Сангу Манданна
Кики Каллира и нарисованное королевство

Sangu Mandanna

Kiki Kallira Breaks a Kingdom

© 2021 by Sangu Mandanna

© Ольга Ивасенко, перевод, 2021

© ООО «Феникс», оформление, 2023

© В оформлении книги использованы материалы по лицензии Shutterstock.com

* * *

Глава первая

Я совершенно точно убила свою мать.

Ладно, может быть, не совсем точно, но я была в этом совершенно уверена. На девяносто процентов уверена. Ну… может, на восемьдесят пять.

Все зависело от того, заперла я входную дверь, когда выходила из нашего дома сегодня утром, или нет. Но как бы я ни старалась, я не могла вспомнить, закрыла ли ее. И если нет, что ж, тогда велика вероятность, что маму, которая перекрашивала кухонные шкафы, когда я уходила, убил грабитель.

Или она была съедена беспринципным гусем, что звучит нелепо, но только если вы не встречали гусей, которые живут в Лондоне.

День начался не с такой трагической ноты. Стоял жаркий июль, только что закончился учебный год, поэтому я сразу после обеда вышла из дома, чтобы встретиться со своей лучшей подругой Эмили, ее младшей сестрой Тэм и двумя ее подругами. Мы сели в автобус и поехали на другой конец города – в один из тех парков развлечений, которые всегда открываются летом. Мы планировали эту встречу несколько недель, и поначалу все было потрясающе: мы ели мороженое, греясь на солнышке, по очереди катались на гоночных машинах и пытались выиграть гигантских плюшевых медведей.

Мы только что встали в очередь к колесу обозрения, когда Тэм сказала что-то о запертой комнате в детективном романе, который она читала, и мне вдруг пришло в голову, что я не могу вспомнить, заперла ли я входную дверь.

Уже с беспокойством я прикусила кончик большого пальца, наморщила лоб и снова попыталась все вспомнить. Я представила, как выхожу из дома и вставляю свой серебряный ключ в серебряную замочную скважину; но точно ли это случилось сегодня, или воспоминание было одним из бесчисленных миллиардов других, когда я запирала дверь?

– Кики? – Эмили легонько ткнула меня локтем. – Ты в порядке?

Я кивнула и попыталась сосредоточиться на том, что она и другие девочки говорили, но все, о чем я могла думать, это входная дверь моего дома. Предположительно порядок возможных последствий незапертой двери был примерно такой: грабитель (или гусь) видит незапертую входную дверь; грабитель (или гусь) не может поверить, насколько ему повезло; грабитель (или гусь) натыкается на маму при попытке ограбить кухню, а затем неизбежно грабитель (или гусь) убивает (или съедает) маму.

Эмили перевела взгляд на мою руку и с беспокойством наблюдала, как я терзаю ноготь большого пальца.

– Ты не в порядке, – решила она и понизила голос, чтобы Тэм с подругами не услышали ее слов. – Что случилось?

Любому, кроме Эмили или мамы, я бы солгала и притворилась, что мне плохо, или у меня болит голова, или что-то в том же роде, но это была Эмили, поэтому я сказала ей правду.

И поскольку это была действительно Эмили, она выслушала меня и кивнула:

– И неважно, если я скажу тебе, что смерть твоей матери от гуся крайне маловероятна, не так ли? Потому что, если уж эта мысль оказалась в твоей голове, ты не сможешь избавиться от нее?

Она так хорошо меня знала.

– Я должна пойти домой и проверить дверь, – сказала я. Стыд, гнев и разочарование заставили меня стиснуть зубы. – Если я этого не сделаю, то просто проведу остаток дня в переживаниях.

– Хорошо, я пойду с тобой.

– Нет! – запротестовала я. – Останься. Мне будет только хуже, если ты тоже уйдешь.

Эмили поколебалась, но затем сказала:

– Моя мама сегодня приготовит китайскую тушеную курицу на ужин. Поужинаешь с нами?

– Тушеную китайскую курицу с имбирем? – спросила я, оживляясь.

Эмили усмехнулась:

– Ага.

В общем, пообещав прийти к ней на ужин, я покинула парк в более приподнятом настроении. По дороге домой, закинув ноги на сиденье в автобусе, я достала из рюкзака пухлый альбом и быстро набросала рисунок колеса обозрения. Я изобразила крошечное радостное личико Эмили, выглядывающее из кабинки на самом верху, а затем и свое лицо рядом с ней. Хихикнув про себя, я добавила чайку в небе над нами, какающую на голову Эмили. Подруга будет в восторге, когда я позже покажу ей этот рисунок.

