И. А. Третьяк

Общая теория конституционной конфликтологии

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 342.4

ББК 67.400.1

Т66

Автор:
Третьяк И. А., кандидат юридических наук, доцент кафедры конституционного права Санкт-Петербургского государственного университета.

В монографии представлены результаты многолетнего исследования различных конфликтных проявлений в конституционном праве: от коллизий конституционных норм и конкуренции конституционных ценностей до конституционных конфликтов и способов их разрешения и предупреждения. Автор предлагает рассматривать общую теорию конституционной конфликтологии как новый раздел науки конституционного права.

Конституционное право исторически формировалось в условиях конституционных конфликтов с целью разрешения важнейшего противостояния личности и государства. Конституционное право изначально несет на себе данный «конфликтологический отпечаток», и каждое государство в своих конституционных актах самостоятельно определяет способы предупреждения и разрешения таких конфликтов.

Конституционные конфликты исследуются автором не только с позиций формально-юридического подхода, но и с привлечением иных наук гуманитарного цикла: социологии, психологии, конфликтологии и экономики. Также в монографии содержатся различные эмпирические данные о конституционных конфликтах в России и зарубежных странах, анализируется опыт законодательного регулирования зарубежных стран, отдельные аспекты конституционной реформы 2020 г. в России.

Законодательство приведено по состоянию на 1 февраля 2022 г.

Данная книга будет полезна для всех, кто интересуется проблемами теории права в целом и конституционного права в частности.

УДК 342.4

ББК 67.400.1

© Третьяк И. А., 2022

© ООО «Проспект», 2022

ВВЕДЕНИЕ

Моей любимой сестре
Татьяне посвящается

Конституционное право исторически формировалось в результате борьбы и конфликтов, связанных с противодействием абсолютной власти, с необходимостью ее ограничения в целях соблюдения прав и свобод человека и гражданина, установления и развития демократии либо в целях установления новой государственности, свободной от власти монарха. Таковы, например, причины появления Великой хартии вольностей 1215 г. в Великобритании, Декларации независимости Соединенных Штатов Америки 1776 г., Декларации прав и свобод человека и гражданина 1789 г. во Франции и других значимых для конституционного права формальных источников.

С каждым последующим конфликтом конституционное право усложнялось и обновлялось. Так, принятие Конституции Российской Федерации¹ (далее — Конституция РФ) завершило конституционный кризис 1993 г., а доктрина конституционной идентичности формировалась при столкновении национального конституционного правопорядка с общепризнанными международными принципами и нормами международного права.

Конституция как источник права и сегодня способствует разрешению одного из ключевых вопросов конституционализма для каждого конкретного государства: какая концепция будет обладать приоритетом — права человека или публичные интересы государства?

В конституционном праве много вопросов, существо которых можно выразить как противостояние, противодействие, поскольку конфликтность — естественная системная форма политико-правовой активности субъектов конституционно-правовых отношений² ввиду того, что конституционное право — самое политическое из всех отраслей права, и именно оно в первую очередь легализует все политические явления и процессы.

Этот тезис подтверждают позиции виднейших социологов своего времени. Так, Ральф Дарендорф отмечал, что власть и авторитет, представляющие весьма дефицитные ресурсы, выступают главными источниками конфликтных интересов и перемен в обществе³. Современная практика государственного и муниципального строительства, в том числе отечественная, в полной мере доказала справедливость такой гипотезы, поскольку чем выше градус властеотношений, тем вероятнее возможность появления конфликтов в данной сфере.

Таким образом, изначальные координаты формирования и дальнейшего развития конституционного права были заданы относительно конфликтов, возникающих в государстве в части определения способов и пределов осуществления публичной власти, ее формы.

В настоящее время на развитие конституционного права влияют следующие объективные факторы: глобализация наряду с поиском и определением собственной конституционной идентичности государства; появление новых объектов правового регулирования (искусственный интеллект, биотехнологии, соматические права человека и т. д.); возникновение и развитие новых форм реализации правоотношений, их цифровая трансформация; диспропорции в социально-экономическом развитии территории государства (территориальное неравенство); необходимость противостояния коллективным угрозам в виде пандемии и ограничение прав человека в связи с этим. Решение указанных проблем неизбежно повлечет за собой модернизацию правовой системы, введение специальных инновационных правовых режимов, внесение изменений в нормы конституционного права.

Скорость распространения данных вызовов не позволит единовременно адаптироваться к новым реалиям и правовому регулированию всем видам правоотношений. Особенно это характерно для конституционно-правовых отношений, являющихся учредительными, наиболее стабильными и закрепляющими существующий баланс сил в обществе и государстве. В связи с этим конституционное право должно обладать эффективным и адекватным механизмом предупреждения и разрешения конституционных конфликтов, а наука конституционного права должна обратить пристальное внимание на их изучение и предложить новое систематизированное научное знание в этой области.

Отечественная наука конституционного права на современном этапе развития не уделяет должного внимания системному изучению конфликтов и рисков их возникновения. В то же время реалиями российской конституционно-правовой практики являются сложные федеративные отношения, сталкивающиеся публичные и частные интересы, противоречивые отношения между органами публичной власти в системе разделения властей, механизме сдержек и противовесов, в условиях пандемии обострилась ситуация с ограничением прав и свобод человека и гражданина. Например, неоднократно оспаривались конституционность правовых норм, регулирующих систему выборов высших должностных лиц субъектов Российской Федерации⁴; законность вмешательства органов государственной власти в порядок формирования органов местного самоуправления⁵; конституционное регулирование отдельных социальных прав и активного избирательного права было признано Европейским Судом по правам человека не соответствующим международным правовым стандартам⁶ и т. д.

Следует учитывать, что в настоящее время право в отрыве от контекста его применения, от политического и социологического дискурса не является более эффективным социальным регулятором и не может разрешить возникающие аномалии таким образом, чтобы в полной мере удовлетворить социальный запрос. Темпы современного развития общества, конституционные реформы, появление новых (цифровых) форм реализации прав граждан и участившиеся случаи столкновения конституционных прав личности и интересов общества привели к «ренессансу» науки конституционного права, которая не могла остаться в стороне от происходящих событий. В настоящее время она претерпевает теоретическое и практическое обновление и может быть осмыслена в том числе с помощью общей теории конституционной конфликтологии.

Таким образом, развитие государства и российского общества, а также нормативно-правовой базы и правоприменительной практики свидетельствует о наличии конституционных конфликтов, которые, исходя из принципа верховенства и прямого действия Конституции РФ, должны предупреждаться и разрешаться на ее основе. Ввиду изложенного представляется необходимым осуществление научных исследований в области конституционной конфликтологии.

Изучение проблематики конституционного конфликта актуально также в связи с внесением в 2020 г. поправок к Конституции РФ в части институционализации единой системы публичной власти, введения новых объектов конституционно-правовой охраны и ряда новых принципов. Очевидно, что конституционные принципы самостоятельности местного самоуправления и единства системы публичной власти могут вступить в конкуренцию, как и конституционные нормы о приоритете международного права с возможностью неисполнения решений межгосударственных органов, как принцип народовластия с дискреционными полномочиями Президента РФ по организации публичной власти в стране и т. д.

В. Н. Кудрявцев отмечал, что своеобразие юридического конфликта в конституционной сфере заключается в том, что он «прорывает» конституционную, правовую ткань государства и общества, наносит удар прежде всего по Конституции, а также по конституционному законодательству⁷. Очевидно, что назрела необходимость научной разработки теории конституционного конфликта, а также определения способов его предупреждения и разрешения. Это подтверждается появлением коллективных работ, посвященных комплексным исследованиям теории юридического конфликта в российском праве⁸.

Науке конституционного права под силу не только осмыслить существующие конфликтные проявления, но и с помощью специальной методологии осуществить моделирование грядущих конфликтов и тем самым в полном объеме реализовать свою прогностическую функцию. Поэтому сегодня весьма актуальны строки, написанные академиком Б. Н. Топорниным в 1982 г.: «Не секрет, что иной раз можно встретиться с утверждением, что “звездный час” ученых, занимающихся конституционными проблемами, якобы прошел, и что центр тяжести в юридической науке переместился в отраслевые дисциплины. Отнюдь не принижая значимости исследований, проводимых нашими коллегами-смежниками, следует вместе с тем решительно выступить против недооценки значения разработок в конституционной сфере. Жизнь требует принципиально иного подхода»⁹.

Конституционная реформа 2020 г. вновь вывела конституционное право в авангард отечественной юридической науки, по праву занимаемое место этой «метаотрасли» российской правовой системы¹⁰. В фокусе внимания ученых оказались не только сами поправки к Конституции РФ, но и социальный, исторический контекст, на фоне которого осуществлялась реформа. Уже сейчас очевидно, что конституционные поправки отчасти деформировали внутреннюю структуру Конституции РФ¹¹, следовательно, вопрос о возникновении конституционных конфликтов, вызванных конкуренцией норм Конституции РФ, является вопросом времени. И конституционное право должно быть готово к появлению таких конфликтов и способно предложить способы их разрешения.

Изложенное свидетельствует об актуальности научного поиска в целях формирования самостоятельного раздела научного знания о конституционных конфликтах и юридических способах их предупреждения и разрешения — общей теории конституционной конфликтологии. В отсутствие такого комплексного юридического знания о конституционных конфликтах сегодня юристы находятся в сложной ситуации, отмечаемой многими исследователями, когда знания только правовых норм оказалось явно недостаточным для успешной профессиональной деятельности, в связи с чем поиск компромисса в разрешении правовых конфликтов стал важным элементом юридической науки и практики¹².

Несмотря на значимость конституционного конфликта как явления правовой действительности, имеющего важное значение для стабильности конституционного строя, а также для правового регулирования конституционно-правовых отношений в целом, он не в полной мере изучен в науке конституционного права, в то время как категория юридического конфликта подробно исследована в рамках юридических дисциплин, а также в конфликтологии, социологии и психологии.

Проблематике юридического конфликта посвящены работы П. А. Астахова, Н. П. Варфоломеевой, А. Б. Зеленцова, Ю. А. Крохиной, В. Н. Кудрявцева, Ю. А. Тихомирова, Т. В. Худойкиной, А. С. Шапиева и др. Значительное влияние на российскую науку в области исследования конфликтов оказала западная наука, в частности, труды К. Боулдинга, М. Вебера, Р. Дарендорфа, Г. Зиммеля, Л. Козера, К. Маркса, Т. Парсонса и др.

Таким образом, отечественная наука конституционного права накопила значительный объем качественных, фундаментальных научных изданий, посвященных отдельным аспектам юридической конфликтологии в конституционном праве.

Автор также опирался на теоретические представления о природе конституционно-правовых норм, их видовом разнообразии и сущности конституции, изложенные в трудах С. А. Авакьяна, С. С. Алексеева, К. В. Арановского, М. В. Баглая, Н. С. Бондаря, Н. В. Витрука, Ю. А. Дмитриева, А. И. Казанника, В. О. Лучина, В. С. Нерсесянца, Ю. И. Скуратова, Н. Е. Таевой, В. А. Туманова, Т. Я. Хабриевой, С. М. Шахрая.

Значение для настоящего исследования имели отдельные политико-правовые учения о справедливом государственном устройстве, теории общественного договора, которым были посвящены работы Т. Гоббса, Н. М. Коркунова, Ф. Лассаля, Дж. Локка, Ж.-Ж. Руссо, Г. Ф. Шершеневича.

С 2013 г. автором осуществлялось последовательное изучение конфликтологических аспектов конституционного права.

Предложенный автором подход к рассмотрению конституционного конфликта, конституционных норм конфликтологического типа, способов предупреждения и разрешения конституционных конфликтов обогащают современную концепцию конституционного права, создают теоретическую основу для последующих юридических исследований в данной области.

Глава 1.
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ КОНСТИТУЦИОННОЙ КОНФЛИКТОЛОГИИ КАК РАЗДЕЛА НАУКИ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА

§ 1. Конфликтологический аспект конституции: теоретические и исторические предпосылки

Принятая в государстве юридическая конституция является определенным свидетельством духовного, политического, социального и экономического развития государства в тот или иной период времени и представляет собой компромисс, сочетание публичных и частных интересов во всех сферах жизни общества.

Н. С. Бондарь утверждает, что конституция как основной закон государства призвана отражать на правовом уровне соответствующие противоречия и, по мере возможности, способствовать их разрешению с помощью специфического, юридико-правового конституционного инструментария воздействия на различные сферы общественных отношений¹³.

Н. В. Витрук отмечает, что социально-правовая ценность Конституции РФ заключается в том, что она представляет собой результат достигнутого согласия всех социальных слоев и политических сил, сочетания различных интересов¹⁴.

Полагаем, такой подход к определению конституции не является строго формально-юридическим, а представляется скорее философско-правовым, но не менее ценным. Изучение сущностной природы конституции невозможно без исследования конкретного исторического контекста принятия основного закона с помощью исторического метода познания. Многоаспектная природа основного закона страны наиболее полно может быть продемонстрирована с помощью диалектико-материалистического метода познания. Общенаучные методы анализа и сравнения позволят проследить, как менялись научные представления ученых-правоведов о конфликтологической сущности конституции.

Конституция как результат поиска баланса и достижения компромисса в обществе

Понятие конституции как особого учредительного акта, который должен изменить прежний порядок в обществе и ввести новый, зародилось в преддверии буржуазных революций в Европе в XVII–XVIII вв. в трудах мыслителей-просветителей, энциклопедистов¹⁵. По мнению М. В. Баглая, демократические революции XVII–XVIII вв. были вызваны потребностью не просто переустройства власти, а, главным образом, нахождения оптимального соотношения между властью и свободой¹⁶. Позднее, уже в XIX в., Ф. Лассаль в своей знаменитой речи заявил, что конституция является действительным соотношением сил страны, эти фактические отношения записываются на бумаге, получают письменную форму, а когда они подписаны, то уже выражают право, правовые нормы, нарушение которых наказуемо¹⁷.

Существует множество подходов к определению понятия конституции, ее сущностной характеристики. В рамках настоящего исследования под конституцией предлагается понимать именно юридическую конституцию — нормативный правовой акт собой природы, свод законов, совокупность официально признанных конституционно-правовых обычаев и судебных прецедентов, священных писаний и преданий, закрепляющих устои общества и государства, основы правового статуса человека, личности и гражданина, политико-территориальную организацию государства, систему органов государственной власти и местного самоуправления, порядок их формирования и деятельности, название столицы страны и основные символы государства¹⁸.

Цивилизационное значение конституции состоит в том, что она воплотила такие идеалы, как учреждение механизмов и процедур осуществления властных функций и определение юридических границ вмешательства государства в сферу политической, экономической и социальной свободы индивида¹⁹.

Для уяснения исторического контекста принятия конституции как способа разрешения конституционного конфликта, в котором оказалось определенное государство, достаточно проанализировать, например, преамбулы конституций. Так, В. Д. Зорькин считает, что преамбула конституции является не просто сводом политико-правовых деклараций или исторической справкой, а имеет юридическую силу и составляет своеобразный договор между народом, волей которого освящена конституция, и государством, выступающим от имени народа²⁰.

Конституции отдельных государств в своих преамбулах непосредственно указали, что принятие конституции стало способом разрешения конфликтной ситуации, в которой оказалось государство.

Примечательно, что в зарубежном праве ведутся исследования о том, как написать постконфликтную конституцию с учетом характеристики сложившегося конфликта. В 2007 г. было опубликовано следующее руководство: Post-Conflict Constitution Drafter’s Handbook²¹. В данном руководстве отмечается, что каждая пост-конфликтная ситуация уникальна, в связи с чем предложенные положения и структура конституции являются общими рамками, содержание которых может быть изменено для учета нюансов каждой конкретной ситуации. В качестве структуры пост-конфликтной конституции, определенной в зависимости от основных конституционных положений, авторами предложены следующие ее части: преамбула; государственное устройство и передача власти; исполнительная, законодательная и судебная власть; избирательная система; финансовые вопросы и центральный банк; права человека; права меньшинства; права женщин; защита и безопасность; правовое положение религии; природные ресурсы; чрезвычайные меры.

Редкая конституция принимается в благоприятный период истории государства. Наоборот, конституции принимаются, обновляются в переломных, реформационных, конфликтных обстоятельствах, когда становится очевидным, что конституционные нормы не способны адекватно отражать существующую конституционную реальность, действующую расстановку сил в обществе и требуется их обновление, изменение. В связи с этим принятие конституции способствует закреплению, признанию нового баланса сил, сложившегося в обществе и государстве.

