Мария Савельева
Пока часы двенадцать бьют

Глава 1. Заглядывая в окна чужих домов.

Город встретил первый снег

Покидай свою постель

Люди ходят как во сне

Нет теперь важнее дел

“Сова – Первый снег”

Снежинки кружили в медленном вальсе, покрывая белым покрывалом тротуар, крыши домов, автобусные остановки. В такие мгновения хочется, чтобы время приостановило свой бег, просто замереть и насладиться моментом.

Девушка с грустью смотрела на падающий снег сквозь окно холла дорогого ресторана, она сейчас хотела бы делать снежного ангела на нетронутом полотне, кидаться в прохожих снежками и ловить языком белые хлопья. Однако звонкий голос ее коллеги пробудил от мыслей.

– Сашка, иди сюда, гости с минуты на минуту придут!

Девушка, которую звали Саша, подошла к дверям, выпрямила спину, хрустнула шеей и натянула дежурную улыбку.

Она вот уже четыре месяца работала хостес. В ее обязанности входило встречать гостей, приветливо улыбаться, провожать за стол, отвечать на вопросы и при необходимости оказывать помощь.

Сеть ресторанов, в которой работала Саша Захарова, славилась своей вычурностью, богатством и позолоченными предметам интерьера. Его, как правило, посещали не последние люди, устраивали празднества и различные мероприятия, начиная от бизнес-встреч заканчивая свадьбами.

Этот пятничный вечер не был исключением – известный бизнесмен собирал званый ужин.

На Саше было надето элегантное обтягивающее бежевое платье в пол, которое красиво подчеркивало ее стройную фигуру, а белые длинные волнистые волосы превращали ее из роковой красавицы в милейшего ангела.

Девушке пришлось искать работу, чтобы накопить деньги на обучение в театральном. Следуя за своей мечтой, она была готова свернуть горы, поэтому подработки по вечерам ей были не в тягость, с каждым днем ей казалось, что она становилась на шажочек ближе к цели. Именно тогда она приобрела упрямый огонек в глазах и стойкость, что добавляло ей шарма.

Одноклассники, которые с самых младших классов считали её не от мира сего из-за её любви к искусству, сразу заметили изменения, причину чего и поспешили выяснить.

Она растерялась от оказанного ей внимания, совсем не привыкшая к такому, и начала сама тянуться к ним, как цветок тянется к лампе искусственного освещения, думая, что это солнце, и как-то невзначай проговорилась о своей работе. С тех самых пор поползли самые разношерстные слухи, которые выставляли Сашу в ужасном цвете. Вначале она принимала слова близко к сердцу, но спустя какое-то время научилась ограждаться от всех. Находила успокоение в классической литературе, рисовании, а время, проведенное наедине с собой и с семьей, было самым драгоценным.

Вскоре одноклассникам она наскучила, и основная половина класса просто перестала ее замечать. Захарова была рада такому исходу, но все же оставались люди, которым ее нахождение в классе не давало покоя: Аленка Сорокина и ее свита. Девушка была еще той оторвой, а подружки заглядывали ей в рот и считали ее слова истиной в первой инстанции. Если Саша появлялась задолго до урока, то раньше обязательно начинались дерганье за волосы, перекидывание пенала, обзывательства, а теперь – придирки к одежде, насмешки или двусмысленные намеки по поводу ее работы. Все это сопровождалось поддержкой класса, и безудержным хохотом, и улюлюканьем. Поэтому Саша предпочитала перемены проводить в библиотеке – единственное место, которое никаким образом не интересовало Алену.

Она не была трусихой, просто чаще всего у нее не было возможности как-то за себя заступиться: одна против пятерых человек, у которых были остро заточены не только языки, но и когти, не осмеливалась выступить, тем более внешность была важным компонентом ее работы. Плюсом к свите их негласной царицы шел друг Алены – Миша Макаров, который славился тем, что являлся богатеньким сынком родителей-бизнесменов, отчего Алена в лицее приобретала чуть-ли не статус вип-персоны. Только слепой мог не заметить те обожающие взгляды, что кидала Сорокина на парня. Кажется, Миша и был тем самым слепым, потому что не замечал либо специально закрывал глаза на все знаки внимания, которые ему оказывала подруга.

Через несколько минут и правда начали собираться гости. Двери холла распахнулись и пропустили в заведение статную пару – солидного мужчину в красивом костюме и женщину в элегантном платье – а за ними шел тот самый Миша Макаров, отчего девушка на мгновение впала в ступор, но потом взяла себя в руки, расплылась в улыбке и постаралась как можно дружелюбнее произнести:

– Добро пожаловать в ресторан “Chateau”! Вы бронировали стол с семи до одиннадцати вечера. Все верно?

При этом Саша про себя отметила пристальный взгляд своего одноклассника. Его карие глаза, цвета меда, оценивающе гуляли по каждой части ее тела, притягивая словно пыльца пчел. Странно, она никогда не обращала внимание на то, какой у него красивый теплый взгляд.

Захарова встрепенулась, прогоняя наваждение, и поспешно произнесла:

– Позвольте я вас провожу!

Она повела их через роскошный зал к столу, за которым уже были собраны гости и ждали только виновников торжества.

– Приятного Вам вечера! – пара приветливо ей улыбнулись, а Миша лишь проводил ее все тем же взглядом, и девушке даже показалось, что на его лице промелькнула тень улыбки.

Дальше вечер протекал в своем обычном русле, на какой-то момент Саша даже забыла о своем однокласснике, сидящем в зале. Она выполняла свои обязанности и отсчитывала минуты до того, как сможет отправиться домой. Так как ей приходилось возвращаться очень поздно, ее всегда встречал папа на старенькой Ладе, а мама ждала около окна вместе с их кошкой – Снежкой. Мыслями она была уже дома, в пуховом одеялке, с бисквитным печеньем, которое таяло во рту, и с книгой в руках.

Девушка, облокотившись на стойку администратора наблюдала, как Олеся общается с молодым мужчиной, который явно оказывал ей знаки внимания и демонстративно заигрывал, та же кокетливо заправляла выбившуюся прядку за ухо и мило улыбалась, пряча глаза. Вскоре это представление закончилось, и она подошла к Саше, демонстрируя свой трофей – визитную карточку.

– Вот смотрю на тебя и поражаюсь, неужели тебе не страшно? А вдруг он… маньяк?

Олеся весело рассмеялась:

– Во-первых, не думаю, что маньяки разгуливают по таким заведениям, скорее, они предпочитают подворотни. Во-вторых, это простой разговор, который ни к чему не обязывает. И кстати там один мужчина интересовался тобой – спрашивал, как тебя зовут.

– Божечки, ты ему сказала? Покажи мне его, чтобы я знала, кого мне избегать.

– Я, конечно, покажу, но ты можешь просто, когда он подойдет, сказать, что тебе шестнадцать.

– Мне семнадцать, – машинально поправила Саша.

– Но он ведь об этом не знает. А чем младше скажешь, тем выше шанс, что он отстанет, если, конечно, не педофил.

– Да ну тебя!

Олеся указала длинным накрашенным ногтем на полного мужчину, который сидел с компанией под стать ему в VIP-зоне с какими-то документами. В этот момент он как раз встал и пошел на выход.

Глаза Саши расширились, и она заметалась по холлу.

– Олеська, прикрой, пожалуйста! – только крикнула она и побежала в противоположную сторону.

Пробежав несколько залов, девушка замерла, услышав мелодию. Красивая музыка лилась бесконечным потоком, накрывала, словно лавина, пробирала до костей, кожа покрывалась мурашками, а душа волновалась и трепетала.

За красными бархатными шторами скрывался зал с живой музыкой, но сегодня он не обслуживался. Девушка приоткрыла занавес и заглянула во внутрь.

Приглушенный свет лился на музыкальные инструменты, все остальное покоилось во мраке. За роялем, склонившись над клавишами, сидел юноша, его длинные пальцы летали над инструментом, волнистые пряди волос упали на лицо, но он словно их не замечал, погрузившись в музыку, хмурил брови и отдавал всего себя мелодии.

К своему удивлению Саша узнала в музыканте Мишу.

“Мы настоящие только тогда, когда нас никто не видит или когда мы думаем, что нас никто не видит” – слова тети сами всплыли в ее сознании.

Парень настолько был поглощен игрой, что даже не заметил девушку. Когда его музыка прервалась, и он закрыл крышку, то бережно провел по ней пальцами, словно это был слиток золота.

В Сашиной голове промелькнула мысль, что ей надо уйти, пока он не заметил ее подслушивание, но ноги словно пригвоздили к полу, она до сих пор находилась под гипнозом мелодии и даже не осознавала, что по ее щеке катится слеза от нахлынувших эмоций.

Юноша встал со стула, повернулся и увидел свою единственную слушательницу. Сначала он замешкался, нахмурил брови, но тут ему в глаза бросилось то, как девушка смахивает слезу.

– Ты плачешь? Тебя кто-то обидел? – неожиданно спросил он.

– Н-нет, – Саша начала заикаться, для него это было максимально несвойственно. – Я просто… это потрясающе! Великолепно! – выдохнула она.

Миша смутился и растрепал рукой свои волнистые волосы.

– Это…?

– Вивальди, времена года, зима, – не дал он ей закончить вопрос. Между ними повисло тягостное молчание, казалось, что оно окутывает их, словно вата, и если протянуть руку, то можно к ней прикоснуться.

– Ты извини, я не должна была вот так подслушивать, я, пожалуй, пойду…

– Нет, можешь остаться. Знаешь, ты первая, кто услышал, как я играю, кроме моих учителей, – девушка не знала, как реагировать на его неожиданное признание.

– Почему же ты прячешь свой талант? – Саша в нерешительности облокотилась на собранный соседний стол.

– Сложно объяснить, – горечь промелькнула во взгляде и в голосе. – А ты почему прячешь себя здесь?

– Сложно объяснить, – в тон ему прозвучал ответ.

– Кажется, наш разговор зашел в тупик, – улыбнулся обворожительной улыбкой Миша. Он был совсем другим: расслабленным, спокойным, не таким высокомерным, как в гимназии.

– Что же, рада была “поболтать”, – Саша изобразила пальцами кавычки. – Но думаю, меня могут потерять, а тебя – так тем более.

– Ты иди, а я еще здесь посижу, если это не запрещено, конечно, – юноша присел снова на стул, показывая серьезность своего намерения.

– Но как же твоя семья?

– Прекрасно обойдутся без меня, – Миша раздраженно сморщил нос и махнул рукой. – Надоело все это, напускная показушность всего: нашей семьи, взаимоотношений между нами всеми. И самое главное, никто не спрашивает: хочу ли я находится здесь.