Я опустила карандаш и некоторое время просто смотрела на набросок. Вид миниатюрной версии меня, такой счастливой на этом колесе, заставил почувствовать, что я все-таки провела время не зря. К тому же в те двадцать минут, которые я потратила на набросок, я совершенно не думала о своей входной двери.

Но когда я вернулась домой и обнаружила, что входная дверь все-таки заперта, все теплые и нежные чувства, которые вызвал у меня этот рисунок, растворились быстрее куска сахара в горячем чае. Я видела свое размытое отражение в матовом дверном стекле и буквально сверлила себя взглядом – другую себя. Я была в ярости: пропустила веселый день со своей лучшей подругой, потому что не могла перестать думать о двери.

Я тихонько вошла в дом, борясь с искушением громко хлопнуть дверью.

Наверное, я могла бы вернуться в парк развлечений, но тогда Тэм и ее подруги решили бы, что я еще глупее, чем они думали раньше.

Насколько я могла судить, большинство людей не становились одержимыми от случайной мысли или страха до такой степени, что ничего не могли с этим сделать.

Но со мной было именно так. Я росла веселой и бесстрашной девочкой, но в какой-то момент меня охватила тревога. Я стала нервничать из-за всякой ерунды. Я боялась, что паук, пробежавший по половице, вдруг окажется на моей подушке. Боялась, что акула проберется в наш школьный бассейн (да, я знала, насколько абсурдно это звучит, но все равно беспокоилась). Я волновалась, что какая-нибудь незначительная вещь, сказанная мною три дня назад, на самом деле была довольно глупой, и, возможно, все, кто слышал ее, теперь уверены, что и я сама глупая. Я боялась, что мама однажды не вернется домой. Я беспокоилась, что кто-то из нас забыл закрыть кухонное окно перед сном…

И так далее.

Возможно, немного беспокоиться иногда – это нормально. Но моя тревога никак не заканчивалась. Нет. И чтобы она прекратилась, я должна была что-то сделать. И ладно еще если речь шла о каком-нибудь пауке, потому что тогда мама приходила ко мне в комнату, выслеживала его и – хлоп! И мое беспокойство сразу же улетучивалось. Но иногда все было не так просто. Порой приходилось постараться, чтобы заставить мой мозг успокоиться.

Когда я повесила рюкзак на крючок в прихожей, из кухни донеслись слабый запах краски и звуки веселой поп-музыки, а затем абсолютно живой мамин голос:

– Кики? Это ты?

Я просунула голову в кухню, где мама красила последний шкаф. Желтые пятна виднелись на ее одежде, руках, даже на темных волосах, точно таких же, как у меня, только ее волосы были короткие и подстрижены под каре, а мои – длинные и почти всегда собраны в хвост. Я бы тоже хотела себе стрижку как у мамы, но знала, что мои волосы будут постоянно падать на лицо, я начну постоянно теребить их, заправлять за уши, накручивать на палец и все такое прочее. Я уже и так обкусывала ногти, стоило их кончикам хоть немного отрасти, так что мне совсем не нужна была еще одна назойливая дурная привычка.

– Ты похожа на лимонный пирог, – сообщила я маме хихикая. Затем схватила ее телефон со стойки и сфотографировала.

– Ужасно, – сказала она ласково. – Ты сама выбрала этот цвет.

– Он хорошо смотрится на шкафах, но довольно странно на человеке.

Нахмурившись, мама махнула широкой кисточкой в мою сторону. Я взвизгнула, когда капли холодной желтой краски попали мне на щеку и плечо.

– Ты права, – улыбаясь, согласилась мама, – на человеке это действительно выглядит довольно странно.

Она была совершенно несносна. И я усмехнулась в ответ.

– Итак, – продолжила она, бросая мне кухонное полотенце, чтобы я могла вытереть краску с лица, – почему ты вернулась так рано?

– О, я не могла вспомнить, заперла ли входную дверь, и была почти уверена, что тебя съел гусь, поэтому вернулась, чтобы все проверить.

Это было правдой, но я говорила веселым тоном, как будто считала произнесенное глупым и смешным. Мама знала о моей тревоге, навязчивых идеях, о необходимости что-то делать. Она всегда нормально относилась к этому и никогда не заставляла меня чувствовать себя неловко, даже в тот раз в прошлом году, когда я разбудила ее в четыре утра, наклонившись над ней, чтобы убедиться, что она все еще дышит. Мама просто сказала: «Что ж, я тоже так делала, когда ты была малышкой, так что, думаю, это расплата» – и позволила мне поспать в ее постели до утра.

