Эльвира Коваленко
Темные воды

Глава I
Шериф и мертвая девушка

Даг, не отрывая взгляда, смотрел на мертвую девушку. Она лежала на спине в какой-то нелепой, неестественной позе. Мокрые волосы облепили бледное лицо, синие губы были плотно сжаты, глаза широко открыты. Юбка белого сарафана собралась на животе, обнажая неестественно белые ноги и розовый треугольник трусиков. Даг испытывал неодолимое желание одернуть эту дурацкую юбку. На обеих щиколотках девушки по обхвату темнели синяки. Тело извлекли минут сорок назад, около часа ночи. Судя по виду, в воде оно находилось не долго, так что коронеру будет с чем работать. Даг перевел взгляд на реку. В эту безлунную ночь она казалась черной и непроглядной. «И как же это с тобой случилось, девочка!» – подумал Даг и покачал головой.

Чьи-то возмущенные крики вырвали Дага из мрачных раздумий и, обернувшись, он увидел Роуз Майерс – мать девушки. Расталкивая зевак, она пыталась прорваться через ленту оцепления. «Только не сейчас!» – подумал Даг. Однако деваться было некуда и, собрав волю в кулак, он поспешил к старой знакомой, чтобы, насколько возможно мягче сообщить ей страшные вести.

Когда Даг подоспел, два офицера пытались удержать взволнованную женщину за линией оцепления:

– В чем дело? Вы что-то нашли? Я ее мать! Вы не имеете права меня не пускать… Даг? – Увидев его, она подалась вперед и воскликнула: Слава богу, это ты! Меня не хотят пускать, скажи им!

– Роуз, Роузи! – Даг обхватил Роуз за плечи и почувствовал под своими руками, как всю ее сотрясает мелкая дрожь. – Успокойся, слышишь? Сейчас тебя пропустят, но сначала ты должна меня выслушать…

Сделав глубокий вдох, Даг собрался рассказать о случившемся, но слова как будто застряли в глотке, и он растерянно стоял перед Роуз, пытаясь собраться с мыслями.

В глубине души она, должно быть, все поняла, как только увидела заградительную ленту, но продолжала смотреть на Дага с мучительной мольбой во взгляде, наверное поэтому ему было теперь так трудно.

Наконец, взяв себя в руки, Даг тихо произнес:

– Роузи, ты знаешь, мы очень старались найти твою девочку, мы все очень за нее переживали! Дело в том, Роуз…дело в том, что Элизабет больше нет. Мне очень жаль, я…

Роуз его уже не слышала. Одним рывком эта крупная женщина оттолкнула помощников шерифа, попытавшихся было ее удержать, и прорвалась сквозь оцепление. Увидев лежавшую на берегу дочь, Роуз на мгновение замерла, затем, встрепенувшись, взвыла и бросилась к телу. Упав на колени, она прижала к груди голову дочери и, покачиваясь из стороны в сторону, заплакала навзрыд. От этих рыданий у Дага сердце рвалось на части. Подчиненные растерянно смотрели на него, ожидая каких-то указаний, но Даг замер в нерешительности. Никогда прежде за все годы, что он занимал должность шерифа, Даг не чувствовал себя настолько беспомощным… В конце концов, он осторожно отнял мать от тела дочери и усадил в патрульную машину. Там Даг посидел немного рядом с Роуз, держа ее за руку, пока подоспевший врач не сделал ей укол успокоительного и женщину не увезли в больницу.

Спустя два часа, заполнив все необходимые бумаги, Даг ехал домой. Мимо проносились знакомые вывески и темные окна спящих домов, улицы были пусты и безмолвны.

Сейчас Даг ни о чем не думал и ничего не чувствовал, просто смотрел прямо перед собой и пытался одолеть накатывавший то и дело сон, с трудом удерживая потяжелевшие веки. На востоке уже занималась заря и тьма теперь не казалась такой беспросветной.

С облегчением свернув на подъездную дорожку своего маленького дома, Даг припарковал автомобиль и заглушил двигатель. Посидев с минуту без движения, он наконец вышел из машины и побрел к дому. Войдя в прихожую, он зажег свет и с каким-то недоверием посмотрел по сторонам. Что ему не понравилось? Едва ли он и сам знал ответ. Просто в последнее время он особенно остро ощущал свое одиночество, и вся обстановка и привычные вещи вокруг стали казаться ему какими-то чужими и бессмысленными.

В доме все было как всегда: старый бежевый диван в гостиной, перед ним маленький деревянный столик, за которым Даг обычно ужинал, у противоположной стены телевизор, в компании которого он коротал свободные вечера.

Даг зашел на кухню и достал банку бадвайзера из холодильника, в котором кроме початой упаковки пива, пары яиц, да куска засохшего сыра, покрытого белесой пленкой, ничего не было. В несколько глотков опустошив банку, Даг смял ее и бросил в урну под раковиной. Затем он прошел в спальню и, не раздеваясь, повалился на кровать, мгновенно забывшись сном.

Когда Даг открыл глаза, за окном было еще темно. Он сел на край кровати и почувствовал, как его босые ступни погрузились во что-то холодное и мокрое. Брезгливо поморщившись, он посмотрел себе под ноги и увидел на полу лужу воды. Даг растерянно посмотрел по сторонам в поисках ее источника, но ничего не обнаружил. Тогда он поднял взгляд к потолку и увидел на нем темное пятно, в центре которого в этот самый момент медленно набухала увесистая капля. Оторвавшись от своего основания, капля полетела вниз и, разбившись о лужу на полу, обдала голые щиколотки Дага мелкими брызгами.

Посмотрев в окно, он подивился, никакого дождя и в помине нет, отчего же протекает крыша? Внезапно Даг отшатнулся, почувствовав прикосновение чего–то мягкого к ноге, как будто какой зверек потерся о ногу. Он опустил глаза и подскочил, как ошпаренный, увидев, как из-под кровати медленно высовывается женская голова с мокрыми волосами, нависшими над лицом. В следующее мгновение Даг ощутил, как холодные пальцы впились ему в щиколотки и одним рывком повалив на пол, затащили под кровать. Он изо всех сил пытался вырваться из этой мертвой хватки, но пол неожиданно стал подаваться под весом его тела и Даг начал медленно погружаться сквозь жидкие половицы. И вот уже он с головой в темной толще воды, пытается вырваться из все еще сжимающих его рук, но силы ему изменяют, и Дага все глубже и глубже увлекают в черную бездну. Он изо всех сил старается не дышать, но больше не может сдерживаться и делает глубокий вдох…

***

Даг рывком сел на кровати, хватая ртом воздух. Комната купалась в лучах июльского солнца, и это никак не вязалось с тем мраком, что преследовал его во сне. Часы на прикроватной тумбочке высвечивали двенадцать ноль семь.

«Черт, проспал!» – пробормотал он хриплым голосом и прокашлялся.

Обычно Даг не пользовался будильником, за исключением важных мероприятий, потому что хотел он того или нет, просыпался не позже семи, даже по выходным.

Ужас от кошмара постепенно рассеивался, но на его место приходило болезненное осознание того, что накануне случилось что-то непоправимое. Перед мысленным взором Дага вновь возникла Роуз Майерс, прижимавшая к груди свою мертвую дочь, и Даг поморщился, стараясь отделаться от тяжелых воспоминаний.

Оттянув насквозь вымокшую рубашку от груди, он принялся наспех расстегивать пуговицы. Затем побрел в ванную, бросил потную одежду в корзину для белья и, обеими руками опершись о раковину, уставился на собственное отражение в зеркале. Оттуда на него смотрел угрюмый мужчина лет сорока с налипшими на лоб черными волосами. Под синими глазами красовались темные круги, красноречиво давая понять, насколько хорошо ему удалось выспаться этой ночью. Даг убрал волосы со лба и наспех умылся прохладной водой. Затем принял душ и, не позавтракав, собрался на работу. Негоже шерифу округа опаздывать на службу, тем более, когда накануне совершено убийство, а в том, что это убийство, Даг не сомневался. Не нужно быть гениальным детективом, чтобы сложить два и два и связать синяки на щиколотках Элизабет Майерс с ее утоплением. В этот момент Дага передернуло, потому, что он вспомнил свой ночной кошмар, прикосновение мокрой головы к голени и стальную хватку ледяных пальцев. Уже сидя в машине он сообразил, что раз миновал полдень, то у коронера должен быть готов отчет и решил ехать сразу к нему.

***

По долгу службы шерифу и раньше доводилось бывать в окружном морге, но как правило, дела были проще: один пьянчуга зарезал другого в драке, жена, годами терпевшая побои, застрелила мужа из его же ружья и прочая бытовуха. Дагу не слишком нравилась эта часть его работы. Он был не из робкого десятка, однако рядом с покойниками чувствовал себя некомфортно, тогда как коронер и по совместительству судмедэксперт Дон Эткинс, казалось, ничуть не смущался в присутствии своих подопечных. Когда Даг зашел в его кабинет, первым, что он услышал, была основная тема из фильма «Звездные войны», звучавшая из динамиков компьютера. Самозабвенно уткнувшись в монитор, Дони редактировал фотографию своей домашней питомицы, мопса по кличке Коко. Коко была наряжена в костюм принцессы Леи и смотрела в кадр с немым укором.

В смежном помещении, в пяти футах¹ от того места где сидел Дони, стоял железный стол, накрытый простыней, сквозь которую просматривался абрис женского тела. Из-под края простыни свисала спутанная прядь светлых волос. «Даже дверь не прикрыл!» – подумал Даг, покачав головой.

– А, вот и шериф пожаловал! Ну, здравствуй! – Дони поспешно закрыл снимок и, встав из-за стола, пожал Дагу руку. Роста он был небольшого, а кроме того, немного полноват. Высокому Дагу едва доставал до подбородка. Несмотря на то, что Дони было уже под пятьдесят, лицо его сохраняло наивное и безмятежное выражение, а румяные щеки поблескивали бледным пушком. Дони был из тех людей, чей возраст сложно угадать при первой встрече. То ли дело было в его по-детски восторженном взгляде и неиссякаемом энтузиазме, то ли в мягкости черт лица, а может в том и другом сразу. В любом случае, внешность этого человека, по мнению Дага, никак не вязалась с работой в морге. Тем не менее, он блестяще справлялся со своими обязанностями и, наверное, нашел бы себе лучшее применение в городе покрупнее, где подобный талант пригодился бы намного больше. Но так как к его острому уму не прилагалось изрядных амбиций, в распоряжении Дага имелся прекрасный судмедэксперт.

– Ну, что скажешь, Дони, не зря я на тебя понадеялся, отчет уже готов?

Дони легкой походкой обошел свой стол, и деловито направился к картотеке:

– Мёрфи, ты знаешь меня как облупленного, мне всегда лучше работается по ночам! Я еще вчера все закончил, осталось только дождаться кое-каких анализов из лаборатории, но все что мог сделать сам, я сделал! Прошу, здесь все что тебе нужно. – С этими словами Дони протянул шерифу картонную папку.

– И как ты умудряешься работать тут по ночам? – При одной только мысли о том, как беззаботный малыш Дони препарирует трупы в опустевшем морге, у Дага мурашки бежали по спине.

– Ох, шериф, тебе по роду службы должно быть известно, что бояться надо не мертвых! – усмехнулся Дони, включая свет над секционным столом.

Достав из нагрудного кармана очки и надвинув их на переносицу, Дони отбросил со стола простыню.

В первый момент Даг невольно отвел взгляд – в беспощадном свете медицинских ламп обнаженное тело девушки казалось совсем беззащитным. Однако, через мгновение, он снова посмотрел на стол. То, что на нем лежало, уже не было той Элизабет Майерс, которую он помнил – юной и жизнерадостной девчонкой, всегда такой милой и приветливой. Раньше Даг частенько ее видел, она работала официанткой в «Теплых пышечках», кафе, куда он заезжал выпить кофе в перерыве и перехватить что-нибудь на ланч. Теперь же это было именно тело – мертвое и пустое…. Синевато-белое, закоченевшее, со швами вдоль живота, V-образно расходившимися в стороны у основания грудины – более всего оно напоминало куклу, из тех старинных тряпичных кукол, что прошивали грубым стежком…

– Смерть наступила в результате утопления. – Голос Дони вывел Дага из задумчивости:

– В легких обнаружена жидкость. Тело пробыло в воде около трех часов. За исключением синяков на щиколотках, травмы отсутствуют. Следов борьбы нет, под ногтями все чисто. Впрочем, с учетом времени, проведенного в реке, что-то могло смыть течением.

–Это точно? А что насчет… может быть она была… – Даг на мгновение замялся, подбирая слова.

– Изнасилована? – Дони покачал головой. – Нет, это невозможно, осмотр показал, что она была девственницей.

– Так… а эти синяки, как думаешь, что могло их оставить? – Шериф и Дони склонились над ногами покойницы, угрюмо всматриваясь в темные отметины на коже.

– Что? Сложно сказать… Получила она их незадолго до смерти, это точно. Форма четкая, ярко выражены… Думаю, что травмирующее воздействие было довольно долгим, интенсивным и постоянным в одной точке… Может быть ремни?

