере, в какой период, какими условиями сделок⁵⁴.

По делам о преднамеренном банкротстве юридических лиц также недопустимо ставить перед экспертом вопросы, связанные с оценкой деяния лиц, поскольку это относится к исключительной компетенции следователя, суда и является выходом за пределы своей компетенции.

Кроме того, эксперты сами выходят за пределы компетенции и дают развернутые ответы, анализируя действия руководителей должника и контролирующих должника лиц, что является недопустимым. Так, например, эксперт при анализе сделок поручительства должника провел анализ норм права, регулирующих отношения поручительства и сделан вывод о том, что поручителя нельзя обвинять в преднамеренном банкротстве, поскольку он не свободен в своих действиях при заключении договора поручительства⁵⁵. В итоге экспертизу признали недопустимым доказательством.

Ввиду активного развития электронного документооборота криминалистически значимая информация нередко отражается в виде цифровых следов. Вопросам отражения информации в компьютерных средствах и системах в виде цифровых следов посвящены работы Е. Р. Россинской, А. И. Семикаленовой, И. А. Рядовского⁵⁶, которые определили цифровые следы как криминалистически значимую компьютерную информацию о действиях либо событиях, которая отражена в материальной среде в процессе в ходе возникновения, обработки, хранения и передачи. Полагаем, что цифровым следам, возникающим по делам, связанным с преднамеренным банкротством юридических лиц, необходимо уделять тщательное внимание, поскольку они содержат значительное количество криминалистически значимой информации и могут быть использованы в процессе доказывания. В связи с этим, хотелось бы отметить, что актуальность набирают вопросы, связанные с криптовалютой и цифровыми финансовыми активами при рассмотрении данной категории дел. Если в 2018 году, когда нами затрагивался данный вопрос⁵⁷, только возникали предпосылки к правовому регулированию оборота криптовалюты и статус совсем не был определено, то на сегодняшний день мы видим возросший интерес к данной теме, потребность в разработке соответствующего законодательства⁵⁸ и предпринимаемые попытки наложения ареста на криптовалюту в ходе судебного разбирательства.

Бессонов А. А.
д. ю. н., доцент, ФГКОУ ВО «Московская академия
Следственного комитета Российской Федерации», ректор

НОВЫЕ ЭКСПЕРТНЫЕ ЗАДАЧИ, ОБУСЛОВЛЕННЫЕ РАЗВИТИЕМ ЦИФРОВЫХ ТЕХНОЛОГИЙ

Развитие компьютерных средств и технологий обусловили экспоненциальный рост в мире объемов разнообразной информации и, как следствие, сегодня наше общество именуется информационным. Информация из простого источника знаний уже давно превратилась в ресурс, имеющий стоимость, зачастую достаточно высокую. Теперь значительный интерес для «охотников» за информацией представляют не только сведения, относящиеся к государственной и коммерческой тайне, но и персональные данные, сведения о средствах защиты банковских счетов юридических и физических лиц, о криптокошельках и т. п.

Цифровые технологии управляют производством и социальными процессами, охватывают всю среду обитания современного человека — от бытовых приборов до умных домов, офисов, транспортных средств и в целом городской инфраструктуры. Сам по себе этот факт придает новый импульс проблеме обеспечения информационной и кибербезопасности.

Незаконными способами получения информации помимо вредоносного программного обеспечения и методов социальной инженерии выступает использование уязвимостей и дефектов в существующих программно-аппаратных решениях. Такие уязвимости и дефекты могут быть либо преднамеренно внедрены злоумышленниками в программно-аппаратные средства с изначальной целью несанкционированного получения информации (шпионажа) или оказания влияния на их работу, либо выступать результатом недостаточной внимательности или недостаточного профессионализма разработчика соответствующих программно-аппаратных решений.

Более того, бурное развитие информационно-телекоммуникационных технологий привело к колоссальным объемам программного кода, доступного для внешнего воздействия, в том числе нередко из-за его открытого характера (так называемые решения «с открытым кодом»), чем, к сожалению, успешно пользуются преступники.

Следовательно, перед экспертами, проводящими судебные компьютерно-технические экспертизы, появляются новые задачи, связанные с поиском уязвимостей и дефектов в программах и программных продуктах, использовавшихся для совершения преступных деяний, определение природы таких уязвимостей и дефектов. Соответственно на повестке дня стоит задача даже не столько о необходимости наличия у экспертов методики выявления и оценки таких уязвимостей, сколько постоянной ее актуализации в унисон развитию цифровых технологий и совершенствованию преступниками способов своих криминальных деяний.

Ни для кого не секрет, что в современной медиасфере значительный сегмент занимают фейковые фотографии, аудио- и видеозаписи, порой влекущие повышенный общественный резонанс, порой на уровне угрозы национальной безопасности. Следует сказать, что уже несколько лет как зафиксировано превышение количества недостоверных информационных публикаций над числом достоверных⁵⁹.

Многие действия, связанные с созданием и распространением такой информации, сегодня на правовом пространстве нашего государства влекут наступление уголовной ответственности. К числу таких деяний, например, относятся: публичное распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан (ст. 207.1 УК РФ), публичное распространение заведомо ложной общественно значимой информации, повлекшее тяжкие последствия (ст. 207.2 УК РФ), публичное распространение заведомо ложной информации об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации, исполнении государственными органами Российской Федерации своих полномочий (ст. 207.3 УК РФ). К тому же никем уже не оспаривается, что фейковая информация в сегодняшнем мире является одним из средств ведения гибридных войн, посягающих на безопасность суверенных государств.

Для изготовления фейковой аудиовизуальной информации преступники активно используют новейшие цифровые технологии, алгоритмы искусственного интеллекта, среди которых особо следует выделить нейронные сети. В частности, появились технологии получения видео на основе одной единственной фотографии, генерации изображения людей, которых в реальности не существует, добавления небольшого шума в фейковые объекты, препятствующие их анализу, и т.д.⁶⁰

В этой связи перед судебной компьютерно-технической экспертизой стоит актуальная задача установления вида использовавшихся для изготовления объектов с такой информацией компьютерных программ и алгоритмов, а также признаков, свидетельствующих на уровне программного кода и т. п. о недостоверном характере этой информации. Задача выявления признаков недостоверности информации в подобных исследуемых объектах, но на основе иных критериев, также стоит и перед судебной видеотехнической, фоноскопической, портретной экспертизами.

Нельзя не сказать также о том, что при совершении компьютерных преступлений зачастую используется вредоносное программное обеспечение, развитие и совершенствование которого отнюдь не знает пределов. К примеру, получают широкое распространение бесфайловые вредоносные программы, использующие собственные языки сценариев для записи вредоносного кода непосредственно в память целевого компьютера либо захватывают встроенные инструменты для шифрования файлов⁶¹. Иными словами в идеале совершенствование научно-методического и информационного обеспечения производства соответствующих судебных экспертиз должно идти в ногу с совершенствованием способов киберпреступлений и использующихся при этом орудий в виде компьютерных программ.

Пусть и косвенно, но на недостаточный уровень такого обеспечения современной экспертизы по уголовным делам о преступлениях, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации, указывает официальная статистика МВД России, согласно которой ежегодно 70–75% из них остаются нераскрытыми, вследствие чего от ответственности уходят как минимум более 230–250 тыс. киберпреступников⁶². Кроме того, на необходимость разработки методики исследования вредоносного программного обеспечения указывают специалисты ЭКЦ МВД России⁶³.

Таким образом, решение обозначенных проблемных вопросов современной судебной экспертизы в свете все более активного использования преступниками цифровых технологий требует изучения не только собственно преступной деятельности и практики производства соответствующих экспертиз, но и самих этих технологий в свете их актуального состояния, которое изменяется практически ежедневно. На наш взгляд, только такой комплексный междисциплинарный подход позволит создать действительно современное научно-методическое обеспечение судебно-экспертной деятельности, которое при этом не имеет права оставаться в статическом состоянии, а должно динамично развиваться в сторону максимального соответствия реалиям действительного состояния цифровых технологий, а также практики их использования как в преступной деятельности, так и в практике ее расследования, в том числе средствами и методами судебной экспертологии.

Бобовкин С. М.
к. ю. н., Московский университет МВД России им. В. Я. Кикотя,
доцент кафедры исследования документов УНК СЭ

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СУДЕБНО-ПОЧЕРКОВЕДЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ ИЗОБРАЖЕНИЙ РУКОПИСЕЙ

В настоящее время в теории и практике производства судебно-почерковедческих экспертиз краеугольным является вопрос о возможности и особенностях исследования изображений рукописей. Трудности изучения указанных специфических объектов в первую очередь обусловлены особенностями процессов их фиксации и воспроизведения, меньшей степенью информативности, ограниченной пригодностью, искажением информативных признаков почерка исполнителя. Кроме того, специфика судебно-почерковедческой экспертизы изображений почерковых реализаций определена наличием дополнительных диагностических признаков, вызванных свойствами использовавшихся фиксирующих и копировально-множительных устройств (например, дефектами отдельных узлов), широкими возможностями применения технических средств и приемов при их выполнении (в особенности — монтажа документа в целом либо его реквизитов, в число которых входят изображения почерковых объектов)⁶⁴. Дополнением к этому выступают отдельные межведомственные разногласия в части определения сущности рассматриваемого объекта и особенностях методики его идентификационного исследования, препятствующие созданию единого методического подхода к процессу их экспертного исследования.

Актуальность и практическая значимость обозначенной тематики подтверждается результатами рецензирования заключений экспертов-почерковедов, демонстрирующих значительное количество отказов от решения вопроса по существу, большим процентом недостаточно обоснованных выводов, а также наличием экспертных ошибок. Помимо этого, о существенных проблемах почерковедческого исследования изображений рукописей свидетельствуют итоги интервьюирования государственных и негосударственных экспертов данной области использования специальных знаний. С учетом указанных обстоятельств обозначенная проблема требует скорейшего решения со стороны экспертного сообщества.

Рассмотрим основные современные подходы к производству подобных экспертиз, реализуемые различными государственными судебно-экспертными учреждениями Российской Федерации.

Экспертно-криминалистическими подразделениями МВД России в 2020 году был пересмотрен длительный запрет на исследование изображений рукописей. В работе «Исследование изображений почерковых объектов в документах, выполненных при помощи копировально-множительной техники», подготовленной коллективом авторов ЭКЦ МВД России, проделана значительная работа по описанию возможностей почерковедческого исследования данных объектов и алгоритму их проведения⁶⁵. Также рассмотрены отдельные теоретические положения отмеченного направления криминалистического исследования документов, затронуты вопросы формулирования выводов эксперта, изложен собственный взгляд на проблему пригодности изображений почерковых объектов.

Авторами обуславливается подход к почерковедческому исследованию изображений рукописей, основанный на формулировании выводов об их исполнителе в условной форме с учетом невозможности выявления признаков технической подделки реквизитов, изображенных в копиях документов⁶⁶. Его сущность заключается в использовании традиционной качественно-описательной методики исследования с определенными дополнениями посредством включения новых этапов исследования и расширением решаемых задач на существующих. В частности, в стадию предварительного исследования предлагается включать этапы, направленные на установление способа выполнения изображения рукописи и оценку его качества, а также расширить количество задач на этапе определения наличия либо отсутствия признаков применения технических и программных средств, предварительной технической подготовки, дополнив этот перечень вопросами об установлении признаков монтажа документа либо его реквизитов методами технико-криминалистической экспертизы. В рамках стадии детального исследования, по мнению указанных специалистов, специфика заключается лишь в определенных сложностях в части изучения ряда информативных признаков почерка, что обусловлено отсутствием возможности непосредственного анализа штрихов рукописи⁶⁷. Между тем авторы констатируют, что стадия оценки результатов должна проводиться по аналогии с соответствующей стадией методики идентификационной почерковедческой экспертизы оригиналов текстов, кратких записей и подписей. Тогда как формулирование выводов осуществляется применительно к исполнителю оригинала рукописи. При этом отмечается безальтернативность формулировки условного идентификационного вывода в отношении изображений почерковых реализаций по причине отсутствия возможности исключения факта применения технических средств и приемов при выполнении оригинала исследуемого объекта. В связи с чем сформировавшаяся практика производства судебно-почерковедческих экспертиз в системе МВД России предполагает возможность исследования изображений почерковых объектов с формулировкой по их результатам различных по степени определенности выводов при условии, что оригинал исследуемой рукописи выполнен без применения технических приемов и средств.

Изложенные выше положения свидетельствуют о существенном пересмотре подходов к исследованию изображений почерковых реализаций и допустимости их исследования методами почерковедческой и технико-криминалистической экспертизы документов. Научно-практический интерес представляют теоретические и методические положения вышеуказанной работы. В качестве основного достоинства следует отметить включение в методику дополнительных этапов по установлению способа выполнения объекта, оценку его качества, а также обязательное решение задач об установлении признаков монтажа документа либо его реквизитов на этапе определения наличия, либо отсутствия технической подделки. Полагаем, что обязательное решение указанного вопроса приведет к всестороннему изучению анализируемого объекта, что положительно отразится на увеличении фактов установления простого монтажа реквизитов документов, а также снизит процент грубых экспертных ошибок.

В системе государственных судебно-экспертных учреждений Минюста России используются собственные методические рекомендации по криминалистическому исследованию почерковых объектов, изложенные в работе «Производство судебно-почерковедческих экспертиз подписей по электрофотографическим копиям»⁶⁸. В ней изложены правовые, теоретические, методические основы и отдельные организационно-тактические положения почерковедческого исследования изображений рукописей, предложены некоторые направления совершенствования отмеченной области использования специальных знаний. В части особенностей методики исследования авторами обосновывается потребность в осуществлении предварительного технико-криминалистического исследования копий документов, обусловленная широкими возможностями монтажа реквизитов в исследуемых объектах. При этом указанный этап исследования по определению способа выполнения документа и установления признаков монтажа должен производиться специалистом в области судебно-технической экспертизы документов.

Практика решения идентификационных задач почерковедческой экспертизы в отмеченных учреждениях реализуется по пути исследования изображений рукописи с установлением исполнителя почеркового объекта, выступившего оригиналом для изготовления копии. В свою очередь, вопросы, связанные с определением способа выполнения документа, наличием либо отсутствием оригинала, исследованием рукописи на предмет применения технических средств и приемов экспертом-почерковедом, не решаются, т. к. находятся за пределами его компетенции. Таким образом, в судебно-экспертных лабораториях и центрах судебной экспертизы при Минюсте России сложилась практика последовательного проведения судебно-технической и судебно-почерковедческой экспертизы. Отмеченный подход продиктован вопросами разграничения компетенции экспертов нескольких специальностей, особенностями их профессионального обучения и повышения квалификации.

Внимания заслуживает специфика формулирования выводов в заключениях по результатам производства почерковедческих экспертиз в системе государственных судебно-экспертных учреждений Минюста России. Примечательно, что выводы о конкретном исполнителе спорной рукописи дополняются данными о том, что вопрос о процессе получения изображения рукописи, а также возможностях монтажа документа и его реквизитов не решался ввиду его нахождения за пределами компетенции эксперта-почерковеда. По мнению авторов указанной работы, данная формулировка позволяет минимизировать факты некорректной трактовки вывода следственными и судебными органами.

Научно-практическое значение имеют методические разработки авторского коллектива РФЦСЭ при Минюсте России в части экспертного исследования изображений почерковых объектов в цифровых копиях документов. Указанные рекомендации подготавливаются в рамках соответствующей научно-исследовательской работы, а на настоящем этапе получили свою реализацию в научных публикациях на указанную тему⁶⁹. В отмеченных трудах рассматриваются технологические аспекты цифрового фотографирования и сканирования, приводится криминалистическая характеристика цифрового фотоснимка (скана) как объекта почерковедческой экспертизы, уточняются некоторые базовые понятия данного направления обозначенной области использования специальных знаний. В дополнение к этому предлагаются качественные характеристики изображений почерковых объектов, полученных способом сканирования и фотографирования, обуславливающие их пригодность для проведения рассматриваемого экспертного исследований и возможность формулирования определенных выводов по существу поставленных вопросов. Особое внимание отводится факторам, влияющим на снижение качества цифрового копирования, и их признакам. В частности, авторами выделены три группы факторов: технические, обусловленные отдельными характеристиками устройств ввода, печати и копирования; технологические, связанные с внешними условиями получения изображения (фотографирования); особенности либо недостатки как оригинала документа, так и почерковой реализации (например, наложение штрихов оттиска печати на подпись). Помимо этого приводятся алгоритмы действий эксперта-почерковеда при производстве судебно-почерковедческих экспертиз цифровых копий, представленных на исследование посредством компьютерных файлов, в рамках которых особый интерес вызывают предложение о включении в структуру стадии предварительного исследования рассматриваемой методики дополнительного этапа по улучшению качества исследуемого почеркового объекта путем его обработки посредством графических редакторов⁷⁰.

Вместе с тем анализ трудов сотрудников экспертных учреждений системы Минюста России свидетельствует о сохранении в основе актуальных методических рекомендации основного постулата о наличии оригинала документа и предоставлении на экспертизу его прямой копии. В результате эксперт решает только идентификационную задачу по установлению исполнителя оригинала рукописи, тогда как диагностические задачи, направленные на определение способа выполнения рукописи и установление факта технической поделки, остаются за пределами его компетенции.

Таким образом, анализ сформировавшейся практики производства судебно-почерковедческих экспертиз изображений рукописей в разных государственных и негосударственных судебно-экспертных учреждениях России, а также изучение работ видных отечественных и иностранных ученых позволили наметить некоторые перспективные направления развития данной области использования специальных знаний:

1. Формирование базовых теоретических положений криминалистического исследования изображений почерковых объектов (понятие, предмет, круг решаемых экспертных задач, многообразие объектов, а также перечень субъектов).

2. Разработка современных качественных и количественных критериев определения пригодности изображений рукописей для проведения идентификационного и диагностического почерковедческого исследования.

3. Подготовка методических рекомендации по установлению признаков, свидетельствующих о монтаже всего документа либо его отдельных реквизитов.

4. Разработка общей валидированной и сертифицированной методики почерковедческого исследования рукописей, а также ряда частных методик исследования изображений почерковых реализаций с учетом особенностей технологических процессов конкретных видов фиксирующих и копировально-множительных устройств.

5. Определение возможностей реализации комплексного подхода при производстве судебно-почерковедческих экспертиз изображений рукописей со специалистами из других областей научных знаний: технико-криминалистической экспертизы документов (направленной на определение способа выполнения изображения рукописи), компьютерно-технической экспертизы (в целях выполнения задач по выявлению признаков и фактов монтажа), фототехнической экспертизы (для решения вопросов в части определения наличия фотомонтажа). Помимо этого, практически значимым представляется рассмотрение специфики использования в экспертизе указанных объектов различных форм комплексного исследования: комплекса исследований в рамках судебно-почерковедческой экспертизы, комплекса экспертиз и комплексной экспертизы.

6. Создание современных практических рекомендаций по тактике назначения и организации производства криминалистического исследования изображений рукописей, а также рекомендации консультативного характера по тактике оценки и использованию полученных результатов в правоохранительной деятельности.

7. Внедрение в методику судебно-почерковедческого исследования изображений почерковых реализаций отдельных кибернетических методов и методик, расширяющих возможности установления монтажа документа и его отдельных реквизитов.

8. Созданию в рамках судебного почерковедения соответствующего раздела «Почерковедческое исследование изображений рукописей» и формирование одноименного спецкурса.

Предполагается, что планомерная реализация отмеченных направлений позволит всесторонне и полноценно рассмотреть проблему судебно-почерковедческого исследования изображений рукописей и будет способствовать совершенствованию экспертной практики в данной области использования специальных знаний.

Бордюгов Л. Г.
к. ю. н., ГБОУВО «Донбасская юридическая академия»,
профессор кафедры криминалистики

ПРОБЛЕМНЫЕ ВОПРОСЫ МЕТОДИЧЕСКОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ СУДЕБНО-ЭКСПЕРТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

В преамбуле Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (далее — Федеральный закон) указано, что данным законом определяется правовая основа, принципы организации и основные направления государственной судебно-экспертной деятельности.

Вопросы судебно-экспертной деятельности широко освещались в специальной юридической литературе. В частности, понятие судебно-экспертной деятельности рассматривается в ряде работ российских ученых⁷¹.

Однако до сих пор не проводилось комплексного научного исследования вопросов научно-методического обеспечения судебно-экспертной деятельности в современной системе экспертного обеспечения правосудия. К тому же много вопросов остаются дискуссионными, а утверждение ученых — противоречивыми. Поэтому они нуждаются в дальнейшем исследования в целях развития и совершенствования.

Многие ученые понимают под судебно-экспертной деятельностью деятельность по назначению и проведению судебных экспертиз⁷².

На основании анализа литературных источников, в которых судебно-экспертная деятельность понимается как процесс назначения и проведения судебных экспертиз, под судебно-экспертной деятельностью в части проведения судебных экспертиз следует понимать полный и объективный процесс исследования различных объектов с использованием специальных знаний судебных экспертов, в результате чего формируются научно обоснованные заключения о тех или иных свойствах этих объектов, устанавливается возможность существования определенных фактов и явлений, которые могут быть использованы как доказательства в судопроизводстве.

Федеральный закон не дает подробного определения понятия данного термина, указывая, что государственная судебно-экспертная деятельность состоит в организации и производстве судебной экспертизы. Однако из других статей Федерального закона можно понять, что к государственной судебно-экспертной деятельности следует отнести и вопросы ее научно-методического, информационного, кадрового обеспечения, что является важным направлением регулирования деятельности государственных судебно-экспертных учреждений.

В настоящее время российскими учеными понятие судебно-экспертной деятельности трактуется также довольно широко⁷³.

На основании анализа законодательства и специальной литературы, следует прийти к выводу, что судебно-экспертная деятельность включает такие составляющие, обеспечивающие ее функционирование, как правовое, научно-методическое, кадровое, финансовое и организационное обеспечение, процесс проведения судебных экспертиз.

Судебная экспертиза, выступая процессуальной формой исследования на основе специальных знаний, решает широкий круг вопросов, возникающих в ходе предварительного следствия или судебного разбирательства, является эффективным средством доказывания, способствуя установлению объективной истины и вынесению справедливого судебного решения.

При этом, обеспечение эффективной деятельности государственных судебно-экспертных учреждений Российской Федерации предусматривает формирование результативной системы государственного управления в сфере судебно-экспертной деятельности, определение основных принципов, задач и функций управления в соответствии с установленными направлениями проведения государственной политики в данной сфере, выбор определенных форм воздействия на указанные правоотношения, к которым можно отнести научно-методическое обеспечение судебно-экспертной деятельности.

Согласно ст. 38 Федерального закона «научно-методическое обеспечение производства судебных экспертиз … возлагается … на судебно-экспертные учреждения и (или) экспертные подразделения».

В данной работе нас будет интересовать именно научно-методическое обеспечение судебно-экспертной деятельности.

Существующая система научно-методического обеспечения судебно-экспертной деятельности требует своего детального научного изучения с целью четкого и исчерпывающего определения основных направлений, форм и процедур научно-методического обеспечения функционирования государственных судебно-экспертных учреждений Российской Федерации, основной задачей которых является обеспечение правосудия независимой и объективной судебной экспертизой, ориентированной на максимальное использование современных достижений науки и техники.

Научно-методическое обеспечение судебно-экспертной деятельности заключается в создании условий для внедрения достижений науки и техники в практику проведения судебных экспертиз и включает разработку и усовершенствование экспертных методов, методик по проведению экспертиз.

Согласно ст. 25 Федерального закона в заключении эксперта должны быть приведены не только содержание и результаты исследования, а и указаны методы, которые были применены экспертом в процессе исследования. Такие же требования к заключению эксперта содержатся в ст. 204 УПК РФ. В п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 28 от 21 декабря 2010 года «О судебной экспертизе по уголовным делам»⁷⁴ указано, что в случае неверного применения методов и методик экспертного исследования заключение эксперта считается необоснованным.

Российские ученые отмечают значение научно-методического обеспечения судебно-экспертной деятельности в повышении обоснованности судебной экспертизы⁷⁵. Отмечается, что именно научно-методическое обеспечение судебно-экспертной деятельности играет существенную роль для получения обоснованных выводов судебным экспертом.

Следует отметить, что Федеральным законом регламентируется не только государственная судебно-экспертная деятельность, а и деятельность негосударственных судебных экспертов (см. ст. 41 Федерального закона).

При этом под регламентированием следует понимать процесс установления определенной совокупности методик, правил и т. п., изложенных в соответствующих инструкциях, положениях, нормативных правовых актах, которые обеспечивают условия деятельности определенного субъекта или системы субъектов. Причем методики и правила должны быть едиными как для государственных судебных экспертов, так и для негосударственных судебных экспертов, поскольку на основании ст. 16 Федерального закона государственный судебный эксперт обязан дать обоснованное и объективное заключение, а в соответствии со ст. 41 Федерального закона этим же должен руководствоваться и негосударственный судебный эксперт.

Наличие в Российской Федерации большого количества негосударственных судебно-экспертных организаций, которые проводят судебные экспертизы для следственных органов и судов, а также экспертные исследования для физических и юридических лиц, позволяет в значительной мере разгрузить государственные судебно-экспертные учреждения, что в конечном итоге способствует сокращению сроков проведения и повышению качества судебных экспертиз.

Однако наличие значительного количества государственных судебно-экспертных учреждений, сосредоточенных в разных ведомствах и министерствах, а также разветвленная сеть негосударственных судебно-экспертных организаций, при отсутствии единых, рекомендованных для применения всеми экспертами (независимо от их ведомственной принадлежности) методик производства судебных экспертиз может играть и отрицательную роль для судопроизводства.

Это объясняется тем, что отсутствие единого центра по научно-методическому обеспечению судебно-экспертной деятельности, с учетом того, что научно-методическое обеспечение производства судебных экспертиз возлагается на судебно-экспертные учреждения, которые относятся к различным министерствам и ведомствам, не только может препятствовать выработке единых подходов проведения судебных экспертиз, но может даже способствовать применению различных методов и методик исследования, что в конечном итоге может приводить к противоположным выводам судебных экспертиз.

