Мария Сакрытина
Пешка королевы

Иллюстрация на обложке Тищенко Ирины (Soma)

Арты на форзацах Яны Слепцовой (Panda)

© Мария Сакрытина, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Мой друг однажды сказал, что Междумирье похоже на сказку. Я тогда подумал, что сказка эта страшная. Жестокость нравов, царящая здесь, ввергала меня в трепет. Здесь правит сила, а сильнее всех тут маги, и они владеют всем.

Я стал волшебником два месяца назад, до этого же о магии только в сказках читал. Но сейчас я учусь в самой престижной волшебной академии Средних миров – Арлиссе, а дома, на Острове, помогаю сдерживать нашествие варваров. Я распробовал силу, и мне начинало нравиться колдовать.

Если бы моя наставница, принцесса Шериада, не угрожала убить мою семью, я мог бы сказать, что моя жизнь очень приятна.

Я вернулся в Арлисс за пять дней до окончания каникул. Время в Междумирье течет не так, как на Острове – то спешит часов на шесть, то, наоборот, отстает. Я не очень удивился, когда застал поздний вечер, хотя на Острове едва минул полдень.

Междумирье жестоко. После нашей победы на первом Испытании я не удивился бы, например, засаде: портал могли отследить или перехватить. Это несложно, справится и первокурсник. Особенно если он всю жизнь провел в Нуклии – мире, где магия так же обычна, как снег у меня на родине.

Вдобавок я заранее отправил Ори записку, где примерно указал, когда вернусь (да, плюс-минус шесть часов). А ее перехватить еще легче портала. Ответа я не ждал, ведь Ори не маг, а значит, не способен передать письмо в другой мир.

Я был готов к неприятностям, но лишь для себя, а не для него. Как человек – то есть существо, не наделенное волшебной силой, – для магов Нуклия и Арлисса Ори не важнее, скажем, солонки. Вот почему весь первый месяц в академии атаки были направлены именно на меня. На моего же слугу – никогда. Не доходило и до шантажа: никто и представить не мог, что я привязан к Ори настолько, что захочу чем-то ради него пожертвовать. Для мага странно волноваться за человека. Так же странно, как для аристократа на Острове подружиться со своим камердинером.

Впрочем, засады не было, и мой портал никто не перехватил: он открылся как и должен был – в гостиной общежития. В распахнутые окна был виден закат: один за другим садились солнца, и зажигались в раскаленном от жары воздухе светлячки. Звонко пели цикады, сладко пахли цветы, еще влажные от недавней грозы. Альвийские розы с огромными шипами, все в каплях дождя, переливались, как самоцветы. А на полу ярко сверкали осколки стекла – по гостиной словно прошел ураган. Все что можно было разбить, было разбито, а что нельзя – опрокинуто.

Сердце пропустило удар, и перед глазами сама собой появилась схема атаки. Я сжал рукоять кинжала, сделал шаг вперед, и портал за моей спиной тихо закрылся.

Ничего не произошло. Никто не выпрыгнул на меня из-за угла, не проклял, не пустил стрелу из арбалета – ничего. Потому что никого рядом не было. Это я понял, когда страх чуть отступил и я смог рассуждать логично.

Следовало осмотреться, начать поиск. Как следует я это делать пока не умел, но слабое заклинание наколдовать мог. Всего-то и нужно было постараться увидеть отблески магии.

Ничего. Только резкий запах гнили, идущий из моей спальни. Я без всяких учебников мог сказать: пахло демонами.

– Ори?

Никто не отозвался.

Удерживая атакующее заклинание наготове, я прошел в спальню. Здесь тоже все было перевернуто вверх дном, но, насколько я мог судить, пропала лишь одна вещь – мой портрет с прикроватного столика.

На стене против двери, криво и с ошибками, кровью было начертано следующее:

«Хочиш вирнуть сваево слугу – приди ка мне»

В другой ситуации я бы рассмеялся: надо же, кто-то знает нуклийский хуже меня!

Но сейчас было не до смеха.

– Ори!

Я все еще надеялся, что это шутка. Как они узнали?..

И кто – они?

Ответ был очевиден: в комнате ощущался гнилостный запах, а осколки с обломками едва заметно светились красным. Такой след могла оставить лишь магия демонов, а те в Междумирье могли быть только в одном месте – в лионском посольстве. Их переговоры с Нуклием начались еще когда я уезжал, и Сэв упоминал какую-то демоницу.

Я собрался с духом. Точнее, попытался – руки дрожали, ужас гнал мысли по кругу: «демоны», «Ори», «смерть». Демоны – жестокие существа, особенно высшие. О, да высшие вообще ужас во плоти – так нам внушал учитель Байен, и книги по демонологии подтверждали его слова. Что я мог?..

Если пойду туда, куда меня, несомненно, приглашают, я погибну. Если не пойду – погибнет Ори.

Нил! Я бросился в холл, к двери на вторую половину. Мне нужен был совет, а к кому еще я мог обратиться, не рискуя быть убитым за слабость?

Однако Нила в общежитии не было. Я стучал, но он не отзывался. Дверь оказалась не заперта. Я приоткрыл ее и позвал. Никто не откликнулся. Заходить я не рискнул: у Нила вполне могли быть расставлены ловушки, которые я вряд ли смог бы заметить. Ждать возвращения соседа подвешенным над полом вниз головой я не собирался.

К тому же, сколько мне пришлось бы его ждать? Я понятия не имел, что от меня нужно высшим демонам, и не хотел это выяснять, но Ори наверняка пытали уже прямо сейчас. Та надпись на стене, возможно, была сделана именно его кровью.

Наверное, похититель думал, что я по крови и следу магии смогу его найти. Увы, за месяц в Арлиссе я освоил лишь основы магии. Тонкости поиска, который даже не входил в мою специализацию, пока еще были мне неизвестны.

Но моей специализацией были демоны. Я и раньше мог их учуять, а после тренировок с Байеном – и подавно.

Я просто пошел на запах. От высших демонов исходит сильный запах: дыма, гноя, разложения… Смогли бы вы уловить запах гниющего мусора? Вот и я справился.

Шериада уверяла, что Междумирье создано магической аномалией, но это не совсем так. Аномалия, конечно, была – даже Повелительнице не под силу заманить Источник куда ей хочется. Но мир из этой аномалии королева Сиренитти создала сама, и одной из причин было удобное расположение – ровно между мирами Содружества – для торговли, а также политики. Демоны удобство тоже оценили. В Нуклии для них ядовит даже воздух – как сама земля убивает волшебников в Лионе. Неудивительно, что Междумирье Повелители сочли идеальным местом для переговоров. Здесь располагались оба посольства – и нуклийское, и лионское. Тогда я этого не знал, а сейчас не понимаю, зачем посольства разместили на территории волшебной академии. Впрочем, Арлисс был любимым детищем Сиренитти – полагаю, королева чувствовала себя здесь в безопасности чуть больше, чем где-либо еще. А может, и нет. Может, ей просто захотелось. Повелительница уже тогда была не в себе.

В любом случае в тот вечер мне было не до тонкостей политики. Меня мутило от присутствия демонов, а их, наверное, – от моего. Лионское посольство, куда я пришел в поисках похитителей Ори, – особняк, похожий на высокую, выше облаков, башню – впечатлило меня разве что своей простотой. Да, мрамор, розовый кирпич – на это я уже насмотрелся. В холле за чем-то вроде барной стойки, тоже мраморной, сидела девушка-хумара. Пахло от нее так же, как от Нила, и на первый взгляд она казалась обычным человеком. Симпатичная, вежливая, поинтересовалась, не нужен ли мне целитель. И, наверное, он действительно был нужен: меня к тому моменту трясло от волнения и так мучил холод! Я почти перестал ощущать жару Междумирья.

– Господин, приемные часы закончились, – девушка выразительно посмотрела на окно, за которым уже сгущался сумрак и танцевали светлячки. – Если у тебя назначена личная встреча…

А я стоял перед ней и думал, является ли приглашением на личную встречу послание кровью на стене? С грамматическими ошибками.

Допустим, но с кем? Это мог быть кто угодно из высших. Запах вел сюда, но в посольстве смешивался с запахом других демонов. Кого мне искать?

– Назови свое имя, – попросила девушка, когда наши взгляды встретились.

Забавно, она совсем не казалась испуганной. Или заколдованной. Скорее, деловитой – она быстро набрала что-то на артефакте, похожем на печатную машинку. И улыбнулась.

– Действительно, назначено. Что же ты не говоришь, господин? Госпожа посол давно тебя ждет. Я провожу.