«Зачем кому то понадобилось вязать ей ноги? Чтобы утопить?» – Даг представил себе, как ноги девушки обматывают одним концом веревки, а другой привязывают к большому камню, который затем сбрасывают в реку. Да что же она, мафии дорогу перешла? Больше похоже на гангстерское кино пятидесятых. Есть в наше время более простые способы убить человека. Да и зачем тогда после смерти ее понадобилось отвязывать? Оставить тело на дне было бы логичнее, ведь так его труднее обнаружить… Возможно ремни изначально были плохо затянуты и просто ослабли в течении реки? Или же сама Элизабет сумела высвободиться, но сил доплыть до поверхности у нее не хватило. Возможно также, что ей удалось всплыть, но у поверхности ее встретил убийца и завершил начатое. Надо будет снова прочесать окрестности, может что-то найдется – ремни или веревки… Даг еще раз взглянул на синяки и в этот миг в его памяти возник обрывок ночного кошмара. В каком-то странном наитии он обхватил ладонями щиколотки мертвой девушки. Совпало почти идеально.

Дони усмехнулся: – Что ж, вполне убедительно! Впрочем, чтобы оставить такие синяки, нужна мертвая хватка.

Даг вспомнил то мучительное ощущение ужаса и беспомощности, которое испытал во сне, пока нечто увлекало его в глубь черной бездны. Если с Элизабет было также, то смерть ее была страшной. Но кто или что могло утащить ее на дно? Ведь, кто бы это ни был, разве сам он не должен был дышать?

Даг тряхнул головой. С чего он вообще взял, что все обстояло именно так? Во всем виноват этот безумный ночной кошмар! Элизабет ведь могла получить синяки перед убийством, когда ее за ноги волокли к реке. Или же это и впрямь следы ремней, как полагал Дони.

Глава II
Клянусь тебе, Роуз!

Даг прижал ухо к двери и прислушался – в доме было тихо. Он опять приехал к Роуз Майерс. В течении дня Даг дважды сюда наведывался, но оба раза ему никто не открыл. На мобильный Роуз не отвечала, поэтому он решил, что не лишним будет заехать сюда снова. Даг еще раз постучал в синюю, с облупившейся краской дверь – безрезультатно. Хотя на улице совсем уже стемнело, свет в окнах не горел. Даг подождал немного, потом несколько раз подолгу позвонил в звонок. Снова не дождавшись ответа, он осторожно надавил на ручку и дверь приоткрылась. Даг насторожился. Где может Роуз пропадать весь день, если ее машина стоит у дома? Почему она не отвечает на его звонки, и почему, наконец, не заперла входную дверь? А что если она что-то с собой сделала? Подавляя мрачные предчувствия, Даг просунул голову в дверной проем и, набрав в легкие побольше воздуха, прокричал:

–Роуз, это Даг, ты дома?

Никто не отозвался. Даг нащупал на стене выключатель, но как оказалось, он не работает.

Тогда Даг сбегал до машины и вернулся уже с фонарем. Он осторожно прошел в гостиную, прижимая правую руку к кобуре.

Вскоре Даг нашел на стене еще один выключатель и поспешил им воспользоваться, но свет опять не зажегся и тогда Даг всерьез забеспокоился. В конце концов, девушку убили недалеко от дома. А что, если это сделал серийный убийца – что мешало ему вернуться? Роуз ведь осталась совсем одна… Не найдя ее в гостиной, Даг прошел на кухню, но там тоже никого не было. Ощупывая фонарем каждый закоулок, Даг осмотрел весь первый этаж, но безрезультатно. Стараясь производить как можно меньше шума, он стал аккуратно подниматься вверх по лестнице, хотя подобная предосторожность вряд ли имела смысл, учитывая, что он, как полный идиот, во всю глотку проорал о своем приходе. Старые ступеньки нещадно скрипели под ногами. Даг вытащил пистолет из кобуры и прижав его к фонарю продолжил движение.

Оказавшись в коридоре второго этажа, Даг увидел, что в одной из комнат приоткрыта дверь. Прижавшись к стене, он затаился и прислушался. В тишине раздавалось чье-то надсадное дыхание. Резко распахнув дверь, он направил пистолет в сторону звука.

– Роуз? – Даг с облегчением опустил оружие и спрятал его в кобуру.

– Да? Кто это? – сидя на краю узкой кровати, перепуганная женщина отирала глаза – свет фонаря на время ослепил ее.

– Роузи, это я, Даг. Что ты тут делаешь одна в темноте?

– А, Даг… здравствуй. Вечером выбило пробки, а я… я решила, какая разница? – Роуз снова засипела. Из-за лишнего веса и проблем со здоровьем она уже лет пять страдала сильной одышкой и с трудом передвигалась.

– Роуз, я дважды приезжал к тебе сегодня, да и звонил раз десять, наверное… где ты была?

Даг присел на край кровати рядом с Роуз.

– Прости, я не хотела никого видеть. А телефон… – она пожала плечами – я даже не помню, где его оставила. Должно быть, лежит где-то, разряженный. – Роуз немного помолчала, потом тихо произнесла: Это ее комната… Я просто зашла сюда утром, да так и просидела на ее кровати весь день… я не следила за временем, понимаешь? – Роуз опустила глаза и Даг увидел, как она теребит что-то в руках.

– Что это, Роузи?

– Ее футболка, висела тут на стуле. Утром она еще хранила запах Лиззи, но кажется, я слишком долго держала ее в руках, и больше она не пахнет. – Роуз сокрушенно уставилась на смятую голубую тряпку. Даг осторожно обнял Роуз. Какое-то время она просто сидела неподвижно, потом опустила голову ему на плечо, содрогнулась всем телом и тихо заплакала.

***

Даг помешал ложечкой кофе и взглянул на Роуз. Она сидела напротив за кухонным столом и пила приготовленный Дагом чай. Сейчас она напоминала растерянного ребенка, и Даг не знал, как подступиться к предстоящему разговору. Как заставить убитую горем мать погрузиться в переживания вчерашнего вечера, чтобы восстановить цепочку событий, в результате которых ее дочь оказалась мертва. Тем не менее, с этим нельзя было медлить, потому что убийца разгуливал на свободе, и чем дольше он там оставался, тем меньше было шансов его поймать.

За прошедший час Дагу удалось немного успокоить Роуз, кроме того, он спустился в подвал и переключил тумблеры в щитке. Теперь в доме снова был свет. Жаль, что нельзя было так же легко рассеять мрак в глазах Роуз.

Неожиданно для Дага она сама пришла к нему на помощь:

– Даг, я хотела тебя поблагодарить за то, что ты так быстро откликнулся на мою просьбу и сразу организовал поиски Лиззи. Я знаю, если бы не ты, никто бы и пальцем не пошевелил еще как минимум сутки.

– Роуз, я бы принял эту благодарность, если бы это хоть чем-то тебе помогло.

Разгладив складку на ажурной скатерти, Роуз взглянула на Дага и произнесла:

– Помогло, и еще как. По крайней мере я знаю, что для моей девочки было сделано все, что возможно. Для меня это важно.

Даг взял ее руки в свои и аккуратно пожал. Глядя в измученное лицо Роуз, он вспомнил ее в те времена, когда они оба еще учились в школе. Роуз была старше Дага на четыре года, она и его старшая сестра Трейси были лучшими подругами. Целых три года Даг был безнадежно влюблен в Роуз Харди (тогда она еще носила девичью фамилию). Он вечно слонялся поблизости, когда Роуз приходила в гости к его сестре, чем неизменно выводил Трейси из себя. Всякий раз, завидев, как братец таращится на Роуз в приоткрытую дверь ее комнаты, Трейси выталкивала его прочь, называла придурком или извращенцем и захлопывала дверь у него перед носом. Сама же Роузи всегда была добра к Дагу, относилась, как к младшему брату. Она, должно быть, подмечала его детскую влюбленность, но делала вид, что ни о чем не догадывается, чтобы не смущать еще сильнее. Даг и без того держался рядом с Роуз очень робко, ему ведь тогда было только двенадцать, а ей шестнадцать. Спустя три года неразделенной любви Даг смирился с невозможностью их совместного счастья. Принятие суровой действительности облегчало то обстоятельство, что к пятнадцати годам девочки в классе Дага уже оформились и круг его интересов стал несколько шире. Однако и теперь, вспоминая прежнюю Роуз, он преисполнялся благоговейного восторга. Стройная и загорелая, с темными прямыми волосами и жемчужными зубками, она определенно была самой красивой девчонкой в школе! И как же славно смотрелись ее красивые ноги в джинсовых шортиках! Сколько счастливых мгновений своего отрочества Даг провел в мечтах об этой девушке! В некоторых из них он спасал ее от хулиганов или бандитов, за что она неизменно одаривала Дага страстным поцелуем, в других же, Роуз была его девушкой, на переменах они ходили в обнимку и все-все парни чуть не лопались от зависти, потому что лучшая девчонка в школе выбрала его…

Однако с тех пор минуло двадцать семь лет и много чего произошло в жизни Роуз за это время.

Сначала неудачное замужество, продлившееся неполных пять лет, из которых, должно быть, только первые два года были сколько-нибудь счастливыми. По прошествии этих двух лет на свет появилась Элизабет, и Рэй Майерс, механик в местной мастерской, раскрылся во всей красе. Потеряв к жене всякий интерес, нерадивый муженек принялся волочиться за каждой юбкой в городе, спуская на подружек увесистую долю скромного заработка. Жена и новорожденная дочь мало волновали Рэя, поэтому он не особо скрывал свои похождения. В итоге все это стало достоянием гласности маленького городка и жизнь Роуз, и без того не простая, стала вовсе невыносимой. Да и кому захочется быть предметом притворной жалости сердобольных соседей, а на самом деле прекрасным поводом почесать языками? В общем, все закончилось в июле две тысячи третьего, накануне дня независимости, когда Рэй Майерс, сняв с семейного счета все до единого цента, а заодно прихватив из дома то, что представляло хоть какую-то ценность, благополучно укатил из города вместе с очередной пассией. С тех пор он не выходил на связь и в Вудвилл ни разу не возвращался. Нельзя сказать, чтобы кто-то по нему скучал, однако Роуз, и без того с трудом сводившую концы с концами, да еще и с трехлетней крохой на руках, здорово подкосила эта история. Она сильно перенервничала, попала на этой почве в больницу, а спустя полгода у нее диагностировали инсулинозависимый диабет. В течении следующих четырех лет она набрала сто сорок фунтов², получила инвалидность, и где-то посреди этой длинной вереницы напастей, махнула на себя рукой. Однако, это ничуть не ослабило ее любви к дочери, и наоборот, лишившись других интересов в жизни, Роуз посвятила все свое существование маленькой Лиз.

К сожалению, Даг не мог сказать, что хоть как-то поддерживал Роуз в ее мытарствах в течении прошедших лет. После того, как Роуз окончила школу их пути разошлись. Трейси в тот же год вышла замуж и переехала в соседний, еще меньший городишко, и Роуз перестала бывать в их доме. Через четыре года она стала супругой Рэя Майерса, и всякая связь между ней и семьей Мёрфи оборвалась окончательно. Сам же Даг к пятнадцати годам сильно вытянулся, возмужал, и как следствие, стал пользоваться популярностью у девушек. Первая любовь позабылась, на смену ей пришли новые увлечения. Жизнь закрутила его в своем вихре и унесла в совсем другом направлении. Спустя годы до него начали доходить слухи о непростой жизни Роуз (городок-то маленький), но прийти к ней и предложить помощь Дагу и в голову не приходило, ведь кроме его тайной детской влюбленности, их мало что связывало. Это казалось неуместным. Однако вчера ночью, когда она позвонила в участок и сквозь рыдания сообщила об исчезновении Элизабет, Даг, памятуя о прежнем своем отношении к Роуз, и испытывая давнюю жалость к ее непростой судьбе, не раздумывая выдвинул все силы на поиски девушки. Как же сильно он хотел отыскать ее и вернуть перепуганной матери… Что ж, если он и не смог вернуть Элизабет домой, то уж найти ее убийцу сумеет! По крайней мере, все для этого сделает!

Исполненный решимости, Даг подался вперед и, глядя Роуз в глаза, произнес:

– Роуз, сейчас мне нужно, чтобы ты максимально сосредоточилась на событиях вчерашнего вечера. Я знаю, это нелегко, но очень важно сделать это именно теперь, пока воспоминания еще свежи. Расскажи, пожалуйста, насколько возможно подробнее все, что ты помнишь. Важны любые детали, даже если тебе самой они не кажутся значительными. Особое внимание следует уделить хронологии событий.

Роуз уверенно кивнула. Впервые за этот вечер ее взгляд немного оживился.

– Лиззи вчера была на дне рождения своей подруги, Карен. – начала Роуз.

– Карен, а фамилия? – Даг наклонился и вытащил небольшой черный блокнот с ручкой из внутреннего кармана пиджака, висевшего на спинке его стула.

– Уайлд.

– Уайлд? Те самые Уайлды? – Правая бровь Дага слегка приподнялась.

– Да, Карен их дочь. Они с Лиз были лучшими подругами.

Вчера ночью Даг даже не обратил внимания на эту фамилию, просто отправил своего сослуживца, Сэма Дженкинса, допросить гостей и хозяев вечеринки, на случай если им что-либо известно о местонахождении Элизабет. Сам шериф, прихватив с собой всех, кто состоял на службе в его офисе, выдвинулся на поиски вдоль берега реки по ходу течения.

Между тем, Уайлды владели едва ли не половиной всего Вудвилла. Несколько поколений кряду их семья оставалась самой уважаемой и обеспеченной в городе. Для Дага это были не самые хорошие новости, поскольку подступиться к этой семье не так просто, и если они сами не захотят сотрудничать, то их влияния во властных кругах может хватить на то, чтобы уйти от расспросов шерифа.