– Что же мешает тебе уйти?

Парень неопределенно пожал плечами и снова повернулся к роялю. В этот самый момент штора распахнулась и… открыла того, кого меньше всего Саша ожидала увидеть. Того самого пузатого мужчину, который вытирал пот со лба и задыхался, видимо, от быстрой ходьбы.

Глаза Саши широко распахнулись, и она, сама того не ожидая, пропищала несвойственным ей голосом:

– Извините, но мне пятнадцать!

Мужчина непонимающе уставился на нее. Сзади Захаровой послышался смешок.

– Девушка, подскажите, пожалуйста, как вернуться в VIP-зону, я выходил в туалет и заблудился, а меня ждут контрагенты контракт подписывать! – Отчаяние сквозило в его голосе, отчего стыд взметнулся по телу огромной волной.

Лицо Саши залилось краской, она стала похожа на новогодний красный шар, такие уже развесили по всему заведению, и девушка превосходно вписалась в интерьер.

– Я Вас провожу.

Она первой вылетела из зала, чтобы Миша не видел ее пылающего лица.

***

Снег продолжал заваливать землю крупными хлопьями. Они то замедлялись и кружились в медленном танце, то наоборот принимались падать так, будто играя в перегонки друг с другом. Автобусы уже не ходили, а по дороге проезжали редкие машины.

Спустя полтора часа невыносимой пытки парень вышел на свежий воздух.

Званые вечера давались ему плохо, даже хуже, чем семейные: здесь приходилось играть роль примерного сына не только перед родственниками, но и перед чужими людьми.

Он устал. Ранее постоянные стычки дома выливались в крупномасштабные ссоры, в которые втягивались все, кто смел сказать хоть слово родителям. Сейчас же юноша научился молчать и прятать свою настоящую жизнь от всех, он вел “холодную войну” в масштабах своей семьи.

То же самое происходило и в школе. Миша старался быть тем, кем все думали, он является – богатеньким пареньком, которому есть дело только до денег и до девушек, вниманием которых он не был обделен.

Показная любвеобильность родителей к нему при чужих людях выворачивала наизнанку и злила.

– Моя жизнь – одна сплошная игра, – сам себе пробормотал парень под нос, доставая пачку сигарет и раздумывая: закурить или нет.

Когда Миша все же затянулся, то обнаружил, что не один находится на крыльце ресторана. Компанию ему составляла Саша, которая куталась в легкую короткую курточку, она практически вся была покрыта снегом.

– На златом крыльце сидели:

Царь, царевич, король, королевич,

Сапожник, портной,

Кто ты будешь такой? – Миша шутливо произнес считалочку, привлекая внимание к своей персоне.

– А, точно, вспомнил! Ты пятнадцатилетняя девушка! Ждешь свою карету. Угадал?

Саша насупилась, видимо, ей не понравилось, что он не оставил без внимания ее маленькую ложь.

– Папу жду, он должен был меня забрать.

– Ну-ну, – прищурившись, парень глянул на нее. – А я уже раскатал губу, думал, меня поджидаешь, – деланно расстроенным голосом произнес он.

– Можешь закатать обратно.

Юноша лишь хмыкнул.

– Сегодня дороги засыпало, на твоем месте я бы не ждал.

Саша с беспокойством посмотрела на большие сугробы. И тут, как будто в подтверждение его слов, телефон девушки загорелся оповещая об смс-сообщении.

– Ну вот, и правда, – грустно произнесла она. – Папа не смог выехать с работы.

Саша вздохнула и нажала на значок “Яндекс-Такси”.

– Сколько?! – спустя несколько секунд громко возмутилась она.

Заинтересовавшись, Миша подошел к ней, заглянул через плечо и присвистнул. Приложение с гордостью выдало “ПОВЫШЕННЫЙ СПРОС” и цену эконома – 859 рублей.

– Хочешь я тебе вызову? – вдруг предложил он. Саша уставилась на парня.

– Нет, спасибо, я лучше пешком.

– Тогда я тебя провожу! – уверенно сообщил Макаров, выбрасывая сигарету в ближайшую урну. Парень сам не понял, зачем он предложил девушке помощь, однако точно знал одно – ему этого безумно хотелось. Хотелось хотя бы несколько часов побыть самим собой, и он чувствовал, что с Сашей это возможно.

– Ой, знаешь, не хочу быть одной из тех многочисленных девушек, что ты … провожаешь до дома.

– Тебя устроит ответ, что я никого до сих пор не провожал?

Девушка фыркнула, не веря его словам, но явно замешкалась. Она взглянула на часы, которые показывали одиннадцать вечера, затем на переулки, через которые ей предстояло пройти и к его радости утвердительно кивнула головой.

Вначале они шли погруженные каждый в свои мысли, молчание затягивалось, но оно было приятным. В какой-то момент Миша подумал, что он готов вечность вот так идти куда глаза глядят с этой простой девушкой похожей на Снегурочку и молчать. Он украдкой глянул на Сашу.

Иногда, сидя на парах, парень то и дело ловил себя на мыслях, что заглядывается на нее. Макаров любил наблюдать за одноклассницей: его привлекала ее манера письма, то, как она слушает учителя литературы или, высунув кончик языка, считает на калькуляторе задачи по физике, он любил смотреть, как белый кусочек мела будто летает в ее руке по зеленой доске, выводя одну теорему за другой, или как она читает наизусть стихи, будто вокруг нее никого нет. Она была простая, как пять копеек, не такая, какие его обычно окружали. Девушки его круга могли говорить только о деньгах, одежде и парнях. Сашу, казалось, совсем это не волнует. Этим она его и привлекала.

Сейчас ее белокурые волосы, длинные ресницы и белую шапочку покрывал снег, коротенькая бежевая курточка и мех были также украшены снежинками. Она периодически ежилась и прятала милый носик в шарф. Розовый румянец расцвел на ее щечках, придавая ей ангельский вид.

– Почему ты так легко одета?

Девушка поправила шапку, которая немного скатилась ей на глаза, и посмотрела на своего сопровождающего.

– Мне тепло.

– Поэтому зубы стучат так, что даже я слышу.

– Это не из-за холода.

Миша снял с себя шарф и повязал поверх её куртки.

– Спасибо, – ее благодарность проникла в его душу и теплым молоком разлилась по телу. Впервые за долгое время, он услышал, как кто-то искренне благодарит его.

Вскоре парень заметил, что девушка с любопытством заглядывает в окна квартир, находившихся на первых этажах.

– Выходит, ты не только подслушивать, но и подглядывать любишь?

Саша тихо рассмеялась и рукой освободила свои губы от шарфа.

– Возможно это покажется странным, но вы все итак меня такой считаете, так что… я люблю фантазировать, кто живет в той или иной квартире. Особенно вот в таких хрущевках, когда окна первого этажа находятся низко, – девушка доверчиво посмотрела парню в глаза, словно пыталась прочитать: расскажет ли он её секрет остальным, чтобы все посмеялись или же оставит при себе. Но в его зрачках, которые заполнили практически всю радужку цвета меда с корицей, плескалась лишь искренняя заинтересованность.

Она поменялась с парнем местами, подойдя поближе к дому и начала рассказывать свои истории.

– Смотри, вот занавески в цветочек, а на подоконниках стоят герани, думаю, здесь живет старушка, лет восьмидесяти, сейчас она сидит в гостиной, смотрит телевизор и гладит кошку, которая сидит у нее на коленях. Вот в этом окне света уже нет, на подоконнике стоит калькулятор и книги по нанофизике – здесь живет одинокий физик, которому рано вставать на пары, чтобы читать лекции той паре тройке студентов, что смогут поднять себя в такую темень и рань. Если тебе не интересно, я не буду продолжать, – она испытующе посмотрела на своего спутника, который внимательно слушал и молчал.

– Нет, продолжай, мне нравится, – он ободряюще ей улыбнулся.

– Сначала скажи, о чем ты сейчас думаешь! У нас бартер, – она шуточно толкнула его в плечо.

Парень явно засмущался. Мысли порхали в его голове, словно бабочки, но одна явно настойчивее других заполняла его сознание.

– Если честно, я подумал, что Вивальди написал “Времена года”, описывая каждое из них, а ведь у каждой такой квартирки тоже есть своя музыка, и когда-нибудь я возьму тебя с собой, ты будешь рассказывать мне свои истории, а я записывать ноты, чтобы создать что-то свое, совершенно новое и непохожее.

Девушка звонко рассмеялась.

– Я уже говорила, что ты гениальный? Прошу только не загуби свой талант, давай ему выход, и я думаю, ты добьешься многого.

Миша с благодарностью посмотрел в синие, как льдинки глаза. Впервые в жизни он услышал одобрение своему занятию и творчеству, и эти слова медовым сиропом разлились по его душе, обволакивая и затягивая старые раны.

– Так вот, – продолжила весело щебетать она. – Вон в той квартире живут две студентки, которые снимают комнату: на окнах стоят книги по философии, но составлены так, как могут составить только девушки.

– Почему две?

– Одной скучно, – она пожала плечами, как само собой разумеющееся. – Да и некоторые экземпляры повторяются. Ой, вон смотри, смотри!

Они остановились под балконом одного из домов. На втором этаже стояла парочка, которая танцевала медленный танец, а между ними на руках сидела пушистая белая кошка, которая светлым пятном выделялась на фоне их одежды.

– Так выглядит счастье, – уверенно и мечтательно произнесла Саша. Они еще мгновение наслаждались моментом и затем отправились дальше.

Свернув вглубь двора, Миша почувствовал, что они почти дошли, но ему так не хотелось прерывать неожиданную прогулку, которая превратилась во что-то сказочное.

– А как еще выглядит счастье? – первым прервал он тишину.

– А ты сам не знаешь?

– Порой мне кажется, что нет, – признался он. – Да и для каждого счастье – это что-то свое.

Сам же Миша подумал, что счастлив он был, пока брат жил дома, все остальное время – с момента его отсутствия и до настоящего времени – было сущей пыткой. Казалось, родители озлобились на мир и посвящали себя целиком и полностью только тому, чтобы накапливать деньги, но на самом деле хотели лишь заглушить собственную боль, обиду и печаль. Они говорили, что весь бизнес перейдет теперь ему и что стараются они ради него. Миша скучал по брату, правда, спустя почти шесть лет это чувство притупилось, он стал забывать, каково это слушать вместе музыку, распаковывать новогодние подарки, драться за лучшее место в кинотеатре, забывал голос. Имя же при родителях было под запретом. Спустя время на смену грусти пришла обида за то, что теперь семейную ношу – бизнес – придется нести младшему сыну, который мечтал всю свою жизнь посвятить музыке. И вот мечта лопнула, как мыльный пузырь. Но он всей душой не хотел расстраивать родителей, после потери одного из детей, поэтому решил, что сделает все, чтобы они им гордились.