Тогда я познакомился с такой демонической штукой, как лифт. Нет, я знал, конечно, что и у нас до Потопа такие имелись. И дома вроде этой башни – когда население в моем мире было столь многочисленным, что не все могли себе позволить особняки или квартирки поближе к земле. Я не представлял, каково это – жить среди облаков. Настолько высоко, чтобы даже понадобилось специальное приспособление, позволяющее не подниматься по лестнице, когда нет сил и времени.

Я думал, оно будет скрипеть. Думал, почувствую хоть что-то.

Но ничего; я ощущал лишь невидимых низших. И жгучий холод внутри. Словно сердце вынули, а вместо него вставили лед.

Когда лифт остановился, у меня дрожали колени, а руки пришлось спрятать за спину, чтобы не видно было, как они трясутся.

– Господин? – позвала девушка, когда двери снова открылись. – Прошу за мной.

Мы вышли в длинный коридор, полный зеркал. Кто в них только ни отражался! Я не хотел смотреть. Не хотел думать, что будет, когда я увижу… Как сказала эта служанка? Госпожу посла? Боже, а ей-то я зачем?

Девушка остановилась перед единственной дверью в конце коридора и постучала. Дверь сразу же открылась – без скрипа и прочих звуков, которые в мистических романах так любят описывать. Обычная дверь из черного дерева. Никакой крови, никакой драмы. Все обыденно и банально.

Я трясся перед ней, как мальчишка перед поркой.

– Прошу, господин, – вежливо пригласила девушка, отступая в сторону и давая мне пройти.

Помню, я лишь посмотрел на нее, ощущая беспомощность. Потому что, как ребенок, хотел, чтобы меня спасли, увели из этого места и дали жить спокойно.

Но из-за двери я ощутил тот же запах, что и в моей разрушенной спальне. А значит, Ори был там. И я обязан был его забрать.

Стоило лишь перешагнуть через порог, как дверь за мной тут же тихо закрылась.

Ничего не произошло. Огромная гостиная, залитая ярким, похожим на солнечный, светом, казалась пустой. Этот свет слепил глаза: я привык к свечам, на Острове мы пользуемся только ими. Даже магические светильники Междумирья не настолько яркие, чтобы их можно было сравнить с солнцем. Здесь же как будто был полдень.

И все было белым: стены, пол, кожаные кресла ровно в центре комнаты, а также пушистый ковер. Очень мало мебели для такого просторного помещения. Демоны называют это минимализмом, кому-то из волшебников такой стиль даже нравится, но мне от него тревожно: напоминает лаборатории, где так же чисто, просторно и время от времени приходится кого-то мучить.

Запах вел меня к приоткрытой двери у стеклянного шкафа-витрины. Оттуда раздавались голоса… точнее, один – женский, очень приятный.

Все высшие демоны обязаны носить человеческий облик в Нуклии и мирах Содружества. Но как бы ни были они похожи на людей, их обязательно выдадут когти, копыта, хвост или рога. Сидевшая на кожаном пуфике демоница казалась обычной девушкой – хрупкой, изящной, очень красивой. Если бы не запах гнили, я бы принял ее за человека. Рыжая, как Сэв, в зеленом халате на голое тело, – наготы она совершенно не стеснялась. Да, красивая. Ее звали леди Вэ́йна – это я, естественно, позже узнал. Молодая высокородная демоница, которая восприняла свое назначение послом в Нуклий как ссылку, и очень здесь скучала.

А когда демону скучно, он ищет развлечений – как наши аристократы на Острове. Такие забавы для простых людей ничем хорошим не заканчиваются.

Сейчас леди развлекалась тем, что кормила Ори виноградом. С руки. Сомневаюсь, что Ори понимал, что происходит: у него был совершенно стеклянный взгляд (даже высшие демоны не в ладах с ментальной магией, которая доступна только нам, людям, – а значит, не способны наколдовать изящное заклинание подчинения, которое нельзя отличить от личной воли). Но Ори расслабленно сидел на ковре у ее ног и послушно открывал рот. Вэйна играла с ним, как с собакой: то забирала в последний момент виноградину, то поднимала гроздь, заставляя за ней тянуться. И бормотала при этом всякие глупости, как знатная дама со спутником. Комплименты губам Ори, глазам, покорности… Это слишком болезненно напоминало то, как обращались раньше со мной. Ноги стали ватными, дыхание перехватило. Я прислонился к косяку двери, пытаясь прийти в себя.

– Ну что же ты стоишь, демонолог? – позвала она, не отвлекаясь от Ори. – Проходи, присоединяйся.

Я чуть было не спросил: «К чему?», но вовремя сдержался. И так было ясно.

– У тебя милый слуга, – продолжила Вэйна. – Люблю рыжих. Это как развлекаться с родственниками. Знаю, у вас, людей, это не принято, а зря, потому что… – Она подняла голову, впервые посмотрела на меня и осеклась.

Женщины все одинаковые – что люди, что демоны: видят привлекательного юношу и тут же хотят его заполучить. Я почувствовал злость, как будто огонь внутри загорелся – едва-едва, несмело, словно вот-вот потухнет. Но дышать стало легче.

Я шагнул к Ори, опустился рядом с ним на колени и заставил посмотреть на меня. Обычный человек ничего не заметил бы. Волшебнику – мне, по крайней мере – это напомнило кокон из паутины. Липкие красные нити, от которых несло гнилью, как и от их хозяйки.

– А ты красив, – произнесла наконец Вэйна. – Жаль, что не рыжий, но… Ты очень красив.

Меня это еще больше разозлило. Я не должен был давать волю гневу, как, впрочем, и страху. Я должен был… Что?

Впервые я подумал, что мог рассказать все, например, куратору. Это было бы слабостью? Возможно. Однако чего я добьюсь своим появлением здесь? Высшая демоница меня выпотрошит – и как это поможет Ори?

Я глуп, раз позволяю эмоциям влиять на меня. Учитель Байен столько раз меня за это ругал!

– О да, – продолжала Вэйна. Голос ее сделался монотонным, как будто сонным. – Я никогда не видела такого красивого демонолога. Я думала, твой художник тебе польстил. У вас, людей, разве так не принято?

– Отпусти моего слугу, госпожа, – перебил ее я.

Вэйна помолчала, все еще глядя на меня, как будто приходя в себя. И улыбнулась, а я заметил, что ее передние зубы длинные, острые и немного изогнутые, как у змеи.

– Несомненно, милый. Как пожелаешь. Но не сразу. Сначала ты кое-что для меня сделаешь.

Она отложила блюдце с виноградом и стала разглядывать меня внимательным немигающим взглядом змеи, смотрящей на жертву. Мне следовало отвернуться. Или хотя бы опустить взгляд. Смотреть в глаза знатной даме, когда ты спутник, позволительно лишь когда она сама разрешит. Смотреть в глаза демону можно, только если уверен в своих силах. Вэйна была высшим демоном. Я учился магии всего месяц к тому времени. У меня до сих пор не всегда получалось изгонять даже низших.

Но я смотрел в ответ, и огонь внутри разгорался все сильнее и сильнее. «Бей, – шептал в памяти голос мастера Рэйвена. – Бей, кто бы это ни был».

Она ворвалась в мой дом. Забрала моего слугу. Смотрела сейчас на меня, как на игрушку.

Меня трясло теперь не от волнения, а от ярости, и это было плохо. Очень плохо.

Вэйна ничего не замечала. Она склонила голову в сторону, потом в другую. Подмигнула и по-дружески фамильярно сказала:

– Знаешь, у меня давно не было демонологов. Маги, конечно, были. Маги вкусные. Но демонологи – совсем другое дело. – Вдруг в глубине комнаты, за кроватью без полога раздался металлический лязг, и демоница нахмурилась. – Я хочу сказать, нормальных демонологов, в отличие от этого убожества.

Я проследил за ее взглядом и стиснул зубы от злости, увидев, как окровавленный, в лохмотьях, Нил, прикованный золотой цепью к кровати, прямо сейчас, дрожа, пытался встать на колени. Оба его глаза заплыли, но он все равно поднял голову и силился разглядеть… меня?

– Хумара! – воскликнула Вэйна с невероятным презрением.

«Как ты смеешь? – подумал я. – Ты еще и забрала моего друга? Как ты посмела?»

– Эл-лвин? – голос Нила звучал очень слабо. – Ух-ходи. С-сейчас же.

Я закрыл на мгновение глаза. А когда открыл, мир сделался невероятно ярким, до боли, до рези.

– Он еще и приказывает! – фыркнула демоница. – Хочешь, я его выпорю? За тебя. Впрочем, на нем и так живого места нет. О, я придумала! Покажи, как ты его пытаешь? Покажи, ну же!

