Финансовое право и современный миропорядок» 2022.3. FinTech&Право

III Финансово-правовой форум

Материалы Международной научно-практической конференции

г. Москва, 17 марта 2022 г.

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 374.73

ББК 67.402

Ф59

Исследование выполнено в рамках программы стратегического академического лидерства «Приоритет-2030».

Ответственные редакторы доктор юридических наук, профессор, первый проректор, заведующая кафедрой финансового права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) Е. Ю. Грачева, доктор юридических наук, профессор, первый заместитель директора Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации И. И. Кучеров.

17 марта 2022 г. в Московском государственном юридическом университете имени О. Е. Кутафина (МГЮА) под эгидой кафедр финансового права и налогового права и Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации прошел III ежегодный финансово-правовой форум «Финансовое право и современный миропорядок» 2022.3. FinTech&Право.

В сборник включены статьи ведущих специалистов в сфере финансового права, а также материалы молодых ученых, интересующихся финансово-правовой тематикой.

Сборник рекомендуется для научных работников, преподавателей, аспирантов, студентов юридических вузов и факультетов. Будет полезен руководителям органов государственной власти и местного самоуправления и всем интересующимся проблемами финансового права.

УДК 374.73

ББК 67.402

© Московский государственный юридический университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА), 2022

© ООО «Проспект», 2023

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

17 марта 2022 г. в Университете имени О.Е. Кутафина (МГЮА) в третий раз прошел финансово-правовой форум, организованный кафедрами финансового права и налогового права МГЮА и Институтом законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации. Тема форума — «2022.3. FinTech&Право» — предопределила содержание докладов и вектор научной дискуссии. Финансово-правовой форум выступил в качестве площадки для общественного обсуждения проблем внедрения и реализации финансовых технологий, а также их правового регулирования.

В работе форума приняли участие представители ведущих юридических вузов страны, в том числе Московского государственного института международных отношений Министерства иностранных дел Российской Федерации, Санкт-Петербургского государственного университета, Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, Института государства и права РАН, Уральского государственного юридического университета, Новосибирского государственного университета, Саратовской государственной юридической академии, Юго-Западного государственного университета, Омского государственного университета имени Ф.М. Достоевского, Поволжского института управления имени П.А. Столыпина (филиал РАНХиГС), Института права и национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, Российского государственного университета правосудия, Самарского государственного экономического университета, Южного федерального университета. Также участие приняли представители Федерального казначейства Российской Федерации.

Модераторами форума выступили доктор юридических наук, профессор Елена Юрьевна Грачева, первый заместитель директора Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Илья Ильич Кучеров и доктор юридических наук, профессор Юлия Константиновна Цареградская.

Финансово-правовой форум был открыт приветственным словом Елены Юрьевны Грачевой. Открывая мероприятие, первый проректор Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) отметила, что «на пересечении исторических путей мы решили объединить наши усилия», обратив внимание слушателей на то, что форум приурочен к 90-летию МГЮА и 100-летию Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации. «Общая тема нашего форума звучит как «Финансовое право и современный мир и порядок». Предложив 3 года назад такое название, мы определили тенденцию осмысления роли финансового права в современных условиях», — подытожила Елена Юрьевна Грачева.

С приветственным словом к участникам обратился проректор по научной работе Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), доктор юридических наук Владимир Николаевич Синюков. «Заявленная тематика отражает тот факт, что мы находимся на правильном стратегическом пути развития финансовых институтов», — заметил спикер, также сообщив о необходимости пересмотра существующих вызовов и рисков и отметив ряд направлений, требующих осмысления и поддержки со стороны научного сообщества.

Поприветствовал присутствующих и руководитель Федерального казначейства, кандидат юридических наук Роман Евгеньевич Артюхин, выступивший с докладом, посвященным информационным технологиям в бюджетном процессе.

В настоящем сборнике нашли отражение как доклады, подготовленные к III Финансово-правовому форуму, так и тезисы молодых ученых, озвученные в рамках Молодежной секции Форума 2022.3 «Экспериментальное правовое регулирование цифровых инноваций на финансовом рынке».

Раздел 1. НАУЧНЫЕ ВЗГЛЯДЫ УЧЕНЫХ И ПРАКТИКОВ

Бузуева А.А.,
старший преподаватель кафедры
муниципального и экологического права
ФГБОУ ВО «Орловский государственный
университет имени И.С. Тургенева»

Проблемы применения цифровых технологий при осуществлении финансовой деятельности муниципального образования

Местное самоуправление, будучи одним из уровней публичной власти, в соответствии с общей государственной политикой активно участвует в цифровизации управления. Цифровые технологии предоставляют больше возможностей для оказания муниципальных услуг гражданам и юридическим лицам, для взаимодействия с населением муниципального образования, для участия в реализации национальных проектов, повышают эффективность деятельности органов местного самоуправления в целом.

Следует отметить, что последнее десятилетие характеризуется значительными темпами внедрения цифровых технологий в деятельность органов местного самоуправления.

Цифровые сервисы используются и в сфере образования, и в сфере здравоохранения, и в жилищно-коммунальной сфере, и в сфере пассажирского транспорта, и в ряде других, жизненно важных для муниципального образования сферах. Цифровые технологии стали неотъемлемой частью жизни каждого человека.

Однако существует ряд проблем в этой сфере, негативным образом сказывающихся на цифровизацию местного самоуправления.

Во-первых, не отработана система финансирования мероприятий по внедрению цифровых технологий в деятельность органов местного самоуправления. Обычно такие мероприятия финансируются по остаточному принципу либо в рамках реализации национальных проектов с использованием средств из федерального или регионального бюджетов.

Так, в рамках реализации национального проекта «Образование» в Орловской области в 2021 году было создано 47 центров образования естественно-научной и технологической направленности «Точка роста», оснащенных современной техникой и предназначенных для освоения основных образовательных программ общего и среднего общего образования. Также созданы мобильные технопарки с целью вовлечения детей в область технического творчества. Внедрен региональный навигатор дополнительного образования, который может использоваться родителями и детьми для выбора спортивных секций, творческих кружков и секций, школ дополнительного образований (хореографических, музыкальных, хоровых). В 64 образовательных организациях внедрена цифровая образовательная среда.

Такие изменения, вне всякого сомнения, являются положительными для развития муниципальных образований, однако предоставление денежных средств в рамках реализации национальных проектов не является системным, требует дополнительных финансовых затрат и от муниципальных образований, что влечет повышение нагрузки на и без того дотационные местные бюджеты.

Во-вторых, муниципальные образования характеризуются неравномерным развитием. Наблюдается существенная разница между городскими и сельскими муниципальными образованиями. На территории Орловской области, например, 3 городских округа, 16 городских поселений, являющихся районными центрами и 207 сельских поселений.