Практике известны случаи, когда государственными судебными экспертами разных министерств применяются различные методики исследования объектов экспертизы, в результате чего следственные органы вынуждены назначать повторные экспертизы, что не только затягивает процесс расследования, но и нередко затрудняет принятие правильного процессуального решения.

Следует отметить, что нередко, даже в уголовном процессе, сторона защиты с целью опровержения заключения эксперта предоставляет в качестве доказательства отчет оценщика, который выполнен с отступлением от экспертных методик. Это может еще более затруднить процесс расследования.

Положительным примером в решении данных вопросов может служить Республика Казахстан, в которой государственная судебно-экспертная деятельность обеспечивается функционированием единого органа — Центра судебных экспертиз Министерства юстиции. В его структуре функционирует Научно-исследовательский институт судебных экспертиз, основной функцией которого является научно методическое обеспечение процесса производства судебных экспертиз, профессиональная подготовка, переподготовка и повышение квалификации судебно-экспертных кадров⁷⁶.

Таким образом, решение данного вопроса видится в создании единого координирующего органа, в компетенцию которого входили бы вопросы организации разработки новых экспертных методик, в которых должны быть изложены методы исследования, их проверка, сертификация и рекомендация для внедрения в экспертную практику. Кроме этого необходима также сертификация и унификация методик, которые уже используются в экспертной практике. В компетенцию этого органа может входить также профессиональная подготовка и повышение квалификации судебных экспертов, как государственных, так и негосударственных. Заслуживает внимания и вопрос о создании реестра методик производства судебных экспертиз единого, как для государственных, так и для негосударственных судебных экспертов. Другими словами, применяемые экспертом методы исследования должны быть изложены в определенной методике, которая внесена в реестр методик производства судебных экспертиз.

В настоящее время судебно-экспертная деятельность обеспечена определенными методами и методиками производства судебных экспертиз. Однако, с целью повышения качества и объективности заключения эксперта, необходимо стандартизировать не только методы и методики проведения экспертных исследований, но и весь процесс выполнения экспертиз в судебно-экспертном учреждении. При этом определение «стандартизация» представляет собой комплексный термин, ключевыми элементами которого выступают понятия «типизация» и «унификация». Особое значение приобретает также стандартизация квалификационных требований к судебным экспертам.

Таким образом, среди всех направлений научно-методического обеспечения судебно-экспертной деятельности важнейшим является разработка методик проведения судебных экспертиз их типизация и унификация, процедура их сертификации и государственной регистрации, а также связанные с ними процедуры формирования и ведения реестра методик производства судебных экспертиз.

Важным направлением является также создание высококвалифицированного кадрового состава судебно-экспертных учреждений Российской Федерации, для чего необходимо обеспечить единообразный подход при определении должностных полномочий, целесообразным представляется введение единых квалификационных требований к судебным экспертам независимо от их ведомственной принадлежности.

Первый шаг в этом направлении уже был сделан, когда был разработан проект федерального закона «О судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»⁷⁷. Надеемся, что все новеллы этого законопроекта будут приняты и получат дальнейшее развитие.

Букур А. И.
к. ю. н., Московский университет МВД России имени В. Я. Кикотя,
старший преподаватель кафедры технико-криминалистического
обеспечения экспертных исследований

О ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ ТЕХНИКО-КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОГО СОПРОВОЖДЕНИЯ РАСКРЫТИЯ И РАССЛЕДОВАНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ОТ СМЕЖНОЙ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ КАТЕГОРИИ ТЕХНИКО-КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ

Давно известно, что правоохранительные органы играют роль «догоняющего» в борьбе с преступностью, внедряя в практику расследования новые технико-криминалистические средства и методы. Очевидно, что данную борьбу необходимо вести на опережение. Указанное реализуемо при условии своевременного внедрения в практику инновационных достижений научно-технического прогресса, поскольку по мере развития науки и техники все больше и очевиднее становится разрыв между достижениями НТП и итогами применения его на практике с целью раскрытия и расследования преступлений⁷⁸. В данном случае речь идет о «криминалистической деятельности», рассматривающей проблемы взаимосвязи науки и практики раскрытия и расследования преступлений⁷⁹.

Разделяя мнение некоторых ученых криминалистов, считаем, что в системе криминалистической деятельности выделяются два основных элемента «криминалистическое обеспечение» и «криминалистическое сопровождение»⁸⁰.

Понятие криминалистического обеспечения раскрытия и расследования преступлений впервые формируется и внедряется в науку В. Г. Коломацким. О криминалистическом обеспечении он писал, что это «процесс внедрения в практическую деятельность должностных лиц, подразделений, служб и органов внутренних дел по охране общественного порядка, борьбе с преступностью, криминалистических знаний, воплощенных в умении практических работников использовать научные, методические и практические криминалистические рекомендации, технико-криминалистические средства и технологии их применения»⁸¹.

В последующем, в понятии криминалистического обеспечения раскрытия и расследования преступлений, сформулированного Р. С. Белкиным, просматривается системный подход. Так, криминалистическое обеспечение рассматривалось им как «система криминалистических знаний и основанных на них навыков и умений сотрудников применять криминалистические средства, методы и технологии их использования в целях предотвращения, выявления, раскрытия и расследования преступлений»⁸².

По мнению профессора А. Ф. Волынского подобное толкование криминалистического обеспечения вызывает определенные вопросы, касающиеся выделения одного из разделов криминалистики — криминалистической техники и игнорирования других. Анализируя указанные понятия, в итоге, он определяет криминалистическое обеспечение как «комплексную по своему содержанию деятельность, направленную на формирование условий постоянной готовности правоохранительных органов к эффективному использованию криминалистических методов, средств и рекомендаций в целях раскрытия и расследования преступлений»⁸³. Приведенное определение ставит конкретную цель перед криминалистическим обеспечением — формирование условий для более успешного применения криминалистических методов, средств и рекомендаций в борьбе с преступностью.

Рассматривая понятие криминалистического сопровождения через призму традиционных разделов криминалистики следует выделить:

— теоретические основы криминалистического сопровождения;

— технико-криминалистическое сопровождение;

— тактико-криминалистическое сопровождение;

— методико-криминалистическое сопровождение.

Для того, чтобы разобраться с определением технико-криминалистического сопровождения, необходимо раскрыть содержание данного понятия, соотношение его с понятием технико-криминалистического обеспечения и технико-криминалистической деятельностью. С гносеологической точки зрения указанное осуществимо посредством анализа структуры (системы), задач и функций исследуемых научных категорий. Как отмечалось ранее, сопровождение и обеспечение следует объединить в систему криминалистической деятельности, поэтому и технико-криминалистическое сопровождение/обеспечение соотносятся с технико-криминалистической деятельностью как общее с частными, потому как являются ее основными элементами и формируют ее. Далее, раскрывая содержание технико-криминалистического обеспечения следует отметить 6-элементную систему. С учетом предмета и содержания технико-криминалистического обеспечения, выделяют: теоретическое основы обеспечения; правовое обеспечение; организационное обеспечение; научно-техническое и научно-методическое обеспечение; учебно-методическое обеспечение; материально-техническое обеспечение.

Система технико-криминалистического сопровождения содержит элементы повседневной практической деятельности правоохранительных органов с целью раскрытия и расследования преступлений и состоит из:

— использования технико-криминалистических средств и методов собирания следов преступления — включает комплекс действий по применению технико-криминалистических средств и методов с целью обнаружения, фиксации, изъятия различных материальных следов преступления, правильной, с точки зрения последующего исследования, их упаковки. Очень важное значение указанный элемент технико-криминалистического сопровождения имеет в ходе осмотра места происшествия.

— проведение специалистом предварительных исследований — подразумевает получение ориентирующей или доказательственной информации в результате исследования обнаруженных следов и вещественных доказательств.

— оказание специалистом помощи следователю организации и проведении иных следственных и процессуальных действий. Предметом данной сферы деятельности специалистов является, в частности, содействие лицу, назначающему производство судебной экспертизы. Как показывает практика при вынесении постановления о назначении судебной экспертизы следователи (дознаватели) испытывают определенные сложности. В первую очередь это касается формулировки вопросов эксперту. Представляется, что для правильной постановки вопросов необходимо привлекать специалистов, поскольку стандартное переписывание их из справочника следователя не даст должных результатов, а сроки производства судебной экспертизы неизбежно затянутся. Помимо правильной трактовки вопросов специалиста необходимо привлекать для отбора сравнительных образцов.

— использование автоматизированных информационно-поисковых систем (АИПС) криминалистического значения. В данном случае речь, прежде всего, идет об экспертно-криминалистических учетах, ведущихся в ОВД на различных уровнях. Сегодня большинство преступлений раскрываются благодаря именно своевременной передачи/получению сведений не только о лицах, совершающих преступления, но и о различных следах и предметах, являющихся объектами экспертно-криминалистических учетов. Согласно действующим нормативно-правовым актам указанные учеты ведутся в экспертно-криминалистических подразделениях, однако указанный вид деятельности не следует относить к экспертной деятельности, так как использование экспертно-криминалистических учетов никак не связано с производством судебных экспертиз в экспертных учреждениях.

В отличие от технико-криминалистического обеспечения субъектами технико-криминалистического сопровождения являются сотрудники непосредственно раскрывающие и расследующие преступления, т. е. внутренние субъекты.

Таким образом, исходя их элементов системы технико-криминалистического сопровождения, а также его задач следует заключить, что технико-криминалистическое сопровождения раскрытия и расследования преступлений — это профильная деятельность правоохранительных органов по практическому применению технико-криминалистических средств и методов с целью сбора, анализа, предварительного исследования следов преступления, а также их использования в ходе раскрытия и расследования преступлений.

Виноградова М. М.
к.ю.н., ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России, главный государственный
судебный эксперт, отдел экономической экспертизы

Бондарь Н. Н.
ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России, ведущий государственный
судебный эксперт, отдел экономической экспертизы

Правовые вопросы, ущерб, электронные объекты, криптовалюта и другие проблемные места судебной экономической экспертизы

Исследования, проводимые судебными экспертами-экономистами, основываются на положениях материнской отрасли знания — комплекса экономических наук, который составляют бухгалтерский учет, анализ финансово-хозяйственной деятельности, финансы, кредит, налоги и налогообложение и др. Все они относится к общественным наукам, а значит, в целом подчиняются законам, создаваемым и применяемым человеком. По мере развития общественных отношений меняются экономические связи, усложнение хозяйственных процессов влечет за собой возникновение и распространение новых финансовых инструментов, способов расчетов, технический прогресс способствует появлению новых носителей, способов генерации, передачи и хранения информации, а перечисленное, в свою очередь, изменяет содержание судебных экономических экспертиз (СЭЭ). Кроме того, последние существенным образом зависят от того, что в конкретный период времени государство считает нормальными (допустимыми) хозяйственными отношениями, а что преступлениями в сфере экономики. Также немаловажное влияние на них оказывают развитие теории судебных экспертиз и, в частности, теории СЭЭ. Из сказанного следует, что трактовка сути СЭЭ, пределов компетенции экспертов-экономистов за последнее время претерпели существенные изменения, более того они продолжаются до сих пор. Однако отметим, что в среде теоретиков и практиков, к сожалению, нет единства в понимании данных и многих других вопросов.

Не один десяток лет ведутся дискуссии о том, допустимо ли эксперту решать правовые вопросы⁸⁴ и какие именно вопросы являются правовыми. Применительно к СЭЭ ответы на них не столь очевидны, поскольку финансово-хозяйственная деятельность, которую исследует эксперт-экономист, регламентируется законами, т. е. установленными конкретными правовыми нормами⁸⁵, и эксперт вынужден на них ссылаться в том числе и при формировании выводов. Мы полагаем, что это обстоятельство не свидетельствует, как считают некоторые исследователи⁸⁶, о решении им правовых вопросов — в данном случае он выясняет, были ли соблюдены специальные правила — правила ведения бухгалтерского или налогового учета⁸⁷. Однако если ответ на вопрос подразумевает квалификацию того или иного события финансово-хозяйственной жизни или выявление юридических признаков, характеризующих его как правонарушение, такой вопрос, с нашей точки зрения, относится к правовым, например: имела ли место кража, присвоение или растрата у материально ответственного лица; имеются ли у совершенных хозяйственных операций признаки, свидетельствующие о преднамеренном банкротстве организации⁸⁸. Поэтому недопустимо назначение судебной экономико-правовой экспертизы, запросы о проведении которой на предмет установления законности заключения договоров, соответствия работ заявленной уставной деятельности, правовых и экономических последствий изданных приказов, допустимости применения тех или иных положений законов в конкретной хозяйственной ситуации периодически встречаются в нашей практике.

Также к категории правовых относятся вопросы, подразумевающие исследование правомерности и оценку действий должностного лица в той или иной ситуации, а также выявление возможных правонарушений: «Какие нарушения допустил главный бухгалтер при осуществлении списания денежных средств, выделенных из федерального бюджета?», «Правомерно ли бывший руководитель заключил договор о реализации по цене ниже рыночной?», «Является ли правомерным отнесение конкурсным управляющим ссуд, выданных перечисленным заемщикам, к низшей категории?», «Правомерна ли корректировка балансовой стоимости недвижимого имущества, осуществленная главным бухгалтером?», «Правильно ли выполнено арбитражным управляющим заключение на предмет наличия признаков преднамеренного банкротства?».

Таким образом, мы полагаем, что основные критерии, по которым вопросы, касающиеся аспектов деятельности хозяйствующего субъекта, могут считаться правовыми, — это те, которые связаны с юридической квалификацией событий, выявлением в них признаков противоправного деяния, оценкой действий ответственных лиц, толкованием норм закона⁸⁹.

К перечисленным тесно примыкают вопросы о наличии и величине ущерба, материального вреда: «Исходя из обстоятельств и материалов дела каков размер ущерба или материального вреда, причиненный обществу А в результате финансово-хозяйственных отношений с Б? В каком периоде он образовался и в чем выражается?», «Каков размер ущерба, механизм его образования?». Решение подобных вопросов не входит в компетенцию судебного эксперта-экономиста, поскольку само понятие ущерба относится к правовым — он является следствием виновного деяния лица, установление же умысла или проявления неосторожности в чьих-либо действиях относится к исключительной прерогативе правоприменителя.

Еще одним обсуждаемым аспектом является возможность и допустимость использования экспертом-экономистом электронных документов и баз данных. Поскольку в настоящее время электронные документы и электронный документооборот широко распространены, настаивать только на документах на бумажных носителях (за исключение обязательных), полагаем, нет оснований, тем более, что ст. 5 закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» допускает составление первичных электронных документов; законом от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» закреплено понятие электронного документа; налоговая инспекция принимает декларации в электронном виде посредством электронных средств связи и установленных программных продуктов; практически все хозяйствующие субъекты ведут учет с использованием соответствующих специализированных программных продуктов и т. д. Таким образом, приобщенные к материалам дела документы, содержащие экономически значимую информацию, могут быть как на бумажных носителях, так и в виде электронных документов (а соответственно, на электронном носителе и/или содержатся в программном продукте). В постановлении/определении о назначении экономической экспертизы они должны быть поименованы, описаны и указаны в качестве объектов, переданных эксперту и подлежащих исследованию.

Программы (1С, Парус, БЭСТ, Инфософт, Oracle, Diasoft и др.), предназначенные для автоматизированного учета деятельности организаций (бухгалтерского, налогового, управленческого и др.), и документы, сформированные в них, по мнению ряда теоретиков и практиков, не являются объектами исследования экспертов-экономистов, поскольку это программный продукт, а значит, объект исследования судебной компьютерно-технической экспертизы (СКТЭ). Извлечение же экспертом-экономистом документа бухгалтерского учета из базы данных приравнивается к самостоятельному сбору материалов для производства экспертизы.

С данными аргументами можно согласиться лишь отчасти. Конечно, программный продукт на каком-либо электронном носителе (жестком/гибком диске, CD, DVD) или в «облаке» — это объект исследования эксперта компьютерно-технической (компьютерной) экспертизы. Однако эксперт-экономист не исследует непосредственно программный продукт, он анализирует данные бухгалтерского учета, которые в нее (программу, базу) занесены хозяйствующим субъектом, а на их основе затем составляются регистры и отчеты. То есть программный продукт — это носитель информации для двух классов экспертиз: связанной с функционированием информационных систем — для СКТЭ, связанной с экономической деятельностью — для СЭЭ. Эксперт именно формирует, то есть задает конфигурацию с необходимыми для ответа на поставленный вопрос сведениями, извлекает их из массива данных, которые уже были занесены в программу самим субъектом в процессе осуществления хозяйственной деятельности (до их поступления на экспертизу), не создает, а группирует информацию, аналогично тому, как информация из документов на бумажных носителях может переноситься экспертом в таблицы, созданные в программе Excel.

Появление в хозяйственном обороте, а значит, и в экспертной практике криптовалюты, породило споры о возможности исследования операций с ней. Поясним, что в нашей стране криптовалюта не является законным средством платежа за какие-либо товары, работы, услуги, она не может зачисляться на счета хозяйствующих субъектов, однако ее можно приобретать за фиатную валюту⁹⁰ и продавать, она может выступать объектом для инвестирования, обмена, накопления и иных операций. Это легальные действия. В силу особенностей обращения более распространенными являются криминальные операции с криптовалютой — она фигурирует в качестве средства платежа при нелегальном обороте наркотиков, оружия, при отмывании так называемых «грязных» денег (доходов, полученных преступным путем), как инструмент незаконной банковской деятельности, способ дачи взятки должностному лицу и т. п.

В ряде случаев высказывается мнение, что для установления конкретных сумм по операциям с криптовалютой необходимо проведение комплексной компьютерно-технической и экономической экспертизы. Однако это далеко не всегда так. Действительно, по делу о хищении средств на криптовалютной бирже необходимо было исследовать информацию из базы данных, которая формировалась при помощи специализированного программного обеспечения, поэтому в состав комиссии вошли эксперты компьютерно-технической и экономической экспертиз. Это позволило ответить на вопросы о суммах и движении средств на счетах клиентов биржи. В другом же случае при определении сумм биткойнов, поступавших на криптовалютный кошелек продавца наркотиков, и их эквивалента в фиатной валюте, привлечение экспертов компьютерно-технической экспертизы не потребовалось — адрес кошелька был известен, и эксперты-экономисты воспользовались общедоступными интернет-ресурсами, которые аккумулируют данные о движении биткойнов и их котировках в определенный момент времени. Мы полагаем, что обращение эксперта-экономиста к ним вполне правомерно, поскольку они именно собирают, верифицируют, систематизируют и предоставляют, а не производят информацию обо всех транзакциях, которую невозможно целенаправленно изменить, исказить или удалить. Таким образом, оперирование данными с этих сайтов можно сравнить, например, с обращением на сайт Центробанка России за сведениями о курсе мировых валют на какую-либо дату.

Отдельно следует уделить внимание экспертизам по определению стоимости того или иного объекта, включенного в хозяйственный оборот. Безусловно, стоимость является экономической категорией, и вследствие этого ряд исследователей считают, что для определения рыночной или иной стоимости необходимы только экономические знания, а полученная расчетная сумма будет отражать реальную цену объекта.

Мы полагаем, что это не совсем верно, поскольку для формирования достоверного суждения необходимо хорошо разбираться в разных объектах оценки, знать все их нюансы, особенности обращения на рынке, конструктивные тонкости, технические особенности, область применения, востребованность и т. п. То есть в данном случае нам представляется целесообразным проведение именно комплексной экспертизы с участием эксперта-экономиста. При оценке же полученного заключения следует принимать во внимание, как минимум, следующие моменты: 1. Заключение эксперта является судебным доказательством, и, следовательно, его результаты должны быть перепроверяемыми и воспроизводимыми. Однако вероятность того, что разные оценщики получат по результатам самостоятельных исследований одинаковые результаты, крайне невелика. 2. Рыночная стоимость по определению является вероятной, значит, для признания ее достоверной стоимостью конкретного объекта, той суммой, которая в действительности, а не предположительно могла бы быть за него уплачена, требуются определенные условия и оговорки. Перечисленное приводит нас к выводу, что вопрос определения рыночной стоимости объекта для целей судопроизводства требует своего тщательного изучения, в том числе для обоснования и установления границ и условий применения результатов оценки при вынесении судебного решения.

В заключение отметим, что СЭЭ находится в состоянии активного развития. Мы обозначили лишь несколько аспектов, по которым существует множество мнений. Однако, на наш взгляд, наибольшую проблему представляет разрозненность теоретиков и практиков. В большинстве случаев каждый высказывает свою точку зрения, полагая ее единственно верной, не слыша и не обращая внимания на иные позиции. Такое разобщение существенным образом препятствует формированию теории экспертизы, ее методологической основы, научно обоснованных методик, способствует некорректной практике, проведению неверных исследований, получению недостоверных выводов. Для преодоления этих негативных тенденций необходимо создание платформы, возможно, в интернет-пространстве, на которой все заинтересованные исследователи — и теоретики, и практики — могли бы общаться, слушать и слышать различные мнения, обсуждать их и хотя бы пытаться находить общие точки соприкосновения.

Виноградова Н. И.
к. х. н.,
Московский университет МВД России имени В. Я. Кикотя,
доцент кафедры технико- криминалистического обеспечения
экспертных исследований

Климова Е. К.
Московский университет МВД России имени В. Я. Кикотя,
слушатель 682 взвода 5 «К» курса института судебной экспертизы

ПРОБЛЕМЫ РЕГЛАМЕНТАЦИИ ДЕФЕКТОВ МАТРИЦЫ В СЪЕМОЧНЫХ УСТРОЙСТВАХ

Увеличение объема визуальной информации в современном обществе не вызывает сомнений. Наиболее простым способом запечатления визуальной информации является цифровая фотография.

Одним из основных этапов создания цифровой фотографии является формирование изображения на матрице. Проходя через систему линз, свет попадает на матрицу — микросхему фотокамеры, на которой находятся светочувствительные элементы, преобразующие свет в электрический сигнал. Данные элементы могут с течением времени «изнашиваться» в результате эксплуатации и отображаться на фотоизображениях в виде точек, нарушающих общую композицию. Данное явление получило название «структурный шум»⁹¹.

Неисправные пиксели, отображаемые на фотографии, получили названия «горячие» и «битые» пиксели. «Битые» пиксели могут быть постоянно белыми, либо постоянно черными, независимо от выдержки, ISO, температуры и других факторов.

Битые и горячие пиксели как дефекты матрицы необходимо регламентировать по двум причинам.

Во-первых, для защиты прав потребителя. Так, например, битые пиксели электронных визуальных дисплеев (экранов устройств) регламентированы ГОСТ Р 52324-2005 (ИСО 13406-2:2001) «Эргономические требования к работе с визуальными дисплеями, основанными на плоских панелях». Данный стандарт введен в 2005 году. Он же регламентирует допустимое количество битых пикселей для различных классов дисплеев.

К сожалению, регламентов для матриц фотокамер нет. Возможно, это связано с низкой осведомленностью пользователей фотокамер с проблемой битых пикселей, а также с незначительной величиной дефектов (Например, размер матрицы современного фотоаппарата, такого как Canon EOS 2000D, составляет 22,3 × 14,9 мм, при разрешении 6000 × 4000 пикселей. То есть размер одного пикселя матрицы фотоаппарата приблизительно составляет 0,003717 × 0,003725 мм).

У большинства производителей наличие не более чем 3 (некоторыми — 5) битых пикселей не считается браком матрицы. Однако, официальных данных на этот счет нет.

Форумы фотолюбителей косвенно доказывают, что наличие битых пикселей даже у новых фотокамер не является редкостью и у крупных производителей, таких как Canon, Nikon и Sony.

Проверить наличие битых пикселей матрицы можно опытным путем. Устанавливаются следующие параметры фотосъемки: чувствительность ISO — 50, разрешение максимальное для конкретной модели, сжатие изображения с минимальными потерями, режим съемки — без вспышки. Объектив закрыт непрозрачной заслонкой (шторкой), гарантирующей полную светонепроницаемость. Делается несколько снимков с максимальным возможным временем экспозиции. Появление на снимках точек, отличных от черного цвета указывает на наличие в этих местах на матрице «горячих» пикселов⁹².

Во-вторых, исследование дефектов матрицы интересно и с криминалистической точки зрения. Битые пиксели в изображении являются отображением дефектов матрицы, по которым можно попробовать осуществить идентификацию съемочного устройства.

Спектр исследуемых устройств не ограничивается фотоаппаратами. Принципы работы камер в смартфонах аналогичны, поэтому в изображениях, сделанных смартфонами можно наблюдать те же дефекты матриц. При чем у каждой камеры своя матрица, т. е. в современных смартфонах исследованию могут подлежать несколько камер.

В значительном количестве преступлений фигурирует цифровая фотография. Наиболее распространенные составы преступлений, с использованием фотофиксации: ст. 146 «Нарушение авторских и смежных прав»; ст. 242 «Незаконные изготовление и оборот порнографических материалов или предметов»; ст. 205 «Террористический акт»; ст. 228.1 «Незаконные производство, сбыт или пересылка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконные сбыт или пересылка растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества»⁹³. Возможность идентификации съемочного устройства, на котором было сделано изображение, в значительной мере облегчила раскрытие и расследование преступлений.

В основе идентификации лежат следующие базовые принципы взаимодействия объектов: рефлекторность, индивидуальность и устойчивость. Рефлекторность выполняется запечатлением в изображениях дефектов матрицы — битых пикселей. Индивидуальность изображений съемочного устройства может быть достигнута за счет неповторимого количества битых пикселей и их взаимного расположения. Последнее условие — устойчивость. Битые пиксели стабильно отображаются в изображениях с матрицами, имеющими дефекты. Однако, здесь возникают другие сложности.

Для фотолюбителей горячие и битые пиксели являются помехой. Поэтому пользователи стремятся маскировать дефекты различными способами.