Я словно со стороны услышал свой голос:

– Его я тоже заберу, госпожа.

Вэйна поджала губы – прямо как юная аристократка, которой подарили серебряную брошь в то время, когда она хотела золотую.

– Вот уж нет. Разве что ты очень хорош в постели? Скажи… – она вмиг оказалась вплотную ко мне, и меня замутило от ее запаха. – Скажи, Э-э-элвин… Хорош ли ты в постели?

Ее змеиный язык скользнул по моей щеке. Не знаю, почему меня до сих пор не стошнило.

– Пожалуйста, не нужно, госпожа. – Каким чудом я еще умудрялся говорить спокойно? – Я не хочу.

Любая волшебница на ее месте отпустила бы меня. Отказ – главное, вовремя озвученный – есть отказ, в Нуклии его уважают. Не все, конечно, и не всегда, но насилие здесь понимают как слабость. Если ты не можешь очаровать партнера, если для секса тебе приходится применять силу – стыдись!

У демонов, очевидно, не так.

– Зато я хочу, – сказала Вэйна и впилась в мои губы долгим, глубоким поцелуем.

Знаете, у меня богатый опыт. Но этот поцелуй – самое мерзкое, что я когда-либо делал. Я словно целовался с настоящей змеей.

В ярости я оттолкнул Вэйну – она ударилась о стену, и камень в том месте треснул. Меня это нисколько не удивило. Вэйну тоже.

– Как ты смеешь? – весело спросила она, разминая плечи, которые стали быстро покрываться чешуей. – Впрочем, так даже интереснее.

Мгновение спустя я и сам распластался на той стене, а демоница, сдавив мне горло, когтем подцепила ониксовую подвеску Шериады.

– Думаешь, тебе это поможет? Не обольщайся, малыш.

Помню охвативший меня ужас, когда подвеска, упав, ударилась о мраморный пол и, сверкнув напоследок синим, погасла. Я смотрел на нее и задыхался.

– Тебе ничто не поможет, – продолжала Вэйна. – Но ты не бойся, милый, я все равно тебя не убью. Я просто хочу понять, на что положил глаз мой Повелитель. Чем ты так ценен? И вот еще что – скажи, ты уже спал с демоницами? Или я буду твоей первой? Ах, я польщена.

«Ты никакой не будешь», – подумал я, а она протянула руку и когтем надорвала на мне сорочку.

Тут комнату наполнил свет. Яркий золотой свет и чистейшая ярость – все мои. Все вокруг затряслось: дрожали стены, треснул потолок, про пол и говорить нечего. Еще этот страшный шум – демоны не кричат от боли, это, скорее, похоже на ультразвук. Но о таких физических понятиях я тогда, конечно, не знал. Мне просто заложило уши, но это были мелочи. Я дрожал от гнева, никого мне еще не хотелось убить так сильно, как эту высшую. Никогда. До этого момента.

Нельзя быть магом, жить в Нуклии и не запачкать руки. Тогда я еще был чист, просто потому что не успел.

Дверь в комнату разлетелась в щепки, и… Все. Свет исчез. А из меня словно выкачали все – чувства, эмоции, даже воздух. Осталась одна пустота.

Помню, как удивленно смотрел на нечто бесформенное – то ли змею, то ли девушку, скорчившуюся между стеной и кроватью. На осколки стекла и обломки мебели. На раздавленный виноград. Смятую золотую цепь.

Смотрел и не понимал: кто это сделал? Как? Никого, кроме нас, ведь не было.

И почему внутри меня так жутко, смертельно пусто? Словно часть, которая была мной, вынули, и ничего не оставили взамен.

Потом из скомканных одеял на кровати высунулась рыжая голова, осмотрелась и произнесла:

– Ого! Я, кажется, пропустил знатную заварушку. Привет, Эл!

А от двери раздалось:

– Принц Сэврорий?

Я обернулся, а Сэв выдохнул:

– О нет!

И снова спрятался в одеялах.

Высокий смуглый юноша, чем-то неуловимо напоминающий Шериаду, стоял в дверях и смотрел на меня. Его глаза были карими – обычно это теплый цвет, но от его взгляда у меня появились мурашки. На черных, идеально уложенных волосах красовалась серебряная корона.

«Надо же! Еще одна королевская особа», – подумал я и вдруг ощутил, как падаю назад.

Удара я не помню. И не только его: вокруг вдруг резко стемнело. Кажется, меня куда-то несли. Чей-то голос сказал:

– Сиренитти будет в ярости.

Потом в рот полилась горячая, отдающая железом жидкость. Я проглотил и тогда только понял, что это была кровь. Попытался уклониться, но что-то мешало. Мне зажали нос, рот был полон крови – на этом мои воспоминания обрываются. Наверное, я потерял сознание.

Или заснул, потому что мне чудились голоса – тихие, словно издалека. И кровь, всюду была кровь, я сам был весь в ней, она текла мне в рот, я захлебывался, меня тошнило, и тогда все повторялось.

Неудивительно, что проснулся я больной – слабый, мокрый от пота, с противным привкусом крови во рту и пересохшими, потрескавшимися губами. И первой моей мыслью было: «Какой ужас! Я, наверное, кошмарно выгляжу! Скорее, дайте мне зеркало».

– Элвин?

Пару мгновений я пытался вспомнить, кому принадлежит этот голос, потом – откликнуться, но распухший язык еле ворочался.

– Сейчас, – шепнул Нил, и моих губ коснулся прохладный край стакана.

Вода была блаженством. Я пил, пил… и думал, что никогда не напьюсь. Как в той сказке про волшебниц, которые выпивали целые реки – Тина любила ее в детстве. Я раньше не мог даже представить такой жажды. Зато мог теперь.

Нил забрал пустой стакан и, заметив, что я пытаюсь сесть, поправил подушку. Наверное, моя улыбка была жалкой, потому что он тут же спросил, снова шепотом:

– Позвать целителя?

– Не… надо…

А может, и стоило. Мне потребовалась целая вечность, чтобы только открыть глаза.

Нил – светлое пятно на фоне густых сумерек – склонился надо мной. Я хоть и с трудом, но разглядел на нем новый черный костюм. Нет, не костюм – то есть не повседневный и даже не домашний, а тот, что в Нуклии надевают для сна. Просторная удобная куртка и штаны на резинке.

Нил сидел на моей кровати, он был бледным – впрочем, как всегда, – осунувшимся, но ссадины, синяки и царапины исчезли. Золотая цепь тоже.

Я тяжело сглотнул, и он наклонился ко мне.

– Еще воды?

– Ори… г-где?

Нил кивнул куда-то в сторону. Я попытался проследить за его взглядом, но вдруг ощутил резкую боль в голове.

– Я… не…

– Он здесь. Спит. Элвин, прости, но ты тут уже вторые сутки, он все время был с тобой, и я дал… То есть мне пришлось дать ему успокоительное, – поправился Нил. – Все это время он глаз не сомкнул. Но с ним все в порядке. Целители его осмотрели. И его, и Сэва.

Сэв? Я почти решил, что он мне приснился.

– А… ты?

Нил вздохнул.

– И я тут тоже вторые сутки. В соседней палате. Мы в целительском корпусе. Фэй нас навещал, ты не помнишь? Ты бредил.

Я попытался осмотреться, но по-прежнему видел только сумрак. У меня что-то с глазами?

– Что… со м-мной?

Нил слабо улыбнулся.

– Магическое истощение. Очень сильное. Не волнуйся, – тут же добавил он. – Ты сможешь колдовать.

Магия была мне тогда безразлична. От нее, похоже, одни беды, как и от моей красоты.

Увы, и то и другое было необходимо, так как спасало мою семью.

– Тебя приходила лечить сама Повелительница, – продолжил Нил. – Так что с тобой точно все будет хорошо. Говорят, она – лучшая целительница во всех Средних мирах.

– Да? – переспросил я.

Эта новость должна была меня взбодрить, но сейчас я чувствовал лишь усталость. Мифическая Повелительница, которой все-таки есть до меня дело. Если верить Шериаде, я живу только для того, чтобы поклясться королеве Средних миров в верности. И вот она пришла посмотреть, не сломалась ли ее игрушка. Или солдатик, – ведь такое будущее она мне прочит? Нуклий и Лион ненавидят друг друга, а я – демонолог. Кем еще, кроме солдата какой-нибудь из этих армий мне стать?

К тому же были вещи, которые волновали меня сильнее внимания королевских особ.

– А… Демон-ница…

Нил хмыкнул. На его бледном лице улыбка смотрелась зловеще.