Конституция в теории общественного договора

Далее необходимо рассмотреть подход к определению конституции, ее сущностной природы как соглашения, достигнутого консенсуса различных социальных и политических сил, некоего компромисса конституционных ценностей — теорию общественного договора. Именно данная теория ввела понятие общественного договора, закрепившего гражданский мир и согласие в обществе и государстве. Обращение к теории общественного договора не свидетельствует об ее истинности по отношению к иным теориям происхождения государства и права, поскольку каждая теория имеет как сторонников, так и противников, а также аргументы pro et contra.

Ученые-юристы дореволюционной России относились критически к договорной теории. В частности, Г. Ф. Шершеневич считал ее полностью дискредитированной по психологическому, идеологическому и политическому основаниям²². Н. М. Коркунов также отвергал договорную теорию происхождения государства, называя ее механистической и внеисторической по своему содержанию и характеру, с гипертрофией роли субъективного фактора в образовании государства²³.

Оценка договорной теории происхождения государства, данная указанными авторами, в общих чертах совпадает с отношением к ней современных отечественных исследователей²⁴. Так, М. Н. Марченко отмечает, что договорная теория выполняла и продолжает выполнять, прежде всего, определенную идеологическую, практико-политическую и, конечно же, академическую роль²⁵.

Вместе с тем именно идеологический и практико-политический характер договорной теории определил рассмотрение в ее рамках конституции как основного договора государства с его гражданами. Противоположное отношение к этой теории можно наблюдать в науке французского конституционного права, где происхождение государства даже с позиции сегодняшнего дня рассматривается с точки зрения теории общественного договора²⁶.

Поскольку именно договорная теория происхождения государства впервые дает наиболее полное представление о конституции как о способе достижения согласия в обществе, а следовательно, и способе разрешения сложившихся в нем противоречий, необходимо остановиться на трудах основоположников теории договора — Г. Гроция, Т. Гоббса, Ж.-Ж. Руссо, Дж. Локка и др., проанализировав их с работами представителей более позднего периода развития юридической мысли о духе и о сущности конституции — Ф. Лассаля и И. Канта.

Английский мыслитель Т. Гоббс был одним из первых ученых, кто придерживался позиции общественного договора. Он выделял три причины конфликтов в «войне всех против всех»: во-первых, соперничество; во-вторых, недоверие; в-третьих, жажда славы. При этом естественное состояние общества имеет тенденцию к самоуничтожению, в связи с чем, чтобы эта тенденция не реализовалась полностью, люди приходят к выводу о необходимости заключения договора, результатом которого становится появление общественных институтов, государства и права. Т. Гоббс писал, что при установлении государства люди руководствуются стремлением избавиться от бедственного состояния войны, являющегося необходимым следствием естественных страстей людей там, где нет видимой власти, держащей их в страхе и под угрозой наказания, принуждающей их к выполнению соглашений и соблюдению естественных законов²⁷.

Рассматривая природу указанных соглашений, Т. Гоббс выделял для достижения верховной власти два пути: один — это физическая сила; второй — добровольное соглашение людей подчиниться человеку или собранию людей в надежде, что этот человек или это собрание сумеет защитить их против всех других²⁸. Государство, основанное на втором подходе, мыслитель называл политическим, или государством, основанным на установлении. Таким образом, для образования государства необходимо фактически сложившаяся и явно выраженная воля народа на введение («установление») правил совместного общежития в целях обеспечения коллективной безопасности — так называемый общественный договор.

Разумное преодоление недостатков естественного состояния, по мысли Дж. Локка, ведет к общественному договору об учреждении политической власти и государства²⁹.

Французский просветитель Ж.-Ж. Руссо утверждал, что статьи общественного договора определены самой природой акта так, что малейшее видоизменение этих статей лишило бы их действенности и полезности. Хотя эти статьи, пожалуй, и не были никогда точно сформулированы, они повсюду одни и те же, повсюду молчаливо принимаются и признаются до тех пор, пока в результате нарушения общественного соглашения каждый не обретает вновь свои первоначальные права и свою естественную свободу, теряя свободу, полученную по соглашению, ради которой он отказался от естественной³⁰.

Представляется, что положения данного общественного договора находят свое выражение в фактической конституции государства.

Позднее Ф. Лассаль отметил, что действительное уложение, действительную конституцию имела всякая страна всегда; каждая страна необходимо пишет реальное уложение или конституцию, это также необходимо, как всякое тело, всякий организм, непременно так или иначе устроенный, имеющий какую-нибудь хорошую или дурную конституцию, — ведь в каждой стране непременно существуют какие-нибудь фактические отношения силы³¹.

В государствах, в которых фактическая конституция нашла свое выражение в конституции юридической, последняя и выступает в качестве такого установления естественных и гражданских законов. В связи с этим неудивительно, что, по общему сознанию народов, конституция должна быть чем-то еще более крепким и неизменным, чем обыкновенный закон, в том числе по способу ее принятия и изменения. Только в случае соответствия фактической и юридической конституций она будет «хороша и прочна; как скоро писаная конституция не соответствует действительной, между ними происходит столкновение, которого ничем нельзя предупредить и в котором писаная конституция, листок бумаги, неизбежно побеждается действительною конституцией, действительными отношениями силы, существующими в стране»³². Следует согласиться с К. В. Арановским в том, что назначение, суть конституции нужно понимать так, что она выражает и закрепляет известное состояние конфликта. Сущность конституции предстает выражением социальной и политической борьбы, поскольку едва ли не в большинстве случаев образование конституций сопровождает социально-политическая, экономическая, межнациональная борьба³³.

Принятие Конституции в России

Обратимся к истории российского конституционализма по вопросу принятия писаной кодифицированной конституции, чтобы доказать, что само принятие новой конституции стало способом разрешения возникающих конституционных конфликтов и закрепления сложившихся политических сил в стране. С учетом того, что предметом исторического анализа является именно юридическая и кодифицированная конституция, выступающая основным законом страны, закономерно, что временными рамками исследования будет охватываться советский период развития российского конституционализма.

Примечательно, что юридическая наука советского периода базировалась на постулате о бесконфликтности советского общества и его государственного устройства, поскольку Советское государство само по себе было результатом классовой борьбы и соответствующей победы определенного класса³⁴. В связи с этим господствующими были представления о том, что существующая система государственной власти и федерализма придает Советскому государству дополнительную силу, делает его органы авторитетными и компетентными в решении как экономических и социально-политических, так и национальных вопросов³⁵.

Конституция РСФСР 1918 г. юридически закрепила новый советский социалистический строй³⁶. «Конституция 1918 года, — отмечалось в докладе о советской Конституции 10 июля 1918 г., — является первой в мире попыткой вылить в формулах государственного права стремление рабочих, крестьян и всех угнетенных положить навсегда конец политическому и экономическому неравенству. Вот почему можно сказать, что Конституция 1918 года действительно вырабатывалась самим трудовым народом в процессе борьбы»³⁷.

В качестве гарантий нового политического режима, социалистического государственного строя Конституция РСФСР 1918 г. устанавливала неравные нормы представительства от рабочих и крестьян в Советах всех звеньев. Большое преимущество в крестьянской России отдавалось рабочим, что исключало возможность проникновения во власть классово чуждых элементов, для того чтобы обеспечить классовую чистоту представительных учреждений³⁸.

С позиции диктатуры «ранее угнетенных» классов пролетариата и беднейшего крестьянства в Конституции РСФСР были сформулированы основные права и свободы не только граждан России, но и трудящихся-иностранцев. На конституционном уровне гражданам предоставлялись: свобода совести, слова, собраний, митингов, шествий, союзов, «доступ к знанию» (право на образование)³⁹.

В дальнейшем принятые советские конституции только поддерживали конфликтологическую парадигму первой Конституции при одновременном отрицании конфликтности советского общества. Так, Конституция РСФРС 1925 г. по-прежнему оставалась классовым документом, однако формулировки о насилии были исключены⁴⁰.

Конституция РСФСР 1937 г. отражала принципиальные положения Конституции СССР 1936 г. и во многом была фиктивной конституцией, особенно в части реализации и охраны прав и свобод человека и гражданина, что свидетельствовало о наличии конституционных конфликтов между государством и частыми лицами.

До 1993 г. в России действовала Конституция 1978 г., принятая Верховным Советом РСФСР⁴¹. Права и свободы граждан в ней закреплялись в отрыве от достижений мировой практики и общепринятых норм, а также принципов конституционного права. Само же государство объявлялось «советским», «социалистическим», «основным орудием строительства социализма и коммунизма». В соответствии с данными положениями формировался и государственный аппарат, не учитывавший принцип разделения властей.

Конституция с таким содержанием сразу стала входить в противоречие с процессами перестройки, начавшимися в 80-х гг. XX в. Впоследствии в Конституцию 1978 г. было внесено значительное количество изменений (инкорпорирована Декларация прав и свобод человека и гражданина Российской Федерации, принятая 22 ноября 1991 г.; введена должность Президента Российской Федерации и т. д.). Однако указанные изменения не смогли обеспечить формирование целостной конституционной модели нового государства и лишь усугубили внутреннюю противоречивость и несогласованность конституционных норм. В результате это привело к тому, что Верховный Совет и Президент неоднократно вторгались в полномочия друг друга, что было отмечено, например, в послании Конституционного Суда Верховному Совету «О состоянии конституционной законности в Российской Федерации» от 5 марта 1993 г.: «Основная угроза конституционному строю России заключается в усиливающейся конфронтации законодательной и исполнительной властей, в стремлении каждой из них получить односторонние преимущества, занять главенствующее положение относительно другой ветви власти. Конституционный Суд, выполняя свою конституционную обязанность по защите конституционного строя и руководствуясь полномочиями, предусмотренными статьей 165.1 Конституции Российской Федерации, статьями 1, 2, 80 и другими Закона о Конституционном Суде Российской Федерации, принял участие в разрешении этого конфликта (курсив наш. — И. Т.)»⁴².

По мнению очевидца тех событий В. А. Туманова, поскольку именно Конституция, адекватная новым общественным потребностям, способна обеспечить стабильность и упорядоченность для успеха крупных государственных реформ, не случайно с началом таковых в России после распада СССР одним из способов противодействия реформаторскому правительственному курсу его противники избрали тактику задержек и проволочек с принятием новой Конституции, призванной заменить Конституцию РСФСР 1978 г. Несмотря на многочисленные изменения, внесенные в эту Конституцию после 1989 г., в целом она не соответствовала новым общественным реалиям, наглядно иллюстрируя конфликт Конституции с обществом⁴³.

Юридическое несовершенство конституционно-правового регулирования основных вопросов государственного строительства в Российской Федерации усилило и без того нараставший в стране процесс поляризации политических сил. В частности, Верховный Совет и в особенности Съезд народных депутатов систематически противостояли деятельности Президента.

В обстановке острой конфронтации в декабре 1992 г. в Конституцию 1978 г. была введена ст. 121.6, согласно которой полномочия Президента РФ не могут быть использованы для изменения национально-государственного устройства Российской Федерации, роспуска либо приостановления деятельности любых законно избранных органов государственной власти, в противном случае они прекращаются немедленно (в ред. Закона Российской Федерации от 10 декабря 1992 г. № 4061-1)⁴⁴.

По оценкам современников, с марта 1993 г. началось резкое обострение отношений Президента с Верховным Советом⁴⁵, подробно описанное во многих работах по конституционному праву. Такое развитие событий закономерно свидетельствовало о том, что несовершенство Конституции 1978 г. постоянно приводит к кризисам и при этом не содержит в себе способов их преодоления, в силу чего только стимулирует политические силы не к конституционным, а к силовым методам разрешения противоречий.

Как заключил С. М. Шахрай, «латаная – перелатаная Конституция РСФСР уже сама генерировала конфликты. В ней было столько взаимоисключающих поправок, что любая из сторон конфликта могла одинаково убедительно обосновать ими что угодно»⁴⁶.

Осенью 1993 г. конституционный кризис вошел в новую фазу: законодательная и исполнительная власть имели свои проекты новой конституции и собственное представление о способе ее принятия. В итоге конституционный кризис подорвал основы российского федерализма, усилил резкую поляризацию политических сил в стране и поставил под вопрос российскую государственность в целом. Непосредственное разрешение конституционного кризиса виделось всеми участниками данного конституционного конфликта в принятии новой конституции, что и случилось 12 декабря 1993 г. И сегодня большинство (67%) респондентов, принимавших участие в проведенном автором социологическом опросе, считают, что принятие Конституции РФ в 1993 г. стало способом разрешения конституционного кризиса, сложившегося в стране на тот момент.

Конфликтологический аспект в Конституции Российской Федерации 199 3 г .

Новая Конституция РФ в известной мере упорядочила политические отношения и ослабила остроту противоречий между реформаторским курсом Президента и оппозицией⁴⁷. Непосредственное действие Конституции 1993 г. в течение первых трех лет показало, по мнению В. А. Туманова, что она достаточно эффективно определила юридические параметры развития гражданского общества, политической системы и государственного устройства⁴⁸. Как считают С. М. Шахрай и С. С. Алексеев, была успешно реализована идея создания Конституции как процедурного документа, как своего рода технической, состоящей из сухих параграфов инфраструктуры поиска консенсуса внутри правящего класса, а равно согласия между ним и обществом⁴⁹.

Действительно, Конституция РФ 1993 г. в ряде статей содержит конфликтный тип взаимоотношений субъектов конституционных правоотношений, в то время как другие статьи являются неоднозначными по своему содержанию в силу общего характера конституционных норм⁵⁰.

Приведем лишь некоторые примеры явного проявления конфликтологического аспекта Конституции РФ (табл. 1).

Таблица 1

Положения Конституции РФ,
содержащие конфликтологический компонент

№
п/п

Положение
Конституции РФ

Участники
возможного
конфликта

1

Статья 10

Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны

Органы и должностные лица законодательной, исполнительной и судебной власти

2

Часть 3 статьи 11

Разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации осуществляется настоящей Конституцией, федеративным и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий

Органы и должностные лица Федерации и ее субъектов

3

Статья 12

Местное самоуправление в пределах своих полномочий самостоятельно. Органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти

Органы государственной власти и местного самоуправления

4

Пункты 1, 5 статьи 13

В Российской Федерации признается идеологическое многообразие.

Запрещается создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни

Органы государственной власти и общественные объединения

По мнению зарубежных исследователей, сама возможность возникновения конституционных конфликтов заложена в неоднозначности конституционных положений и возможности их толкования в угоду целесообразности⁵¹.

Применению современных моделей разрешения конфликта в правовом поле на основе конституции, которая является главным легитимным средством урегулирования политических конфликтов, может препятствовать то обстоятельство, что сам термин «конфликт», используемый в юридической и политической науках, отсутствует в Конституции РФ. Последней известны лишь понятия «противоречие» и «разногласия» (ст. 76, 85, 105, 115). В юридической литературе отражается вывод о том, что отечественный законодатель, не используя в должной мере конфликтологическую систему понятий («правовая коллизия», «юридический конфликт», «снятие (преодоление) юридического конфликта» и т. д.), тем самым в немалой степени провоцирует реанимацию идеи бесконфликтного развития российского права⁵².

С подобным утверждением сложно согласиться, поскольку Конституция, в первую очередь, представляет предмет юридической, а не социологической действительности и главным образом использует юридические, а не социологические дефиниции. Отсутствие в тексте Конституции РФ конфликтологических категорий вовсе не исключает наличие конституционных конфликтов.

Конституционное право является самым политическим из всех отраслей юридической науки, поэтому закономерно, что конституционный конфликт, согласно одному из подходов, как политический тип социального конфликта, подлежит исследованию в том числе в рамках конституционного права, с позиций конфликтологического подхода к определению сущности самой конституции.

Действительно, конфликт не упоминается в Конституции РФ 1993 г., как и категория баланса, что, однако, не препятствует Конституционному Суду РФ осуществлять активный поиск конституционного баланса частных и публичных интересов на протяжении всей своей деятельности.

Однако многие зарубежные страны в своих конституциях используют соответствующие конфликтологические категории (табл. 2).

Таблица 2

Положения конституций зарубежных стран,
содержащие конфликтологический компонент

№
п/п

Наименование
конституционного акта

Положения конституции

1

Конституция
Королевства Испании

от 27 декабря 1978 г.⁵³

Часть 3 статьи 149

Вопросы, специально не отнесенные Конституцией к ведению государства, могут быть переданы в компетенцию автономных сообществ в силу их соответствующих статутов.

Компетенция в вопросах, не включенных статутами об автономии, будет относиться к ведению государства, нормы права которого в случае конфликта имеют большую юридическую силу, чем нормы автономных сообществ во всем, что не передано в исключительную компетенцию последних. Право государства во всех случаях дополняет право автономных сообществ.