Но я не думала, что мама знает, насколько мне плохо. Я никогда не говорила ей об этом. Не то чтобы мне не хотелось. Просто зачем ее беспокоить?

А еще, возможно, я не хотела говорить маме ничего, потому что она превратила бы это в Большую Проблему. В гигантское Нечто. А я не хотела, чтобы это было Нечто. Я хотела, чтобы это было Ничто, которое не разрушало бы мою жизнь, не делало меня несчастной, не превращало меня в ту, кого я больше не знаю. В настолько незначительное Ничто, что оно очень скоро пройдет, и я снова стану жизнерадостной.

Прищурившись, мама проигнорировала мою чепуху про гуся и перешла сразу к самой важной части.

– Ты настолько беспокоилась о том, заперла ли входную дверь, что бросила своих друзей и вернулась домой?

Мне не хотелось ей лгать, поэтому я уклонилась от темы, сказав:

– Ну, мне еще стало немного не по себе. Сегодня очень жарко.

И то и другое было правдой.

– Кики…

– Кстати! – с энтузиазмом воскликнула я, беспардонно перебив ее, прежде чем разговор принял нежелательный оборот. – Ты не поверишь, что мне сегодня сказала Эмили! У ее мамы будет еще один ребенок.

Мама тут же переключилась. Конечно, это было круто, что у Эмили будет маленький брат или еще одна сестра, но на самом деле дети были мне не слишком интересны. А вот мама их любила. Я была почти уверена, что она завела бы как минимум пять собственных, если бы мой отец не умер до моего рождения.

– Еще один малыш! – проворковала мама. – Дай-ка мне телефон, утенок. Я напишу Мэй и узнаю, не нужно ли ей чего-нибудь.

– Можно я пороюсь в твоих чистых блокнотах, пока ты разговариваешь по телефону? У меня закончилось место в альбоме.

– Да, конечно.

Я оставила ее радостно набирать сообщение маме Эмили и поднялась в комнату, которую она использовала в качестве домашнего офиса. Мама занималась анимацией и обычно ходила в студию, чтобы поработать над проектом с командой других художников-мультипликаторов, но еще она немного преподавала и старалась работать из дома, когда могла. Поэтому ее домашний офис был забит студенческими эссе, раскадровками, грудами исследовательских материалов, полками с книгами; еще там разместились блестящий компьютерный монитор и графический планшет, а также целая полка с пустыми тетрадями и блокнотами.

Чтобы добраться до нужной полки, мне пришлось обойти стопку книг. На самом верху лежала знакомая мне «Иллюстрированная книга индийского фольклора: Том I» – огромная и красивая, та, что мама читала мне, когда я была маленькой. И да, это был только первый том. Как оказалось, у мамы имелось целое собрание индийского фольклора: истории о чудовищах, о богах и героях, о богинях, которые ездили верхом на львах, о демонах, похищавших принцесс, о королях и королевах, о городах и злобных шакалах и… ну, в общем, о многом другом.

Мне нравились эти истории. Они были особенными для мамы: на них она выросла в Карнатаке, на юге Индии, где провела половину своей жизни, прежде чем переехать сюда. У нас с мамой было не так уж много общего, но любовь к искусству и мифологии была тем, что нас объединяет.

Положив «Иллюстрированную книгу индийского фольклора: Том I» обратно на стопку, я проверила полку с чистыми блокнотами. Там лежало несколько подходящих, но я все равно продолжила поиски. Как воин выбирает свой меч или ведьма – свою палочку, так я, Кики Каллира, должна была выбрать свой новый альбом для рисования. К этой задаче нельзя было относиться легкомысленно. Неправильный выбор мог обернуться гибелью Вселенной!

А потом я нашла его. Красивый, переплетенный белыми пружинами, с двумя сотнями толстых листов чистой белой мелованной бумаги. Обложка выглядела идеальной: мягкой, маслянисто-желтой, цвета вечернего солнца.

Как же приятно и легко быть жизнерадостной девочкой! Еще совсем недавно я легко могла засыпать по ночам. Мне не нужно было осматривать весь дом только потому, что я краем глаза увидела какую-то тень; в мозгу не начинало скрести, если книга на полке лежала корешком внутрь. Почему я больше не такая?