Во многих сельских поселениях отсутствуют каналы широкополосной связи, недоступно большинство электронных сервисов, которыми с успехом пользуются жители городских поселений.

Проблемой является и отсутствие квалифицированных кадров, способных по своему опыту и квалификации проводить работы в сфере информатизации муниципального образования.

В-третьих, вводя требования по внедрению определенных информационных систем, государство, по сути, возлагает на местное самоуправление дополнительные полномочия, не выделяя на их реализацию дополнительных финансовых средств. Между тем в Федеральном законе от 06.10.2003 № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» не предусмотрены полномочия муниципальных образований в сфере развития и применения информационных технологий, актуализации информационных ресурсов для целей муниципального управления.

Как уже отмечалось, муниципальным образованиям приходится ждать выделения средств из федерального и регионального бюджетов в качестве целевых субсидий. Так, в 2020 г. Департаментом образования Орловской области были заключены инвестиционные соглашения на общую сумму 534 миллиона рублей, часть из которых была направлена на внедрение целевой модели цифровой образовательной среды в сельских школах. Департаментом здравоохранения Орловской области в этом же году было заключено 17 инвестиционных соглашения на общую сумму 1 млрд 377 млн рублей, часть из которых была израсходована на цифровизацию системы здравоохранения, на развитие материально-технической базы поликлиник и учреждений первичной медико-санитарной помощи.

Следует отметить, что система распределения привлеченных денежных средств между муниципальными образованиями не является прозрачной, большая их часть расходуется в городах областного значения (Орел, Ливны).

В-четвертых, те государственные информационные системы (ГИС), которые разрабатываются и внедряются сейчас, не всегда подходят для реализации в небольших сельских поселениях. Заказчиками разработки ГИС в основном выступают крупные города, в связи с чем не все элементы этих систем применимы к городским и сельским поселениям.

В настоящее время органы местного самоуправления используют в своей работе такие ГИС, как «Единая система межведомственного электронного взаимодействия» (СМЭВ), «Единый портал Государственных услуг» (ЕПГУ), «Единая информационная система в сфере закупок», «Федеральный реестр государственных и муниципальных услуг (функций)», ФГИС территориального планирования, ГИС ЖКХ, ГИИС «Электронный бюджет», ГАС «Выборы» и ряд других. По оценкам экспертов, ни одна из этих информационных систем не получает только положительные отзывы при использовании их органами местного самоуправления¹.

В некоторых муниципальных образованиях разрабатываются свои муниципальные информационные системы, адаптированные под конкретное муниципальное образование. Но в этом случае необходимо интегрирование таких информационных систем с целью их совместного использования с государственными информационными системами.

Таким образом, финансирование внедрения цифровых технологий в деятельность органов местного самоуправления и в наиболее важные сферы жизнедеятельности муниципальных образований имеет несистемный характер. Получаемые муниципальными образованиями денежные средства из федерального и регионального бюджетов имеют строго целевой характер и не могут быть израсходованы муниципальным образованием по своему усмотрению. Распределение таких денежных средств не является прозрачным для муниципальных образований. Большинство сельских поселений так и не имеет возможности использования цифровых технологий в своей деятельности и предоставления соответствующих муниципальных услуг своим жителям.

Решение этой проблемы должно осуществляться на федеральном уровне. Необходимо законодательно закрепить за местным самоуправлением полномочие в сфере развития и применения информационных технологий, актуализации информационных ресурсов для целей муниципального управления. Это позволит предусматривать в местном бюджете соответствующее направление расходования бюджетных средств, выделять на выполнение этого полномочия средства, получаемые в виде дотаций на выравнивание бюджетной обеспеченности. Такой подход сделать возможным нивелирование разницы между городскими и сельскими поселениями в объеме и качестве муниципальных услуг, предоставляемых с использованием цифровых технологий.

Список литературы

1. Губов А.Ю. Цифровизация муниципалитетов и государственные информационные системы. Проблемы и решения интеграции // URL: https://www.asdg.ru/sections/info2/dvadtsatiletie/experts/st-2020GAU.pdf.

Горбунова Е.Н.,
доцент кафедры гражданского права,
гражданского и арбитражного процессов
Югорского государственного университета,
кандидат юридических наук, доцент

Налогообложение нефтяной отрасли в эпоху развития цифровой экономики

Развитие цифровой экономики нашего государства тесно связано с мировыми вызовами во всех отраслях экономики. Нефтяная отрасль стала не исключением. Введенные в отношении нефтяной отрасли санкции, колебание цен на нефть на мировом рынке и т.д. показали всю зависимость российской экономики от нефтегазового комплекса. Доходы от нефтяной отрасли еще долго будут играть важнейшую роль в формировании бюджета страны, и оставаться в приоритете в структуре бюджетных доходов.

Как справедливо отмечает Т.А. Вершило: «Доходы бюджета — часть доходов государства, формируемая за счет перераспределения части национального дохода и используемая для выполнения государством и органами местного самоуправления своих функций»².

Анализ мнений ученых³, позволяет сделать вывод о необходимости отнесения нефтегазовых доходов к категории «публичных доходов». Так как нефтегазовые доходы формируются за счет налогообложения недр, которые являются собственность государства и каждого гражданина в частности. Нефтяные компании с целью извлечения прибыли пользуются недрами и как следствие уплачивают налоги в бюджетную систему государства.

Нефтегазовые доходы в современных условиях позволяют преодолеть мировые вызовы и санкции против России, пандемию COVID-2019, спецоперацию на Украине и т.д. В связи с чем налоговая политика государства в отношении нефтяной отрасли еще долгое время будет актуальной и предметом особой дискуссии. Без дальнейшего совершенствования налоговой политики государства в нефтяной отрасли сложно будет преодолевать все мировые вызовы на современном этапе развития экономики и государства в целом.

При этом необходимо констатировать, что нефтяная отрасль также пострадала, как и другие отрасли экономики от введения санкций, кризиса вызванного пандемией COVID-2019, ограничений от введения спецоперации на Украине и т.д.⁴ В связи с чем, на сегодняшний день необходимо преодолеть за счет грамотно выстроенной финансово-правовой политики государства все сложности в отрасли, в том числе за счет совершенствования налоговой политики в нефтяной отрасли.

Как справедливо подчеркивает Е.В. Покачалова, финансово-правовая политика государства — это разновидность правовой политики в сфере финансов⁵.

Финансово-правовая политика государства, по мнению автора, включает в себя налоговую политику и направлена на дальнейшее совершенствование механизмов налогообложения нефтяных компаний, которые осуществляют добычу нефти на территории страны.