– Я лежу здесь вместе с тобой, и выходить мне пока не разрешают, однако Сэврорий тут постоянно околачивается. В общем, по его словам, Повелительница ее наказала.

Наказала. Как рассказал мне потом сам Сэв – а он всегда с удовольствием сплетничал, королева Сиренитти не просто была в ярости. Она чуть не разрушила здание лионского посольства, а леди Вэйну, по выражению Сэва, «вытрясла и отжала». Что бы это ни значило.

– Ты говорил, что твоя наставница – знатная дама, – добавил Нил. – И слухи ходили про тебя и Повелителя, что он не прочь заполучить тебя себе на службу. Но я думал, это всего лишь слухи. Однако после того, как тебя осмотрела королева… а она была в гневе, Элвин, ты не представляешь, это ужасно. Я не видел, но чувствовал его даже из соседней палаты. Зачем ей гневаться? Разве это не наша беда, если какая-то высокородная демоница решила провести с нами время? Так вот, когда Сиренитти ушла, вечером – да, вчера – сюда влетел Повелитель. Эл, ты его раньше видел?

Я кивнул.

– Ну да, конечно, – Нил задумчиво посмотрел на меня, потом продолжил: – Он тоже был в ярости. Уточнил, сможешь ли ты колдовать, узнал, что Повелительница была здесь, и сразу повеселел. Узнал сплетню о судьбе своего посла. И представляешь, не расстроился. Но его посла, представителя Лиона, оскорбили; разве это не должно означать… не знаю, если не войну, то… конфликт? Но Повелителя это нисколько не смутило. Он заявил, что «я этой сумасшедшей и сам добавлю». И исчез. Говорят, вместе с послом. Не думаю, что она нас еще побеспокоит.

Да. Я тоже не думаю.

– Эл, – тихо произнес Нил после паузы. – Ты знал, что привлек внимание Повелителей?

О да.

Я промолчал, но Нил все понял.

– И никто из них до сих пор не заставил тебя дать клятву?

– Я н-не хочу… им к-клясться.

Нил поднял брови.

– Но Элвин, покровители настолько сильные, как Повелители – мечта любого мага! Бездна, ты что, серьезно?

– Он… шантажир-ровал… м-меня… м-моим друг-гом. Руадан. Он… ужасен…

Нил слабо улыбнулся.

– Другом. Элвин, почему ты вообще оказался в посольстве? Ты не мог не чувствовать, что там для тебя опасно.

– Ори…

Нил скривился. И тут же шепотом зачастил:

– Эл, ты не должен был! Ты же понимаешь, что не должен был? Я говорил тебе уйти, она же высший демон, ты знаешь, на что они способны, наставник нам рассказывал, ты что, все забыл?

– Н-нет.

– Тогда зачем?

Я закрыл глаза. Понял, что еще чуть-чуть – и опять засну, поэтому открыл снова.

– А ты… как… там… оказался?

Нил тут же сник.

– Эл… прости меня, я такой глупый!

– Р-разве? – мне всегда казалось, что из нас двоих Нил самый рассудительный.

– Да. Ты меня сейчас возненавидишь, – он зажмурился, как будто ожидая удара. Однако продолжил говорить: – Сэврорий… Принц хотел познакомиться с госпожой послом. Но она же – высший демон, и потому Сэв решил не отправляться к ней одиночку: никто же не знает, что ей придет в голову. Демонолог нужен был Сэву на случай, если бы она напала. Так что он решил дождаться твоего возвращения. Однако ты задерживался, и тогда он пришел ко мне. Я отказал, но… понимаешь…

Понимаю. Еще как! Сэву невозможно отказать – возьмет измором. Как меня с яблоком и кинжалами.

– Он говорил, у него есть план, мне даже в посольство заходить не придется. Но… в общем, так вышло, – Нил сокрушенно покачал головой. – Демоница с удовольствием поиграла с Сэвом, – наверное, он этого и хотел. Не знаю. Она чем-то его опоила, и он рассказал о тебе. Хвастался, что ты сильный, что ты красив и… так далее. Конечно, она тобой заинтересовалась. Про Ори Сэв не знал, но демоница, наверное, решила, что это поможет сделать тебя сговорчивее. А если нет, то, сам знаешь, люди же вкусные – так считают демоны. Она поэтому приказала увести Ори, Эл. Из-за меня. Я не смог отказать принцу. Если бы смог, ничего бы не было. Прости меня.

– За что? Сэв… он такой. Все… нормально, Нил. Ори же не… пострадал?

– Он – нет. Зато пострадал ты.

– Я… тоже. Ты же сам… говоришь… Я только немного… отдохну. Еще чуть-чуть…

Уже засыпая, я слышал, как Нил говорит:

– Ты такой сильный, Эл, и такой глупый.

Наверное, он прав. Хотя сильным я себя совсем не чувствовал.

Крови больше не было. На этот раз мне приснилось теплое прикосновение. Я помнил его еще с Острова, ни с чем бы не спутал. Шериада убрала руку, и я поймал ее взгляд. Конечно, это был сон, потому что я заметил, что она встревожена.

Нил был прав: уже на следующее утро я проснулся здоровым. Магия по-прежнему меня не слушалась, но это было как раз нормально. Для хорошего колдовства мне и раньше требовалось как следует разозлиться.

Осматривавший меня целитель был человеком – похожим на хорька стариком. Позже я узнал, что это личный лекарь Повелительницы.

– Сначала колдуют, – ворчал он, – потом думают. Думать, молодой человек, полезно для здоровья. Думай, пожалуйста, почаще.

Я поймал взгляд стоявшего прижавшись к стене Ори и выдохнул:

– Да, господин. Прошу прощения, а моего слугу вы… То есть ты уже осмотрел?

Ори потупился, а целитель посмотрел на него.

– Волнуешься? Нет бы отдыхать, а он волнуется… Осмотрел, первым делом. Боишься, что раз твой слуга – человек, про него забыли? Как же! Здесь был принц, а он про людей никогда не забывает.

– Принц? – я подумал, что он говорит про Сэва, и удивился. На моей памяти Сэву никогда не было дела до людей. Если это не симпатичные девушки, разумеется.

– Лэйе́н, принц Средних миров, – добавил целитель. – А теперь смотри на меня, слушай и запоминай: следующий раз, когда ты решишь опустошить свой магический резерв, может стать для тебя последним. Надорвешься. Понимаешь?

– Да?.. Господин.

– Ничего ты не понимаешь, – вздохнул целитель. – Молодежь! Колдуют много, себя не жалеют… Потом ходят за мной и требуют вернуть им магию. А я что? Раньше думать надо было. Думать! – он ткнул в мой лоб пальцем. – Ясно?

– Да, господин.

Кажется, я его разозлил. По крайней мере, уходя, он бормотал про глупых юнцов и пользу магического воздержания. А я думал, что в моем случае воздержание – не проблема: и так колдовать совсем не получается.

После целителя в палату заглянула девушка – наверное, медсестра, или как это здесь называется? Она была человеком, и смотрела на меня, как на бога. Полагаю, нам обоим было одинаково неловко.

– Господин, вот твой рецепт. Мастер И́нгер его только что выписал. Ой, я сейчас тебе заготовки для зелья принесу! Или лучше сами зелья? Я и зелья могу, ты только скажи!

Я спросил у нее про Нила – оказалось, его уже выписали.

– Такой вежливый демон, – говорила девушка, пока расставляла на прикроватной тумбочке зелья. Ряд их получался длинным. – Я даже не знала, что такие бывают!

Я улыбнулся, и она совсем расцвела. Симпатичная, русая, со вздернутым носиком и озорным взглядом. Помню, подумал, что Сэву она понравилась бы. Я и сам, глядя на нее, на мгновение почувствовал нечто вроде… Ну…

Но это быстро прошло.

– Вот, господин, готово. Мастер Ингер уверяет, что ты здоров и можешь возвращаться домой. Твой слуга сейчас принесет одежду и артефакты, – девушка оглянулась на Ори, и тот кивнул.

Когда они ушли, я сел на постели и с наслаждением потянулся. Не чувствовать слабость было приятно. Знать, что здоров – тем более. А возможность вернуться домой, что бы я ни считал сейчас домом – еще лучше. Больниц я боялся с детства. У нас на Острове это серые, часто грязные здания, где пациенты лежат в комнатах по десять-пятнадцать человек. Неудивительно, что многие предпочитают лечиться дома. Говорят, в больницах умирают чаще. А уж врачи! – от одного их вида хочется поскорее отправиться на тот свет. Помню, когда водил на обследование Тину, к нам вышел мужчина с огромными руками и кровью на сером фартуке. Ни дать ни взять мясник. Я и не ждал, что он нам чем-то поможет.