Может быть, со мной и правда что-то не так?! Я знала, что это ненормально, но не могла отделаться от чувства, будто только я одна виновата в том, что больше не была сильной и храброй. А иначе откуда эта тревога, это Нечто, проникшее внутрь меня и прочно там обосновавшееся?

Мои глаза наполнились слезами, и я так крепко сжала желтый альбом для рисования, что у меня побелели костяшки пальцев, поэтому я поспешно развернулась и пошла вверх по лестнице в свою спальню. Плюхнувшись на коврик с коробкой художественных принадлежностей, я открыла новый альбом и начала рисовать первое, что пришло мне в голову.

Первую страницу заполнили очертания монстров. Сначала волк из «Красной Шапочки», затем Чудовище из «Красавицы и Чудовища», а потом асура – огромный страшный демон из индийского фольклора. К тому времени, как я закончила карандашный набросок асуры, я немного успокоилась.

Нет, это было даже кое-что получше: когда я посмотрела на свой третий набросок, то почувствовала внезапный электрический импульс, какие случаются, когда у вас возникает совершенно блестящая идея.

Одной из историй, которую мама рассказывала мне перед сном много лет назад, приглушив свет ночной лампы и держа на коленях «Иллюстрированную книгу индийского фольклора», была легенда о царе асуров – Махишасуре. Она звучала примерно так.

Сотни лет назад, задолго до того, как Индия стала страной, которой она была сейчас, на юге существовало королевство под названием Майсур. Это был роскошный золотой город с красивыми, сияющими дворцами, пологими холмами и пышной зеленью.

Затем в Майсур прибыл Махишасура – самый жестокий и могущественный из всех асуров. Он убил королей Майсура и захватил город. Люди сопротивлялись, но Махишасура и его армия были сильнее. Они забирали детей из их постелей, сжигали посевы и бросали всех, кто пытался с ними бороться, в глубокие тюрьмы, чтобы те никогда больше не видели солнца. И Майсур стал печальным, мрачным местом, где люди жили в страхе и всякая надежда казалась потерянной.

Первый вопрос, который я задала, когда мама рассказала мне эту историю, был:

– Но почему боги не остановили его?

В индийском фольклоре боги всегда невероятно могущественны, и особенно трое из них: Брахма – создатель, Вишну – сохраняющий равновесие и Шива – разрушитель. Когда я указала на это маме, она закатила глаза и ответила:

– Если ты будешь держать рот закрытым дольше двух секунд, Кики, то сможешь узнать почему.

Как оказалось, у Махишасуры было секретное оружие. До того, как прибыть в Майсур, он много лет молился Брахме. Впечатленный подобной настойчивостью (а еще, я думаю, потому, что боги всегда так поступают в сказках), Брахма решил его одарить.

– Я хочу быть бессмертным, – сказал Махишасура.

– Это не в моих силах, – ответил Брахма. – Все, что я могу, это сделать тебя настолько могущественным, что ни бог, ни человек не смогут убить тебя.

Удовлетворенный, Махишасура принял подарок. Ни бог, ни человек не могли его уничтожить.

Поэтому, когда произошла вся эта история с разрушением Майсура, боги были немного раздражены. Они пришли к Брахме и спросили, как им победить Махишасуру, пока тот находится под защитой такого могущественного дара.

– Что ж, – ответил Брахма, – я сказал, что ни бог, ни человек не смогут убить его. Возможно, вам следует послать богиню.

Итак, боги объединили все свои силы и создали богиню-воительницу Чамундешвари, которая была столь же устрашающей, как и ее имя. Она въехала в Майсур на спине огромного льва, и у подножия холмов они с Махишасурой долго и ожесточенно сражались. В конце концов богиня победила. Она убила короля демонов и спасла Майсур. Ура!

Чтобы показать богине, как они благодарны, жители Майсура дали холмам новое имя в ее честь. Они назвали их холмами Чамунди.

– В следующий раз, когда мы навестим бабушку и дедушку, – пообещала мама, – я отвезу тебя в Майсур, чтобы ты посмотрела на настоящие холмы Чамунди. Ты даже сможешь увидеть статую Махишасуры и храм Чамундешвари на вершине!

Это была забавная история. Всего лишь история. Подобно Зевсу, Тору и Осирису, Махишасура никогда не существовал. Иногда мне нравилось думать, что все они когда-то жили на самом деле, потому что мифология – это очень круто, но так как я уже была одиннадцатилетней, то знала, что мифы – это просто мифы. Шакалы не разговаривают, бог не везет по небу солнце в своей колеснице, а асуров не существует.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.