Алена Скрипкина
Я и мой ангел

Глава 1

Кругом была темнота, не такая, которая бывает ночью, а густая, вяжущая, осязаемая. Вначале я просто видела ее, но постепенно она стала вползать в меня, пропитывать и заполнять. Я начинала растворяться в ней. Я чувствовала, что еще немного, и окажусь ее частью, маленькой темной частичкой огромной всепоглощающей тьмы. Внезапно она отступила, и я не столько увидела, сколько почувствовала вспышку.

Меня зовут Ксюша. Мне четыре года. В обнимку с громадным плюшевым медведем, я сижу на заднем сиденье машины, едущей по шоссе. Сейчас нам хорошо и весело. Я вместе с родителями возвращаюсь домой со свадьбы их друзей. Конечно, мне там нечего было делать, но оставить дома тоже не с кем. Я смотрю в окно на мелькающие за окном деревья, на синее небо и яркое солнце. Мне, как самому юному гостю, отдали чей-то подарок – этого самого медведя, которого я обнимаю, или он меня. Для меня чужая свадьба закончилась быстро. Я ее проспала, а когда проснулась, уже пора было ехать домой. Меня это не расстроило, потому что кататься на машине гораздо лучше, чем быть на свадьбе.

Так вот, сейчас мы всей семьей едем домой. Но я знаю, что через несколько минут мы, все сидящие в машине, умрем. Я не знаю, откуда это знаю, но продолжаю все также улыбаться и радоваться жизни, потому что мне всего четыре года, и я еще не понимаю, что такое смерть.

Иногда я смотрю на яркий раскаленный клубок, называемый солнцем, а в это время, кто-то где-то медленно читает нашу книгу судеб. Но прямо сейчас его отвлекли какие-то другие дела или ему просто надоело читать, он прервал чтение на середине абзаца и захлопнул книгу. Просто взял и захлопнул. Солнце передо мной резко увеличилось в размерах. У меня в глазах что-то вспыхнуло и завертелось, как карусель.

Мне только четыре года. И я не понимаю, что машина, потеряла управление, и сбивая по пути столбики, огораживающие недостроенный мост, несется к его краю. Я визжу от восторга – люблю, когда машина едет быстро. Окно около меня открыто, в него врывается ветер. Я с восторгом высовываюсь в окно и совершенно не слышу истошного крика матери, не вижу, как отец лихорадочно пытается вывернуть руль. Я вместе с медведем наполовину высовываюсь в окно, а машина срывается с моста и летит в воду…

Может, я слишком сильно высунулась в окно? Мне все-таки четыре года, я маленькая девочка и толком не знаю, насколько можно высовываться, но спросить уже некого. В воду я и машина летим по отдельности. В полете, я крепко прижимаю к себе медведя. Мне очень нравится ощущение полета. Мне легко и свободно, хочется расправить руки, как крылья, но мешает большой мягкий медведь. Я не долетаю до воды, а приземляюсь в какие-то кусты на склоне. Игрушка смягчает приземление. Может, я не все заметила? Кажется, где-то по пути ударилась головой. Кровь заливает глаза и мешает смотреть, я стираю ее рукой. Мне, кажется, совсем не больно.

Я вижу, как машина с моими родителями быстро скрывается под водой. Может, это какая-то новая игра. Сейчас они подойдут ко мне, будут шутить и смеяться. А потом мама станет тискать меня. В ушах стоит какой-то шум. По склону бегут люди. Они машут руками и кричат. Но я не слышу их криков. Наверное, я уже умерла. Ко мне приближаются двое в белых халатах. Я никогда еще не видела ангелов и решила, что это они и есть. Но в этот момент я умерла окончательно, и ко мне спустился настоящий ангел. Он сам мне сказал, что он ангел. Лицо у него было прекрасное и сияло.

–  Меня зовут Ксюша, – сказала я.

– А я – ангел, – представился он.

– Я не знаю такого имени.

– Это не имя.

– А что?

Он задумался, а потом сказал:

– Профессия.

– А имени у тебя нет? – снова спросила я.

– Нет.

– Тогда я дам тебе имя, – предложила я. – Ты мальчик или девочка?

– А кем бы ты хотела, чтобы я был?

– Девочкой. Я всегда хотела сестричку.

– Хорошо.

Я снова посмотрела на ангела. Теперь лицо его стало похожим на меня, только красивее.

– Я буду звать тебя Даша, – сказала я, – Ксюша и Даша. Теперь нас двое.

– Да, теперь нас всегда будет двое, – подтвердила Даша. – Только никому не говори про меня.

– Ладно, – легко согласилась я.

А потом Даша добавила, что будет мне помогать. Стоит только позвать. Потому что мне нельзя оставаться одной, я ведь теперь оказалась совсем одна. Я – сирота.

Перед глазами – снова липкая темнота, а затем, новая вспышка. После нее я увидела драку. Я в ней не только участвовала, но и победила.

В детском доме выживают сильнейшие. Значит, мне надо быть именно такой. Такой я и стала. Меня побаивались даже мальчишки, которые были старше. Я дралась лучше многих из них. Даша меня больше не навещала, и постепенно я стала забывать про нее, надеясь только на свои силы. Оно было и к лучшему. Никто кроме меня самой не поможет мне в этой жизни, где зубами, когтями и локтями надо обязательно побеждать. У меня получалось. Я не только дралась, но и училась лучше всех. К концу школы в моем дневнике были почти все пятерки, ну, может за исключением таких не нужных предметов, как пение и рисование. А еще к концу школы я увлеклась гипнозом, вернее, самогипнозом. В детдомовской библиотеке таких книг не было, но я упросила библиотекаршу, и она откуда-то принесла мне несколько толстенных томов на эту тему.

Вот теперь я одна сижу в темной кладовке на куче какой-то рухляди и вывожу себя из состояния транса. Получилось. Интересно, это, правда, произошло, когда мне было четыре года, или я все напридумывала?

За годы, проведенные в детском доме, я так и не смогла вспомнить, что случилось перед тем, как я туда попала. У меня просто отшибло память. Я помнила себя только с того момента, когда меня плачущую привели сюда. Учителя и воспитатели упорно уходили от моих вопросов о прошлом. Наверное, из лучших побуждений, не хотели травмировать неокрепшую детскую психику. Теперь все встало на свои места. Вопрос заключался лишь в том, правдиво ли все, что я увидела? Может, подсознательно мне хотелось, чтобы я была из хорошей и любящей семьи, а в результате несчастного случая оказалась здесь. Мне не хотелось даже думать, что отец где-нибудь сидит, а мать лишена родительских прав за хронический алкоголизм, как было почти у всех воспитанников. Я должна быть уверена, что я не такая, как они все. Я лучше. Я знала это.

Все-таки получилось. Когда меня уже должны были выставить в самостоятельную жизнь, мне удалось уговорить директрису показать документы. То, что я видела, находясь в состоянии транса, оказалось правдой. Мои родители действительно погибли в автокатастрофе, а я случайно уцелела и выжила. Правда, довольно долго пролежала в больнице. Когда падала, то сильно стукнулась головой, и врачи, боясь непредсказуемых последствий, какое-то время присматривались ко мне. Но все закончилось благополучно, и меня переправили в детский дом, где я и находилась до последнего времени.

Директриса вздохнула и сказала, что за мной должна была остаться родительская квартира, но ушлым родственничкам много лет назад удалось прибрать ее к рукам, и теперь она не знает, что со мной делать. Оставаться здесь мне нельзя, а идти некуда. Она снова вздохнула и жалобно на меня посмотрела. Я решила, что она ждет, не предложу ли я чего. И я предложила.

– Я пойду работать в милицию. Там точно поселят куда-нибудь, – неожиданно для самой себя предложила я.

– Что ты, Ксюшенька? Ты же такая умная девочка! И вдруг в милицию, – возмутилась директриса.

– А там что, ума не надо? – пожала я плечами. – Бандитов ловить буду, интересно.

Директриса снова печально вздохнула и утвердительно кивнула головой, с ее плеч сполз тяжелый груз. По-человечески ей было жаль меня, но долгие годы работы среди детей с поломанной судьбой, притупили остроту восприятия. Она все реже смотрела на них, как на собственных детей. Мой случай был скорее исключением, поэтому она была благодарна мне за принятое решение, которое освободило ее совесть.

Глава 2

Через несколько дней я пришла в отдел кадров местного УВД. Инспектор посмотрел на меня округлившимися глазами, уж больно непрезентабельно я выглядела, и протянул пачку бланков для заполнения. Целый вечер и полночи, пыхтя, я их добросовестно заполняла. На следующий день к девяти часам, как штык, я уже опять была в отделе кадров.

– Ждите, – равнодушно бросил инспектор, швыряя мои документы в какую-то серую папку.

– Сколько? – поинтересовалась я.

– Что сколько? – не понял он.

– Ну, сколько ждать? Месяц? Два? Год? – напирала я.

– В течение месяца, – заученно сказал он и отвернулся.

Ответ был исчерпывающим. Как раз месяц мне обещали дать пожить в детском доме, из которого я уже выросла. Однако, прошел месяц, затем, другой. Ответа все не было. Пришлось пристраиваться дворником в каком-то ЖЭКе, потому что там дали служебную каморку для проживания. Комнатка не более шести метров имела раковину и унитаз за занавеской. Кроме кровати и тумбочки не умещалось ничего. Весь мой минимальный гардероб висел на здоровенном гвозде, который я забила в стену куском кирпича. Все было хорошо, кроме одного – в комнате не было окна.

Каждое утро с шести часов утра я усиленно скребла свой участок, а потом к девяти шла в отдел кадров УВД. Я решила взять этого нудного инспектора измором. Постепенно, мне это удалось. Когда моя голова в очередной раз просовывалась в приоткрытую дверь, он бледнел, потом начинал идти красными пятнами, а затем жалобно уговаривал:

– Ну что ты все ходишь, Соколова, нечего мне тебе пока сказать. Закрой дверь, ради бога!

Я тихо прикрывала дверь и шла в каморку, ожидая следующего дня, когда смогу снова приоткрыть дверь несчастного инспектора. Это была единственная отдушина в моей тусклой и беспросветной жизни. Выражение лица инспектора я читала, как книги, которых не было.

Так прошло полгода. К инспектору я заходила все реже. Меня уже не радовала его задерганная моими настойчивыми визитами физиономия. Но перед новым годом, хорошенько почистив свой участок, я решила все же заглянуть в знакомое здание.

Инспектор повернулся в мою сторону и как-то заискивающе произнес:

– Что-то, Ксения Александровна, ты давно не заходила, а телефон в анкете не указан. Я не мог найти тебя.