Саша немного помолчала.

– Счастье – это когда заходишь домой и видишь, как родители сидят на кухне и смотрят кулинарные передачи, споря, кто какое блюдо из них сможет приготовить. Счастье – это когда кошка ночью приходит к тебе спать и калачиком сворачивается у тебя под грудью, тем самым показывая свое доверие. Счастье – это отрезать такой толстый кусок батона, намазать его маслом и полить каким-нибудь вареньем, так, чтобы оно стекало по рукам, по подбородку, иначе не вкусно, иначе слишком аккуратно, а так жить нельзя. Счастье – это когда зрители встают в театре и аплодируют пять минут, десять, а актеры все выходят и выходят кланяться. А еще счастье – это видеть улыбку любимого человека, – при этом она такими счастливыми глазами посмотрела на юношу, что тот смутился и улыбнулся. – А что же для тебя счастье, Миша?

Он немного растерялся от вопроса, а услышать свое имя из её уст сродни току.

– Нууу, счастье – это слышать музыку, которую создаешь, тогда появляется чувство, будто ты что-то значишь в этой жизни. Счастье – это когда ты можешь быть тем, кто ты есть, не надевая на себя какие-либо маски и не примеряя роли, вот, например, как сейчас с тобой. Я забыл уже, каково это. И есть еще парочка вещей, которые для меня являются счастьем, но это секрет, возможно, когда-нибудь я расскажу тебе о них, Саша, – ее глаза при упоминании своего имени широко распахнулись, как у него несколькими секундами ранее, а он ей нахально подмигнул, что добавило румянца на ее щеках.

В этот момент они дошли до одного из подъездов небольшого дома и остановились, неловко топчась на месте.

– Вот мы и пришли. Спасибо тебе большое, извини, что так вышло.

– Брось, я чудесно провел время… – на языке вертелось окончание фразы – “с тобой”, но парень внезапно смутился, раньше он никогда не чувствовал себя при девушке так неуверенно, – на свежем воздухе.

– Ты мне напиши. То есть я имею в виду, как дойдешь, а то поздно, – щеки Саши еще больше покраснели, и было не понятно: от мороза или тоже от смущения.

– Я на такси, но спасибо за беспокойство, – его лицо озарила улыбка, а на щеках заиграли ямочки. Снег падал на его шоколадные волосы и темные ресницы, девушка, сама не ведая зачем, растрепала их, стряхнув снег. От этого легкого прикосновения ее теплой руки по телу пробежала дрожь.

– Спасибо за шарф, я пойду, – она накинула его на Мишу, невольно прикасаясь к нему.

Около двери Захарова замешкалась и обернулась, парень стоял и смотрел ей вслед.

– Знаешь, а ты совсем не такой, как я думала…

– А ты в точности такая, какой я тебя и представлял…

В этот момент дверь открылась и вышел сосед с овчаркой, Саша потрепала пса по голове и скрылась в желтом свете подъезда.

Миша стоял под окнами и смотрел, как зажигаются и гаснут окна в доме, гадая, какие из них Саши.

В холодный, неуютный дом возвращаться не хотелось, он до последнего надеялся, что она пригласит его на чай с теми самыми бутербродами с батоном, маслом и вареньем, чтобы продлить ощущение тепла и уюта, исходящие от этой необычной девушки. Но увы.

Он уткнулся в шарф, который пропах ее духами с запахом карамели и кремом для рук. А снег продолжал танцевать вокруг него, пряча ее следы на тротуаре, будто ее и не было рядом. Юноша подумал, что до дома он дойдет пешком, так как торопиться не хотелось.

***

Саша не хотела уходить и нарушать это мгновение, но последние слова ее задели: “А ты в точности такая, какой я тебя и представлял”.

“Он тоже думает, как и все”, – с горечью думала она, не понимая, почему ее так взволновало его мнение о ней.

Девушка почувствовала, что ее окутывает его запах – запах сигарет вперемешку с мускатным одеколоном. Он приятно щекотал нос и впивался в память, она глубоко вдыхала аромат, пытаясь оставить его у себя в памяти.

Зайдя домой, на пороге она обнаружила родителей, которые с весьма хитрым видом переглядывались.

– Так-так-так, ну и что это за мальчик провожал тебя?

– Могла бы и на чай пригласить!

– А что это он тебя даже не чмокнул на прощание?

– Ну маааама!!!

Саша весело рассмеялась. Тепло дома сразу проникло в сердце, а родительская любовь окутала заботой, словно пуховая шаль.

Глава 2. Обретая друга.

И вся к тебе дорога изучена до нет.

И я, наверно, знаю грустный ответ.

И всё равно смотрела в окна,

Может, увижу тебя.

А снег идёт, а снег идёт…

“Глюк’oza – Снег идет”

Субботнее утро выдалось морозным и солнечным. Миша лениво развалился на двуспальной кровати в серых домашних штанах и перебирал вкладки на своем ноутбуке, периодически щурясь от солнечных лучей, заглядывающих прямо к нему в спальню, скользящих по письменному столу и разбросанным по нему учебникам, по большому шкафу, серым обоям, пушистому ковру и по кровати, на которой лежал потрепанный раскрытый блокнот.

Парень так и не смог уснуть после ночной прогулки. Домой он пришел только в третьем часу, родители к тому времени уже спали, так как привыкли, что тот часто пропадает на тусовках. Утром они уговаривали сына поехать по магазинам за подарками на новый год, но он отказался, сославшись на то, что не выспался. Хотя где-то в глубине души Миши плескалось детство, которое требовало эту прогулку.

Макаров вздохнул и начал закрывать вкладки, открытые в браузере: “Приемная комиссия Казанского государственного института культуры”, “Решу ЕГЭ. История”, “Симфонии П.И.Чайковского”. На последней вкладке он задержался. Это была страничка ВКонтакте Саши Захаровой.

На аватарке красовалась черно-белая фотография самой Саши с белой пушистой кошкой. В статусе стояло “была в сети в 0:12”. Друзей было всего десять, и ни одного человека из класса.

Миша в сотый раз за ночь пролистал страницу и, решившись, кинул заявку в друзья.

“Ваш запрос отправлен” – высветилось в левом углу экрана. Пальцы немного похолодели, юноша не понимал, почему его так волновало: добавит она его или нет.

– Обычная девчонка, каких много, – рассердившись на странный интерес к её персоне, Миша взлохматил свои волосы, и принял решение сходить в душ, чтобы немного прийти в себя и отвлечься.

Когда он с полотенцем в руках уже направлялся в ванную комнату, в дверь неожиданно позвонили.

Глазок в двери явно указывал на то, что пришла частая гостья этого дома. Ее розовая курточка из искусственного меха заполняла все его пространство.

“Какой черт ее принес!” – про себя выругался Миша. – “Может быть, не открывать и притвориться, что никого нет дома?”.

Пока он находился в раздумьях, его телефон завибрировал, оповещая о сообщении от Алены Сорокиной, которое гласило: “Я знаю, что ты дома, ты в онлайне с компа, котик”.

Это обращение, которое любила использовать девушка, жутко выводило парня из себя, отчего она заливалась смехом и принималась повторять еще большее количество раз.

Миша глубоко вздохнул и открыл дверь.

– Какими судьбами?

– Ой, Мишка, будто ты не рад меня видеть, – пропела она, внося с собой запах едких приторно-сладких духов, кидаясь к нему на шею и оставляя розовую помаду на обросшей щеке парня.

Девушка сразу заполнила собой все пространство: куртка отправилась на ближайший журнальный столик, сапоги оказались посередине коридора, на пороге таял снег, образовывая лужицу.

Алена по-свойски, будто была у себя дома, направилась сразу в спальню и легла на кровать.

Раньше Миша не наблюдал за собой такое, но сегодня поведение подруги вывело его из себя.

Их дружба зародилась в начале пятого класса, когда Алёна узнала, что ему дают деньги на карманные расходы раз в неделю. Тогда она подошла и в открытую заявила: “Предлагаю обмен: ты мне покупаешь бургер, а я тебя свожу в одно интересное место”. Такое предложение заинтриговало Мишу, при этом все в классе знали, что у Алены в семье были проблемы с отцом, который был тираном и запрещал все, поэтому собственные деньги она вообще не видела, также, как и ее мама. Мальчик согласился, скорее по доброте душевной, чем из любопытства. После бургера одноклассница привела его в заброшенное здание, где рассказала о призраках, обитающих там. Он был жутко напуган и поразился тому, какая она храбрая. Так они и подружились: он ей каждый день таскал еду, она ему показывала иную жизнь.

Но со временем парень начал чувствовать, как тиски плотно стягиваются вокруг него. Не только родительские, но и Алены. Ее запросы переросли размер еды, и Миша действительно стал задумываться, что он для нее – кошелек, однако в последний год Алена стала активно залезать в его личную жизнь: читала нотации о его постоянных тусовках с девушками, о многочисленных разовых свиданиях и заигрываниях. При этом сама лезла к нему с объятиями, притрагивалась как бы невзначай. Он старался делать вид, что этого не замечает, однако все более неуютно чувствовал себя в ее присутствии.

– Аленка, ты что, ревнуешь? – после очередной лекции и поглаживания по руке Мишу поразило это открытие, будто взглянул на нее другими глазами. Она повзрослела, как и он. Девушка больше не была той десятилетней девочкой, которая была готова зайти в дом с привидениями, чтобы ей купили бургер.

– Еще чего! Просто беспокоюсь… о тебе, – хмыкнула она, отворачиваясь и пряча взгляд.

Теперь же, глядя, как она лежит на его кровати, он почувствовал, что подруга ощущает себя хозяйкой в его жизни, и эта мысль жутко вывела Мишу из себя. Родители забрали его мечту, Алена же пыталась перетянуть на себя его внимание и время. И парень сейчас, как никогда раньше, понял, что с возрастом они изменились, и их дороги должны разойтись рано или поздно.

Внезапная жалость к ней придавила его, Макаров вспомнил, что она вчера чуть ли не прытью убежала из школы намного раньше времени.

– Алена, – тихо окликнул он ее.

– М? – промычала она, разглядывая узоры на потолке.

– Как у тебя дома дела? – он понимал, что вчерашний ранний уход был не без причины.

– Да как, как? Плохо! Давай не будем об этом, обними лучше меня и пожалей, – девушка протянула к нему руку.

– Ты опять ушла из дома? – проигнорировал ее жест Миша.