Первый способ — ремапинг («Mapping pixel» или «remap»). Данная процедура выполняется в сервисных центрах при помощи специальных программ. На некоторых моделях фотоаппаратов данную процедуру можно выполнить и в домашних условиях. «Mapping pixel» — программа, определяющая местонахождение битых пикселей, получающая информацию с соседних, исправных пикселей. Таким образом, ремапинг не чинит матрицу, а только скрывает дефекты, за счет этого снижается качество изображений. Неосведомленный покупатель фотоаппарата, бывшего в употреблении, рискует приобрести устройство низшего качества, чем заявлено. Аналогичные программы встроены в значительную часть современных смартфонов.

Второй способ — обработка изображений после съемки при помощи программ. Установление первоначального содержания обработанных изображений выходит за рамки фототехнической экспертизы и требует специальных знаний в области программирования.

Таким образом, битые пиксели, с одной стороны, снижают качество изображения, с другой — несут в себе криминалистически значимую информацию о матрице съемочного устройства. В технико-криминалистической экспертизе документов есть похожий феномен — «скрытые метки», содержащие зашифрованную информацию о конкретном копировально-множительном устройстве (модели, серийном номере устройства, регионе его производства и др.) Метки сгруппированы в матрицу, при этом матрица может неоднократно воспроизводиться на поле листа бумаги⁹⁴. И «скрытые метки», и «битые пиксели», несут скрытую информацию о воспроизводящем их устройстве, представляющую собой точки, расположенные по всей площади исследуемого объекта. Если «скрытые метки» созданы искусственно, то «битые пиксели» появляются независимо от воли человека. Это дает возможность использовать «битые пиксели» аналогично скрытым меткам.

Подводя итоги вышеизложенного, стоит отметить, что регламентация дефектов матрицы съемочного устройства необходима с одной стороны, чтобы защитить потребителя от покупки дефектных устройств, с другой стороны, чтобы обеспечить экспертов криминалистически значимой информацией.

В рамках экспертной инициативы предлагаем создать ГОСТ, регламентирующий количество дефектных пикселей матриц съемочных устройств, аналогичный ГОСТ Р 52324-2005 (ИСО 13406-2:2001) «Эргономические требования к работе с визуальными дисплеями, основанными на плоских панелях». «Ремапинг» битых пикселей или другое их маскирование, предшествующее осуществлению снимка, считаем необходимым запретить или сопровождать соответствующим программным обеспечением, позволяющим установить, какие именно пиксели являются дефектными и подверглись обработке. Данное обеспечение целесообразно предоставить пользователям, чтобы каждый покупатель мог удостовериться в соответствии качества покупаемого товара с заявленным.

Создание регламентации актуально на данном этапе, так как в условиях сложившейся политической обстановки значительно больше внимания уделяется отечественным производителям. В данный момент в России рынок съемочных устройств и смартфонов крайне мал, а потому так необходимо сформулировать регламент именно сейчас, на этапе разработки техники.

Волкова А. Г.
к.ф.н., Межрегиональный центр информационной безопасности
и судебной экспертизы, руководитель

ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА РЕЛИГИОЗНЫХ ТЕКСТОВ: ОПЫТ ДИСКУРСИВНОГО АНАЛИЗА

Религиозные тексты (тексты с религиозной тематикой, проблематикой, а также лексикой, фразеологией) могут становиться объектом экспертного рассмотрения на предмет нарушения законодательства. Однако некоторые из таких текстов не могут быть признаны экстремистскими по формально-содержательным признакам, несмотря на то, что содержат интенцию разжигания розни. Поэтому для исследования таких текстов представляется необходимым использовать различные виды текстового анализа, позволяющие рассматривать текст в совокупности лингвистических и экстралингвистических факторов. Одним из подходов является дискурсивный анализ текста.

Дискурсивный анализ предполагает рассмотрение текста с различных точек зрения: не только с лингвистической, но и с психологической, социологической (текст как продукт социума, определенной социальной группы), культурологической — так как для дискурса важны не только языковые средства, использованные в том или ином тексте, но и ситуация произнесения / написания текста. Поэтому содержание дискурсивного анализа варьируется, однако в любой интерпретации включает в себя следующие компоненты⁹⁵: тема говорящего, тема дискурса, экспликатура (вербализованная часть высказывания), импликатура (не всегда вербализованная часть высказывания, аллюзии, реминисценции, подтекст), референция (обозначение действительности языковыми средствами), пресуппозиция (информация, к которой отсылает высказывание).

Дискурс-анализ имеет свои этапы:

— анализ текста с формальной точки зрения (лексические, грамматические, синтаксические средства),

— рассмотрение влияния на дискурс различных контекстов (культурного, политического, социального и т. п.),

— анализ текста в прагматическом контексте: анализ социального контекста, ситуации. Тен ван Дейк указывал на то, какую именно информацию необходимо активизировать: «специфический тип ситуации, фрейм контекста, релевантный в настоящий момент, свойства и отношения между социальными позициями, функциями и конкретными участниками.., а также конвенциональные установления (правила, законы, принципы, нормы, ценности), определяющие социально возможные действия этих людей»⁹⁶. К социальному контексту можно отнести ситуацию произнесения, функции участников, конвенциональные установки. Ситуация произнесения/написания может быть различной: видеоролик в Интернете, проповедь, статья, листовка, демотиватор. Функции участников сводятся к следующему: говорящий / пишущий («проповедник») — слушающий (реципиент, интересующийся, например, вопросами веры). Конвенциональные установления определяются догматами и благочестивой практикой каждой отдельно взятой религии.

Важным элементом дискурсивного анализа является анализ языковых практик того или иного дискурса, к которым относится прежде всего метафора: «Проблема анализа текстов религиозного содержания сводится к проблеме понимания религиозного дискурса и его метафор как смыслопорождающих моделей»⁹⁷.

Дискурсивные метафоры определяются как «интертекстуальные метафоры, которые приписываются не конкретному автору или прецедентному тексту, а дискурсу в целом. Например, типичные советские метафоры передовой отряд рабочего класса, гидра империализма, железный занавес не имеют авторства в традиционном понимании и связываются непосредственно с советским политическим языком. Интертекстуальные связи дискурсивной метафоры часто облегчают выявление следствий из метафоры в спорном тексте. Например, некоторые дискурсивные метафоры модифицируются в новом дискурсе, при это отсылка к исходной форме метафоры легко воспроизводится в сознании человека, знакомого с дискурсивными практиками ушедшей эпохи»⁹⁸.

Для религиозного дискурса характерно противопоставление «свой — чужой», но это противопоставление вовсе не означает того, что религиозный текст будет экстремистским. Многие религиозные тексты строятся на метафоре «войны с неверными, не придерживающимися тех же религиозных взглядов». Военная метафорика характерна для некоторых текстов, которые описывают внутреннюю борьбу верующего со своими грехами: одна из книг, в которой описывается такая борьба, так и называется «Невидимая брань» или, если перевести точнее, «Духовная битва».

Анализ дискурсивных метафор может помочь при анализе текстов с религиозным содержанием, в которых содержится имплицитное противопоставление групп по религиозному и иногда национальному признаку. Дискурсивные метафоры позволяют вскрывать те смыслы, которые остаются нераскрытыми при анализе текста по формально-содержательным признакам (композиция текста, наличие противопоставления в виде номинаций или описания действий двух групп и т. п.).

Иногда религиозные тексты граничат с поэтическими (стихотворения на религиозную тематику), стилистическую принадлежность которых можно определить, как «художественная речь», или художественный функциональный стиль речи. Данный стиль имеет определенные особенности, основные из которых — «применение экспрессивных средств и метафорического свойства слова»⁹⁹. Для примера анализа религиозного текста можно взять именно такой текст, синтетический в жанровом и смысловом отношении: с одной стороны, это стихотворный текст (текст песни, ставший объектом рассмотрения судебных экспертов), с другой стороны — текст, построенный на религиозных метафорах и, на первый взгляд, не содержащий в себе элементов разжигания розни или вражды. Одна из метафор, которая развивается в религиозных текстах, в том числе и в нашем примере, — это метафора смерти как перехода в лучший мир, причем для объекта речи в тексте. В качестве примера нами взят текст песни, размещенной некогда в свободном доступе в сети Интернет: в этом тексте бойцы Аллаха испытали смерть как переход в рай (они находят свой покой, ютясь в зобу у райской птицы). При помощи лексики с положительными коннотациями в данном поэтическом тексте создается положительный романтизированный образ бойцов, то есть тех, кто борется с грешниками, «врагами». Романтизация борьбы и бойцов происходит за счет использования определенных слов и словосочетаний, характеризующих бойцов Аллаха: они и их действия оцениваются положительно, у них достойные сердца, они герои, в одном ряду с пророками. В одном из текстовых фрагментов описывается смерть одного из бойцов как праведную смерть: погибая, он вспоминает Аллаха и просит Господа о даровании рая. В тексте также говорится о том, что смерть не страшна тем, кто умирает ради праведной цели: бойцы Аллаха — это те, кто бросил вызов смерти и ушел в лучшие миры. Таким образом, смерть приобретает романтический оттенок. Кроме того, смерть бойцов описывается с положительной оценкой: С душ, соскоблив земную грязь, ушли два брата <…> С улыбкою ушел, навечно озаренный светом.

Если рассмотреть это в общем контексте песни, то можно выстроить следующий смысловой ряд: бойцы погибают праведной смертью, сражаясь с «врагами», это война и смерть — ради Аллаха, поэтому сраженье с «врагами» также является праведным делом.

Данный текст, будучи проанализированным с позиций содержательно-формальных признаков, не может быть признан экстремистским, так как в нем отсутствует эксплицитное противопоставление двух групп (хотя имплицитное, очень слабое, есть), а также, что еще важнее, отсутствует негативная характеристика группы-антагониста, равно как отсутствует и программа действий, которые необходимо совершить в отношении этой группы (например, «уничтотжать неверных»). Однако в таком тексте различными языковыми и стилистическим средствами подчеркивается романтический характер действий шахидов, что является имплицитным одобрением их деятельности.

Если рассматривать контекст, то необходимо отметить, что данный текст звучит как песня в составе видеоролика, размещенного в Интернете (речевая ситуация). Коммуникативный акт (видеоролик и песня как действие и взаимодействие с реципиентом) является публичной героизацией тех, кто борется с «врагами», образ которых, в отличии от образа «героев», не конкретизируется. «Внутренняя структура говорящего», то есть автора текста, представляется следующим образом:

— его знания и мнения: знание о том, что бойцы Аллаха, наши братья погибли, контаминируется с убежденностью в том, что они ушли в лучшие миры;

— его потребности, желания, предпочтения: желание, чтобы бойцы Аллаха остались живы, однако это желание перекрывается надеждой на то, что после добровольно принятой ими смерти в борьбе с «врагами» они удостоились райской жизни.

— его отношения и установки: противопоставление смутного бесконечного хаоса, круговерти жизни и лучших миров, Рая, света, горизонта покоя. Как видно из данных перечислений, обозначения этих двух миров метафоричны, однако эпитеты указывают на разницу оценочных компонентов: негативно и позитивно оцениваемые реальности противостоят друг другу;

— его чувства и эмоции: основное чувство — это скорбь по погибшим героям (вспоминаю, задыхаясь, друзей, ушедших навсегда), однако это чувство сополагается с чувством гордости за шахидов (сердца достойные, верные Господу).

Структура говорящего отсылает нас к религиозной картине мира, однако заметно, что в этой картине образ праведного воина предстает в особом качестве: это тот, кто борется с некими «врагами» и удостаивается за это покоя, Рая, лучшего мира — так создается образ мученика. Однако дискурсивный анализ предполагает также культурологическую составляющую, которая в данном случае заключается в привлечении экстралингвистических сведений о том, что означает понятие «шахид» и каково его значение и понимание в современном мире. Особенности современной рецепции данного понятия можно выяснить в том числе через ассоциации с данным словом, а также через тот контекст, в котором оно употребляется, например, в современной прессе. Данная лексема, какое бы значение она не имела в религиозном языке («праведник», «святой» и т. п.) воспринимается с отрицательными коннотациями. Приведенный текст представляется возможным рассматривать как текст, в котором происходит героизация, романтизация образа бойца. Героизация служит средством привлечения внимания и стирает границы между положительно и отрицательно направленным действием. Также важно отметить, что, несмотря на обилие религиозной лексики и речевых оборотов религиозной тематики, подобные тексты являются псевдорелигиозными: их коммуникативная цель заключается не только и не столько в распространении своего учения, сколько в размывании границ между «хорошим» и «плохим», что ведет за собой потерю нравственных ориентиров и, как следствие, возможную заинтересованность деятельностью различных псевдорелигиозных движений.

Голикова В.В.
к. ю. н., доцент, Университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА),
доцент кафедры судебных экспертиз

ТИПИЧНЫЕ ЗАДАЧИ СУДЕБНОЙ НАЛОГОВОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

В общей теории судебной экспертизы экспертные задачи определяются возможностями исследования объекта экспертизы и ее предметом.

Основная задача судебной налоговой экспертизы вытекает из общей задачи судебно-экспертной деятельности — способствовать получению доказательственной информации по уголовному делу, используя при этом все современные возможности, предоставляемые специальными знаниями в области бухгалтерского учета и налогового законодательства.

К задачам судебной налоговой экспертизы относятся:

1) установление соответствия правильности и полноты исчисления налогов и страховых взносов требованиям налогового законодательства:

— в соответствии ли с требованиями налогового законодательства произведены расчет и уплата суммы налога на имущество организаций и авансовых платежей;

— какова сумма НДС, подлежащего уплате в бюджет ООО «Н» за период с «___» по «___»;

2) выявление нарушений требований налогового законодательства:

— имеются ли нарушения налогового законодательства при расчете среднегодовой (средней) стоимости имущества, если все основные средства выбыли в середине года;

— имеются ли нарушения налогового законодательства при расчете налога на недвижимость, которая в течение года была исключена из перечня объектов, облагаемых исходя из кадастровой стоимости;

— имеются ли нарушения налогового законодательства при формировании налоговой базы по НДС (или по другим элементам налогообложения);

— соответствуют ли формирование налогооблагаемой базы и суммы налоговых отчислений нормам налогового законодательства;

— имелись ли нарушения при составлении счетов-фактур и актов приема-передачи имущества, и если имелись — то какие и повлияли ли они на определение даты фактического получения дохода в натуральной форме, необходимой для целей ст. 223 НК РФ;

3) установление документального подтверждения факта нарушения налогового законодательства, выявленного в ходе налоговой проверки:

— подтверждаются ли выводы акта налоговой проверки первичными учетными документами.

Общей задачей судебной налоговой экспертизы является исследование закономерностей субъектов и элементов налогообложения, данных бухгалтерского и налогового учета, позволяющих установить сумму исчисленных и уплаченных налогов и страховых взносов в бюджет и соответствие их правильности и полноты исчисления требованиям налогового законодательства. Эксперт исследует правильность сформированного размера налоговой базы, а также иные элементы налогообложения, предусмотренные нормами налогового законодательства.

Типичными задачами судебной налоговой экспертизы является установление правильности и полноты исчисления налогов и страховых взносов, выявление нарушений налогового законодательства и установление документального подтверждения факта нарушения налогового законодательства, выявленного в ходе налоговой проверки по видам экспертиз, входящих в данный род.

В настоящее время в судебной экспертологии сложилась следующая последовательность структурных уровней судебных экспертиз: класс — род — вид — подвид¹⁰⁰. Каждому из этих уровней соответствует свой предмет, объекты и задачи. Класс экспертиз — высшая систематическая категория судебных экспертиз, выражающая совокупность экспертиз, удовлетворяющих каким-либо определенным условиям или признакам.

Так, типичными задачами будет являться судебная налоговая экспертиза расчетов с бюджетом:

1) по налогу на добавленную стоимость;

2) налогу на прибыль организации;

3) налогу на доходы физических лиц;

4) акцизам;

5) налогу на имущество организаций;

6) налогу, уплачиваемому в связи с применением упрощенной системы налогообложения;

7) а также судебная налоговая экспертиза операций по учету правильности исчисления страховых взносов, подлежащих уплате организацией в бюджет.

Рассмотрим теоретические аспекты судебной налоговой экспертизы операций по учету правильности исчисления и уплаты страховых взносов, подлежащих уплате организацией. Необходимо отметить, что данный род налоговой экспертизы — это процессуальное действие, состоящее из проведения исследования первичных учетных документов, используемых при определении элементов налогообложения, регистров учета и отчетности, и дачи заключения экспертом по вопросам, требующим специальных знаний в области бухгалтерского учета, кадрового учета и налогового законодательства, направленное на установление правильности исчисления, полноты уплаты страховых взносов и соответствия порядка исчисления страховых взносов требованиям налогового законодательства.

Предмет судебной налоговой экспертизы операций по учету правильности исчисления страховых взносов, подлежащих уплате организацией в бюджет, составляют фактические данные (обстоятельства дела), исследуемые и устанавливаемые в уголовном судопроизводстве с использованием специальных знаний в области бухгалтерского учета, кадрового учета и налогового законодательства, на основе исследования закономерностей субъектов и элементов обложения страховыми взносами, сумм исчисленных, уплаченных и подлежащих уплате страховых взносов организацией и соответствия их правильности и полноты исчисления требованиям налогового законодательства.

Объектами судебной налоговой экспертизы операций по учету правильности исчисления и уплаты страховых взносов, подлежащих уплате организацией, являются составленные по унифицированной и неунифицированной формам учетные документы, содержащие информацию о произведенных выплатах и иных вознаграждениях в пользу физических лиц. К объектам судебной налоговой экспертизы операций по учету правильности исчисления и уплаты страховых взносов относятся: расчетные ведомости, трудовые договоры, договоры гражданско-правового характера; регистры бухгалтерского учета (карточки по счетам, анализ счетов 69 «Расчеты по социальному страхованию и обеспечению» и 70 «Расчеты с персоналом по оплате труда и другие»); трудовые договоры; договоры, акты выполненных работ; приказы (о приеме на работу, о направлении в командировку, о предоставлении отпуска и др.) (форма T-1); записка-расчет (форма Т-61)и другие.

Задачи судебной налоговой экспертизы операций по учету правильности исчисления и уплаты страховых взносов, подлежащих уплате организацией, можно классифицировать по степени общности: общие, типичные и конкретные задачи.

Общая задача судебной налоговой экспертизы операций по учету правильности исчисления и уплаты страховых взносов, подлежащих уплате организацией, — это исследование хозяйственных операций о произведенных налогоплательщиком выплатах и иных вознаграждениях в пользу физических лиц, подлежащих обязательному пенсионному, социальному и медицинскому страхованию, и соответствия исчисления и уплаты страховых взносов требованиям налогового законодательства.

Типичными задачами судебной налоговой экспертизы операций по учету правильности исчисления и уплаты страховых взносов, подлежащих уплате организацией, в зависимости от специфики плательщиков страховых взносов является судебная налоговая экспертиза правильности исчисленной суммы страховых взносов, подлежащей уплате в бюджет: коммерческими организациями; государственными и муниципальными учреждениями; в связи с осуществлением адвокатской деятельности; нотариусами, производящими выплаты и иные вознаграждения физическим лицам; самого индивидуального предпринимателя.

Типичными задачами судебной налоговой экспертизы операций по учету правильности исчисления и уплаты страховых взносов, подлежащих уплате организацией, в зависимости от специфики видов выплат и иных вознаграждений является судебная налоговая экспертиза операций по учету правильности исчисления и уплаты подлежащих уплате в бюджет страховых взносов: работодателем с заработной платы; работодателем с выплат по гражданско-правовым договорам; с государственных пособий; с материальной помощи; с выплат при командировках; с выплат при увольнении.

Конкретные задачи судебной налоговой экспертизы операций по учету правильности исчисления и уплаты страховых взносов, подлежащих уплате организацией, могут быть выражены в следующих вопросах:

— осуществлялись ли выплаты по гражданско-правовому договору работнику И. И. Иванову в 2022 году (если да, то как они повлияли на размер страховых взносов, подлежащих уплате в бюджет);

— имеется ли документальное подтверждение операций, связанных с исчислением и уплатой страховых взносов за 2022 год, в ООО «М»;

— изменится ли задолженность организации ООО «М» по уплате страховых взносов в результате увеличения облагаемой базы за 2022 год согласно представленным документам (если да, то на какую сумму);

— имеются ли нарушения налогового законодательства при определении налогооблагаемой базы по страховым взносам;

— подтверждается ли документально выплата материальной помощи работнику в связи со смертью близкого родственника (если нет, то как это повлияло на формирование облагаемой базы по страховым взносам);

— правильно ли исчислены и уплачены страховые взносы по договорам гражданско-правового характера за конкретный отчетный период;

— есть ли разница между величиной облагаемой базы по страховым взносам, указанной в ежеквартальном отчете по страховым взносам (на пенсионное, социальное и медицинское страхование) и величиной облагаемой базы, исчисленной на основании предоставленных для производства экспертизы документов (если да, то на какую сумму);

— соответствует ли положениям законодательства исчисленная облагаемая страховыми взносами база на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством (если нет, то каков размер страховых взносов, подлежащих уплате в бюджет);

— отвечает ли требованиям законодательства порядок исчисления страховых взносов, примененный организацией (например, с указанием договоров или конкретных выплат) (если нет, то как это повлияло на размер исчисленных страховых взносов);

— правильно ли применены плательщиком ставки по страховым взносам при исчислении страховых взносов в бюджет (например, с учетом специфики деятельности плательщика взносов);

— в соответствии ли с действующим законодательством были применены плательщиком пониженные тарифы при расчете облагаемой базы по страховым взносам;

— изменится ли задолженность организации по уплате страховых взносов в результате увеличения облагаемой базы согласно представленным документам (если да, то на какую сумму);

— как повлияли на исчисление страховых взносов произведенные затраты организации (например, на выплату пособий по рождению ребенка, пособий по беременности и родам, больничные пособия за отчетный период).

Судебная налоговая экспертиза операций по учету правильности исчисления и уплаты страховых взносов направлена на решение диагностических задач — классификационных и ситуационных. Классификационные задачи судебной налоговой экспертизы операций по учету правильности исчисления и уплаты страховых взносов, подлежащих уплате организацией, направлены на установление соответствия объекта определенным заданным характеристикам и отнесение его на этом основании к определенному классу, роду, виду.

Типичным примером классификационной задачи может выступать задача, целью которой является выявление соответствия той или иной хозяйственной операции по исчислению страховых взносов требованиям налогового законодательства. Например, отвечает ли требованиям законодательства порядок исчисления страховых взносов, примененный организацией (с указанием договоров или конкретных выплат), и если нет, то, как это повлияло на размер исчисленных страховых взносов.

Ситуационные задачи представляют собой анализ ситуации в целом, когда в качестве объекта исследования выступает система событий¹⁰¹. Например, в рамках судебной налоговой экспертизы операций по учету правильности исчисления и уплаты страховых взносов, подлежащих уплате организацией, для решения ситуационной задачи перед экспертом может быть поставлен вопрос, изменится ли задолженность ООО «И» по уплате страховых взносов в результате увеличения налогооблагаемой базы согласно представленным документам, и если да, то на какую сумму.

Горбунова Е. Ю.
Экспертно-криминалистический центр
УМВД России по Мурманской области,
эксперт отдела компьютерных экспертиз

СУДЕБНАЯ КОМПЬЮТЕРНО-ТЕХНИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА В УСЛОВИЯХ САНКЦИЙ НА СПЕЦИАЛИЗИРОВАННОЕ ПРОГРАММНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

В России стремительно цифровизируются различные сферы деятельности и процессы, в связи с чем все больше и больше преступлений совершатся с использованием компьютерных и телекоммуникационных технологий. Средства мобильной радиосвязи (мобильные устройства) становятся носителями огромного количества информации, могут использоваться в качестве предмета или средства совершения преступлений, в том числе экономической направленности.

В этой связи остро стоит вопрос выявления, расследования преступлений, совершаемых с использованием информационных технологий, где доказательством является информация (цифровые следы), которая может иметь важное значение для следственных органов. Такая информация подвержена модификации, удалению, а из-за специфического формата представления, ее невозможно в полном объеме воспринимать в доказывании, к ней необходимо получить доступ, а далее извлечь, интерпретировать, анализировать. К расследованию преступлений, совершаемых с использованием информационных технологий все больше и больше привлекаются специальные знания, а особую значимость приобретает технико-криминалистическое сопровождение раскрытия и расследования преступлений.

Органы расследования обращаются к судебной компьютерно-технической экспертизе (далее — СКТЭ) с целью получения новых и проверки имеющихся доказательств, она широко используется при раскрытии и расследовании преступлений.

В СКТЭ исследуется большое разнообразие электронно-вычислительной техники, в том числе средства мобильной радиосвязи (мобильные устройства) с использованием инструментов — как аппаратных, так и программных средств.

Одной из общих задач СКТЭ является получение ответов на вопросы, относящихся к цифровым данным, содержащимся в мобильных устройствах. Правильное экспертное исследование с использованием инновационного программного обеспечения является залогом получения доказательств.

Остановимся подробнее на криминалистическом исследовании средств мобильной радиосвязи (мобильных устройств), функционирующих на базе операционных систем «iOS», «Android» и других. Данное исследование проводится регулярно актуализирующимися и новыми частными методами, основывающимися на научной обоснованности, допустимости, законности и учитывающих характер и свойства исследуемых объектов.

По мере развития функционала средств мобильной радиосвязи, а также обновлений политики безопасности производителей оборудования, происходит закономерное развитие специализированного программного обеспечения (свободно распространяемого и коммерческого), используемого для все большего извлечения информации и анализа.

В последние 10 лет появилось коммерческое специализированное программное обеспечение (российское, зарубежное), которое успешно используется при производстве СКТЭ как государственными экспертами, так и частными.

При этом имеются некоторые особенности существующего аппаратно-программного обеспечения, в частности некоторые зарубежные программы не умеют должным образом извлекать данные из российский приложений, работать с русским языком в поисковых задачах. Вместе с этим часть необходимых функций в этих программах реализована лучше, чем в российских разработках.