– И во сколько Элизабет туда ушла?

– Гостей пригласили к шести. Уайлды живут неподалеку, так что примерно в это время Лиз и вышла из дома.

– Так… – Даг внес какие-то пометки в блокнот. – Что было дальше?

– Около половины десятого она позвонила и сказала, что вышла от Карен и уже идет домой.

– Ты не могла бы посмотреть список звонков в телефоне и сказать точное время? Это может быть важно.

Роуз растерянно осмотрелась по сторонам.

– Позвонить тебе? – спросил Даг.

– Если можно. С самого утра не видела свой мобильник.

«Надеюсь, Роуз, ты его не потеряла»,– подумал Даг, набирая ее номер – «Это было бы совсем некстати».

Но в это время где-то в гостиной послышалась незамысловатая мелодия и Роуз пошла за телефоном.

– В двадцать один тридцать семь, – сообщила она, усаживаясь обратно за стол. Отерев со лба влажную испарину, Роуз в несколько глотков допила остававшийся в чашке чай и натужно засипела.

– Сколько времени занимает путь от дома Карен до твоего?

– Примерно двадцать минут, если не спешить.

Даг снова что-то записал в свой блокнот.

–Когда через полчаса Лиз так и не пришла домой, я забеспокоилась, – продолжала Роуз. – Я позвонила ей, но она не взяла трубку. Тогда я позвонила Карен, уточнить, не вернулась ли Лиз на вечеринку, но Карен подтвердила, что она ушла домой полчаса назад и обратно не приходила. Тогда я пошла дочери на встречу, по пути продолжая набирать ее номер. Перейдя через мост я услышала, как где-то совсем рядом звонит телефон и рингтон такой же, как у моей Лиз. В этот момент я как раз пыталась до нее дозвониться. Осмотревшись, я увидела, что в траве, у самого берега, светится экран мобильника. Я бросилась вниз по склону и подобрала его. Это был дочкин телефон. Дальше я плохо помню. Я страшно перепугалась. Стала звать Лиз, бегала вдоль берега и по окрестностям, всюду ее искала. Потом побежала к Карен, еще раз убедилась, что Элизабет там нет. Затем позвонила в полицию, а дальше ты и сам все знаешь …

– Знаю…– Кивнул Даг – Роуз, а Элизабет вообще умела плавать?

– Конечно. У нас же река под боком, в хорошую погоду они с Карен частенько ходили купаться и загорать на берегу. Лиз держалась на воде вполне уверенно.

–Ясно. Роуз, как ты считаешь, кто мог это сделать? Был среди ваших знакомых кто-то, кто мог желать зла Элизабет или тебе?

Роуз покачала головой.

– Не знаю Даг, никто! Она ведь у меня такая добрая была. Не думаю, что это мог сделать кто-то, кого мы знали.

– Может быть, она тебе рассказывала, что с кем-то поссорилась?

Роуз призадумалась и покачала головой.

– Нет…конечно, как и у всех, у нее случались мелкие ссоры с друзьями, но ничего серьезного, насколько я знаю, не было.

– А ты в последнее время не замечала в ее поведении ничего необычного?

– Да нет, по-моему, все было как всегда… – произнесла Роуз, однако Даг почувствовал в ее голосе нотки сомнения.

– Ты уверена? Роуз, это может быть важно для расследования.

– Ну, может быть, Лиз была немного грустнее обычного. Я конечно переживала по этому поводу, но дочь убедила меня, что волноваться не о чем, что она просто переутомилась на работе. Я ей поверила, потому что Дэйвид Холл (владелец «теплых пышечек») настоящий тиран, не дает никому ни минуты передышки в его чертовой забегаловке! Я давно ей говорила, чтобы она бросала эту работу, но Лиз хотелось почаще бывать с Джонни, вот она и терпела.

Даг отпил немного кофе и, поставив чашку на стол, уточнил:

– Джонни – это Джон Парсонс, официант в «теплых пышечках»?

– Да, Лиз с Джонни встречались. Ты его знаешь?

– Не очень близко. Я часто обедаю в «пышечках», так что время от времени могу перекинуться с ним парой слов. А как долго Элизабет была не в настроении? Это могло быть связанно с Джонни?

– Не знаю, может, пару недель, и я не думаю, что это из-за него. Джонни часто заходил к нам на ужин и я видела, что у них с Лиззи полная идиллия. Он даже просил у меня ее руки пару месяцев назад. Пожениться они, правда, планировали через год, когда немного встанут на ноги, но настроены были серьезно.

– И как ты отнеслась к их решению?

– В общем, я не возражала, если дети счастливы, то и я тоже. Джонни славный юноша, да и родители у него хорошие.

– Иногда и хорошие люди совершают плохие поступки… – Даг заглянул Роуз в глаза и прямо спросил: Как ты думаешь, он мог ее убить? Может быть из-за ревности или в гневе? У влюбленных всякое бывает.

– Нет, что ты! Он очень ее любил, да и она его тоже! – Роуз немного помолчала, потом все же решилась добавить:

– Знаешь, Даг, они ведь даже не спали вместе, Лиз сама мне об этом говорила. Она хотела подождать до свадьбы и Джонни ее полностью поддерживал. Согласись, это большая редкость в наше время для молодых людей.

После визита к коронеру Даг не сомневался, что это правда. В свете последних событий это было особенно печально. Элизабет совсем не успела пожить, кому теперь хорошо от этого их «подождать до свадьбы», если никакой свадьбы уже не будет.

Даг задумчиво постучал ногтем по столу, затем спросил:

– А по поводу ее настроения? Подумай, Роуз, что могло тревожить Элизабет, если все-таки отбросить отговорки про усталость?

Помолчав немного, Роуз вдруг погрустнела и промокнув уголки глаз салфеткой, произнесла:

– Возможно, это было связано с тем, что она не пошла в колледж после школы. Лиззи ведь была такой умницей, училась всегда на отлично, и хотя она это отрицала, я не сомневаюсь, что ей хотелось продолжить образование… – Роуз судорожно вздохнула и продолжила:

– Просто Лиззи не могла оставить свою глупую больную мать, а я, хоть и уговаривала ее пойти в колледж, в глубине души ужасно боялась, что она меня послушает и уедет. Вся моя жизнь была в ней, наверное, она это чувствовала. В итоге она решила остаться, и осталась… навсегда.

По щеке Роуз медленно покатилась слеза, но она как будто и не заметила этого. Даг накрыл ладонями ее судорожно сжавшиеся кулаки и, заглянув в глаза, с расстановкой произнес:

– В этом нет твоей вины! Слышишь Роуз? В этом нет твоей вины! Отвечать должен тот, кто это сделал и клянусь тебе, я не успокоюсь, пока не найду убийцу!

Глава III
Кое-что о Лиззи

Даг остановился перед входом в закусочную и задержал взгляд на полинявшей красной вывеске: «Теплые пышечки». Его всегда раздражало это название, о чем только думал владелец, когда давал имя своему заведению? Он что, в самом деле не замечает, насколько двусмысленно оно звучит?

Эта забегаловка стояла здесь еще с тех пор, как Даг был ребенком. Здание порядком обветшало, но в здешнем захолустье было не так много вариантов, поэтому он сам и другие горожане продолжали время от времени сюда захаживать. В конце – концов, еда была свежей, а полы чистыми, недаром старик Холл гонял своих работников. Много денег закусочная своему хозяину не приносила, однако кое-как все же держалась на плаву.

Войдя внутрь, Даг осмотрелся. Народу было немного, занято только два столика, да еще одна женщина стояла у стойки, пока Джон Парсонс собирал для нее заказ.

Даг встал за ней в очередь. Когда женщина забрала кофе и сэндвич и отошла от стойки, Даг поприветствовал юношу:

– Здравствуй, Джо!

– Здравствуйте, шериф Мёрфи. – Юноша выглядел подавленным. Лицо осунулось, под глазами темнели круги.

– Ну как ты, дружок?

Джо только покачал головой и поджал тонкие губы.

– Зачем же ты сегодня вышел на работу, неужели тебя некому было подменить? Или это старик Холл опять лютует?

– Честно говоря, я сам вызвался – мне так лучше. Не хочу сейчас оставаться без дела.

– Что ж, понимаю… Джо, мне нужно задать тебе несколько вопросов по поводу Элизабет. Не мог бы ты уделить мне немного времени?

– Конечно, шериф. – Джо обернулся и крикнул куда-то за спину: Тед, подмени меня ненадолго, приехал шериф Мёрфи, мне надо с ним поговорить!

Из глубины кухни показалось недовольная физиономия Теда и пробубнила что-то себе под нос.

– Шериф, хотите что-нибудь выпить? – спросил Джо.

– Кофе пожалуйста. Без молока.

Джо снял фартук и повесив его на крючок на стене, еще раз обратился к коллеге:

– Тед, сделай, пожалуйста, нам с шерифом два черных кофе.

Из недр кухни снова показалась Тедова физиономия, и одарив шерифа и Джо испепеляющим взглядом, вернулась восвояси. Однако вскоре Тед уже оказался за стойкой и начал возиться с кофеваркой.

Тем временем, Даг и Джо прошли в глубь закусочной и заняли свободный столик у окна. Даг положил перед собой черный блокнот и раскрыл его на чистой странице, затем вытащил из кармана ручку и обратился к юноше:

– Итак, Джо, давай начнем?

– Конечно.

– Ты ведь был молодым человеком Элизабет Майерс, верно?

– Да, все верно.

– И давно вы начали встречаться?

– Два года назад, еще в старшей школе. – Джо вытащил из пластикового держателя бумажную салфетку и принялся скручивать ее в трубочку. Руки его едва заметно подрагивали, раньше Даг за ним такого не замечал.

– Какие у вас были отношения в последнее время, ссорились часто?

– В основном хорошие. Конечно, случалось и поссорится, но мы любили друг друга и хотели пожениться…– салфетка в руках Джо порвалась и он вздрогнул.

– Да, Роуз говорила мне… сожалею, что так вышло, Джо, – произнес Даг.

– Спасибо.

Юноша аккуратно расправил половинку разорванной салфетки и принялся складывать из нее то ли самолетик, то ли кораблик, но бумага сильно истрепалась, поэтому вскоре Джо бросил это занятие и отвернулся к окну.

– Джо, скажи, пожалуйста, что ты делал позавчера вечером начиная с половины десятого и до двенадцати?

– Я был дома, мы с отцом смотрели бейсбол.

– Он сможет это подтвердить?

– Да, разумеется. И мама сможет, она тоже была дома.

– Что ж, это хорошо. Но почему ты не пошел на вечеринку Карен Уайлд вместе с Элизабет?

Джо пожал плечами.

– Не думаю, что был там желанным гостем. То есть меня вроде как пригласили, но мы с Карен не очень-то ладим, и я прекрасно понимал, что она позвала меня лишь для того, чтоб не обидеть Бет.

– Не очень ладите, но почему? – Даг сделал запись в своем блокноте.

– Сказать по правде, мне она всегда казалась высокомерной пустышкой… Не знаю, зачем Бет вообще с ней дружила, они же абсолютно разные! Наверное потому, что даже в самых плохих людях Бет умела находить что-то хорошее. Даже в Карен. С самого детства, сколько ее помню, Карен ходила по школе, словно королева. Вечно задирала слабых, плела интриги. Мне кажется, она просто использовала Бет. Я часто говорил ей об этом, но это всегда только приводило к ссорам. Они дружили с пеленок и Бет даже слышать не хотела ничего плохого о Карен. Говорила, что она на самом деле не такая, какой хочет казаться окружающим, и если бы я согласился узнать ее поближе, то изменил бы свое мнение. Если бы только я ее послушал, и мы вместе пошли на ту чертову вечеринку, то Бет была бы сейчас жива!

Даг хотел было возразить или ободрить юношу, но Джо устало вскинул руку, предупреждая его попытку:

– В любом случае, теперь уже поздно об этом думать… В общем, мы с Карен вроде как заключили пакт о ненападении. Не вслух, разумеется. Просто старались не попадаться лишний раз друг другу на глаза, но если все-таки случалось, держались в рамках приличий. Мне не хотелось ставить Бет в сложное положение, вот я и не пошел.

Даг понимающе кивнул.

– А что насчет настроения Элизабет? Вчера Роуз сказала мне, что последние две недели ее дочь была чем-то подавлена. Ты ничего такого не замечал?

Плечи Джо едва заметно дрогнули.

Даг подался вперед:

– Ты что-то об этом знаешь?

– В общем, да. Примерно с месяц тому назад Бет мне кое-что рассказала. – ответил Джо, нахмурившись.

– И что же?

– Она сказала, что ей кажется, будто за ней кто-то наблюдает.

Даг выпрямился и внимательно посмотрел на Джо. Юноша выглядел напуганным. Неужели он говорит правду?

В этот момент к столику подошел Тед и молча поставил перед ними две чашки кофе. Когда он удалился, Даг мысленно порадовался, что Тед был немногословным малым, а кроме того не слишком усердным. Меньше всего Дагу хотелось сейчас терпеть возню или, хуже того, болтовню услужливого официанта. Слишком много вопросов роилось в его голове и Дагу не терпелось их задать.

– Так что ты имел в виду, Джо? За ней следили? Когда и как она это обнаружила?