Такое раньше уже было, примерно, полгода назад, тогда она на неделю поселилась в его комнате, пока не была выставлена за дверь мамой.

Девушка продолжала молчать. Голова начала нещадно болеть от удушающего запаха. На настоящий момент он хотел, чтобы его маленький мирок остался без вторжения и завоевания, чтобы дом был только для него, родителей и его мыслей.

– Нет, не ушла. Родители окончательно разругались, побили всю посуду. Батя лег спать, мать вышла подышать свежим воздухом. А я уложила Викусю спать и пришла к тебе развеяться. Думаю, это была последняя ссора. А может быть, я просто хочу в это верить, но реально лучше бы уже мы все разошлись по добру, по здорову.

– Вас ведь заберут в детдом, сама понимаешь: отцу вас не оставят, хоть он и прилично зарабатывает, и его, скорее всего, вообще лишат родительских прав, а матери не оставят, потому что у неё ни работы, ни жилья, и когда это все ещё будет…

– Поверь, для нас это будет лучше, – девушка легла на кровать и сладко потянулась, впитываясь в его плед, одеяло и подушку, прорастая руками и ногами в мягкую перину.

Внезапно ее взгляд остановился на ноутбуке, на котором до сих пор была открыта страничка Саши.

– Миииишка, да ты гений! Даже я бы до такого не додумалась! – воскликнула она, хватая ноутбук.

– О чем ты? – напрягся парень.

– Давай нашей девице что-нибудь в личку напишем! Разведем её!

– Никого разводить, Алёна, мы не будем! – резко прервал её Миша, выхватывая из рук ноутбук. – Хватит!

– Но… я думала, ты для этого её и добавил.

– Не твоего ума дела, зачем я её добавил, – в сердцах воскликнул он. Его начало немного потряхивать от нахлынувших эмоций. Это было слишком личное, Мише хотелось уберечь свои теплые воспоминания о прогулке с Сашей, они принадлежали только им двоим, словно это портал в другой мир, где царит счастье, но вход находится в строжайшем секрете.

Он глянул на сообщения, они были пусты, заявка одобрена, Саша была в онлайне и набирала какое-то сообщение. Он вышел из аккаунта, на всякий случай, чтобы вездесущие руки Алёны не добрались без его ведома.

Когда он повернулся снова к девушке, кровь отхлынула с лица. Та сидела притихшая и вчитывалась в его блокнот. Блокнот являлся частью его души, которую видел, пожалуй, один лишь Стас – лучший друг детства. Он не был личным дневником, но был сокровищницей его мыслей и идей, который хранился под матрасом, подальше от чужих глаз, таким маленьким островком, где парень находил себя, приходя домой и снимая все напускные маски.

Самое ужасное – Миша ночью записал слова Саши про счастье. Он хотел когда-нибудь эти слова превратить в прекрасные ноты.

И теперь вся его вывернутая душа лежала в ярко-красных облупленных ногтях Алёны.

– Отдай. – На удивление тихо и спокойно произнёс юноша. – Я не разрешал тебе брать его.

Он сделал шаг по направлению к ней, чтобы снова выхватить, но она проворно занесла руку с блокнотом за спину. Миша наткнулся на внимательный взгляд её серых глаз. Он снова попытался выхватить, но на этот раз Алена даже не сопротивлялась.

Когда блокнотик оказался в его руках, юноша шумно выдохнул и снова посмотрел на девушку, которая не отрывала от него взора.

– Я в душ, потом провожу тебя на остановку и пойду к Стасу. И пообещай мне, что бы ты там не прочла, сохранить в секрете.

Подруга продолжала молчать, было видно, как она обдумывает его слова.

– Алена, – Миша устало потер глаза. – Я не шучу. Если я узнаю, что ты рассказала хоть слово, можешь ко мне больше не подходить.

– Серьезно? Ты готов пожертвовать нашей дружбой?

– Всё строится на доверии, если оно пропадет, то любая связь распадается.

– Ладно, – она кивнула и встала. – Можешь меня не провожать до остановки, я пошла.

Сорокина остановилась около двери и оглянулась, в ее взгляде плескалась надежда на то, что он попросит ее остаться, не отпустит или даже просто настоит на своем, чтобы проводить, но он лишь молча кивнул. Она грустно ухмыльнулась, про себя сделав какие-то выводы и ушла. Юноша открыл окно, чтобы выветрить дух её присутствия из его жизни, и снова включил ноутбук.

Как он и предполагал, в уведомлениях висело непрочитанное сообщение от Саши:

Саша Захарова: “Надо полагать, ты мне таким образом сообщил, что ты наконец-таки дошел до дома?”

Миша Макаров: “Мне кажется, что я все еще на пути от твоего дома к своему”.

Саша Захарова: “Хм, думаю, тебе стоит уже возвращаться обратно, как раз дойдешь к тому моменту, когда меня снова надо будет провожать”. – Парень улыбнулся, он снова привычным жестом взъерошил свои волнистые волосы. Было как-то по-особенному волнительно общаться с Сашей, она явно стала для него не очередной проходящей мимо, и эта мысль вызывала трепет. Девушка была для него словно музыкой, вызывала те же эмоции и чувства.

Миша Макаров: “Ты завтра работаешь?” – на этот раз, ответ пришлось подождать. Миша откинулся на спинку кровати и закрыл глаза, он вообразил, как она сейчас сидит, укутавшись в плед, гладит кошку и улыбается. "А у неё красивая улыбка" – подумал он.

Саша Захарова: “Нет, я так пошутила)“

Миша Макаров: “ Саша, знаешь, что такое счастье?”

Миша Макаров: “Счастье – это чувствовать, как сквозь расстояние человек тебе улыбается”.

Саша Захарова: “Это и правда прекрасно)”

***

Понедельник выдался хмурым, темно-серое небо нависало над разноцветными шапками прохожих, которые кутались от пронизывающего ветра и старались быстрее добраться до укрытия.

Саша с трудом разлепила веки. Когда за окном темно, воет ветер, а в доме дубак такой, что даже кошка не греет, вставать не хотелось вовсе. Сейчас из кровати мог поднять только запах горячего какао, который и доносился из кухни, а также душа, исходящая сладким волнением от предвкушения чего-то нового в жизни.

Неспешно позавтракав, девушка оглядела себя в зеркало, обрамленное гирляндой. Синяя форма, состоящая из юбки в складочку и жилетки, красиво оттеняла её цвет глаз. Оставался последний штрих. Саша провела по губам своей любимой красной помадой, которая лишний раз подчеркивала белизну её кожи, и отправилась в гимназию.

Придя в школу, девушка с некоторым сожалением отметила про себя, что Миши нет. Ей очень хотелось узнать, как он поведёт себя после пятничной прогулки: также будет делать вид, что ее не замечает, или хотя бы улыбнется своими ямочками на щеках в знак приветствия.

Посередине первой пары пришла классная руководительница – Маргарита Семёновна – и сделала объявление:

– Культорг приняла решение запустить конкурс новогодних рисунков на окнах первого этажа, под каждым окном приклеен листочек с номером класса. Нужно двух-трех, а лучше четырёх человек, кто сможет раскрасить окна в течение трех дней.

Класс со скучающим видом смотрел на Маргариту Семёновну, будто говоря: "А кому по сути оно нужно?"

– О, а что рисовать надо во время уроков? – послышался сзади басок троечника-одноклассника Максима, который только и делал, что пропускал занятия.

– Нет, Семёнов. Вечером или после уроков.

По классу пролетело недовольно "Ууу".

– Вы подумайте до конца пар, во время литературы скажете.

Она уже направилась к двери и неожиданно вспомнила:

– Ах да, забыла совсем сказать про приз…

– Новогодние сладкие подарки, – мечтающим голосом перебил все тот же Максим.

– Ага, разбежался! Одна коробка конфет на весь класс, и всё, расходимся, – хмыкнула Алёна.

– Призом будет то, что хватит на всех, а не как всегда, – рассмеялся сосед Максима – Макар.

– Да нет же! – наконец классная нашла куда вклиниться. – Приз – проведение новогодних каникул на горнолыжной базе отдыха и встреча нового года!

По классу пробежал одновременно и удивленный, и радостный гомон. Лишь Саше да Яре, которая была такая же отрезанная от группы, было все равно. Они при всем желании не поехали бы со своими одноклассниками.

Отсидев две пары, Саша направилась в столовую. Она всегда немного ждала, пока народ разойдется, чтобы спокойно в одиночестве посидеть, не опасаясь, что кто-нибудь пристанет. Там, как всегда, творился аншлаг, но через несколько минут гомон начал утихать, и девушка, взяв поднос с едой, из которой аппетитно выглядел только апельсиновый сок, пошла искать свободное место.

Она сидела, поглощенная скудным обедом и книгой, которую читала на телефоне, когда к ней подошла их королевская свита. Алёна остановилась около столика, который заняла Саша и выжидающе уставилась на ту.

Захарова сначала делала вид, что не замечает девушку, но вскоре ей это надоело.

– Сорокина, ты давно не видела, как люди едят? Ты не стесняйся, можешь поближе сесть, вдруг тебе с высоты не видно.

– Ха-ха, юмаришь, я смотрю, – та прищурилась и холодным взором оглядела соперницу с ног до головы. – Ничего не хочешь мне сказать?

– Тебе? Ммм… разве что осторожней, не подавись, а то как бы кость поперек горла не встала.

Алена холодно ухмыльнулась. Саша видела, что та от неё ждала какой-то ответ, но не могла понять какой.

– Ну ладно, будь по-твоему, не хочешь разговаривать со мной, тогда смотри, я тебе тут подарок принесла.

Алёна достала из пакета контейнер, у Саши мурашки побежали по спине. Предвиделось что-то не хорошее, и она ощущала это каждой клеточкой тела, инстинкт самосохранения вообще вопил, чтобы быстрее уходила оттуда.

Её одноклассница щёлкнула защелками и достала бутерброд, щедро намазанный маслом и джемом. Саша недоуменно уставилась на предмет, который никак не ожидала увидеть.

– Извини, Сашуля, но варенья не было. Мне сказали, что тебе это счастье доставляет, так, будь счастлива!

И она легким движением руки припечатала его на жилет Саши.

В этот миг весь хрупкий мир девушки, который собирался по кусочкам, рухнул. Сначала она почувствовала злость на себя, потом в ней проснулась обида, едким червячком закопошившаяся где-то в самом сердце.

Алёна победным и презрительным взглядом смотрела свысока, наслаждаясь своим триумфом. Саша только сейчас поняла, что в столовой воцарилась тишина и все смотрят на них.

Девушка начала лихорадочно соображать, метаясь взглядом от одного предмета к другому. Воздуха не хватало, казалось, грудную клетку вот-вот сейчас разорвёт.