– Нет у меня телефона, – буркнула я. Его тон совсем не насторожил меня. – А адрес я указала, если хотели найти, уже давно бы нашли.

– Подожди минуточку, – инспектор пропустил мой тон мимо ушей и набрал номер. Дождавшись ответа, он сказал:

– Соколова объявилась. Когда ей можно подойти? Так. Понял. Есть.

– Так вот, барышня, – сообщал он мне спустя несколько секунд, – вас ждут вот по этому адресу, – он чиркнул на бумажке. – Через полчаса. Здесь близко, успеете. Пропуск будет заказан. Все понятно?

– Ага, – процедила я недовольно. Значит, в милицию меня не берут, не подошла. Куда-то сбагрили. Ну, ладно, пойду, попытаю счастья хоть там.

Толкнув тяжелую дверь, я вышла на припорошенную снегом предпраздничную улицу. Развернула зажатую в кулаке бумажку. Еще раз прочитала адрес. Он мне ни о чем не говорил. Я вернулась в здание УВД и спросила дорогу у дежурного. Странно, он даже вышел со мной на улицу и очень подробно объяснил, куда направить стопы. Я сунула бумажку в карман и, не спеша, отправилась по указанному адресу. Немного попетляв по улицам, я увидела тяжеловесное массивное здание из буро-красного кирпича. Оно как бы нависало над окружающим пространством. «Надо же, – подумала я, – столько лет прожила в этом городе, а никогда не была здесь. Что же это за дом?»

Я подошла ближе и прочитала табличку «Управление комитета государственной безопасности по … области». Не поверив своим глазам, я еще раз достала бумажку с адресом. Все правильно. Теперь мне стало понятно, почему меня так долго проверяли. С сильно бьющимся сердцем я вошла в мрачноватый холл.

– Девушка, вы к кому? – окликнул меня дежурный.

– Не знаю, – промямлила я. – В милиции мне сказали, что для меня заказан пропуск.

– Фамилия?

– Соколова Ксения, – я протянула ему паспорт.

Дежурный быстро пролистал бумажки на столе и протянул мне небольшой картонный квадратик.

– А куда идти? – неожиданно шепотом спросила я. Мрачная и таинственная обстановка здания меня угнетала и подавляла.

Выслушав маршрут, я глубоко вздохнула и нырнула в длинный коридор, покрытый красной ковровой дорожкой. Мои шаги, несмотря на ковер, почему-то гулко отдавались в узком пространстве. Казалось, что я здесь совсем одна. Из-за плотно закрытых дверей не было слышно ни звука голосов, ни телефонных звонков. Короче, полная тишина. По пути я шарила глазами по дверям, разыскивая нужный номер. Он оказался почти в конце коридора. Часов у меня не было в принципе, поэтому я не была уверена, что прошло полчаса, но топтаться в коридоре не хотелось и, повернув ручку, я вошла в кабинет.

За столом сидел очень серьезный дядечка с погонами капитана. Я подошла и молча положила перед ним картонный квадратик, краем глаза на столе увидела свою анкету.

– Присаживайтесь, Ксения Александровна, – вежливо пригласил капитан.

Я стащила с головы черную вязаную шапочку с помпоном и плюхнулась на стул, стоявший около небольшого приставного столика. Дальше начался форменный допрос. Капитан много раз спрашивал одно и тоже в разной форме. Он совершенно замучил меня вопросами. Казалось, что я сижу у него уже не меньше десяти часов. За это время он практически вывернул меня наизнанку. Наверное, подошло время обеда или он сам устал. Во всяком случае, поднялся из-за стола, сложил в папку все бумаги, запер ее в сейф и сказал:

– Вы тут пока посидите, напишите подробную автобиографию, а я скоро вернусь.

Он положил передо мной несколько листов бумаги, ручку и вышел. А я голодная и несчастная осталась писать жалобное сочинение на тему своей небольшой жизни. Мне страшно хотелось есть, а исполнению этого желания мешали две причины: во-первых, у меня не было денег, которые остались в тумбочке каморки и во-вторых, я просто боялась высунуться из кабинета. Мало ли что могут подумать? Вдруг меня обвинят в шпионаже! Я вздохнула и, задумчиво покусывая кончик ручки, уставилась на чистый лист бумаги. С чего же начать? С рождения, аварии, ангела Даши или детдома?

К возвращению капитана я уже накатала на двух листах жалостливую историю про несчастного детдомовского ребенка. Он быстро просмотрел мой опус, усмехнулся и сказал:

– Ну что ж, Ксения Александровна, вы нам подходите. Время на размышление брать будете? Я так понимаю, что вам не с кем посоветоваться?

– Правильно понимаете, – пробурчала я. Мне было обидно, что страдания бедной сироты вызвали у него усмешку. Нет бы, посочувствовать.

– Так вы согласны у нас работать?

– Ну… да… – без особой уверенности протянула я. Работая здесь, бандитов мне ловить уже не придется, а если и придется то, не таких, каких я представляла. – Но у меня вообще-то только десять классов, – с сомнением протянула я.

– Это пока, – неожиданно заулыбался капитан. – Вы обязательно поедете учиться. Сначала на курсы, прямо после нового года, а потом в специальное училище.

– Далеко? – задала я глупый вопрос, какая мне разница, где это таинственное училище.

– Довольно далеко, в Сибири.

С этими словами капитан снова полез в сейф и достал оттуда пачку очередных анкет.

– Мне их тоже здесь заполнять? – жалобно спросила я. Мой несчастный желудок к этому времени уже свернулся в совсем маленький плотный комочек.

– Нет, можете завтра принести. Я закажу вам пропуск на десять часов.

Я сгребла со стола бумаги, аккуратно свернула их в трубочку, сунула в карман, натянула шапочку и, попрощавшись до завтра, бодро заспешила к выходу из серьезного здания. Несмотря на свое поспешное согласие, мне почему-то хотелось поскорее оказаться на улице. Выйдя, я еще раз оглянулась. М-да, даже здание этой организации выглядело как-то слишком строго. «На календаре не тридцать седьмой год», – успокаивала я себя, направляясь в каморку. Совсем скоро мне предстояло покинуть ее навсегда.

Глава 3

Курсант Соколова в училище была одной из лучших. А если брать только курсанток, то точно лучшей. Девушек там вообще обучалось, всего несколько человек. Да и те, как бы это сказать, всего лишь продолжали семейные традиции. Есть у нас такая система трудовых династий. Их цель ясна, как божий день: в процессе учебы сделать правильный выбор, не ошибиться и выскочить замуж за самого перспективного коллегу-курсанта. По специальности работать собиралась, наверное, только я. Конечно, за годы учебы у меня было несколько небольших романчиков, не без этого. Но замуж выходить мне почему-то совсем не хотелось. Наверное, по натуре я вольная птица, которая не может жить в клетке. Романчики тихонько возникали и также тихонько затухали.

К концу учебы выяснилось, что поступали мы в одно училище, а заканчиваем совсем другое. КГБ, шагая в ногу со временем, энергично трансформировался, меняя не только названия, руководителей, но и наиболее ценных и опытных сотрудников. Когда на площади в Москве убрали памятник, это была не просто смена символов. В стране происходило много перемен. Агентурная сеть сворачивалась везде, соответственно, резко сокращалось и количество сотрудников. Поэтому после окончания спецучилища ФСБ у нас возникли проблемы с распределением.

Мне повезло. Я попала на работу в областной центр недалеко от Москвы. Там мне даже выделили комнату в приличном общежитии с видом на реку, пообещав вскоре дать однокомнатную квартиру. Но, работа оказалась скучнейшая. Целыми днями три тетки в погонах, не поднимая от стульев своих внушительных задниц, перекладывали и регистрировали бумажки. Это было что-то вроде канцелярии, только обрабатывались там исключительно секретные документы. Я была страшно разочарована. Тетки отнеслись ко мне по-доброму и постарались, как могли, успокоить. Идет неплохая зарплата, особо не перетрудишься и на пенсию, опять же, уйдешь пораньше остальных.

– Я не доживу до пенсии, – жалобно скулила я, в ответ на их материнские утешения.

– А ты, небось, ожидала, что будет, как в фильмах про шпионов? – смеялась необъятная начальница.

– Не то, чтобы, как в кино, – мне не хотелось обижать их в лучших чувствах, – н

о стоило ли учиться целых пять лет?

И тут же выяснилось, что не стоило. Все три женщины-канцеляристки не имели практически никакого образования. Только у начальницы за душой был торговый техникум. Просто они чьи-то жены, а я – просто дура. Придя к такому неутешительному выводу, я замолчала и сделала вид, что полностью поглощена поэзией входящих и исходящих документов.

Она меня действительно поглотила на целых пять лет. За это время и большие успехи в перекладывании бумаг я получила однокомнатную квартиру и еще одну звездочку. После этого поняла – все, это предел. Старшими лейтенантами в отделе были все тетки, кроме начальницы – капитанши. Было ясно – здесь я и доскриплю до пенсии, погруженная в бумаги, как «Титаник» в ледяную воду. Правда, за это время я еще успела сходить замуж, хотя и на короткий срок. Семейной жизни хватило всего два месяца. Я убедилась, что еще в училище сделала правильный вывод – не могу жить в неволе!

Славик был очень хорошим мальчиком из интеллигентной семьи, смотрел на меня преданными щенячьими глазами и каждый день ждал около работы с букетом цветов. Мои коллеги просто млели от восторга, глядя на него. Они целыми днями полоскали мне мозги, что именно такие телятки – самый лучший вариант для семейной жизни. Так как сравнивать мне было не с чем, я поверила добрым теткам и их жизненному опыту, хотя Славик не вызывал у меня абсолютно никаких чувств, ни плохих, ни хороших. Там, где должна была быть всепоглощающая любовь, у меня была пустота.

Его интеллигентная семья пребывала в ужасе. К счастью, у меня уже была своя отдельная квартира, и это избавило от близкого знакомства с испуганным семейством. Месяц совместной жизни тянулся, как год. Славик продолжал быть таким же душкой. Но внутри меня постепенно закипал вулкан, который к концу второго месяца уже грозил извержением. Как-то, придя домой в соответствующем состоянии, я решила покончить со своей замужней жизнью одним разом.

– Славик, – тихо начала я, – ты, конечно, хороший человек и достоин любящей жены. Мне очень жаль тебе это говорить, но если ты еще раз появишься в этой квартире, я тебя придушу.