– В том-то и дело… Она не обнаружила. Она ничего не могла толком объяснить, это было скорее ощущение. Например, Бет рассказывала, что иногда по вечерам, когда она бывала одна в комнате, у нее вдруг появлялось чувство, что там есть кто-то еще. Как будто за ней наблюдают. Ощущала чье-то присутствие совсем близко. Тогда она начинала проверять шкафы, смотрела под кроватью, выглядывала в окно и в коридор, но никого не находила… Она боялась, что сходит с ума. А еще боялась одна возвращаться домой, когда стемнеет. Говорила, что ей иногда кажется, будто за ней кто-то идет.

– Слышала шаги?

Даг сделал глоток кофе и поморщился – холодное и водянистое месиво в чашке невозможно было пить. Все-таки немного усердия Теду бы не повредило.

– Нет, просто невнятные шорохи, а порой как будто вздохи. Но, оборачиваясь, она никого не видела, разве что неясную тень в отдалении, которая вот только была, и тут же исчезала. Сама Бет говорила, это было настолько мимолетно, что она сомневалась, действительно ли что-то заметила или ей со страху померещилось.

– А что обо всем этом думал ты? Замечал что-нибудь, когда был с ней рядом?

– Да, сложно сказать. Я точно не считал ее сумасшедшей. Скорее слишком впечатлительной, но это ведь нормально для девушки. В то, что за ней на самом деле кто-то следит, я не верил. Уж больно все было туманно, одни ощущения. В любом случае я не хотел, чтобы она зря волновалась и всегда провожал ее домой после работы. И ничего подозрительного не замечал, да она и сама говорила, что когда я рядом, все ее страхи сразу отступают. Я тогда думал, что Бет просто переутомилась. Наш босс в последнее время лютует, а Бет еще и занималась по вечерам. Хоть она и не пошла в колледж, из-за состояния миссис Майерс, но совсем отказываться от мечты не собиралась. Лиз верила, что когда мы поженимся и поднакопим денег, то сможем уехать вместе с ее мамой поближе к какому-нибудь муниципальному колледжу, и тогда она сможет наконец продолжить учебу. Для этого она каждый вечер после работы по два часа проводила за учебниками. В общем, я решил, что это просто ее страхи. Но, как выяснилось, зря… Это из-за меня она умерла, да шериф? Надо было идти в полицию, вместо того чтобы убеждать Бет, что ей все это кажется?

Джо смотрел на Дага влажными глазами. Он, конечно, хотел, чтобы шериф его разубедил и Даг попытался, как мог:

– Честно говоря, Джо, это вряд ли что-то изменило бы. Услышав такую историю, что бы я, по-твоему, сделал? Начал расследование? Но на каком основании? Сама Элизабет ничего толком не видела, ты тоже. У вас на руках не было никаких доказательств. Скорее всего, я бы просто отправил впечатлительных ребятишек домой.

Джо откинулся на спинку и шумно выдохнул. Видимо, парня действительно мучила совесть, ведь кроме него, возможно, никто не знал о грозящей Элизабет опасности.

Несмотря на то, что Даг только что сказал Джо, на деле он поступил бы иначе. Но какой смысл говорить об этом теперь, все равно уже ничего не исправишь. В своей работе Даг более всего полагался на интуицию, и за годы службы этот подход себя оправдал. Поэтому, увидев по-настоящему напуганную девушку, Даг вполне мог поверить ей на слово. Он достаточно давно знал Элизабет, чтобы не заподозрить в ней параноика. Вряд ли он официально приставил бы к ней охрану, но сам тайком понаблюдал бы из машины за ее домом пару ночей. Ведь если какой-то маньяк вздумал преследовать девушку, ее плечистый парень спортсмен или полицейский эскорт разумеется спугнут его. В то же время, не имея повода опасаться быть схваченным, преступник проявил бы себя рано или поздно, и тогда уж Даг бы его не упустил. Но он не осуждал юношу. Кого угодно могли сбить с толку подобные истории. В конце концов, даже не поверив своей невесте, Джо исправно провожал ее до дома каждый вечер. Однако, стоило девушке один раз остаться без его присмотра, и ее сразу убили. Кто-то явно преследовал Элизабет, в этом она не ошибалась. Судя по всему, она и в самом деле заметила слежку, и случалось это неоднократно. В итоге, что неудивительно, Элизабет начала бояться собственной тени, ей стало мерещиться, что кто-то прячется у нее в комнате, и реальная угроза приобрела очертания параноидального бреда. Поэтому Джо не сумел понять, что Элизабет говорит правду.

***

За окном кабинета сгущались сумерки. На столе перед шерифом, аккуратно разложенные по пакетам, лежали вещи, принадлежавшие покойной Элизабет Майерс: телефон, потрепанная речной водой двадцатка, обнаруженная в кармашке ее сарафана, пара золотых сережек и цепочка с подвеской в форме четырехлистного клевера. Когда-то давно эту подвеску носила Роузи, еще будучи школьницей. Даг хорошо помнил, как красиво она сияла на загорелой груди девушки. Глядя на упакованные в целлофан предметы, он размышлял.

Это преступление определенно не было совершено с целью наживы – убийца не забрал ни денег (пусть сумма и небольшая), ни того, что можно было хоть как-то сбыть. Насиловать жертву не стали. Исходя из этого можно сделать вывод, что целью убийства было само убийство. Но могла ли эта девочка настолько основательно перейти кому-то дорогу? На данном этапе Даг сильно в этом сомневался. Сейчас он более всего склонялся к версии с маньяком. Главный вопрос заключался в том, был ли это заезжий «гастролер», убравшийся из города сразу после убийства, или же социопат завелся среди жителей Вудвилла? Если верно первое предположение, то скорее всего, подобное не повторится, но и шансы поймать преступника в этом случае не велики. Если же это сделал кто-то из местных, дав волю свой темной сущности, то жди беды…

В дверь постучали.

– Кто там? Войдите!

– Привет, Мёрфи! – В кабинет зашел Сэм Дженкинс, и сняв шляпу, привалился к дверному косяку. – Ты что здесь делаешь так поздно, домой не пора еще?

Даг потер пульсирующие виски:

– Да, я как раз собирался. Не желаешь заехать в «Берлогу», опрокинуть пару стаканов?

Дженкинс потупился и нехотя пробормотал сквозь густые усы:

– Да нет, я уже позвонил Люсиль, предупредил, что выезжаю. Лучше ехать прямиком домой, ты ведь ее знаешь. Начнет еще названивать…

Даг не смог сдержать улыбки. И как эта маленькая, хрупкая женщина, ростом едва ли выше пяти футов³, умудряется уже двадцать лет с такой легкостью верховодить своим здоровяком мужем, к тому же еще и копом.

Сэм поспешил перевести тему и, бросив взгляд на стол шерифа, нашел спасительную соломинку.

– Как продвигается расследование убийства Майерс, есть новости? – поинтересовался он, усевшись на стул напротив Дага.

– Что тебе сказать, улик никаких, мотивы не ясны, подозреваемых – ноль. А так все прекрасно, дело почти раскрыто! – невесело усмехнулся Даг.

– Да, непростое дельце… – Сэм задумчиво побарабанил пальцами по столу. – А ты еще не говорил с этим ее парнем из «теплых пышечек»? Сам знаешь – если убили человека, первым делом под подозрением супруг. Ребятки, конечно, не были женаты, но суть от этого не меняется.

– Пообщался с ним еще утром. У парня железное алиби, я проверил. Да честно говоря, если бы и не было, не думаю, что заподозрил бы Джо, не похож он на убийцу.

– Что ж, может это и не Джо, но лично мне кажется, что искать нужно среди близкого круга.

– Это почему же? – Даг с любопытством взглянул на своего помощника.

Сэм пожал плечами и произнес:

– Согласно отчету эксперта, в крови жертвы не обнаружено никаких психотропных препаратов, так?

– Так.

– При этом из телесных повреждений у нее только синяки на щиколотках. И если допустить, что это и в самом деле последствие связывания, а сама жертва находилась в сознании, то остается вопрос, где другие травмы. Ведь прежде чем связать человека, его надо поймать, повалить, и в процессе яростного сопротивления обмотать веревками… ну или чем там ее обматывали. Так почему синяки остались только на ногах?

– Потому что жертва знала убийцу и до последнего не ощущала опасности, ты к этому ведешь?

– Майерс вполне могла встретить знакомого, который поджидал ее на берегу, заранее заготовив все необходимое. Они немного посидели на травке у воды, перекинулись парой слов, а затем… затем быстрым движением он накинул ей на ноги петлю и затащил в воду. Бедняжка и понять-то ничего не успела.

Даг нахмурился.

– Ерунда какая-то… Я бы скорее предположил, что преступник был вооружен, и потому жертва не сопротивлялась. И если быть совсем уж честным, мне вообще не верится в историю с веревками. Когда я пытаюсь все это себе представить, ничего толкового у меня не выходит. Вот если бы ты собрался кого-то утопить, ты бы стал возиться с петлей? Зачем такие заморочки?

– Я, знаешь ли, никого никогда не топил, почем мне знать, что на уме у маньяка. Может, связывание это его фетиш.

– Так ты тоже считаешь, что это дело рук маньяка?

– Похоже на то.

Они немного помолчали. Казалось, тема для разговора была исчерпана, но Дженкинс не спешил уходить.

– Тебя там Люсиль, случаем, не потеряет? – полюбопытствовал Даг.

– Да, я как раз собирался выезжать. – Казалось, Сэм хотел еще что-то сказать, но передумал.

Он встал из-за стола и, надев свою шляпу, направился к выходу. Потянув за дверную ручку, вдруг обернулся и произнес: Кстати Даг, Меган видели в городе. Я подумал, что лучше мне тебя предупредить.

Даг почувствовал, как сердце гулко забилось в груди, когда Сэм произнес это имя. Он с усилием проглотил подкативший к горлу ком и спросил насколько возможно спокойным голосом:

– Когда она вернулась?

– Вчера вечером. Соседи видели, как она парковалась возле своего дома. Говорят, приехала с багажом, видимо, надолго.

– Ты не знаешь, что ей нужно?

– Вроде бы по каким-то вопросам собственности. Поговаривают, она хочет продать родительский дом, но это только слухи, не знаю, насколько им можно верить.

Даг кивнул и произнес ровным голосом:

– Что ж, спасибо, что сообщил, Сэм. Если не возражаешь, мне еще нужно поработать над делом, а тебя вот-вот хватится Люсиль…

– Да-да, ты прав! – Сэм посмотрел на свои часы, и уже было вышел из кабинета, но в дверях помедлил.

– Ты ведь в порядке, Даг? Если хочешь, я предупрежу Люсиль, и мы с тобой посидим немного в «берлоге».

– Спасибо Сэм, я в норме. Правда. – Даг произнес это тоном, не допускающем возражений и на лице Сэма отразилось облегчение. Дага это нисколько не удивило, он был знаком с Люсиль много лет и прекрасно знал, чего стоило бы Сэму подобное неповиновение.

Как только дверь за помощником шерифа захлопнулась, на Дага волной нахлынули воспоминания. Перед его мысленным взором возникла последняя встреча с Меган так, будто это было вчера, а не два года назад. Больничная палата. Переплетение трубок и капельница с прозрачным раствором. Рассеченная бровь, вспухшая посиневшая скула. Все лицо так сильно отекло, что в нем практически невозможно было узнать прежнюю Мегги. Она говорила медленно и немного неразборчиво из-за отека.

– Даг, сегодня ты навещаешь меня в последний раз.

– Что ты такое говоришь? Конечно не в последний! Я буду приходить каждый день, пока ты полностью не поправишься! Потом я заберу тебя домой и мы снова заживем как раньше.

– Нет, ты не понимаешь… – Меган отвернулась к окну. Со стороны больничного двора доносилось радостное щебетание птиц, солнце заливало подоконник и стоявшую на нем вазу с маргаритками. В таком освещении каштановые волосы Мегги отливали золотом.

Она вздохнула и произнесла:

– Сегодня я попрошу, чтобы тебя больше ко мне не пускали.

Даг не поверил своим ушам.

– Ты о чем, детка? Я тебя утомил? Если хочешь, я могу приезжать пореже, но…

Меган повернулась к Дагу и взгляд ее был полон холодной решимости:

– Нет, Даг. Я хочу, чтобы ты перестал приезжать совсем.

– Мегги, неужели ты винишь меня в случившемся? – Дага это нисколько бы не удивило, потому что сам он точно винил во всем себя.

– Даг, у меня нет больше ни сил ни желания разубеждать тебя. Ты и сам знаешь, что это не так. Просто, то что произошло, это не твоя проблема, тебя это не касается.

Так вот значит из-за чего все это! Сначала Дагу показалось, что Меган злится на него, но теперь стало ясно, что дело было в ее гордости. Мегги взбрело в голову, что она станет для него обузой.

– А кого касается, Мегги, кого? Я люблю тебя, детка, и уж конечно это и моя проблема тоже!

Меган упрямо поджала губы и тут же поморщилась от боли.

– Даг, не надо пытаться меня переубедить, мы оба знаем, что это бесполезно.

Это была правда, Даг слишком хорошо ее знал. Мегги была столь же упрямой, сколь и гордой. И если уж она что-то вбивала себе в голову, сдвинуть ее с выбранного курса было невозможно. И все же, Даг попытался воззвать к ее разуму:

– Мегги, милая, я говорил сегодня с твоим врачом, знаешь, что он мне сказал? У тебя сломано бедро, два ребра… – голос Дага дрогнул, но он тут же взял себя в руки и продолжил спокойно и рассудительно:

– сотрясение мозга, не говоря уже об ушибах и гематомах по всему телу. Лечение не закончится даже после выписки. Тебе понадобится реабилитация, которая займет не меньше полугода. А еще пластика лица, и док сказал, одной операцией тут не обойтись. Твоя страховка все это не покроет. Что ты собираешься делать, ты ведь даже не сможешь вернуться на работу?