По мнению автора, главной целью эффективной налоговой системы является разработка и внедрение современного и эффективного налогового режима, который бы обеспечивал непрерывный и стабильный поток налоговых поступлений в бюджет страны и способствовал долгосрочному развитию нефтяной отрасли страны. Так как нефтяная отрасль России еще долгое время будет находиться в приоритетных положениях в экономической политике государства. Поэтому, в том числе и нефтяная отрасль должна определять стратегические направления экономической и политической политики государства.

Однако на сегодняшний день не решены такие принципиально важные вопросы, как формирование правовых механизмов налогообложения нефтяной отрасли, которые отвечали бы вызовам со стороны международной политики и могли бы реагировать на санкции, введенные против России.

При этом действующее налоговое законодательство при налогообложении добычи нефти и основные направления налоговой политики государства в нефтяной сфере не свободны от критических замечаний. Например, глава 25.4 «Налог на дополнительный доход от добычи углеводородного сырья» Налогового кодекса РФ, которая распространяется на все месторождения, не зависимо от места нахождения, степени разработанности и т.д., по мнению автора, нуждается в серьезной доработке.

До сих пор остаются, не исследованы последствия введения «малого» и «большого» налогового маневра, их влияние на экономику и саму отрасль.

Также неясна позиция государства с дальнейшей судьбой таможенных платежей от экспорта нефти, в связи с вступлением в ВТО, ратификации Договора «О Таможенном кодексе Евразийского экономического союза» и т.д.

Начатая налоговая реформа в нефтяной отрасли показала, что с введение в налоговую систему «нефтяного маневра» на различных этапах его реализации, ухудшилась ситуация в инвестиционной активности инвесторов при разработке новых месторождений. Главной целью введения «налогового маневра» все же являлось достижение прироста налоговых доходов от нефтяной отрасли в бюджетную систему РФ, чем стимулирование инвесторов вкладывать денежные средства в разработку и освоения новых месторождений. Также необходимо отметить, что с введением «налогового маневра» образовалась серьезная для нефтяной отрасли проблема в виде индивидуализации льготных условий обложения прибыли нефтяных компаний, для конкретной нефтяной компании и конкретного месторождения или проекта.

Помимо изложенного, остро стоит проблема распределения денежных средств из Фонда национального благосостояния Российской Федерации, который пополняется за счет налоговых и таможенных поступлений. Основная цель которого, заключается в улучшении благосостояния граждан России достигнувших пенсионного возраста. То есть государство, создавая Фонд национального благосостояния Российской Федерации, преследовало цель реализации статьи 7 Конституции Российской Федерации. Однако в настоящее время, денежные средства Фонда национального благосостояния Российской Федерации расходуются совершенно на иные цели: международная политика, военная сфера и т.д.

Необходимо также отметить, что основной недостаток налогового законодательства РФ последних лет, является его бессистемность. Наличие значительного количества принятых за последние годы нормативных правовых актов, регулирующих налогообложение добычи нефти в России, не взаимосвязанных между собой и требующих реформирования с учетом потребностей времени, придает еще больше актуальности данному исследованию.

Следовательно, необходим поиск новых правовых инструментов и механизмов изъятия сверхдоходов нефтедобывающих предприятий на основе комплексного подхода к налогообложению добычи нефти в России как основы политической и финансовой безопасности страны.

По мнению автора современная обстановка в мире и экономика нашей страны диктует необходимость разработки нового налогового механизма, который бы отвечал всем требованиям и вызовам мировой экономики.

Анализ международных налоговых систем и механизмов показал, что применение налогов на финансовый результат при обложении прибыли нефтедобывающих компаний отражает привязку налоговой нагрузки предприятия к конкретному финансовому результату конкретного проекта, что позволяет стимулировать объем добычи нефти и как следствие увеличение налоговых поступлений в бюджетную систему РФ.

Налоги на финансовый результат позволяют равномерно и рационально переносить налоговую нагрузку на конкретный период добычи нефти, именно в тот период, когда месторождение дает нефть и приносит доход нефтяным компаниям. Налоговые механизмы, при которых объектом обложения выступает финансовый результат, позволяют увеличивать нефтеотдачу на выработанных месторождениях и добычу трудноизвлекаемых ресурсов (в том числе сверхвязкой нефти).

Как справедливо отметил И.Д. Шамиев «…с введением налога, объектом налогообложения которого является финансовый результат деятельности компании, у компаний появятся стимул и возможность разрабатывать новые месторождения, которые станут объектами налоговых сборов в будущем, и, в конечном итоге — колоссальный прирост денежных поступлений в бюджет страны»⁶.

Думается, что введение в налоговую систему РФ налога основанного на налогообложении финансового результата приведет к росту объемов добычи нефти за счет разработки более сложных месторождений и росту бюджетных поступлений, как в федеральный бюджет, так и в региональный.

Введение налога на финансовый результат необходим для того, чтобы привлечь инвестора в нефтяную отрасль, который бы понимал, что налоговое законодательство в нефтяной отрасли стабильно и условия, на которые инвестор пришел в нефтяную сферу, будут неизменны на всем протяжении инвестиционного проекта, и инвестор смог бы реализовать долгосрочные инвестиционные планы. Данный механизм позволит нефтяным компаниям вкладывать свободные денежные средства в разведку новых месторождений и в дальнейшем получать прибыль от них.

Налог на финансовый результат позволит повысить уровень рентабельности разработки участков недр, обеспечить приток инвестиций в разработку истощенных и нетрадиционных запасов или вовлечения в разработку месторождений, не разрабатываемых в условиях действующей системы налогообложения.

С учетом вышеизложенного можно констатировать, что основными причинами, обусловливающими принятие предлагаемого автором закона, являются:

— уход от оборотных налогов и исключение адресных льгот для конкретных нефтяных компаний и конкретных нефтяных месторождений;

— увеличения объема добыче нефти и освоение новых месторождений за счет перехода на налогообложение финансового результата;

— формирование налоговой политики в области налогообложения нефтедобычи, отвечающей всем требованиям и вызовам современной экономики;

— дополнительные доходы в бюджетную систему страны для целей реализации государством положений статьи 7 Конституции РФ, майских указов Президента РФ, выхода из неблагоприятной эпидемиологической обстановки и т.д.;

— привлечение инвестиций в новые проекты, разработка самими нефтяными компаниями новых месторождений;

— возможность нефтяным компаниям возобновить разработку труднодоступных и зрелых месторождений, законсервированных месторождений, так как при налогообложении финансового результата все затраты на их разработку будут учтены при определении налоговой базы;

— справедливое распределение налоговой нагрузки на нефтяные компании, которая зависит от стадии эксплуатации и уровня капитальных затрат;

— положительный зарубежный опыт применения налогов на финансовый результат.