Славик онемел и, не отрываясь, удивленно смотрел своими преданными щенячьими глазами. Мне стало стыдно, но лучше покончить с этим сейчас, чем потом долго и нудно мучиться, живя с ним из жалости.

– Славик, – снова заговорила я, – понимаешь, я ошиблась. Поэтому, лучше исправить эту ошибку сейчас. Давай я помогу собрать вещички и даже провожу до остановки.

К моему счастью Славик был абсолютно аморфной особью. Он пытался бормотать что-то жалобное, но я в корне пресекла эти попытки, быстро рассовывая его вещи по чемоданам. Как ни странно, получилось довольно много. Я пожалела своего бывшего муженька и вызвала такси. Запихав туда Славика с вещами, я вернулась домой и стала ждать реакции недавних родственников. Телефон буквально взорвался возмущенным звонком, казалось, он полностью разделяет все негодование, которым кипела свекровь. Я осторожно взяла трубку, боясь обжечься.

– Нахалка детдомовская! – бушевала Славикова мамаша.

– Хабалка бессердечная! Соблазнила бедного мальчика и вышвырнула на улицу. Он теперь сидит и плачет.

– Мне очень жаль, но если бы я это сделала лет через пять, ему было бы значительно хуже, – безапелляционным тоном заявила я.

– Хамка деревенская! – орала мамаша, – Не надейся, что тебе удастся что-нибудь отсудись при разводе! И не мечтай!

Я бережно положила на рычаг трубку и, в нарушение служебных инструкций, выдернула шнур из розетки. Теперь мне была обеспечена спокойная ночь.

Утром я проснулась обновленная и в бодром настроении. На душе было легко и радостно. Малой кровью удалось развязать один из узлов, который меня больше всего тяготил. Теперь можно заняться другим. Все-таки канцелярия – это не мой профиль. Не откладывая дела в долгий ящик, я какое-то время ходила по начальникам отделов, уговаривая, упрашивая, умоляя. Они все обнадеживающе улыбались, иногда даже поили кофе или чаем, обещали помочь и… забывали. А время шло. Чтобы не растерять навыки, полученные в училище, я через день ходила в спортзал и тир. Там мне удавалось хоть немного выплеснуть накопившийся негатив. А дома, наедине с собой, выла от злости на весь мир. Иногда это помогало даже лучше, чем тир со спортзалом.

Как-то утром ко мне подплыла, как океанский лайнер, начальница, и неожиданно предложила:

– Пойдем, покурим, Ксюша.

Капитанша курила, как паровоз, по пачке в день, но прекрасно знала, что я не курю вообще. Значит, хочет что-то сказать, решила я, выползая из-за стола и послушно шлепая за ней в курилку. Она хорошо рассчитала время. Утром там еще никого не было.

– Слушай, Ксюш, хорошая ты девка, но не нравится тебе у нас. Все ищешь чего-то.

Я промычала нечто неясное, что должно было означать согласие.

– Никто тебе тут помогать просто так не будет. Здесь помогают только своим, – неожиданно заявила начальница.

Я уже поняла, что в провинциальных городках типа нашего, понятие семьи намного глубже и весомее, чем в столице. Тотальная система знакомств, связей, родства всей уровней, словом того, что в народе называют неблагозвучным, но емким словом блат. Я здесь чужая.

– Ну и что мне сделать? Уволиться? – предложила я.

– Да нет, я не это имею в виду, – заговорчески наклоняясь ко мне, ворковала капитанша

.

– В этом деле тебе может помочь… – тут она назвала фамилию заместителя начальника областного ФСБ. – Запишись к нему на личный прием. Объясни, чего ты хочешь. Он наверняка тебе поможет. Девица ты видная, симпатичная. Вот только… – она замялась.

– Что только? – подтолкнула я. В сердце затеплилась надежда.

– Понимаешь, – протянула начальница, – до женского пола он очень падок, кобель, каких поискать, баб сильно любит. Все для тебя сделает. В любой отдел пристроит, но только через постель. Как ты на это смотришь?

Я не ханжа, а потому, не стала кричать и возмущаться таким недостойным поведением высокого начальства. К тому же, капитанша ведь хотела, как лучше. В конце концов, это личное дело каждого, получить ту работу, какую хочешь, заплатив за это так, как считаешь возможным. Я неопределенно пожала плечами и ответила:

– Не знаю. Может, и правда, стоит так сделать. Наверное, я запишусь к нему на прием, а там видно будет. Не буйный же он, в конце концов?

– Да нет, наверное, не буйный, – многозначительно хихикнула начальница, докуривая сигарету. – Ладно, пошли в кабинет, а ты подумай, стоит оно того или нет.

Она просто прочитала мои мысли. Именно об этом я сейчас усиленно думала. О том, что можно стать начальницей, имея за плечами ПТУ или какой-то торговый техникум, а можно иметь хоть десять специальных образований и уйти на пенсию старшим лейтенантом. Высоких начальников всегда губили три вещи: водка, деньги и женщины, но на их место приходили другие и в точности повторяли все ошибки своих предшественников. Кто туда отбирал таких людей, было загадкой не только для меня. Над этим думали многие, только правильный ответ вряд ли кто-нибудь сумеет найти.

Глава 4

Неспешный мыслительный процесс занял у меня несколько дней. Потом, решив, что отказаться всегда успею, я отправилась к высокому начальству на четвертый этаж. Немолодая секретарша в приемной, сверилась с записями, посмотрела на меня с нескрываемой жалостью и пропустила в кабинет. Я вошла и осмотрелась. Замнач солидно смотрелся в кожаном кресле за необъятным, как футбольное поле, столом. Несколько раз я видела его в коридоре и только. Предвидя, что меня здесь может ждать, я оделась соответственно в длинную бесформенную юбку, такой же свитер грубой вязки, волосы затянула резинкой в скромный хвостик. К тому же была совершенно без косметики. Я надеялась, что такой бледный кочан капусты окажется не в его вкусе, но ошиблась.

– Присаживайтесь, деточка, – неожиданно ласково обратился он ко мне.

Я молча опустилась на стул, стоявший около приставного столика.

– Какие же у вас проблемы? – голос его звучал просто медово. Он вышел из-за стола и сел около меня на соседний стул. Я невольно слегка отодвинулась.

– Хотела бы попросить перевода в другой отдел, у меня специальное образование. Меня можно использовать… – я замолчала, с ужасом поняв, какую двусмысленную глупость сморозила и торопливо добавила, – на оперативной работе.

– Да-да, я совершенно с вами согласен, – понятливо закивал головой начальник.

И в этот момент я почувствовала, как его рука залезла мне под юбку. Стиснув зубы, я продолжила:

– Я стремилась заниматься более живой работой.

– Вы абсолютно правы деточка, – его рука уже удобно устроилась на моем бедре, – И в какой же отдел вы хотите перейти?

Я назвала несколько заготовленных вариантов.

– Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. Зайдите ко мне завтра… Ну, скажем, часиков в семь.

Ага, в семь часов здесь только дежурные, никто не помешает. Ладно, посмотрим, будет ли стоить предлагаемая работа таких жертв. Я резко поднялась, от неожиданности его рука упала, стукнувшись о ножку стула. При этом я постаралась сделать вид, что просто ничего не заметила, занятая своими проблемами.

Придя домой, попыталась обдумать свои предстоящие действия. Но вскоре решила, что дело это зряшное, буду действовать по обстоятельствам. В конце концов… Тут в голове снова всплыли слова, сказанные мной совсем недавно в разговоре с начальницей: «Что мне делать? Уволиться?» Если уволиться, то куда? Слишком уж специфическая у меня профессия. Надо было в свое время пойти учиться на бухгалтера. А так, кому я нужна?

Ровно в семь часов я подошла к уже знакомому кабинету. В приемной, естественно, никого не было. Я поскреблась в дверь и слегка ее приоткрыла.

– Проходите Ксения, – замнач улыбался так радостно, будто всю свою многотрудную жизнь мечтал оказаться со мной наедине.

С угрюмой физиономией я протиснулась в кабинет.

– Поздно уже, давайте посидим в комнате отдыха, – непривычно суетился начальник, открывая передо мной совсем незаметную на стеновой панели дверь.

Глубоко вздохнув, я шагнула в комнату. Единственным ее недостатком было отсутствие окон. Зато в остальном! Первое, что бросалось в глаза, это огромный кожаный диван с красивыми яркими подушками. Около него стоял низкий журнальный столик. Правда, журнальным его можно было считать только по высоте, по остальным габаритам он был как хороший обеденный стол, уставленный такими явствами, что названия некоторых я даже не знала. Само собой, здесь были телевизор, видеомагнитофон, холодильник и прочие удобства современной жизни. В углу я заметила еще одну дверь. Наверное, там еще какие-нибудь вещи для создания максимального комфорта. Сауна, мини-бассейн или еще что-нибудь соображала я и внутренне ахала. Довольный произведенным эффектом, замнач начал заботливо усаживать меня на бескрайнее поле дивана. Решив прикинуться непроходимой идиоткой, я пролепетала:

– Вы, наверное, кого-то ждете здесь? Вы мне просто скажите, есть ли возможность перевести меня, и я сразу уйду.

– Что вы, что вы, я никого не жду. Только вас. Я думаю, после трудового дня вы сумеете здесь расслабиться и мы обсудим наши проблемы в неформальной обстановке.

В этот момент я вдруг ясно поняла, что никогда не сделаю никакой карьеры, никогда не перейду в более приличный отдел, никогда… Да много чего никогда не будет, потому что я оказалась не способна переступить через себя. Видимо, мне это просто не было дано изначально. Так же как кому-то дан ум, а кому-то нет, кому-то дана красота, а кому-то – нет, кому-то дано умение приспосабливаться и получать все, а мне – нет.

Я резко встала с мягкого дивана и сказала:

– Извините, но я пойду. У меня еще есть дела.

– Как же так? – изумился замнач, – Мне сказали, что ты девушка умная. Вроде бы мы поняли друг друга…

– Я достаточно умная, и все хорошо поняла. Только меня не вдохновляет такая перспектива, – я показала глазами на диван и направилась к выходу.

– С такими взглядами Соколова, тебе здесь не работать, – прошипел вслед замнач, как будто ему в душу плюнули.

– Это я уже поняла, – оглянувшись в дверях, я собрала волю в кулак и мило улыбнулась ему. – Но если бы у меня и были такие склонности, я лучше пошла бы работать в бордель. Так будет честнее. Приятного аппетита.

На душе сразу стало легко, как после завершения трудной и опасной работы с непредсказуемым результатом. С удовольствием, оставив за собой последнее слово, я выскочила из кабинета, громко хлопнув напоследок высокой дверью.