Он коснулся ее плеча и мягко произнес: «Детка, просто позволь мне помочь тебе, вместе мы со всем справимся!»

Лицо Меган ожесточилось и Даг понял, что движется в неверном направлении.

– Даг, кем ты себя возомнил, моим мужем? Мы были вместе всего четыре месяца, прекрасных четыре месяца и спасибо тебе за них, но теперь все. Завтра ко мне приедет сестра. Она будет за мной ухаживать, пока мне не станет лучше, и как только меня выпишут, я уеду с ней в Даллас… Мы больше не увидимся.

Даг осторожно взял Мегги за руку. Ему показалось, что ее кисть как будто стала меньше. Она безжизненно покоилась в его руке, словно раненая птица – Меган не пыталась ее отнять, но и не отвечала на его пожатие.

– Мегги, я ничего не понимаю… Ты больше меня не любишь?

Меган снова отвернулась к окну и тихо произнесла:

– Люблю – ее пальцы на мгновение сжали его ладонь, после чего она высвободила руку.

– Так в чем же дело? Ты не сердишься на меня, ты меня любишь, но ты больше не хочешь меня видеть? – ноздри Дага раздувались в такт участившегося дыхания. Он знал, что не имеет права злиться на Меган и все-таки злился. Сейчас он почти ее ненавидел. Зачем она так поступает с ним? В глубине души он знал ответ на этот вопрос. Даг не стал поднимать эту тему, но доктор Пайк, судя по всему, уже успел обсудить с Меган перспективы выздоровления. По его мнению, с большой долей вероятности, ей грозила инвалидность.

Конечно, именно эти новости и привели ее к мыслям о разрыве. Меган вбила себе в голову, что Даг останется с ней из чувства долга или из жалости. Что он будет вынужден ухаживать за ней в течении всей реабилитации, а в итоге еще окажется с инвалидом на руках. Она не хотела обременять Дага и думала, что поступает так ради его же блага. Вот только для него все обстояло иначе. Даг не успел сделать Мегги предложение, ведь они провели вместе совсем немного времени, но едва ли не с первого их свидания, он знал, что однажды женится на этой женщине. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного. Даг по настоящему любил Мегги, и конечно, она никак не могла стать для него обузой. Вот только как ее в этом убедить? В последующие годы Даг будет раз за разом прокручивать в памяти этот разговор, пытаясь подобрать слова, которых не сумел найти в тот день.

Теперь же Дага охватил какой-то беспомощный гнев. Все его доводы отлетали как от брони, Меган оставалась непреклонной.

В конце концов, в пылу обиды, она выпалила сквозь слезы:

– Как ты не понимаешь, дело не в том, что я не хочу тебя видеть, я не хочу, чтобы ты видел меня!

– А чего я хочу, тебя не волнует?

Меган отвела взгляд и тихо проговорила:

– Мы были вместе совсем недолго, скоро ты меня забудешь!

– Может быть, для тебя это и просто, – угрюмо произнес Даг, – но я точно не смогу.

– Сейчас ты меня ненавидишь, но придет день и ты поймешь, что это было правильное решение.

Даг предпринял еще несколько попыток ее образумить, но успеха они не возымели. Меган переутомилась, по всему было видно, как тяжело в ее состоянии дался ей этот разговор. Голос был еле слышен, губы дрожали, лицо стало белым, почти как простыни, на которых она лежала.

– Даг, прошу тебя, не усложняй! Мне и так больно, неужели ты не понимаешь?

В конце концов Даг уступил, просто потому, что больше не хотел ее мучить. Он решил, что завтра попробует поговорить с ней еще раз, но Меган не дала такой возможности. Она сдержала обещание и на следующий день медсестра не пустила Дага в палату. Он хорошо помнил то утро, помнил, как кричал на ни в чем неповинный персонал, и как уже выйдя на парковку, обнаружил, что все еще сжимает в руках букет маргариток, любимых цветов Мегги. В бешенстве он ударил им по капоту своего автомобиля. В воздухе взвилась вереница белых и розовых лепестков. Даг сел в машину и, с силой хлопнув дверью, уехал прочь от больницы.

Первое время он еще тешил себя надеждой, что Меган передумает, но этого так и не произошло. Она не отвечала на его звонки и сообщения, а сразу после выписки уехала с сестрой в Техас, как и обещала.

И вот теперь, по прошествии двух лет, когда он наконец перестал думать о ней едва ли каждый день своей бестолковой жизни, Мегги зачем-то вернулась. Что ей было нужно? Попытается ли она с ним связаться? Как бы там ни было, для него все в прошлом. Он больше ничего не хотел знать об этой женщине… Однако, едва лишь Сэм произнес ее имя, как память вновь принялась прокручивать перед ним обрывки воспоминай, как заезженную кинопленку. И хотя Даг видел это кино уже сотни раз, оно все еще завораживало с прежней силой. В памяти всплывали какие-то мелочи, казалось бы, не имеющие никакого значения, например, как уходя на работу, он целовал Мегги, еще спящую, в уголок рта, и она улыбалась сквозь сон. Вспоминал тепло ее тела в своих объятиях, нежность бархатистой кожи. Как мило она щурилась от удовольствия, пригубив свой утренний кофе, совсем как кошка, которую почесали за ушком.

***

Даг сидел на краешке дивана в просторной белой гостиной и пил кофе из изящной фарфоровой чашки. Он не мог отделаться от ощущения, что случайно забрел на кукольное чаепитие – собственные пальцы казались ему слишком большими для тонкой фарфоровой ручки. Взгляд его рассеянно блуждал по стенам, увешанным картинами, преимущественно пейзажами, хотя в центре комнаты над мраморным каминным порталом имелся один портрет – на нем была изображена красивая женщина с рыжими волосами и холодным взглядом, одетая в зеленое атласное платье. Какое-то время он разглядывал портрет, затем его внимание привлекли большие напольные часы с маятником в противоположном углу комнаты, по-видимому антикварные. Фигурные стрелки на циферблате указывали, что уже без десяти одиннадцать. Значит, он ждет двадцать минут, а Карен Уайлд так и не изволила спуститься, хотя ее родители сами назначили встречу на половину одиннадцатого. Едва Даг подумал об этом, как за его спиной послышалось цоканье каблуков и, обернувшись, он увидел женщину с портрета.

– Здравствуйте, мистер Мёрфи, я Эмили Уайлд, мы с вами говорили по телефону. Как и договаривались, я буду присутствовать при вашей беседе с моей дочерью.

Даг поднялся с дивана и миссис Уайлд протянула ему свою холеную руку. Они обменялись рукопожатиями и женщина устроилась в одном из кресел напротив.

Чтобы прекратить мучительную возню с неудобной чашкой, Даг опустошил ее одним глотком и поставил на стеклянный столик, стоявший перед диваном.

– Марта, подойди, пожалуйста, на минутку, – позвала миссис Уайлд, и мгновение спустя в дверях показалась горничная, встретившая Дага, когда он пришел.

– Да, мэм?

– Принеси мне пожалуйста стакан холодного чая, а нашему гостю… – миссис Уайлд обратилась к Дагу:

– Что бы вы хотели, мистер Мёрфи?

– Ничего не нужно, спасибо.

– Совсем ничего? Может быть, еще чашечку кофе?

– Нет, благодарю.

Марта подошла к столику и забрала пустую чашку. Даг с облегчением проводил ее взглядом и поудобнее устроился на диване.

Миссис Уайлд взглянула на часы и покачав головой, произнесла:

– Нет, это уже никуда не годится.

Тем временем горничная вернулась с холодным чаем. Поставив стакан на столик, она собралась выйти из гостиной, но миссис Уайлд ее задержала:

– Марта, поднимись, пожалуйста к Карен и передай, чтоб она поторопилась. Мы не можем ждать ее тут весь день. -

– Конечно, мэм. – Горничная вышла из комнаты и вскоре после этого на лестнице послышался звонкий девичий смех. В комнату впорхнула Карен Уайлд. Она прижимала к уху мобильный телефон и весело смеялась, обнажая в улыбке белоснежные зубы.

Даг тут же отметил про себя сходство матери и дочери. Карен была такой же высокой, как и Эмили, с такими же рыжеватыми вьющимися волосами и холодной синевой глаз. В отличии от матери, ее нельзя было назвать красавицей в классическом понимании, но во всем облике девушки сквозило благородство. Одета она была в белый теннисный костюм, на плече висел бежевый чехол с ракеткой.

Карен опустилась в кресло, стоявшего по соседству с тем, в котором сидела ее мать, а чехол поставила у ног. Миссис Уайлд неодобрительно посмотрела на дочь и поджав губы принялась теребить висевший на шее жемчуг.

«Да, конечно, дорогая, позже еще поговорим!» – Карен отложила мобильник и протянула шерифу руку. Дага удивило ее уверенное, взрослое рукопожатие.

– Здравствуйте, шериф!

– Здравствуй, Карен!

– Простите, что задержалась – неотложные дела. Вы хотели со мной поговорить?

Даг пристально посмотрел на девушку. Она врала ему глядя в глаза, после того, как мгновение назад демонстративно щебетала при нем по телефону, и при этом в ее взгляде не читалось и тени смущения.

– Да, я хотел задать тебе несколько вопросов об Элизабет Майерс и подробностях того вечера, когда ее обнаружили мертвой.

– Конечно, шериф, постараюсь вам помочь.

– Что ж, тогда приступим. В вечер убийства тут была вечеринка, не так ли?

– Да, все верно, я отмечала свое двадцатилетие.

– Сколько человек пришли на праздник?

– Около двадцати… двадцать два, если быть точной.

Даг внес запись в заранее приготовленный блокнот и спросил:

– Ты сможешь дать мне список гостей?

– Да, без проблем, могу выслать его вам на электронную почту или в мессенджер.

– На почту будет удобнее. – Даг вытащил из кармана пиджака визитку и протянул ее Карен. – Во сколько пришла Элизабет Майерс?

– В районе половины седьмого.

– Как тебе показалось, во время вечеринки, она вела себя как обычно, ты не заметила ничего странного?

– Заметила, она была намного тише обычного.

– Она казалась подавленной или может быть напуганной? Джон Парсонс сказал, что в последнее время Элизабет испытывала тревожность.

Взгляд Карен сделался задумчивым:

– Да, вы знаете, в последнее время Лиз действительно казалась какой-то нервной. Она ведь потому так рано и ушла. Не хотела слишком поздно возвращаться через мост.

– Через мост? Она прямо так и сказала? – спросил Даг, нахмурившись.

– Ну, да. Недавно она мне кое-что рассказала про этот мост… кое-что очень странное.

– Что именно? Не могла бы ты поподробнее припомнить тот разговор.

– За пару дней до дня рождения, Лиз позвонила мне. Было уже довольно поздно, около одиннадцати вечера. Я удивилась, потому что обычно она так поздно не звонит. Голос у нее был взволнованный, но ничего особенного она не сказала. Мы поболтали минут сорок о том о сем, обсудили предстоящую вечеринку и за разговором она как будто немного успокоилась. Мне захотелось спать и я стала прощаться, но Лиз попросила еще немного с ней поговорить. Это показалось мне странным, я решила, что она что-то не договаривает и потребовала объяснить, что стряслось. Лиз рассказала.

В тот вечер она возвращалась домой после смены в «пышках» и когда шла по мосту, услышала, как кто-то позвал ее по имени. Она обернулась, но никого не увидела. Тогда Лиз пошла дальше, но кто-то снова произнес ее имя и на этот раз она отчетливо расслышала, что звук донесся снизу, из-под моста, в том самом месте, где она в тот момент находилась. Она страшно перепугалась и со всех ног побежала домой. Так как у миссис Майерс в тот день была вечерняя смена в супермаркете, вернувшись домой Лиз сразу позвонила мне, чтобы не так страшно было коротать время до прихода ее мамы. Тогда-то Лиз и сказала, что больше ни за что не пойдет через этот мост одна, по крайней мере, ночью.

– А этот голос, который она слышала. Элизабет случайно не упомянула, он был мужской или женский? Возможно, он показался ей знакомым?

– Нет, сказала только, что это был шепот, – Карен смущенно улыбнулась и добавила: как будто даже назвала его потусторонним.

– Но если она так сильно боялась, после этой истории, почему никто с твоей вечеринки не проводил ее до дома?

Карен передернула плечами:

– В разгар вечеринки Лиз подошла ко мне и сказала, что ей пора домой. Я попросила ее подождать еще хотя бы часик, позже я отправила бы с ней кого-то из ребят, но она заупрямилась, заявила, что ей во что бы то ни стало надо уйти сейчас же. Тогда меня это сильно задело, ведь это был мой день рождения, а Лиз пыталась перевести все внимание на себя. Естественно, никому не хотелось пропускать самое интересное, поэтому ей пришлось идти одной. Я тогда не видела в этом ничего страшного, было еще не поздно, идти недалеко, кроме того, она позвонила своей маме перед выходом. Мне и в голову не могло прийти, что все так закончится. Сказать по правде, я думаю, если бы она тогда задержалась подольше, возможно, все вышло бы иначе.

Карен покачала головой и добавила:

– Возможно, я была так спокойна, потому что не особо верила в ту ее историю с голосами. Я сама ходила через этот мост миллион раз, в том числе и по вечерам, но ни разу ничего такого не слышала.