В заключении необходимо констатировать, что налог на финансовый результат, как правило, зависит от финансового результата нефтяной компании. Убытки, которые несет компания при освоении трудозатратных месторождений, в конечном результате покрываются чистой прибылью остальных месторождений. Данный механизм позволяет нефтяным компаниям облагать налогом финансовый результат компаний, а не всю прибыль, полученную компанией. Положительным моментом с точки зрения администрирования служит нераспространение налоговых льгот при налоге на финансовый результат, так как льготы рассчитать по данному налогу просто невозможно.

Список литературы

1. Бюджетное право: учебник / под ред. И.А. Цинделиани. М., 2018.

2. Васильева Н.В. Публичные доходы — новая категория финансового права // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2015. № 3 (29). С. 30–38.

3. Васянина Е.Л. Публичные и частные начала в механизме управления публичными доходами в Российской Федерации // Частное и публичное в вещном праве: сб. ст. по матер. междунар. науч.-практ. конф. / под ред. К.Г. Сверчевского, А.А. Новоселовой. СПб., 2016. С. 39–48.

4. Горбунова Е.Н. Влияние пандемии COVID-2019 на налоговую политику государства // Налоги. 2021. № 3.

5. Комягин Д.Л. К вопросу о понятии и классификации публичных доходов // Публично-правовые исследования. 2014. № 1. С. 60–93.

6. Покачалова Е.В. Публичный долг в Российской Федерации: вопросы теории финансового права / под ред. Н.И. Химичевой. Саратов, 2007.

7. Шамиев И.Д. Социальные последствия и экономический эффект от внедрения налога на финансовый результат для предприятий нефтегазовой отрасли Западной Сибири// Вестник СурГУ. 2017. Выпуск 2 (16).

Забралова О.С.,
к.ю.н., докторант
Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА)

Исполнение расходных обязательств в условиях цифровизации экономики

В рамках любой отрасли права, включая и финансовое права обычно акцентируют внимание на различных актуальных проблемах, затрагивающих разделы финансового права⁷. Одним из таких проблемных вопросов является и процедура исполнения расходных обязательств в условиях цифровой экономики.

В рамках бюджетного законодательства регламентированы различные виды финансовых обязательств: публичные, бюджетные, расходные, денежные, долговые, которые подвергаются анализу в трудах различных ученых финансового права⁸. Расходные обязательства в меньшей степени проанализированы, так как в теории больше внимания уделяется термину «расходы». Обращаясь непосредственно к определению расходного обязательства, закрепленному в бюджетном законодательстве, можно увидеть, что данные обязательства — обусловленные законом, договором или соглашением обязанности публично-правового образования или казенного учреждения, действующего от его имени, предоставить физическому или юридическому лицу, а также иному публично-правовому образованию или субъекту международных правоотношений средства из определенного бюджета⁹.

Расходные обязательства в зависимости от их вида исполняются за счет собственных доходов и источников финансирования дефицита федерального бюджета, бюджета субъекта РФ или местного бюджета. В определенных случаях, установленных законодательством, расходные обязательства исполняются за счет средств бюджетов государственных внебюджетных фондов Российской Федерации.

Положения нормативных правовых актов органов исполнительной власти, предусматривающие предоставление субвенций из бюджета соответствующего уровня бюджетам нижестоящего уровня, должны содержать порядок расчета нормативов для определения объема субвенций на исполнение указанных расходных обязательств.

В тех случаях, когда в субъекте Российской Федерации или муниципальном образовании превышены установленные нормативы, которые используются в методиках расчета соответствующих субвенций, финансирования дополнительных расходов, необходимых для полного их исполнения, осуществляется за счет собственных средств, представленных доходами и источниками финансирования соответствующего бюджета.

Следует иметь ввиду, что органы государственной власти субъекта Российской Федерации вправе:

— самостоятельно определять размер и условия оплаты труда государственных гражданских служащих и работников государственных учреждений субъекта Российской Федерации;

— устанавливать и исполнять расходные обязательства, связанные с решением вопросов, не отнесенных к компетенции иных органов государственной власти и местного самоуправления, только при наличии соответствующих средств собственного бюджета¹⁰.

Расходные обязательства муниципального образования, связанные с осуществлением органами местного самоуправления муниципальных районов части городских, сельских поселений по решению вопросов местного значения, переданных им в соответствии с заключенными соглашениями, устанавливаются правовыми актами соответствующих органов местного самоуправления и исполняются за счет межбюджетных трансфертов, выделяемых из соответствующего уровня местного бюджета.

Для учета и исполнения расходных обязательств, органам власти вменяется обязанность ведения реестров расходных обязательств, которые представлены сводом (перечнем) нормативных правовых актов, обусловливающих их правовые основания с указанием соответствующих положений правовых актов с оценкой объемов бюджетных ассигнований, необходимых для исполнения обозначенных обязательств¹¹.

Подводя итоги рассмотрению исполнения расходных обязательств, следует иметь ввиду, что:

— расходные обязательства подлежат исполнению в определенном финансовом году;

— назначение расходных обязательств заключается в предоставлении средств из соответствующего бюджета для финансирования функций соответствующей территории;

— исполнение расходных обязательств в условиях цифровой экономики на первоначальном этапе, связано с преимущественно с наличием автоматизированной системы Федерального казначейства, позволяющей в автоматическом режиме осуществлять расходование бюджетных средств и их контроль.

Список литературы

1. Актуальные проблемы финансового права в условиях цифровизации экономики / отв. ред. Е.Ю. Грачева. М.: Проспект, 2020. 256 с.

2. Арзуманова Л.Л. Система права денежного обращения как подотрасли финансового права Российской Федерации: монография / отв. ред. Е.Ю. Грачева. М.: Проспект, 2014. 128 с.

3. Бюджетная система и система налогов и сборов Российской Федерации: учебник для магистратуры / отв. ред. Е.Ю. Грачева, О.В. Болтинова. М.: Норма: ИНФРА-М, 2017. 272 с.

4. Грачева Е.Ю. К вопросу о финансовых обязательствах государства // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина. 2016. № 6 (22). С. 10–20.

5. Комментарий к Бюджетному кодексу Российской Федерации (постатейный) / под ред. Е.Ю. Грачевой. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2016. 688 с.

6. Цареградская Ю.К. Государственный долг России в системе финансового права: монография. М.: ИНФРА-М, 2019. 166 с.

Зуева А.С.,
к. э. н., доцент, доцент кафедры правового
обеспечения публичных финансов Института
законодательства и сравнительного правоведения
при Правительстве Российской Федерации

Экспериментальное регулирование цифровых инноваций за рубежом

В условиях развития информационного общества появляются новые виды отношений по поводу применения, внедрения и использования ранее не применявшихся технологий в цифровую экономику, требующих правового регулирования. Формируются новые подходы в установлении правосубъектности в области цифровых финансовых отношений¹². Однако существующая юридическая законодательная техника не позволяет динамично реагировать на меняющиеся условия и оперативно принимать нормативные правовые акты, устанавливающие правовые режимы для цифровых инноваций и определять правовой статус для новых субъектов права¹³.