Может, это был один из самых непродуманных поступков в моей пока не слишком длинной жизни. Ну, плюнула бы на все. Несколько неприятных минут и гарантирован карьерный рост. В конце концов, не я первая, не я последняя. По отдельным замечаниям некоторых женщин из конторы, я теперь поняла, что они тоже в свое время проходили через этот кабинет. А мне теперь придется, пережив несколько победных секунд, завтра писать заявление и подыскивать работу в каком-нибудь частном охранном агентстве. К тому же перспективы эти были весьма туманны и сомнительны.

Утром я положила перед своей начальницей заявление. Она посмотрела на меня с сочувствием и спросила:

– Ну что, Ксюша, не смогла?

– Не-а, – протянула я. – Не смогла.

– И куда ты теперь?

В ответ я меланхолично пожала плечами и пробормотала:

– В какую-нибудь частную лавочку попробую.

– Что думаешь, там такого не будет?

– Не знаю, – я снова пожала плечами и улыбнулась, польстив капитанше.

– Я буду искать начальника – женщину. С ними спокойнее.

– Ох, Ксения, допрыгаешься ты! – погрозила она пальцем, подписывая заявление.

Вскоре оказалось, что толстая капитанша была просто провидицей. Позже, я часто вспоминала ее сочувствующую физиономию, грозящий мне палец и прощальные слова: «Допрыгаешься ты!» Положенные две недели держать меня не стали, и уже через день я в последний раз спускалась по ступенькам, в звании старшего лейтенанта. Теперь я стала просто Ксения Соколова – женщина без определенных занятий, но хотя бы с определенным местом жительства, а там видно будет.

Несколько дней я провалялась в постели, бездумно глядя в телевизор. Потом мне все-таки удалось заставить себя подняться и сходить в ближайший киоск за газетой с объявлениями о работе. Ничего подходящего для меня не попадалось. Правда, было одно расплывчатое объявление: «Вновь открываемой организации требуются сотрудники. Запись на собеседование по телефону». Мужской голос на том конце провода ничего конкретного о работе так и не сказал, зато довольно подробно стал выспрашивать, как я выгляжу, что вызвало у меня законные подозрения. Но из любопытства все-таки решила сходить, глянуть, кого же они набирают.

Помещение «вновь открываемая организация», как, оказалось, снимала в обычном гостиничном номере. В коридоре толпилась внушительная толпа жаждущих потенциальных сотрудниц. Возраст их был от неполных семнадцати, до тридцати с хвостиком. Выглядели все дамы очень привлекательно, при макияже, прическах и эффектных, как на светском приеме, туалетах. Я устроилась в уголке и стала прислушиваться к тому, что говорят выходящие после собеседования. Выяснить удалось немного. Конкуренция была высокая, и помогать противницам никто не хотел. Почти все пособеседовавшиеся молча проходили сквозь строй еще несобеседовавшихся. В итоге, я оказалась последней и самой непрезентабельной претенденткой.

Войдя в номер, сразу увидела трех крутых качков стандартного типа. Один поменьше, но зато значительно толще, восседал в кресле почти по центру. Двое других тусовались ближе к выходу. Наверное, охранники, решила я. Толстяк окинул меня оценивающим взглядом, в котором двусмысленность просто плавала в масле.

– Мне раздеться? – ехидно предложила я.

Тугодумие было общей чертой, определяющей их характеры. Они надолго задумались. Первый раунд я выиграла. Было видно, как под короткими ежиками волос, так тяжело проворачиваются жернова неповоротливых мозгов, что аж сыпалась абразивная пыль. Не затронутые минимальным интеллектом полушария, медленно работали по самой примитивной логической схеме, в которой не было места непредвиденным сюрпризам. Мне надоело ждать, и без приглашения я плюхнулась в кресло напротив.

– Вы вообще-то кого набираете? – вопрос я задала самый простой. Чтобы ответить на него уже так долго думать не надо.

– Ну, вообще-то… Мы тут типа ресторан с гостиницей открывать будем, – толстому все-таки удалось составить удобоваримое предложение.

– Вам что, весь персонал нужен? – я решила окончательно перейти в наступление и сама задавать вопросы. Так будет быстрее.

– Ну, ваще, конкретно, типа официантки, горничные, дежурные… – собеседник загибал толстенькие, как сардельки, короткие пальцы, унизанные перстнями. Потом неожиданная мысль озарила его дремучую голову. Он хитренько посмотрел на меня буравчиками глаз и спросил:

– А ты сама-то че, куда хочешь? У нас там типа стриптиз будет. Ты, вроде того, конкретно, подойдешь.

Это роскошное и лестное предложение стало последней каплей. Я представила, как буду смотреться около шеста и начала безудержно хохотать. Мужики с удивлением переглядывались, но остановиться уже не было сил.

– Я не по этому профилю, – в конце концов, мне удалось справиться с приступом смеха.

– На повара, в натуре, ты не похожа, – подвел итог толстый. Его оттопыренные толстые уши побагровели от непосильной работы мысли.

– Нет, я не повар, – по их тупым рожам было предельно ясно, что мне здесь делать больше нечего, но уйти ни с чем было грустно, и я сделала последнюю попытку.

– У вас ведь будет служба охраны или безопасности?

– В натуре, – подтвердил собеседник.

– Так вот, я бы могла там поработать.

– Кем? – толстый так выпучил маленькие глазки, что они в любой момент могли вывалиться на ковер.

– А кем работают в охране? – ухмыльнулась я.

– Да тебя, блин, соплей перешибешь, – неожиданно заговорил за моей спиной один из мордоворотов.

– Это, ребята, вы, что ли охранники? – с иронией спросила я, поднимаясь с кресла. Разминка мне сейчас не помешает, а то, как бы квалификацию не потерять.

– А то? – самодовольно ответил один. Ирония для таких бегемотов – штука сложно перевариваемая.

– Хотя мы в разных весовых категориях… – лениво протянула я, – Но, пожалуй, что-нибудь я вам покажу.

Теперь заржали они. Ну-ну, посмейтесь. Для себя я уже решила, что ни в коем случае не пойду работать к этим кретинам, но воспитательный момент провести было просто необходимо. Один из охранников, видимо, тоже решил размяться и показать этой драной козе, как дерутся настоящие мужчины. Расставив руки, он приближался ко мне с изяществом ожившего шкафа. Я нагло рассмеялась в его тупую харю и провела небольшой прием, почти незаметный со стороны для непосвященного. Громила жалобно пискнул и медленно осел на пол так ничего и не поняв. Второй страшно обиделся за товарища и рванул ко мне, как танк на пехотные окопы. Поскольку прием он не понял, его постигла та же участь.

С неожиданной легкостью толстый вскочил с кресла и завопил на всю комнату:

– Вы мне подходите, беру!

Я оценила его мгновенный переход на «вы», но было уже поздно.

– А вы мне нет, – отрезала я, тоном, не допускающим ни малейших возражений.

– Девушка, постойте, – толстый, как оказалось, передвигался очень быстро. В мгновение ока он подкатил ко мне и ухватил за руку

. – Какую зарплату вы хотите?

Вопрос был по делу, и я задумалась. Манера говорить и словарный запас борова удивительно изменились. Охранники пришли в себя, но еще ошалело сидели на полу, тупо глядя в пространство.

– Тысячу долларов… для начала, – мстительно выпалила я.

Потенциальный шеф жалобно захлопал маленькими глазками и предложил:

– Давайте, для начала пятьсот, а потом обсудим.

– Ладно, я подумаю несколько дней, а потом позвоню, – победа была полной и абсолютной. – Телефон тот же, что в объявлении?

– Что вы, нет, конечно, – расцвел боров. – Сейчас…

Он полез в карман, выудил бумажник и, покопавшись в нем, протянул визитку. Я небрежно глянула на нее: Гольдман Михаил Иосифович. Ишь ты! Помощник депутата, консультант.

– Какой вы оказывается, большой человек! – восхитилась я с прежней издевкой.

– Вот, звоните по этому телефончику, – учтиво говорил помощник депутата и консультант. – Я буду очень ждать! – он сложил коротенькие толстые ручки на округлом животике и посеменил проводить меня, даже дверь открыл. Моей издевки он или не понял, или решил пропустить мимо.

Не сказав больше ни слова, я покинула этих симпатичных ребят, предоставив им в одиночестве приходить в себя от перенесенных физических и моральных потрясений.

Глава 5

Обдумывая сложившуюся ситуацию, я бесцельно бродила по городу. От долгого хождения уже гудели ноги, я огляделась в поисках лавочки. Прямо по курсу увидела небольшую группу деревьев, отдаленно похожих на скверик с плохо сделанной скульптурой в центре. Вокруг было несколько лавочек. Присев на ближайшую, я с удовольствием расслабилась и стала рассматривать окружающие дома. Взгляд зацепился за табличку «Областной военный комиссариат». «Вот и еще вариант, – отметила про себя, – завербуюсь в Чечню. Только пятьсот долларов там вряд ли предложат».

– Не заплатят, не надейся и вообще, нечего тебе там делать, – неожиданно прошелестело около моего уха.

Я вздрогнула и резко повернулась. Рядом на лавочке сидела… я.

– Даша? – переспросила я на всякий случай. Раздвоение личности – плохой признак.

– Соскучилась? – обрадовалась та.

– Нет, я уже и забыла о тебе. Не часто встречаемся.

– Занята была. У меня ведь много важных дел, а у тебя и так все шло нормально. Вот сейчас тебе явно нужна моя помощь, потому что собираешься сделать глупость.

– Ты об этом? – я кивнула головой в сторону военкомата.

– Ну конечно! Нечего тебе там делать, – снова повторила Даша.

– А у жирного борова есть что? – обиделась я. – Здесь хоть цель приличная, чувство долга и все такое прочее.

– Боров – тоже не твое, – припечатала Даша. Я опустила глаза и увидела, что машинально кручу в руке его визитку. – А визитку можешь выбросить, – убежденно добавила Даша.

– А что же тогда мое? – в конец разозлилась я. – Долго еще ждать моего? Я же не ангел, как ты. Мне еще иногда и поесть и даже одеться надо! И визитку выбрасывать не буду. Он все-таки какой-то там консультант и помощник депутата. Может, пригодится? – я мстительно запихнула визитку в сумку.

– Не долго, – тихо хихикнула Даша.