Внезапно её посетила идея. Она встала, поворачиваясь лицом к своей обидчице, и спокойным холодным тоном, достойным Оскара, произнесла:

– А знаешь, что ещё приносит радость и поднимает настроение? Апельсиновый сок! – с этими словами Саша плеснула напиток в Алёну.

Дальнейшего развития событий она не собиралась наблюдать, поэтому схватила сумку, телефон и побежала из столовой под громкое улюлюканье. На выходе из неё она внезапно врезалась в виновника этого концерта. Миша стоял и улыбался, и казалось, вот тебе ответ на утренний вопрос: как он себя поведёт, когда увидит девушку.

Захарова метнула на него взгляд полный нескрываемой обиды и презрения. Всё, что копилось в ней эти годы, вдруг решило выплеснуться наружу. Сама не понимая, откуда взялись силы, она толкнул парня в грудь. От неожиданности он покачнулся и отступил на два шага назад. А Саша побежала в неработающий туалет, надеясь там спрятаться ото всех.

Она заперлась в кабинке и пыталась успокоить бешено стучащее сердце. Дверь туалета открылась. Сначала было тихо, но потом…

– Саш, ты здесь? – девочка безошибочно определила голос своей одноклассницы Яры. С девушкой так же, как и с Захаровой, никто не общался, потому что она принадлежала к субкультуре готов, её считали странной и просто делали вид, что Яры нет. – Я знаю, что ты тут, и я хотела сказать, что ты – молодец. Ты дала отпор! Я все думала, когда же это произойдет…

Саша продолжала молчать.

– Если хочешь высказаться, то я могу выслушать.

– Один раз уже высказалась, – горько произнесла девушка, глотая всхлип.

– Я давно поняла, что от наших лучше держаться подальше, а тем более свои секреты.

– Самое обидное, что это был не секрет, а обычные слова. Я их могла сказать любому незнакомому человеку, я могла их спокойно написать в сочинении…

– Любые слова в руках человека могут стать страшным оружием, если он знает, как их использовать, – мудро изрекла Яра. – Может все же выйдешь из туалета? А то я тут, как дура, с дверкой разговариваю.

Саша вдохнула поглубже воздух и вышла. Яра стояла, как всегда, во всем чёрном: водолазка, высокие ботинки, стрелки на глазах, помада, пирсинг над бровью, короткие модно-стриженные по уши волосы. И даже форма! Она смогла где-то приобрести темно-синюю, которая издалека выглядела чёрной. А классной руководительнице сказала, что постирала синюю форму гимназии с чёрными вещами. Маргарита Семёновна тогда закрыла на это глаза, потому что Яре часто все спускали с рук, она была отличницей, олимпиадницей и просто гордостью школы. Вот такой парадокс.

На фоне ослепительно белого туалета она смотрелась, как Винни-пух из советского мультика, когда тот притворялся тучкой на фоне неба.

Но при этом она была очень миниатюрной девушкой, такой Дюймовочкой, всегда аккуратная и женственная, несмотря на весь её образ дьяволицы.

– Ууу, ты чего нос повесила?

Саша в этот момент громко шмыгнула, на глаза навернулись слезинки, она посмотрела наверх и начала махать руками, будто пытаясь загнать соленую воду, готовую соскользнуть с ресниц, обратно.

– Я не плакала лет с девяти после похорон тети, – поделилась девушка.

– Может, уже стоит дать себе волю и наплакаться как следует?

– Это покажет, что я слабая, а я не хочу, чтобы это увидели другие.

И в этот момент Яра взяла и обняла одноклассницу. От такого простого контакта Сашу прорвало на эмоции. Все невыплаканные слезы потоком устремились из её глаз. Она судорожно всхлипывала, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха. Яра все это время стояла и гладила её по спине.

Когда слезы иссякли, на душе у Захаровой появилась лёгкость. Казалось, они омыли и очистили её мысли, чувства и сердце изнутри, излили всю накопившуюся злость.

– Как я теперь на пару пойду, – прогнусавила Саша, вглядываясь в свое отражение в зеркале.

– Как победительница, никак иначе.

– Надо попробовать отмыть след от одежды, может быть, высохнет до того, как занятия закончатся.

Яра посмотрела на жирный след, оставленный от масла и нахмурила свои точеные бровки.

– У тебя какой размер одежды?

– Сорок второй.

– Вот, у моей сестрёнки такой же, у неё последней парой физра будет, домой в толстовке дойдет, никто не заметит, а я тебе её жилетку принесу. Пусть все думают, что ты фея-крестная из Золушки.

– С таким лицом, скорее злая ведьма, – засмеялась Саша, пытаясь ледяной водой убрать красные пятна под глазами.

– Жди меня тут, я скоро.

Захарова присела в ожидании на холодный подоконник, она боялась, что девушка может кинуть её, как это делали другие, но одноклассница вернулась через десять минут, как и обещала.

– Ну вот, я свою помаду дома забыла… – разочарованно произнесла Саша, копошась в своем рюкзачке.

– У меня только чёрная, – пожала плечами Яра. – Хотя… сейчас, у меня кое-что есть, – и она достала из сумки тушь. – Правда она синяя, но к твоим глазам подойдёт, мне её в подарок дали в Yves Rocher.

Саша посмотрела на свое бледное лицо с красными пятнами под глазами и на носу.

– Давай, хуже все равно не будет.

– Вау, тут должна быть реплика из диснеевского мультика: "Ух ты, у тебя глаза, как сапфиры", – прокомментировала Яра, осматривая результат. – Можешь себе забрать, у нас в семье все кареглазые, никому не подойдет синяя тушь.

Саша второй раз за день оглядела себя в зеркало, без привычной красной помады она казалась себе совершенно другим человеком.

– Яра, спасибо тебе большое, правда, от всей души, – сердечно поблагодарила она одноклассницу. – Честно, не знаю, что я бы без тебя тут делала.

– Как это не знаешь? До конца века просидела бы в этом туалете в собственном заточении, конечно!

– А почему так тихо? – спросила Саша, когда они шли по пустому школьному коридору.

– Пара уже как пятнадцать минут назад началась. Ты, видимо, не услышала звонка, пока плакала.

Саша пришла в ужас, что сейчас скажут они классной. Что в гимназии заблудились? Перепутали туалет с кабинетом и просидели в нем пятнадцать минут?

Когда они постучали в дверь кабинета литературы и зашли в класс, двадцать пар глаз уставились на девушек. Маргарита Семёновна прервала свой рассказ о биографии Анны Ахматовой, и серьёзно посмотрела на опоздавших.

Саша боялась смотреть на одноклассников, поэтому перекинула свои волосы через плечо и потупила взгляд. Наверное, они сейчас произвели впечатление, явившись вдвоём, в чистой жилетке и при этом впервые за время обучения в гимназии опоздав.

– Как это прикажете понимать? – тихо проговорила классная руководительница. – Почему вы опоздали?

Девушки переглянулись, они не обсудили, что говорить. Саша надула губки и выдохнула. В голове царила пустота, но молчать нельзя было. Поэтому они одновременно произнесли:

– Мы не услышали звонок.

– Мы ели.

Они снова уставились друг на друга.

– Мы не услышали звонок, пока ели, – нашлась Яра.

– Это как есть надо, чтобы ничего и никого не слышать? – саркастично поинтересовалась учительница. Саша в глубине души понимала, что та в курсе всего, но, как всегда, она не лезла ни в какие разборки и предпочитала, чтобы её не трогали лишний раз. – Ладно, за ваше первое опоздание я вас прощаю, но в наказание будете участвовать в конкурсе новогодних рисунков на окне. А то желающих так и не объявилось, значит будем решать такие вопросы по-иному. Можете сесть.

Захарова поплелась к своей парте и к своему удивлению обнаружила, что Яра уже решила обосноваться рядом.

Когда они раскрыли тетради и принялись записывать тему, новая соседка по парте тихонько подтолкнула ей листок бумаги, на котором было написано: "Если не выиграем, они нас съедят".

Девушка только тяжело вздохнула.

Как интересно, душа утром ныла от предвкушения чего-то нового, а Саша даже не предполагала, что новой в её жизни окажется Яра.

Глава 3. Рисуя узоры на окнах.

Тусклый свет, школьной раздевалки

И обед, встречи, прятки, салки

Двор, билет, станция, прохлада

Твой «Привет», большего не надо

“Musica di strada – Черный свет”

Когда готовишься к чему-нибудь, к малейшему событию в твоей жизни, будь то встреча, улыбка, даже просто приветствие, то прокручиваешь все до мельчайших деталей с разных сторон, но, когда настает тот самый момент, судьба посмеется и как даст под дых, и ты стоишь опешивший, словно тебя холодной водой облили. А, казалось бы, что ты все продумал и предугадал. Но у судьбы свои сюрпризы.

Так и Миша стоял растерянный около входа в столовую со своими друзьями из класса и смотрел вслед убегающей Саше. Он несколько раз за утро прокручивал в голове, как скажет этой совсем “незнакомой” знакомой девушке “Привет”, а она в ответ улыбнется и, как всегда, заправит выбившуюся белую прядку за ухо. Парень ждал ее улыбку.

Но на этот раз одноклассница превзошла все ожидания, кто бы мог подумать, что у нее столько силищи в руках. Грудь до сих пор больно саднило, и Миша не понимал: это от ее удара или внутри что-то екнуло. А еще сколько было злости и ненависти в глазах, разве глаза Снегурочки, как прозвал про себя девушку, могут быть такими? Они всегда у нее горели, хоть она и была одиночка, поглощенная собой и своими делами, но внутри у нее был мир, огромный, богатый, с разноцветными башенками, в которых она витала на парах. Он видел это.

За ней следом выбежала Яра. Она оглянулась по сторонам, уставилась своими темно-карими глазами, цвета темного шоколада, на парня:

– Куда Захарова побежала?

Он смог только кивнуть в сторону, где за поворотом скрылась девушка буквально несколько секунд назад.

Яра, не поблагодарив, пошла в указанном направлении.

Когда Миша зашел в столовую, то почувствовал, что атмосфера явно была накалена до предела, а самый настоящий источник негативной энергии пульсировал в самом центре.

Алена пыталась многочисленными салфетками вытереть лицо, слипшиеся волосы и белую блузку, которая покрылась желтыми пятнами.

– Алена, что случилось? – решил уточнить Миша, хотя прекрасно догадывался, что тут могло произойти. Просто его подруга в очередной раз достала Сашу, которая наконец не выдержала и дала сдачи.