Зачастую законодатель не имеет представление о том, каким именно образом осуществлять регулирование, какие права и обязанности предусмотреть для участников внедрения цифровых инноваций, каким образом защищать права их потребителей¹⁴. Экспериментальное правовое регулирование позволяет в ограниченное время на отдельной территории страны проводить такое регулирование. И если эксперимент признается успешным через короткий срок его функционирования, принять акт (закон), которым будет действовать на всей территории государства и неограниченное время.

В странах с континентальной системой правотворческая деятельность в такой сфере наиболее затянута по сравнению с англо-саксонской системой, ввиду долгого обсуждения законопроектов в трех чтениях в законодательных органах. Именно этим можно объяснить, что первая попытка решения вопроса по ускорению процесса регулирования новых отношений, связанных с применением цифровых инноваций была осуществлена в Великобритании. В 2016 году в рамках программы «Проектная инициатива» (Project Innovate) был запущен эксперимент по внедрению регуляторных песочниц.

После признания эксперимента успешным Управлением по финансовому регулированию и надзору (FCA) была разработана и утверждена модель функционирования «регулятивных песочниц» в финансовой сфере, которая включает следующие этапы:

— подача заявки инициатором в период отбора в когорту. При этом ключевыми требованиями к заявке являются: инновационность продукта или финансовой услуги, ценность для финансового сектора и (или) потребителей финансовых услуг, готовность к тестированию, т.е. проект должен быть серьезно проработан до его включения в «регулятивную песочницу», доказательство необходимости использования «регулятивной песочницы», включая оценку рисков;

— рассмотрение заявки Управлением по финансовому регулированию и надзору, в рамках которого возможно взаимодействие с заявителем, включая запрос дополнительных документов;

— одобрение заявки Управлением по финансовому регулированию и надзору и назначение фирме куратора, который помогает выработать оптимальные условия и параметры тестирования, ключевые показатели эффективности, требования к отчетности и меры по защите потребителей;

— принятие Управлением по финансовому регулированию и надзору решения о начале пилотирования;

— проведение пилотирования (тестирования) технологии фирмой, которая взаимодействует с куратором, который обеспечивает контакт с профильными специалистами, при этом Управление по финансовому регулированию и надзору ведет мониторинг пилотирования;

— предоставление фирмой отчета о результатах пилотирования в Управление по финансовому регулированию и надзору;

— решение фирмой вопроса о запуске проекта вне регулятивной площадки.

Прием и обработка заявок от компаний на включение в регуляторные песочницы в Великобритании до августа 2021 года осуществлялась в обозначенные периоды, называемые когортами. После 7 когорт, такой подход был отменен. Теперь компании могут подавать заявки не в конкретный период, а в любой день¹⁵.

Сегодня аналогичный опыт использования регуляторных песочниц распространен в десятках стран мира, не только с англо-саксонской правовой системой, но и — континентальной. Экспериментальные правовые режимы на применение цифровых инноваций в разных сферах деятельности общества устанавливаются в Китае, США, Сингапуре, Швейцарии, Австралии, Канаде, Дании и других странах.

В соответствии с распоряжением Евразийского межправительственный совет от 27.11.2018 № 17 «О разработке концепции применения специальных режимов («регулятивных песочниц») в рамках реализации цифровой повестки Евразийского экономического союза» установлена цель концепции применения специальных режимов. К ней относится формирование правовых оснований для реализации пилотных проектов в рамках цифровой повестки Евразийского экономического союза, отработана на пилотных проектах моделей регулирования и определения наиболее эффективной модели, стимулирующей интеграционные процессы и соответствующей вызовам цифровой трансформации отраслей и рынков, а также ускоренное достижение практических результатов проработки инициатив и реализации проектов в рамках цифровой повестки¹⁶.

Таким образом, в условиях цифровой трансформации стремительно меняющегося общества, государства всего мира встают перед задачей изменения техники правового регулирования новых отношений, связанных с применением цифровых инноваций. Независимо от правовой системы большинство стран мира выход видят в применение экспериментальных правовых режимов. Позволяющих оперативно принимать нормативные правовые акты по инициативе физических и юридических лиц на ограниченной территории государства и ограниченное время. В последующем, если эксперимент признается успешным, распространять его путем принятия закона (акта) уже распространяющегося на всю территорию страны и без установленных сроков действия.

Список литературы

1. Актуальные проблемы финансового права в условиях цифровизации экономики: монография / Л.Л. Арзуманова, Н.М. Артемов, О.В. Болтинова и др.; под ред. Е.Ю. Грачевой. М.: Проспект, 2020. 256 с.

2. Поветкина Н.А., Кудряшова Е.В. Финансовая грамотность и устойчивое развитие в цифровую эпоху (правовое измерение). М.: ИНФРА-М, 2020. 104 с.

3. Рыбакова С.В. Предпосылки трансформации правосубъектности участников банковских правоотношений в условиях цифровизации экономики // Право и общество в условиях глобализации: перспективы развития: сборник научных трудов. Саратов: Саратовский социально-экономический институт (филиал) федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Российский экономический университет им. Г.В. Плеханова», 2019. С. 239–245.

Копина А.А.,
доцент кафедры правового обеспечения
публичных финансов, ведущий научный
сотрудник отдела финансового, налогового
и бюджетного законодательства Института
законодательства и сравнительного
правоведения при Правительстве Российской
Федерации, кандидат юридических наук, доцент

Рябова Е.В.,
доцент кафедры государственных
и муниципальных финансов Высшей школы
государственного аудита (факультет)
Московского государственного университета
имени М.В. Ломоносова, старший научный
сотрудник отдела финансового, налогового
и бюджетного законодательства Института
законодательства и сравнительного
правоведения при Правительстве Российской
Федерации, кандидат юридических наук

«Майнинг»: создание новых налоговых конструкций

Цифровая экономика, представляющая собой сочетание новых, не свойственных традиционной экономике, способов торгово-денежного обмена, порождает новые «цифровые» феномены, запускающие налогово-правовые трансформации, одним из которых является майнинг цифровой валюты¹⁷. Государство может реализовать такие трансформации разными способами: во-первых, путем введения новых налогов (специальных налоговых режимов), в которых особым образом будут определяться обязательные элементы налога (условия и порядок уплаты налога), во-вторых, путем пересмотра доктринальных положений налоговой системы, что повлечет единовременное изменение правового регулирования налогообложения, в-третьих, посредством введения особого регулирования через дополнение норм о конкретных налогах без существенной трансформации системы налогов и сборов.