Пункт «с» части 1 статьи 161

Конституционный суд обладает юрисдикцией на всей испанской территории и компетентен:

с) разрешать конфликты о компетенции между государством и автономными сообществами или между последними

2

Конституция
Азербайджанской
Республики

от 12 ноября 1995 г.⁵⁴

Статья 112

Применение чрезвычайного положения.

При природных бедствиях, эпидемиях, эпизоотиях, больших экологических и иных катастрофах, а также совершении действий, направленных на нарушение территориальной целостности Азербайджанской Республики, мятеж против государства или государственный переворот, при массовых беспорядках, сопровождающихся насилием, при возникновении других конфликтов, создающих угрозу жизни и безопасности граждан либо нормальной деятельности государственных институтов, Президент Азербайджанской Республики объявляет в отдельных местностях Азербайджанской Республики чрезвычайное положение ив течение двадцати четырех часов вносит принятый им соответствующий указ на утверждение Милли Меджлиса Азербайджанской Республики

3

Конституция
Австрийской Республики
от 10 ноября 1920 г.⁵⁸¹

Статья 121

К ведению Федерации относится установление общих принципов законодательства, а к ведению земли — издание конкретизирующих законов и исполнительная деятельность по следующим вопросам:

— публичные учреждения по внесудебному посредничеству при конфликтах

4

Конституция
Княжества Андорра

от 14 марта 1993 г.⁵⁸²

Статья 98

Конституционный Трибунал правомочен рассматривать:

d) конфликты по поводу распределения полномочий между конституционными органами. Такими органами являются Соправители, Генеральный совет, Правительство, Высший совет Правосудия и общины

5

Конституция
Бельгии
от 17 февраля 1994 г.⁵⁸³

Статья 82

Парламентская согласительная комиссия, состоящая на паритетных началах из членов Палаты представителей и Сената, урегулирует конфликты в сфере компетенции между обеими палатами и может при общем согласии продлить в любой момент сроки рассмотрения законопроектов, предусмотренные статьи 78–81

Chapter V — On the Constitutional Court, and the prevention and resolution of conflicts

Раздел I. О предупреждении конфликтов в сфере компетенции.

Статья 141. Закон устанавливает процедуру, направленную на предупреждение конфликтов между законом, декретом и нормами, указанными в статье 134, а также между декретами и нормами, указанными в статье 134.

Раздел II. О Конституционном суде.

Статья 142. Для всей Бельгии существует один Конституционный суд, состав, компетенция и порядок деятельности которого определяется законом. Этот суд выносит решения путем принятия постановлений:

1) по конфликтам, указанным в статье 141;

Раздел III. О предупреждении и урегулировании конфликтов интересов.

Статья 143

1. При осуществлении своих полномочий федеральное государство, сообщества, регионы и Совместная комиссия сообществ действуют, соблюдая верность Федерации, во избежание конфликтов интересов.

2. Сенат принимает решения путем мотивированного заключения о конфликте интересов между палатами, которые законодательствуют посредством закона, декрета, правил, перечисленных в статье 134, на условиях и способами, которые определяет закон, принимаемый большинством, предусмотренным последним абзацем статьи 4.

3. Закон, принимаемый большинством, предусмотренным последним абзацем статьи 4, устанавливает процедуру, направленную на предупреждение и урегулирование конфликтов интересов между федеральным правительством, правительствами сообществ и регионов и объединенной коллегией Совместной комиссии сообществ.

Переходное положение. В том, что касается предупреждения и урегулирования конфликтов интересов, обычный закон от 9 августа 1980 г. об институциональных реформах остается в силе; кроме того, он может быть отменен, дополнен, изменен или заменен только законами, указанными в параграфах 2 и 3 настоящей статьи

6

Конституция
Республики Кипр

от 16 августа 1960 г.⁵⁸⁴

Статья 49

Исполнительная власть, осуществляемая вице-президентом Республики, ограничивается следующими вопросами:

l) право обращения к Верховному Конституционному суду в связи с любыми вопросами, вызванными коллизией властей, оспариванием компетенций Палаты и общинных собраний или конфликтами между любыми органами власти Республики, согласно статье 139.

Статья 139

1. Верховный Конституционный суд компетентен принимать окончательные и не подлежащие отмене решения по любому обращению, касающемуся конфликтов или обжалованию полномочий или компетенции Палаты представителей и общинных собраний или общинных собраний, а также и между любыми органами власти Республики. Однако настоящее положение не применяется в случае конфликтов и споров между судами и судебными властями Республики, которые разрешаются Верховным судом

7

Конституция
Княжества Монако
от 17 декабря 1962 г.⁵⁸⁵

Статья 91

Верховный трибунал принимает решение либо в пленарном заседании из пяти членов, либо административной секцией из трех членов. Он собирается и принимает решения в пленарном заседании:

1. В конституционной области.

2. Как судья по конфликтам о компетенции

8

Конституция
Португалии

от 2 апреля 1976 г.⁵⁸⁶

Статья 202

Судебная функция

1. Суды являются органами власти с компетенцией отправления правосудия от имени народа.

2. В отправлении правосудия судам надлежит обеспечивать защиту прав и интересов граждан, охраняемых законом, наказывать за нарушения демократической законности и улаживать конфликты общественных и частных интересов.

3. Законом могут быть установлены несудебные формы и механизмы урегулирования конфликтов

Глава 5

Организации жильцов

Статья 263. Учреждение и территориальная сфера деятельности.

1. С целью интенсифицировать участие населения в местной административной жизнедеятельности могут быть учреждены организации жильцов, проживающих в пределах территории меньшей по размерам, чем территория прихода.

2. Ассамблея прихода по своей инициативе или по требованию комиссий жильцов, или значительного числа жильцов устанавливает территориальные границы деятельности организаций, упомянутых в предыдущем пункте, разрешая вытекающие из этого возможные конфликты

Примечателен в данном случае подход к регулированию конфликтов, отраженный в Конституции Бельгии, который предусматривает, что деление законодательной власти изначально между различными органами влечет за собой риск возникновения конфликтов компетенций. Необходимость разрешения подобных конфликтов побудила законодателя в 1980 г. учредить в Конституции новый судебный орган — Арбитражный Суд⁵⁵, перед которым была поставлена задача очертить границы компетенции каждого органа власти. Для этих целей суд мог пересматривать законы, декреты и ордонансы в целях определения их соответствия правилам разделения компетенции, определенным в Конституции (“for compliance with the division of competences that have been established by or in pursuance of the Constitution”)⁵⁶.

История российского конституционализма представляет историю сменяющих друг друга конституционных конфликтов, вызовов государственности, в целях разрешения которых принимались новые конституции, призванные закрепить не только достигнутый консенсус политических сил в государстве и обществе, но и механизмы разрешения будущих конституционных конфликтов. В связи с этим конфликтологическая парадигма нашла свое отражение непосредственно в самом содержании норм юридической конституции — краеугольном камне конституционного права Российской Федерации.

Способами разрешения конституционных конфликтов не случайно стали новые писаные конституции либо же активное применение теории живой конституции, поскольку именно конституция государства (или ее новое истолкование, внесение в него поправок) в сущности своей содержит как разрешение ранее возникшего в конституционных правоотношениях конституционного конфликта, так и механизм предупреждения и разрешения его будущих аналогов и конфликтов нового типа.

Необходимо отметить, что конфликтологический аспект проявляется не только в тексте конституции, но также в фактических конституционных правоотношениях, например, в виде противостояния Федерации и ее субъектов, политических партий и иных субъектов конституционного права.

§ 2. Конституционная конфликтология: процесс формирования, понятие, объект и предмет изучения

Теоретические основы юридической конфликтологии

Отечественная наука конфликтология является весьма молодой, особенно такой ее раздел, как юридическая конфликтология, которая представляет собой в методологическом плане лишь конкретизацию конфликтологической парадигмы в правовой теории.

В настоящее время под конфликтологией понимается наука о причинах, формах, динамике социальных конфликтов и путях их разрешения⁵⁷. По мнению А. Я. Анцупова и А. И. Шипилова, конфликтология — это междисциплинарная наука, исследующая закономерности возникновения, развития и завершения конфликтов различного уровня, а также принципы, способы и приемы их профилактики и завершения⁵⁸. Объектом такой науки являются конфликты различного уровня: внутриличностные, социальные (межличностные, межгрупповые, межгосударственные); предметом — общие закономерности возникновения, развития и завершения конфликтов, а также основные принципы, способы и приемы деятельности по отношению к конфликту, т. е. управление конфликтом⁵⁹.

Острота и периодичность возникающих проблем и возможность их влияния на фактические конституционные отношения актуализируют задачу разработки и реализации эффективных механизмов управленческого воздействия на конфликтологические процессы, в том числе посредством юридических механизмов.

С учетом того, что родовым для юридического конфликта является категория социального конфликта, исследование юридических конфликтов и его отраслевых разновидностей будет неполным без изучения теоретических предпосылок возникновения учения о социальных конфликтах — науки конфликтологии.

Становление учения о социальных конфликтах происходило одновременно в нескольких крупных областях гуманитарного знания: философии, политологии и социологии. При этом значительное влияние на российскую науку в области исследования конфликтов оказала западная наука, в частности, труды К. Боулдинга, М. Вебера, Р. Дарендорфа, Г. Зиммеля, Л. Козера, К. Маркса, Т. Парсонса и др.

Если говорить о формировании науки о конфликтах на Западе, то «теории конфликта» связывают с работами Л. Козера, Р. Дарендорфа и К. Боулдинга: они обосновывали естественный характер социальных конфликтов и их позитивные функции в жизни общества⁶⁰. Так, Р. Дарендорф сформулировал новую теорию власти, которая заключалась в том, что различные позиции в обществе обладают разным объемом властных полномочий⁶¹. Именно Р. Дарендорф предложил такую модель конфликта, согласно которой власть и авторитет, представляющие весьма дефицитные ресурсы, являются главными источниками конфликтных интересов и перемен в обществе⁶². Современная практика государственного строительства, в том числе отечественная, в полной мере доказали справедливость данной гипотезы. Необходимо сделать вывод, что чем выше градус властеотношений, тем выше риск возникновения в них конфликтов. Это обстоятельство, помимо прочего, свидетельствует о правильно выбранном фокусе настоящего исследования, поскольку сложно представить более властные отношения, чем конституционно-правовые, где часто оба субъекта правоотношения обладают властными полномочиями. Конкуренцию конституционному праву в этом плане может составить только административное право, где, собственно, впервые из юридических наук исследовались проблемы юридического конфликта.

В вопросе периодизации становления теоретических и методологических основ конфликтологии как междисциплинарной области знания в России у исследователей существует определенное сходство взглядов. В качестве примера приведем периодизацию российской социологии конфликта, предложенную С. Л. Прошановым в своей докторской диссертации: первый этап — 60-е гг. XIX в. — 1917 г.; второй этап — 1917–1926 гг.; третий этап — 1961 г. – начало 90-х гг. XX в.; четвертый этап — с начала 90-х гг. XX в. по настоящее время⁶³. Первый и второй этапы характеризуются зарождением идей конфликтологии как совокупности практических знаний о правилах и приемах поведения в реальных конфликтных ситуациях. В эти годы первые научные знания о конфликтах накапливаются и изучаются в философии, правоведении, военных науках, психологии, искусстве, культуре и религиозных учениях, но не аккумулируются в качестве самостоятельного и обособленного предмета исследования. Представителями данного периода были Я. Л. Юделевский, П. А. Сорокин, А. С. Звоницкой. Третий этап — период изучения зарождения, становления и развития конфликтных явлений и процессов различными науками. Конфликт как самостоятельное явление начинают изучать в психологии, математике, философии, педагогике, исторических науках, политологии, социобиологии и др. Однако самостоятельные междисциплинарные исследования пока не ведутся. Данный этап характеризуется накоплением значительного эмпирического материала, поскольку становление Советского государства и общества породило самые различные по своей природе конфликты, начиная от классовых в марксистской парадигме и заканчивая экономическими и политическими конфликтами. Постепенно интерес к конфликтам практически во всех науках приобретает устойчивый и стабильный характер, формируются системные концепции конфликтов⁶⁴. Именно в третий период к конфликтологической тематике возникает интерес и в юриспруденции.

В 1992–2000 гг. появляются первые междисциплинарные исследования различных социальных конфликтов. Конфликтология начинает выделяться в самостоятельную науку, формируются ее отдельные направления: социология конфликта, юридическая конфликтология, политическая конфликтология и другие, опирающиеся на универсальный понятийно-категориальный аппарат новой науки. В первой половине 90-х гг. XX в. начинают формироваться теоретические и методологические основы российской конфликтологии.

Обобщая научные подходы к определению социального конфликта в данный период, необходимо сделать вывод, что под ним понимался динамический тип социальных взаимоотношений, связанных с потенциально возможным или реальным столкновением субъектов на почве тех или иных противоречиво осознаваемых предпочтений, интересов или ценностей, постоянно присутствующих или не поддающихся устранению⁶⁵.

Это не единственная хронология развития научных представлений о конфликтологии. Так, А. Я. Анцупов и А. И. Шипилов выделяют следующие основные этапы становления конфликтологии, в целом соотносимые с ранее приведенной периодизацией⁶⁶: первый период — до 1924 г.; второй период — 1924–1990 гг., в это время конфликт изучается как самостоятельное явление сначала в правоведении и социологии, а к концу периода — в психологии, математике, политологии, социобиологии и т. д.; третий период — с 1990 г. по настоящее время: при участии правоведов появились такие работы, как «Введение в общую теорию конфликта», «Юридическая конфликтология», «Основы конфликтологии» (А. В. Дмитриев, В. Н. Кудрявцев), В. Н. Кудрявцевым вводится термин «юридическая конфликтология»⁶⁷.

Отметим, что многие современные конфликтологи скептически настроены относительно как возможности, так и необходимости выдвижения единой универсальной теории конфликта, претендующей на описание разнородных явлений⁶⁸ и справедливой для всех областей знания.

Поддерживаем высказывание А. В. Роговой о том, что на современном этапе становления конфликтологии одной из проблем является наличие слабых междисциплинарных и внутридисциплинарных связей наук, изучающих социальный конфликт, что не позволяет в известной степени проверить достоверность знания о юридических конфликтах, полученного в ходе сугубо юридических исследований. Анализ, проведенный А. Я. Анцуповым и А. И. Шипиловым в 2001 г., показал, что междисциплинарные связи отраслей конфликтологии за последние 10 лет ослабевают⁶⁹, и это не позволяет говорить сегодня о формировании единой теории конфликта, применимой равно как в юриспруденции, так и в социологии, психологии и философии⁷⁰.

По мнению Э. Г. Морозовой, правовая составляющая теории конфликта, как правило, не представлена в чистом виде, в связи с чем общие теории конфликта надлежит рассматривать как в качестве общеметодологической основы правовой интерпретации политического конфликта, так и на предмет выявления в этих теориях подходов, элементов и сюжетов юридического характера⁷¹.

Соответственно, при исследовании юридических конфликтов в конституционном праве необходимо учитывать следующие основные и методологические постулаты конфликтологии:

• конфликт закономерен, объективен и выступает неотъемлемым свойством социального бытия, закономерностью социального развития, его источником и атрибутом;

• изменяя и преобразуя социальные структуры, социальный конфликт в то же время выступает стабилизационным фактором функционирования социальной системы. Конфликт функционален, содержит конструктивную и деструктивную составляющие;

• социальный конфликт есть комплексное социальное явление и процесс, имеющий структурные, пространственно-временные и динамические характеристики⁷²;

• органическая связь юридического конфликта с правом. Юридический конфликт возникает по поводу правовых явлений, реализуется под воздействием и с применением правовых норм, разрешается на основе нормативно-правового регулирования⁷³.

Данные постулаты позволят в дальнейшем сформулировать презумпции, применяемые при конституционно-конфликтной диагностике как специальной методологии конституционной конфликтологии. Собственно, конфликт не есть борьба прямая и непосредственная. Р. Дарендорф определял социальный конфликт как «любое отношение между элементами, которое можно охарактеризовать через объективные или субъективные противоположности»⁷⁴.

Очевидно, что если конфликт выступает неотъемлемым атрибутом социального бытия, то его существование объективно закономерно и в конституционных отношениях. Ведь любое конфликтное общественное отношение можно считать конфликтным юридическим отношением в той его части, в какой оно охватывает общественное отношение, имеющее правовую форму либо способное таковую иметь⁷⁵.