Этот бессмысленный разговор начинал надоедать, я поднялась с лавочки и медленно двинулась домой. Решения насчет работы я еще не приняла, и Даша это знала, поэтому легко скользила рядом со мной, продолжая убедительно нашептывать на ходу:

– Подожди совсем немного. Скоро у тебя все будет, – а потом уже совсем неожиданно добавила: – Правда и проблемы тоже будут.

– Слушай, – обернулась я к ней, – давай я сама решу, хорошо?

Удивительное дело, никто из окружающих не видел мою спутницу, а я с ней даже общалась. Правда, потрогать ее мне никогда не удавалось. Я не была шизофреничкой, если учесть количество пройденных мной медкомиссии, на раздвоение личности это тоже не тянуло. Так, размышляя об иррациональном и болтая с Дашей, я незаметно вышла на проезжую часть и уже стала было переходить улицу. В последний момент боковым зрением я увидела несущуюся на меня машину, а барабанные перепонки просто вдавил истошный визг тормозов. Готова поклясться, что секунду назад этой машины здесь не было вообще. Она появилась ниоткуда. Даша, как и подобает ангелу, растаяла, шепнув на прощанье только одно слово:

– Действуй!

Хорошенький совет! Отсчет времени шел уже не секундами, а их самыми маленькими долями. Вот-вот мы должны были стать с машиной единым целым. Выхода не было. Я быстро сгруппировалась и, подпрыгнув, вскочила на капот. В тот же миг открылись передние дверцы, оттуда выскочили двое мужчин и… Я наслушалась очень много лестного в адрес моей несуществующей семьи и всех предков до седьмого колена включительно. Чувствуя себя страшно неудобно, я виновато бормотала:

– Извините, ради бога, я просто немного задумалась и не заметила такую красивую машину.

Польстив, вопящим участникам ДТП, я соскочила с капота и оглянулась. Меня чуть не сбил действительно «БМВ» одной из последних моделей. Самое странное, что никто, кроме нас, ничего не заметил. Люди спокойно продолжали идти по улице, не глядя и не останавливаясь. В душе появилось подозрение, что Даша специально направила меня сюда. Очевидно, она считала, что именно это – мое.

Хозяин машины и его пассажир уже немного пришли в себя и смотрели на меня с любопытством, хлопая глазами. На их лицах ярость и страх отчетливо сменялись восхищением. Я уже поняла, что все обойдется и, глядя на них, приветливо улыбнулась.

Незаметно для постороннего глаза, я давно уже их оценивала. Оба мужчины явно не бедствовали. Хозяин машины был постарше, наверное, лет сорока или около того. Приятный дядечка, интеллигентного вида приходил в себя медленнее. Правда, после Славика я опасаюсь интеллигентных мужчин. Не мой тип. И я обратила свой взор на второго. Тот был примерно моего возраста и откровенно брутальнее. В тоже время было между ними что-то неуловимо общее. Но только я приступила к более детальному анализу объектов, как у меня в голове послышался хитрый смешок. Даша явно хулиганила. Теперь стало окончательно ясно – ее рук дело.

– Да, девушка, реакция у вас что надо, – прервал затянувшуюся паузу тот, что помоложе.

– Я знаю, – ничего оригинального в голову почему-то не шло. Возможно, впервые в жизни я безнадежно растерялась, и это состояние мне совсем не нравилось.

Проследив за взглядом собеседника, а он смотрел куда-то немного в сторону и вниз, я все поняла. Из сумки живописно торчала газета с хорошо различимой надписью «Работа. Предложение» и мои пометки около объявлений. Здесь и дураку все станет ясно.

– Вы ищете работу? – спросил он.

– Нет, уже думаю над предложением, – после всего происшедшего, мне не хотелось выглядеть несчастненькой.

Милую беседу прервал сигнал машины. Вся наша троица, наконец, пришла в себя, и выяснилось, что «БМВ» так и стоит посреди улицы, а мы топчемся вокруг нее на проезжей части. Тот, что помоложе быстро раскрыл передо мной заднюю дверцу.

– Давайте, залезайте, мы вас подвезем. А то здесь скоро соберется пробка.

В данном случае мне можно было дважды не повторять. Я моментально влетела на заднее сиденье. Машина резко взяла с места, но, проехав совсем немного, притормозила на обочине около какого-то дома. Обе жертвы ДТП снова повернулись ко мне.

– Мы вас чуть не сбили, – обратился старший. – Давайте хоть теперь познакомимся. Меня зовут Виталий, а это, мой брат – Артем.

– Ксения, – представилась я и самокритично добавила: – А то, что чуть не сбили, сама виновата. Смотреть надо, когда улицу переходишь.

– Скажите, Ксения, вы уже подумали над предложением работы? – напористо продолжил разговор Артем.

– Нет еще, нахожусь в раздумьях.

– Если не секрет, то, какая это работа? – вновь подключился Виталий. Он смотрел на меня через зеркало заднего вида, которое позволяло ему разговаривать, не оборачиваясь.

– Ну… – я замялась, – она несколько нетипичная для женщины.

Виталий оглянулся, и теперь уже они оба на меня уставились.

– А какая работа для женщины в наше время может быть нетипичной? – Артем проявлял откровенное любопытство.

– Э-э… в службе охраны, – я скромно потупила глазки.

В ответ – тишина. Я посмотрела на них и, не удержавшись, фыркнула.

– А вы что, специалист в этом? – спросил Артем и, тут же многозначительно протянул: – Хотя… если учесть прыжок на капот… Вам ведь явно не случайно повезло.

– Нет, не случайно, – честно призналась я.

– И у вас есть специальное образование? – снова вступил в разговор старший брат.

– Вы мне работу хотите предложить или просто так ля-ля из интереса? – я решила зря языком не трепать и не терять время.

Братья обменялись взглядами, и Виталий сказал:

– Да, хотим работу предложить. Вам там сколько предлагают?

– Пятьсот, – честно созналась я, не стоило врать по мелочам.

– Если подойдете, можем предложить и больше…

В груди у меня разлилось теплое чувство. Какой сегодня удачный день! Эти двое намного приятнее жирного борова в гостинице. Внутренне я уже была готова согласиться, поэтому охотно ответила еще на несколько общих вопросов, не вдаваясь в подробности моей учебы и работы. Придя к общему знаменателю по поводу оплаты, я, для солидности, все же взяла пару дней на обдумывание. Виталий сунул мне визитку и высадил недалеко от прежнего места работы. Я намеренно вышла за квартал, чтобы даже отдаленно не давать им повода увязывать меня с суровым зданием довоенной постройки.

Прогулочным шагом отправилась вдоль улицы. Перед тем, как бросить в сумку еще одну визитку, внимательно рассмотрела ее. Локтионов Виталий Павлович, председатель совета директоров… холдинга… телефоны, факсы, адреса офисов… Такие фирмы всегда очень красиво не только выглядят, но и звучат. Когда машина скрылась за поворотом, быстро нырнула в знакомое здание. Дежурный на входе меня знал и пропустил без проблем, хотя я уже здесь и не работала. Через несколько минут я просунула голову в надоевший за пять лет кабинет.

– Ксюша пришла! – обрадовались мои бывшие коллеги.

– Ну, как у тебя дела?

– Да так, – неопределенно сказала я, – подыскиваю.

Бывшая начальница внимательно посмотрела и тут же предложила:

– Пошли, покурим.

Мы отправились в курилку.

– Какой вопрос? – спросила она, как только мы оказались в насквозь прокуренной сумрачной комнатке с несколькими стульями и большой бетонной пепельницей.

– Да вот, работу предложили в одной организации, – я полезла в сумку.

– Хотела узнать про них что-нибудь. Вот, – я протянула капитанше визитку Локтионова, – нельзя ли что-нибудь выяснить…

– Что-то знакомое, – пробормотала она себе под нос и вернула визитку. – Ты, давай, подожди меня в кабинете. А я чуток поспрашиваю друзей, – и колыхаясь всем телом, отправилась на разведку.

Я вернулась к бывшим коллегам. Чтобы занять время, в красках живописала мое трудоустройство у борова. Мои тетки валялись по столам, они были в полном восторге, но тут вернулась начальница и жестко сказала:

– Хватить зубы скалить, работать надо, – а мне. – Давай я тебя провожу.

Мы вместе вышли из кабинета. По ее лицу, я уже поняла, то, что она сейчас скажет, мне может не понравится.

– Ну что? – тихо спросила я.

– Даже не знаю, что тебе и сказать, – капитанша повела пухлыми плечами. – Не чисто там. Очень даже не чисто. В разработку могут попасть в любой день. Знаешь, у него еще брат есть?

– Угу, – буркнула я, – Видела уже.

– Так вот, этот младший братик вроде как охраной занимается. Так что ты, наверное, к нему, попадешь… Если согласишься, конечно. Холдинг этот достаточно большой и разветвленный, это правда, но с криминалом повязан крепко, это тоже, правда. Ходят слухи про наркотики и кое-что другое по нашей части. Но, – она засмеялась. – Принят он в местных высших кругах. Такой олигарх местного значения. Пока им вплотную никто не занимается. Так что, смотри сама. Платить, думаю, будут хорошо. Но, сегодня не занимаются, а завтра будут, если приказ получат. Сама знаешь.

Я молча выслушала ее исчерпывающий рассказ и от души поблагодарила. Хорошая все-таки женщина, моя бывшая начальница. Мы уже подошли к выходу.

– Ну что, решила что-нибудь? – напоследок спросила она.

– Нет пока. Подумаю еще дома, но ведь жить-то мне на что-то надо?

– Надо конечно, – вздохнув, согласилась капитанша.

– Решай сама. Может, ты за год там столько заработаешь, что хватит на всю оставшуюся жизнь? Ладно, если что, звони, – напоследок предложила она и легонько оттолкнула. – Успехов тебе!

– Спасибо вам, – искренне сказала я и вышла на улицу.

Домой шла нога за ногу. Обычно, на улице мне хорошо думается, но сегодня ни одна путная мысль так и не посетила мою бедную голову. Нужно было решить, кто из уголовников лучше – Локтионов или жирный боров. То, что они оба уголовники, сомнений не было. Но Локтионов выглядит и говорит прилично, а толстый типа боров, в натуре, двух слов связать не может. Хотя, теперь, узнав его национальность, я не исключала, что это только дешевая игра на публику.

Я вошла в квартиру, с силой захлопнула дверь и громко сказала:

– Знаешь, Даша, на хрена мне такая помощь!

Ответа не последовало. Только по комнате прошелестел легкий ветерок, и едва слышно зазвенели китайские колокольчики у входной двери. Наверное, Даша смеялась над моим возмущением. Им там, конечно, виднее, что для кого лучше, но я бы тоже могла это знать, если бы прочитала свою книгу судьбы. Буду все решать сама.