– По-твоему, она могла это выдумать?

– Да нет же, наверное, просто нервы сказались. По крайней мере, так я тогда подумала.

– Если в историю с мостом ты не поверила, то с чем связывала ее нервозность?

– В последнее время ее жизнь сильно изменилась и не в лучшую сторону. Школа, где она была лучшей ученицей и всеобщей любимицей, закончилась. Я в прошлом году поступила в колледж, дома теперь бываю только на каникулах. Лиз же осталась здесь насовсем, устроилась официанткой в «пышках», и это при ее то оценках! Думаю, она чувствовала себя потерянной. Как я ни старалась ее убедить, Лиз напрочь отказывалась подавать документы в колледж. Думаю, отчасти в этом виноват Джон Парсонс. Сам он умом никогда не блистал, только и умел, что носиться с мячом по полю, да и то, недостаточно хорошо для того, чтобы получить место в колледже. Может, в школе он чего-то еще и стоил, но губить ради него свое будущее… – Карен помолчала немного, подбирая нужные слова, а затем произнесла: – Некоторым людям просто не достает амбиций.

– Карен Оливия Уайлд! – Впервые в разговор вмешалась мать девушки. Строго посмотрев на дочь, она покачала головой.

Карен закатила глаза и только пожала плечами.

– Что ж, давай вернемся к событиям того вечера. На вечеринке Элизабет с кем-нибудь разговаривала? Или может быть кто-то из гостей уделял ей особое внимание?

– Да нет. Она почти весь вечер просидела одна, ни с кем особо не общалась. Тогда меня это рассердило – зачем вообще приходить на праздник, если тебе все это не нужно.

– Понятно. А в течении часа, после того как Элизабет ушла, кто-нибудь покидал дом? Мог кто-то из присутствовавших последовать за ней?

– Насколько я помню, нет. Народу было много, наверняка не скажу, но я по крайней мере не заметила, чтобы кто-то выходил. В принципе это можно проверить по камерам.

– У вас есть камеры видеонаблюдения? Где они расположены? – спросил Даг, оживившись. Наконец-то хоть какая-то зацепка!

– Всего две, над парадным входом и над черным. – отозвалась мать девушки.

– Могу я получить эти записи?

– Разумеется, шериф. Я прослежу чтобы их доставили к вам в офис. – ответила миссис Уайлд.

– Это очень любезно с вашей стороны.

Миссис Уайлд улыбнулась одними губами, а затем, после недолгой паузы, обратилась к Дагу.

– Мистер Мёрфи, честно говоря, учитывая, как близко от места преступления находится наш дом, мы с отцом Карен хотим увезти ее из города на время оставшихся каникул. Мы не ощущаем себя здесь в безопасности, кроме того, после случившегося, ей не помешает сменить обстановку.

– Что ж, я могу вас понять. У вашей дочери все в порядке с алиби, поэтому особых препятствий я не вижу. Когда вы планируете уехать?

– Завтра утром.

– Но завтра же похороны Элизабет? – Даг не смог сдержать удивления. – Неужели Карен не захочет проститься с лучшей подругой?

– Мистер Мёрфи, как вы правильно заметили, лучшую подругу Карен убили в день ее рождения. Я думаю, моя дочь и так уже достаточно пережила, хватит с нее потрясений. – произнесла миссис Уайлд, с плохо скрываемым раздражением. – Если у вас есть еще вопросы к моей дочери, рекомендую задать их сейчас, потому что завтра утром нас уже не будет в городе.

Глава IV
На кладбище

Даг вместе с Эндрю Хафом поддерживали Роуз под руки – убитая горем женщина едва стояла на ногах. Даг всерьез опасался, что она может упасть в обморок. Случись это в самом деле, сумеют ли они удержать ее? В себе Даг был более менее уверен, а вот Энди его беспокоил, он казался довольно хилым.

Так уж вышло, что на похоронах не нашлось никого роднее, чтобы позаботиться о Роуз в это тяжелое для нее время. Все связи с отцом Элизабет были утеряны, ее бабушка с дедом давно почили, из родственников приехала только старшая сестра Роуз, Энн Хаф с мужем Энди. Был здесь и Джо Парсонс с родителями – семья, с которой Майерсы так и не успели породниться.

Однако несмотря на немногочисленных родственников, у могилы Элизабет было не протолкнуться. Замечательное свойство маленьких городов – в тяжелые времена люди здесь стараются держаться вместе. Проститься с Элизабет пришла добрая половина города. Ее бывшие одноклассники и друзья, соседи ближние и дальние, а также все те, кто столовался в «Теплых пышечках» и хоть немного знал бедняжку. Не было только ее лучшей подруги, Карен с родителями уехала рано утром.

Когда церемония закончилась и толпа потихоньку начала расходиться, Даг с Энди подвели Роуз к ближайшей скамейке и помогли ей сесть. В этот жаркий солнечный день, аккуратные могильные плиты на зеленом кладбищенском газоне казались не настоящими, как будто это были бутафорские украшения на хэллоуин, которые выставили, чтобы нагнать жути на соседских ребятишек, но скоро снова спрячут в подвал. Птицы заливались радостным щебетом, листва деревьев приятно шелестела в такт их звонкому пению, послушная едва ощутимому ветру. Посреди этого праздника жизни угрюмые люди в черных костюмах и платьях выглядели странно. Вообще все действо казалось неправильным и абсурдным.

Даг присел рядом с Роуз. Сейчас она уже не плакала, но пребывала в безмолвном оцепенении и, казалось, ничего вокруг не замечала. К ним подошла Энн и отозвала Дага в сторонку.

– Здравствуй, Даглас! – произнесла она, с грустной улыбкой.

– Здравствуй, Энни. Прими, пожалуйста, мои соболезнования! Мне очень жаль твою племянницу.

– Спасибо. Как думаешь, удастся найти убийцу?

– Не знаю…пока сложно сказать. Если он еще в городе, надежда есть, в противном случае – шансов мало.

– Понятно. – Энн опустила глаза и проговорила – Даглас, извини, что так сразу налетаю на тебя с просьбами, а если учесть, как давно мы в последний раз виделись, это наверное даже неприлично, и все же я вынуждена к тебе обратиться…

– Конечно, Энн, о чем речь? Я буду рад помочь, чем смогу.

– Мы с Энди приехали на неделю, потом нам надо будет возвращаться к детям. Трейси, моей младшей дочери, в прошлом месяце исполнилось десять и я не могу ее надолго оставлять. Сейчас за ней приглядывает Дженнифер, но следующий год у нее выпускной в университете, ей нужно готовиться к учебе, поэтому она не может все время смотреть за сестрой.

– Выпускной в университете, с ума сойти! Помнится, в нашу прошлую встречу я качал крошку Дженнифер на коленках! – Даг не стал добавлять, что она тогда описала ему джинсы, чем очень раздосадовала, поскольку случилось это на глазах у Роуз. И хотя к тому моменту чувства Дага успели поостыть, все-таки было неприятно, что она это видела.

– Да, в этом году ей исполнился двадцать один год, – сказала Энн с улыбкой, – никак не могу привыкнуть, что она уже совсем взрослая.

Немного помолчав, Энн продолжила: Так вот, моя сестра даже мысли не допускает уехать вместе с нами, и никакие уговоры на нее не действуют. Мы с Энди уже из сил выбились, в попытках ее убедить, но все без толку. Пока мы еще здесь я, конечно, постараюсь на нее повлиять, но честно говоря, шансов мало. Роуз не хочет уезжать далеко от места, где похоронена ее дочь и в каком-то смысле я ее понимаю. Но и оставлять сестру одну тоже немыслимо, учитывая состояние ее здоровья, а тем более ее горе. Так вот, я хотела попросить, не мог бы ты первое время приглядывать за Роуз. Не постоянно конечно, просто заходить к ней время от времени, и если вдруг увидишь, что ей стало хуже, позвони мне, и я сразу же приеду. Разумеется, я и сама буду регулярно ей звонить, но по телефону ведь не всегда поймешь, насколько человеку плохо, а сама Роуз жаловаться не станет, это не в ее характере.

Даг поспешил заверить Энн, что присмотрит за ее сестрой, тем более, что он и так собирался и, конечно же, ему не составит труда сообщить Энн, если что-то в состоянии Роуз его насторожит.

– Господи, Даглас, спасибо тебе большое! Ты ведь нам даже не родня, но столько сделал для нашей семьи! Роуз рассказала мне, как ты поддерживал ее в эти дни, она ведь осталась тут совсем одна! Не знаю, как тебя и благодарить…

– Да о чем ты говоришь, я ничем особо и не помог. Но если действительно хочешь порадовать, перестань, пожалуйста, называть меня Дагласом, меня уже лет двадцать так никто не зовет. Просто Даг, хорошо?

– Конечно, Даг, еще раз большое тебе спасибо! – отозвалась Энн.

Покопавшись в сумочке она выудила оттуда синюю карточку и протянула ее Дагу со словами:

– Визитка рабочая, но внизу указан номер моего мобильного, в случае чего можешь смело звонить в любое время дня и ночи.

Даг тоже дал Энн свою визитку:

– Я буду держать тебя в курсе состояния Роуз, но если вдруг забеспокоишься, набери меня и я проведаю ее, так сказать, «внепланово».

Энн и Даг обнялись, затем она отошла к Роуз и, сев рядом с сестрой, стала что-то говорить, тихонько поглаживая ее по спине.

Даг отыскал свободную скамейку в тени большого вяза и, откинувшись на спинку, в очередной раз задумался о деле Элизабет. Почему именно сейчас? Наверное потому, что глядя на боль ее близких, он еще сильнее хотел поймать убийцу и надеялся, что это чувство послужит толчком в застопорившемся расследовании. Что же еще он мог упустить из виду? Позже надо будет отсмотреть записи с камер видеонаблюдения, привезенные этим утром шофером Уайлдов, но Даг почему-то сомневался, что убийца на них засветился. Сомневался даже в том, что он был среди гостей. Как ни старался Даг отыскать упущенную деталь или обстоятельство, ничего толкового на этот счет в голову не приходило, зато туда охотно лезли мысли о Меган. С тех пор как Сэм сообщил, что она вернулась в город, Даг с трудом мог на чем-то сосредоточиться. Это его и тревожило и сердило одновременно. Как будто и не было двух лет, в течении которых он медленно, дюйм за дюймом вытравливал из себя воспоминания об этой женщине. Совсем не к месту всплыл в памяти вечер, когда они познакомились.

В то время Даг был частым гостем заведения под названием «Старая Берлога». Местные звали ее просто «берлога», а то что она старая было видно и без подсказок. Это был небольшой бар, в который захаживал еще отец Дага, может и не слишком притязательный, но по крайней мере пиво там всегда подавали холодным, а для Дага это было важно. В «домеггивый период», как сам он окрестил это время, Даг был довольно беззаботным парнем. Конечно же, это касалось только личной жизни, в отношении своей работы шериф всегда был очень серьезен. Начиная со старших классов, когда Даг сильно вытянулся и окреп, женщины ему прохода не давали, поэтому в свои тридцать семь лет он не просто не помышлял о браке, но даже не имел в своем «послужном списке» серьезных отношений. Перебивался же в основном временными связями, не брезговал и романами с замужними женщинами, правда лишь в тех случаях, когда у них не было детей. Так он, наверное, и шел бы по жизни, без особых забот, но у судьбы были на него другие планы и в тот вечер она внесла свои коррективы.

Попивая холодное пиво, Даг с откровенным разочарованием глядел по сторонам. Ни одного нового лица. С такими темпами, если он не изменит образ жизни, ему придется переехать в городок побольше. Даг усмехнулся столь самодовольной мысли и в этот момент входная дверь открылась и в зал вошла Меган.

Как это часто происходит в маленьких городах, Даг знал ее в лицо, знал кое-что из ее биографии, но лично знакомы они не были. Меган была ровесницей Дага, и вроде бы, совсем недавно развелась со своим мужем. Детей у них, кажется, не было. Вот, наверное, и все, что Даг мог сказать об этой женщине, если бы его спросили. В «Берлоге» он видел Меган впервые, тогда как ее теперь уже бывший муж был здесь частым гостем. В обычной ситуации Даг не проявил бы к женщине вроде Меган особого интереса. Во-первых, он редко встречался со сверстницами, в основном потому, что все они были замужем и имели детей, во-вторых, это был не его тип. И речь в данном случае шла не о внешности, у Мегги она была вполне приятная. Просто Даг не искал серьезных отношений, тогда как одного взгляда на эту женщину хватало, чтобы понять, что интрижкой на одну ночь ее не заинтересуешь.

Но в тот вечер, едва заметив Меган, он сразу оживился. Вероятно, свою роль в этом сыграло его нежелание возвращаться домой в одиночестве, а кроме того, развод Меган переводил ее в разряд потенциальных претенденток, поскольку женщины сразу после развода редко ищут серьезных отношений. Так, по крайней мере, полагал Даг. Меган растерянно осмотрелась в поисках подходящего места, было заметно, что она чувствует себя не в своей тарелке. Наконец, определившись, заняла свободный столик у окна и принялась изучать меню. Даг решил не напирать сразу. Выждав, пока она выпьет первый стакан (Меган выбрала тоже пиво, что и Даг), он попросил бармена повторить ее заказ и передать, что это от него. Заход, конечно, не блистал оригинальностью, но Даг не привык прилагать много усилий в завоевании женщин, поскольку обычно это не требовалось. Он с любопытством наблюдал, как официант поставил стакан с пенным напитком и, указывая в направлении Дага, что-то сказал Меган. Она взглянула в его сторону и улыбнулась. Даг счел это приглашением, так что он расслабленной походкой пересек зал и, заранее зная ответ, задал свой «дежурный» вопрос:

– Привет! Не возражаешь, если я присяду?