Таким образом, так или иначе любой социальный конфликт может приобретать юридическую форму на определенных стадиях своего развития, в том числе в конституционном праве, что объясняется следующей логической закономерностью:

1) человек без конфликтов не существует, поскольку он в них развивается, что было доказано психологией и социологией⁷⁶;

2) общество состоит из людей, а значит, и из их конфликтов;

3) с учетом форм конфликта и применяемых для его регуляции социальных норм эти конфликты могут быть правовыми, а не только межличностными;

4) поскольку ключевые объекты конституционных правоотношений представляют ценность для человека, то неизбежно и существование конституционных конфликтов (юридических конфликтов по поводу конституционных ценностей).

Следовательно, конституционные конфликты для государств являются данностью, и очевидно, что государства избирают собственные пути и способы их разрешения и закрепляют их в конституциях либо в иных источниках конституционного права. По этому поводу С. М. Шахрай писал: «Когда человек не знает, как ему правильно поступить в сложной моральной ситуации, ему обычно советуют: “Поступай по совести”. Когда в подобном затруднении оказывается государство, оно должно поступать по Конституции»⁷⁷.

Юридический конфликт может отражать деформации правовой действительности, указывать на дефекты правовой системы, несовершенство законодательства и судебной практики, выявлять дисбаланс в организации и функционировании государственно-правовых институтов⁷⁸. Закономерен и обратный процесс, когда несовершенство законодательства и правоприменительной практики являются причинами возникновения конституционных конфликтов. Именно в таком виде юридические конфликты становятся объектом исследования в конституционном праве, поскольку именно на рычагах взаимодействия различных уровней публичной власти либо отдельных ветвей государственной власти проявляется противоречие субъектов конституционного права в вопросах компетентностного характера, их финансового и правового обеспечения.

Примечательно, что специалисты в области теории государства и права отмечают весьма тесную связь своей дисциплины и юридической конфликтологии, причем делают это с помощью описания в том числе конституционно-правовой проблематики. Например, М. Н. Марченко считает, что юридическая конфликтология имеет тесные и обоюдные связи с теорией государства и права, которые находят свое выражение в том, что юридическая конфликтология использует весь необходимый арсенал теоретических и методологических средств, вырабатываемых в рамках теории государства и права (определение понятия интереса в праве и механизма его реализации, определение принципа разделения властей и выработки согласительных процедур для разрешения конфликтов между различными ветвями власти). Теория государства и права, в свою очередь, активно использует выводы юридической конфликтологии: это относится к разработке проблем, касающихся толкования норм права, совершенствования форм правления и государственного устройства и др.⁷⁹

С учетом текущей стадии развития конфликтологии, ввиду отсутствия единой теории социального конфликта и наличия исключительно теоретических и методологических основ, целью настоящего исследования является формирование последнего из пяти (по классификации С. Л. Прошанова) уровней знания о социальном конфликте — так называемой отраслевой теории конфликта (исследовательский уровень)⁸⁰. Исследовательский уровень является, по сути, эмпирической операционализацией категорий и понятий общефилософского уровня, общесоциологического уровня и отраслевых конфликтологий, главным содержанием которого становится описание и логический анализ основных понятий исследуемого типа конфликтов, его эмпирическая идентификация и системный анализ выявленного множества конфликтов.

По мнению А. И. Орлановой, важной особенностью отечественной конфликтологии можно считать одновременное развитие ее трех основных внутренних структурных подразделов: теоретико-методологического, концептуально-отраслевого и технологического⁸¹.

Поскольку невозможно уяснить смысл и значение конституционного конфликта без учета теоретико-методологических знаний о социальных и юридических конфликтах, к которым он относится, постольку необходимо и оправданно вести речь о существовании конституционной конфликтологии как исследовательского концептуально-отраслевого уровня более общего раздела — юридической конфликтологии, в рамках которой сосредоточены научные представления о конституционном конфликте и способах его предупреждения и разрешения специальными юридическими средствами, предусмотренными нормами конституционного права. Таким образом, достаточный уровень развития теоретико-методологических основ конфликтологии, в том числе юридической, позволяет говорить о формировании конституционной конфликтологии как исследовательского концептуально-отраслевого уровня юридической конфликтологии.

Формирование конституционной конфликтологии как нового раздела науки конституционного права

В науке конституционного права встречаются лишь единичные упоминания термина «конституционная конфликтология», без должного осмысления данного явления правовой действительности⁸². Также отсутствуют специальные конституционно-правовые исследования, посвященные комплексному изучению конституционной конфликтологии как самостоятельной области юридического научного знания.

Вместе с тем формирование конституционной конфликтологии назрело по следующим объективным причинам:

• накопление значительного объема исследований различных аспектов конфликта и его проявлений в конституционном праве;

• власть и авторитет, являясь главными источниками конфликтных ситуаций в обществе, сосредоточены преимущественно в конституционно-правовых отношениях, субъекты которых обладают специальной конституционной правосубъектностью;

• ни один другой вид юридического конфликта (трудовой, служебный и т. д.), в отличие от конституционного, не оказывает влияния на важнейшие общественные отношения, не способен затронуть основы конституционного строя страны;

• конфликтологический аспект в сущности Конституции РФ, которая, в отличие от иных «профильных» кодифицированных актов, изучаемых в рамках отраслевых наук, сама по себе является способом разрешения юридического конфликта.

Таким образом, формирование и самостоятельное изучение конституционной конфликтологии объективно назрели в науке конституционного права и его правоприменительной практике.

Отечественная наука конституционного права накопила внушительный объем качественных фундаментальных научных исследований, посвященных отдельным аспектам юридической конфликтологии в конституционном праве:

• разработана теория конституционно-правового спора⁸³, избирательного спора;

• формируется теория конституционного конфликта⁸⁴;

• изучены конституционные ценности с точки зрения их системы, конкуренции и баланса⁸⁵;

• подробно рассмотрены коллизии⁸⁶ и конкуренции норм конституционного права⁸⁷;

• исследованы споры о компетенции между властными субъектами конституционных правоотношений, институт федерального вмешательства⁸⁸;

• рассмотрена система конституционно-правового принуждения как способа разрешения конституционного конфликта⁸⁹;

• сформирована теория конституционно-правовой ответственности, а также общая концепция конституционного деликта и конституционного правонарушения⁹⁰;

• формируется общая теория рискологии и конституционно-правовой рискологии в частности⁹¹ и т. д.

Значительный объем приведенных конституционно-правовых знаний под действием закона диалектики о переходе количественных показателей в качественные обусловил формирование нового элемента системы науки конституционного права — конституционной конфликтологии. По нашему мнению, этот элемент с определенной долей условности можно именовать разделом науки по следующим причинам.

Как указывает Н. А. Богданова в своей докторской диссертации, посвященной системе науки конституционного права (одной из фундаментальных работ по данной теме), применение различных методологических подходов позволяет дифференцировать конституционно-правовое знание на методологические блоки, части системы науки, которые либо занимают в структуре науки конституционного права относительно самостоятельное место (например, история отрасли, история науки, общая теория конституционного права, политика конституционного права), либо позволяют придать методологическую окраску соответствующей предметно-определенной части системы науки (например, компаративное, эмпирическое, политологическое, историческое знание)⁹². Полагаем, конституционной конфликтологии также свойственна своя предметная определенность в части изучения знакомых юридических конструкций правоотношения, нормы права и субъектов с позиций их участия в образовании новой категории конституционного конфликта. При этом такие конфликты изучаются с учетом данных юридической конфликтологии о неизбежности и системности конфликта, его структуре, стратегиях поведения сторон конфликта, способах разрешения конфликтов и т. д.

Н. А. Богданова также отмечает, что развитие системы науки конституционного права должно идти не по пути разделения, а в направлении усложнения ее структуры, что выражается не только в приращении новых компонентов, но и в более сложной организации имеющихся⁹³. На наш взгляд, не имеет определяющего значения наименование конкретных составных элементов, блоков системы науки конституционного права, за исключением наименований, обеспечивающих логическую связь составных частей системы.

Существует подход о наличии в науке конституционного права структурных элементов, тождественных элементам системы отрасли права. Однако еще Н. М. Коркунов разделил систему государственного права на две части — общую и особенную и выделил в каждой отделы⁹⁴. Н. И. Лазаревский также писал о системе конституционного права и выделял разделы и части⁹⁵.

Отмечая многомерность системы науки конституционного права, Н. А. Богданова предлагает три ее варианта, один из которых предполагает выделение по предметно-тематическому признаку следующих разделов, формирующихся в связи с конкретизацией предмета изучения науки и выделением конституционно-правовой характеристики познаваемых объектов:

1) конституционное право как юридическая наука;

2) конституционное право как отрасль права;

3) конституционные основы устройства общества и государства;

4) конституционные основы правового положения личности;

5) конституционные основы территориальной организации государственной власти;

6) конституционные основы системы государственных органов и их конституционно-правовое положение⁹⁶.

М. П. Авдеенкова и Ю. А. Дмитриев предлагают свое видение системы науки конституционного права, составляющими которой являются следующие блоки:

1) теория конституционного права (предмет, метод, конституционно-правовые нормы и правоотношения, источники конституционного права, конституционно-правовая ответственность);

2) теория Конституции;

3) естественно-правовая и социально-правовая доктрины развития прав человека;

4) теория народного, национального и государственного суверенитета;

5) учение о форме правления и разделении властей;

6) теория политико-территориальной организации государственной власти;

7) теория и классификация политических режимов;

8) теория народного представительства;

9) учение о гражданском обществе;

10) концепция народовластия и ее реализация через механизм органов публичной власти⁹⁷.

Как справедливо утверждают Н. В. Лебедева и А. Ю. Огурцов, несмотря на то что система науки современного конституционного права в основном совпадает с системой отрасли, вместе с тем по объему она значительно шире системы одноименной отрасли, поскольку наука изучает не только конституционно-правовые отношения, нормы и институты, но и общие и специфические особенности отрасли, а также ее место и роль в системе отечественного права. Поэтому проблемы, содержащиеся в каждом из разделов системы науки, не являются раз и навсегда застывшими, могут образовываться новые разделы, поскольку постоянное изменение и развитие общества и государства обусловливает возникновение новых актуальных концепций, требующих соответствующего научно-теоретического познания⁹⁸.

Считаем необходимым отметить позицию С. В. Нарутто и Н. Е. Таевой о том, что система науки конституционного права шире системы одноименной отрасли, и наука не просто повторяет систему действующего права, а критически его оценивает. В связи с этим наука конституционного права включает в себя, например, такие элементы, как: учение о понятии отрасли конституционного права, ее предмете и системе; история развития отрасли; учение о конституции⁹⁹.

С учетом изложенного конституционную конфликтологию можно именовать именно разделом науки конституционного права, представляющим собой отдельный блок в системе науки конституционного права, выделение которого обусловлено особенностью ее объекта и предмета, а также учетом подходов юридической конфликтологии к изучению конституционного конфликта. Наименование конституционной конфликтологии в качестве теории или концепции как структурного элемента системы науки конституционного права также будет отвечать цели предметно-методологического обособления данной области научного знания. Следовательно, в настоящем исследовании будут рассмотрены понятие, объект, предмет, метод и система конституционной конфликтологии как нового раздела науки конституционного права.

Стоит упомянуть, что в свое время конфликтология выделилась в самостоятельную науку на стыке социологии и психологии именно в связи с накоплением информации о причинах, путях разрешения и общих закономерностях развития конфликтов¹⁰⁰. В отсутствие общей теории конфликта в целом и юридического конфликта в частности конституционную конфликтологию предлагается рассматривать именно как раздел науки конституционного права, а не междисциплинарной науки конфликтологии, поскольку это позволит включить в объект и предмет изучения конституционной конфликтологии только явления правовой действительности, выраженные в действующей системе права и законодательства, избежав при этом смешения с иными конфликтологическими категориями, не имеющими юридического содержания и тяготеющими к социологии и философии.

Объект и предмет конституционной конфликтологии

Для научно-познавательной деятельности любого содержания первичным является объект как фрагмент реальности, избранный субъектом для исследования¹⁰¹. Под объектом науки принято понимать определенную сферу объективной действительности, отдельную сторону реально существующего мира во всем многообразии ее проявлений — предметов, процессов, событий и т. п., изучением которой наука занимается. Предметом науки называют систему конкретных закономерностей и существенных свойств объекта, изучаемых в рамках отдельной отрасли знания. Различие между предметом и объектом имеет не количественный, а качественный характер, поскольку предмет — это не составная часть, не область объекта, его особое видение, особый проблемный подход к нему¹⁰². Таким образом, каждая из наук имеет свой предмет, свою проблематику. Другими словами, предмет науки есть то, что она теоретически осваивает в определенном объекте¹⁰³. С позиции философии права под объектом науки имеется в виду то, что еще предстоит изучить и понять, а под ее предметом — уже определенным образом теоретически (научно) осмысленное состояние объекта, его познавательно-смысловую форму выражения (образ, модель, конструкция), определенную концепцию его понимания и понятия¹⁰⁴.

С учетом изложенных философско-теоретических подходов под объектом изучения конституционной конфликтологии возможно понимать ту часть объективной реальности, в которой находит свое выражение конституционный конфликт. Следовательно, объектом будут выступать конституционный конфликт и способы его предупреждения и разрешения — то, что выражено вовне — реальное противостояние (противодействие) сторон конфликта и применяемые способы предупреждения и разрешения конфликта.

Предметом конституционной конфликтологии будет являться особое видение объекта, определенная концепция понимания объективных форм выражения конституционного конфликта и способов его предупреждения и разрешения. В этом смысле в качестве предмета конституционной конфликтологии возможно выделить причины возникновения, особенности существования и правового регулирования конституционных конфликтов и способов их предупреждения и разрешения.

Применительно к объекту исследования конституционной конфликтологии на сегодняшний день можно выделить два подхода к рассмотрению конфликтов в конституционном праве: широкий, при котором под конфликтом понимается любое противоречие, коллизия правовых явлений (норм, концепций, установок, поведения индивидов и т. д.); и узкий, рассматривающий конфликт исключительно как противостояние, противодействие индивидов, выраженное в конкретном социальном взаимодействии. Иными словами, это не конфликт «на бумаге», «в законе», «во взглядах», это конфликт в реальных действиях индивидов, которые вступили в правоотношение.

В настоящей работе мы придерживаемся узкого подхода к пониманию конституционного конфликта, поскольку широкий подход не позволяет предметно и с точки зрения формально-юридического анализа подойти к исследованию конституционных конфликтов. К тому же наибольшую опасность представляют выраженные вовне деяния субъектов права, так как именно они преобразуют действительность, изменяют ее, а не коллизия конституционных норм, например.

Необходимость выделения сложного состава объекта конституционной конфликтологии обусловлена практической направленностью данной области науки, поскольку само по себе теоретическое знание о природе конституционного конфликта, его причинах не позволяет в полной мере эффективно управлять таким конфликтом, предотвращать его и разрешать. Следовательно, в объект изучения конституционной конфликтологии, по нашему мнению, должны быть включены не только собственно конституционные конфликты, но и способы их предупреждения и разрешения. Обращение в отдельных аспектах настоящей темы исследования к смежным гуманитарным наукам является вынужденной необходимостью, поскольку объяснительный потенциал науки конституционного права достаточно ограничен.

Конституционный конфликт как объект изучения конституционной конфликтологии будет подробно рассмотрен во второй главе настоящего исследования, в связи с чем в рамках данного параграфа возможно рассмотреть предмет конституционной конфликтологии — правовое регулирование конституционных конфликтов, выраженное в соответствующих нормах конституционного права. Эти конституционные нормы права относятся к различным классификациям, являются как регулятивными, так и охранительными, но объединяет их в некое множество определенная конфликтологическая сущность, определяемая как способность конституционно-правовых норм порождать конституционный конфликт, регулировать конституционный конфликт, устанавливать способы предупреждения и разрешения конституционного конфликта.

Схематически множество данных норм, объединенных орбитой конституционного конфликта, может быть изображено на рисунке 1.

Рис. 1. Множество конституционных норм конфликтологического типа

Таким образом, определение данных норм в качестве конституционных норм конфликтологического типа преследует цель с помощью метода кластеризации обособить группу связанных конфликтологической сущностью норм права для их изучения в системном единстве причин и следствий в рамках конституционной конфликтологии. До этого в науке конституционного права исследования были посвящены отдельно либо конкуренции, коллизионности норм конституционного права, порождающей негативные правовые последствия, либо правовому статусу участников конституционного конфликта, либо процедурно-процессуальной форме разрешения конституционно-правовых споров и т. д. В системной взаимосвязи юридические причины конфликта в конституционном праве, способы его разрешения и юридические формы, опосредующие конституционный конфликт, не рассматривались. Справедливо замечание А. В. Семенова о том, что конституционные установления отражают исторические реалии политико-правовой действительности, объективируют через свое содержание динамику общественных отношений¹⁰⁵.