В свою очередь, российские программы в некоторых случаях могут выступать в качестве альтернативы зарубежным решениям и имеют следующие преимущества: гибкость, адаптация под национальные особенности и особенности законодательства, судебной практики и, соответственно, скорость обновления (реагирования) на изменения в подлежащих исследованию русскоязычных программах.

На выбор программ прежде всего влияют частные экспертные задачи, которые необходимо решить, ведомственные рекомендации (о применении программного обеспечения), а также финансовые возможности ведомства, экспертной организации, поскольку стоимость рассматриваемых программ в некоторых случаях может доходить и до нескольких миллионов рублей.

Эмпирический опыт автора по работе со специализированным программным обеспечением, использующимся для криминалистического исследования средств мобильной радиосвязи, позволяет утверждать, что сегодня отсутствует такая программа, с помощью которой можно было бы решить абсолютно все задачи, которые ставятся правоприменителем. Поэтому, при производстве СКТЭ в правоохранительных органах, до известных событий 2022 года, связанных со специальной военной операцией на Украине, использовалось несколько коммерческих программ, как российских, так и зарубежных разработчиков, например:

— «Мобильный Криминалист» («МКО Системы», Россия) является одной из лучших, позволяет как извлекать данные из мобильных устройств, облачных хранилищ, так и имеет интересные решения для их анализа. При этом, пользователю предоставляется возможность использовать утилиты для просмотра баз данных SQLite и plist-файлов для исследования вручную¹⁰²;

— аппаратно-программный комплекс (далее — АПК) «UFED Touch 2» («Cellebrite», Израиль) разработан для извлечения данных и программное обеспечение, устанавливаемое на персональный компьютер (далее — ПК) — «UFED 4PC», а также программное обеспечение «UFED Physical Analyzer», предназначенное для анализа извлеченных артефактов. Согласно заявленным возможностям производителя (разработчика), аппаратно-программные средства от компании «Cellebrite» позволяют анализировать и извлекать данные из максимально возможного количества мобильных устройств, производимых в мире;

— программное обеспечение «Belkasoft Evidence Center» («Belkasoft», Россия) также позволяет извлекать данные из мобильных устройств, облачных хранилищ, однако, по нашему мнению, несколько уступает программному обеспечению «Мобильный Криминалист» и аппаратно-программному комплексу компании «Cellebrite». Вместе с этим, следует отметить, что программное обеспечение «Belkasoft Evidence Center» неплохо извлекает удаленные (скрытые) данные, проводит анализ всей извлеченной информации;

— программное обеспечение «Elcomsoft» («Элкомсофт», Россия) позволяет извлекать, просматривать информацию из мобильных устройств под управлением операционных систем Apple iOS, BlackBerry 10, Windows Phone, Windows 10 Mobile. Ценностью программного обеспечения является возможность извлечения и просмотра информации из учетных записей Apple, Google, Microsoft Account¹⁰³.

Можно сказать, что тенденцией последних лет является расширение функционала существующих программ. Так, например, программное обеспечение «Belkasoft Evidence Center» изначально ориентированное на исследование накопителей на жестких магнитных дисках добавило функционал, способный извлекать и анализировать данные из мобильных телефонов, облачных хранилищ и т.д.¹⁰⁴ А компания «МКО Системы»,

Эксперт СКТЭ проводит исследование поступивших объектов на основе имеющихся научных методик, методических рекомендаций, практического опыта решения подобных задач, на основе самостоятельно разработанной последовательности действий с использованием имеющегося в распоряжении программного обеспечения (где-то лучше использовать одно, а где-то другое).

Использование того или иного метода должно отвечать требованию сохранения объекта в том виде и состоянии, в котором он поступил на экспертизу и обеспечивать объективность, всесторонность и полноту решения поставленных задач.

Отметим, что уголовно-процессуальное законодательство не предъявляет требований к используемым аппаратно-программным средствам, также отсутствуют требования и к их валидации в различных ведомствах.

Рассмотренное нами высокотехнологичное, узкоспециализированное программное обеспечение включает в себя поддержку сотен типов файлов и артефактов, извлекаемых из мобильных устройств, позволяет объединить и проанализировать извлекаемую информацию, сформировать различные отчеты и тем самым значительно сокращает время, необходимое для исследования.

При этом эксперт лишь в редких случаях в одном исследовании детально анализирует и сравнивает результаты, полученные в процессе использования нескольких программ. Также, регулярно используя в своей работе рассматриваемое нами специализированное программное обеспечение и полагаясь только на него, эксперт ввиду загруженности крайне редко проводит более трудоемкое и длительное по времени исследование с использованием файловых менеджеров, иных программ, позволяющих извлекать и анализировать файлы, находящиеся в области данных мобильных устройств.

На основании данных, которые удается извлечь из представленного на исследование мобильного устройства и проанализировать с использованием нескольких программ и методов, могут быть сформированы отчеты с результатами, дополняющими друг друга. В связи с чем исследование мобильных устройств целесообразно производить с использованием всего арсенала программного обеспечения и методов, доступных эксперту, что, безусловно, может способствовать улучшению качества производимых экспертиз (объективности и полноты исследования).

Сегодня экспортные ограничения, которые введены в отношении Российской Федерации, полностью исключили обновление и использование аппаратно-программного комплекса, программ компании «Cellebrite» (Израиль), а «Belkasoft» отказалась от продажи и поддержки своих программ в нашей стране. В арсенале используемых и обновляемых, поддерживаемых разработчиком программ, предназначенных для исследования мобильных устройств, у экспертов экспертно-криминалистических подразделений МВД Российской Федерации осталось программное обеспечение «Мобильный Криминалист», «Elcomsoft». Не исключено также, что американские компании могут начать отзывать лицензии на используемое экспертами базовое программное обеспечение.

Хотелось бы отметить, что «серое» копирование, которое в условиях санкций могло бы быть использовано в отношении описанного узкоспециализированного программного обеспечения, увы не решит сложившуюся сегодня проблему, поскольку смысл его работы в регулярном обновлении и технической поддержке 24/7.

Учитывая то, что эксперты ежедневно проводят исследования высокотехнологичных объектов — мобильных устройств, решение выявленной и обозначенной проблемы сегодня видится в исследовании рассматриваемых объектов в условиях отсутствия необходимого специализированного программного обеспечения, с использованием альтернативных методов и средств — файловых менеджеров, иных программ, позволяющих извлекать и анализировать файлы, находящиеся в области данных мобильных устройств. Данный подход возможен при регулярном обеспечении экспертов актуальной криминалистической информацией, обеспечивающей глубокое понимание технических возможностей средств мобильной радиосвязи, а также принципов хранения и обработки информации в этих устройствах. Также, для дачи научно обоснованного, полного и достоверного заключения, экспертам СКТЭ необходимо регулярное обновление и дополнение имеющихся знаний, наращивание компетенций, практических навыков, в том числе через систему дополнительного профессионального образования.

Бондаренко Р. В.
к. ю. н., доцент, МосУ МВД России им. В. Я. Кикотя,
доцент кафедры исследования документов

Гулина Е. Г.
МосУ МВД России им. В. Я. Кикотя, старший преподаватель
кафедры исследования документов

Физиологические процессы состояния физической усталости и ее проявление в признаках письма

Судебно-почерковедческая экспертиза является самой востребованной экспертизой по уголовным, гражданским и арбитражным делам.

В последнее время объектами почерковедческих исследований часто становятся различные документы, выполненные лицами в измененных условиях письма. Во время выполнения рукописи, измененные внешние и внутренние условия письма оказывают негативное влияние на признаки почерка; почерк изменяется, что приводит к определенной сложности идентификации лица, выполнившего рукопись. Во время идентификации появляется необходимость объяснения появления, так называемых, «сбивающих» факторов, отобразившихся в исследуемой рукописи в виде различных диагностических признаков.

Среди «сбивающих» факторов, оказывающих влияние на почерк исполнителя, является состояние физической усталости (утомления). Считается, что утомление — это физиологическое состояние организма, вызванного интенсивной или длительной деятельностью и выражающееся во временном снижении работоспособности. И хотя снижение работоспособности может быть вызвано и рядом других факторов — болезнью, опьянением, необычными условиями труда и т. д., одним из важнейших признаков физического утомления является лишь, его наступление, связанное в результате какой-либо физической деятельности.

Для объяснения механизмов, вызывающих физическое утомление, (усталость) было выдвинуто несколько теорий.

Теория истощения. Ее сторонники считали причиной усталости истощение веществ и энергетических ресурсов в органе и отсюда — падение его работоспособности.

По теории задушения причиной утомления считалась недостаток кислорода в тканях длительно или интенсивно работающих органов.

Теории засорения рассматривала усталость (утомление) как следствие накопления в организме продуктов обмена веществ (молочной кислоты, углекислоты и других метаболитов), которые препятствуют деятельности того или иного органа.

И, наконец, теория отравления объясняла возникновение утомления накоплением в организме особого токсического вещества кенотоксина, который отравляет мышечные клетки и таким образом вызывает функциональные расстройства в организме.

Однако недостатком данных теорий является то, что, правильно освещая одну из сторон утомления, причина его возникновения относилась к процессам, происходящим лишь в мышцах.

Современному уровню развития физиологии наиболее соответствует теория, которая объясняет причину утомления человека изменениями, происходящими в центральной нервной системе. Основные теоретические и практические вопросы, связанные с проблемой утомления, разработали основоположники отечественной физиологии И. М. Сеченов, И. П. Павлов, И. Е. Введенский, А. А. Ухтомский. Их идеи получили развитие в исследованиях советских физиологов Г. В. Фольборта, К. X. Кекчеева, М. И. Виноградова, В. В. Розенблатта и др.

Ученые считают, что наиболее утомляемым звеном двигательного анализатора являются корковые центры головного мозга. Это объясняется тем, что в процессе выполнения работы на них ложится огромная нагрузка как по формированию волевых импульсов к сокращению мышц, так и по переработке потоков информации о состоянии напряжения мышц, сухожилий, о движении в суставах, а также о химических изменениях в мышцах. Кроме того, корковые структуры утомляются еще и вследствие изменений, наступающих во внутренней среде организма (накопление метаболитов и пр.).

Высокая работоспособность клеток коры головного мозга обусловлена ритмической сменой процессов возбуждения и внутреннего торможения. При тяжелом длительном мышечном напряжении равновесие этих нервных процессов нарушается. Объясняя механизм усталости корковых клеток, И. П. Павлов выдвинул идею о взаимодействии, балансе процессов торможения и восстановления в коре¹⁰⁵. Развивая эти идеи, Г. В. Фольборт¹⁰⁶ и его последователи дали такое объяснение механизму утомления: в силу ранее указанных причин происходит истощение (расходование) энергетических ресурсов корковых клеток, их функционального потенциала.

Баланс взаимодействия трех процессов в коре — истощения, восстановления и охранительного торможения — определяет уровень работоспособности корковых центров в каждый момент. Нарушение этого баланса ведет к снижению работоспособности клеток коры, что, в свою очередь, приводит к нарушению регулируемой ими координации процессов, связанных с выполнением работы.

Усталость корковых структур проявляется, по мнению некоторых авторов, в том, что при интенсивной или длительной работе в первую очередь ослабевает внутреннее торможение — процесс менее устойчивый (ибо он более молодой в филогенетическом плане). Как следствие этого, возбуждение начинает широко иррадиировать по коре, захватывая те корковые структуры, участие которых в выполняемой человеком работе излишне. А. А. Ухтомский писал: «По мере того как требующийся для работы мышечный минимум утомляется, начинает сказываться иррадиация возбуждения на соседние, не идущие к делу мышцы, а движение фактически становится все менее экономным». Так, в частности, в тех случаях, когда работа выполняется в основном при помощи пальцев руки, по мере утомления в активное состояние включаются все мышцы руки, а затем и мышцы туловища, не работавшие ранее. Наступает двигательная дискоординация, она выражается в увеличении вариабильности воспроизводимых движений, снижении их точности, запаздывании окончания необходимого движения, замедлении темпа, что приводит к ошибкам. Итак, мышечное утомление влияет именно на те характеристики движений человека, которые являются основными компонентами акта письма: автоматизм двигательных навыков, координацию, точность и темп движений.

Попытку выяснить какие признаки письма изменяются под влиянием физической усталости первым предпринял Харьковский научно-исследовательском институте судебной экспертизы имени Н. С. Бокариуса, где была проведена экспериментальная работа¹⁰⁷ в 1972 году. В последующие года в разное время (2010–2022 гг.) экспериментальная работа проводилась в рамках дипломных работ со слушателями на кафедре исследования документов Московского университета МВД России имени В. Я. Кикотя.

Условия отбора образцов письма, проведение исследовательской работы с использованием методики исследования измененного письма под воздействием «сбивающих» факторов проходило однотипно у студентов Московского университета МВД России имени В. Я. Кикотя и Харьковского научно-исследовательского институте судебной экспертизы имени Н. С. Бокариуса.

Образцы письма отбирались дважды: у студентов в возрасте от 17–23 лет обоего пола перед началом спортивной тренировки и сразу же после мышечной нагрузки. Спортивная тренировка продолжалась 1,5 часа.

Для сравнительного исследования выполнялись экспериментальные образцы письма в привычной позе (сидя за столом), переписывая на нелинованные стандартные листы бумаги однотипные тексты, включавшие все буквы русского алфавита.

Анализируя результаты экспериментальной работы, было установлено, что при выполнении письма в состоянии физической усталости, прежде всего, изменяются такие общие признаки почерка, характеризующие степень и характер сформированности ПДН, как: степень выработанности, которая незначительно снизилась, координация движений нарушилась, что выразилось в появлении изломов, извилистости штрихов в элементах букв, также понизилась стройность, четкость почерка. Темп письма замедлился. Следует отметить, что снижение координации, как правило, происходило неравномерно в пределах всей рукописи. Это нашло отражение во фрагментах текста (строках, словах и даже буквах) — координация, например, с высокой изменялась на среднюю, в других образцах — только на относительно высокую или даже оставалась высокой.

Изменения в топографических признаках (пространственная ориентация) письма были отмечены в форме линии полей она стала неровной, интервалы между строками или увеличились или уменьшились, направление линии строки изменилось с горизонтального на поднимающееся или опускающееся, линии строки — преимущественно с прямолинейной формы поменялась на относительно прямолинейную или извилистую, интервалы между строками от больших до средних.

Изменения коснулись и признаков письменной речи, которые проявились в дописках, поправках, в наличии лишних штрихов в буквах, деформации письменных знаков.

Анализ речевых изменений письма позволяет отметить появление двух разновидностей ошибок: 1) ошибки, которые нельзя объяснить незнанием правил грамматики — пропуски или повторения букв, слогов, слов, некоторых знаков, фрагментов предложений, замена слов другими словами, которые не соответствуют контексту, и т. д.; 2) ошибки, типичные для лиц с недостаточно высоким развитием грамматических навыков письменной речи. Можно полагать, что ошибки второго рода характеризуют особенности грамматических навыков исполнителей рукописных текстов. Результаты опытов свидетельствуют о том, что под влиянием физической усталости происходит ослабление сознательного корректирования письменной речи вследствие сужения сферы внимания.

Если общие признаки имеют существенные изменения, то частные признаки большим изменениям не подверглись. Наблюдались лишь небольшие изменения в форме и направлении некоторых элементов письменных знаков.

В целом результаты эксперимента свидетельствуют об устойчивости частных признаков, и это явление может быть объяснено учением И. П. Павлова о сформированном динамическом стереотипе, согласно которому нервной системе даже в трудных обстоятельствах легче повторить одно и то же, движение, чем изменить стереотип. К трудным обстоятельствам можно отнести и письмо в состоянии физической усталости, которое носит эпизодический характер, при котором вся система не нарушается. В целом все эти проявления изменений в признаках в рукописи свидетельствовали об общем снижении степени двигательной активности их исполнителей. Однако изменения в общих и частных признаках почерка коснулись в большей части почерков средней и ниже средней степени выработанности. Такое обстоятельство дает предположить, что изменения признаков почерка в рукописях, выполненных в состоянии физической усталости, зависит от степени нагрузки и степени выработанности почерка. Чем больше физическая нагрузка, тем в большей степени будут проявляться признаки необычных условий выполнения рукописи.

К сожалению, в рукописях, выполненных в состоянии физической усталости, не нашлось каких-либо специфических диагностических признаков, которые свидетельствовали бы о выполнении записей именно в состоянии физической усталости. Комплекс диагностических признаков в таких рукописях дает возможность только констатировать факт, о выполнении рукописи под воздействием каких-то «сбивающих» факторов, природа проявления которых может быть самой разнообразной: это и необычные условия выполнения, может быть и необычное состояние писавшего. Конечно, данные научные изыскания требуют дальнейшей работы по изучению влияния физической усталости на процесс письма, возможно в дальнейшем с переходом на новый уровень исследования с использованием компьютерных технологий.

Дао Ван Ван
д. ю. н., доцент, Университет народной полиции
Министерства общественной безопасности
Социалистической Республики Вьетнам, начальник кафедры криминалистической техники

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СОВРЕМЕННОГО ПРИБОРА ПРИ ПРОИЗВОДСТВЕ ТЕХНИКО-КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ ДОКУМЕНТОВ В СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ ВЬЕТНАМ

Технико-криминалистическая экспертиза документов является важной областью криминалистической экспертизы, которая изучает характеристики документов для решения таких вопросов, как определение методов печати документов, выявление методов изготовления поддельных документов, способы изменения содержаний документов и методы восстановления их первоначальных содержаний, способы техникой подделки подписей и т. д. Наряду с развитием науки и техники и сложной ситуацией преступности, преступные способы, связанные с документами, становятся все более изощренными, требуя, чтобы эксперты не только совершенствовались уровнями профессиональной квалификации с разработанными методами экспертизы, а средства и оборудование, используемые для производства экспертизы, также должны становиться все более современными и способными решать многие различные задачи.

В настоящее время во Вьетнаме для решения экспертных задач по технико-криминалистическая экспертизе документов в различных экспертных учреждениях, в данном случае, в Институте криминалистической техники Министерство общественной безопасности (далее — МОБ) Вьетнам и филиалах, отделах криминалистической техники провинциального уровня, используются оборудования, такие как стереомикроскопы, электронные микроскопы, системы освещения с различными режимами освещения и длинами волн и др., особенно комплексный прибор для исследования документов VSC 6000/HS. Более необходимо отметить, что в настоящее время некоторые из отделов криминалистической техники провинциального уровня МОБ Вьетнам оснащены комплексным прибором для исследования документов VSC 8000 со многими выдающимися характеристиками.

Прибор для исследования документов VSC 8000 разработана английской компанией по криминалистическому оборудованию Foster+Freeman и дополнен многими функциями, превосходящими версию VSC 6000/HS. VSC 8000 аналогичен предыдущим версиям, таким как VSC 40, VSC 400, VSC QC1, VSC 6000 / HS. Такой прибор представляет объединение множественных устройств, таких как контрольные столы для исследования, системы освещения с различными режимами освещения и длины волны, камеры, микроскопы и т. д. в единый блок. Система VSC 8000 подключена к персональному компьютеру с особенным программным обеспечением для выполнения экспертных задач. В устройстве VSC 8000 используется много-яркая светодиодная система, оснащенная 16 различными источниками света, такими как многогранные проекционные лампы, многоцветные проекционные лампы, лампы с цветными фильтрами, поляризаторы, инфракрасное поглощение, 04 вида ультрафиолетового излучения, многогранные наклонные проекционные лампы, наклонные проекционные лампы с белой полосой, лазерный свет, лампа OVD, краевой свет, коаксиальная лампа, комбинированный источник света. Кроме того, имеется встроенный фильтр по умолчанию имеет длину волны от 400нм до 925нм. Благодаря функции «Авто» фильтры автоматически изменяются для обнаружения подозрительных признаков на документах, которые необходимо проверить. Кроме того, средние фильтры имеют широкую и точную длину волны света, чтобы улучшить способность обнаруживать характеристики на документах.

Как и другие машины для проверки документов, VSC 8000 может проверять способности свечение некоторых ультрафиолетовых чернил на специальных защищенных документах, таких как банкноты, водительские удостоверения на полимерных материалах (PET), гражданские удостоверения, паспорта и другие ценные бумаги.

Среди вышеупомянутых ламп проектор OVD с выдающимися особенностями используется для проверки оптической дифракции трехмерных изображений. Кроме того, OVD имеет возможность записывать видео при сравнении исследуемых документов с образцами. При исследовании документов OVD часто используются для записи люминесцентных характеристик голограммных штампов. VSC 8000 использует технологию SRI (Super-Resolution Imaging) для изображений с супер-разрешением, позволяя увеличивать несколько изображений с очень высокой четкостью. Как и в предыдущих версиях, VSC 8000 разработан с учетом потребностей пользователя. Все операции регулировки увеличения, настройки источника света выполняются через персональный компьютер с интеллектуальным программным обеспечением VSC Suite 7.0. Это программное обеспечение является специализированным и оптимизированным, максимизируя эффективность работы при исследовании и проверке документов, предоставляя пользователям возможность контролировать все операции и функции машины посредством «Панели быстрого доступа».

VSC 8000 выпускается вместе с аксессуарами, таких как устройство для калибровки (коррекция спектра, фильтр из оксида дидимия и т. д.), устройство USB для проверки магнитных защищенных элементов в некоторых документах, например, банкноты и некоторые другие защищенные документы. Программное обеспечение поставляется с системным программным обеспечением VSC Suite 7.0, таким как Справочная база данных защищенных документов (в качестве примера для сравнения). Это программное обеспечение базы данных включает информацию защищенных элементов в некоторых документах, таких как паспорт, удостоверение личности, водительские удостоверения из 197 стран, более 1100 видов защищенных документов, фотографии более 10000 страниц защищенных документов, с ежегодным обновлением данных. Аналогично, имеется эталонное программное обеспечение базы данных (образец сравнения) для банкнот некоторых стран мира, включая изображения и описания защитных характеристик более чем 4500 типов номинала с ежегодными обновлениями данных.

Кроме того, VSC 8000 был выпущен с программным обеспечением декодирования невидимой информации IPI, ICI и декодером Letter Screen ++ из Венгрии. Это программные функции, которые отображают невидимую информацию, напечатанную с использованием графической технологии безопасности GSSC США. Например, при изучении новой формы водительских удостоверения Министерства транспорта Вьетнам в месте печати фотографий при использовании программного обеспечения IPI будут обнаружены символы печати скрытой личной информации владельца, в данном случае, фамилии, имени и личной номера.

Итак, с непрерывным развитием науки и техники, будет создано много новых технических средств экспертизы со более оптимизированными функциями. Однако в ближайшем будущем, вместе с завершением теоретических основ в области оценки документов, прибор для исследования документов VSC 8000 Foster + Freeman с ее преимуществами, как ожидается, станет главным образом для решения задач технико-криминалистической экспертизы документов.

Демин К. Е.
к. ю. н., доцент,
Московский университет МВД России имени В. Я. Кикотя,
доцент кафедры оружиеведения и трасологии УНК СЭ

Четвергов М. А.
Московский университет МВД России имени В. Я. Кикотя,
старший преподаватель
кафедры оружиеведения и трасологии УНК СЭ

О ДИДАКТИКЕ ПРЕПОДАВАНИЯ ДИСЦИПЛИНЫ «ИССЛЕДОВАНИЕ МАРКИРОВОЧНЫХ ОБОЗНАЧЕНИЙ» В СВЕТЕ ПЕРЕХОДА К ОБУЧЕНИЮ ПО ФГОС 3++ ПО НАПРАВЛЕНИЮ ПОДГОТОВКИ ПО СПЕЦИАЛЬНОСТИ 40.05.03 «СУДЕБНАЯ ЭКСПЕРТИЗА»

В настоящий период система высшего образования в Российской Федерации ознаменована существенными изменениями, связанным с вступившем в 2016 году приказом Министерства образования и науки РФ от 28 октября 2016 года № 13420, в котором утверждены стандарты высшего профессионального образования по направлению подготовки (специальности) 40.05.03 — «Судебная экспертиза, квалификация (степень) «специалист». В указанном стандарте сформированы обязательные требования к реализации основных образовательных программ подготовки специалиста в области его будущей профессиональной деятельности, состоящей в обеспечении судопроизводства, предупреждения, раскрытия и расследования правонарушений путем использования специальных знаний для обнаружения, фиксации, изъятия и дальнейшего исследования материальных носителей криминалистически значимой информации, необходимой для установления фактических данных.

В ходе практический реализации данного стандарта по заданию руководства Московского университета МВД России имени В. Я. Кикотя сотрудниками кафедры оружиеведения и трасологии была разработана рабочая вновь введенной программы по дисциплине «Исследование маркировочных обозначений», согласно рабочему плану, являющуюся дисциплиной по выбору обучающихся профессионального цикла.

При ее изучении предусмотрено использование знаний, полученных в ходе прохождения ряда предшествующих дисциплин, таких как «Судебная фотография и видеозапись» (в объеме применения умений и навыков фотографической фиксации трасологических объектов), «Теория судебной экспертизы» (в использовании основных научных построений общей системы профессионального экспертного знания), «Уголовный процесс» (в рамках знания норм процессуального права, регламентирующих права и обязанности эксперта и специалиста как участников уголовного судопроизводства), «Криминалистика» (в уяснении места дисциплины в системе специальных знаний), «Уголовное право» (в применении норм материального права в судебно-экспертной деятельности) «Трасология и трасологическая экспертиза» (содержит общетеоретические вопросы, посвященные методологическим, научным и правовым основам). Далее укажем, что «Исследование маркировочных обозначений» является обеспечивающей дисциплиной для последующих дисциплин: «Участие специалиста в процессуальных действиях» (в части получения практических умений и навыков обнаружения, фиксации, изъятия и предварительного исследования транспортных средств), «Криминалистическая регистрация» (в рамках классификационного подхода к рассмотрению материальных носителей данных об единичном объекте). Особое место занимает «Трасология и трасологическая экспертиза», прохождение которой, по мнению авторов, должно предшествовать изучению рассматриваемой нами дисциплины, так как указанная дисциплина содержит общетеоретические вопросы, посвященные методологическим, организационным, научным и правовым основам для всей трасологии, так и для транспортной трасологии в частности.