Глава 6

Задвинув подальше все идейные моменты, которым меня учили столько лет, через два дня я позвонила Локтионову – старшему и согласилась. Занятие у меня было не пыльное и даже приятное. Я сопровождала Виталия в поездках по городу, во встречах с партнерами, на приемах. Официально я называлась – референт. Да и кому бы пришло в голову заподозрить другое, кроме разве того, что я могу быть еще и его любовницей. Но, как ни странно, подобного не было и в помине, даже намека. Меня это радовало, и я мысленно извинилась перед Дашей за свою недавнюю, вызванную обстоятельствами грубость.

С Артемом мы вообще скоро стали приятелями. От него я между делом узнала, что у Виталия наличествует жена и ребенок, но отношения не складываются, и живут они раздельно. Сказав это, Артем посмотрел на меня, ожидая следующего вопроса, который, как женщина я просто обязана была задать хотя бы из любопытства. Он так откровенно ждал, что я из вредности ухмыльнулась и… промолчала. Всему свое время. Мне спешить некуда.

Через несколько дней на одном большом приеме я встретилась со старыми знакомыми. Правда, повели они себя совершенно по-разному. Замнач злобно покосился и сделал вид, что мы не знакомы. Локтионов – старший сделал вид, что не знает, где я до этого работала и, невинно улыбаясь, познакомил нас снова.

– Вам очень повезло, Виталий Павлович, приобрести такого, гм, референта, – буркнул замнач. Все трое понимали вопиющую двусмысленность его комплимента, но в приличном обществе существуют свои правила игры, которые соблюдаются воспитанными людьми, а им хотелось быть таковыми. Вскоре он незаметно растворился в толпе.

Проводив его глазами, я тут же увидела жирного борова, мило беседующего с каким-то представительным мужчиной. Виталий проследил за моим взглядом и по-своему понял его значение.

– Пошли, познакомлю, – тут же предложил он.

– Пошли, – сказала я, уверенная, что боров, так же, как замнач, сделает вид, что мы не знакомы.

Но здесь я ошиблась. Не успел мой шеф подойти к парочке, как Гольдман бросился ко мне, раскрыв объятия, как к любимой дочери, потерянной во время кораблекрушения.

– Надо же, – жалобно всхлипнул он, прижимаясь к моей груди, не из похоти, а потому что выше не доставал. – Я так ждал вашего звонка, а вас уже перехватили! Виталий Павлович, – обратился он к моему шефу, – я так вам завидую, так завидую! Такие девушки, как Ксения, на дороге не валяются.

– Ага, – ехидно поддела я, – Они выступают в стрип – клубах, если не стоят вдоль дороги.

Гольдман стал совершенно красный, маленькие глазки забегали. Я зловредно улыбалась, а Виталий, все схвативший на лету, совершенно спокойно ответил:

– Я, видимо, предложил ей лучшие условия.

– Да-да, конечно, – толстый Миша горячо схватил меня за руку и восторженно затряс, одновременно извиняясь: – Дорогая Ксения, надеюсь, вы на меня зла не держите?

– Что вы, Михаил Иосифович, конечно, нет! – успокоила я его с совершенно чистой совестью. Никакого негатива я к нему и в самом деле не испытывала.

– Познакомьтесь, Ксения, это Тарасюк Евгений Иванович, депутат областной Думы, – наконец, вспомнив о собеседнике, представил его Гольдман.

Депутат и его помощник – консультант, парочка еще та. Я пробормотала что-то вроде очень приятно и протянула руку. Кисть депутата, несмотря на всю его респектабельность, оказалась вялая, мягкая и противно влажная. Мне сразу захотелось вымыть руки. Странно, но даже толстяк – Гольдман на его фоне не вызывал у меня таких брезгливых чувств. Я извинилась и прошла в дамскую комнату и там тщательнейшим образом вымыла руки. В комнате никого не было, поэтому я позволила себе немного передохнуть и покрутиться перед зеркалом.

Увольнение из органов явно благотворно подействовало на мой внешний вид. Выглядеть я стала значительно лучше. Стиль одежды поменялся на сто восемьдесят градусов. Сейчас, в дорогом вечернем платье я выглядела, как вполне преуспевающая дама. Светло русые волосы немного осветлила и теперь стала практически натуральной блондинкой. Я посмотрела в глаза своему отражению. В принципе, ничего нового – глаза, моя сильная деталь, которая занимает почти половину лица. К тому же они были настолько светлые, что меняли свой цвет в зависимости от того, что на мне одето в данный момент. Сейчас они были зеленоватыми. Я внимательнее всмотрелась в зеркало. Так и знала! Волосы в отражении внезапно слегка изменили цвет, а глаза стали ярче. Даша помахала мне рукой из зазеркалья.

– Хочешь о чем-то предупредить? – тихо спросила я.

– Пожалуй. Скоро тебя ждут тяжелые времена.

– А когда они были легкими? – уточнила я.

– Не в этом смысле. Опасность!

– Какая? – спросила я, протягивая руку к отражению.

В этот момент в комнату вошла женщина, и Даша немедленно исчезла, оставив после себя легкий шелест и мое отражение: Опасность!

Я молча вышла и вернулась в зал. Если опасность уже здесь, мое место должно быть около клиента. Незаметно я подобралась поближе к Виталию. Огляделась. Все находится в том же положении, в котором я оставила. Шеф тихо разговаривает с толстяком. Судя по выражениям лиц, о чем-то серьезном. Невдалеке топчется Тарасюк, бросая на них неприязненные взгляды. Ему явно, хочется послушать, о чем разговор, но его не приглашают, вот Евгений Иванович и обижается.

Подслушивание не входило в мои планы. Поэтому я остановилась на таком расстоянии, чтобы не слышать разговора. До меня время от времени долетали только отдельные слова, но если состыковать их, выходило, что речь идет о каком-то товаре, который надо хорошенько припрятать, потому что есть другие желающие загрести его. Зря Даша меня растревожила. Вечер закончился тихо и мирно. Довольные гости разъезжались по домам.

На следующее утро Артем меня «порадовал»:

– Твой любимый Гольдман умер.

– Как, то есть – умер? – не поняла я. – Еще вчера вечером все было нормально.

– Да вроде инсульт, – пожал плечами Артем. – Сама знаешь, толстый он был.

– А вскрытие делали? – во мне поднял голову профессионал.

– Нет, семья не хочет. Умер и умер.

– Так, может, его убили? – возмутилась я. – Между прочим, они вчера вечером с Виталием о чем-то серьезном говорили.

– Я знаю, – поморщился Артем.

Ему явно не хотелось продолжать эту тему. В конце концов, мое-то какое дело?

На этом наши неприятности не закончились. После обеда заявилась налоговая полиция. Всех поставили по стенкам – ноги на ширине плеч. Вытряхнули сейфы, распотрошили компьютеры но, кажется, ничего не нашли, кроме незначительной мелочи. Впервые в жизни я получила удовольствие, от того, что закон не восторжествовал, и сочувствовала стороне, возможно, его нарушающей.

Когда, расстроенные бесплодными поисками, полицейские ушли, я заглянула к Виталию и спросила в лоб:

– Успели убрать то, о чем вчера говорили с Гольдманом? – и, немного помявшись, добавила: – Я вчера слышала часть вашего разговора и сделала вывод, что это может быть опасным. Сегодняшние события это подтвердили.

– А как ты думаешь, что здесь делала полиция? – ответил он вопросом на вопрос.

Я вспомнила недовольные физиономии замнача и Тарасюка. Нехорошая мысль закралась в мою голову.

– Они ведь, в основном, работают по наводке. Есть варианты, кто навел? – я хотела услышать подтверждение или опровержение своим мыслям.

– Есть. А может, и твои бывшие коллеги здесь тоже руку приложили.

Я обиженно засопела и заявила:

– Надеюсь, не хотите этим сказать, что я здесь тоже замешана?

Виталий усмехнулся:

– Пока, думаю, нет. А вот что ты будешь делать, если они к тебе обратятся с просьбой помочь бывшим коллегам?

Я надолго замолчала. Эта простая мысль совершенно не приходила в голову. Виталий был абсолютно прав, такой вариант не исключался, и я не знала, что буду делать в такой ситуации. Хорошо, что он предупредил. Надо будет подумать над этим, но шеф ждал моего ответа прямо сейчас. Я попыталась уйти от прямого ответа:

– Я ушла оттуда с большим скандалом, поэтому они, вряд ли ко мне обратятся.

– Честно говоря, я наводил о тебе справки и знаю, что ты сильно обидела там одного человека, а он такой, что при случае, это припомнит.

– Я тоже так думаю, поэтому ваша идея вряд ли реальна, – с этими словами я покинула кабинет шефа.

Делать было решительно нечего. Объект охраны спокойно сидел в кабинете и занимался делами. Сотрудники фирмы усиленно наводили порядок после неожиданного визита налоговой полиции. Я зашла в свою комнату, села за стол и попыталась систематизировать информацию, которой обладала и какую объективно могла предполагать. Получалось довольно мало. В первом варианте оказался несчастный толстяк Гольдман, с нерастраченным актерским талантом и неизвестным мне, но каким-то очень ценным товаром, а во втором – возможный сговор между замначем и депутатом и, как следствие этого, смерть Гольдмана и внезапный налет налоговой полиции. Я еще и еще раз прокручивала имеющиеся факты и возможные варианты. Света в конце тоннеля не было.

Может, я законченная дура, но смогла сделать из этого только один-единственный вывод. Возможно, если была бы умнее, и вариантов стало больше. Мой единственный вывод гласил: у шефа есть нечто, перешедшее к нему после смерти Гольдмана. На это нечто имеют виды депутат и замнач. Отсюда вытекает еще менее приятный вывод – это не служебная разработка местного олигарха Локтионова, которая могла грозить ему, в самом худшем случае, тюрьмой. Скорее всего, это скрытая попытка местных жучков тихо прикарманить нечто, чего я не знаю. Итогом этой подковерной шахматной партии может стать такая же внезапная, как у Гольдмана, смерть моего шефа. Все. Больше вариантов у меня не было, и с этой спорной идеей я решила подъехать к Артему. Вдруг, он умнее меня и у него появится еще какая-нибудь.

Артем был сильно занят, сосредоточено играя в стрелялки на компьютере, но меня он выслушал внимательно.

– Ну, как? – в заключение спросила я. – Есть какие-нибудь идеи?

Идей у Артема не было.

– Только весь юмор ситуации заключается в том, что этого, как ты называешь «нечто» у нас нет, – заметил он.