Ранее психологией и социологией был сформулирован тезис о невозможности бесконфликтного состояния общества. В связи с этим нормы о причинах возникновения конфликтов, способах их разрешения не могли не найти отражение в праве как одном из важнейших социальных регуляторов. С учетом того, что нормы конституционного права «есть не только продукт мировоззрения, но и средство закрепления идеологии»¹⁰⁶, в нормах конституционного права конфликтологического типа закрепляется в том числе избранная государством идеология управления юридическими конфликтами и их разрешения в сфере публичной власти. Именно характеристики такой идеологической модели дают представление об эффективности правового регулирования юридических конфликтов в его социальном контексте.

Конституционно-правовые нормы, порождающие конституционные конфликты

Наиболее распространенной причиной возникновения конституционных конфликтов в виде конституционно-правовых споров является конкуренция конституционных ценностей, закрепленных соответствующими нормами конституционного права. Однако не любое противоречие конституционных норм друг другу способно породить конституционный конфликт, а лишь такое противоречие, которое так или иначе затрагивает существо конституционной ценности как определенного нематериального блага, выступающего объектом конституционного конфликта.

Конкуренция (от лат. «конкурро» — сталкиваться) означает состязательность, соперничество конституционных прав и свобод, конституционных ценностей. Конкуренция возможна как в рамках одного права, свободы (конституционной ценности), так и между равно защищаемыми конституционно значимыми ценностями.

По мнению С. В. Нарутто, конкуренция прав приводит к конфликтам, поэтому Конституционному Суду РФ приходится преодолевать эти конфликты, осуществлять поиск баланса между конституционными ценностями. Конкуренция в рамках одного конституционного права может возникать в результате некачественных правовых норм, а также неправильного произвольного толкования содержания конкретного конституционного права, несоблюдения баланса между различными наполняющими и конкретизирующими его правами, которыми обладают обе стороны правоотношения¹⁰⁷.

С этим утверждением согласен Д. С. Миц, который в своей диссертации указывает, что в проектировании конституционно-правовых средств противодействия противоправным посягательствам на конституционный строй одной из сложнейших задач становится разрешение коллизий между конкурирующими конституционно-правовыми ценностями через достижение баланса интересов государства, общества и личности. Как показывает исторический опыт и сравнительно-правовой анализ современного конституционного развития, нарушение оптимального баланса или абсолютизация отдельных конституционно-правовых ценностей — это основная причина воспроизводства различных конфликтов¹⁰⁸.

Под конституционными ценностями чаще всего понимают приоритетные блага, особо защищаемые коллективные цели (идеи, идеалы, принципы), воплощенные в различных юридических формах (нормах-принципах, правах и свободах, иных нормах наиболее общего характера), закрепленные в Конституции и выводимые из ее содержания путем официального толкования¹⁰⁹.

И. А. Карасева предлагает понимать под конкуренцией конституционных ценностей их столкновение, которое проявляется в рамках конкретного правоотношения и может быть разрешено рациональным путем при помощи правовых средств¹¹⁰. В своей диссертации автор предлагает, на наш взгляд, удачную классификацию конкуренции конституционных ценностей по такому критерию, как причины, ее порождающие:

1) мнимая конкуренция, возникающая в силу недобросовестного использования права (злоупотребления правом) или пробела в праве;

2) действительная конкуренция, являющаяся следствием конфликта интересов различных субъектов правоотношений, действующих добросовестно¹¹¹.

И. А. Карасева пишет также о «конфликте конституционных ценностей, норм». Считаем, более подходящей категорией будет конкуренция конституционных ценностей, в то время как конституционным конфликтом может выступать правоотношение, возникающее между субъектами конституционного права, которые руководствуются конкурирующими конституционными ценностями, поскольку «конституционный конфликт» всегда есть явление социальной (реальной) действительности, в то время как «конфликт конституционных ценностей» вне правоотношения таким фактом социального бытия не является и отражается исключительно «на бумаге».

Конкуренция конституционных ценностей порождает весьма сложные конституционные конфликты, выражающиеся, как правило, в форме конституционно-правовых споров, поскольку невозможно составить полный и исчерпывающий список всех конституционных ценностей по иерархическому принципу.

Отметим ряд примеров из правоприменительной практики, когда конкуренция конституционных ценностей, мнимая или действительная, привела к наступлению реальных конституционных конфликтов, некоторые из которых трансформировались в конституционно-правовые споры.

1. Предоставление жилья инвалидам, вставшим на учет после 1 января 2005 г.

В данном конституционном конфликте оказались замешаны сразу три субъекта конституционных правоотношений: Российская Федерация, субъекты Российской Федерации и муниципальные образования.

Конфликт заключался в определении субъекта (Федерация, субъект или муниципальное образование), на которого возложена обязанность предоставлять жилые помещения по социальному найму инвалидам с тяжелыми формами заболеваний, вставшим на учет после 1 января 2005 г.¹¹² В итоге в практике судов общей юрисдикции данная обязанность возлагалась на органы местного самоуправления, которые впоследствии в арбитражных судах предъявляли требования о компенсации соответствующих убытков за предоставленные объекты муниципального жилого фонда с Российской Федерации. Первоначально Верховный Суд РФ подтвердил правильность взыскания данных убытков с Федерации как субъекта, уклонившегося от реализации возложенной на него конституционной обязанности, но когда подобные иски от муниципальных образований к Федерации приобрели массовый характер, Верховный Суд РФ изменил свою позицию по делу и признал надлежащим субъектом исполнения данной обязанности субъект Российской Федерации.

Конкурирующие конституционные ценности, вызвавшие конфликт: социальное и правовое государство, самостоятельность местного самоуправления, разграничение компетенции между Федерацией и ее субъектами. Причиной данного конституционного конфликта явился пробел в Федеральном законе от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации».

Начиная с апреля 2016 г. Администрация города Омска предъявила Омской области в лице Министерства финансов Омской области 94 исковых требования о взыскании убытков. Арбитражными судами требования были удовлетворены на общую сумму около 276 303 260 рублей¹¹³, количество данных требований растет.

2. Транспортирование тел умерших без явных признаков насильственной смерти, в отношении которых отсутствуют лица, готовые их похоронить (исполнители волеизъявления умершего).

Данный конфликт также является многосторонним, его участниками выступают органы исполнительной власти Российской Федерации и субъекта Российской Федерации и органы местного самоуправления.

Конфликт заключался в определении уполномоченного органа публичной власти, на которого возлагались бы обязанности по транспортированию в морги тел умерших без явных признаков насильственной смерти, в отношении которых отсутствуют установленные родственники и которые были обнаружены в общественных местах (остановки общественного транспорта, скверы, парки и т. д.).

Конфликт состоял в том, что медицинские организации, созданные органами государственной власти субъекта Российской Федерации, могли транспортировать только умерших лиц, в отношении которых установлена их личность и которые были прикреплены к территории обслуживания данной медицинской организации. Именно на перевозку данных лиц выделялись денежные средства из регионального бюджета, и это соответствовало федеральным нормативным правовым актам. Специальным транспортом МВД России осуществлялась перевозка в морги только тел умерших с признаками насильственной смерти вне зависимости от установления их личности. Таким образом, не подлежали транспортировке специальным транспортом, принадлежащим органам государственной власти, неопознанные тела умерших без признаков насильственной смерти. Тела, как правило, лиц без определенного места жительства, обнаруживали в городских скверах и парках либо с наступлением весны в результате таяния снега, и ни одна вызываемая для транспортировки организация не выезжала на место в силу указанных обстоятельств. В результате тела неопознанных умерших лиц длительное время находились в публичных местах, чем создавали угрозу санитарно-эпидемиологическому состоянию территории муниципального образования, у которого также данные полномочия по их транспортировке не соотносились ни с одним вопросом местного значения.

В настоящее время в отдельных субъектах Российской Федерации такой конституционный конфликт разрешен различными способами (от организации конкурентной закупки соответствующих услуг у ритуальных организаций, предоставления субсидий на компенсацию затрат ритуальным организациям по транспортировке, до принятия межведомственного регламента взаимодействия в подобных случаях).

Конкурирующие конституционные ценности, вызвавшие конфликт: общественная безопасность, самостоятельность местного самоуправления, разграничение компетенции между Федерацией и ее субъектами. Конфликтогеном данного конституционного конфликта также стал пробел в законодательстве.

3. Отмена ранее предусмотренных мер социальной поддержки в связи с экономией бюджетных средств.

Конфликт состоит в том, что региональный законодатель, отменяя или приостанавливая ту или иную меру социальной поддержки, осуществляет этот шаг ввиду отсутствия средств в бюджете субъекта Российской Федерации, как, например, в недавно рассмотренном Конституционным Судом РФ деле о проверке конституционности п. 3 ст. 1 Закона Ставропольского края «О признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Ставропольского края» в связи с жалобой гражданки М. С. Колесниковой¹¹⁴. Согласно фабуле дела законодатель Ставропольского края, отменяя меру социальной поддержки многодетных семей в виде материнского (семейного) капитала, не предусмотрел какого-либо компенсаторного механизма, направленного на смягчение неблагоприятных последствий такой отмены для семей, которые в связи с рождением третьего ребенка или последующих детей приобрели право на получение данной выплаты на основании ранее действовавшего правового регулирования; причем мера социальной поддержки была отмена ввиду дефицита бюджета.

В итоге складывается ситуация, когда субъект Российской Федерации становится заложником ранее установленных мер социальной поддержки, поскольку у публично-правового образования отсутствуют денежные средства как на реализацию расходного обязательства, так и для введения компенсаторного механизма при отмене (приостановлении) мер социальной поддержки.

Подобная правоприменительная практика ставит под сомнение дискреционные полномочия законодателя субъекта Российской Федерации, установленные ст. 72 Конституции РФ и ст. 26.3 Федерального закона № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации»¹¹⁵ (далее — Федеральный закон № 184-ФЗ).

Конкурирующие конституционные ценности, вызвавшие конфликт: компетенционные полномочия субъектов Российской Федерации, принцип социального и правового государства.

Таким образом, предметом изучения конституционной конфликтологии являются нормы конституционного права, закрепляющие соответствующие конституционные ценности, которые вступили в конкуренцию в рамках конституционных правоотношений.

Нормы, регулирующие разрешение конституционных конфликтов

В механизме правового регулирования указанные нормы преследуют особую цель — разрешить конституционный конфликт, в состоянии которого находятся субъекты правоотношений.

В силу особой цели условно данные нормы конституционного права сами по себе содержат правило разрешения конституционного конфликта либо закрепляют конкретный способ его разрешения, а также устанавливают принципы разрешения конституционного конфликта.

Считаем, что в правовом государстве именно норма права, как общеобязательное, формально определенное правило поведения, является той самой условной «нейтральной стороной», которая обязывает сторон правоотношения, обладающих каждая своим интересом, в силу государственного принуждения, и явного, и потенциального, разрешить конституционный конфликт.

В качестве научной гипотезы предлагаем отнести к нормам, регулирующим разрешение конституционных конфликтов, правовые регуляторы двух типов:

• коллизионные нормы конституционного права;

• конституционные нормы, регулирующие способы разрешения конституционных конфликтов.

1. Коллизионные нормы конституционного права.

Конституционной нормой конфликтологического типа выступает коллизионная конституционно-правовая норма, которая содержит в себе способ разрешения юридической коллизии в конституционном праве.

Как отмечает Н. Е. Таева, особой разновидностью конституционно-правовых норм являются коллизионные нормы, которые содержатся как в Конституции РФ, так и в других конституционно-правовых актах. Коллизионные нормы в конституционном праве служат разрешению столкновений, возникающих между нормативно-правовыми предписаниями. В целом это один из способов разрешения коллизий в данной отрасли права¹¹⁶.

Наименование коллизионной нормы происходит от лат. collisia, collision и буквально означает «конфликт, столкновение»¹¹⁷.

Ю. А. Тихомиров к такого рода коллизионным нормам в конституционном праве относит нормы, устанавливающие приоритет Конституции РФ перед другими нормативными правовыми актами, устанавливающие приоритет норм международных договоров, а также нормы ст. 76 Конституции РФ, в которых идет речь о соотношении законов по юридической силе¹¹⁸.

Однако коллизионные нормы в конституционном праве весьма редко выступают самостоятельным предметом исследования. Одно из немногих определений коллизионным конституционно-правовым нормам дает Н. Е. Таева и предлагает понимать под ними нормы, направленные на устранение коллизий, возникающих между конституционно-правовыми предписаниями, а также нормы, закрепляющие юридические механизмы разрешения противоречий между субъектами конституционно-правовых отношений и выполняющие функцию обеспечения единства и непротиворечивости системы правового регулирования, придающие ей стабильность¹¹⁹. Также она предлагает следующую, весьма удачную, на наш взгляд, классификацию коллизионных конституционно-правовых норм, позволяющую отразить их во всем многообразии:

1. В зависимости от уровня правового регулирования:

• конституционно-правовые коллизионные нормы федерального уровня;

• коллизионные нормы уровня субъектов Российской Федерации;

• коллизионные нормы, содержащиеся в муниципально-правовых актах.

2. В зависимости от видов коллизий:

• темпоральные коллизионные конституционно-правовые нормы;

• пространственные коллизионные конституционно-правовые нормы.

3. Иерархические коллизионные конституционно-правовые нормы:

• нормы, разрешающие противоречия между Конституцией РФ и всеми иными нормативными правовыми актами;

• нормы, разрешающие противоречия между законами; между законами и подзаконными актами; между подзаконными актами;

• нормы, разрешающие противоречия между национальным и международным правом.

4. Компетенционные коллизионные нормы. Это нормы, строго устанавливающие уполномоченный орган, который может осуществлять правовое регулирование конкретного вопроса на подзаконном уровне.

5. По сфере применения:

• общие конституционно-правовые коллизионные нормы;

• специальные конституционно-правовые коллизионные нормы¹²⁰.

Мы не согласны с широким подходом к коллизионным нормам в конституционном праве, отраженным в докторской диссертации Н. Е. Таевой, в рамках которого к коллизионным конституционно-правовым нормам отнесены как коллизионные нормы-предписания (в традиционном понимании их как отсылочных и бланкетных по своему содержанию, устанавливающих правило, которое следует применять), так и коллизионные нормы-механизмы, которые направлены на предотвращение и устранение коллизий, возникающих между любыми конституционно-правовыми явлениями. По мнению Н. Е. Таевой, к коллизионным нормам-предписаниям следует относить правила, устанавливающие механизм разрешения противоречий в федеративных отношениях, механизм разрешения противоречий между Президентом РФ и палатами Федерального Собрания РФ¹²¹.

Широкого подхода к определению коллизионных конституционных норм придерживается В. С. Жеребин, утверждающий, что ограниченное, суженное понимание коллизионного права и соответствующих норм перестало соответствовать действительным реалиям развития российского общества, в то время как Конституция РФ легализует возможность возникновения противоречий и споров между законодательной и исполнительной властью, а также коллизий между различными субъектами нашего государства¹²².

При таком подходе конституционно-правовые нормы, которые устанавливают меры конституционно-правового предупреждения, тоже признаются коллизионными, хотя конституционный конфликт как столкновение, коллизия интересов, как явление правовой действительности еще не возник. Согласно широкому подходу конституционный судебный процесс будет представлять собой коллизионное право.

Полагаем, в данном случае нарушаются логические связи общетеоретической категории коллизионной нормы как родовой для конституционно-правовых коллизионных норм. По нашему мнению, даже определенная специфика конституционного права как отрасли не может оправдать того обстоятельства, что в его рамках содержание коллизионных норм будет гораздо шире по объему, чем, например, в международном частном праве — отрасли права, из которой эта правовая категория была рецепирована специальными юридическими науками.

Подобное смешение сущностей производно от семантической близости категорий «конфликт» и «коллизия». Однако необходимо различать указанные понятия и под коллизионной конституционной нормой понимать исключительно норму конституционного права, определяющую, какое нормативно-правовое регулирование должно быть применено к соответствующему конфликтному правоотношению, и имеющую отсылочный характер. Руководствоваться данной нормой возможно только вместе с материально-правовыми нормами, решающими вопрос по существу.