В результате изучения данной дисциплины, обучаемые должны знать: нормативно-правовую основу исследования маркировочных обозначений транспортных средств; теоретические основы исследования маркировочных обозначений транспортных средств; систему методов и технических средств необходимых для исследования маркировочных обозначений транспортных средств; содержание маркировочных обозначений; природу происхождения признаков маркировочных обозначений, которые образовались в процессе их нанесения; правила и технику типовой диагностической экспертизы маркировочных обозначений; последовательность действий эксперта при исследовании маркировочных обозначений в лабораторных условиях; уметь применять теоретические и правовые знания основ исследования маркировочных обозначений; а также применять при производстве исследования маркировочных обозначений как традиционные, так и новейшие методы и технические средства; расшифровать маркировочные обозначения; производить исследования маркировочных обозначений; владеть средствами и методами исследования маркировочных обозначений

Исходя из поставленных задач результатами освоения дисциплины согласно ФГОС ВПО 3++ поколения должны являться получение следующих профессиональных компетенций в области теоретических знаний научных основ: способностью применять методики судебных экспертных исследований в профессиональной деятельности (ПК-2); способностью применять методики судебных экспертных исследований в профессиональной деятельности (ПК-2); способностью применять технические средства при обнаружении, фиксации и исследовании материальных объектов — вещественных доказательств в процессе производства судебных экспертиз (ПК-4); способностью применять при осмотре места происшествия технико-криминалистические методы и средства поиска, обнаружения, фиксации, изъятия и предварительного исследования материальных объектов — вещественных доказательств (ПК-6); способностью консультировать субъектов правоприменительной деятельности по вопросам назначения и производства судебных экспертиз, а также возможностям применения криминалистических методов и средств в установлении фактических обстоятельств расследуемых правонарушений (ПК-16)¹⁰⁸.

Далее отметим, что нами при составлении рабочей программы, исходя из задач реформирования системы высшего образования в Российской Федерации, предложено наряду с увеличением аудиторного времени до 32 часов, основная часть которого перераспределена на практические занятия до 20 часов, особое место уделяется самостоятельной работе обучающихся (32 часа), которая должна включать, как время на подготовку к семинарским и практическим занятиям, так и написание курсовых работ и заполнение лабораторных практикумов. В содержании учебной дисциплины, по мнению авторов, должно присутствовать рассмотрение трех тем (см. табл. 1), последовательность изучения которых отвечает принципам логичности построения данной области научного знания,, преемственности изучаемого материала и системности преподаваемых специальных знаний, и отражен передовой опыт экспертных подразделений органов внутренних дел и следственных аппаратов МВД России по раскрытию и расследованию преступлений и правонарушений, сопряженных с обнаружением, фиксацией и исследованием маркировочных обозначений¹⁰⁹.

Специфика изучения дисциплины состоит в том, что закрепление теоретических знаний, полученных обучающимися на лекциях и при самостоятельном изучении литературы, овладение ими практическими навыками и умениями происходит в процессе практической отработки приемов экспертного трасологического исследования. В связи с этим предусмотрено ограниченное количество семинарских занятий (4% от общего аудиторного времени), но нами рекомендуется перед началом каждого практического занятия рассмотрение теоретического материала. Семинарские занятия по дисциплине проводятся с целью закрепления и расширения знаний, полученных на лекциях и в ходе самостоятельного изучения материала, на них целесообразно выносить ключевые, наиболее сложные и дискуссионные вопросы. Лекции имеют своей целью дать обучаемым систематизированные научные знания по изучаемой дисциплине, ознакомить с существующими проблемами и возможными путями их решения. Контроль текущей успеваемостью обучающихся (текущая аттестация) проводится в ходе семестра с целью определения уровня усвоения обучающимися знаний; сформированное у них умений и навыков; своевременного выявления преподавателем недостатков в подготовке обучающихся и принятия необходимых мер по ее корректировке; совершенствованию методики обучения; организации учебной работы и оказания обучающимся индивидуальной помощи. К контролю текущей успеваемости относятся проверка знаний, умений и навыков обучающихся на занятиях; анализ выполнения контрольных работ; подведение итогов проведения рубежного контроля уровня усвоения знаний (например, нами предложены наборы тестовых заданий, а также набор практических вводных); выполнение обучающимися индивидуальных заданий; по результатам проверки качества конспектов лекций и иных материалов; отчет обучающихся в ходе индивидуальной консультации преподавателя и т. д. Контроль за выполнением обучающимися каждого вида работ может осуществляться поэтапно и служить основанием для предварительной и промежуточной аттестации по дисциплине. Промежуточная аттестация обучающихся проводится с целью выявления соответствия уровня теоретических знаний, практических умений и навыков обучающихся по дисциплине требованиям ФГОС 3++ в форме дифференцированного зачета.

Таблица

Разделы учебной дисциплины

Наименование раздела,
темы дисциплины,
видов самостоятельной работы
Л
С
ПЗ
КР
Все-
го ауд.
СРС
Все-
го

Теоретические основы криминалистического исследования маркировочных обозначений
2
2
4
2
10
6
16

Технологии изменения маркировочных обозначений транспортных средств
2
2
6
2
12
6
18

Возможности предварительного исследования и методика экспертизы маркировочных обозначений транспортных средств
2

10
6
18
10
28

Подготовка к промежуточной аттестации

4
4

Дифференцированный зачет

6
6

Всего
6
4
20
10
40
32
72

В качестве объектов исследования в ходе выполнения практических и контрольных работ используется имеющаяся натуральная коллекция заводских табличек автотранспортных средств, маркируемых объектов (наборы клейм, пломбировочные устройства, холодное и огнестрельное оружие и патроны к нему, отдельные блоки транспортных средств ит.д.) нами по договоренностью с руководством университета предоставлен доступ в гараж учреждения, где обучающиеся исследуют легковые и грузовые автомобили максимально приближенно к полевым условиям.

Большим вкладом в методическое обеспечение преподавания дисциплины было издание в прошлом году учебного пособия «Исследование маркировочных обозначений. Курс лекций»¹¹⁰, подготовленное авторским коллективом кафедры, содержащее целостный подход о роли и месте экспертизы измененных маркировочных обозначений в системе судебных экспертиз.

Таким образом, переход преподавания дисциплины «Исследование маркировочных обозначений» в соответствии требованиям ФГОС 3+ поколения требует новых условий реализации образовательной программы, инновационных подходов, способствующих формированию у обучающихся комплекса общекультурных, профессиональных, и профессионально-специализированных компетенций, качественного нового подхода к созданию натуральных коллекций объектов¹¹¹, а также взвешенной политики, направленной на материально-технического перевооружение специализированных лабораторий современными образцами криминалистической техники.

Дьяконова О. Г.
д. ю. н., доцент,
Университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА),
профессор кафедры судебных экспертиз

УНИФИКАЦИЯ ПОДХОДОВ К ПОНИМАНИЮ КОНСУЛЬТАЦИИ СПЕЦИАЛИСТА

Участие специалиста в судопроизводстве происходит в процессуальной и непроцессуальной формах и соответствующих им видах. Учеными выделены различные виды участия специалиста, большая часть которых исследовалась применительно к сфере уголовного процесса¹¹²:

— участие специалиста в процессуальных, в т. ч. следственных действиях, и судебном разбирательстве (Л. Г. Шапиро, Б. М. Бишманов, В. А. Ручкин, Е. А. Зайцева, Л. В. Лазарева, А. Р. Белкин, А. М. Зинин, О. А. Исаева, А. А. Новиков, А. В. Константинов, Е. А. Семенов, З. Ю. Захохов, С. И. Данилова и др.);

— представление специалистом заключения (Б. М. Бишманов, Л. Г. Шапиро, О. А. Исаева, А. А. Новиков, А. В. Константинов, Е. А. Семенов, З. Ю. Захохов, С. И. Данилова и др.);

— консультация специалиста (В. А. Ручкин, Б. М. Бишманов, Е. А. Зайцева, Л. В. Лазарева, А. Р. Белкин, А. М. Зинин, О. А. Исаева, А. А. Новиков, А. В. Константинов, Е. А. Семенов, З. Ю. Захохов, С. И. Данилова и др.);

— оказание помощи в проверке и оценке заключения судебной экспертизы — рецензирование заключения специалистом (А. М. Зинин, М. В. Жижина, Е. И. Галяшина, С. И. Зернов, С. В. Хомутов и др.);

— оказание помощи в постановке вопросов эксперту, проверке и оценке экспертного заключения (Е. А. Зайцева, Л. В. Лазарева, А. Р. Белкин, А. А. Новиков, А. В. Константинов, Е. А. Семенов, З. Ю. Захохов, С. И. Данилова и др.);

— представление сведений на допросе (дача показаний специалистом) (Б. М. Бишманов, Л. Г. Шапиро, Л. В. Лазарева и др.);

— проведение предварительных исследований; проведение документальных налоговых проверок; производство ревизий; проведение аудиторских проверок; проведение инвентаризаций (Е. А. Зайцева, В. А. Ручкин, А. М. Зинин и др.);

— участие переводчика, педагога, психолога, участие сведущих свидетелей (Е. А. Зайцева и др.).

Приведенные позиции имеют существенные различия только на первый взгляд. Одной из причин является исследование участия специалиста применительно только к одному из видов судопроизводства — уголовному процессу. Хотя, очевидно, что консультация специалиста и оказание им технической помощи осуществляются и в цивилистических видах судопроизводства. Кроме того, различие обусловлено разными подходами в наименовании вида участия специалиста.

Так, до сих пор в доктрине не сформировалась четкая позиция в отношении консультационной деятельности специалиста. Разнообразная практика участия специалиста не только в разных процессах, но и в одном судопроизводстве, не способствует формированию единого нормативного регулирования и пониманию целей и задач такого участия. А в отсутствии теоретического обоснования искусственно выделяются якобы новые виды участия специалиста. Это обстоятельство особенно ярко проявляется, когда сопоставляются консультационная деятельность специалиста и так называемое рецензирование специалистом заключения судебной экспертизы.

Тем не менее, следователи в уголовном процессе практически не принимают рецензии на заключение экспертизы, представленные стороной защиты или потерпевшим. Далеко не все суды готовы принять так называемое рецензирование. Так, оценивая представленную рецензию — заключение специалиста о нарушении методики выполнения экспертизы, судебная коллегия обращает внимание, что указанные в качестве недостатков заключения экспертизы (неполнота исследования общих и частных признаков, формирование категорического отрицательного вывода на основании недостаточных совокупностей различий) не исключают установленные заключением экспертизы существенность и устойчивость различающихся признаков, подкрепленные наглядными и очевидными иллюстрациями исследований. Кроме того, ни Федеральным законом «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», ни иными законодательными актами не предусмотрено право одного эксперта рецензировать заключение другого эксперта, обладающего аналогичной квалификацией, оспаривать суждения и выводы эксперта, основанные на установленной методике, примененной с учетом профессиональных знаний при наличии соответствующей квалификации, компетенции и опыта работы¹¹³. И такая позиция в большей степени соответствует нормативному регулированию судебно-экспертной деятельности и деятельности по доказыванию в судопроизводстве.

Однако существует и другая практика, в цивилистических процессах все чаще появляются некие рецензии. Решение вопроса об их принятии в качестве доказательств по делу является прерогативой суда (судьи). Во многих случаях судьи принимают такие документы в качестве доказательств. В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 25.01.2018 по делу № 305-ЭС17-11486, А40-73410/2015 разъясняется, что приобщение к делу заключения специалиста, представленного одной из сторон с целью опровержения выводов экспертизы, проведенной по данному делу, является правомерным, поскольку эти сведения имеют отношение к делу, в заключении представлены мотивированные объяснения стороны относительно дефектов судебной экспертизы, а законом не установлены требования к такому заключению. Суд также подчеркнул, что не приобщение к делу такого документа лишает сторону возможности доказать свои возражения в части объема выполненных работ и обоснованности встречного иска¹¹⁴. С последним аргументом Верховного суда сложно не согласиться, поскольку стороне процесса с точки зрения тактики доказывания любые сведения, подтверждающие ее позицию, будут полезны. Но при этом не следует забывать и о необходимости соблюдения процессуальной формы, требований, которые предъявляются ко всем без исключения доказательствам. В противном случае судебный процесс рискует превратиться в балаган. Кроме того, возникает вопрос, каким образом в гражданском процессе может появиться некое «заключение» или «рецензия специалиста» в условиях закрытого перечня доказательств. Статья 188 ГПК РФ предполагает получение от специалиста только одного вида доказательства — консультации, да и это является небесспорным фактом с учетом комплексного анализа положений ГПК РФ.

Учеными и практиками неоднократно подчеркивался низкий уровень качества «рецензий», составляемых «специалистами» на заключение судебной экспертизы. Авторы пишут об отвратительном качестве рецензий и о необходимости их подготовки высококвалифицированными экспертами или экспертом, имеющим профильное образование, владеющим методикой исследования, примененного в рецензируемом заключении, обладающим полным объемом материалов, представленных на экспертизу, т. е. по сути речь идет о повторном исследовании¹¹⁵. С другой стороны, С. В. Лимонов отмечает, что «практика рецензирования позволяет выявить суть противоречия подготовки текста рецензии без соответствующего методического обеспечения. Оно заключается в том, что в результате подобного рецензирования формируется перечень замечаний «по тексту», сам текст рецензии слабо структурирован, наличие логических связей отражено недостаточно полно»¹¹⁶.

Е. В. Батурина применительно к рецензированию заключения судебно-экономической экспертизы подчеркивает, что уровень квалификации (компетентности) специалиста в области судебной экономической экспертизы определяется с учетом профильного образования, опыта работы по специальности, опыта экспертной работы¹¹⁷. Рассуждая о благих намерениях введения рецензирования экспертных заключений, М. В. Жижина отмечает, что «особое внимание при этом должно быть уделено фигуре рецензента — им должен быть высококвалифицированный в определенной области специалист, знающий и умеющий применять все современные экспертные технологии, автор или соавтор экспертных методик, пособий для экспертов, т. е. авторитетный теоретик и практик судебной экспертизы. Отдельный акцент необходимо сделать на независимости такого специалиста и его моральных качествах»¹¹⁸. Однако она справедливо делает вывод о том, что «не согласная с выводом судебной экспертизы сторона находит специалиста из негосударственной экспертной организации или частнопрактикующего, который на основе мелких или несуществующих погрешностей пытается опорочить заключение экспертизы»¹¹⁹.

Приведенные позиции и тождественные мнения других ученых и практиков, перечислить которые не позволяют рамки статьи, подтверждают отсутствие четких критериев составления и использования так называемых рецензий (заключений) специалистов на заключения судебных экспертиз.

Каждый вид участия специалиста, как в рамках процессуальной, так и в непроцессуальной форме, сопровождается неким результатом применения специальных знаний специалистом. Вполне логичным является желание заинтересованных в исходе дела участников процесса использовать этот результат в судопроизводстве в качестве доказательства по делу. Однако нормативное регулирование не всегда позволяет использовать результат деятельности специалиста в качестве доказательства, о чем уже неоднократно писали¹²⁰.

В научной среде звучат предложения по нормативному закреплению «института рецензирования», «поскольку он сложился в позитивной судебной практике ввиду устоявшейся процессуальной традиции судебного рецензирования (процессуального обычая), действия конституционного и отраслевого принципа состязательности, равноправия, диспозитивности и процессуальной презумпции возложения обязанности доказывания на утверждающую сторону по общему правилу: «определение суда о назначении рецензирования судебной экспертизы не требуется»¹²¹. М. В. Жижина, несмотря на констатируемые недостатки полагает, что «в процессуальном обновлении нуждается перечень доказательств в плане введения в его состав рецензии специалиста, к которому за соответствующим анализом должен иметь возможность обратиться и суд»¹²².

Однако более правильным представляется вывод об отсутствии необходимости в загромождении законодательства дополнительными видами использования специальных знаний специалистом и дополнении перечня доказательств новыми результатами его деятельности. Наоборот, следует исключить из законодательства не присущие специалисту результаты деятельности. Так, С. М. Колотушкин справедливо предлагает исключить заключение специалиста (в том виде как оно представлено в УПК РФ) и расширить возможности стороны защиты в назначении независимой экспертизы¹²³.

С целью приведения разрозненной практики использования специальных знаний к единообразию представляется необходимым унифицировать прежде всего доктринальный подход к видам участия специалиста, выделив в качестве таковых только оказание научно-технической (технической) и консультационной деятельности, в рамки которых вполне могут укладываться все проявления участия специалиста в различных видах судопроизводства.

Консультационная деятельность специалиста проявляется в нескольких разновидностях:

1) консультация специалиста, приравненная к справочному суждению. Это пояснения специалиста — сообщенные им сведения, вносящие ясность по существу вопросов, поставленных перед специалистом лицом (органом), ведущим процесс, и лицами, заинтересованными в исходе дела. Это, например, разъяснение терминов, дефиниций понятий, пояснение механизма функционирования технических устройств, инструментов или оборудования, объяснение симптоматики того или иного заболевания и возможных направлений его развития, и пр. К этой же разновидности следует отнести и даваемые специалистом пояснения при его участии в процессуальных действиях, например, осмотре места происшествия, исследовании участниками судопроизводства доказательств по делу. То есть разъяснение специалистом вопросов, не требующее, как правило, анализа доктринальных и (или) нормативных источников.

2) консультация специалиста, представленная на основе анализа имеющихся сведений (информации). Такая консультация представлена в виде письменного документа, содержащего сформулированные выводы на основе применения специальных знаний без проведения экспертного исследования в виде его ответов на поставленные вопросы. От предыдущей отличается проведенным специалистом анализом научной литературы, нормативных источников. К этому виду можно отнести так называемое «рецензирование заключения судебной экспертизы специалистом». Более правильным представляется его именовать — «научно-методическая проверка заключения эксперта». Она должна быть оформлена в виде консультации специалиста. Такая консультация, как представляется, должна иметь структуру, которая позволила бы правоприменителю оценить содержание консультации на предмет обоснованности и достоверности.

Первая разновидность консультации, как правило, не позволяет говорить об отнесении ее к числу доказательств, в отличие от второй разновидности. Поскольку в консультации, приравненной к справочному суждению, не содержится сведений, имеющих непосредственное значение для рассмотрения и разрешения дела. Но в любом случае, вопрос об отнесении такой консультации специалиста к числу доказательств должен решаться лицом (органом), ведущим процесс (следователем, дознавателем, судьей, судом), на основе критерия — имеются ли в представленной консультации сведения, на основе которых можно установить наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию, а также иных обстоятельств, имеющих значение для расследования (по уголовному делу), рассмотрения и разрешения дела. Именно по этому критерию консультация специалиста должна быть отнесена к доказательствам по делу, независимо от вида судопроизводства, но в зависимости от содержания в ней сведений, имеющих значение для дела.

Следует подчеркнуть, если специалист проводит по запросу участника процесса экспертное исследование объектов, то оформление консультации специалиста в этом случае недопустимо, поскольку результатом экспертного исследования должно выступать только заключение эксперта, что уже неоднократно обосновывалось¹²⁴. Такой подход позволяет разграничить не только непосредственно виды участия специалиста в судопроизводстве, но и консультацию специалиста и заключение судебной экспертизы, а также заключение альтернативной экспертизы.

Елагина Е. В.
к. ю. н., доцент
Санкт-Петербургский юридический институт (филиал)
Университета прокуратуры Российской Федерации,
доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики

ТРИ «МЕХАНИЗМА» НАЗНАЧЕНИЯ СУДЕБНОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Институт специальных знаний в уголовном судопроизводстве является неким бездонным колодцем, в котором ожидает своего исследователя неисчислимое количество проблем, значительная часть которых относится к вопросам производства судебной экспертизы. Сразу же подчеркну, что несмотря на то, что словосочетание «производство судебной экспертизы» используется при исследовании и описании любой проблемы рассматриваемой сферы, понятие «производство» не раскрывается в легальных источниках: например, уже в ст. 1 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»¹²⁵ (далее — № 73-ФЗ) законодатель определяет, что «государственная судебно-экспертная деятельность, осуществляемая в процессе судопроизводства государственными судебно-экспертными учреждениями и государственными судебными экспертами состоит в организации и производстве судебной экспертизы», но содержание деятельности, обозначаемой как «производство» в законе не раскрывается; глава 27 УПК РФ так и называется «Производство судебной экспертизы», но из содержания статей главы не ясно, что законодатель понимает непосредственно под «производством», в ст. 5 УПК РФ содержатся лишь определения судебной экспертизы (п. 49) и экспертного учреждения (п. 60).

Не обсуждая несовершенство № 73-ФЗ, поскольку трудно найти серьезную научную публикацию, в которой, рассматривая проблемы судебной экспертизы, автор не обратил бы внимание на те или иные дефекты отдельных норм данного закона, привлеку внимание читателя к тому, что, поскольку судебная экспертиза может проводиться вне государственного судебно-экспертного учреждения законодатель в ст. 41 № 73-ФЗ охарактеризовал распространение действия данного закона на судебно-экспертную деятельность лиц, не являющихся государственными судебными экспертами. И сразу возникает вопрос — почему на судебно-экспертную деятельность лиц, указанных в ч. 1 настоящей статьи, распространяется действие только ст. 2, 3, 4, 6–8, 16 и 17, ч. 2 ст. 18, ст. 24 и 25 настоящего Федерального закона. А упомянутая выше ст. 1? Ведь если речь идет о судебно-экспертной деятельности негосударственного судебно-экспертного учреждения (далее — СЭУ), то и организация, и производство судебной экспертизы ими осуществляются, а судебно-экспертная деятельность является одним из видов уставной, на что прямо обращено внимание в п. 3 Постановления Пленума ВС РФ № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам»¹²⁶ (далее — Пост. ПВС РФ № 28). Если же говорить о привлечении лица, не являющегося сотрудником экспертного учреждения, то все равно не избежать того, что ему поручается именно производство¹²⁷ судебной экспертизы.

Отвечая на возможный вопрос о необходимости вышеизложенного, процитирую Н. П. Майлис «обеспечение качества судебных экспертиз зависит не только от научных и методических разработок по исследованию доказательств, но и от правовых норм, закрепляющих их назначение, организацию и непосредственное производство»¹²⁸. Очевидно, что не только правовая норма должна быть безупречно сконструирована, но и взаимосвязанные нормы (как в одном нормативном источнике, так и в нескольких) не должны быть противоречивыми и вызывать проблемы при их применении. В одной из публикаций мы с соавтором обращали внимание на то, что «казнить нельзя помиловать — фраза, знакомая многим с детства, как нельзя лучше иллюстрирует значение каждого слова и каждого знака, используемых законодателем при осуществлении законотворческой деятельности»¹²⁹. Представляется, что и правоприменитель именно в таком ракурсе должен воспринимать содержание каждой нормы — не просто «схватывать» смысл, а воспринимать и осознавать значение каждого слова. Именно это утверждение и будет вектором рассмотрения вопроса, обозначенного в теме публикации.

Назначение судебной экспертизы¹³⁰ в уголовном процессе — это деятельность, предполагающая выполнение следователем (дознавателем, судом) комплекса процессуальных действий. Не разделяя, но и не критикуя позицию ученых, включающих в назначение экспертизы действия по ее подготовке, позволю себе утверждение, что только с момента вынесения постановления и можно говорить собственно о процедуре назначения, которая регулируется нормами главы 27 «Производство судебной экспертизы УПК РФ и соответствующими нормами № 73-ФЗ.

Процедура назначения судебной экспертизы будет безупречной при выполнении следующих действий, некоторые из которых носят факультативный характер, поскольку их выполнение требуется только при возникновении необходимости: вынесение постановления о назначении экспертизы; разъяснение заинтересованному участнику (участникам) уголовного судопроизводства процессуальных прав, возникающих в связи с производством экспертизы; ознакомление с постановлением; разрешение ходатайств (в случае заявления); корректировка постановления, например, в случае удовлетворения ходатайства о постановке вопросов, не сформулированных следователем (дознавателем, судом); направление постановления в экспертное учреждение или вручение его сведущему лицу, привлекаемому в качестве эксперта; выполнение при необходимости некоторых иных действий.

В теории государства и права правовое регулирование определяется как процесс целенаправленного воздействия государства на общественные отношения при помощи специальных юридических средств и методов, которые направлены на их стабилизацию и упорядочивание. Рассмотрим в этом ракурсе ст. 199 «Порядок направления материалов уголовного дела для производства судебной экспертизы» УПК РФ, из содержания которой и усматривается наличие именно трех механизмов назначения экспертизы в уголовном процессе.

Итак, непосредственным субъектом производства судебной экспертизы является лицо, обладающее соответствующими специальными знаниями, наделенное процессуальным статусом «эксперт» (в понимании ст. 57 УПК РФ). Данное лицо может быть сотрудником государственного судебно-экспертного учреждения, негосударственного судебно-экспертного учреждения, физическим лицом.

Очевидно, что наиболее простой является процедура поручения производства экспертизы лицу, обладающему требуемыми специальными знаниями, не являющемуся сотрудником экспертного учреждения:

— вынесение постановления о назначении судебной экспертизы;

— вручение постановления лицу, привлекаемому в качестве эксперта;

— предоставление необходимых для производства экспертизы материалов;

— разъяснение указанному лицу прав и ответственности, предусмотренных ст. 57 УПК РФ, с акцентированием внимания на содержании ч. 3 и 4.

Выполнение данного перечня действий прямо следует из содержания ч. 4 ст. 199 УПК РФ, но представляется, что он должен быть дополнен разъяснением потенциальному эксперту содержания ст. 204 УПК РФ, в которой сформулированы требования, которым должно удовлетворять заключение эксперта. Более того, не будет чем-то исключительным или чрезмерным вручение распечатки текста ст. 204 УПК РФ, а также и ст. 57 УПК РФ, ст. 307 и 310 УК РФ.

Типичным заблуждением правоприменителя является презюмирование знания потенциальным экспертом соответствующих нормативных источников, поэтому указанные выше меры являются своеобразной профилактикой возможных негативных последствий.