Алена кинула взгляд исподлобья, как загнанный зверек. Он впервые видел ее в таком состоянии. Хотя нет. Однажды, когда она ушла из дома, то пришла к нему точно с таким же взглядом. Девушка думала, что она неприкосновенна, но неприступная стена пала в очередной раз.

– А ты ЕЁ спроси! – закричала она внезапно. – Эту… эту… – она не могла подобрать подходящего слова, видимо, хотела выразиться совсем не литературным языком, но вокруг уже собрались учителя.

Девушка схватила сумку и побежала из столовой, Миша устремился за ней.

– Алена, подожди, куда же ты?!

– Домой!

– Пойдем, я помогу тебе отмыть пятна…

– Я сама справлюсь! – слова из ее уст сочились злостью.

Миша смотрел как она дрожащими руками пытается завернуть шарф вокруг своей тонкой шеи, как не может попасть в рукав все той же ярко-розовой курточки, которая так его раздражала. В его душе разрасталась жалость к ней, к ее судьбе, которая сломала в ней что-то, но сейчас девушка была в отчаянии.

– Ты расскажешь мне, что на этот раз сделала или сказала?

Алена криво усмехнулась.

– Ты ведь с ней близко общаешься, – нарочно выделила слово “близко”. – Вот и спроси её.

Она схватила сумку и быстрым шагом направилась к выходу. Эти слова заставили юношу задуматься. В них что-то таилось, что ему точно не понравится. “Неужели Алена все-таки успела что-то прочесть из того, что он написал в своем злосчастном блокноте?”

Внезапно она быстро развернулась и почти шепотом произнесла:

– Всё строится на доверии, если оно пропадет, то любая связь распадается. Ты сам это сказал. Теперь посмотрим, сможет ли она тебе доверять.

На Мишу словно вылили таз с ледяной водой. Саша поселилась за эти три дня в его голове, и от одной мысли, что все, о чем он думал может рухнуть в один миг, даже не начавшись, ему стало нестерпимо тяжело.

– Мих, ты чего здесь стоишь? Пошли кушать, осталось пять минут, – рядом материализовался Паша – школьный друг, с которым он часто бегал за ворота курить.

– Мне надо кое-что уладить. Встретимся на уроке, ладно?

– Лады. Ничего не случилось? – парень нахмурено разглядывал друга, будто впервые видел. – А то на тебе лица нет. Если с Аленкой поругался, то не переживай – помиритесь.

Миша поморщился, от одной мысли, что он пригрел на груди змею, ему становилось тошно.

– Не знаешь, что в столовке только про произошло? Может, кто что говорит?

– Я ведь с тобой все время был, так что нет, но могу узнать.

Миша ему кивнул и направился в ту сторону, куда несколькими минутами ранее побежала Яра, но поиски Саши так и не увенчались успехом, хоть парень и предполагал, что она может быть в женском туалете, куда ему путь закрыт.

Прозвенел звонок, и ему пришлось пойти на урок, глубоко погрузившись в свои мысли. Саша пришла на занятие спустя двадцать минут в компании Яры. Девушка стояла, опустив глаза, но было видно, что она плакала. Что-то больно кольнуло в его душе.

“Такие красивые глаза не должны плакать” – подумал он, пытаясь поймать ее взгляд, но она избегала контакта с кем-либо, лишь села за парту и уткнулась в учебник литературы, раскрытый даже не на нужной странице.

Сидеть одному за партой было непривычно, но пара литературы пролетела даже как-то чересчур быстро за разглядыванием белокурой девушки под стихи Анны Ахматовой.

После пар Миша как обычно собрался с друзьями – Пашей и Борей – за воротами школы, это была их маленькая традиция уже на протяжении трех лет.

Погода была не постоянной. Темно-серые облака, которые заволокли утром небо, вылились ледяным дождем. Все покрылось корочкой льда, даже деревья стояли, перезваниваясь заледеневшими ветвями, постукивая друг о друга и скрипя.

– Отец обещал тачку мне на восемнадцать лет подарить, – поделился Боря, делясь огоньком.

– Круть! Будешь нас подвозить, да, Мих? А, у тебя же собственный водитель, я и забыл.

Миша поморщился:

– Ты ведь знаешь, как я не люблю, чтобы меня возили, это лишь вечный контроль: куда, зачем и с кем.

Три друга. Они были такими разными. Как называл про себя их троицу Миша “вынужденные друзья” – просто, чтобы были, это ведь удобно, когда знаешь, что в любом коллективе у тебя будут свои люди, но можно ли открыть им свою душу? Вопрос спорный. Так и образовалась их компашка, в которой Миша чувствовал себя белой вороной, хотя парни будто бы этого не замечали, либо он действительно потрясающе играл свою роль богатенького сынка, падкого на девушек. На самом же деле, парень был ранимым, как комнатная роза: вроде бы и шипы есть, а от малейшего невнимания или тени увядал, был мечтательным, летающим в облаках, чутким и восприимчивым ко всему, но тщательно это скрывающим за маской безразличия.

– Кстати насчет вопроса “с кем”. Меня вчера одна мадемуазель просила, чтобы я тебя с ней познакомил. И я искренне не понимаю, почему они все не могут напрямую подойти к тебе, но теперь мы приглашены на тусовку. Там будут классные девчонки, причем многие уже не школьницы, – Боря поиграл бровями.

– Я не пойду, – отрицательно покачал головой Миша, оглядываясь на крыльцо школы, ожидая в любую минуту увидеть Сашу.

– В смысле? Ты не можешь не идти, без тебя нам вход закрыт! – возмутился друг.

– Мих, с тобой все в порядке? Ты сегодня сам не свой, да и вчера, когда гуляли…

– Все хорошо, просто я не в настроении.

– Или кто-то нашел себе девушку, – Боря скрестил руки на груди. – И даже нам об этом не сказал.

– Дело в Алене? – снова допытывался Паша. – Я думал, она тебе по боку, хоть и бегает за тобой уже столько лет.

– Кстати, я тут с Риткой перетер, она сказала, что твоя Аленка бутерброд Захаровой на жилетку припечатала и сказала, что на счастье, – весело хохотнул Боря. – А Сашка-то не растерялась и соком ей плеснула в лицо.

– К-какой бутерброд? – заикаясь, переспросил Миша, наконец понимая, что сделала Алена и чего именно она добивалась. Теперь Саша точно с ним не то, что разговаривать, но даже и смотреть в его сторону не будет. А ему необходимо было снова почувствовать на себе взгляд ее синих глаз. Необходимо, как воздух.

– С джемом что-ли, этих деталей я не знаю.

– Захарова кстати ничего такой стала, я бы с ней замутил, – вставил свое Паша. От этих слов у Миши зачесались кулаки, ему захотелось хорошенько съездить по мечтательной физиономии своего друга.

– Она уже занята, – не зная зачем, соврал он.

Друзья удивленно вскинули брови и переглянулись.

– А ты откуда знаешь?

В этот момент двери школы отворились, и на улицу вышла виновница их разговора в сопровождении Яры, о чем-то весело болтая, они прошли мимо парней и, попрощавшись, разошлись в разные стороны.

Мише захотелось догнать Сашу, все объяснить, пройти путь с ней до ее дома еще раз. Это казалось таким правильным. Парень затушил сигарету, поспешно попрощался с удивленными друзьями и побежал догонять девушку так быстро, насколько это позволял лед.

Саша, опасаясь поскользнуться, не торопясь шла к дому, что позволило догнать ее на светофоре, однако она никак не отреагировала. Ни взгляда, ничего, просто будто он пустое место или фонарный столб. Это неприятно задело его, тем более, когда Миша привык к постоянному вниманию к своей персоне.

– Саша, – окликнул он, но в ответ лишь тишина. – Саша, давай я провожу? Скользко ведь, а мне сегодня в твою сторону.

Девушка поморщилась и отмахнулась, будто от назойливой мухи.

– Я ничего не знал, клянусь тебе! – Она начала ускорять шаг, видимо, намереваясь свернуть себе шею. – Алена… ты пойми, она не со зла. Ей тяжело, вот она и вымещает злость…

– А ты со зла? – перебила его Захарова, глядя своими холодными синими глазами, обрамленными в тон им ресницами. Ее лицо без привычной красной помадой, казалось таким светлым и наивным, будто ангел спустился с небес. Миша на мгновение засмотрелся на эти синие льдинки, что проникали в его сердце. Этого мгновения хватило, чтобы его ноги поехали в стороны, и он чуть не распластался на льду, пытаясь руками поймать воздух, но поймал руку одноклассницы. Она его придержала, и тут же выдернула свою кисть в пушистой белой варежке, и направилась дальше.

Только тут до парня дошел смысл сказанных слов.

– Я ничего не делал и ни о чем не знал, Саша, – повторял он, ненавидя себя в душе за оправдание. Чтобы Михаил Макаров когда-либо в жизни оправдывался? Он, скорее, все возьмет на себя, чем попытается объясниться.

– Не иди за мной, это выглядит, будто ты – маньяк, – не поворачивая головы, бросила девушка.

– А если нам в одну сторону?

– Нам не в одну сторону! И никогда, слышишь, никогда не будет по пути! – воскликнула Захарова. Она резко остановилась и развернулась, парень чудом на нее не налетел. – Миша, что ты от меня хочешь? Жили спокойно: тебе не было до меня дела, мне не было до тебя дела, что началось-то? Дружбой тут явно не пахнет. Если очередной прикол, ха-ха, спасибо, я насмеялась уже по самые “не хочу”.

Миша молчал, пока в его голове царила пустота, но одно он осознал точно: Алена смогла сломать то светлое, что всколыхнулось в нем при ночной прогулке с Сашей, безжалостно затоптать, как свежевыпавший снег.

Девушка, видимо, принявшая молчание за знак согласия, кивнула и продолжила путь.

Он снова достал сигарету, но на этот раз она не помогла ему забыться. Миша продолжил путь за ней, но чуть поодаль, сам не зная, что вытворяет, хотя ведь сказал, что им в одну сторону, если он сейчас откажется от своего маршрута, Захарова поймет, что была права.

Юноша смотрел на ее высокий силуэт в короткой коричневой курточке из искусственной кожи, на длинные стройные ноги, и не видел больше ничего: ни того, что светофор загорелся красным, ни злые окрики водителей, ни сигналы машин, он шел за своей Снегурочкой, в надежде, будто она заведет его сейчас в свой сказочный лес, покрытый инеем, снегирями, где царит мир, покой, уют и домашнее тепло, а в окнах домов зажигался свет, освещая им путь.

Внезапно его путеводная звезда встала и схватилась за столб, на котором красовался знак “Дворовая территория”. Саша зашла на ледяную возвышенность, и теперь ее ноги разъезжались в разные стороны, как в сцене из мультика у олененка Бэмби.