Считаем, необходимо поддержать позиции указанных авторов в том, что конституционные нормы, содержащие механизм разрешения коллизий между субъектами конституционного права, должны быть предметом пристального изучения конституционалистов в системном единстве с коллизионными нормами конституционного права, но в узком понимании последних. В связи с этим, во избежание необоснованного расширения правовых сущностей, предлагаем говорить об отдельной категории конституционных норм, регулирующих способы разрешения конституционных конфликтов, но не являющихся коллизионными конституционно-правовыми нормами.

Для демонстрации множественности коллизионных конституционно-правовых норм приведем ряд их примеров:

1) согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотрены законом, то применяются правила международного договора;

2) в соответствии с чч. 4, 6 ст. 76 Конституции РФ вне пределов ведения Российской Федерации, совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации республики, края, области, города федерального значения, автономная область и автономные округа осуществляют собственное правовое регулирование, включая принятие законов и иных нормативных правовых актов. При этом в случае противоречия между федеральным законом и нормативным правовым актом субъекта Российской Федерации, изданным в соответствии с ч. 4 ст. 76 Конституции РФ, действует нормативный правовой акт субъекта Российской Федерации. Данные конституционно-правовые нормы регулируют исключительную сферу ведения субъектов Российской Федерации и предполагают, что Российская Федерация может в нее вмешаться путем осуществления федерального правового регулирования. Коллизионная норма в данном случае содержится в ч. 6 ст. 76 Конституции РФ, которая устанавливает приоритет регионального правового регулирования соответствующих вопросов;

3) согласно п. 1 Раздела второго Конституции РФ в случае несоответствия положениям Конституции РФ положений Федеративного договора — Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти суверенных республик в составе Российской Федерации, Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти краев, областей, городов Москвы и Санкт-Петербурга Российской Федерации, Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти автономной области, автономных округов в составе Российской Федерации, а также других договоров между федеральными органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, договоров между органами государственной власти субъектов Российской Федерации — действуют положения Конституции РФ;

4) согласно п. 2 Раздела второго Конституции РФ законы и другие правовые акты, действовавшие на территории Российской Федерации до вступления в силу Конституции РФ, применяются в части, не противоречащей Конституции РФ;

5) в Федеральном законе № 184-ФЗ также содержатся коллизионные нормы, согласно которым субъекты Российской Федерации вправе осуществлять собственное правовое регулирование по предметам совместного ведения до принятия федеральных законов. Если орган государственной власти субъекта Российской Федерации полагает, что федеральный закон не соответствует Конституции РФ, спор о компетенции либо вопрос о соответствии федерального закона Конституции РФ разрешается соответствующим судом. До вступления в силу решения суда о признании федерального закона или отдельных его положений не соответствующими Конституции РФ, принятие законов и иных нормативных правовых актов субъекта Российской Федерации, противоречащих соответствующим положениям федерального закона, не допускается (ч. 3 ст. 3). Коллизионная норма в данном случае устанавливает приоритет федерального правового регулирования по вопросам совместного ведения Федерации и ее субъектов в период спора о компетенции или о конституционности федерального правового регулирования;

6) согласно ч. 4 ст. 17 Федерального закона № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»¹²³ (далее — Федеральный закон № 131-ФЗ) в случае, если в соответствии с федеральным законом и (или) законами субъектов Российской Федерации полномочия органов государственной власти переходят к органам местного самоуправления, правовые акты органов исполнительной власти РСФСР, правовые акты федеральных органов исполнительной власти, правовые акты краевых, областных, городских (городов республиканского подчинения) Советов народных депутатов или их исполнительных комитетов, краевых, областных, городских (городов федерального значения) администраций, правовые акты органов государственной власти субъектов Российской Федерации, полномочия по принятию которых перешли к органам местного самоуправления, действуют в части, не противоречащей законодательству Российской Федерации, до принятия органами местного самоуправления и вступления в силу муниципальных правовых актов, регулирующих соответствующие правоотношения;

7) часть 9 ст. 85 Федерального закона № 131-ФЗ предусматривает, что до приведения нормативных правовых актов органов местного самоуправления в соответствие с требованиями Федерального закона № 131-ФЗ указанные акты действуют в части, ему не противоречащей.

2. Конституционные нормы, регулирующие способы разрешения конституционных конфликтов.

Указанным нормам также свойственна конфликтологическая сущность, поскольку они непосредственно закрепляют способы разрешения конституционных конфликтов. Отличие их от коллизионных норм конституционного права состоит в том, что конституционные нормы, регулирующие способы разрешения конституционных конфликтов, применяются прямо и непосредственно акторами конституционного конфликта либо участниками соответствующего конституционного правоотношения в ходе правоприменения.

В зависимости от предусмотренного способа разрешения конституционных конфликтов конституционные нормы конфликтологического типа могут быть сгруппированы следующим образом:

• нормы, регламентирующие механизм сдержек и противовесов как способ разрешения конституционных конфликтов;

• нормы, устанавливающие меры конституционно-правового принуждения;

• нормы, регламентирующие механизмы координации в российском конституционном праве.

Приведем ряд примеров соответствующих конституционно-правовых норм конфликтологического типа:

1) нормы, регламентирующие механизм сдержек и противовесов как способ разрешения конституционных конфликтов:

• в статье 10 Конституции РФ закрепляется основополагающий принцип разделения властей. Конфликтологический тип данной нормы проявляется в том, что она изначально предполагает разделение и противопоставление, а не разделение и рациональное взаимодействие разных ветвей государственной власти. В то же время вторая часть указанной нормы содержит правило разрешения конфликтов, при которых одна ветвь власти будет пытаться присвоить себе полномочия другой: «органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны». С одной стороны, это норма-гарантия независимости и самостоятельности ветвей власти, но с другой стороны, это «спящий» механизм разрешения конфликтов, призванный вернуть ветви власти, вторгающиеся в не принадлежащие им сферы ведения, в состояние равновесия и самостоятельности. В настоящее время споры о компетенции органов государственной власти, вытекающие из принципа разделения властей, представляют собой одну из многочисленных разновидностей конституционных конфликтов, которые возникают из-за различия интересов, целей, экономических возможностей властных структур;

• в соответствии с ч. 1 ст. 128 Конституции РФ Председатель Конституционного Суда РФ, его заместитель и судьи Конституционного Суда РФ, Председатель Верховного Суда РФ, его заместители и судьи Верховного Суда РФ назначаются Советом Федерации по представлению Президента РФ, что определяет сдержки и противовесы между исполнительной и законодательной ветвями власти в вопросе формирования третьей — судебной ветви власти;

2) нормы, устанавливающие меры конституционно-правового принуждения:

• в соответствии с ч. 2 ст. 85 Конституции РФ Президент РФ вправе приостанавливать действие актов органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации в случае противоречия этих актов Конституции РФ и федеральным законам, международным обязательствам Российской Федерации или нарушения прав и свобод человека и гражданина до решения этого вопроса соответствующим судом, что является мерой конституционно-правового пресечения;

• в соответствии со ст. 88 Конституции РФ Президент РФ при обстоятельствах и в порядке, предусмотренных федеральным конституционным законом, вводит на территории Российской Федерации или в отдельных ее местностях чрезвычайное положение, что является мерой конституционно-правового пресечения;

3) нормы, регламентирующие механизмы координации в российском конституционном праве:

• в соответствии с ч. 1 ст. 85 Конституции РФ Президент РФ может использовать согласительные процедуры для разрешения разногласий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, а также между органами государственной власти субъектов Российской Федерации. В случае недостижения согласованного решения он может передать разрешение спора на рассмотрение соответствующего суда;

• в соответствии с ч. 4 ст. 105 Конституции РФ в случае отклонения федерального закона Советом Федерации палаты могут создать согласительную комиссию для преодоления возникших разногласий, после чего федеральный закон подлежит повторному рассмотрению Государственной Думой, что призвано разрешить конституционный конфликт, в котором оказались палаты Федерального Собрания РФ.

Таким образом, предмет изучения конституционной конфликтологии включает в себя определенный массив конституционных норм, обладающих конфликтологической природой, которые могут быть классифицированы.

§ 3. Система и методология, цели и задачи конституционной конфликтологии: общая характеристика

Как самостоятельный раздел науки конституционного права конституционную конфликтологию отличают, помимо объекта и предмета, своеобразие методологии, применяемой для исследования конституционных конфликтов, определенные цели и задачи, на решение которых направлено новое конфликтологическое знание. Несмотря на начальный этап формирования конституционной конфликтологии, в ней можно выделить определенную систему взаимосвязанных, но относительно обособленных элементов.

Система конституционной конфликтологии

При определении внутренней структуры конституционной конфликтологии мы применим по аналогии принципы системной организации науки конституционного права в целом.

Как отмечает Н. А. Богданова, система науки конституционного права объективируется в ее структуре, представляющей собой организацию системы, ее внутреннюю форму, отличающуюся устойчивостью и закономерностью связей отдельных элементов такой системы. Многообразие элементов, проявляющееся в их количестве, построении и характере связей, представляет отражение в мышлении сложности изучаемых наукой явлений и процессов конституционно-правовой действительности¹²⁴.

В основу системы конституционной конфликтологии не представляется возможным положить систему конституционного права в виде отдельных ее элементов (норм и институтов), поскольку изучаемые конституционные нормы рассредоточены по многим институтам и подотраслям конституционного права (федеративное устройство, парламентское право, права и свободы человека и гражданина, президентура, избирательное право, конституционное судопроизводство и т. д.), а также в иных разделах науки (теория и история конституции, социологическое, политологическое и психологическое направление в науке конституционного права). В связи с этим целесообразно выделить структурные элементы конституционной конфликтологии в зависимости от конкретной части или аспекта изучаемого объекта. Кроме того, необходимо выделить методологический элемент в системе конституционной конфликтологии.

Таким образом, система конституционной конфликтологии на начальном этапе ее формирования может быть представлена следующими элементами, соотносимыми с объектом исследования:

1. Общая часть конституционной конфликтологии:

1.1. Понятие конституционного конфликта, его структура, признаки, причины появления, классификация, отличие от смежных категорий.

1.2. Конституционно-конфликтная диагностика как специальный метод конституционной конфликтологии.

1.3. Способы предупреждения и разрешения конституционных конфликтов: конституционно-правовое принуждение, система сдержек и противовесов, координация в системе публичной власти.

1.4. Конституционные нормы конфликтологического типа, их классификация (нормы, порождающие конфликт, регулирующие и закрепляющие способы разрешения конфликта).

2. Особенная часть: отдельные виды конституционных конфликтов и способы их предупреждения и разрешения. В данной части конституционной конфликтологии могут быть представлены и описаны примеры конкретных конституционных конфликтов, как выявленных в ходе конституционно-конфликтной диагностики, так и имевших место в правоприменительной практике: о доверии правительству, о разграничении компетенции между уровнями публичной власти, об установлении границ между субъектами Российской Федерации, об ограничении прав граждан и т. д. Многие из данных конфликтов были приведены на страницах настоящего исследования в качестве примеров и изложены достаточно кратко, что соответствует цели и задачам настоящего исследования. Более подробное изучение каждого конституционного конфликта, определение его причин, состава участников, объекта, способа разрешения, исторического и пространственного контекста может быть осуществлено в дальнейших исследованиях.

Методология конституционной конфликтологии

Конституционной конфликтологии свойственна особая методология научного познания, представляющая собой симбиоз методов родовой науки конфликтологии и традиционных методов науки конституционного права.

В литературе по общей теории права методы обычно определяются как совокупность приемов, средств, принципов и правил, с помощью которых постигается предмет, получаются новые знания¹²⁵, либо как средство, способ познания исследуемой государственно-правовой материи¹²⁶. Чаще всего можно встретить классификацию методов на всеобщие (философские), общенаучные (их иногда объединяют с философскими), частнонаучные (специальные) методы познания¹²⁷.

В науке конституционного права к общим методам относят философский метод в различных его вариациях, системный подход и структурно-функциональный метод, анализ, синтез, дедукцию, индукцию¹²⁸.

Частнонаучные методы познания включают методологию конкретных наук, применяемую в конституционном праве: исторический метод, статистические и социологические методы¹²⁹, а также специальные методы науки конституционного права: формально-юридический метод, метод толкования права, конституционно-правового моделирования, правового эксперимента и сравнительно-правового метода¹³⁰.

Поскольку конституционная конфликтология представляет собой раздел науки конституционного права, следовательно, приведенные методы науки конституционного права применимы и для нее.

Помимо названных методов изучение конституционных конфликтов в силу природы исследуемого явления должно происходить в русле концепции интегральной (интегративной) юриспруденции. Как утверждал А. И. Казанник, методология интегративной юриспруденции требует, чтобы современное конституционное право изучалось одновременно как система юридических норм; объективная реальность; сложное социальное явление; форма выражения сознательной воли человеческих ценностей, а также нравственных принципов; продукт исторического развития; комплекс внутренних волевых актов и актов подчинения внешнему правопорядку, актов свободы и актов принуждения¹³¹.

Много ранее правоведы осознали необходимость синтеза представлений о праве (Л. И. Петражицкий¹³²), построения «синтетического определения права» (А. С. Ященко¹³³), построения в перспективе синтетического правоведения (Б. А. Кистяковский¹³⁴), что во второй половине XX в. по инициативе американских юристов привело к появлению интегративной (Дж. Холл¹³⁵) и интегральной юриспруденции (Г. Дж. Бергман¹³⁶). В контексте интегративной юриспруденции американский профессор Г. Дж. Бергман справедливо заметил, что «нам необходимо преодолеть... заблуждение относительно исключительно политической и аналитической юриспруденции (позитивизм), или исключительно философской и моральной юриспруденции (теория естественного права), или исключительно исторической и социометрической юриспруденции (историческая школа, социальная теория права). Нам нужна юриспруденция, которая интегрирует все три традиционные школы и выходит за их пределы»¹³⁷.

В наши дни эта тема снова обсуждается как назревшая и разнообразно разрабатываемая, причем число таких разработок увеличилось в кратном отношении в сравнении с опытом столетней давности¹³⁸. В связи с этим настоящее исследование не является «уходом в сторону» от юриспруденции, а служит цели углубления научных представлений о значимых для конституционного права явлениях, что соответствует идее интегральной юриспруденции.

Следовательно, методология конституционной конфликтологии также должна иметь интегративный характер, обусловленный синтетической природой конституционного конфликта, в связи с чем система методов конституционной конфликтологии может быть представлена следующими элементами:

I группа методов — общенаучные методы:

1) диалектический метод, который заключается в исследовании конституционных конфликтов в их непрерывном развитии, трансформации, с учетом сущностных связей конституционного конфликта с институтами конституционного права, другими правовыми явлениями;

2) системный метод, который состоит в рассмотрении конституционного конфликта как сложно организованной системы, входящей, в свою очередь, в системы более высокого уровня;

3) структурно-функциональный метод, с помощью которого конституционные конфликты рассматриваются на предмет их внутреннего строения и внешнего проявления, изучаются функции участников конституционного конфликта.

II группа методов — частнонаучные методы:

1) исторический метод, позволяющий изучить все условия, в которых разворачивается конституционный конфликт: место, время, конкретная историческая обстановка в обществе;

2) методы формальной логики: анализ, сравнение отдельных элементов, видов конституционного конфликта, способов его разрешения;

3) статистический метод, позволяющий учитывать статистические данные при исследовании тех или иных конституционных конфликтов и причин, их породивших.

4) юридические методы научного познания:

• формально-юридический метод, предполагающий изучение норм конституционного права конфликтологического типа, их структурный анализ, исследование различных способов разрешения конституционных конфликтов, закрепленных в нормах права;

• сравнительно-правовой метод, заключающийся в сравнении отечественной и зарубежной правоприменительной практики в сфере разрешения конституционных конфликтов и т. д.;

• конституционно-конфликтная диагностика.

Несмотря на то что конституционно-конфликтная диагностика указана в числе последнего метода конституционной конфликтологии, она имеет важное значение для изучения конституционных конфликтов, поскольку в качестве исследовательских операций включает в себя:

• юридический анализ конституционных норм конфликтологического типа;

• идентификацию риска возникновения конституционного конфликта и его оценку;

• мониторинг конституционных конфликтов, конфликтогенов и рисков;

• аналитику существующих конфликтов;

• прогнозирование и моделирование конституционных конфликтов с учетом правоприменительной практики и исторического контекста;

• определение мер по предупреждению и разрешению конституционного конфликта.

Наиболее подробно данный метод будет исследован в третьей главе.

В целом же подгруппа юридических методов научного познания позволяет выявить закономерности отражения в позитивном конституционном праве причин возникновения и способов разрешения конституционных конфликтов таким образом, который не позволит выйти за рамки правового поля, углубившись в философскую и социологическую семантику.