В Нуклии, как я позже узнал, все совсем не так. Но раз обжегся – потом всю жизнь дуешь на воду. Врачей я до сих пор боюсь и предпочитаю лечить себя сам. Или в крайнем случае обращаться к друзьям, благо целителей среди них хватает. Но я забегаю вперед.

Как бы я по привычке ни представлял больницу, в моей палате все было по-другому. Во-первых, она оказалась чистой. Во-вторых, просторной и светлой. В Арлиссе не скупились на дорогие материалы, вот и здесь в интерьере хватало драгоценного нуклийского стекла, усиливающего магию, белого дерева (тоже неплохой волшебный проводник) и мрамора (его в Междумирье просто очень любят). Чисто, светло, не так уютно, конечно, как в общежитии, но все равно роскошно. Если в моей спальне все пространство занимала кровать, то здесь – демонические артефакты, большинство из которых я видел впервые. Коробки, в которых кто-то пищал, светящиеся шары, трубки, подставка с закрытой шкатулкой. Да, к таким больницам я точно не привык.

Рецепт по-прежнему лежал на столе рядом с флаконами. Мне полагалось все это пить неделю в разных количествах и в разное время. Как бы не забыть!

А сбоку, на прикроватном столике лежала ониксовая подвеска. Я чуть не вскрикнул от радости при виде нее. Слава богу! Кто бы ее ни вернул, – спасибо! Я прекрасно осознавал, что без этого артефакта буду совершенно беззащитен не только на следующем испытании (хотя до него еще дожить надо было), но и на уроках.

Подвеска приятно нагрелась, коснувшись кожи, и сама нырнула под воротник ночного костюма. Я облегченно вздохнул. Тут дверь осторожно приоткрылась. В щель протиснулся, балансируя под грузом коробок, Ори.

– Господин, простите за задержку, – сказал он на языке Острова, – я должен был сразу забрать ваши вещи, а теперь вам приходится ждать и…

– Ори, пожалуйста! – перебил я. – Как ты?

Он робко взглянул на меня.

– Все хорошо, господин. Разрешите?..

Я встал, и он тут же принялся расстегивать пуговицы ночной куртки (как будто я сам не мог!).

– Ори, с тобой точно все в порядке?

Он замер и быстро огляделся, как будто ожидал найти шпиона или убийцу. Потом подошел вплотную и шепнул:

– Не делайте так больше. Никогда.

Я тоже огляделся. Магии вокруг было много – целительской; она ярко-синяя и пахнет грозой, ее ни с чем не спутаешь.

– Ори, нас не подслушивают. Я ничего не чувствую. Правда. И я не понимаю, чего я не должен делать?

Он накинул на меня сорочку, снова взялся за пуговицы – теперь из черного жемчуга, а не серебра. И сказал по-прежнему тихо:

– Вы пришли за мной. Сами. Вы не должны были. Понимаете?

– Понимаю, – я отодвинулся и склонился над шкатулкой с артефактами. Не уверен, что Ори вообще мог к ним прикасаться. Браслет Арлисса и клипса-змея для связи с куратором и группой были тут, ничего не пропало. – Но ты ошибаешься.

И тут же вздрогнул, потому что Ори схватил меня за руку и, дернув, развернул к себе.

– Послушайте, я не могу быть вам другом, – твердо сказал он, глядя мне прямо в глаза, что само по себе уже было по нуклийским меркам вызовом. – Мы не равны. Вы – маг, я – человек. Мы не можем быть равны. Вы не должны рисковать собой из-за меня. Я не должен значить для вас больше, чем эта сорочка. А лучше даже меньше, потому что я не так дорого стою, – добавил он, улыбнувшись. – Вы понимаете?

– Понимаю, – повторил я. – Но не согласен.

Однако прежде, чем я потянулся к браслету, чтобы открыть портал, Ори поймал мою руку и крепко сжал.

– Накажите меня потом, господин, но я скажу: вы слишком упрямы, и это может стоить вам жизни. А я не хочу стать причиной вашей смерти. Не ставьте меня в такое положение. Теперь вы понимаете?

Я кивнул.

– Конечно. Ты прав, я слишком упрям. Идем.

И я открыл портал прежде, чем Ори успел снова что-то добавить.

В общежитии уже прибрались. Наверняка магией: не осталось никаких следов погрома, как будто ничего и не было. Словно я только сейчас вернулся с Острова домой… то есть в Арлисс. Наверное, лучше всего было бы забыть этот эпизод с госпожой послом как страшный сон.

Но в гостиной на диване напротив камина сидела Шериада и внимательно смотрела на меня. Ясно было без слов – она в ярости. Спутников учат угадывать настроение госпожи, и за два года я в этом поднаторел: женщины злятся одинаково. Характерный прищур, поджатые губы, презрительный взгляд – все признаки. До того, как она начнет кричать, разумеется.

Ори вздрогнул, мягко высвободил руку и отступил к двери.

– Доброе утро, госпожа, – улыбнулся я. Получилось наверняка спокойно и совершенно естественно. Положа руку на сердце, признаю, в моем прошлом спутника есть свои плюсы – выдержке я научился именно там.

Принцесса на приветствие не ответила. Вместо этого она сказала, не сводя с меня внимательного взгляда:

– Ори, оставь нас.

– Да, миледи.

Думаю, он был только рад исчезнуть, – я бы точно был рад. Надвигалась буря, но вот что странно: раньше я бы уже умолял госпожу успокоиться, искал бы слова, просил. Сейчас я просто стоял и смотрел. Мне было совершенно все равно, что она скажет или сделает.

Кажется, Арлисс меня испортил.

Стоило Ори скрыться за дверью, как принцесса встала, медленно прошла ко мне, остановилась очень близко и подняла голову – я и забыл насколько Шериада ниже меня. Если подумать, это даже забавно: именно я смотрел на нее сверху вниз.

И тут она, ни слова не говоря, ударила меня. По щеке. Задела перстнем скулу, и синяк пришлось потом обрабатывать той волшебной мазью, которая все следы убирает.

Я отпрянул и уперся спиной в стену, чудом не задев каминную полку.

Шериада молча смотрела на меня. Обычно женщины в гневе кричат. Может, не сразу, но голос они обязательно повышают. Принцесса молчала. Только смотрела. Но ее взгляд жег не хуже атакующих заклинаний – я не смог его выдержать и потупился. Наверное, так же, как Ори. Это само по себе было слабостью, а слабость в Арлиссе недопустима. Но я просто не мог поднять взгляд. Как будто на меня что-то давило, заставляло склонять голову все ниже и ниже. И это «что-то» точно было магией.

– Элвин, напомни, я говорила тебе быть хорошим мальчиком и не лезть в неприятности? – пропела Шериада. Ее голос звучал до невозможности сладко.

– Да, госпожа.

– Чудесно. Тогда какого демона тебя понесло в лионское посольство?

Я сжал кулаки за спиной.

– Демона, госпожа? Того, который похитил моего камердинера.

Шериада пальцем подцепила мой подбородок, вынуждая смотреть на нее.

– И чего же ты надеялся достичь своим визитом?

Я молчал.

– Ты ждал, что демоница отпустит твоего слугу? – предположила Шериада. – Тогда ты глуп. Ты ждал, что сможешь заставить ее отпустить Ори? Тогда ты безумен. Так скажи же мне, чего ты хотел добиться, когда шел туда? Отвечай!

Меня словно хлыстом огрели – так звучал теперь ее голос.

– Я должен был что-то сделать, госпожа.

– Вот именно. Что-то. Что именно, Элвин, ты должен был сделать?

Я снова промолчал. Мне очень хотелось ей нагрубить, но я боялся последствий. Я все еще был слишком слаб для противостояния Шериаде.

Принцесса потянулась и пальцем постучала по клипсе-змее.

– У тебя есть куратор. Его работа – решать такие проблемы. Ты должен был первым делом сообщить ему. Ты это сделал?

Я сжал зубы, выдохнул и потом процедил:

– Нет. Госпожа.

– Правильно. Я была у Рэми, он это подтверждает. Почему ты этого не сделал?

– Я не думал, что он поможет. Госпожа.

– Нет. Неверно. Ты вообще не думал, – принцесса снова прищурилась. – Думать, Элвин, полезно. А чтобы помочь тебе думать, я напомню: еще одна такая выходка – и ты вылетишь из Арлисса и вернешься на Остров, но не волшебником, даже не мечтай. Я заблокирую твою магию, и вряд ли ты после этого долго проживешь.

– А как же Повелительница, госпожа? Ваша хозяйка будет недовольна.