Еще одним заблуждением является уверенность в полной унифицированности процедуры поручения производства судебной экспертизы судебно-экспертному учреждению — нюансы есть и зависят от того является учреждение государственным или нет. Общим в процедуре назначения экспертизы является то, что производство экспертизы поручается СЭУ, наименование которого указывается в постановлении, а уже его руководитель поручает производство экспертизы конкретному эксперту (экспертам). Данное правило всегда безусловно выполняется в государственных СЭУ, но может не соблюдаться при производстве экспертизы в негосударственных.

УПК РФ урегулированы вопросы, связанные с производством судебной экспертизы при осуществлении уголовного судопроизводства, то есть, в определенном смысле, локальные. Вместе с тем, общие концептуальные подходы к производству судебной экспертизы содержатся в № 73-ФЗ, и, необходимо напомнить, что в ч. 2 ст. 41 данного закона приводится перечень статей, которые распространяются на деятельность лиц, не являющихся государственными экспертами — ст. 2, 3, 4, 6–8, 16 и 17, ч. 2 ст. 18, ст. 24 и 25 данного Федерального закона. Таким образом, несмотря на то, что в ст. 16 «Обязанности эксперта» № 73-ФЗ речь идет о государственных СЭУ, ограничения, изложенные в ее ч. 3, должны соблюдаться и экспертами негосударственных СЭУ, и, в первую очередь следующее — «эксперт не вправе принимать поручения о производстве судебной экспертизы непосредственно от каких-либо органов или лиц, за исключением руководителя государственного судебно-экспертного учреждения». Столь подробное изложение обусловлено тем, что практические работники недостаточны внимательны при изучении содержания ч. 2 ст. 199 УПК РФ, и нередко игнорируют то, что законодателем используется формулировка «руководитель экспертного учреждения…поручает производство судебной экспертизы…», и в постановлении о назначении экспертизы указывают данные конкретного эксперта (экспертов).

К сожалению, в такой же невнимательности к содержанию норм федеральных законов можно упрекнуть и Верховный Суд Российской Федерации, поскольку в п. 17 Пост. ПВС № 28 изложено следующее: «Рекомендовать судам в случае производства экспертизы в суде (ст. 283 УПК РФ) экспертом, ранее не участвовавшим в деле в этом качестве, в необходимых случаях выносить два процессуальных документа (определения, постановления): первый — о назначении экспертизы, в котором привести данные об эксперте, имея в виду, что эксперт вправе участвовать в исследовании обстоятельств дела, относящихся к предмету экспертизы, только после вынесения определения о назначении экспертизы, и второй — после выполнения соответствующей процедуры — о постановке вопросов перед экспертом». Очевидно, что такой механизм допустим только в случае привлечения в качестве эксперта сведущего лица, не являющегося штатным сотрудником какого-либо экспертного учреждения. Если же производство экспертизы планируется именно в экспертном учреждении, то реализация данного механизма заставляет задуматься о нарушении ст. 199 УПК РФ и ст. 16 № 73-ФЗ.

Невнимательность к формулировкам законодателя приводит к тому, что не только практически все правоприменители, но и значительная часть авторов научных публикаций считают, что разъяснение эксперту прав и ответственности осуществляется руководителем экспертного учреждения. Это справедливо только применительно к негосударственным СЭУ, в чем легко убедиться внимательно (!) прочитав ч. 2 ст. 199 УПК РФ: «При этом руководитель экспертного учреждения, за исключением руководителя государственного судебно-экспертного учреждения, разъясняет эксперту права и ответственность, предусмотренные ст. 57 УПК РФ. Это безусловно диссонирует с содержанием ч. 1 ст. 15 № 73-ФЗ: «Руководитель обязан: … разъяснить эксперту или комиссии экспертов их обязанности и права; по поручению органа или лица, назначивших судебную экспертизу, предупредить эксперта об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, взять у него соответствующую подписку и направить ее вместе с заключением эксперта в орган или лицу, которые назначили судебную экспертизу». Следствием же является то, что в постановлении о назначении экспертизы содержится поручение о выполнении руководителем СЭУ указанных действий, а руководитель, соответственно, знакомит с правами и ответственностью. Поскольку выявленная проблема достойна отдельного рассмотрения, в данной публикации она только обозначена.

Ограниченность объема публикации не позволяет детально рассмотреть все нюансы назначения судебной экспертизы, тем не менее нельзя не затронуть еще одну проблему, не являющуюся очевидной. Подчеркнув в очередной раз необходимость вдумчивого прочтения и осмысливания текста любой нормы, в очередной раз обращу внимание на ч. 2 ст. 199 УПК РФ, из содержания которой прямо следует, что руководитель экспертного учреждения должен уведомить следователя, о том, кому (конкретному эксперту, экспертам) поручено производство судебной экспертизы. Логичным представляется вопрос — что должен сделать следователь? Вариант ответа — принять к сведению — представляется неправомерным, поскольку таким образом нарушается право обвиняемого (подозреваемого) заявить отвод эксперту, что прямо предусмотрено п. 2 ч. 1 ст. 198 УПК РФ, соответственно, единственно возможным действием является ознакомление заинтересованного лица с уведомлением, полученным от руководителя экспертного учреждения, опять-таки, и государственного, и негосударственного. Следует отметить, что единичные факты направления такого уведомления в практике встречаются, о чем с удивлением рассказывают на занятиях прокуроры, проходящие повышение квалификации в СПб ЮИ УП РФ.

В заключении отмечу, что небезупречность правового регулирования только такого «узкого» вопроса, как назначение судебной экспертизы, является отражением проблем, существующих в правовом регулировании производства судебной экспертизы в целом.

Елизарова М. Г.
Уральский филиал федерального
государственного казенного учреждения
«Судебно-экспертный центр Следственного
комитета Российской Федерации», эксперт

СОВРЕМЕННЫЕ МЕТОДЫ ФАЛЬСИФИКАЦИИ ФОНОГРАММ. ВЫЯВЛЕНИЕ ПРИЗНАКОВ КОМПЬЮТЕРНОГО СИНТЕЗА ГОЛОСА И РЕЧИ

Развитие цифровых технологий повлекло за собой рост создаваемого обществом «медиаконтента» (информационных записей, поданных в форме аудио- или видеосообщений), а также расширило возможности по обработке таких записей. Техническая модернизации имеет как положительные эффекты в виде совершенствования качества аудио и видеофиксации, появлении новых возможностей ее производства и дальнейшего использования в образовательных, маркетинговых и развлекательных целях, так и отрицательные последствия, кроющиеся в опасности применения высокотехнологических методов в преступной деятельности: фальсификации событий, клевете, реализации мошеннических схем обмана.

Таким образом, предупреждение, выявление и раскрытие киберпреступлений, связанных с фальсификацией аудио- и видеозаписей является актуальной задачей современной криминалистики. Ее решение требует совершенствования инструментария и существующих методик выявления признаков изменений аудио- видеофонограмм, оригинальности записей, а также выработки единого методологического подхода.

При возникновении у следствия необходимости оценки степени достоверности звукозаписей назначается фоноскопическое экспертное исследование (экспертиза). Экспертами проводится технико-криминалистическое исследование звукозаписей, в ходе которого определяются параметры представленной фонограммы и примененной звукозаписывающей аппаратуры, их соответствие заявленным условиям записи, выявляется наличие признаков возможных изменений фонограммы.

Производство фоноскопических экспертных исследований регламентируется действующими правовыми нормативными актами и проводится на строго научной и практической основе. Квалифицированный эксперт в своей работе выбирает и применяет те методы исследования и системы признаков, которые адекватно отображают особенности речевых сигналов.

Умышленное внесение изменений в фонограмму производится, как правило, при помощи компьютерных программ — звуковых редакторов. Компьютерные средства обработки позволяют проводить такую модификацию цифровых фонограмм как изменение качества звучания, соединения в необходимом порядке частей одной или нескольких фонограмм и многое другое.

Среди большого количества звуковых редакторов по популярности использования можно выделить: Adobe Audition, Audacity, FL Studio, Format Factory, REAPER, Sound Forge. Также отметим, что помимо компьютерной обработки, современные мобильные устройства позволяют проводить редактуру записей на самом «записывающем устройстве», например, в смартфоне в программе записи звука.

В процессе внесения изменений звуковыми редакторами на фонограмме, как и на носителе записи, остаются сопутствующие этим изменениям следы, которые обнаруживаются экспертом при производстве экспертизы.

В своей работе¹³¹ Е. И. Галяшина перечисляет возможные изменения аутентичных фонограмм. Как отмечает автор, изменения фонограмм «проявляются в искусственном создании звукового события, отвечающего замыслу и коммуникативному намерению фальсификатора, но не соответствующего или противоречащего речевым стратегиям и тактикам участников реальной коммуникации». Выявление инсценировки и определения причин произведенных манипуляций требует профессионального экспертного лингвистического анализа дискурса.

Однако современные компьютерные технологии способны синтезировать аудио- и видеозаписи, содержащие изображения и голоса людей, в которых практически невозможно аудитивно определить фальсификацию. Данные материалы получили наименование дипфейки.

Дипфейками называют созданные с использованием технологий искусственных нейронных сетей реалистичные аудио, видео или иные файлы, имитирующие реальные источники информации. Свое наименование они получили от конкатенации названия технологии, использующейся при их создании — алгоритмов глубокого обучения (англ. «deep learning»), и английского слова «fake» — подделка. Методика синтеза используется для соединения и наложения одних объектов — источников информации на другие, в результате чего на выходе получается новый объект с заданными характеристиками. Различают текстовые, визуальные, аудио и аудиовизуальные дипфейки.

Один из наиболее эффективных алгоритмов создания дипфейков был разработан в 2014 году студентом Стэнфордского университета Яном Гудфеллоу и представлял собой генеративно-состязательную нейросеть (GAN). Данный метод основан на работе двух нейросетей: генеративной (Generator, G), которая генерирует проектируемый объект, и дискриминативной (Discriminator, D), отвечающей за поиск отличий между ними и настоящими образцами.

Существует большое количество приложений для создания визуальных дипфейков, подделывающих изображение человека заменой лиц, а также редактирующих исходное изображение по требуемым параметрам. Это такие программы, как DeepFaceLab, Reface, Zao, FakeApp, Neural Voice Puppetry, Avatarify Work, MachineTube, Neural Rendering.

Аудиодипфейков, называемых также клонированием голоса (англ. voice changing, voice cloning), еще не так много. Среди программ по созданию аудиодипфейков первой известность завоевала разработка VeraVoice. Данный сервис запущен в конце октября 2019 года и является совместным продуктом компании Screenlife Technologies Тимура Бекмамбетова и разработчика HR-сервиса «Робот Вера» Stafory. VeraVoice позволяет синтезировать голоса знаменитостей на русском языке. В ее основе лежит нейросеть, способная учиться копировать речь людей с оригинальных записей. Для синтеза голоса используются фонограммы записи голоса лица, чья речь будет имитироваться, и стенограммы звучащего текста. Аудиопоток и текст синхронно выгружаются в несколько нейронных сетей. Одна из них генерирует визуальное представление звука — спектрограмму, а вторая — звук.

Создателями VeraVoice в августе 2020 года в США запущена программная технология Parodist. Parodist позволяет синтезировать речь на и английском языке. Также известны такие коммерческие программы, как Lyrebird и Deep Voice, позволяющие клонировать голос пользователя и озвучивать им заданный текст.

Чаще результаты дипфейк-технологий используются в маркетинговых и развлекательных целях. Примерами могут стать рекламы с участием Одри Хепберн в рекламе шоколада, Леонида Куравлева в рекламе компании «Сбер». Однако известны случаи использования дипфейков с неоднозначными целями. Так, в 2018 году широкий резонанс произвело видео, где Барак Обама якобы нецензурно выразился в отношении Дональда Трампа. Весной 2019 года на Facebook опубликовано дипфейк-видео со спикером палаты представителей конгресса США Нэнси Пелоси, где ее речь изменена так, что создавалось впечатление о нахождении политика в состоянии наркотического опьянения.

Среди первых зафиксированных преступлений с использованием дипфейка является событие, случившееся в марте 2019 года, когда у управляющего директора энергетической компании из Британии было похищено 220 000 евро. Потерпевший совершил банковскую операцию по переводу денежных средств компании из Венгрии. Перевод был осуществлен на основании устного подтверждения данное действия по видеосвязи якобы руководителем, главой материнской компании в Германии. Однако на самом деле это оказался мошенник, который использовал дипфейк для фальсификации в режиме реального времени видеоизображения и голоса руководителя фирмы. Использованная злоумышленником нейросеть смогла полностью подделать голос руководителя: семантические особенности, тон и даже немецкий акцент.

Обеспокоенность нарастающей угрозой использования дипфейков заставляет коммерческие и государственные организации вести разработку технологий и механизмов к их выявлению. Так, управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США (DARPA) в августе 2019 года проводило набор специалистов в программу Semantic Forensics для разработки системы быстрого обнаружения дипфейков. Компания Facebook совместно с Microsoft и коалицией «Партнерства по искусственному интеллекту во благо людей и общества» (PAI), а также научными сотрудниками из ряда университетов анонсировали конкурс на разработку технологии распознавания дипфейков.

В 2021 году разработчики технологического стартапа Remember разработали инструмент с открытым исходным кодом под названием Similablyzer для обнаружения глубоких подделок аудиоклипов. Similarblyzer использует передовые алгоритмы машинного обучения для получения вычислительных представлений голосовых сэмплов, чтобы предсказать, настоящие они или поддельные. Всякий раз, когда пользователь отправляет аудиофайл для оценки, он генерирует математическое представление, обобщающее уникальные характеристики представленного образца голоса. Благодаря этому преобразованию для машины становится возможным определить, является ли голос реальным или искусственно созданным с помощью нейросетей.

Касаемо российского опыта борьбы с дипфейками в первую очередь следует упомянуть успехи разработчиков «Сбера». В октябре 2021 года «Сбербанк России» получил два патента на технологии, созданные в рамках исследования по выявлению дипфейков. Результатом работы является повышение точности и эффективности обнаружения синтетического изменения изображений лиц людей в видео.

В марте 2021 года МВД России заключило контракт на выполнение научно-исследовательской работы по исследованию возможных способов выявления признаков внутрикадрового монтажа видеоизображений, выполненного с помощью нейронных сетей. Целью указанной НИР является повышение уровня научно-технического обеспечения деятельности экспертно-криминалистических подразделений МВД России по линии производства видеотехнических экспертиз и исследований. Срок исполнения контракта — январь 2023 года.

К сожалению, отечественные исследования по выявлению дипфейков пока ограничиваются областью видеоизображений. Однако выявление признаков синтезированной речи возможно экспертами методами анализа частоты основного тона голоса, распределения шумовых составляющих на согласных звуках, характера изменения частоты во времени формант гласных звуков. Данные исследования являются перспективным направлением развития фоноскопии.

Угроза фальсификации изображения и голоса воспринимается очень серьезно, и, хотя мошеннические действия с использованием дипфейков, по сравнению с иными видами мошенничества, пока не носят массовый характер, но в скором будущем, благодаря стремительному развитию нейросетей и беспрепятственному доступу к ним, будут представлять серьезную проблему.

Помимо объективной необходимости законодательной регламентации данного явления, ревизии нормативных актов, регулирующих использование биометрических данных человека, требуется разработка высокоточных методик выявления неаутентичности фонограмм. При работе с материалом эксперт должен адекватно оценивать возможности, имеющегося в его распоряжении инструментария и давать ответ на поставленные перед ними вопросы, не выходя за рамки своей компетенции.

Для обеспечения мер по объективизации проведения экспертных исследований необходимо исключить субъективное экспертное усмотрение на решение задач. Рекомендуется применение точных машинных методов, основанных на алгоритмах и многоуровневых расчетах, использование автоматизированных инструментов для обнаружения дипфейков.

Жаворонков В. А.
к. ю. н., Юридический институт Российского университета
транспорта (РУТ (МИИТ)),
доцент кафедры «Криминалистика и судебная экспертиза»

НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ НИЗОВЫХ ЭКСПЕРТНО-КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ СИСТЕМЫ МВД РОССИИ

Производство судебных экспертиз (далее — СЭ), без сомнения, является самостоятельным направлением получения доказательственной информации о расследуемом событии, и эта деятельность играет наиважнейшую роль в раскрытии и расследовании преступлений, а также в розыске и изобличении лиц их совершивших. По этому поводу отечественные ученые едины в своем мнении: СЭ представляет собой самостоятельную процессуальную форму получения новых и проверку имеющихся вещественных доказательств¹³², осуществляемую с использованием специальных знаний. Обладая в высокой степени специфичностью, обусловленной особым характером этой деятельности, применением специальных средств и методов как традиционных, положительно себя зарекомендовавших многолетней практикой, так и основанных на последних достижениях науки и техники, СЭ заключается в проведении исследований и дачи заключения экспертом по вопросам, разрешение которых требует специальных знаний, в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу¹³³.

Общая теория СЭ является постоянно эволюционирующим научным знанием, начало становления которой следует отнести к концу 80-х — началу 90-х годов XX века¹³⁴. Ее поступательное развитие и постоянное совершенствование привело к появлению такой новой отрасли научного знания как экспертология, обеспечивающей концептуальное единство основ института экспертизы¹³⁵. Все это еще раз подчеркивает самостоятельность судебно-экспертной деятельности (далее — СЭД) и ее специфический характер.

СЭ относится к одному из основных следственных действий, проводимых как на стадии возбуждения уголовного дела, так и в процессе проведения предварительного расследования, и вряд ли хоть одно уголовное производство обходится без проведения этого следственного действия¹³⁶. Согласно статистическим данным экспертно-криминалистическими подразделениями (далее — ЭКП) МВД России ежегодно проводится около 3 млн судебных экспертиз, что составляет свыше 90% всех экспертиз, проводимых в стране¹³⁷. Существенно также значение экспертных исследований, проводимых в рамках оперативно-розыскных мероприятий. В этом и во многом другом прослеживается постоянное возрастание роли СЭД в борьбе с преступностью. По мнению ведущих ученых-криминалистов, ЭКП МВД России являются единственной в своем роде службой научно-технического обеспечения раскрытия и расследования преступлений¹³⁸.

Между тем, в деятельности экспертных учреждений существует и множество проблем. Одни их них решаются более успешно и достаточно быстро, другие же, находясь в перманентном состоянии, регулярно проявляются все в новом и новом качестве. Исследуя эти вопросы, российские ученые к основным из них относят такие, как: недостаточность обеспечения судебно-экспертных учреждений современными технико-криминалистическими средствами, низкий уровень профессиональной подготовки сотрудников низовых ЭКП и пр.¹³⁹ Существуют и организационно-правовые проблемы, особенно четко прослеживаемые в деятельности ЭКП ОВД. По мнению многих авторов, сотрудники этих подразделений фактически находятся в служебной и иной зависимости от руководителя ОВД. Проблемой, отрицательно сказывающейся на эффективности работы ЭКП, является также систематическое использование экспертов в выполнении несвойственных им функций (патрулирование улиц в качестве сотрудников патрульно-постовой службы, привлечение экспертов к охране общественного порядка во время проведения общественно-массовых мероприятий и т. д.). Все это отрицательно сказывается на поддержании высокого качества выполняемых СЭ¹⁴⁰.

Кроме того, многие ученые обращают внимание на проблемы негосударственных судебно-экспертных организаций. Несмотря на то, что деятельность вышеназванных экспертов занимает видное место в судопроизводстве (согласно анализу статистических данных прошлых лет, в 2014 году 64% определений о назначении СЭ в гражданском судопроизводстве Российской Федерации и 30,2% постановлений в административном производстве вынесены в адрес экспертов этих организаций)¹⁴¹, нормативно-правовая база, обеспечивающая их нормальное функционирование, до настоящего времени не определена.

Проблем много и рассмотреть их все в рамках одной статьи просто невозможно, поэтому следует остановиться только на тех, которые несомненно являются первоочередными текущими, поскольку решение именно этих проблем не позволит снизить темпы и качество работы ЭКП, как подразделений, непосредственно связанных с расследованием преступлений.

Здесь же необходимо сказать, что реалии сегодняшних дней прибавили к уже имеющимся трудностям дополнительные, возникшие в результате последних событий в мире. Обострение внешнеполитической обстановки и, как результат, разрыв внешнеэкономических связей со многими партнерами в других странах привело к необходимости переориентации производственных сфер нашей страны, в том числе, связанных с выпуском оборудования и приборов, используемых в работе экспертных учреждений, с тем, чтобы наладить выпуск отечественной криминалистической техники, не уступающей по своим характеристикам лучшим зарубежным аналогам.

Проблема импортозамещения в настоящее время встала достаточно остро и, думается, одним днем решить ее вряд ли удастся. И если программы импортозамещения, например, в сфере производства продовольствия продолжают успешно реализовываться¹⁴², то о таких специфических областях, как производство криминалистического оборудования и техники, говорить столь оптимистично не приходится. Отечественные предприятия, выпускающие оборудование, необходимое для производства СЭ и исследований, в предшествующей период не были ориентированы и в достаточной степени мотивированы на производство криминалистической техники мирового уровня; не решался в полном объеме и вопрос о производстве запасных частей, которые могли бы быть использованы при ремонте импортных приборов и оборудования. Это можно отнести и к определенной части расходных материалов, необходимых для производства экспертиз и исследований.

Указанные недостатки уже сейчас негативно отразились на возможностях ЭКП ОВД в полном объеме решать возложенные на них задачи и определило множество трудностей производства как традиционных криминалистических, так и специальных экспертиз и исследований. В качестве примера можно привести работу биологических лабораторий экспертно-криминалистических центров (далее — ЭКЦ) окружных управлений МВД России по г. Москве, в частности, осуществляющих проведение ДНК-исследований. Закупленные в минувшие годы генетические анализаторы Applied Biosystems 3100 DNA Analyzer производства фирмы Thermo Fisher Scientific (США) во многих подразделениях вышли из строя. По указанным выше причинам возможность их ремонта отсутствует. Закупленные же отечественные сиквенаторы ДНК открытого типа «Нанофор», по мнению экспертов-практиков и самих же производителей пока еще уступают зарубежным аналогам¹⁴³. Хотя само по себе создание отечественного прибора, при помощи которого можно осуществлять ДНК-исследования, является существенным прорывом в области отечественного приборостроения.

Приведенные выше обстоятельства указывают на необходимость активизации усилий, направленных на разработку, промышленное производство и скорейшее внедрение в экспертную практику конкурентоспособной криминалистической техники отечественного производства. Снижение эффективности производства экспертиз и исследований по причинам, связанным с отсутствием поставок необходимого оборудования и комплектующих из-за рубежа, просто недопустимо. Отстав сегодня на один шаг в производстве необходимого оборудования, мы рискуем отстать от передовых технологий в этой области на долгое время, поскольку темпы научно-технического прогресса постоянно увеличиваются.

Почему в качестве примера было приведено именно направление ДНК-исследований? Все очень просто: по мнению ведущих ученых-криминалистов, ДНК-исследования в настоящее время валяются перспективнейшим направлением системы научно-технических средств и методов¹⁴⁴ в борьбе с преступностью, поскольку их результаты позволяют по оставленным на месте происшествия следам однозначно идентифицировать преступника¹⁴⁵, причем, при исследовании очень малого количества вещества в биологических следах¹⁴⁶. О значении этого направления в СЭД свидетельствуют и многочисленные, регулярно проводимые научные конференции (XI Международная научно-практическая конференция с международным участием «Теория и практика фундаментальных и прикладных исследований в сфере судебно-экспертной деятельности и ДНК-регистрации населения Российской Федерации» (г. Уфа, 2022 г.), X юбилейная международная научно-практическая конференция «Молекулярная диагностика» (г. Москва, 9–11 ноября 2021 г.), Всероссийская научная конференция «ДНК России» (г. Сочи, 26–30 октября 2022 г. и др.).

Упомянутая выше проблема недостаточности финансирования и материально-технического обеспечения низовых подразделяй опять-таки отчетливо прослеживается в рассматриваемом направлении. По имеющейся информации из ЭКП окружных управлений по г. Москве, централизованные поставки оборудования и материалов в эти подразделения для проведения ДНК-исследований на 2023 год стоят, мягко говоря, под большим вопросом.

Другая, не менее важная проблема — квалифицированные кадры. Возвращаясь к ДНК-исследованиям, можно привести такой пример: в ЭКЦ одного из окружных управлений МВД России по г. Москве есть прекрасно оборудованная лаборатория для проведения биологических исследований, включая 8-капиллярный генетический анализатор Appled Biosystems 3500, способный работать с широким спектром приложений секвенирования и анализа фрагментов, включая «de novo» секвенирование и повторное секвенирование (мутационное профилирование), микросателлитный анализ, валидацию или скрининг MLPA, AFLP, LOH и SNP, но сотрудников, способных использовать эту уникальную технику, нет; принятые ранее на службу специалисты уволились, а набрать новых пока не удалось.

Таким образом, проблема кадрового обеспечения СЭД остается одной их острейших. Высшие учебные заведения системы МВД России не готовят специалистов этого направления, выпускники же профильных гражданских высших учебных заведений неохотно идут на службу в ОВД. Учитывая это, соответствующим структурам МВД России необходимо проанализировать причины, препятствующие комплектованию биологических лабораторий низовых ЭКП ОВД, и разработать четкую долгосрочную кадровую стратегию с тем, чтобы привлекать на работу в эти подразделения специалистов-выпускников гражданских профильных образовательных учреждений и снизить текучесть кадров.

Жбанков В. А.
д. ю. н., профессор,
Российская таможенная академия,
профессор кафедры уголовно-правовых дисциплин
Заслуженный юрист Российской Федерации

Сухов А. О.
Российская таможенная академия,
аспирант 3 курса кафедры уголовно-правовых дисциплин

О КОМПЬЮТЕРНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЕ ПРИ РАССЛЕДОВАНИИ ТАМОЖЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

В настоящее время происходит стремительное становление, развитие и совершенствование глобальных телекоммуникационных и компьютерных систем, разработка программного и аппаратного обеспечения электронно-вычислительных машин, цифровизация и компьютеризация всех сфер жизнедеятельности общества. При этом повышение доступности цифровых технологий, увеличение скорости передачи информации, относительная простота использования Интернета и ряд других факторов создали новые возможности в сфере коммуникации, бизнеса и т. д.