Цели и задачи конституционной конфликтологии

Чтобы установить цель конституционной конфликтологии, нужно ответить на вопрос, для чего мы изучаем конституционные конфликты. Ответ на этот вопрос в самом общем виде будет следующий: чтобы оказывать управленческое воздействие на конституционный конфликт на основе данных о его характеристиках, полученных в ходе диагностики, взяв его течение, тем самым, под контроль.

Неконтролируемое и неупорядоченное течение конституционных конфликтов может выйти за рамки правового поля и породить негативные социальные последствия: социальные протесты, кризис власти, территориальный сепаратизм и т. д. Для сохранения положительного потенциала конституционных конфликтов требуется их упорядоченное течение в русле правового поля. Этот положительный потенциал конституционных конфликтов заключается в том, что через них конституционное право обновляется, ведь это своего рода «черные дыры» в «галактике» системы права, которые хотя и прорывают правовую ткань государства, но через них можно попасть в другое «пространство и измерение», совершив качественный скачок к новому стандарту правопонимания. Проиллюстрируем это на следующем примере.

Концепция конституционной идентичности в России возникла из конституционного конфликта, связанного с реализацией избирательных прав граждан, осужденных к лишению свободы. В частности, в постановлении от 19 апреля 2016 г. «По делу о разрешении вопроса о возможности исполнения в соответствии с Конституцией Российской Федерации постановления Европейского Суда по правам человека от 4 июля 2013 года по делу “Анчугов и Гладков против России”» Конституционный Суд РФ отметил, что взаимодействие европейского конвенционного и российского конституционного правопорядков невозможно в условиях субординации, поскольку только диалог между различными правовыми системами является основой их надлежащего равновесия, и от уважения Европейским Судом по правам человека национальной конституционной идентичности во многом зависит эффективность норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод в российском правопорядке¹³⁹.

Таким образом, необходимость разрешения конкретного конституционного конфликта стала причиной, во-первых, формулирования права на возражение Европейскому Суду по правам человека; во-вторых, формирования в целом доктрины конституционной идентичности России; в-третьих, внесения отдельных конституционных поправок в ходе реформы 2020 г. в России.

Однако данный конституционный конфликт остался в русле правового поля усилиями Конституционного Суда РФ, который является последней инстанцией в делах о рассмотрении возможности исполнения решений межгосударственных органов на территории Российской Федерации и подходит весьма тщательно к вопросу выстраивания диалога с Европейским Судом по правам человека. Хотя такой конфликт мог повлечь масштабные негативные последствия в виде фактического отказа Российской Федерации от исполнения многих международных обязательств по мотивам любого противоречия Конституции РФ, а не только ее первых двух глав. Следовательно, общую цель конституционной конфликтологии можно сформулировать как оказание управленческого воздействия на конституционный конфликт. Управлять конфликтом — значит уметь влиять на конфликт в нужном направлении, добиваться коррекции поведения субъектов конфликтного противоборства, проводить организационные изменения¹⁴⁰.

Современные фундаментальные идеи управления конфликтами в разных формулировках сводятся к одному: конфликт может быть управляем, причем сведен к конструктивному исходу¹⁴¹. Данная цель выступает ориентиром, к которому необходимо стремиться правоприменителю, а ученому — выявлять возможность такого конструктивного исхода.

Частными целями конституционной конфликтологии являются предупреждение конституционных конфликтов, совершенствование конституционного законодательства.

Особую значимость в силу специфики конституционных конфликтов и их правовых последствий приобретает именно предупреждение их возникновения. Превенция конституционных конфликтов позволяет предотвратить нарушения конституционных норм, обеспечив тем самым безопасность личности, общества и государства в важнейших учредительных с точки зрения правовой системы государства правоотношениях — конституционно-правовых. Очевидно, что конституционные конфликты, как и любую правовую аномалию, в первую очередь целесообразно предотвращать, чем впоследствии разрешать. В любом случае, конфликтами и рисками их возникновения необходимо управлять, для того чтобы построить эффективную правовую систему, способную сопротивляться конфликтогенам.

Существует позиция, согласно которой предупреждение юридического конфликта более эффективно по сравнению с прекращением и разрешением конфликта, уже имеющего место, в связи с чем именно на предупреждение конфликтов должны быть направлены усилия общества и государства¹⁴².

Изучение конституционной конфликтологии позволит в новом, конфликтологическом ключе взглянуть на природу норм конституционного права, моделировать их возможное конфликтное правоприменение, чтобы предупреждать конфликтные взаимодействия либо не допускать их вовсе на стадии правотворчества.

С этим согласны и конфликтологи, которые считают, что знания о конфликтах, причинах, порождающих конфликт, структуре и элементах конфликта, динамике конфликта, способах, предупреждающих конфликт, видах управления конфликтом и его разрешения, становятся теоретическими и практическими знаниями, необходимыми, для того чтобы понимать суть происходящих процессов в обществе и мире, вырабатывать бесконфликтный вектор взаимодействия. Как в свое время утверждал Г. Форд, знать о конфликте и уметь его предотвратить стоит 25 лет технических нововведений¹⁴³.

Таким образом, изучение конституционной конфликтологии позволит решить следующие задачи:

• определить риски возникновения конституционных конфликтов, в том числе при проектировании соответствующих норм на стадии правотворчества;

• предложить алгоритм определения способа предупреждения и разрешения конституционных конфликтов;

• разрешить вопрос о составе правонарушения и вине в конституционном правонарушении (деликте) и об основаниях применения конституционно-правовой ответственности и иных мер конституционно-правового принуждения;

• выйти за рамки нормативистского подхода и использовать социологический подход, что представляется оправданным именно в конституционном праве, политический характер которого всегда с трудом умещался в теоретико-правовые догматы и тяготел к политике, социологии и отчасти к философии.

По результатам проведенного в настоящей главе исследования необходимо сделать следующие выводы.

1. В конституционном праве присутствует конфликтологический компонент.

2. Конституции РФ свойственен конфликтологический аспект, который заключается в том, что она:

• являлась способом разрешения конституционного конфликта, заключавшегося в противостоянии ветвей государственной власти;

• содержит в себе конституционные нормы-правила разрешения конституционных конфликтов;

• закрепляет механизмы предупреждения конституционных конфликтов, а также общие принципы их разрешения;

• содержит в себе конституционные нормы, порождающие конфликт и являющиеся его причиной.

3. Формирование общей теории конституционной конфликтологии в рамках науки конституционного права в качестве нового раздела является объективно обусловленным процессом в силу ряда взаимосвязанных причин:

• накопления значительного объема исследований;

• наличия в конституционных правоотношениях особого объекта — власти как главного источника конфликтных ситуаций в обществе;

• характера и масштаба последствий конституционного конфликта;

• конфликтологического аспекта Конституции РФ.

4. Конституционная конфликтология представляет собой раздел науки конституционного права, объектом изучения которого являются общественные отношения, выражающих конституционный конфликт.

5. Конституционные нормы конфликтологического типа в зависимости от их содержания могут быть классифицированы на две большие группы:

1) конституционно-правовые нормы, порождающие конституционные конфликты;

2) конституционные нормы, устанавливающие способы и принципы предупреждения и разрешения конституционного конфликта.

6. Конституционной конфликтологии свойственна следующая система научных методов, представленная тремя группами:

I группа: общенаучные методы (диалектический, системный, структурно-функциональный);

II группа: частнонаучные методы (исторический метод, методы формальной логики, статистический метод, юридические методы научного познания (формально-юридический метод, метод прогнозирования юридических последствий, сравнительно-правовой метод), конституционно-конфликтная диагностика).

7. Система конституционной конфликтологии состоит из следующих взаимосвязанных элементов:

1) общая часть конституционной конфликтологии:

• понятие конституционного конфликта, его структура, признаки, причины появления, классификации;

• конституционно-конфликтная диагностика как специальный метод;

• способы предупреждения и разрешения конституционных конфликтов: конституционно-правовое принуждение, система сдержек и противовесов, координация в системе публичной власти;

• конституционные нормы конфликтологического типа, их классификация (нормы, порождающие конфликт, его регулирующие и закрепляющие способы разрешения конфликта);

2) особенная часть: отдельные виды конституционных конфликтов и способы их разрешения.

С учетом выявления указанных теоретических основ конституционной конфликтологии следующая глава настоящего исследования будет посвящена рассмотрению конституционного конфликта как сложного многоаспектного явления правовой действительности и объекта изучения конституционной конфликтологии во всем видовом многообразии с установлением его внутренней структуры и содержания.

Глава 2.
КОНСТИТУЦИОННЫЙ КОНФЛИКТ

§ 1. Конституционный конфликт как вид юридического конфликта

Относительно недавно в российской правовой науке появились комплексные исследования, посвященные юридическим конфликтам¹⁴⁴. Изначально разрабатываемое учеными в рамках социологии и политологии данное явление стало предметом собственно юридических исследований, как общетеоретических, так и отраслевых, что закономерно, поскольку право возникает из конфликтов, учится на конфликтах и обновляется в конфликтах¹⁴⁵.

Развитие юридической конфликтологии привело к проникновению ее идей практически во все отрасли российского права. Как следствие, сегодня традиционная для теории права и воспринятая многими отраслевыми науками категория спора о праве рассматривается как юридическая форма конфликта в трудовом¹⁴⁶, финансовом¹⁴⁷, административном¹⁴⁸, гражданском процессуальном¹⁴⁹ и других отраслях права. А собственно конфликты, конкуренция, коллизии конституционных (основных) прав, ценностей и норм, конфликт толкований и конфликт суверенитетов уже давно стали предметом отдельных научных исследований в конституционном праве¹⁵⁰. Таким образом, конституционное право включилось в современную траекторию научного осмысления конфликтных проявлений в общественных отношениях, соотносимых с предметом соответствующей отрасли права.

Изучение соответствующих видов юридических конфликтов в трудовом, финансовом, административном и других отраслях права возможно при наличии объективной потребности в данного рода знаниях. В конституционном праве такая потребность, на наш взгляд, очевидна, поскольку сфера конституционных правоотношений не является бесконфликтной, в ней часто возникают противоречия и противодействия, но при этом в конституционном праве объективно мало санкций, видов наказания, составов правонарушений — рычагов правового принуждения, которые можно было бы применить для разрешения конституционного конфликта. В уголовном и административном праве такие механизмы присутствуют в изобилии, как и правила для разрешений конфликтных ситуаций, оформившихся в виде юридических споров соответствующей отраслевой принадлежности. Таким образом, конституционные конфликты в конституционном праве присутствуют, а систематизированные представления о способах, принципах их существования и разрешения — нет. Ярким примером служит конституционно-правовая ответственность — наиболее выраженная мера государственного принуждения в конституционном праве, в отношении оснований применения и природы которой до сих существует спор как среди конституционалистов, так и среди представителей теории права. Следовательно, конституционная конфликтология не является искусственным образованием, поскольку в таких научных представлениях имеется объективная потребность в конституционном праве. Если такая потребность возникнет в других отраслях права, автор не видит ничего предосудительного в возникновении иных отраслевых уровней конфликтологии в системе юридической науки.

Понятие юридического конфликта

В юридических исследованиях встречается значительное количество определений юридического (правового) конфликта, в то время как сами конфликтологи гораздо чаще используют категорию «политический конфликт». Например, один из первых и наиболее известных терминологических словарей по конфликтологии содержит определения различных видов конфликта, но не упоминает о юридическом конфликте¹⁵¹.

В целях настоящего конституционно-правового исследования в дальнейшем будет рассмотрена правовая категория юридического и конституционного конфликта, без обращения к первичной категории конфликта, которая сугубо юридической не является.

Юридическая конфликтология оперирует понятиями «правовой спор», «правовой конфликт», «юридический спор», «юридический конфликт». При этом слова «юридический» и «правовой», по справедливому замечанию С. А. Беньяминова, понимаются в качестве синонимов¹⁵², что представляется обоснованным. В связи с этим в настоящей работе будут использоваться категории «юридический конфликт» и «юридический спор».

Впервые категория юридического конфликта стала предметом комплексного исследования в трудах коллектива авторов под руководством В. Н. Кудрявцева в 1993–1995 гг. И только в 2018 г. ученые Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации вернулись к комплексному исследованию данного вопроса¹⁵³.

Согласно позиции В. Н. Кудрявцева, юридическим является любой конфликт, в котором спор так или иначе связан с правовыми отношениями сторон (их юридически значимыми действиями или состояниями). Следовательно, субъекты, либо мотивация их поведения, либо объект конфликта обладают правовыми признаками, а конфликт влечет юридические последствия¹⁵⁴. Иными словами, юридический характер должен носить хотя бы один элемент конфликта, для того чтобы весь конфликт мог быть квалифицирован как юридический.

Необходимо отметить, что В. Н. Кудрявцев сформулировал теорию юридической конфликтологии, основываясь на категории социального конфликта. Под ним он понимает процесс, в котором два (или более) индивида или группы активно ищут возможность помешать друг другу достичь определенной цели, предотвратить удовлетворение интересов соперника или изменить его взгляды и социальные позиции. При этом юридическим социальный конфликт становится, если он протекает в сфере правовых отношений, порождается правовыми ситуациями, а затем и разрешается юридическими средствами¹⁵⁵.

С учетом обширности словоупотребления категории «конфликт» В. Н. Кудрявцев подчеркнул, что по аналогии термин «конфликт» может быть распространен на многое, вплоть до борьбы с неодушевленными предметами, но в социальном конфликте все стороны представлены людьми. Несмотря на то что проблематика конфликтов оперирует такими терминами, как «спор», «соперничество», «конкуренция», «противоречия» и т. д., ученый, описывая подобные явления, всегда употреблял слово «конфликт» в кавычках, поскольку такое употребление было не адекватно представлению о конфликте как о социальном явлении, которое было изложено в книге «Юридическая конфликтология»¹⁵⁶.

В продолжение рассмотрения юридического конфликта как конфликта социального, суть которого есть определенное взаимодействие индивидов, отметим, что социолог П. А. Сорокин еще в 1913 г. определял социальное явление как всякое взаимодействие, обладающее психическим характером¹⁵⁷. Понимание социального явления как взаимодействия индивидов отчетливо сформировалось в начале прошлого века и было отражено в трудах Г. Зиммеля¹⁵⁸ и Э. Дюркгейма¹⁵⁹.

Мы также придерживаемся социологического подхода к определению юридического или правового конфликта, так как он всегда есть явление социальной (реальной) действительности, в которой участвуют люди либо их группы.

В своей докторской диссертации, одной из первых, посвященных юридическим конфликтам, П. А. Астахов отметил, что юридический конфликт как разновидность социального конфликта и специфическая форма взаимодействия его участников, протекающего в сфере позитивного права, представляет собой открытое противоборство как минимум между двумя субъектами права, обусловленное противоречиями их юридически значимых интересов, влекущее юридические последствия и преодолеваемое с помощью юридических средств и методов¹⁶⁰.

По мнению Т. В. Худойкиной, понятие юридического конфликта необходимо выводить из общего понятия конфликта как противоборства сторон, вызванного противоречивостью их интересов. Либо юридический конфликт непосредственно связан с правовыми отношениями сторон и тогда представляет собой противоборство субъектов права с противоречивыми правовыми интересами, возникшее в связи с созданием, реализацией, применением, изменением, нарушением, толкованием права. Либо юридический конфликт — это противоборство, имеющее хотя бы один элемент юридического характера, при котором стороны либо третьи лица обязательно прибегают к необходимой юридической процедуре, позволяющей в дальнейшем его завершение юридическим способом. То есть юридический конфликт напрямую связан либо с правовыми отношениями сторон, либо с юридизированными отношениями¹⁶¹. Здесь мы можем наблюдать следование научной концепции, сформулированной академиком В. Н. Кудрявцевым.

В. А. Васильченко, анализируя понятие правового конфликта с философских позиций, отмечает, что правовой конфликт представляет собой конфликт между людьми и (или) группами людей, вызванный формальной или содержательной несовместимостью их правовых взглядов, которые складываются из ценностных установок индивидов и вытекающих из них норм, призванных воздействовать на социальную реальность¹⁶².

Значительный вклад в исследование юридических и конституционных конфликтов внесла А. В. Никитина, которая определяет юридический конфликт как противодействие (столкновение) субъектов права, вызванное противоречиями между ними, имеющими внешнее проявление и юридическую природу¹⁶³.