Непонятно чему Миша заулыбался, наблюдая живописную картину.

Саша, напыхтевшись, кое-как развернулась, оглядываясь по сторонам в поисках помощи, и внезапно замерла, увидев одноклассника, видимо, девушка думала, что он ушел после ее слов. На сотую долю секунды в ее глазах полыхнула радость.

– А тебе значит смешно?

– Есть немного. Тебе помочь? – деловито поинтересовался у нее Миша.

– Нет, ты видишь, я решила срочно заняться стриптизом на шесте, – саркастично ответила Саша.

– А что, красиво, я бы с удовольствием посмотрел, – нагло ухмыльнулся тот.

– Ага, не дождешься!

Миша прищурил свои глаза, медового оттенка, выкинул сигарету и раскрыл объятья.

– Давай, катись, я поймаю.

– Ты издеваешься?

– Ну тогда продолжай и дальше там висеть, – парень сделал вид, что собирается продолжить путь.

– Постой! – Саша огляделась вокруг и поняла, что лучше уже не придумать.

Девушка с боязнью отпустила руки и покатилась прямиком в объятья парня. Под конец своего скользкого пути она все же не устояла и, взвизгнув, полетела назад.

Но ее крепко схватили его руки и привлекли к себе.

– Поймал! А ты, трусиха, боялась, – он вдохнул ее запах: карамельный вперемешку с цитрусовым.

Миша чувствовал, как быстро бьется сердце Саши даже через толщину курток, и это его странно будоражило, он не хотел отпускать ее, и так продолжал стоять, прижав к себе словно хрустальную статуэтку и рассматривая длинные синие ресницы.

– Миша, отпусти, пожалуйста, – тихо произнесла девушка, возвращая себе контроль над ситуацией. – Я уже крепко стою на ногах.

– А что, если я не хочу тебя отпускать? Хотя бы пока меня не простишь.

– Молодой человек, а меня поймаете? – послышалось снова с этого злосчастного столба. На этот раз там стояла маленькая старушка, которая выходила со двора с клетчатой сумкой, и понимала, что ей не по силам справиться в одиночку.

Миша кивнул, с сожалением, выпустил Сашу и пошел на помощь к бабушке.

– Спасибо тебе, милок. Но твоя девушка уже ушла…

– Она пока что не моя… – слова слетели быстрее, чем он успел о них подумать.

***

Девушки договорились встретиться в пять вечера, чтобы начать рисовать на окнах. Им давалось всего три дня на выполнение, однако Саша должна была завтра выйти на работу, поэтому нельзя было терять ни минуты.

Когда они зашли на этаж, то обнаружили, что многие уже приступили к работе.

Одноклассницы набрали в темном туалете воду в пластиковый стаканчик, принесли из класса гуашь и кисточки и принялись за работу. У каждой на телефоне красовались идеи из интернета, которые они пытались воплотить в жизнь.

Саша украдкой наблюдала за своим товарищем по несчастью. Яра, одетая в черную водолазку, обтягивающие джинсы и с темно-бордовой помадой на губах, старательно выводила контуры мылом на окне, при этом смешно нахмурив брови и высунув кончик языка.

– Прости, что тебе из-за меня приходится этим заниматься, – подала голос Саша спустя десять минут молчания.

– Ой, перестань! Мне не в тягость, наоборот что-то новое, – отмахнулась та.

Саша продолжила маркером создавать набросок. Черные полосы сплетались с чернотой неба, отчего создавалось впечатление, что они уходили ввысь и исчезали в проеме окна.

Яркие краски сначала ложились неровными штрихами, но затем начали приобретать форму, придавая жизни мертвым линиям. Девушка полностью погрузилась в процесс, который не раз придавал ей уверенности и спокойствия в жизни, поэтому не сразу услышала вопрос:

– Почему ты раньше не давала отпор Сорокиной?

– Я бы на твоем месте давно ей язык помыла с мылом, – продолжала Яра, все еще вырисовывая контур медвежат под елкой. – Или тебе до такой степени все равно?

– Знаешь, абсолютно наплевать. Не хочется на дураков обращать внимание, а главное, тратить свои нервы и силы. Главное, я иду к своей мечте, а как я иду – это лишь моё дело.

– Понимаю, я вот собираюсь поступать на юридический, и пусть все называют меня зубрилой, у которой вместо мозгов исторические даты, зато я добьюсь своего и в будущем не буду жалеть о том, что тратила свое драгоценное время на фальшивых друзей, – доверительно поделилась Яра, отойдя на небольшое расстояние и вглядываясь в слабый след от мыла на стекле.

Саша уставилась на девушку. Перед глазами сразу возникла картина, как девушка-готка заходит в зал судебного заседания, а старушка, против которой она выступает, хватается за сердце, крестит Яру и приговаривает “боже спаси и помилуй”, вспоминая, что даже завещания не составила толкового.

– Тоже подумала, как ко мне будут относиться клиенты? – покосилась та на девушку.

Саша потупила глаза, однако у нее созрел вопрос, который давно ее интересовал.

– Яра, а какая у тебя кличка?

– Чего?! – насупилась ее новая подруга.

– Нет-нет, я не хотела обидеть тебя, просто интересно, ведь у готов принято давать прозвища, как в “Папиных дочках” Дашу Тарантулом называли. А правда, что по полнолуниям на кладбище ходите? – сама себя перебивая, продолжала она.

– Ага, и жертвоприношение устраиваем. Крыс там всяких, ворон, а может чего и покрупнее.

– Правда? – большие синие глаза с интересом распахнулись.

– Нет, конечно, – прыснула Яра. – Я не состою в готах.

Она поймала озадаченный взгляд, не торопясь макнула кисть в коричневую гуашь, и принялась раскрашивать своих медвежат.

– Я привыкла не доверять людям, но почему-то тебе хочется все выложить, – снова перейдя на полудоверительный, полуделовитый тон произнесла одноклассница. Саше стало приятно от таких слов, даже щеки стали под стать той красной игрушке, что она раскрашивала.

– Человек на то и социальное существо, ему необходимо общение.

– Мне хватает общения с сестрами, у меня их аж целых три, а ты открытая и простая, легко располагаешь к себе. В общем так вышло, что четыре года назад Влада – моя старшая сестра, заинтересовалась субкультурой готов, начала одеваться и краситься во все черное, по ночам пропадала где-то, нашла себе парня-гота. Родителей это не устроило, они сказали, что либо сестра перестает вести себя как маленькая, либо пусть съезжает. Тогда все здорово перегнули палку, а я испугалась. Влада – мой родной человек, я не представляла, что бы произошло, если бы она действительно ушла. Поэтому ночью стащила у нее тоник для волос, помаду, надела черные вещи и утром явилась на завтрак при всем этом параде, сказав, что если ее выгонят, то и меня тоже. Конечно, все тогда сначала посмеялись, потом помирились, сейчас это даже как-то забавно вспоминать, но мне до такой степени понравился мой образ, что я решила его сохранить.

– И родители ничего не говорят по этому поводу? – спросила Саша, вглядываясь в темные блестящие глаза своей одноклассницы.

– Говорят, раз учусь хорошо и это мне никак не мешает, то они не против.

– Крутые они у тебя! – протянула Саша, искренне радуясь за Яру.

– А то! А у тебя что за история?

Саша почесала нос, взглянула в добрые лучистые глаза и решила рассказать.

Как у нее была любимая тетя Лида, которая с шести лет водила девочку по театральным пьесам, постановкам, спектаклям, мюзиклам. Сама она была актрисой театра юного зрителя и всегда доставала своей племяннице и ее родителям места в первом ряду. Саша пропитывалась неповторимой атмосферой сцены, оваций, классической музыкой, открытыми лицами актеров, их движениями и нарядами. Девочка загорелась мечтой стать частью этой атмосферы, и тетя Лида обещала, что поможет ей поступить, но судьба вмешалась в их планы. Она забрала ее надежду, вместе с дорогой тетей два года назад. Страшный диагноз – лейкемия четвертой степени, последние месяцы жизни, которые та провела на сцене и затем долгий путь Саши по принятию нового чужого мира, где не было задорного смеха, певучего голоса, нежных рук и уверений, что у нее все получится, от дорого человека. На этом месте зияла огромная дыра, пустота. Теперь Саша цеплялась за надежду поступить, чтобы воплотить свою мечту, а также увековечить светлую память.

Но семья Захаровой едва сводила концы с концами, поэтому девушка приняла решение пойти работать, родители поддерживали всеми силами и верили в свою дочь.

История лилась из ее уст также плавно, как кисть оживляла изображение советского новогоднего мультика.

– Нам с тобой повезло, у нас у обеих крутые предки! – воскликнула Яра, оставляя коричневые брызги на окнах, пока Саша второй раз за день вытирала слезы рукавом свитера. – Знаешь, а я сейчас уже хочу снова стать собой, немного уйти от образа, который себе создала. Правда наши “любимые” одноклассники меня останавливают, возможно, лучше подождать окончания.

– Это твоя жизнь, Яра, и только тебе выбирать как ее жить, так что делай, что хочешь, а я могу всегда с собой носить апельсиновый сок.

– Договорились, – лучезарно улыбнулась Воронцова.

Так девушки сидели до позднего вечера, болтая, обсуждая искусство и историю, находя новые точки соприкосновения, пока два окна не были полностью разрисованы.

На одном красовался Снеговик-почтовик, которого изобразила Саша, а на втором – новогодняя елка, которую украшали три медвежонка.

– Конечно, не Пикассо, но сойдет, – критично рассматривая свой рисунок, произнесла Яра. – Для первого раза очень даже неплохо.

– Конечно, не плохо! Ты посмотри, я закончила художку, а рисунки на одном уровне!

– Скажешь тоже! – отмахнулась Яра, собирая кисточки и краски в пакет, который они вернули обратно в класс.

Вскоре за ними приехал папа Саши – Алексей Викторович, чтобы забрать девушек. Льдом покрылся уже не только асфальт, но и поручни, стены, даже сама машина.

Яра быстро нашла общий язык с мужчиной и всю дорогу весело болтала о хоккее, чем вызвала восторг, а когда они подъехали к ее дому, она, искренне поблагодарив, выскочила из машины и заскользила в сторону подъезда, будто на коньках, весело насвистывая новогоднюю мелодию, которая играла из колонок весь вечер, создавая предпраздничную атмосферу.

– Хорошая подруга, – одобрительно кивнул отец Алексей Викторович.