В ряде стран были введены специальные налоги, связанные с деятельностью основных акторов цифровой экономики. Так, в Киргизии действует специальный налоговый режим — «Налог на майнинг». Налог на майнинг предусматривает обязанность уплачивать данный налог в отношении деятельности, подлежащей обложению, взамен: налога на прибыль; НДС на облагаемые поставки и налога с продаж (ст. 396 Налогового кодекса Киргизской Республики (далее — НК КР)). Объектом такого налога признается майнинг (ст. 398 НК КР). Майнингом же признается деятельность по осуществлению с помощью программно-технических средств вычислительных операций, обеспечивающих функционирование реестра блоков транзакций (блокчейна) посредством внесения в распределенный реестр (согласно заранее определенным правилам и принципам) информации о совершенных между пользователями операциях, требующая обеспечения непрерывным электроснабжением. Майнинг может сопровождаться созданием виртуального актива, поступающего во владение лица, осуществляющего майнинг, в качестве вознаграждения за подтверждение совершения операций в распределенном реестре (ст. 396 НК КР). Налоговая же база определяется исходя из начисленных сумм за электроэнергию, потребленную при майнинге, включая НДС и налог с продаж (ст. 399 НК КР). В данном случае интерес представляет определение экономического основания этого налога во взаимосвязи с потребляемым электричеством. Электричество в настоящее время ограниченный и весьма ценный ресурс, без которого существование цифровой экономики находится под угрозой. Вместе с тем, традиционные способы получения электрической энергии плохо влияют на окружающую среду, что приводит к расширению практики введения пигувианских налогов и введению стимулов для развития зеленой энергетики¹⁸. Представляется, что концепция налога в Киргизии основывается не на том, чтобы увеличить потребление зеленой энергии или стимулировать внедрение возобновляемых источников энергии, напротив, электрическая энергия избирается в данном случае как средство, которое позволяет получить доход и может быть учтено, в то время как непосредственный доход майнера учесть гораздо сложнее.

В некоторых странах майнинг встраивается в функционирующую систему налогообложения, не порождая новые налоговые конструкции. К примеру, в США налоговыми последствиями майнинга является уплата персонального или корпоративного подоходного налога в зависимости от субъекта налогообложения. Реализация криптовалюты вызывает необходимость уплаты налога на прирост капитала, при том что в данной стране налог на прирост капитала является встроенной компонентой ординарных подоходных налогов.

В Российской Федерации майнинг так и не получил законодательного закрепления, хотя уже вступил в силу Федеральный закон от 31.07.2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», которым вводится определение цифровой валюты, а также порядок ее обращения на территории Российской Федерации, вместе с тем в нем термин майнинг не используется, вместо него закон устанавливает определение выпуска цифровой валюты¹⁹. В законопроекте № 127303-8 «О майнинге в Российской Федерации», внесенном в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации²⁰, под майнингом понимается «деятельность с использованием объектов российской информационной инфраструктуры (а именно: доменных имен и сетевых адресов, находящихся в российской национальной доменной зоне, и (или) информационных систем, технические средства которых размещены на территории Российской Федерации, и (или) комплексов программно-аппаратных средств, размещенных на территории Российской Федерации) и (или) пользовательского оборудования, размещенного на территории Российской Федерации, результатом которой становится создание цифровой валюты, в частности, поддержание распределенного реестра и генерация цифровых валют и их блоков, валидация операций в реестре». По своей сути, майнинг цифровой валюты представляет собой ее создание, или «добычу» как результат применения информационных технологий и электроэнергии.

В докладе Центрального Банка Российской Федерации отмечается, что распространение криптовалют создает существенные угрозы для благосостояния российских граждан, стабильности финансовой системы и угрозы, связанные с обслуживанием криптовалютами нелегальной деятельности. Банк России применительно к майнингу оптимальным решением видит его полный запрет в Российской Федерации. Примечательно, что одним из рисков для экономики и финансовой стабильности в докладе указывается: «создание непроизводительного расхода электроэнергии, ставящий под угрозу энергообеспечение жилых зданий, зданий социальной инфраструктуры и предприятий, а также реализацию экологической повестки Российской Федерации»²¹. Позиция Банка России оправданна тем, что данный компонент цифровой экономики способен исказить и внести дисбаланс в существующие экономические отношения, опосредующие распределение ресурсов в государстве. Цифровая валюта и ее обращение на современном этапе слабо встроена в финансовый сектор, задачей которого является финансовое обеспечение реального сектора экономики посредством распределительного механизма. Между тем введение императивного запрета на майнинг как результат применения административного способа регулирования данного спектра цифровой экономики может не привести к ожидаемому результату. Регулирование майнинга экономическими способами, а именно налоговыми, способно привести к лучшему результату. Налогообложение способно сделать нежелательную, или вредную, для государства экономическая деятельность экономически менее выгодной или невыгодной вовсе, а также стимулировать к поиску новых технологий²².

Хотелось бы сразу обратить внимание на то, что налоговые системы построены таким образом, что для целей налогообложения используются наиболее универсальные объекты²³, поэтому отсутствие специального налога на майнинг не приводит к отсутствию обязанности по уплате налога, поскольку деятельность по майнингу приносит лицам, его осуществляющим доход, который является объектом налогообложения, вместе с тем отсутствие определения правового статуса лиц, занимающихся майнингом создает сложности с определением порядка налогообложения такой деятельности²⁴. Авторами настоящей статьи ставится задача рассмотрения различных сценариев развития налогообложения майнинга как деятельности, направленной на создание цифровой валюты. При этом, в целях настоящей статьи деятельность по майнингу, включая первичную реализацию цифровой валюты, и деятельность по вторичной реализации цифровой валюты в рамках ее оборота различаются, не умаляя значимости конструирования налогообложения тех объектов, которые возникают в результате обращения цифровой валюты²⁵.

Конструирование налогово-правового регулирования майнинга в государстве может развиваться по различным сценариям²⁶.

1. Встраивание майнинга в действующую систему без создания специального, отдельного налога на майнинг. В данном случае может быть рассмотрено налогообложение валового дохода от майнинга (персональный подоходный налог или корпоративный налог без права на вычет расходов, в том числе расходов на электроэнергию) или прибыли в случае налогообложения организаций с правом на вычет соответствующих расходов. Такой подход не предполагает введение нового налога, а майнинг цифровой валюты рассматривается в качестве одного из видов экономической деятельности, приносящей доход. Трансформации же будут подвергнуты только некоторые элементы, связанные с исчислением налога, но сохранится универсальность объекта налогообложения. При легализации майнинга как вида хозяйственной деятельности должны упроститься вопросы, связанные с налоговым администрированием.