– Она уже недовольна. Тобой. Глупый мальчишка, ты сорвал переговоры! Месяцы подготовки, интриги, подкуп, а ты просто явился к лионскому послу и едва ее не развоплотил. Ты понимаешь, что за такое войну объявляют?

– Почему же я еще не в темнице, госпожа?

Шериада снова поймала мой взгляд.

– Она все еще заинтересована в союзе с тобой. Тебе повезло. На этот раз. Но завтра ты весь день проведешь с Руаданом. Будь добр, сходи перед этим к Источнику. И найди себе наконец девушку, займись с ней сексом, Элвин! Ты же, бездна тебя забери, демонолог, вам воздержание вообще противопоказано. А твой магический фон штормит так, что только слепой не разглядит.

Она отвернулась. Я решил было, что она уйдет порталом, но нет – Шериада задумчиво смотрела на пустой камин.

– Осмотри библиотеку, я привезла тебе новые книги.

– Благодарю, госпожа.

Принцесса обернулась, окинула меня взглядом и грустно вздохнула. Но так ничего и не сказала. Когда она исчезла, я тронул скулу, по которой пришелся удар. Было больно. С какой же силой бьет эта маленькая женщина?

Ори, наверное, все слышал, потому что вернулся уже с мазью от ушибов.

– Господин, накрывать ли завтрак? – поинтересовался он, пока я рассматривал себя в зеркало. – Могу я спросить, будут ли у вас гости?

«Срочное сообщение от куратора, – прошипела клипса-змея. – Всем собраться в учебной комнате в 11.30».

Я вздохнул и машинально погладил змею. Та явственно пошевелила кончиком серебряного хвоста.

– Нет, Ори, завтрак будет позже. Приготовь мне, пожалуйста, костюм для учебы.

Я стал совсем как знатная девица на Острове с этими сменами платья по поводу и без. Костюм для сна, для дома, для учебы, для занятий с учителем Байеном (самый потрепанный). У меня даже был костюм для библиотеки! Как Ори умудрялся не запутаться в этом разнообразии одежды – не знаю.

Мода Нуклия меняется быстро. Когда торгуешь с таким количеством миров (миров, а не стран!), постоянно сталкиваешься с интересными новинками. Вышитые сорочки свободного кроя в Нуклии задержались, зауженные брюки носит брат Повелительницы, и потому все волшебники должны делать наоборот – носить свободные брюки. Одно время даже вошли в моду шаровары из Золотой империи.

В этом месяце популярным стал широкий пояс-корсет.

«Господин, миледи прислала десять штук из разных видов кожи, есть даже из драконьей, – искренно восхищался Ори. – Посмотрите, как вам идет!»

Я всегда был стройным, а после месяца учебы совсем усох, так что Ори оказался прав – выглядело действительно хорошо. Вдобавок в поясе имелись небольшие потайные карманы, спрятанные за накладными узорами из драгоценных камней, а я уже достаточно приспособился к жизни волшебника, чтобы иметь необходимость носить с собой запасные артефакты и зелья. Благодаря Шериаде, и того и другого у меня было вдосталь.

Волшебники за модой тщательно следят, поэтому когда через полчаса я появился в учебной комнате, то увидел, что в таких поясах щеголяют все, кроме альвов и Нила.

– Элвин, ты заставил себя ждать, – сказал куратор, закрывая за мной дверь.

Я как-то умудрился прийти последним. Странно, обычно мне удавалось не опаздывать.

Впрочем, стыдно не было.

– Прости, мастер.

Рэми указал на свободное кресло рядом с альвами. Сидящий в другом конце комнаты Нил, с ног до головы обвешанный артефактами, поймал мой взгляд и вопросительно поднял брови. Фэй – как всегда, под строгим надзором брата – улыбнулся мне. Сэв, не отвлекаясь, беседовал с Адель. Наила спала в кресле. Один Криденс сидел в стороне, непривычно тихий. Может, уже нарвался, и куратор «наградил» его заклятием немоты?

– Что ж, господа, – устроившись за учительским столом, начал куратор. – Думаю, вы знаете, зачем я вас собрал.

Все взгляды обратились к нему. Предполагать мы, конечно, могли, но знать? Хм.

Первым свое предположение высказал, конечно же, Сэв.

– Мы будем праздновать победу на первом Испытании, да?

Куратор хмыкнул.

– Ты, Сэв, все что мог, уже отпраздновал. Нет, неверно. Праздновать вам нечего.

Сэв сокрушенно вздохнул.

– Вы все слышали, что произошло с лионским послом позавчера, – продолжил куратор, и я вздрогнул.

– Ага, – тут же вставил Сэв. – Повелители превратили ее в мяч и сыграли с ней и ракетками. Руадан победил.

– Потому что у королевы ракетка два раза сломалась, – зачем-то вставила Адель.

– Колдовать надо лучше, – парировал Сэв. – Я все равно выиграл.

– Выиграл в чем? – голос куратора ничего хорошего не сулил.

Сэв с Адель переглянулись.

– Но все же видели, как Повелители играли. И ставки все делали. Ничего противозаконного!

– Совсем ничего, – ответил куратор и улыбнулся. – Совершенно. Просто кое-кто решил, что переспать с высшей демоницей, да к тому же наследницей Третьего дома – отличная идея. Да, Сэв?

Принц нахмурился.

– А что? Ей понравилось, мне понравилось. В чем проблема?

– Никакой проблемы. – Я и сам удивился тому, как жутко прозвучал мой голос. Раньше я на таких собраниях молчал. – Совершенно никакой, кроме того, что Нила и моего слугу чуть не убили.

– Элвин, не надо, – отозвался Нил. – Я сам виноват.

– Повелительница так не считает, – веско произнес куратор, заканчивая спор.

Он взмахнул рукой, как фокусник, и на его столе возник хрустальный бокал с красноватой жидкостью.

– Вчера мы долго обсуждали произошедшее с королевой Сиренитти, и я с большим трудом уговорил ее не исключать тебя, Сэв, из академии.

– На основании чего?! – тут же возмутился принц.

– За грубое вмешательство в нуклийскую политику. Твоему отцу уже отправлена официальная жалоба от королевы.

Сэв выругался на родном языке Золотой империи.

– В качестве наказания, – продолжил куратор, – ты выпьешь это. – Бокал медленно приблизился по воздуху к принцу и замер перед его носом.

Сэв внимательно изучил жидкость на свету, а потом поинтересовался:

– А что это?

– Зелье, ослабляющее потенцию.

– Что-о-о?!

Куратор усмехнулся.

– Это большая честь, Сэврорий. Повелительница сама его готовила. Она считает, – и я с ней согласен, – что освободившееся время ты сможешь уделить другим, более полезным вещам. Например, обдумыванию сложившегося положения. Я бы тебя вдобавок высек, но королева не отнеслась к этой идее с пониманием; телесные наказания ей претят.

Сэв потрясенно смотрел на зелье.

– А… И… Это… То есть… Навсегда?

– Естественно, нет. На месяц.

Адель с Наилой одновременно хихикнули. Сэв посмотрел на них с укоризной.

– На месяц? Целый месяц?!

– Пей или вылетишь из Арлисса прямиком к отцу во дворец.

Эти слова оказали волшебное действие: Сэв тут же залпом проглотил зелье и скривился так, будто выпил яд. Впрочем, для человека, настолько увлеченного женщинами, пожалуй, так оно и было.

– Мы не закончили. – Куратор лениво пошевелил пальцами, и пустой бокал исчез. – Элвин…

Я выпрямился, а Нил тут же вскочил.

– Мастер, его вины здесь нет! Все дело в том, что…

– Сядь!

Нил рухнул в кресло – наверняка не без помощи магии.

Куратор продолжил:

– Элвин, обнаружив беспорядок в своей гостиной и некое послание кровью, отправился прямиком в лионское посольство, чем еще сильнее усугубил ситуацию. Элвин, что ты должен был сделать?

Я вздохнул. Не первый раз меня в этой комнате отчитывали – правда, раньше это случалось за то, что я сделал. А не за то, чего не сделал.

– Я должен был сообщить тебе, мастер. Мне уже объяснили.

Рэми усмехнулся.

– Не сомневаюсь. Твое наказание – работа в канцелярии принца Средних миров в нуклийском посольстве. Один день, завтра.

– Но завтра же встреча с Повелит… – Я прикусил язык, поймав взгляд Рэми.

– Ой, да ладно, Элвин, всего-то день отработки, – проворчал Сэв. – Мастер! Почему такая несправедливость? Я бы с Элвином с удовольствием поменялся. Он от всех девчонок шарахается, а я теперь страдаю.