Мегги только улыбнулась в ответ и, усевшись напротив, Даг наконец заметил, что улыбка ее была вовсе не приглашающей, а скорее сдержанной – казалось, Меган вот-вот прыснет со смеху. Дагу это не очень понравилось, однако, его непоколебимая уверенность в себе позволила списать подобное поведение на смущение.

– И что такая красивая женщина забыла в этой дыре? – спросил Даг.

– Серьезно, и это все? – ответила Меган, улыбнувшись озорной, чуть насмешливой улыбкой. – Я столько всего слышала о вас, мистер Мёрфи, что ожидала чего-то более оригинального!

Даг не нашелся что ответить и, почувствовав, как в лицо ударила краска, собрался было встать из-за стола, но Меган мягко коснулась кончиками пальцев тыльной стороны его ладони, как бы удерживая Дага на месте. От этого прикосновения у него по спине побежали приятные мурашки, что было довольно странно, потому что во взгляде Меган не читалось никакого сексуального подтекста, для нее это был просто примирительный жест.

– Извини, не хотела быть грубой, – улыбнулась она виновато. – Просто ты у нас местный секс-символ, о тебе практически ходят легенды!

Легкая насмешка в ее голосе поначалу рассердила Дага, но беззлобный тон и мягкая, располагающая улыбка вынудили невольно улыбнуться в ответ.

– Думаю, ты преувеличиваешь… Меган, верно?

– Верно.

– А я – Даг. Думаю, это лучше, чем если ты и дальше будешь звать меня мистер Мерфи! – Даг улыбнулся и протянул Меган руку, она пожала ее.

– Так вот, Меган, люди у нас любят почесать языками, не стоит всему верить.

– Видишь ли, Даг, у меня в городе всего две близкие подруги, и с обеими у тебя была связь – статистика неутешительная. – отозвалась Мегги, равнодушно пожав плечами.

Даг понял, что ему пора взять себя в руки, потому что он сидит и краснеет перед этой женщиной, словно прыщавый подросток перед чирлидершей.

– По-твоему это плохо?

Он откинулся на спинку стула и улыбнулся своей фирменной улыбкой, которая имела неизменный успех у женщин.

Мегги немного отшатнулась, прищурив глаза и отгородившись рукой, как будто ее ослепила яркая вспышка:

– Полегче, я же могу ослепнуть! Ну теперь-то понятно, как ты это делаешь! Зачем тратить силы на красноречие, когда в твоем арсенале такое оружие! – и тут она так весело и заразительно засмеялась, что Даг не сдержался и рассмеялся вместе с ней.

Потом разговор полился как-то сам собой, легкий и непринужденный. Даг уже и забыл, зачем он подсел к ней за столик. Он просто отлично проводил вечер за интересной беседой. Оказалось, у них с Меган на удивление много общего – любимый напиток, любимые фильмы, любимая группа. Никогда прежде Даг не чувствовал себя так свободно рядом с женщиной. Он не испытывал ни малейшего смущения. Ему не требовалось подбирать слова, заполнять неловкие паузы. Они как будто были знакомы уже много лет.

В тот вечер Меган не поехала к нему домой, но они продолжили общаться. И хотя она сразу предупредила, что недавно развелась и отношения ей сейчас не нужны, да и сам Даг не хотел ничего серьезного, роман у них все-таки начался. Все произошло само собой, как происходит смена времен года или разлив реки во время затяжного дождя, и они лишь удивленно наблюдали, куда уносит их этот бурный поток.

***

Даг открыл глаза и не сразу понял, где находится. На улице уже стемнело, в траве размеренно стрекотали сверчки. Наконец он сообразил, что сидит на скамейке под старым вязом. Неужели он уснул на кладбище? Какой ужас! Сколько же часов он тут проспал? Похороны были утром, а теперь уже совсем темно… Осмотревшись, Даг пришел к неутешительному выводу, что на кладбище он пребывал в полном одиночестве.

Поднявшись со скамейки, он побрел к выходу, стараясь не смотреть на столбики надгробий, торчащие из земли, как диковинные наросты. Прогулка не из приятных, и если уж на чистоту, то было даже жутковато. Пройдя примерно половину пути, Даг услышал справа от себя странный звук, вроде какого-то шуршания или возни. Первым побуждением было драпануть со всех ног, не останавливаясь до самой парковки, но гордость все-таки взяла верх – негоже шерифу пугаться любого шороха. Собравшись с духом, Даг свернул с дорожки и побрел по газону в направлении непонятного шума. По мере того, как минуя надгробие за надгробием, он приближался к источнику звука, возня становилась все настойчивей. Наконец, Даг разглядел впереди черный прямоугольник, он зиял среди зелени газона, как разверстая пасть голодного чудовища. В сердце Дага закралось нехорошее предчувствие. Что за возня могла происходить в свежевырытой могиле? Однако, поразмыслив, он пришел к выводу, что это, должно быть, кладбищенский работник подготавливает могилу для какой-то завтрашней церемонии. От сердца сразу отлегло и Даг уже собрался развернуться и пойти прочь, но в этот момент боковым зрением уловил какое-то движение у края ямы. Присмотревшись внимательней, он обомлел. К горлу подкатил ком, сердце бешено забилось и каждый его удар гулким эхом отдавался в ушах. Даг отчетливо видел, как в землю у самого края могилы вцепились белые пальцы с черными ногтями. Теперь стало ясно, что за возню он услышал, проходя по дорожке. Кто-то или что-то пыталось выбраться из свежевырытой могилы. В тоже мгновение, рядом с первой показалась вторая рука. Быстро ощупав траву бледными пальцами, она впилась ими в почву и вскоре над землей показался белый оттопыренный локоть и лицо, скрытое в переплетении мокрых волос. Хотя Даг не мог как следует разглядеть этого лица, он уже не сомневался, что перед ним Элизабет Майерс. Выбравшись из ямы по пояс, она продолжала подтягиваться на руках, стремительно приближаясь к Дагу. Скованный страхом, он с трудом заставил себя попятиться назад, но внезапно наткнулся на одно из надгробий и, беспомощно хватая руками воздух, повалился на спину. Он тут же попытался встать, но покойница двигалась с невероятным проворством, как взбесившаяся каракатица она по-пластунски подползла к растянувшемуся на спине Дагу и в следующее мгновение уже нависла над ним всем телом. С волос Элизабет на его лицо и шею капала холодная вода. Даг хотел сбросить ее с себя, но руки и ноги просто отказывались его слушаться, страх полностью парализовал все тело и Даг с ужасом смотрел в остекленевшие глаза утопленницы. Откинувшись назад, то что прежде было Элизабет Майерс, улыбнулось ему плотоядной улыбкой. Потом она перевела взгляд ниже и улыбка постепенно померкла. Она как будто впервые заметила швы на грудной клетке, наложенные Дони после вскрытия. Покойница медленно поднесла пальцы к груди и вонзила черные ногти в разрез меж нитей.

Даг попытался отвести взгляд, но не смог. Он завороженно наблюдал, как погрузив пальцы меж ребер, Элизабет медленно разверзает перед ним свое темное нутро. Вокруг было так тихо, что поначалу Даг слышал, как лопаются медицинские нити, но позже этот звук перекрыл треск реберных костей.

– Пожалуйста, не надо! – взмолился Даг, но она его, казалось, не слышала.

Неожиданно из недр ее распахнутой грудной клетки донесся странный звук. Странный потому, что раздаваться оттуда ему никак не следовало. Даг явственно различал глухое рычание, исполненное угрозы, а вскоре как будто заметил движение. В следующее мгновение из грудной клетки вырвалась ощерившаяся собачья морда и вцепилась клыками ему в лицо…

Даг дернулся всем телом и открыл глаза, на этот раз по настоящему. Он лежал в собственной постели, весь липкий от холодного пота. Ну, конечно, в собственной, теперь он ясно помнил, как после похорон поехал в участок и до позднего вечера просматривал записи с камер видеонаблюдения Уайлдов, раз за разом отматывая к началу, в надежде, что упустил что-то важное. Увы, эта работа не принесла результатов, поэтому, окончательно вымотавшись, Даг отправился домой, и, разумеется, там же лег спать. Отирая мокрый лоб, он взглянул на электронные часы на прикроватной тумбочке и очень обрадовался, увидев четыре семнадцать на дисплее. Дело в том, что будучи ребенком, Даг выучился одному нехитрому приему. Если тебе приснился страшный сон, нужно немедленно лечь обратно в кровать и постараться заснуть. При этом ни в коем случае нельзя вставать с постели, чтобы попить воды или сходить в туалет, и тем более вспоминать подробности кошмара. И если все сделать правильно, то проснувшись через несколько часов, ты наверняка забудешь, что тебе вообще снился плохой сон и тягостное чувство с ним связанное, тоже исчезнет. Если же он все-таки всплывет в памяти через пару недель, то уже не будет казаться таким страшным.

Даг не преминул воспользоваться зарекомендовавшим себя методом и спустя несколько часов в самом деле проснулся в прекрасном расположении духа, уверенный, что спал без всяких сновидений.

Глава V
Помощник шерифа

Когда Даг вернулся с ланча, в офисе царило необычное оживление. Большая часть отдела собралась у стола Рикардо Мартинеса и что-то шумно обсуждала. Время от времени сборище взрывалось приступами безудержного хохота. «Опять они его задирают!» – с тоской подумал Даг. Рикардо или Рики, как его обычно звали сослуживцы, слыл в коллективе слегка придурковатым, и причин тому было несколько: во-первых, весь облик этого парня был каким-то нескладным. Долговязый и сутулый, с большими телячьими глазами, он напоминал перепуганного подростка в период пубертата; во-вторых, бог знает почему, бедолага вечно влипал в истории. Он вовсе не был дурачком и на работе проявлял изрядное рвение, но за что бы ни брались его длинные неуклюжие руки, все тут же рассыпалось на глазах, как карточный домик; ну, и в-третьих, как будто первых двух причин было недостаточно, Мартинес имел привычку как-то особенно долго соображать, прежде, чем ответить на вопрос, хотя именно эта черта как раз импонировала Дагу, потому что ответы Мартинеса удивляли его своей взвешенностью и прозорливостью. Даг видел в нем потенциал, однако, для того, чтобы его разглядеть, нужен был определенный жизненный опыт, которого сверстникам Мартинеса пока не доставало. Если перефразировать старую пословицу, они судили об этой книге по обложке, а обложка, сказать по правде, была никудышная.

В конце концов, Даг решил вмешаться:

– Что здесь происходит? Вы почему не работаете?

– Сэр, вы разве ничего не знаете? Наш Мартинес чуть не переехал вчера лесного монстра! – отозвался Чарли Хитон. Привалившись задом к столу Рики и сложив руки на груди, он старался говорить серьезно, но в итоге расплылся в ехидной улыбке.

В отличии от Мартинеса, Хитон был крепко сложен, хотя ростом и не высок, не в меру самоуверен и в довершение всего, считал себя (к слову сказать, совершенно безосновательно) великим остряком. И так уж вышло, что жертвой для своих «острот» он выбрал Мартинеса.

Рики протестующе замахал руками:

– Шериф Мёрфи, я не говорил, что чуть не переехал… и про монстра тоже, я просто сказал, что видел что-то непонятное! – потом замялся и добавил:

– Я и сам точно не знаю, что именно я видел.

Даг придвинул свободный стул и сел напротив Мартинеса. – Так, давай по порядку, что там у тебя стряслось?

– Вчера ночью, по пути домой я увидел…

– Подожди, не торопись. Где это случилось? Во сколько?

Рики умолк на некоторое время, его нижняя губа слегка оттопырилась, затем в своей обычной манере, он последовательно и развернуто ответил на заданные вопросы:

– Милях в пяти от города по Пайнвью роад. Время было за полночь, я вчера засиделся на работе. Сами знаете, лесной участок дороги у нас не освещается, и так-как встречных машин не было, я включил дальний свет. В этот момент фары выхватили из темноты… существо! Оно было далеко, футах в трехстах⁴ от меня, поэтому сначала я подумал, что это какой-то крупный зверь, но оно не было похоже ни на одно известное мне животное, и, сказать по правде, очень напоминало человека. Все произошло слишком быстро, оказавшись в лучах фар, оно тут же ринулось через дорогу прямо в лес, так что толком я ничего не успел разглядеть.

– Да ну хватит скромничать! – Хитон потрепал волосы Мартинеса. – Давай, расскажи шерифу то же, что и нам. Как там оно передвигалось? Ползком, вроде бы?

Рики сокрушенно произнес: И зачем только я вам это рассказал?

«Вот уж действительно!» – подумал Даг.

Рики посмотрел на него своими большими телячьими глазами и продолжил, не обращая внимания на смех сослуживцев.

– Я точно не разглядел, оно было далеко, но… это существо как будто ползло по земле, как какое-то гигантское насекомое, типа сороконожки, только ног не сорок а четыре и задние длиннее передних, как у…

– Как у человека! – подсказал Хитон с довольной ухмылкой.

Мартинес густо покраснел, но ответил вполне серьезно: Да, если бы человеку вздумалось передвигаться по земле на карачках.

– Если ты ничего толком не разглядел, то как понял, что тот, кого ты видел, похож на человека? – поинтересовался Даг.