2. Введение специального налогового режима, предполагающего введение налога на совокупный доход, уплата которого заменяет уплату подходного налога (персонального или корпоративного) и косвенных налогов (НДС (налога на товары и услуги) и (или) налога с продаж, и (или) налога с оборота). Специальный правовой режим, в том числе специальный налоговый режим, может быть представлен как уникальное сочетание правовых средств, направленных на решение проблемы, возникшей в результате отклонения общественных отношений от стандартных, или ординарных. Майнинг представляет собой такой вид «цифровой» деятельности, результат которой сложно обнаружить в целях налогообложения. Опасения Банка России оправданы, поскольку майнинг способствует теневизации экономических отношений в силу технических свойств самой криптовалюты и слабому воздействию государства на складывающиеся отношения в этой сфере на текущем этапе. Проще говоря, государство не выработало стабильного и адекватного механизма администрирования налогов от майнинга, в связи с чем введение специального налогового режима может способствовать решению данной проблемы, но не ее устранению. Следует учитывать, что по своей сути специальный налоговый режим представляет собой систему правил упрощенного администрирования налогов с одновременным снижением налогового бремени. Было бы ошибочным полагать, что специальный налоговый режим являет собой льготирование определенных видов деятельности, хотя и не стоит категорично отрицать стимулирующий характер специальных налоговых режимов²⁷. На наш взгляд, специальный налоговый режим стоит отличать от преференциальных налоговых режимов²⁸, экономической сутью которых является снижение налогового бремени для определенных категорий налогоплательщиков. К примеру, порядок, введенный для российских организаций, задействованных в IT-сфере, заключающийся в снижении налоговой ставки по налогу на прибыль организаций с 20% до 3%, является именно преференциальным, а не специальным налоговым режимом. Потенциальное введение специального налогового режима для «майнеров» упростит налоговое администрирование и позволит государству саккумулировать некоторые денежные средства, однако может быть воспринято как отступление от принципа справедливого распределения налогового бремени, поскольку майнинг сопряжен с извлечением сверхприбыли, а специальный налоговый режим продемонстрирует неготовность или неспособность государства администрировать налоги должным образом в условиях цифровой экономики. Нарушение принципа нейтральности налоговой системы может привести к снижению налоговой дисциплины, что потребует усиления роли налогового контроля в сборе налогов и сборов. Таким образом, указанный способ налогообложения возможен только на первоначальном этапе в период формирования правового регулирования майнинга как вида хозяйственной деятельности.

3. Третий вариант заключается в применении конструкции косвенного налогообложения на специфический предмет, то есть акцизного налогообложения. Акцизы применяются там, где формируется сверхприбыль, а этот признак свойственен майнингу. К тому же на нынешнем этапе майнинг рассматривается скорее как «вредный» вид деятельности, нежели подлежащий государственной защите и поощрению, что позволяет обосновать акцизное обложение майнинга как с экономической, так и юридической точки зрения. Между тем, использование конструкции акцизов может вызвать трудности, поскольку электроэнергия как потенциально подакцизный товар используется не только «майнерами»²⁹, но и крупными предприятиями. Сложность заключается в том, чтобы «подсветить» именно «майнеров», не формируя дополнительного налогового бремени для остальных. Однако такой подход противоречит конструктивным началам акцизного обложения, поскольку акциз «формируется» от предмета, а не от субъекта обложения. Указанная проблема касается определения в виде подакцизного товара именно электроэнергии, однако результатом майнинга является «производство» цифровой валюты, в связи с этим именно этот результат может стать подакцизным товаром.

4. Четвертый вариант налогообложения майнинга предполагает применение конструкций имущественного налогообложения, объектом которого может выступать либо владение материальным или нематериальным активом, либо имущественный оборот — переход права собственности от одного лица к другому. Обложение активов «майнеров» затруднительно, поскольку им сложно дать оценку «истинно» рыночной стоимости. Это связано с тем, что для майнинга применяются стандартные компьютеры со специфическим программным обеспечением и потому такой объект и само налогообложение не будет отвечать требованию равного и справедливого налогообложения. В случае расчета налоговой базы исходя из «простой» рыночной стоимости движимого имущества, задействованного в деятельности по майнингу, налоговое бремя не будет соразмерно тому доходу, который может быть извлечен в результате его использования, поскольку в рассматриваемом сценарии имущественное налогообложение сущностно будет выполнять функцию подоходного. При выборе в качестве объекта обложения переход права собственности на цифровую валюту, «добытую» в результате майнинга, также существует риск недостижения изначально поставленной цели налогообложения, поскольку налогообложение имущественного оборота скорее подойдет для обращения цифровой валюты, но для ее майнинга. Налогообложение имущественного оборота требует формальной определенности, наличие организованного «рынка» обращения, что отсутствует в ситуации с цифровой валютой. Все это затрудняет реализацию рассматриваемого сценария.

5. Пятый вариант развития налогообложения связан с конструированием нового налога на майнинг наряду с сохранением существующей системы прямого и косвенного налогообложения в отношении доходов от майнинга и реализации цифровой валюты. Экономическим обоснованием нового налога является следующее. Майнинг сопряжен с потреблением большого объема электроэнергии, которая является ресурсом, реализуемым субъектами естественной монополии. Выработка электроэнергии и ее потребление формирует негативные экстерналии как экономического, так и экологического характера. Снижение таких негативных экстерналий возможно вследствие взимания специального налога на майнинг в целях увеличения налоговой нагрузки на «майнеров». Такие процессы близки к налогообложению добычи полезных ископаемых, где последнее по сути представляет собой рентное обложение, возникающее вследствие признания недр государственной собственностью и необходимостью распределения дохода от их использования и извлечения полезных ископаемых посредством налоговых механизмов. По сути, при сохранении текущей архитектуры прямого и косвенного налогообложения объектов, возникающих в сфере майнинга, увеличение налоговой нагрузки может быть достигнуто в результате конструирования нового рентного налога на сверхпотребление электроэнергии. Такой подход конкурирует с частноправовым способом обложения потребления электроэнергии — тарификацией, которая сопряжена со сферой государственного регулирования цен. Обложение потребления электроэнергии «майнерами» через систему тарификации имеет определенные недостатки — прежде всего, возложение избыточного административного бремени на поставщиков электроэнергии, сложность государственного администрирования таких процессов, риски «ухода в тень» и возложения дополнительного обременения на субъекты промышленной деятельности. Выбор в сторону налогово-правового подхода путем введения отдельного налога на майнинг позволит избежать таких негативных эффектов и одновременно использовать налаженную систему налогового администрирования. Трудность реализации такого сценария заключается в формировании верной налоговой конструкции, а именно в выборе объекта обложения, расчете налоговой базы и определении налогового периода. Проводя параллель с налогом на добычу полезных ископаемых, объектом следует признать потребление электроэнергии сверх установленного предела в целях деятельности по майнингу.