– Что, уже? – фыркнула Адель.

– Тебе не понять, – отмахнулся Сэв.

– Мастер, – позвал Нил. – Я тоже виноват, разрешено ли мне будет помочь Элвину?

– Про тебя Повелительница ничего не говорила, – ответил куратор. – Лично я считаю, что ты сам себя уже наказал. Как долго по прогнозам целителей ты не сможешь колдовать?

Нил побледнел.

– Месяц, мастер.

– Считай, из Арлисса ты уже вылетел. Сочувствую. А впрочем, нет, ведь ты сам виноват. Что ж, господа, на этом все, больше я вас не задерживаю. Благодаря сорвавшимся переговорам у вас дополнительная неделя каникул. Это также личное желание Повелительницы: она не хочет, чтобы кто-нибудь забрался в посольство демонов еще раз, только на этот раз в качестве эксперимента или за составляющими для зелий. Ах да, еще вашей группе запрещено посещать вечеринки. Всей группе. «Всей», Сэв, значит, и тебе тоже.

Принц печально вздохнул.

– На этом все, – произнес куратор и хлопнул в ладоши.

Сэв вскочил первым.

– Но, мастер, мы же не обсудили… А как же этот вот? – Он сердито посмотрел на Криденса. Тот равнодушно смотрел в стену прямо перед собой. – Он по-прежнему с нами? Он же нас предал! Голосую за то, чтобы…

Куратор сделал еще один ленивый жест пальцами, и Сэв замолчал.

– Достаточно. Криденс остается. Желание Повелительницы.

– Как-то слишком пристально она следит за нашей группой, – протянула Наила.

– Действительно, с чего бы это? – саркастично произнес куратор и быстро посмотрел на меня. – На этом все.

Нила я до портала перехватить не успел, ко мне пристал Сэв и стал ныть:

– Ну давай поменяемся! Я знаю отличное зелье, которое качественно держит иллюзию чужой внешности, чтобы…

– Вечером на спортивной площадке, – бросил ему я. – Попробуй только не приди.

Мне действительно уже было все равно, принц он или нет. Говорю же, Арлисс меня испортил.

Сэв даже рот от удивления открыл.

– Это что, вызов?

Никаких дуэлей мы, связанные клятвой, устраивать друг с другом не могли. Но хорошенько ударить Сэва во время учебного спарринга я вполне мог. И собирался сегодня же это сделать.

К Нилу я кинулся сразу, как вернулся в общежитие. Отмахнулся от Ори, тут же подлетевшего ко мне со словами «Господин, вы не завтракали», схватил шкатулку с артефактом Шериады и бросился к двери на соседскую половину.

За все время учебы я делал это лишь во второй раз. Нил никогда не приглашал меня к себе, обычно мы встречались в моей гостиной – Ори впускал его без вопросов.

Маг, который не может колдовать, превращается в мишень. А демонолог, к тому же сам демон, становится не просто мишенью: он будет притягивать проклятия, как сироп – мух. Через месяц еще одно Испытание, возможно, благодаря нашей клятве Нила не смогут переманить (хотя я не был уверен, так ли это работает), но убить, чтобы после не мешал, – запросто.

Неудивительно, что на нем сегодня было столько артефактов. Нил никогда их раньше в таком количестве не носил, но теперь наверняка чувствовал, что беззащитен.

Открыл он не сразу, так что я, ожидая, успел вспомнить все известные мне способы справиться с замком, включая отмычку (спасибо Раю, – откуда бы еще я узнал, как это делается).

– Элвин? Что случилось?

– Надо поговорить. – Я поймал взгляд замершего в дверях на мою половину Ори. – Нил, ты завтракал?

Он покачал головой. Артефактов и амулетов на нем было как игрушек на новогоднем дереве!

– Тогда приглашаю. Ори, накроешь на двоих?

– Конечно, господин.

– Только недолго, мне нужно в деканат, – сказал Нил уже в гостиной, не торопясь садиться.

– Зачем? – Обычно я не лез в чужие дела, но деканат? Вся связь с ним осуществлялась через куратора, а мы только что от него. Странно.

Нил мою догадку подтвердил:

– Подавать документы на отчисление. Эл! – тут же спешно перебил он, заметив мое возмущение. – Лучше молчи. Пожалуйста. Я знаю, что делаю, и куратор прав: я сам виноват. – Он замер, когда я открыл перед ним крышку шкатулки Шериады. – Что это?

– Подарок от моей наставницы. Может быть, он поможет?

Нил улыбнулся.

– Эл, чтобы мне помочь, нужно чудо, и не такое, каким нас здесь уч… Бездна!

Я смотрел, как он осторожно коснулся подвески, и его паучьи пальцы сверкнули алым.

– Элвин, откуда у тебя это?

– От наставницы, – повторил я. – Она уверяла, что это поможет демону вроде тебя… ну… с магией. Я проверил: никакого проклятья на нем нет, да и зачем ей?..

Нил смотрел на подвеску так, словно это было то самое чудо, о котором он просил.

– Эл, ты хоть знаешь, что это?

– Я же говорю, артефакт, который…

– Это частица Источника в Лионе. Очень малая, но, боги и демоны, Элвин, эта вещь бесценна! Я не могу ее принять, я не…

Я подтолкнул к нему шкатулку.

– Еще как можешь. Надевай.

– Элвин… – Нил вдруг замолчал. – Кто ты, говоришь, твоя наставница?

Я пожал плечами.

– Кто-то из приближенных Повелительницы. Леди Шериада. А что?

Нил пару мгновений смотрел на подвеску, потом осторожно взял ее в руки.

– Элвин, ты уверен? Ты мог бы очень выгодно ее продать, такая вещь среди демонов ценится, как… Да как твоя ониксовая подвеска в Нуклии.

Я усмехнулся. На мою подвеску облизывалась, кажется, вся академия, включая некоторых преподавателей. Хорошо, что ее нельзя было украсть и даже подарить. На Шериаду это было так похоже – вручить мне нечто очень ценное так, словно это какой-то придорожный камень.

– Нил, разве похоже, что я нуждаюсь в деньгах?

– Но ты говорил, что раньше…

– Вот именно. Раньше. Нил, пожалуйста! Ори уже стол накрыл. Надевай, а? И давай завтракать.

Я еще боялся: а вдруг артефакт не сработает? Вдруг что-то пойдет не так? Вдруг чуда не случится?

Нил осторожно надел подвеску – как и моя, она сама тут же спряталась под воротником его сорочки. А потом – это было волшебно, по-настоящему, как в сказках пишут, а не как здесь, в Междумирье колдуют; и очень красиво – Нил засиял, словно свет исходил откуда-то изнутри него, как… Как у Повелительницы на испытании, только не так ярко, и не золотой. Красный, как кровь, словно зарево пожара. И гореть долго не стал – полыхнул и изчез.

Нил выдохнул, улыбаясь, как пьяный. А я с удивлением рассматривал его. Он изменился: исчезли нездоровая бледность, синяки под глазами, даже седые волосы превратились вдруг в молочно-белые – пожалуй, даже красивые. И сам Нил был теперь хорош как демон. Яркие черные глаза, острые скулы, молочная кожа. Даже его будто паучьи пальцы больше не пугали: они превратились в узкие и тонкие – такими восхищаются женщины, а писатели называют «музыкальными».

Его голос звучал мягче, совсем не так хрипло, как раньше, когда Нил признался:

– Никогда не чувствовал себя лучше. Элвин, я могу выразить твоей наставнице признательность?

– Я ей передам. – Я с трудом отвел от него взгляд. Да, теперь я верил, что Нил – демон. – Ты сияешь.

Нил огляделся. Заметил спрятанное за портьерой зеркало. Подошел, отодвинул ткань и принялся рассматривать себя.

– Изумительно, – выдохнул он. – Боги, Элвин, спасибо!

– Я ничего не сделал.

Нил усмехнулся.

– Ты и правда не понимаешь.

– Наверное. Ты можешь колдовать?

Нил взглядом опустил ткань обратно.

– Да. И, кажется, мой потенциал слегка увеличился.

Я улыбнулся.

– Ну и прекрасно. Тебе ведь больше не нужно в деканат?

– Похоже, что нет.

– Тогда мы никуда не торопимся. Давай завтракать.

Тем вечером мы вызвали Сэва на дуэль и объяснили ему, что звать нас посмотреть, как он развлекается с демоницей, опасно для его здоровья.

Мягко говоря, Сэв такого не ожидал.

– Элвин, дорогой, мы же не хотим уродовать твое симпатичное личико, – произнес он и ухмыльнулся, когда я взял со стойки меч. – Давай ты извинишься, и мы расстанемся друзьями, как раньше?