Все это не осталось без внимания преступного сообщества, вследствие чего возникло новое понятие «киберпреступность», под которой понимают систему преступлений, совершаемых в киберпространстве с помощью или посредством компьютерных систем или компьютерных сетей, а также иных средств доступа к киберпространству, в рамках компьютерных систем или сетей, и против компьютерных систем, компьютерных сетей и компьютерных данных¹⁴⁷.

Компьютерные преступления весьма разнообразны. В литературе отмечается, что с помощью информационных технологий могут быть совершены как «традиционные» преступления (мошенничество, кражи, незаконный оборот наркотиков и т. д.), так и новые виды (противоправное проникновение в компьютерные сети с использованием вредоносных «троянских» программ с целью хищения денежных средств и т. д.)¹⁴⁸.

Кроме того, анализ практики расследования преступлений, показывает, что следователям и дознавателям все чаще приходится иметь дело, с электронными носителями информации. В соответствии с п. 3.1.9 ГОСТ 2.051-2013 электронный носитель информации — это материальный носитель, используемый для записи, хранения и воспроизведения информации, обрабатываемой с помощью средств вычислительной техники. Круг данных объектов достаточно широк и постоянно пополняется. К ним, в частности, можно отнести персональные компьютеры, сетевые средства, серверы, коммуникационные средства (мобильные телефоны, смартфоны, планшеты, мобильные станции и т. д.), микропроцессорные устройства (умные холодильники, пылесосы, телевизоры, станки с программным управлением, транспондеры, круиз-контролеры и т. д.), периферийное (вспомогательное) оборудование (принтеры, сканеры, плоттеры, мониторы, клавиатуры и т. д.).

При этом в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 декабря 2022 г. № 37 отмечается, что к числу компьютерных устройств могут быть отнесены любые электронные устройства, способные выполнять функции по приему, обработке, хранению и передаче информации, закодированной в форме электрических сигналов (персональные компьютеры, включая ноутбуки и планшеты, мобильные телефоны, смартфоны, а также иные электронные устройства, в том числе физические объекты, оснащенные встроенными вычислительными устройствами, средствами и технологиями для сбора и передачи информации, взаимодействия друг с другом или внешней средой без участия человека), произведенные или переделанные промышленным либо кустарным способом¹⁴⁹.

Указанные объекты являются носителями и производителями цифровых следов и, как показывает практика расследования преступлений, являются самыми распространенными объектами судебной компьютерно-технической экспертизы¹⁵⁰.

Между тем, проведенное нами исследование показало, что практические работники правоохранительных органов имеют слабые знания при расследовании и раскрытии компьютерных и других преступлений и действуют нередко «…интуитивно «как бог на душу положит», что в принципе быть не может»¹⁵¹.

К сказанному можно добавить, что в ряде случаев работники правоохранительных органов вообще не действуют ввиду отсутствия у них соответствующих знаний.

Проведенный нами анализ обвинительных заключений по таможенным преступлениям, совершаемых членами организованных преступных формирований показал, что условия деятельности структурных подразделений преступных сообществ обуславливает необходимость использования Всемирной глобальной компьютерной сети Интернет, телефонной связи, включая и мобильную, однако, цифровая информация использовалась только по 60% уголовных дел. В процессе опроса сотрудников правоохранительных органов установлено, что 18% из них не имеют представления о цифровых следах, а 20% имеют слабые знания. При этом установлено, что практические работники имеют очень слабые представления по вопросам, связанным с назначением судебной компьютерно-технической экспертизы. Данные экспертизы были назначены только по 10% назначенных уголовных дел. При этом у 18% опрошенных следователей и дознавателей отсутствовали какие-либо знания о возможностях судебной компьютерно-технической экспертизы, а у 22% об особенностях оформления направляемых на нее материалов.

Для проведения судебной компьютерно-технической экспертизы выносится постановление, содержащее вводную, описательно-мотивировочную и результативную части. Во вводной — указывается где, когда и кто вынес постановление и по какому делу; описательно-мотивировочной — обстоятельства уголовного дела, в связи с которым назначается экспертиза, способы обнаружения, фиксации и изъятия объектов, направляемых на исследование; в результативной — род экспертизы, какому учреждению или лицу поручено ее проведение, вопросы эксперту.

Если в процесс экспертного исследования требуется изменить внешний вид или основные свойства представленных на экспертизу объектов, то в постановлении надо предоставить право эксперту на совершение данных действий. Однако отмечены случаи, когда следователи и дознаватели не указывают данное обстоятельство. В связи с этим эксперт, если необходимо изменять внешний вид и свойства компьютерной информации в исследуемых объектах, обращается к следователю, дознавателю, для получения соответствующего разрешения, а это приводит к затягиванию сроков производства экспертизы.

Наибольшие трудности следователи, дознаватели испытывают при формулировании вопросов эксперту. Поэтому при постановке вопросов эксперту следует проконсультироваться со специалистом, желательно из организации, куда направляются материалы на исследование.

В криминалистической литературе, учитывая специфику судебно-компьютерных экспертиз, данной проблеме уделяется определенное внимание¹⁵².

Что же касается недостатков, связанных с оформлением материалов, направляемых на судебную компьютерно-техническую экспертизу, то следует отметить следующее. Качество направляемых на экспертное исследование объектов во многом зависит от условий их фиксации и изъятия при производстве следственных действий. В литературе указывается на такое свойство доказательств на электронных носителей как их «хрупкость», так как «… данные в электронных устройствах могут быть быстро и дистанционно незаконно стерты (удалены, повреждены), модифицированы или уничтожены заинтересованным лицом»¹⁵³. Поэтому при изъятии электронных устройств необходимо использовать сумку Фарадея для их изоляции. При ее отсутствии устройство следует обертывать в несколько слоев пищевой алюминиевой фольги. Электронные мобильные устройства следует включить в режим «полета» для предотвращения любого приема или дистанционной связи¹⁵⁴.

На практике электронные мобильные устройства, особенно мобильные телефоны, нередко упаковываются в прозрачные пакеты из полимерного материала, которые не ограничивают доступ к содержимому их памяти. Телефоны можно включить и выполнить любую модификацию информации, т. е. скопировать, удалить, изменить.

Электронные устройства, направляемые на судебную компьютерно-техническую экспертизу, должны быть надлежащим образом упакованы, исключающую возможность манипуляции с содержащейся в них информацией. Если на исследование направляется несколько частей одного объекта, то каждая из них упаковывается отдельно.

Вместе с объектами на экспертизу следует направить их копии (как правило видеокопии), полученные при производстве следственных действий. Так при экспертизе мобильных телефонов следует направить следующие видеокопии¹⁵⁵.

а) внешнего вида мобильного телефона;

б) внутреннего состояния:

в) SIM-карты;

г) внешнего запоминающего устройства.

Изложенное позволяет прийти к следующим выводам.

Транснациональный характер таможенной преступности и, в первую очередь, связанной с контрабандой наркотиков обуславливает необходимость использования преступниками телекоммуникационных систем, включая Интернет, выходя с его помощью на различные порталы, оставляя при этом цифровые следы.

Для извлечения информации о преступной деятельности необходимо проведение судебной компьютерно-технической экспертизы, занимающейся восстановлением и исследованием криминалистически значимых следов, обнаруженных в электронно-цифровых устройствах и системах.

Однако экспертизы были назначены только по 10% изученных нами уголовных дел, а в назначенных выявлены недостатки при направлении материалов на экспертное исследование. Данное обстоятельство объясняется отсутствием у ряда следователей и дознавателей знаний о судебной компьютерно-технической экспертизе и ее возможностях, а также особенностей оформления направляемых материалов.

Компьютерно-техническая экспертиза — самостоятельный род судебных экспертиз, относящихся к классу инженерно-технических экспертиз. Она подразделяется на следующие виды:

— судебную аппаратно-техническую экспертизу;

— судебную программно-компьютерную экспертизу;

— судебную информационно-компьютерную экспертизу;

— судебную компьютерно-сетевую экспертизу.

При формулировании вопросов эксперту в процессе назначения судебной компьютерно-технической судебной экспертизы, следует проконсультироваться со специалистом и придерживаться рекомендаций, разработанных криминалистами по данной проблеме.

Состояние направляемых на компьютерно-техническую экспертизу объектов исследование во многом зависит особенностей их изъятия при производстве следственных действий. Учитывая «хрупкость» указанных объектов, заключающуюся в возможности изменения данных в электронных устройствах, к ним предъявляются особые требования при изъятии и направлении на экспертное исследование. Объекты необходимо поместить в сумку Фарадея, а при ее отсутствии упаковать в пищевую алюминиевую фольгу, исключив возможность несанкционированного доступа к содержащейся в них информации. Вместе с указанными объектами следует направить их видеокопии, полученные в процессе производства следственных действий.

Жижина М. В.
д. ю. н., Юридический факультет МГУ имени М. В. Ломоносова,
профессор кафедры криминалистики,
главный научный сотрудник ФБУ РФЦСЭ
при Минюсте России

МЕТОДИЧЕСКИЙ ВОЛЮНТАРИЗМ В СУДЕБНО-ЭКСПЕРТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КАК УГРОЗА ПРАВОСУДИЮ

Методическая составляющая — важнейший элемент проведения судебной экспертизы, который обеспечивает соответствие заключения эксперта как источника доказательственной информации по делу критериям достоверности и допустимости. Без ее обеспечения нивелируются сама суть судебной экспертизы, а также статус судебного эксперта как лица, содействующего осуществлению правосудия.

Ее можно рассматривать на двух уровнях:

— частном — в контексте применения экспертной методики при производстве судебной экспертизы, что включает:

а) ее корректный выбор для решения конкретной экспертной задачи;

б) ее правильное применение с использованием надлежащих алгоритмов, решающих правил, приборно-лабораторной базы и других условий;

— общем — в контексте разработки экспертных методов и методик, соответствующих современному уровню развития науки и техники.

Оба уровня крайне важны для судопроизводства: первый — в прикладном смысле правосудного разрешения уголовных и гражданских дел, т. к. заключение эксперта является типичным источником доказательственной информации, носящим зачастую ключевой характер; второй — для обеспечения судопроизводства возможностью получения заключения эксперта от «научного судьи» в тех случаях, когда экспертные методики отсутствуют, но насущная необходимость в назначении экспертизы имеется. Проблемы, значимые для реализации задач правосудия, имеются на обоих уровнях.

С точки зрения проблемности ситуации частный уровень характеризуют два основных направления: а) методическая разобщенность среди экспертов государственных судебно-экспертных учреждений различной ведомственной принадлежности; б) методическая неопределенность среди негосударственных экспертов.

Полемика относительно ведомственной разобщенности при производстве судебных экспертиз достаточно давно ведется на самых разных уровнях¹⁵⁶. При этом констатируем общее мнение всех в ней участвующих — крайне необходима скорейшая унификация научно-методического обеспечения и общность подходов к его реализации. Этому способствует проводимая в настоящее время работа по стандартизации судебно-экспертной деятельности¹⁵⁷. Вместе с тем, на наш взгляд, разность ведомственных методических подходов к экспертной практике не носит принципиального характера, т. к. базируется на научной общности.

Нам представляется, что основными причинами различных выводов при решении одних и тех же экспертных задач со стороны государственных экспертов являются, в большей степени, пробелы обучения, вытекающие в недостатки квалификации. Например, обучение эксперта-почерковеда ФБУ РФЦСЭ при МЮ включает не только изучение экспертно-методических источников, но и специальной медицинской литературы, знание которой позволяет понять необходимые почерковые закономерности. Далее — несколько лет проведения экспертиз под руководством и совместно с опытными наставниками-высококвалифицированными экспертами с многолетним стажем работы, только потом — самостоятельная практика под контролем руководителя экспертной лаборатории. При этом характерен индивидуальный подход, при котором особое внимание уделяется морально-нравственному воспитанию будущего профессионала. Эксперт — это «не продукт массового производства», он должен «выкристаллизоваться», чтобы занять свое заслуженное место.

Именно такой основательный подход необходим для формирования эксперта как глубокого специалиста в той или иной области специальных знаний. Формальный подход к обучению и профессиональной адаптации эксперта влечет механическое применение последним методик без понимания закономерностей того или иного явления, что может привести к даче недостоверного вывода.

К сожалению, в иных государственных экспертных учреждениях, в особенности местного или регионального уровня, в силу отсутствия необходимых условий, подобного планомерного «взращивания» профессионала может не произойти. Как показывает следственно-судебная и экспертная практика производства повторных экспертизы, выводы по одним и тем же экспертным задачам могут быть противоположными даже при проведении первичной и последующих экспертиз в экспертных учреждениях одной и той же ведомственной принадлежности, в которых презюмируется единый научно-методический подход.

Нам представляется, что данную проблему следует преодолевать путем разработки и реализации единых стандартов подготовки государственного эксперта на основе централизованного подхода вне зависимости от того, где в дальнейшем будет практиковать данный специалист. Учитывая полувековой позитивный опыт отлаженной системы подготовки и переподготовки экспертов организацию деятельности целесообразно возложить на ФБУ РФЦСЭ при МЮ РФ как главный научно-методический центр, обладающий уникальным кадровым резервом из высококвалифицированных специалистов и располагающий необходимой приборной базой.

Таким образом, проблемы разности профессиональной подготовки и специализации экспертов государственных судебно-экспертных учреждений вполне преодолимы при наличии соответствующей политической воли.

Гораздо более серьезной угрозой для отечественного правосудия представляется деятельность «по оказанию экспертных услуг» негосударственными специалистами. Именно к сфере услуг, где «клиент всегда прав» они себя и относят. При этом искренне не понимая, что судебный эксперт НЕ ИМЕЕТ ПРАВА оказывать услуги. Его деятельность подчинена не законам рынка и не имеет гражданско-правовой природы.

Эксперт — это совсем не «продавец снов». Эксперт — первый из лучших в своей профессии, несет высочайшую ответственность, содействуя осуществлению правосудия.

Статус судебного эксперта возлагает ОБЯЗАННОСТЬ провести полное исследование представленных объектов на строго научной и практической основе, а также дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам в точном соответствии с методическими рекомендациями (ст. 55 АПК, ст. 85 ГПК, ст. 49 КАС, ст. 57 УПК, ст. 8, 16 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности»).

Однако, многолетний личный опыт рецензирования «творений» негосударственных экспертов свидетельствует о повсеместных случаях:

— «подминания» методик под дачу «нужного» вывода;

— применения методик, не обусловленных экспертной ситуацией, негодных для решения задачи;

— эксклюзивное «изобретение» методики, носящей откровенно ненаучный и спекулятивный характер, для данной конкретной экспертной ситуации.

Сложно подобрать слова для характеристики деятельности негосударственных экспертов в судопроизводстве. На наш взгляд, наиболее точное определение — «методическая анархия». О том, что это категорически неприемлемо и должно быть в корне пресечено, никому доказывать не нужно¹⁵⁸.

Крайне необходимо привести в соответствие с первоначальным назначением «негосударственную» экспертизу, чтобы само получение права быть судебным экспертом в судопроизводстве свидетельствовало о доброкачественности такого специалиста. При этом система подтверждения — сертификации должна проходить абсолютно идентично государственным экспертам и в том же органе. Только такой подход сможет отделить зерна от плевал.

Кроме того, текущая экспертная деятельность негосударственных экспертов должна быть прозрачной для всех участников судопроизводства: сколько экспертиз проведено, по каким именно делам, проводились ли повторные экспертизы и с какими выводами и т. п. Соответственно, необходим учет и контроль с ведением реестра, а также создание профессиональных и авторитетных квалификационных комиссий, рассматривающих различные экспертные ситуации с точки зрения правильности применения методик, обоснованности и достоверности сделанного вывода, соблюдения этических правил и норм, а также возможности отстранения эксперта от профессиональной деятельности.

При этом мы активные сторонники государственного контроля данной сферы, который поможет реально провести фильтрацию экспертного сообщества с целью изоляции от судебно-экспертной практики некомпетентных лиц.

Единая программа подготовки и единые требования для всех экспертов, как государственных, так и негосударственных, общий порядок прохождения сертификации, строгая система надзора и контроля, реальная ответственность в виде отстранения от профессиональной деятельности — необходимые составляющие будущей судебно-экспертной системы, которые смогут вывести ее из сегодняшнего крайне неприятного состояния.

Однако, процесс реформирования института судебной экспертизы в нашей стране как-то подзатянулся. Уже более 10 лет имеют место эпизодические всплески законотворческой активности. А воз и ныне там…Все же мы надеемся на ее конструктивное и комплексное реформирование.

Жукова Н. А.
к. ю. н., доцент,
Белгородский государственный национальный
исследовательский университет,
заведующий кафедрой судебной экспертизы и криминалистики

К ВОПРОСУ О ЦЕЛИ ЭКСПЕРТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Прежде чем рассуждать о какой-либо деятельности, а тем более ее эффективности, необходимо четко понимать ее цель. Дискуссии о цели и назначении судопроизводства ведутся давно, хотя наука имеет глубокие исторические корни. Экспертная деятельность как наука находится в стадии становления, т. к. несмотря на большой практический опыт законодательно эта деятельность была впервые закреплена лишь с началом XXI века путем принятия Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»¹⁵⁹.

Цель (переносное значение) — «то, к чему стремятся, что намечено достигнуть, предел, намерение, которое должно осуществить»¹⁶⁰; «предмет стремления, то, что надо, желательно осуществить»¹⁶¹; «назначение, смысл чего-либо предпринятого»¹⁶²; «идеальное, мысленное предвосхищение результата деятельности»¹⁶³; «осознанный образ ожидаемого результата, на достижение которого направлено действие человека»¹⁶⁴.

По мнению Т. В. Белых, экспертная деятельность имеет своей целью подготовку и принятие компетентного решения¹⁶⁵.

Федеральный закон «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» не содержит нормы, посвященной цели экспертной деятельности. В ст. 2 данного закона закреплена задача государственной судебно-экспертной деятельности, которая заключается в оказании содействия судам, судьям, органам дознания, лицам, производящим дознание, следователям в установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, посредством разрешения вопросов, требующих специальных знаний в области науки, техники, искусства или ремесла. При анализе определения судебной экспертизы в научных работах разных авторов эта задача уже формулируется как цель¹⁶⁶.

При анализе понятия уполномоченных федеральных государственных органов, изложенного в ст. 9 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» целью функционирования этих органов в сфере судебно-экспертной деятельности ставится осуществление судопроизводства в Российской Федерации. Эта же цель деятельности государственных экспертных учреждений отражена в положении п. 2 ст. 11 указанного закона. По нашему мнению, подобная трактовка цели экспертной деятельности подменяется сутью этой деятельности.

По мнению профессоров Р. С. Белкина, А. Ф. Волынского и других ученых, конечной целью любой деятельности в сфере уголовного судопроизводства является установление истины по уголовному делу¹⁶⁷. Однако смешивание и подмена понятий, отсутствие категоричного понятийного аппарата¹⁶⁸ и приводят к проблемам организации экспертной деятельности и эффективного использования ее результатов в процессе доказывания.

Корни этой проблемы уходят в дискуссию, спровоцированную названием Федерального закона от 31.05.2001 № 73 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». А создание в разных правоохранительных структурах своей системы экспертно-криминалистических подразделений, наличие ведомственных приказов по организации работы и методик проведения экспертных исследований, имеющих существенные (и не очень) отличия, лишь добавляет вопросы и множит проблемы не только теоретического, но и прикладного характера. С 2010 года научное сообщество пытается «достучаться» до законодателя по вопросу принятия нового закона об экспертной деятельности¹⁶⁹. Уже был подготовлен законопроект¹⁷⁰, который прошел общественное обсуждение и был отложен в связи с «отсутствием единства мнений»¹⁷¹.

В то же время А. Ф. Волынский и И. А. Данилкин полагают, что судебно-экспертная деятельность имеет целью установление обстоятельств, подлежащих доказыванию, а экспертно-криминалистическая деятельность направлена на оказание помощи следственным и судебным органам в обнаружении, фиксации, изъятии и исследовании доказательств. Безусловно, это цели конкретных направлений экспертной деятельности. Однако, экспертная деятельность — понятие широкое, объединяющее в себе функции по организационному и методическому обеспечению деятельности экспертных организаций и учреждений, правовой регламентации процедур и результатов их деятельности, а также собственно процедур осуществления разных видов (направлений) экспертной деятельности. Следовательно, и ее цель должна быть сформулирована шире, без привязки к стадиям судопроизводства.

Учитывая, что экспертные учреждения относятся к разным ведомствам, а экспертные организации могут являться негосударственными, полагаем, что цели их деятельности отличаются. Так, например, целью деятельности органов внутренних дел является обеспечение правопорядка и законности в государстве, охрана прав, свобод и законных интересов граждан и организаций, в отличие от органов Следственного Комитета России, для которых целью их деятельности является осуществление уголовного судопроизводства путем производства предварительного расследования. Целью судебной деятельности является отправление правосудия. Из множества целей, поставленных государством перед правоохранительными органами, сложно вывести цель экспертной деятельности. Неоспоримо одно — экспертная деятельность не может и не должна осуществляться в коммерческих целях, что нашло свое отражение в Федеральном законе «О государственной судебно-экспертной деятельности». Это положение должно стать аксиомой при создании экспертной организации.

Зинин А. М.
д. ю. н., профессор,
Университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА),
профессор кафедры судебных экспертиз, заслуженный юрист РФ,
почетный работник высшего профессионального
образования Российской Федерации

ОСОБЕННОСТИ ОТОБРАЖЕНИЯ ВНЕШНЕГО ОБЛИКА ЧЕЛОВЕКА В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ВИДОВ ПОРТРЕТНЫХ ИЗОБРАЖЕНИЙ

Судебно-портретная экспертиза в качестве объектов исследования включает различные виды отображений внешнего облика человека. Эти виды зависят от используемых для их получения различных технологий, позволяющих достоверно и относительно полно запечатлеть внешний облик человека на этих носителях информации.

Изначально объектами судебно-портретной экспертизы были фотографические отображения человека. И поэтому данный род экспертизы был назван фотопортретным. Учитывая, что технологический процесс фотографирования человека рассматривается в фотовидеотехнической экспертизе, его особенности следует учитывать, поскольку этот процесс в определенной степени влияет на полноту и качество отображения признаков внешности человека.

Фотопортреты как вид фотоснимков определяют специфику объектов данной экспертизы. Первоначально развитие фотографии как способа запечатления различных объектов было связано с получением фотографических изображений людей, заменяя портретные изображения, создаваемые художниками. Поскольку создание фотопортретов требовало соблюдения определенных технологических приемов, включавших особенности запечатления человека, в том числе доработки изображения с помощью ретуши, специалисты по созданию фотопортретов назывались фотохудожниками.

Доработка фотопортрета с помощью ретуши требовала помимо устранения технологических погрешностей при фотосъемке и фотопечати определенного представления о том, каким должен быть фотопортрет, чтобы создать образ сфотографированного человека.

Благодаря сочетанию приемов фотографирования, получения так называемого портретного изображения, его доработки путем ретуши удалось сохранить объективные изображения известных людей XIX века — писателей. ученых, композиторов¹⁷². Такие портреты близки по приемам представления на фотоснимке фотографируемого человека к портретам — видам изобразительного искусства, создаваемых художниками. Но такие фотопортреты только в редких случаях становятся объектами фотопортретных исследований.

Создание и развитие фотопортретной экспертизы связано в большей мере с необходимостью сопоставления лиц, запечатленных с помощью сигналетической регистрационной фотосъемки правонарушителей. Для таких изображений требовалась полнота запечатления внешнего облика человека по определенным единообразным правилам, разработанным во Франции еще в XIX веке А. Бертильоном, сотрудником регистрационного бюро парижской полиции. Он разработал для этой цели специальную фотоаппаратуру. Предложил и апробировал приемы фотографирования, которые используются и в настоящее время. Созданные по правилам такого фотографирования изображения обеспечивали надежную идентификацию человека по признакам его внешнего облика.

Дальнейшее развитие судебно-портретной экспертизы было связано с использованием фотосъемки для документов, удостоверяющих личность. Так называемая документная фотосъемка предусматривала запечатление человека в положении анфас, погрудно. Разрабатывались и утверждались правила фотографирования на различные документ и прежде всего паспорта и удостоверения личности.

Такие фотоснимки и стали объектами судебно-портретной экспертизы. Это было обусловлено тем, что, во-первых, периодически осуществлялась замена таких документов, во-вторых, на фотоснимках для таких документов, как паспорта, их владельцы запечатлевались в определенном возрастном периоде, который, особенно для пожилых людей уже отличался от того, какой был у них на момент предъявления паспорта.

В учреждениях ряда ведомств фотоснимки для документов изготавливались с использованием негативной ретуши, которая применялась для удаления особых примет, таких как родинки, бородавки, послеоперационные шрамы на лице. В результате в ряде ситуаций возникала необходимость осуществлять сравнительное исследование признаков внешности на документных фотоснимках и других портретных изображениях.

Экспертам приходилось сопоставлять изображения лиц, сфотографированных в разные возрастные периоды их жизни. Нередко качество изображения было не отвечающим требованиям запечатления на документы, удостоверяющие личность. Особенно это касалось фотоснимков, изготовленных для удостоверений различных обществ, спортклубов и т. п.

Разрабатывались методы сопоставления изображений с использованием различных приемов, таких как наложение изображений, их совмещение и т. д., ряд из которых используются и в настоящее время при проведении судебно-портретных экспертиз.

Иногда на судебно-портретную экспертизу представлялись кадры киносъемки, исследование которых требовало учета соответствующих ее приемов. Такие исследования проводились в связи с необходимостью идентификации лиц, запечатленных кинохроникой в 20–40 годы XX века и биографии которых исследовались. Подобные исследования с применением методов судебно-портретной экспертизы проводились по просьбам музеев и журналистов.