В настоящее время майнинг уже осуществляется, но его правовое регулирование находится на этапе формирования. Авторы выражают надежду, что результатом этой деятельности будет внедрение системного правового регулирования, включающего в том числе порядок налогообложения, в связи с этим высказанные соображения будут полезны для его формирования.

Список литературы

1. Ершова И.В., Трофимова Е.В. Майнинг и предпринимательская деятельность: в поисках соотношения // Актуальные проблемы российского права. 2019. № 6. С. 73–82.

2. Копина А.А. Налоговые стимулы энергетического перехода и реализации стратегий зеленой экономики // Финансовое право. 2021. № 12. С. 24–35.

3. Копина А.А. Специальные и льготные налоговые режимы как способы существенного стимулирования цифровых инноваций // Финансовое право. 2020. № 9. С. 25–30.

4. Ситник А.А. Цифровые валюты: проблемы правового регулирования // Актуальные проблемы российского права. 2020. № 11. С. 103–113.

5. Цифровая трансформация и государственное управление: научно-практическое пособие / А.С. Емельянов, А.А. Ефремов, А.В. Калмыкова и др.; ред. кол.: Л.К. Терещенко, А.С. Емельянов, Н.А. Поветкина. М.: Инфотропик Медиа, 2022. 224 с.

6. Цифровая экономика: актуальные направления правового регулирования: научно-практическое пособие / под ред. И.И. Кучерова, С.А. Синицына. М.: Норма: ИЗиСП, 2022. 376 с.

7. Schon Wolfgang. Ten Questions About Why and How to Tax the Digitalized Economy. December 21, 2017 // Working Paper of the Max Planck Institute for Tax Law and Public Finance. 2017. No. 11. URL: https://ssrn.com/abstract=3091496; http://dx.doi.org/10.2139/ssrn.3091496.

Кучеров И.И.,
Первый заместитель директора
Института законодательства
и сравнительного правоведения
при Правительстве Российской Федерации,
доктор юридических наук, профессор,
заслуженный юрист Российской Федерации

К вопросу о цифровой форме законных платежных средств

Известно, что цифровая экономика, представляет собой виртуальный сегмент экономической системы того или иного государства, который может успешно функционировать и развиваться исключительно при наличии платежных систем, отвечающих определенным требованиям. При этом финансовые технологии, предполагающие задействование различных посредников в лице финансовых институтов, ранее неизменно использовавшиеся в аналоговой экономике, в этом случае являются уже неактуальными. Обусловлено это тем, что в недрах цифровой экономики необходимо обеспечить принципиально новый практически абсолютный уровень доверия при взаимодействии экономических субъектов в рамках осуществляемых ими взаимных расчетов. В интересующей нас связи это в первую очередь требует реализации таких технологических решений, которые в полной мере позволяют реализовать пиринговый принцип при переводах денежных средств, исключают возможность их «двойного расходования», а также позволяют автоматически исполнять смарт-контракты в рамках тех или иных цифровых экосистем. Такие решения на сегодняшний день уже имеются, а соответствующие платежные системы явочным порядком эксплуатируются, однако пока предполагают использование исключительно частных цифровых денег — цифровых валют, которые противопоставляются законным платежным средствам.

Использование же цифровых валют при оплате товаров, работ и услуг создает прямую конкуренцию законным платежным средствам, поскольку в этом случае наряду с последними в обращение поступают, и используются экономическими агентами некие неузаконенные платежные средства. Очевидно, что это противоречит интересам государства, которое, как известно, призвано обеспечивать и защищать экономический суверенитет, принцип реализации которого сводится к тому, что денежное обращение должно основываться на использовании исключительно законных платежных средств. При этом движение этих средств обеспечивается деятельностью национальных (центральных) банков и уполномоченных кредитных организаций, как операторов национальных платежных систем. Таким образом, существование частных внебанковских цифровых платежных систем, функционирующих на основе использования цифровых валют, ставит под сомнение существующую систему организации денежного обращения и расчетов. Кроме того, национальные регуляторы в большинстве своем связывают использование цифровых валют с наличием многочисленных рисков финансовой безопасности и склоняются к тому, чтобы позиционировать цифровые валюты исключительно как денежные суррогаты, что также препятствует их легитимации и широкому использованию в интересах цифровой экономики³⁰.

Можно констатировать, что сложившееся в настоящее время де-факто существование и одновременное функционирование платежных систем двух типов, одна из которых основывается на использовании законных платежных средств, а вторая — альтернативных платежных средств, что порождает в денежно-кредитной сфере острое противоречие. Ведь эти системы противопоставляются друг другу, при этом технологическое преимущество последних ставит под сомнение состоятельность публичных платежных систем в части их способности обеспечивать современные потребности цифровой экономики.

В этой связи в отдельных государствах принимаются нормотворческие решения, которые направлены на «встраивание» криптовалютных операций в национальную систему финансовых услуг и расчетов. Однако довольно широкое распространение получил и консервативный подход, в соответствии с которым устанавливается полный запрет на использование криптовалюты в качестве платежного средства, с исключением возможности ее приобретения и отчуждения на законных основаниях. Подобный подход в настоящее время исповедуют некоторые страны мира, в том числе такие, как Бангладеш, Боливия, Вьетнам, Египет, Исландия, Киргизия и Эквадор³¹. Тем самым, эти и некоторые другие государства пытаются через установление жестких правовых запретов максимально нейтрализовать угрозу стабильности национальной валюты, которую несут в себе альтернативные платежные средства, исключить риски финансовых потерь для пользователей, не допустить использование криптовалюты для незаконного вывоза капитала, отмывания денег и финансирования терроризма.

Более либеральным в интересующем нас смысле может служить правовой режим, сочетающий в себе запрет на использование криптовалют в качестве платежных средств с предоставлением права физическим лицам приобретать и отчуждать цифровые сущности, в том числе за национальную валюту. Подобный подход в частности воспринят в Китае, где установлен запрет на совершение сделок с криптовалютами для хозяйствующих субъектов, однако при этом отсутствуют подобные ограничения для физических лиц. Сходный правовой режим в отношении криптовалют на сегодняшний день установился и в некоторых других государствах, включая Российскую Федерацию.

При установлении указанных выше запретов исключается легальная эксплуатация платежной функции частных цифровых валют, тем самым создаются условия для нейтрализации рисков, связанных с их использованием, однако при этом игнорируются полезные функции, которые могли бы быть использованы в интересах развития расчетных отношений. Такой подход, с оглядкой на узаконенную государственную монополию денежной эмиссии, видится вполне допустимым. Однако возникает закономерный вопрос относительно того, какое в этих условиях платежное средство будет тогда обслуживать потребности цифровой экономики,