– Фигура была человеческая, по крайней мере, пропорции казались похожими, а еще тело было белое, без шерсти… я, по крайней мере, не знаю ни одного животного, которое хотя бы отдаленно напоминало то, что я увидел. Но это все-таки не мог быть человек, люди так быстро не передвигаются, это точно. Да и одежды ведь никакой не было.

– Хитон схватил телефонную трубку со стола Мартинеса и очень серьезно произнес: Здравствуйте! Это ФБР? Соедините меня, пожалуйста, с агентом Малдером! У нас есть для него работенка!

В этот момент, без всякого предварительного сговора, Томас Рид, закадычный друг Хитона, стал насвистывать основную тему из «Секретных материалов». Весь отдел взорвался хохотом, кое-кто даже утирал выступившие в уголках глаз слезы. Рики вздохнул и понурил голову.

Даг понял, что парня пора спасать, поэтому пригласил Мартинеса в свой кабинет, якобы ему потребовалась помощь по делу Майерс.

Дагу она и в самом деле требовалась, со смерти Элизабет прошло три недели, а расследование так и не сдвинулось с мертвой точки, но на Мартинеса, он, к сожалению, рассчитывать не мог. И что в самом деле на него нашло? Неужто ему мало было неприятностей с коллективом, зачем потребовалось выставлять себя на посмешище?

Даг сел за стол и кивком указал Мартинесу на стул стоявший напротив. Юноша послушно сел и тут же затараторил:

– Сэр, я так рад, что вы подключили меня к этому делу! Я вчера допоздна сидел на работе, как раз из-за него. Раньше у нас ничего подобного не происходило, но у меня уже есть несколько версий…

– Мартинес, ты в своем уме? – не выдержал Даг. – Ты трудишься в отделе первый год, от тебя постоянно одни неприятности, сослуживцы в открытую над тобой смеются и ты всерьез рассчитываешь, что я подключу тебя к такому сложному расследованию?

– Да, но вы же сами сказали…

– А что мне надо было сказать? Ты выставил себя на посмешище на глазах всего офиса. Ты хоть понимаешь насколько в нашей работе важен авторитет среди сослуживцев? С чего ты вдруг начал травить эти байки, им место на бойскаутских посиделках у костра, а никак не работе! Что на тебя вообще нашло?

Мартинес понурил голову и обреченно произнес: Значит, вы тоже мне не поверили?

Конечно Даг ему не поверил, но глядя теперь на парня, он пожалел, что вспылил. У Мартинеса и без того была непростая жизнь. Может, таким образом, он пытается привлечь внимание, может быть, это такой крик о помощи?

Даг вздохнул и заговорил уже спокойнее:

– Рики, ты как вообще? Как мать себя чувствует?

– Со мной все в порядке, сэр, а мама… как обычно, наверное.

– Ясно… Ладно, не бери в голову. Просто постарайся, впредь, тщательнее обдумывать, все, что говоришь при коллегах, тебе с ними еще работать.

– Но я же сказал правду…

– Даже если ты сам веришь в то, что рассказал, все же нужно ставить себя на место собеседника. Как бы ты сам отреагировал, расскажи тебе кто-нибудь подобную историю?

После недолгой паузы, Рики отозвался:

– Решил бы, что он спятил.

– Вот именно. Ладно, теперь уж ничего не поделаешь. Не стоит тебе сейчас возвращаться к ребятам, пусть немного поостынут. Съезди-ка пока к коронеру, забери у него оставшиеся результаты анализов Майерс. Я как раз за ними собирался – окажешь мне услугу.

– Да, конечно, шериф!

Речь шла о последнем анализе из тех, что проводил Дони. Он делался две недели и результаты в электронном виде коронер переслал еще шесть дней назад, но для порядка требовалось подшить к делу оригинал документа.

Мартинес пулей вылетел из кабинета, окрыленный возможностью пусть незначительно, но поучаствовать в таком важном расследовании.

Даг ввел пароль и разблокировал свой компьютер. Сегодня, как и всегда по пятницам, его ожидала уйма бумажной работы, надо было привести в порядок все документы за неделю и подготовить отчет. Он с головой ушел в это занятие, и когда спустя два часа в дверь кабинета постучали, не сразу откликнулся. Стук повторился и Даг, оторвавшись, наконец, от монитора, крикнул:

– Да-да, войдите!

– Можно? – спросил Мартинес, протиснув голову в кабинет.

– Да, заходи, привез результаты анализов?

Мартинес подошел к столу шерифа и протянул картонную папку.

Даг взял ее в руки и вынул оттуда лист бумаги с двумя таблицами. Он собрался было подшить его к папке Майерс, но осекся, заметив круглый след от кофейной чашки посреди страницы.

– Какого черта, Мартинес? Твоя работа?

Рики потупился и пробормотал себе под нос:

– Да, сэр, простите, я просто хотел посмотреть результаты, а потом на секунду отвлекся и случайно поставил на них свой стакан с кофе.

Даг схватился за голову:

– Ты издеваешься? Это же официальный документ, он в деле останется! – Даг от природы был довольно педантичен и особенно щепетильно относился к рабочим документам, поэтому в таком состояние они были для него настоящей катастрофой.

– Какого лешего ты вообще полез в эту папку?

Мартинес весь взмок от напряжения. Он отер влажный лоб рукавом рубашки и произнес:

– Простите, сэр…я хотел быть полезен.

– Мартинес, ты всерьез считаешь, что мне никак не обойтись без твоего экспертного мнения?

– Нет, сэр, простите, сэр.

Даг смотрел на стоящего перед ним долговязого юношу и никак не мог понять, что с ним делать. На сегодня лимит его терпения был исчерпан, поэтому он махнул рукой и проворчал:

– Все, пошел вон из моего кабинета!

Мартинес вышел, продолжая бормотать себе под нос какие-то оправдания, а Даг с раздражением оттолкнул от себя папку.

***

Рики Мартинес вернулся домой. Он со своей матерью жил на самом отшибе, в шести милях от города, в маленьком одноэтажном домике, габаритами скорее напоминавшем сарай. Дорога к дому шла через лес и занимала довольно много времени, но Рики это даже нравилось. В конце концов, у него была возможность немного отдохнуть после работы, прежде чем он вернется к матери.

Рики отпер входную дверь и сразу очутился в маленькой гостиной, прихожей в доме не было. Мать сидела в кресле перед телевизором, на экране которого плясала «снежная» рябь помех, а из динамиков раздавался треск.

– Сейчас, сейчас, мам, мы это исправим!

Рики подскочил к матери, и схватив пульт с ее коленей, выключил телевизор, затем сел на корточки перед ее креслом-каталкой и нежно поцеловал в лоб.

Взглянув на часы, он убедился, что вернулся домой вовремя, а это означало, что сиделка ушла раньше положенного.

– Прости мам, это я виноват. Я задолжал плату за прошлый месяц, вот миссис Лосано и ушла, не дождавшись моего прихода.

Мать не отвечала. Она отрешенно смотрела прямо перед собой и, казалось, ничего вокруг не замечала.

– Ну, как ты сегодня? Долго одна пробыла? – спросив это, Рики внимательно посмотрел матери в глаза. Она ничего не ответила, зато дважды моргнула.

– Недолго? Сколько часов назад ушла сиделка?

Еще одно моргание.

– Час назад? Ты ведь меня не обманываешь, чтоб я не волновался?

Анна Мартинес дважды сомкнула веки.

Так они с матерью начали общаться прошлой зимой, когда из-за острой пневмонии ей пришлось сделать трахеостомию. Одно моргание означало «да», два – «нет».

Для задушевной беседы этого, конечно, было недостаточно, но в повседневной жизни все же выручало.

Однако, не всегда жизнь Рики и его матери была такой, как теперь.

Анна Мартинес родила сына в тридцать пять, и всем сердцем полюбила долгожданного малыша. И хотя семья Мартинесов была не богата, окруженный родительской заботой, Рики рос счастливым ребенком. Спустя восемнадцать лет, через две недели после выпускного Рики, у матери случился инсульт, полностью ее парализовавший. Она никогда официально не работала, и потому могла рассчитывать лишь на минимальные социальные льготы для легальных иммигрантов. Основные расходы на дорогостоящий уход оплачивал отец, трудившийся разнорабочим в две смены и сам Рики, бравшийся за всевозможные подработки. Так продолжалось еще три года, а затем, отметив свой двадцать первый день рождения, Рики осуществил давнюю мечту – поступил на службу помощником шерифа. И в тот момент, когда он уже решил, что жизнь их семьи наконец начала налаживаться, его ждало новое разочарование. В один из вечеров отец Рики вышел из дома, никому ничего не сказав и больше уже не вернулся. С этого дня вся забота о матери легла на плечи сына. Анна Мартинес была абсолютно беспомощна, не могла самостоятельно ни есть, ни передвигаться, ни даже говорить. Несмотря на бедственное положение их маленькой семьи, Рики наотрез отказался сдать свою мать в специализированный дом престарелых и научился делать все, что обычно делают мед работники в больницах. Впрочем, это только после смены и по выходным, в остальное время его матери нужна была сиделка, которая, между прочим, обходилась весьма недешево. Кроме того, ей постоянно требовались дорогостоящие медикаменты, оборудование и масса таких вещей, о существовании которых до болезни матери Рики и не подозревал. Что-то удавалось получить по социальной страховке, но основных расходов она не покрывала, и практически вся его зарплата уходила на заботу о матери. Оставшиеся деньги шли на оплату счетов, бензин и еду, но зачастую их все-равно не хватало. В довершение ко всему, дела на работе шли не слишком хорошо и Рики всерьез опасался, что шериф его уволит.

Тем не менее, он не унывал. Каждый день Рики отправлялся на работу преисполненный веры, что сумеет быть полезным и докажет наконец Мёрфи и сослуживцам, что способен на большее.

Поставив на плиту кастрюлю с кашей, Рики созвонился с сиделкой. Он упросил ее доработать неделю в долг, а в следующую пятницу с зарплаты пообещал отдать положенные деньги.

– Я даже выплачу вам аванс за следующий месяц, миссис Лосано, только подождите еще неделю, пожалуйста… Конечно, конечно, но я вас очень прошу, не уходите больше, пока я не вернусь. Вы же знаете, какие могут быть последствия! … Понимаю и прошу за это прощения, но и вы меня поймите, если я ухожу из дома и оставляю ее с вами, значит я должен быть уверен, что вы постоянно будете при ней и мама не останется без присмотра. Если по каким-то причинам вам необходимо уйти до моего прихода, обязательно позвоните, и тогда я отпрошусь с работы пораньше… Ну и что, что всего на час, для нее и это может быть критично… Да я знаю, что плачу вам меньше стандартной таксы, но к сожалению это все, что я могу, мы оговаривали это заранее…Да…Да, конечно, мы ждем вас завтра. Да, и вам доброй ночи, миссис Лосано.

Рики устало вздохнул и положил мобильник на стол. Он помешал варево в кастрюле и высунулся в гостиную:

– Еще минутку, мам, почти готово!

Краем глаза приглядывая за кашей, Рики думал о Элизабет Майерс. Он знал девушку, потому что они учились в одной школе, хотя Рики и выпустился на два года раньше. Так как Элизабет была одной из лучших учениц, ее часто награждали и поручали читать речь на школьных мероприятиях. Элизабет нравилась Рики, она казалась доброй девушкой, а кроме того была красивой.

Отчасти поэтому, отчасти из-за того, что серьезное расследование могло помочь Рики проявить себя, он и уделял ему так много внимания. По той же причине он полез в папку с анализами, в которую, как он и сам теперь понимал, ему вовсе лезть не следовало…

Резкое шипение вырвало Рики из раздумий. Забытая им каша забурлила, вспенилась и подобно раскаленной магме, перелилась через жерло кастрюли. Кухня тут же наполнилась запахом горелого молока. Сняв кастрюлю с перепачканной плиты, Рики сокрушенно уставился на жалкие остатки ужина на дне.

Глава VI
Привет из прошлого

Сэм хлопнул Дага плечу:

– А ну-ка взбодрись, дружище, гляди, что я принес!

С этими словами он поставил на стол два запотевших бокала с пивом и уселся напротив.

– И на кой черт я поплелся с тобой в этот чертов клуб, мне ведь даже не нравится кантри!

– Да ну и что? В Вудвилл не так часто заезжают гастролеры! Послушать в живом исполнение хорошую музыку дорого стоит! Какая разница, кантри это или рок-н-ролл.

При слове гастролеры, Даг болезненно поморщился.

– Народу набилось – не протолкнуться, не люблю я все это – посетовал он.

– Да брось, неужто лучше было бы провести очередной выходной перед телеком?

Дагу живо представилась его маленькая гостиная, телевизор и банка бадвайзера на столе, и он пришел к однозначному выводу, что да, так было бы намного лучше. Озвучивать свои мысли он не стал, вместо этого просто пожал плечами.

Сэм отпил немного пива и облизнув пену с верхней губы, проворчал:

– Из-за этого дела Майерс, тебя как будто подменили! Ты и раньше был не шибко компанейским, но теперь-то тебя вообще никуда не вытащишь!

– Что ж, если так пойдет и дальше, дело придется закрыть. За три с лишним недели ни одной улики или зацепки, похоже это глухарь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Приблизительно в полутора метрах.

Вернуться

2

140 фунтов равняются 63,5 кг.

Вернуться

3

5 футов равняются 152,4 см.

Вернуться

4

300 футов равняются 91,44 м.

Вернуться