Ф. В. Цомартова указывает, что юридический конфликт представляет собой разновидность социального конфликта, поэтому его сущность заключается в столкновении противоречивых, разнонаправленных потребностей, интересов, ценностей и целей, который отвечает следующим признакам:

• возникает там, где существует легально установленный порядок;

• имеет нормативную характеристику;

• включает механизмы диагностики и предотвращения;

• разрешается в рамках процедуры разрешения споров и конфликтных ситуаций¹⁶⁴.

Все изложенные позиции одинаково отражают сущностную сторону юридического конфликта как определенного противоречия либо противодействия сторон в ходе их социального взаимодействия, элементы которого обладают юридической природой и соотносятся, на наш взгляд, с весьма полным и удачным определением социального конфликта (как родового понятия для юридического конфликта), данным в 1991 г. Е. М. Бабосовым: «Конфликт социальный — предельный случай обострения социальных противоречий, выражающийся в столкновении различных социальных общностей — классов, наций, государств, социальных групп, социальных институтов и т. п., обусловленном противоположностью или существенным различием их интересов, целей, тенденций развития. Конфликт социальный складывается и разрешается в конкретной социальной ситуации в связи с возникновением требующей разрешения социальной проблемы»¹⁶⁵.

Важно поддержать социологов в том, что любой конфликт всегда связан с конкретными действиями противоположных сторон¹⁶⁶. Поэтому не может быть юридического конфликта между «неодушевленными» явлениями правовой действительности: юридического конфликта между нормами, принципами, ценностями, концепциями, правопорядками, суверенитетами, законами и т. д. В этом плане мы придерживаемся узкого подхода в понимании юридического конфликта.

Следует согласиться с теми авторами, которые разграничивают понятия юридического конфликта и юридической коллизии либо конкуренции и не относят юридическую коллизию к разновидности конституционных конфликтов¹⁶⁷.

Как справедливо отметил А. Б. Зеленцов, «между различными элементами правовой системы могут существовать противоречия, в том числе в форме юридических коллизий, которые превращаются в правовые конфликты лишь в том случае, если их сторонами становятся конкретные субъекты права, нацеленные на отстаивание своих интересов в процессе разрешения этих противоречий»¹⁶⁸.

Некоторые ученые, в частности, Ю. А. Тихомиров, в прошлом считали возможным юридические коллизии рассматривать как понятие, более широкое по содержанию, в то время как конфликт рассматривался ими как определенная фаза столкновения в рамках юридических коллизий. Теперь те же авторы понимают юридическую коллизию в качестве «своего рода нормативного ядра конфликта, для которого характерны в том числе другие элементы»¹⁶⁹.

Подобное понимание юридических конфликтов является узким, традиционным, и не включает в понятие юридического конфликта противоречия между нормами права (юридические коллизии), различные конфликты правовых идей и концепций. Данные явления, по нашему мнению, выступают причинами, порождающими юридический конфликт, который возникает в тот момент, когда у него появляются конкретные субъекты, готовые вступить в противостояние.

Обобщая приведенные высказывания к определению юридического конфликта, можно заключить, что в науке сложился следующий общий подход в части описания сущностных признаков юридического (правового) конфликта:

• юридический конфликт является внешней формой выражения социального противоречия, которое выражается в противоборстве (противодействии) сторон — субъектов права и (или) правоотношения;

• юридический конфликт возникает в связи с созданием, реализацией, применением, изменением, нарушением, толкованием права;

• имеется юридическая процедура, опосредующая разрешение юридического конфликта.

Можно констатировать, что в настоящее время в науке сложился узкий подход к пониманию юридического конфликта, который выражается в двух аспектах:

1) большинство элементов конфликта имеют юридическую «прописку»: причина конфликта (конфликтоген), мотивация, статус участников, способы его разрешения. Однако, принимая во внимание, что право на сегодняшний день является универсальным социальным регулятором, очевидно, что оно проникло во все элементы конфликтного взаимодействия людей. И если раньше конфликт так или иначе мог быть разрешен с помощью нормы права, то с обилием законодательства каждый участник конфликта смог также обосновать свою позицию соответствующими нормами права, подкрепить ими свою мотивацию и т. д., что и привело к тому, что все элементы социального конфликта потенциально могут быть охарактеризованы как юридические;

2) в понятие юридического конфликта не включаются различные коллизии и конкуренции между явлениями правовой действительности, не способные к конкретному противодействию (нормы, принципы, ценности и т. д.).

Следовательно, под юридическими конфликтами предлагается понимать противостояние субъектов права по поводу создания, реализации, применения, изменения, нарушения, толкования права, выраженное в правоотношении и разрешаемое в особой юридической форме.

Понятие конституционного конфликта

Существуют различные классификации юридических конфликтов по множеству оснований. С учетом особенностей структуры системы права в рамках настоящего исследования особый интерес представляет классификация юридических конфликтов на общеправовые, межотраслевые и отраслевые. При этом отраслевые юридические конфликты призваны отражать специфику одной отрасли права и проявляются в процессе реализации участниками общественных отношений норм одной отраслевой принадлежности¹⁷⁰. Таким образом, конституционные конфликты могут быть выделены в качестве отраслевой разновидности юридического конфликта, проявляющегося в реализации норм конституционного права.

Как указывает А. А. Езеров, «конфликтность — это естественная системная форма политико-правовой активности субъектов конституционно-правовых отношений»¹⁷¹.

Мы поддерживаем данное утверждение, поскольку уже неоднократно отмечали, что конституционное право является самой политической из всех отраслей права, и именно оно в первую очередь легализует все политические явления и процессы. В связи с этим юридические конфликты возникают в конституционных правоотношениях не только при создании, реализации, нарушении, толковании права, но и при реализации государственной политики в той или иной сфере при решении нестрого правовых вопросов о целесообразности того или иного юридически значимого поведения. Данное обстоятельство значительно расширяет сферу общественных отношений, в которых могут возникнуть конституционные конфликты, и обусловливает специфику способов их разрешения.

Такой вывод подтверждают и результаты проведенного в мае 2021 г. социологического опроса (прил.) о конституционных конфликтах в Российской Федерации, в котором приняли участие 324 гражданина, проживающих на территории 31 субъекта Российской Федерации. Возраст респондентов составил: 18–25 лет (44,1%); 24–45 лет (38,9%); 45–65 лет (16,0%) и старше 65 лет (1,0%). На вопрос: «Существуют ли конфликты в системе публичной власти?» 55,6% респондентов ответили положительно; 39,2% опрошенных указали, что конфликты существуют, но их сложно выявить ввиду закрытости системы публичной власти; и только 5,2% участников опроса полагают, что конфликты в системе публичной власти в Российской Федерации отсутствуют.

Данные показатели подтверждают известный тезис социологов о том, что конфликтность — обязательная и естественная характеристика общества, не преодолеваемая в государстве даже формированием единой системы публичной власти, где принцип единства ориентирует, казалось бы, на отсутствие внутренних противоречий.

Абсолютное большинство респондентов (90,7%) ответили, что конфликты существуют между органами публичной власти и гражданами, когда органы публичной власти нарушают или ограничивают права граждан.

Юридические конфликты, возникающие в конституционном праве, могут протекать достаточно остро, трансформируясь в крупномасштабные конституционные кризисы, в связи с чем вопрос о предупреждении таких юридических конфликтов и их своевременном и эффективном разрешении должен быть включен как минимум в исследовательскую повестку конституционного права, не говоря уже о правоприменительной практике.

Следует указать на отсутствие комплексных научных исследований категории конституционного конфликта. Как отмечает А. В. Никитина, нет единого представления о том, какие явления, значимые с точки зрения именно конституционного права, подпадают под это понятие¹⁷². Первые диссертационные исследования в области конституционного права, посвященные конституционным конфликтам, появились в 2015, 2018 и 2019 гг.¹⁷³

Многие исследователи в своих трудах затрагивали отдельные аспекты данной фундаментальной категории конституционной конфликтологии. Еще в 2001 г. в своей докторской диссертации, посвященной проблемам правовой конфликтологии, В. С. Жеребин уделил внимание конституционным конфликтам, указав, что в отечественной юриспруденции вопрос о существовании конституционных конфликтов в российском обществе решается неоднозначно, что со всей очевидностью обнаружилось в дискуссии за круглым столом в журнале «Государство и право». На этот счет в ней четко определились три основные теоретические позиции. Во-первых, В. Л. Туманов решительно не согласился с тем, что Конституция РФ находится в некоем конфликте. По его мнению, в российском обществе конституционный конфликт был в прошлом, но не сейчас, поскольку Основной закон государства обеспечивает стабильный общественный порядок. Во-вторых, Т. Н. Радько, В. П. Казимирчук и некоторые другие участники дискуссии утверждали, что в российском обществе налицо конституционный конфликт. В-третьих, И. А. Ледях указал, что если суммировать факты нашей действительности, то они свидетельствуют о кризисе Конституции РФ¹⁷⁴. Вместе с тем непосредственного определения конституционного конфликта В. С. Жеребин не приводит, указывая лишь его субъектов, объект, предмет и идейно-правовой компонент.

В данном случае мы видим, что причиной дискуссии стали в том числе различные подходы к пониманию конституционных конфликтов. С одной стороны, как объективную социальную реальность их сложно отрицать (узкий подход). С другой стороны, если исходить из широкого подхода и говорить о том, что сами нормы Основного закона находятся в конфликте друг с другом, то это прямая угроза принципу правового государства и национальной системе права в целом, следовательно, конституционалисту сложно даже допустить мысль о существовании конституционных конфликтов в таком широком значении.

В ходе экстраполяции Т. М. Пряхиной теории В. Н. Кудрявцева о юридической конфликтологии¹⁷⁵ на конституционное право были исследованы конституционные конфликты, под которыми она понимает имеющие политико-правовую природу формы взаимодействия субъектов конституционных отношений, обусловленные необходимостью разрешения разногласий по вопросам признания, реализации, защиты интересов субъектов, представляющих ценность с точки зрения их социальной значимости¹⁷⁶.

Т. М. Пряхина выделила следующие признаки конституционного конфликта:

• конфликтующими сторонами являются субъекты конституционных отношений, при этом один из участников в обязательном порядке должен быть наделен властными полномочиями;

• объект конституционного конфликта в любом случае в той или иной степени будет связан с обладанием, перераспределением, участием в организации государственной власти;

• мотивация поведения сторон всегда имеет правовое обоснование: каждая из сторон конфликта оправдывает избранный вариант поведения необходимостью достижения либо защиты конституционных ценностей¹⁷⁷.

Однако в данном определении из отраслевой составляющей конституционного конфликта выделены его субъекты, предмет конфликта — государственная власть, а также мотивация, имеющая отношение к конституционным ценностям. Кроме того, отраслевой спецификой должны обладать объект и способы разрешения конфликта, в противном случае его нельзя отличить, например, от политического конфликта, который может быть разрешен неюридическими способами.

А. В. Никитина предложила и обосновала следующее понятие конституционного конфликта: «Конституционный конфликт — это имеющее конституционное значение столкновение (противоборство, противодействие) субъектов конституционных отношений по поводу конституционных (основных) прав и свобод личности, публичной (в том числе государственной) власти, предметов ведения Российской Федерации, субъектов Российской Федерации или предметов их совместного ведения, вопросов местного значения, полномочий органов государственной власти или органов местного самоуправления, территории публичного образования, иных объектов конституционных отношений, представляющее угрозу основополагающим конституционным ценностям, нормам и принципам (либо нарушающее их) и опосредованное нормами конституционного права»¹⁷⁸.

Указанное определение отражает отраслевую особенность субъектов конфликта, его объект и опосредованность нормами конституционного права, однако не учитывает специальный конституционно-правовой характер средств разрешения таких конфликтов. По нашему мнению, данный признак следует рассматривать в качестве самостоятельного, не ограничиваясь конструкциями опосредованности конфликта нормами конституционного права. Полагаем, можно провести аналогию между этим признаком и признаком наказуемости в определении преступления в уголовном праве. Напомним, что в соответствии с легальным понятием преступления, сформулированным в ст. 14 Уголовного кодекса Российской Федерации, таковым считается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное данным кодексом под угрозой наказания¹⁷⁹. Иными словами, формальным признаком преступления является его наказуемость уголовным законом. Этот признак, считавшийся догматичным и общепризнанным в советском уголовном праве, неоднократно становился предметом споров в современном уголовном праве¹⁸⁰.

Конституционное право предусматривает весьма специфичные и разнообразные способы разрешения конфликтных проявлений, что не дает их отождествить ни с каким существующим видом юридической ответственности. В качестве научной гипотезы можно предположить, что способ разрешения конфликтов в конституционном праве также является необходимой предпосылкой для категоризации конституционных конфликтов как самостоятельного отраслевого вида юридических конфликтов. Подробнее специфика способов разрешения конституционных конфликтов будет рассмотрена в четвертой главе настоящего исследования.

На наш взгляд, в правовом государстве, к которому стремится Российская Федерация, конституционные конфликты должны быть разрешимы специальными правовыми способами, предусмотренными нормами конституционного права. Следовательно, данный формальный признак целесообразно отразить в определении конституционного конфликта наряду с материальными признаками, такими как объект, субъекты, мотивация и характер противодействия. Данный признак, в свою очередь, позволит отграничить конституционные конфликты от прочих видов социального конфликта, политических противостояний, которые не разрешаются правовыми средствами и способами.

В определении конституционного конфликта, предложенном А. В. Никитиной, указано, что они возникают «по поводу конституционных (основных) прав и свобод личности, публичной (в том числе государственной) власти, предметов ведения Российской Федерации, субъектов Российской Федерации или предметов их совместного ведения, вопросов местного значения, полномочий органов государственной власти или органов местного самоуправления, территории публичного образования, иных объектов конституционных отношений». Полагаем, что в данном открытом перечне указаны объекты конституционного конфликта, которыми являются соответственно объекты конституционных правоотношений. Но, по нашему мнению, там указан и предмет конституционного конфликта — то, что отличает его, вкупе с объектом, от, например, конфликтов в сфере административного права или административно-правовых споров — публичная власть, которая является не объектом, а предметом конституционного конфликта и одним из главных его отличительных признаков. Поясним данный тезис.

Полагаем, что конституционные конфликты реализуются в форме правоотношения. Поскольку это правоотношение между субъектами конституционного права по поводу конституционно-значимых объектов, и они опосредованы нормами конституционного права, то это не просто правоотношения, а конституционные правоотношения. Конституционные правоотношения составляют предмет конституционного права как отрасли права, который традиционно делится на два больших блока: а) правоотношения между государством и частными лицами по поводу исполнения властных предписаний; б) правоотношения, связанные с устройством государства — отношения по поводу организации публичной власти. Наличие конституционных конфликтов во втором из указанных видов правоотношений не вызывает особых сомнений, поскольку иные отрасли внутригосударственного права, кроме конституционного, не регулируют данные правоотношения, в которых возникли определенные противоречия между властными субъектами конституционных правоотношений. Чего нельзя сказать о первой составляющей предмета конституционного права — правоотношениях «государство — частное лицо». Но именно данный вид правоотношений становится предметом разбирательства в Конституционном Суде РФ и представляет собой наиболее важную часть предмета конституционного права. Предметом таких правоотношений всегда будет публичная власть в виде властных полномочий государства по определению пределов реализации прав и свобод человека. Особенность конституционных правоотношений, возникающих между государством и частными лицами, состоит в том, что государство в этих отношениях рассматривается как единый и неделимый субъект, наделенный властью. Аналогичная ситуация может быть только в рамках международного права, однако в других отраслях внутригосударственного права нельзя обнаружить такого единого субъекта, наделенного всей совокупностью государственной власти. Например, в рамках административных правоотношений всегда фигурируют конкретные органы исполнительной власти или должностные лица. Следовательно, противодействие между государством и частным лицом будет конституционным конфликтом в случае, если: во-первых, государство представлено в этом противодействии как единый властный субъект; во-вторых, предметом конфликта является публичная власть и то, как она обеспечивает правовое положение человека в государстве. Приведем пример для демонстрации данного тезиса и отграничения конституционных конфликтов между государством и частным лицом от административных споров.

Водитель нарушил правила дорожного движения в виде превышения установленной скорости движения транспортного средства на величину более 20 км/ч, что было отражено камерами фотофиксации. Совершенно определенный орган исполнительной власти — Управление ГИБДД по Омской области привлекло его к административной ответственности по ст. 12.9 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях¹⁸¹ (далее — КоАП РФ). Водитель не согласился с вынесенным постановлением и оспорил его в суде общей юрисдикции по правилам КоАП РФ, где вынужден был доказывать свою невиновность в связи с особенностью рассмотрения данной категории дел. В данном случае имеется административно-правовой спор.

В ходе разбирательства дела в суде водитель осознал,