В настоящее время объектами судебно-портретных экспертиз все чаще становятся кадры видеосъемки, выполненные камерами наружного наблюдения, а также камерами, установленными в торговых помещениях Исследование таких видов изображений внешнего облика человека требует первоначального анализа видеозаписей. Это обусловлено тем, что процесс видеосъемки и сохранения изображений связан с ее спецификой, которая существенным образом влияет на полноту и качество отображения признаков внешности запечатленных лиц.

Изучение видеозаписей должно предшествовать проведению судебно-портретной экспертизы. Соответствующие специалисты могут, во-первых, пояснить, как технология видеосъемки с помощью камер наружного наблюдения оказала влияние на отображение признаков внешнего облика человека. Во-вторых, рекомендовать такие приемы фотосъемки лиц, являвшиеся объектами наблюдения, которые могут их запечатлеть приближенно к максимально возможной полноте изображения.

Аналоговая фотосъемка была вытеснена так называемой цифровой, в которой используются программные средства «улучшения» изображений. Такая доработка изображений осуществляется как с помощью функций фотографирования, так и с помощью использования программных продуктов, которые их «улучшают»¹⁷³. Подвергаются ретуши отдельные части и элементы лица, устраняются особенности в виде каких-либо новообразований типа родинок и т. д.

При исследовании цифровых изображений внешнего облика человека следует также учитывать так называемую пикселизацию. Судебно-портретная экспертиза требует изготовления так называемых фототаблиц. Изготовление увеличенных изображений исследуемых объектов, если они небольшого размера, например, фотоснимки на документы. практически невозможно. Такие изображения не позволяют воспроизвести его небольшую часть, на которой запечатлены особенности элементов лица человека.

Еще одним видом изображений внешнего облика человека являются субъективные портреты, так называемые фотороботы. Это изображения человека, изготовленные на основе мысленного образа, который формируется в памяти того человека, который воспринял — видел, наблюдал другого человека.

Особенностью этого вида портретов является то, что их содержание как отображение внешнего облика воспринимавшегося человека зависит от комплекса факторов восприятия, имеющих как объективную, так и субъективную природу, а также применяемых для их получения технических средств. В настоящее время субъективные портреты изготавливаются с применением комплексов, состоящих из наборов изображений элементов внешности и соответствующего программного обеспечения, обеспечивающее монтаж портретных изображений из этих наборов. Поскольку основу таких портретов составляют изображения в той или иной степени близкие к внешнему облику разыскиваемого человека, являющиеся продукцией восприятия человека человеком, то они не могут быть объектами судебно-портретных экспертиз и исследований¹⁷⁴.

Еще одну группу изображений лица человека, которые эпизодически поступают в судебно-экспертные учреждения, являются портреты, относимые к произведениям изобразительного искусства и исследуемые с использованием подходов, базирующихся на судебно-портретной методики.

Инициатор таких экспертных исследований обращается к специалистам в области судебно-портретных экспертиз тогда, когда искусствоведы не видят в поставленных вопросах искусствоведческой проблемы. Или, когда решение вопроса о том, кто изображен на портрете связано с необходимостью исследовать внешний облик изображенного лица в комплекте с другими изображениями, полученными с помощью фотографической техники. Инициаторами таких исследований могут выступать частные лица, владельцы таких портретов, которых не устраивает консультация специалистов — искусствоведов.

При проведении этого вида исследований специалист в области судебно-портретных экспертиз с помощью инициатора исследования собирает изображения лица, предположительно запечатленного на портрете, который предстоит исследовать. Это необходимо для сопоставления на таких изображениях одноименных элементов внешности. Целесообразно получить изображения в близком ракурсе и положении головы, так как это может позволить более полно применить методические приемы судебно-портретной экспертизы.

Существенным для таких исследований является профессиональный уровень художника, выполнившего портрет. Художники XIX века в России имели академическую подготовку в воспроизведении внешнего облика человека и поэтому субъективный фактор — уровень профессионального мастерства в данной ситуации не актуален. Целесообразно также использовать фотографические изображения предполагаемых лиц. Он могут быть полезны даже, если исследуемые лица изображены в разном возрасте. Оценка признаков элементов внешности изображенных лиц осуществляется по общим методическим правилам производства судебно-портретных экспертиз.

Объектами, исследуемыми с помощью методических приемов судебно-портретной экспертизы, могут быть изображения, создаваемые в коммерческих целях для рекламы услуг и т. п. В этой ситуации в качестве основы изображения лица человека являются фотоснимки конкретного лица. внешний облик которого оказался пригодным для таких целей. При проведении сравнительного исследования рекламного изображения с фотоснимком конкретного лица следует учитывать, что исходное изображение подвергается изменениям.

Но при таком изменении сохраняется тип внешнего облика исходной модели, основные характеристики элементов внешности. Причем такие изменения могут быть не существенными. Так, при подготовки новой упаковки кондитерских изделий использовался фотоснимок конкретного ребенка, опубликованный на обложке журнала. Художник кондитерской фабрики внес некоторые изменения в исходное фотографическое изображение, и оно было в итоге признано самостоятельным изображением.

При подготовке обложки для книги, в которой давались нелицеприятные описания работников НКВД, использовался рекламный плакат фильма о чекистах, снятый в конце 30-годов XX века. На плакате был напечатан кинокадр с портретным изображением известного артиста Михаила Жарова, игравшего одну из главных ролей в этом фильме.

Это изображение использовал художник, который готовил обложку для книги под названием «Голубое сало». Изменения изображения М. Жарова, которые сделал художник для обложки, были несущественными, и они явились основой для использования при издании книги. Дочь артиста обратилась в суд в связи с нарушением ее авторских прав, как наследницы М. И. Жарова. Проведенная судебно-портретная экспертиза подтвердила, что на изображении на обложке книги и кадре из кинофильма, напечатанном на плакате, изображен один и тот же человек — М. И. Жаров.

Более серьезным изменениям с помощью программных средств подверглось изображение А. Вассермана на фотоснимке, который использовался для рекламы услуг одной фирмой. По нарушения авторских прав была назначена судебно-портретная экспертиза. В результате исследования удалось установить, что в измененном изображении использован комплекс признаков внешности, характерный для А. Вассермана¹⁷⁵.

Наряду с использованием в качестве основы определенной продукции фотоизображений конкретных лиц, появляются изображения в виде так называемой портретной куклы, которая готовится в качестве подарка. Основу таких изделий составляют фотоснимки тех лиц, которым предназначается данный подарок.

Такие изделия выполняются специалистами, не знакомыми с основами анатомии и морфологии головы и лица человека. В итоге им не удается воспроизвести индивидуализирующие особенности элементов внешности. Заказчик может отказаться принять изделие и потребовать вернуть заранее заплаченные деньги. Суд назначает производство судебной портретной экспертизы и в качестве объектов исследования эксперту представляют исходные фотоснимки и данное изделие. Эксперт в результате сравнительного исследования приходит к выводу, что индивидуализирующий комплекс признаков, свойственный конкретному человеку не нашел своего воспроизведения в изделии. Были воспроизведены только признаки, обеспечивающие лишь сходство.

Таким образом, вид отображений внешнего облика человека, особенности технологий их изготовления, оказывают влияние на полноту и достоверность воспроизведения в них признаков внешности, свойственных данному человеку, что влияет определенным образом на решение вопроса о тождестве изображенных лиц, и на методические особенности проведения судебно-портретных исследований.

Иваненко Г. С.
к.ф.н., доцент,
Южно-Уральский государственный
гуманитарно-педагогический университет,
доцент кафедры русского языка

ПРОТОКОЛ ПРЕДЪЯВЛЕНИЯ ЛИЦ ДЛЯ ОПОЗНАНИЯ: РЕКОНСТРУКЦИЯ ФАКТОВ ПО ЯЗЫКОВЫМ ФОРМУЛИРОВКАМ

Любой текст содержит информацию, сознательно заложенную в нее автором для трансляции читателю. Помимо планируемых для передачи сведений, в тексте могут содержаться и такие, которые отражают реальное положение дел, независимо от намеренно формируемой картины действительности¹⁷⁶. Все категории дел рассматриваются по материалам, выраженным средствами естественного языка, а потому все они содержат материал для лингвистического анализа¹⁷⁷. Так, исследование протоколов допросов обвиняемых и свидетелей показывает, что из их языковой структуры извлекаются значимые для судебного разбирательства обстоятельства, часто не учитываемые судом¹⁷⁸.

Изучение протокола опознания как произведения речи, отражающего декларируемые и недекларируемые смыслы, помогает определеить реальные обстоятельства процедуры опознания лица, не представленные в официальной документации, или, как минимум, обозначает аспекты, требующие установления другими методами. Продемонстрируем роль лингвистического анализа материалов в процессе установления реальных обстоятельств конкретным примером. В деле о краже наиболее значимым доказательным средством, ставшим основанием для обвинения, стал протокол опознания. Результаты опознания были интерпретированы следствием как положительные, то есть достигшие результата (свидетель опознал преступника). Однако анализ языковых формулировок, использованных в протоколе опознания, позволяет усомниться не только в верности такой интерпретации, но и в адекватном отражении протоколом реальных обстоятельств процедуры опознания: «На месте под № 3 опознали девушку, которую увидели в квартире в коридоре по адресу ул. 2-я Тесьминская 74–23 в г. Златоусте. Девушку опознает по худощавому телосложению, овал лица, крупным темным глазам, эта девушка больше всего подходит под описание». Следует ли из представленной формулировки, что свидетель действительно опознал лицо, замеченное им на месте преступления?

По своему содержанию формулировка из протока предъявления лица для опознания является внутренне противоречивой. Запись состоит из двух предложений, содержание которых вступает друг с другом в непримиримый конфликт. В первом предложении содержится сообщение об опознании лица под № 3. При этом заслуживает внимания языковая форма глагола опозналИ. В рукописном тексте отчетливо в окончании слова находится не гласная – А, а гласная – И. В соответствии с правилами русского языка, при условии указания на действие одного лица женского пола в глаголах прошедшего времени используется окончание – А: опозналА. Согласно использованной в исследованном документе формулировке, а именно слову опозналИ, в опознании участвовал не один человек, а более одного. Замеченная особенность является поводом для выяснения реальных условий и обстоятельств опознания, тем более что в материалах дела присутствует информация об обоснованности таких сомнений.

Второе предложение по своему содержанию выражает смысловой компонент, не совместимый с содержанием первого предложения. Финал предложения: «эта девушка больше всего подходит под описание». Формулировка выражает сомнение в соответствии лица, находящегося под № 3 среди предъявленных лиц, той девушке, которую свидетель видел ранее в квартире отца. Кроме того, из высказывания следует, что было некое описание, под которое в некоторой степени, хотя и не вполне, подходит внешность выбранного участника опознания.

Выявление семантики слова и соотношение его с денотатом — основа лингвистического исследования¹⁷⁹,¹⁸⁰. Слово опознать — глагол совершенного вида. Он обозначает полное и законченное действие. В аспекте соответствия слова денотату утверждать факт опознания можно в случае, если формулировка, свидетельствующая о соотнесении внешности виденного ранее человека и предъявленного для опознания, содержит отчетливое и однозначное утверждение о факте узнавания и соответствия. Языковая же формулировка, содержащаяся в рассматриваемом протоколе предъявления лица для опознания, такой отчетливой и категоричной формулировки не содержит. Заявляется не узнавание лица, а большее соответствие некому описанию, что не является выражением бесспорного узнавания, которое только и соответствует семантике слова «опознать».

Словосочетание «больше всего подходит» содержит выражающий сравнительный смысл языковой компонент больше всего — наречие в превосходной степени сравнения. Свидетель сравнивает представленных трех лиц и из них выделяет наиболее подходящее, то есть соответствующее по большему количеству признаков. Такое опознание является сравнительным, а не абсолютным. Факт собственно опознания приведенным высказыванием перечеркивается, вместо определенного и однозначного узнавания имеет место сравнительное (при выборе из трех элементов) предпочтение одного варианта. Словосочетание «больше всего подходит» в контексте высказываний свидетеля говорит не о факте опознания как о признании тождества лица, виденного ранее, и лица, предъявленного на процедуре опознания, а о предпочтительном выборе из трех представленных наиболее подходящего лица некому «описанию».

Противоречит факту опознания и использованное в протоколе слово «описание». Свидетель ссылается на некое «описание», которому «больше всего соответствует» образ опознанного лица. Описание — это словесная конструкция, содержащая перечень признаков кого-чего-либо. Если свидетель лично видел лицо (лиц), которое (одно из которых) он опознает, то он не мог иметь дела ни с каким описанием. Семантика слова опознание в том значении, которое в настоящем ситуативном контексте нас интересует, не предполагает работы с описанием. Если свидетель готов к опознанию, визуальный образ искомой женщины должен храниться в его памяти и в ходе процедуры предъявления лиц для опознания актуализироваться, затем соотноситься с образами всех предъявленных статистов. Результатом описанных мыслительных процедур и является результат — опознание. В череде этих действий не может и не должно присутствовать сравнение образа статиста с неким описанием. Использованное слово «описание» в контексте высказывания свидетеля («больше всего подходит под описание») не соответствует семантике слова «опознание», свидетельствует о знакомстве свидетеля с неким словесным перечнем признаков лица, под которое в большей мере и подошла внешность опознаваемого лица. Таки образом, слово «описание» в контексте высказывания свидетеля говорит о предоставлении свидетелю перечня признаков лица, чтобы он по этим признакам идентифицировал преступника, в то время как при опознании свидетель должен опираться исключительно на зафиксированный в памяти образ.

При изучении протокола опознания лица важно определить, отражены ли в характеристиках, которые свидетель дает опознаваемому лицу, конкретные, индивидуальные признаки внешности. В исследуемом протоколе дано такое обоснование опознания лица: «…Девушку опознает по худощавому телосложению, овал лица, крупным темным глазам, эта девушка больше всего подходит под описание». Выделим и перечислим названные признаки внешности, положенные в основу неуверенного / противоречивого опознания: 1) худощавое телосложение; 2) овал лица; 3) крупные темные глаза. Сравним их с теми признаками, которые даны в протоколе допроса того же свидетеля, пронумеровав параметры описания внешности.

Описание женщины № 1: Женщина № 1 выглядела следующим образом: (1) на вид не более 30 лет, (2) худощавого телосложения, (3) ростом ниже среднего, около 160 см, (4) смуглый цвет лица, (5) лицо вытянутое, (6) крупные глаза, (7) по внешнему виду я определила, что данная женщина цыганской национальности, (8) на голове был платок серо-коричневого цвета, куртка до бедер ближе к черному цвету, низ одежды я плохо запомнила, мне показалось, что была юбка, но не брюки, более тщательно описать не могу. Свидетель выделяет следующие параметры признаков внешнего вида женщины № 1: 1) возраст; 2) телосложение; 3) рост; 4) цвет лица; 5) форма лица; 6) форма глаз; 7) национальная принадлежность; 8) головной убор, одежда. Из восьми признаков женщины № 1 свидетель первым параметром внешности называет возраст, на который выглядит виденная ею в квартире отца женщина № 1.

Описание женщины № 2: «Женщина № 2 выглядела следующим образом: (1) на вид ей не более 30 лет, (2) худощавого телосложения, (3) ростом ниже среднего около 160 см, (4) лицо смуглое, (5) вытянутое, (6) по внешнему виду я определила, что данная женщина цыганской национальности, (7) на голове был платок или шарф, но какого цвета, не могу сказать, пальто до бедер темного цвета. Более подробно описать одежду затрудняюсь».

Во-первых, обращает на себя внимание почти тождественность описаний женщины № 1 и № 2. Дифференцирующие признаки отсутствуют. Свидетель выделяет семь параметров признаков внешнего вида женщины № 2, опустив, по сравнению с описанием женщины № 1, только указание на форму глаз. Первым параметром внешности при описании обеих женщин свидетель называет возраст. Три признака внешности, названные свидетелем при опознании виденной женщины, из данных ею же в свидетельских показаниях женщинам № 1 и № 2, составляют менее половины. Кроме того, отсутствуют существенные индивидуальные признаки, по которым можно идентифицировать личность. Не идентифицирован такой существенный признак лица, как визуально определяемый возраст, хотя именно этот признак стоит первым в перечне в свидетельских показаниях. Имеющий место диссонанс между перечнем признаков в показаниях и в протоколе предъявления лица для опознания дает основания для сомнений в факте опознания как объективного и уверенного узнавания свидетелем обвиняемого.

Итак, протокол предъявления лица для опознания должен быть изучен в судебном процессе, а не принят через призму интерпретации одной из сторон. Как показал приведенный пример, протокол может содержать подтекстовую информацию, содержащую значимые для дела сведения, требующие экспликации лингвистическими методами. Реконструкция фактов лингвистическими средствами является одним из инструментов выявления хода реальных процессов. Различные факторы могли повлиять на формирование языковой структуры текста¹⁸¹, однако в любом случае нельзя оставлять обстоятельства, подобные представленным в настоящем материале, без внимания, поскольку они маркируют зоны спорной интерпретации текста, являющиеся проекцией внеязыковой реальности, требующей верификации нелингвистическими методами.

Ивлиев А. Д.
Университет им. О. Е. Кутафина (МГЮА),
аспирант кафедры судебных экспертиз

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СУДЕБНОЙ ОЦЕНОЧНОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

Судебная оценочная экспертиза характеризуется отсутствием как теоретических основ, так и формально, практического основания для ее производства ввиду отсутствия законодательно закрепленного рода судебной экономической экспертизы в существующих классификациях судебных экспертиз.

В существующих реалиях, судебная оценочная экспертиза сталкивается со множеством сложностей и препятствий для того, чтобы она могла существовать в качестве самостоятельного рода судебных экономических экспертиз. Так, следует остановиться на наиболее актуальных проблемных аспектах.

В настоящее время, компетенция судебного эксперта и специалиста при рассмотрении судами дел об оспаривании результатов определения кадастровой стоимости объектов недвижимости и назначении судебной оценочной экспертизы до конца не определена и является дискуссионным вопросом. Постановление Пленума Верховного суда РФ от 30.06.2015 № 28 «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами дел об оспаривании результатов определения кадастровой стоимости объектов недвижимости» содержит положения, которые указывают на то, что судебный эксперт в ходе проведения экспертного исследования вправе осуществлять исследование отчета об оценке. В таком случае объектом исследования является сам отчет об оценке, который следует исследовать и оценить на соответствие требованиям законодательства РФ об оценочной деятельности. Представляется, что данное исследование должно относиться к компетенции специалиста в соответствии с закрепленными положениями в различных кодифицированных нормативных правовых актах о статусе специалиста.

Так, специалист должен оказывать помощь суду в исследовании доказательств, что в данном случае и является оказываемой помощью суду для того, чтобы определить соответствует ли отчет об оценке всем необходимым требованиям законодательства РФ об оценочной деятельности, определить его достоверность, осуществлять пересчет за оценщиком и соответственно использование отчета об оценке в качестве доказательства по делу.

Однако данную обязанность относят к компетенции судебного эксперта, у которого как представляется, цель именно провести объективное и независимое исследование, как, к примеру установление рыночной стоимости. Вместе с тем, следует отметить, что если эксперту не поставят вопрос об установлении рыночной стоимости, а исключительно нужно исследовать отчет об оценке, то в соответствии с законодательством об оценочной деятельности в РФ, а именно в Федеральном стандарте оценки «Порядок проведения экспертизы, требования к экспертному заключению и порядку его утверждения (ФСО № 5)» в п. 4 указано, что при проведении экспертизы отчетов об оценке повторная оценка не проводится и тем самым судебному эксперту предстоит осуществлять пересчет за оценщиком, что эксперт делать не вправе.

Таким образом, эксперту следует проводить независимое исследование по определению стоимости. А специалист оказывает содействие суду в исследовании отчета об оценке в целях его проверки на соответствие законодательству об оценочной деятельности, в том числе федеральным стандартам оценки (далее — ФСО). При этом, следует отметить, что смешение дефиниций «экспертиза отчетов об оценке» и «судебная (оценочная) экспертиза» в корне является неверным и может возникать исключительно в следствии незнания законодательных норм, регулирующих как судебно-экспертную деятельность, так и оценочную деятельность.

Другим, немало важным, аспектом является отсутствие единых классификаций судебных экономических экспертиз в целях определения стоимости. Так, приказ Следственного комитета России от 24.07.2020 № 77 закрепляет в качестве самостоятельного рода судебную оценочную экспертизу. При этом, остается судебно-строительная экспертиза, где специальность остается прежней с необходимостью определения стоимости. В связи с чем, возникнет вопрос какого судебного эксперта следует привлекать к исследованию в целях определения стоимости объектов недвижимости. На сегодняшний день данный вопрос остается открытым.

В приказах Минюста РФ от 27.12.2012 № 237 и МВД России от 29.06.2005 г. № 511 отсутствует закрепленная самостоятельная судебная экспертиза для целей определения стоимости. Хотя потребность в проведении экспертных исследованиях в целях определении стоимости для органов внутренних дел является важной составляющей. К примеру Т. Ю. Новикова указывает на такую необходимость, указывая, что необходимо проводить самостоятельные исследования по определению стоимости, а не обращаться к сторонним экспертным организациям для проведения таких исследований¹⁸². Следует отметить, что введенный в мае 2022 года п. 21.2 «Исследование стоимости строительства, финансируемого с привлечением бюджетных средств» в приложение № 2 приказа МВД России от 29.06.2005 № 511 является сильно ограниченным и не решит должным образом оставшиеся вопросы определения стоимости в рамках расследования уголовных дел.

Также, необходимо обратить внимание, на проект распоряжения правительства РФ «О внесении изменений в распоряжение Правительства Российской Федерации от 16.11.2021 № 3214-р» от 01.12.2021, где вышеописанный вид судебной строительно-технической экспертизы не указан в перечне экономических экспертиз, которые могут проводиться в рамках расследования уголовных дел, связанных с нецелевым расходованием и хищением бюджетных денежных средств. По какой причине указание на данную экспертизу не нашло в проекте не ясно. Вероятно, что вышеуказанный проект должен будет дополниться еще одной судебной экспертизой.

Судебная оценочная экспертиза охватывает множество различных аспектов из разных областей знаний, тем самым возникает сложность с четким определением ее предмета исследования, какие же задачи должны быть решены судебным экспертом. Более того, на сегодняшний день, с учетом довольно продолжительного периода времени обсуждения вопросов, касающихся судебной оценочной экспертизы, не существует единого мнения о ее окончательном названии, так можно встретить «судебная стоимостная экспертиза», «судебная экспертиза по определению стоимости», «судебная оценочная экспертиза» и другие. Представляется, что одних из возможных факторов также может являться осторожное и точечное изучение всех аспектов такого рода исследований существующими Министерствами РФ, которое на сегодняшний день, не позволяет окончательно утвердить судебную оценочную экспертизу в качестве самостоятельного рода судебных экономических экспертиз.

На данном этапе развития судебной оценочной экспертизы возникает сложный и дискуссионный вопрос, чем в качестве источников информации пользоваться судебному эксперту, а также на что опираться в качестве законодательной базы при проведении экспертного исследования.

С одной стороны, права и обязанности судебного эксперта указаны в соответствующих кодексах, а с другой стороны существуют Федеральные стандарты оценки, методические рекомендации и справочники оценщика, которые также, зачастую, являются необходимой составляющей при проведении стоимостного исследования.

Так как ФСО и методические рекомендации первостепенно создаются для оценщиков, их положения не должны распространяться на судебных экспертов. Однако, к примеру использование одного из подходов к оценке является неотъемлемой частью при проведении экспертного исследования и не указание на их использование будет нарушением принципов судебно-экспертной деятельности. Представляется, что на сегодняшний день, судебный эксперт вынужден использовать те положения ФСО и соответствующих методических рекомендаций, не противоречащих судебно-экспертной деятельности. При этом, существующие методические рекомендации для внутреннего пользования, в частности Российского федерального центра судебных экспертиз при Министерстве Юстиции России (далее — РФЦСЭ при Минюсте), не способствуют в должной мере развитию судебных экспертиз в области определения стоимости.

При этом следует отметить, что судебно-экспертная деятельность в настоящее время не готова к вызовам, которая ставит цифровизация. Появление новых объектов оценки, в частности цифровые активы, криптовалюта и другие, порождает необходимость в создании качественного методического обеспечения по определению стоимости такого рода объектов. Так как криптовалюта, а также любые цифровые финансовые и не финансовые активы могут быть подвержены преступному посягательству, а иногда и выступать в качестве средства сокрытия преступления.

Касательно вопросов о применении справочников оценщика в экспертном исследование, следует отметить лишь то, что справочник не должен заменять само исследование стоимости, при всем многообразии приведенных характеристик и параметров.

Таким образом, судебная оценочная экспертиза не располагает устоявшейся теоретической базой, отсутствием понимания конкретных задач, которые должны быть решены судебным экспертом, а также какие объекты необходимо исследовать именно судебному эксперту. При этом, представляется необходимым провести процесс унификации терминологического аппарата судебной оценочной экспертизы, возможно создание словаря терминов, на примере словаря для стоимостных исследований в РФЦСЭ при Минюсте России. Компетенция судебного эксперта судебной оценочной экспертизы должна быть четко определена и не должно происходить смешивания компетенций оценщика или эксперта саморегулируемой организации, специалиста и судебного эксперта. Также методические рекомендации следует подвергать критике и обсуждению в экспертных и оценочных кругах, в целях их усовершенствования, а не пытаться их подводить, исключительно, для своего личного штата сотрудников. Потому как представляется, что недостаточность методической базы, нестабильность в решениях на уровне Правительства по вопросам судебно-экспертной деятельности, а также иные факторы, к примеру невозможность исследования новых объектов оценки, не способствуют изменению в сторону становления судебной оценочной экспертизы в самостоятельный род судебных экономических экспертиз.

Изместьева И. А.
д. ф. н., профессор,
Тольяттинский государственный университет,
доцент кафедры русского языка, литературы
и лингвокриминалистики

ВОПРОСИТЕЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ В КРЕОЛИЗОВАННОМ ТЕКСТЕ (В АСПЕКТЕ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ)

В настоящее время креолизованные тексты