– Ага, – уставши, произнесла Захарова, потирая сонные глаза. Утренний стресс, гололед, многочасовое рисование, долгие разговоры забрали слишком много сил за один день, ее клонило в сон, веки тяжелели. Девушка, чтобы не заснуть, ленивым взглядом провожала мелькавшие за окном девяти- и пятиэтажки, обледеневшие остановки, фонари и тот злосчастный дорожный знак “Дворовая территория”. Сердце сжалось от воспоминания, как она оказалась в теплых, уютных, таких медвежьих объятьях Миши.

Когда они пришли домой, Саша, не переодеваясь, упала на кровать и погрузилась в сладкий сон. Последним воспоминанием мелькнули медовые глаза с густыми бровями, запах сигарет и мускатного ореха и фраза “Поймал! А ты, трусиха, боялась”.

***

За ночь снег припорошил лед, и теперь все было покрыто белым пуховым одеялом. Саша стояла в сумраке и любовалась из окна своей комнаты на открывающийся вид: засыпанная детская площадка, крыши гаражей, елка, которую поставила управляющая компания, люди очищали свои машины, ежась и кутаясь от прохладного ветра.

Девушка позавтракала венскими вафлями, политыми сгущенкой, которые заботливо напекла мама, и подкрепилась горячим какао, достала из стирки свой жилет и с облегчением заметила, что масло все же отстиралось.

Она, как всегда, не нарушая своих привычек, пришла прямо к началу занятий, чтобы избежать лишний и ненужный ей контакт с одноклассниками. Яра хмуро сидела за партой Саши и грызла яблоко. В глубине души всколыхнулась радость от того, что Воронцова осталась с ней сидеть.

– Доброе утро! – поприветствовала Саша, усаживаясь за стол и закалывая передние пряди своих волос невидимками на манер мальвинки.

– Доброе, – буркнула девушка. – Но не совсем.

Она выразительно посмотрела своими шоколадными глазами.

– Что случилось? – сердце сжалось от предчувствия чего-то нехорошего.

– Наши с тобой рисунки КТО-ТО стер. Ты случайно не знаешь КТО? – громко на весь класс произнесла та.

У Саши аж кончики пальцев похолодели, мысли вихрем закружились в голове, и первая из них была, что надо все бросить и будь что будет, не съедят же их одноклассники и в самом деле.

На возглас Яры все повернулись.

– Ты чего на меня свои глаза вылупила, чернушка? – подала голос Алёна, которая снова восседала на своем месте, вальяжно развалившись. – Думаешь, это я? Мне, по-твоему, делать нечего? Саму себя зарывать от поездки.

Саша и Яра уже открыли рот, чтобы ответить своей однокласснице, но в этот момент зашла классная руководительница – Маргарита Семёновна, и услышала последнюю фразу.

– Ярослава, с этим разбирается завуч, а вы не лезьте. Зачем ребятам подставлять вас, когда на кону поездка?

У Саши много мыслей было на этот счет, но Яра отдернула подругу и прошептала:

– Пусть разбираются, сами увидят, что мы правы.

– Откуда они узнали, что мы что-то рисовали, если там все стерто? – шепотом спросила Саша.

– Да они там мазню оставили, явно не успели или их прервали, – горько усмехнулась девушка. – Там даже тело одного моего мишки осталось, только без головы, – Яра жестом показывала, что та отсечена.

– Яра, а я ведь сегодня работаю, – ахнула Саша, представляя сколько же работы свалится из-за нее на новую подругу.

– Тсс, – соседка по парте кивнула в сторону доски, на которой учительница выводила правила русского языка. – Потом разберемся.

Саша снова погрузилась в свои мысли, которые порхали словно бабочки в ее голове и улетали все дальше и дальше от школьного предмета. Она сама начала замечать, что в последнее время витает в облаках, но ничего не могла поделать. Девушка сидела и накручивала локон на карандаш, когда почувствовала, что на нее кто-то смотрит, обернувшись, наткнулась на колючий, полный презрения взгляд Алены, которая одиноко сидела за партой, потому что Миша пересел от нее, чем вызвал море вопросов со стороны одноклассников.

У Захаровой родилась идея. Она схватила листочек и быстро застрочил послание Яре: “Алена нам все равно не даст ничего сделать, предлагаю нарисовать все завтра. Хоть тяп-ляп, но, главное, чтобы было. А в четверг придем с утра пораньше и будем караулить, пока наши работы не оценят”.

Яра закивала и написала ответ: “Тяп-Ляп все равно не выйдет, ты у нас – художница, а моих медведей ты видела?! Это же шедевр”.

Саша тоже утвердительно закивала, показывая палец вверх.

В этот момент зашла завуч, все встали, она жестом указала, что можно садиться.

– Кто у вас рисовал на окнах?

Саша с Ярой переглянулись и подняли руки.

– Мы тут проверили камеры видеонаблюдения и подумали, что вы захотите это узнать, – и поднесла девочкам планшет, на котором было видно, как какая-то младшеклассница быстро смывает их рисунки, потом резко оглядывается и убегает. Изображение было ужасным и расплывчатым, при всем желании Саша не смогла бы опознать преступницу. – Мы выяснили кто это. Это Вика Сорокина, и она уже несет наказание, а также их класс дисквалифицирован с конкурса.

– Сорокина? – переспросил Максим с последней парты, все это время он старательно вытягивал шею, силясь рассмотреть хоть что-то. После его вопроса все взгляды обратились к Алене.

– Спасибо, – произнесла Саша, возвращая планшет и поражаясь тому, что правда все-таки всплыла наружу и неприятно раскрыла всеми любимую Алену.

Когда завуч вышла, Маргарита Семеновна задала вопрос, который мучил, кажется, всех:

– Алена, как это понимать?

Та беспечно пожала плечами.

– Мы просто с сестрой поспорили: кто из нас поедет отдыхать. Ведь я точно знаю, что МЫ выиграем, правда, Сашуля? – елейным голоском произнесла девушка.

– Не беспокойся, твоя сестра уже точно проиграла, – ответила Захарова, даже не поворачивая головы.

– Как я от этого устала… – внезапно произнесла классная руководительница, потирая виски. – Сорокина к доске.

***

В четверг после занятий Саша копошилась в шкафу, пытаясь решить, в чем лучше пойти в школу. Яра уже присылала третью смс-ку ВКонтате, в которой сообщала, что ждет ее на перекрестке.

Наконец девушка надела обтягивающие джинсы и новогодний свитер с оленем, у которого нос был красным помпончиком. Мама Саши – Алиса Сергеевна – стояла в дверях, подпирая косяк, и заботливо смотрела на дочь.

– Ты ведь даже не поела! – ахала она.

– Мамуля, я правда тороплюсь, и не жди, я допоздна, – уже в дверях кричала Саша, натягивая свою курточку.

– Как это не жди? Папа ведь поедет тебя встречать. Или ты таким образом хочешь сказать, что тебя кто-то проводит? – хитро подмигнула женщина.

Саша только вздохнула. Мама теперь через предложение упоминала “про того мальчика, который провожал”.

– А может, ты вообще не в школу, а на свидание?

– Мама! Я надела свитер с оленем, кто в таком виде идет на свидание?

Алиса Сергеевна махнула на дочь рукой, но тут ей на глаза попалась школьная форма, которую та запихивала в рюкзак, при этом жутко нервничая.

– Ты куда форму? Ты что, ночевать не будешь дома?

– Сама сказала, что я на свидание, а после свиданий люди обычно ночуют не дома, – засмеялась Саша.

– Да ну тебя, – мама обиженно поджала губки, накрашенные точно такой же красной помадой, что и у Саши.

– Шучу. Просто, может быть, придется в школе задержаться и там же переночевать, если с охранником договоримся.

Саша чмокнула маму в румяную щеку и, даже не застегнувшись, побежала навстречу к Яре.

Та стояла, притопывая на месте, потому что на улице гулял холодный ветер, который разбрасывал вокруг пригоршни снежной крошки.

– Классный свитер! Нос у оленя такой, какой мог быть у меня через пару минут.

– Прости… я доделывала доклад на завтра, – запыхалась Саша, пытаясь выровнять дыхание и застегнуть курточку непослушными озябшими пальцами.

Когда девушки пришли в школу, то увидели, что коридор полон школьников, которые также пытаются запрыгнуть в последний вагон, как и они сами.

Кто-то снова принес колонку и теперь из нее на всю играла песня “Новый год к нам мчится” группы “Дискотека Авария”, вселяя детский восторг от предстоящего праздника, новогоднее настроение и веру в чудо.

Все дружно стали подпевать на разные голоса, фальшивя, но при этом испытывая дикую радость.

На третьем куплете Яра принесла из класса гуашь, кисти, но тут девушек ждал сюрприз. Краски оказались все перемешанными, а гуашь залита чем-то липким и тягучим. Мёдом.

– Вот же, козлы! – в сердцах выругалась Яра. – Мы сейчас столько времени потратим, чтобы дойти до магазина.

– Мы можем попросить у кого-нибудь либо попробовать смыть первый слой с красок, – предложила Саша, крутя в руках коробочки, которые стали липкими.

– Давай попробуем. Я пойду спрашивать, а ты – в туалет, заодно и воду наберешь.

Девушка схватила пакет и побежала к раковинам, на счету была каждая секунда. В туалете снова не было света – какой-то шутник каждую неделю выкручивал лампочки. Тьма напирала, поэтому Саша быстро начала ополаскивать кисти от липкой субстанции, она то и дело оглядывалась или вглядывалась в темноту зеркала, стараясь, разглядеть нечто за своей спиной.

Раздался скрип дверных петель. Судорожно вздохнув, девушка подняла глаза и взвизгнула. Ноги у нее подкосились, руки ослабли.

За ее спиной стоял силуэт.

Саша схватила стакан с водой и развернулась, чтобы выплеснуть, но смогла разглядеть лицо.

– Э, тихо-тихо, – произнес знакомый с хрипотцой голос. Миша стоял в своем черном пальто, полностью сливаясь с темнотой, и лишь его кожа и глаза выделялись из общей гаммы.

– Ты меня напугал! Никогда тебе этого не прощу, – Саша схватилась рукой за сердце, пытаясь успокоить пульс.

– Я что, такой страшный?

– Нет, но теперь определенно впишешься в список моих фобий.

Девушку немного потряхивало, и кисть в стаканчике немного постукивала.

– Это снова твои зубы стучат? – поинтересовался парень, подходя поближе. – Тебя согреть?

– Так, ну-ка стой там, где стоишь или… нет, вообще уходи, это женский туалет! Твой – направо, если ты перепутал.

В этот момент живот у Саши решил напомнить о себе и о том, что он голодный, и жалобно завыл. Она покрылась румянцем и подумала, что как же все-таки хорошо, что света нет.

Парень всматривался в темноту, пытаясь, видимо, разглядеть ее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.