– То есть, как нет? – озадаченно спросила я.

– А вот так, поговорили вечером, а утром он уже остывал, и добавить к сказанному ничего не мог. Правда, некоторые думают иначе.

– Ничего себе! Вот так замочат за здорово живешь, а у вас даже и нет ничего! – искренне возмутилась я.

– Можешь попробовать поискать, чтобы нам с Виталиком не было так обидно, когда нас прикончат, – ухмыльнулся Артем.

– Интересно, пойди туда не знаю куда, найди то, не знаю что…

– Я тоже не знаю, что, – удрученно сообщил он.

Так я и поверила, будто он не в курсе дела. Единственное, что во всем этом могло быть правдой – «нечто» у братьев действительно не было, но они хотели бы его получить. В принципе, я могла этим заняться, но, без исходных данных, вряд ли получится.

– Хорошо, – я решила сделать вид, что поверила ему, – а как оно хотя бы выглядит?

– Насколько я знаю, – задумчиво протянул Артем, – это должен быть такой небольшой, но тяжеленький кейс темно-бордового цвета, – он показал руками примерный размер. – С кодовым замком.

– М-да, не густо. Наверное, у Гольдмана дома и во всех известных местах уже искали?

– Я полагаю даже, что не только мы.

– Хорошо, попробую, – со вздохом согласилась я и взмолилась: – Но может, подкинешь хоть какую-нибудь информацию?

– Если бы я сам знал, – задумчиво пробормотал он и предположил:

– Может, страницы из жизни господина Гольдмана помогут?

Дальше последовал рассказ. Энное количество лет назад Гольдман стал директором одного из крупнейших продовольственных магазинов города. У всех, кто жил в то время, еще свежи в памяти проблемы с продуктами. Миша был нужен всем, и Миша всем помогал. Только в его магазине можно было достать практически все. Где доставал все это сам Миша никто не знал, да и знать не хотели.

А потом что-то сработало в Москве, начались аресты, и Миша погорел. Сидел он по экономической статье. Проявившийся у него в застойные годы капиталистический талант не был оценен. Вернее, оценен, но не так, как хотелось Мише. Ибо проявился не на пользу народному государству, а исключительно в личных целях, за что и пострадал.

Кажется, дали ему лет семь или восемь. Но он относился к таким людям, которые нигде не пропадают. Детали остались неизвестными, но Миша на зоне чем-то сильно помог одному вору в законе. Казалось бы, такие разные люди, но они поддерживали отношения и после отсидки. Вернувшись, Миша оказался в своей стихии. Он не только не стал скрывать факта своего пребывания в местах не столь отдаленных, но всячески козырял этим. Теперь, он попал в струю. Определенный лексикон типа «конкретно» и «в натуре» давал ему возможность покрасоваться на публику.

Вот как раз это я хорошо помнила.

– Заметь, Ксюша, – Артем поднял вверх указательный палец. – Это только мое предположение, сам Гольдман никогда такого не говорил. Кажется, не так давно этот самый вор умер от туберкулеза. Миша за ним трогательно ухаживал, находил самых лучших врачей, но ничего уже не помогло. Ты ведь знаешь, что у воров в законе не может быть никакой собственности?

Я молча кивнула, и Артем продолжил:

– Вскоре после смерти этого вора, Миша занервничал, стал поговаривать об отъезде на историческую родину. А я, теперь уже задним числом, подозреваю, что все добро, накопленное непосильным воровским трудом, перешло к Мише. Это именно то, что он хотел нам с Виталиком подсунуть. Видимо, считал, что мы безопаснее, или порядочнее, чем кто-либо другой… – Артем помолчал. – Как оказалось впоследствии, он был прав. Но это его не спасло. Ну что? Выудила какую-нибудь ценную информацию? – закончил он свое повествование.

Я неопределенно пожала плечами и спросила:

– А где жил этот вор?

– Там же, где живут все лучшие люди, – Артем ухмыльнулся, – В Москве, но адреса я не знаю.

Все надо обдумать, как следует. Москва останется на крайний случай. Несколько дней я, оставив своего подопечного на Артема, прогуливалась по всем известным мне местам, которые мог посещать толстый Миша. Бесполезно. Противники тоже несколько поутихли. Наверное, пришли к выводу, что у Виталия искать без толку. Оставалась Москва.

Глава 7

Чтобы работа не была подобна поискам иголки в стоге сена, я навестила родственников покойного Гольдмана. Пришлось присутствовать на его похоронах, поэтому вдова знала меня в лицо и без проблем впустила в квартиру. Придав лицу, соответствующее случаю, печальное выражение, я начала на предельно жалобных нотах:

– Мне очень неловко просить вас об этом, но гм…, у одного моего родственника туберкулез. На том приеме… ну, после которого… – я печально вздохнула, – Михаил Иосифович обещал дать телефон какого-то известного московского врача. Но вот, не успел, – снова прервав речь жалобным вздохом, я, наконец, сформулировала просьбу. – Вы случаем не сможете мне помочь в этом?

– Смогу, – также печально ответила вдова. – У него в Москве был один знакомый, – она замялась, а я, зная ситуацию, сделала вид, что не заметила ее заминки. – Так вот, он лечился от того же самого. Сейчас. Подождите минуточку.

Из подъезда я вышла счастливой обладательницей телефона известного московского врача-пульмонолога – Самойловича Валентина Дмитриевича. Теперь осталось поставить Артема в известность о моей намечающейся поездке в Москву.

В офисе его не оказалось, а секретарша сказала, что они уехали смотреть коттедж. Где же они еще могут быть! И как я забыла! Виталий совсем недавно закончил постройку роскошного коттеджа в пригороде, теперь ожидается приезд какой-то звезды столичного дизайна для оформления интерьеров. Попросив дежурную машину закинуть меня туда, я впервые увидела это грандиозное строение. Оно и вправду оказалось солидным. Три этажа с многочисленными башенками и балкончиками возвышались над землей. Под землей наверняка тоже было много чего. Я не спеша, прогуливалась по пустым комнатам, представляя, как тут все будет симпатично и, одновременно, разыскивая хозяина. Кажется, кроме нас в доме никого не было. Вокруг царила тишина. Вскоре мне послышались голоса, и я двинула в ту сторону. Но, подойдя ближе и уловив тему разговора, решила не показываться. Пожалуй, нелишне услышать, что они обо мне думают.

– Слишком много совпадений после ее прихода к нам, – сказал Виталий. Это было первое, что я услышала.

– Между прочим, она сюда не просилась. Ты сам ее пригласил, – ага, это – Артем, защищает, значит. Я совсем притихла около приоткрытой двери, даже дышать перестала.

– Может, у нее с этим все заранее продумано было… – с этим, это с кем интересно? Но, увы, я не слышала начала разговора.

– То есть, ты хочешь сказать, что на самом деле они нашли общий язык в комнате отдыха. А про то, что она его кинула и смылась, туфта? – все ясно, «этот» – замнач. Мне стало смешно. Вот уж с кем я ни в коем случае не стала бы даже пытаться найти общий язык.

– Возможно, – неопределенно ответил Виталий. – Конечно, мне хотелось бы ошибиться… А кстати, чем она сейчас занимается?

– Я ее озадачил поисками Мишиного товара.

Значит, Артем мне сказал правду. У них его нет.

– А если найдет, неужели думаешь, что не полюбопытствует, что это такое? Нашел, кого отправить на поиски, – недовольно заметил Виталий.

– Полюбопытствует, конечно. А что, у тебя есть лучшие кандидатуры для этого? Ты кому-нибудь вокруг веришь на все сто? – в голосе Артема уже явственно сквозило раздражение.

– Только тебе, – примирительно сказал мой шеф. – Что-то ты ее уж больно защищаешь, понравилась?

Я навострила уши. Разговор оказался еще интереснее, чем я предполагала вначале.

– Тебе-то что? У нас с тобой разные вкусы, – зло бросил Артем.

Не успела я хорошенько обдумать эту странную фразу, как послышались шаги. Я осторожно попятилась в другую комнату. По пути сюда я успела заметить, что комната была проходная. Так что путь к отступлению у меня был. Осторожно выскользнув из опасной зоны, я вернулась к входу и, громко потоптавшись там, позвала:

– Ау, есть тут хозяева?

– Очень даже есть. Что-нибудь случилось? – в дверном проеме появился Артем.

– Не то, чтобы случилось, просто хотела посоветоваться. В офисе тебя не было, пришлось брать машину и ехать сюда, – я рассказала ему о своих изысканиях. – Врач должен знать, где жил авторитет. Наверняка на дому его лечил. Попробую там поискать.

– А ты не думаешь, что там теперь живут его коллеги, и они вряд ли встретят тебя с распростертыми объятиями.

– Ну… Что-нибудь придумаю, – не совсем уверенно ответила я.

– Может, поедем вместе? – неожиданно предложил Артем.

Я задумалась. После всего услышанного, его предложение могло быть вызвано двумя прямо противоположными причинами: как беспокойством за меня, так и внутренним согласием с Виталием.

– По-моему, здесь тоже не очень спокойно. Кому-то надо остаться, – заметила я.

– Мне кажется, твои коллеги поняли, что у нас ничего нет и успокоились. К тому же здесь недалеко, обернемся за один день. Завтра приезжает какой-то великий дизайнер, Виталику будет, чем заняться, а я к нему кого-нибудь пристрою для подстраховки.

– Ну ладно, – нехотя согласилась я. Выхода все равно не было.

На следующее утро, совсем рано, мы с Артемом выехали в столицу нашей родины. Сделав вид, что еще досыпаю, я раздумывала над несколькими вещами. Для разминки мысленно повторила предложение: «У нас с тобой разные вкусы». Разные в смысле блондинки или брюнетки, худые или толстые? Или принципиально разные? Эта мысль так раззадорила, что я открыла глаза. Это было сразу же замечено Артемом, и он начал меня пытать, как я планирую действовать. Хорошо продуманного плана у меня пока не было. Все зависело от того, что скажет врач. А чтобы действовать убедительно, я прихватила с собой удостоверение сотрудника ФСБ. Перед увольнением схлопотала выговор, предусмотрительно написав заявление, что потеряла его. В отделе кадров поахали, поохали, но что сделаешь, потеряла и все тут. Начало Артему понравилось, такие удостоверения действуют на людей убеждающе.

Место, куда мы приехали, оказалось дорогущей частной клиникой, совершенно не того профиля, какого ожидали. Она оказалась отстойником для желающих похудеть. Нас даже вначале не хотели пускать, но даже в закрытом виде, удостоверение сделало свое дело, и вот мы внутри. Пройдя по широкой аллее через довольно большой парк, по которому, не спеша, прогуливались худеющие, мы оказались около самого здания клиники. Если бы я не знала точно, где нахожусь, то решила бы, что это скорее роскошный отель. Самойлович являлся здесь одним из ведущих специалистов и в данный момент кого-то принимал. Секретарша вежливо попросила подождать. Мы с Артемом синхронно опустились в уютные кожаные кресла.

– Как Миша, однако, заботился о своем криминальном друге, – с легкой завистью проговорил Артем.

– Значит, было ради чего. Давай лучше подумаем, кто разговаривать будет ты или я?

– Давай, я, – сразу предложил он. – Женщин в таких ситуациях не очень воспринимают.

Я молча кивнула. Все мужики – чертовы шовинисты. Неужели никогда не наступит такое время, когда вопрос не будет ставиться по половому признаку? Не успела я полностью проникнуться мечтами о светлом будущем, как дверь кабинета открылась, оттуда выпорхнуло небесное создание килограммов под сто пятьдесят, а на пороге возник импозантный представитель российской частной медицины и подчеркнуто вежливо пригласил нас войти.

– Чем могу быть полезен представителям наших доблестных спецслужб? – с безликой улыбкой поинтересовался он.

– Вы можете быть нам полезны в связи со смертью гражданина Гольдмана Михаила Иосифовича, – сухо сообщил Артем.

«Браво!» – мысленно поаплодировала я ему. Врач артистически всплеснул холеными руками и воскликнул:

– Да что вы говорите? Он умер? Давно?

– Недавно. Его отравили, – хладнокровно импровизировал мой напарник.

– А как вы понимаете, убийство требует тщательного расследования. Вот мы и изучаем круг его знакомых.

Я, сделав суровое лицо, обшаривала взглядом шикарно обставленный кабинет. Интересно придет ли в голову этому умному доктору всяческих наук, что ФСБ не занимается убийствами бывших уголовников. Слава богу, кажется, не пришло. Наша официальная настойчивость произвела должное впечатление. Он суетливо сказал:

– В общем-то, мы не были близко знакомы. Он обратился ко мне в связи с болезнью одного своего… – доктор закашлялся, оттягивая неизбежную формулировку. Ему явно не хотелось прояснять ситуацию, но делать было нечего, – гм, знакомого…

– Мы в курсе дела, что у гражданина Гольдмана были связи в криминальной среде и в частности… – Артем сделал небольшую паузу. Я так и не поняла, знал ли он, как зовут этого вора в законе или так артистично сыграл.

– С Коняхиным Валерием Васильевичем, – тяжело вздохнув, обреченно закончил предложение доктор.

– Вот-вот, именно о нем я, то есть мы, – сразу поправился Артем, – хотели бы поговорить.

– Что о нем говорить? Обратились они ко мне, когда было поздно. Я уже ничем не мог помочь, хотя искренне пытался. Понимаете, приходилось ездить к нему домой. Здесь же у нас – приличная публика. Меня бы неправильно поняли. Но, как врач, я должен помогать всем людям, существует ведь клятва Гиппократа! – высокопарно закончил свою речь Валентин Дмитриевич.

– Да-да, конечно, надо думать эта помощь была о-ч-чень хорошо оплачена гражданином Гольдманом. Вы вообще не имели права заниматься таким лечением, но брали за это оплату и, естественно, не платили с нее налогов. У вас будут большие проблемы, – Артем полностью вошел в образ. Мысленно аплодируя ему, я продолжала молча сурово взирать на съежившегося доктора. Мой напарник продолжал требовательно гнуть свою линию

.

– Рассказывайте когда, где, сколько раз вы встречались с вором в законе Коняхиным, – и добавил несколько мягче: – Может быть, если вы нам поможете, это несколько смягчит вашу очевидную вину…

Слушая эту пародию на допрос, я тихонько подошла к открытому окну и стала любоваться, открывшимся симпатичным пейзажем. Глаза перебегали с изящных, выкрашенных бежевой краской скамеечек на элегантные клумбы с фонтанами, наверняка оформленные ландшафтным дизайнером, затем изучила подстриженные на английский манер кустики, взгляд переходил все выше… За забором не было видно высотных домов. Я не очень хорошо знала Москву, но, из увиденного, сделала вывод, что клиника находится где-то в центре, и окружена относительно старыми особняками с покатыми крышами, на которые выходили маленькие чердачные окошечки.

В одном из них что-то блеснуло, или мне показалось? Вспышка повторилась. Я оглянулась и онемела. По стене, медленно подбираясь к врачу, ползло маленькое красноватое пятнышко лазерного наведения оптического прицела.

– Ложись! – не своим голосом гаркнула я и резко оттолкнула Артема, который стоял ближе ко мне.

– Что-нибудь случилось? – вежливо осведомился, ничего не понимающий, Валентин Дмитриевич. До него явно не дошел смысл моего окрика.

– Сейчас…

Одним махом я перепрыгнула через стол, пытаясь сбить врача на пол. Выстрела, конечно, слышно не было. Только его тело под моими руками как-то неожиданно обмякло, и он молча стал заваливаться на бок. На правом виске виднелось аккуратное маленькое отверстие – крови почти не было. Подбежал Артем.

– Вот черт, – пробормотал он, растерянно глядя на меня. – Что этот снайпер, не мог подождать несколько минут? Все шло так хорошо.

– Правда, все шло здорово. Ты молодец, – похвалила я его. – У нас есть несколько минут. Давай по-быстрому посмотрим в столе, может, найдем что-нибудь интересное. Ему, – я кивком показала на тело, – уже никто и ничем не сможет помочь.

Я покосилась на окно. Если этот снайпер на чердаке понял, зачем мы здесь, то через несколько секунд наша парочка вполне может составить компанию безвременно почившему вальяжному доктору. Поэтому я посоветовала Артему не попадать в зону обзора. Вот так, ползая на карачках вокруг письменного стола с сидевшим за ним свеженьким трупом, мы попытались найти какие-то записи или бумаги, которые смогут нам хоть чем-нибудь помочь. В итоге, прихватили с собой книгу посещений, записную книжку и настольный ежедневник. Все это Артем распихал по карманам. Затем, носовым платком покойного я протерла все, чего мы могли случайно коснуться.

Прежде, чем подняться, я снова украдкой посмотрела на чердачное окно. Там уже ничего не поблескивало. Значит, нас еще не заказали, хотя ощущение, что кто-то продолжает пристально наблюдать за нами, не отпускало ни на минуту.

– Вашего начальника только что застрелил снайпер, – выходя, сообщил Артем секретарше. – Вызывайте милицию.

Глава 8

После этого мы быстро слиняли. Нам точно не стоило ждать встречи с представителями правоохранительных органов. Как только мы сели в машину, я показала, из какого дома стреляли и предложила:

– Давай, отгони машину куда-нибудь за угол, а я схожу на чердак. Вдруг, там есть что-нибудь интересное.

Артем согласно кивнул, и я нырнула в арку старого особняка. Ощущение чужого присутствия, устойчиво оставалось. Я оглянулась по сторонам, но ничего особенного, что могло бы привлечь внимание, не заметила. При ближайшем осмотре дом оказался в совершенно непрезентабельном состоянии, а подъезд был еще хуже. На полустершихся ступеньках вполне можно сломать шею, поэтому поднималась я медленно и осторожно. Преодолев три этажа, увидела одинарный пролет, который заканчивался маленькой площадкой и лесенкой, ведущей на чердак. Там даже дверцы не было. Я подошла ближе, с чердака пахнуло пылью и старым деревом стропил. Нужное окошко отыскала моментально. Перед ним было значительно чище, а в одной из створок не было стекла, но больше – никаких следов. Возможно, если бы я была криминалистом, то при наличии специальной техники, мне удалось бы что-нибудь раскопать, а так…

Артем в машине за углом листал записную книжку Самойловича. Я плюхнулась на переднее сиденье и сообщила:

– Увы, лежбище снайпера я нашла, но больше ничего. Как у тебя?

Он неопределенно пожал плечами.

– Да так. Может, и нашел, – Артем ткнул пальцем в лист записной книжки.

Я глянула туда. На листе значилось: Мих. Иос. Гольдман, телефоны, а в скобках К.В.В. и какие-то сокращения. Было похоже, это именно то, что мы ищем. Но возникал вопрос, как расшифровать эти краткие каракули.

– Ты хорошо знаешь Москву? – поинтересовалась я.

– В общем, да. Я здесь учился.

Надо же, мы с Артемом довольно долго знакомы, какое-то время вместе работаем, а я практически ничего о нем не знаю. Сейчас вполне подходящий момент.

– А где?

– В дипломе написано – переводчик, правда, военный, – он фыркнул. – Хотя, как видишь, работаю не по специальности.

– Делаю вывод, что мы почти коллеги, – констатировала я.

– Ну… – неопределенно промычал Артем, – может быть, в какой-то отдаленной степени…

– Хватит баки-то забивать, – обиженно буркнула я. – А какие языки? Там же не одному учат. На английском я и сама вполне сносно объясниться могу, не зря в школе… ну и в другом месте хорошо училась.

– Восточные, ну и само собой английский, здесь ты права.

– Ладно, – вздохнула я.

– Завяжем с этим. Я Москву знаю плохо. Так что, полностью доверяюсь тебе в этом вопросе. Давай предположения.

– Попробую.

Мы немного попетляли по городу, следуя вариантам Артема. Но искомую квартиру нашли далеко не с первой попытки. Дом оказался на окраине, правда, вблизи от метро и довольно новый. Там был даже домофон. Но не успели мы начать переживать по этому поводу, как выяснилось, что его уже успели доделать народные умельцы. Обстановка в лифте тоже настраивала на то, что у нас все получится. Стены были исписаны так плотно, что не нашлось свободного сантиметра, если захочешь добавить туда что-нибудь еще. Значит, публика здесь жила соответствующая. В данном случае, это было просто прекрасно.

Лифт с одышкой и надсадным кряхтением остановился на шестом этаже. Нужная квартира сразу бросалась в глаза. Сложно было не заметить громадную сейфовую дверь, с которой бахромой свисали содранные бумажки опечатки. Мы переглянулись. Ясно – нас опередили. Но самое удивительное ожидало впереди. Артем через рукав куртки взялся за ручку двери, и она спокойно открылась, как бы приглашая войти. Быстро оглядевшись по сторонам, мы проскользнули внутрь. После чего Артем сразу же высказал вслух нашу общую мысль:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.