– Я извинюсь?

На нас смотрели. Неподалеку тренировался Хэв, и я уже трижды поймал его взгляд. Фэй, прячась в тени брата, внимательно смотрел и неодобрительно качал головой. Были и другие зеваки – необычно много для позднего вечера. На спортивной площадке есть места для зрителей, трибуны, как на арене, но они всегда пустовали. Сейчас я насчитал на них человек двадцать только бегло, пока шел к Сэву.

Кажется, эта история с демоницей добавила мне популярности. Прекрасно!

– А кто же еще? – отозвался Сэв, тоже поглядывая на зрителей. – Я слышал от Криденса, тебе не впервой с позором проигрывать, и уж прости, но я видел, как ты сражаешься.

Тут из раздевалки наконец появился Нил, и Сэв уставился на него, открыв рот.

Я никогда не видел, как Нил фехтует, и предупредил, что от меня толку будет мало. «Вдвоем мы точно справимся», – заверил Нил. Теперь, глядя, как он, явно рисуясь, крутит меч, держа его за рукоять, я понимал – кажется, он прав.

Сэв, наверное, тоже это понял: он сделал шаг назад и широко улыбнулся.

– Ни-и-ил, дружище! Ты как-то изменился… Господа, какая же это дуэль – втроем?

– Нуклийская, – отозвался Нил. – К тому же, разве о дуэли речь? Мы просто вместе тренируемся. Правда, Элвин?

– Именно. Но если Сэв против, он может извиниться.

– Демонологи! – вздохнул принц. – Да вы же только кинжалы в пентаграмму кидать и можете. Элвин, вон, вообще недавно научился. Не хочу я вас поранить, вот в чем дело.

– Ага, – усмехнулся Нил. И бросился на Сэва. Я просто мог постоять в стороне и посмотреть, потому что толку от меня было немного. Нил прекрасно справлялся. Он гонял Сэва по площадке, и что-то странное творилось с его магией – я видел ее теперь очень хорошо. Алое сияние делалось все ярче и ярче, а всегда спокойный Нил скалился, обнажая не по-человечески острые зубы, и рычал, нападая. Он атаковал все время, а ошеломленный Сэв только отбивался. А потом, минут через десять, и вовсе выкрикнул:

– Все, сдаюсь, довольно!

Я тут же опустил меч, но Нил – нет. Он с рычанием пролетел мимо меня – Сэв еле успел уклониться от его клинка.

Рядом раздалось характерное стрекотание крыльев – Хэв бросился к сражающимся. А рядом со мной возник испуганный Фэй.

– Элвин, останови их!

Нил как будто ничего вокруг не видел. Я отбросил меч – с ним у меня шансов было немного – и попытался спеленать Нила заклинанием. Простенькая сеть – Нил отмахнулся от нее как от комара. На нем уже повис Хэв, но это слабо помогло – Нил отшвырнул альва как котенка.

Не знаю, чем бы все закончилось, не попадись мне на глаза чан с водой на краю площадки. Мы им пользуемся, чтобы освежиться, если в раздевалку идти нет желания. Сейчас я добавил в ведро заклинание, и оно неожиданно у меня получилось. Вода сделалась холодной, практически ледяной. Прекрасное средство остудить пустую голову, говорила Шериада про своего кузена, принца Дамира. Не знаю как насчет пустых голов, но на Ниле сработало, когда я магией перевернул на него весь чан. Нил замер, и я дернул его к себе, мокрого до нитки и дрожащего как осиновый лист.

Сэв, зажимая рукой раненое плечо, пропыхтел:

– Эл, держи своего дружка на цепи!

Нил вздрогнул, а я не выдержал и ударил Сэва под дых, как с самого начала собирался. А когда он согнулся, пытаясь вдохнуть, сказал:

– Мы примем это как извинение.

Против обыкновения, Сэв спорить не стал.

Нил трясся, прижимаясь ко мне, а его магия пульсировала в такт сердцу – очень быстро. Что-то мне это напомнило, но я не стал размышлять, что.

Фэй бросился к Сэву; невозмутимый Хэв отчитывал обоих – и брата, и принца («ткеткаун!»). Я отвел Нила в раздевалку, и только успел запереть дверь, как Нил сполз на пол и забился в судорогах.

Говорил же – хорошая вещь эти новые широкие пояса. Благодаря такому то зелье, которое гарантированно ставит на ноги после обморока, было при мне. Нил после приступа был слаб, дрожал и не узнавал меня. Что-то просил на родном языке – я не стал слушать, а силой влил ему в рот лекарство, и он еще минуту потом отбивался, пытаясь отползти от меня подальше. Потом взгляд стал осмысленным – Нил даже улыбнулся. Жутковато получилось.

– Кажется… я п-перестарался.

– Не то слово. Ты нас с Хэвом чуть не убил.

– Хэв? Ах да, т-тот а-альв. Эл, мне что-то… нехорошо. П-помоги мне… д-дойти…

Не знаю, почему он решил, что мы будем идти; я открыл портал. В моей гостиной Нил снова сполз на пол, свернулся калачиком и затрясся в ознобе.

– Господин, не стоит ли позвать целителей? – по-нуклийски спросил Ори.

– Не надо… целителей… Прошу, – выдохнул Нил. – Сейчас… я встану… Эл, почему тут так темно?

Вместе с Ори мы перенесли его на диван, я принес подушки и одеяло из спальни.

– Не надо целителей, – умолял Нил, кажется, в бреду.

Я все-таки собирался вызвать хотя бы Фэя – если Нил боится арлисских лекарей (мало ли какие у него могут быть причины), то может, у Фэя есть знакомый целитель, которому можно доверять?

Слава богу, не пришлось. Знакомые целители, как оказалось, были и у меня.

– Элвин, как хорошо, что я тебя застала. – Шериада говорила это, а портал вихрился за ее спиной. Закрывать его принцесса не спешила. – Возьми, пожалуйста, это твои документы для посольства завтра… Ого!

Она наконец закрыла портал, и Ори забрал у нее шкатулку.

– Госпожа, – выдохнул я. – Помоги! Что с ним?

– Привязка. – Принцесса подцепила пальцем подвеску, и Нил протестующе застонал. – А перед этим он много колдовал. Ты не помнишь, с тобой то же самое было, когда мы познакомились.

Смутно, но да, я помнил, как мне было плохо в ту ночь. Шериада действительно тогда, кроме всего прочего, говорила про какую-то привязку.

– Сильные артефакты, – объясняла принцесса, колдуя над Нилом, – особенно взятые из Источника, должны быть настроены на мага. Как будто… эм, привязаны к нему. Во время процесса настройки, то есть привязки, колдовать нельзя.

– Почему ты не сказала? – спросил я и тут же прикусил язык. Она осталась помочь, она подарила этот артефакт, спасший Нила от исключения. Нельзя быть неблагодарным.

Шериада нахмурилась.

– А зачем? Ты ведь даже брать этот артефакт не собирался. Ладно, давай-ка перенесем твоего друга в спальню. Ори, мы с Элвином сами справимся, а ты приготовь, пожалуйста, тоник из «черной вдовы».

– «Вдовы», госпожа? – перебил я. – Но это же яд.

– Для хумар – тоник. Ори, пять капель смело лей: не отравится.

Нил оказался неожиданно тяжелым. Мы с трудом уложили его на кровать, Шериада села рядом, расстегнула на нем сорочку, сняла перчатки и принялась что-то тихо напевать. Прошла минута, и Нил расслабился, задышал ровнее. Но принцесса все равно напоила его зловеще черным тоником.

– Элвин, успокойся, с ним все будет хорошо.

– Правда? – выдохнул я.

– Правда. Я не первый раз лечу хумару. А к целителям он, кстати, почему не пошел? С ним плохо обращались?

Я пожал плечами, и Шериада нахмурилась.

– Узнай, когда проснется. И, пожалуйста, с именами. Я разберусь.

– А когда он проснется, госпожа?

– Утром. Поверь, он будет совершенно здоров. Обещаю. Да, диету я сейчас напишу, соблюдайте ее оба, раз такие глупцы. Лишь бы без магии остаться, да? – Шериада покачала головой. И вдруг добавила: – Элвин, я понимаю, тот наш разговор на Острове был… – Она замялась. – Я была резка. Мне жаль. Постарайся больше ни во что не влипнуть.

– Да, госпожа.

Принцесса исписала целый лист своими неразборчивыми закорючками и передала его Ори.

– Следи, чтобы эти двое питались правильно.

– Госпожа, – перебил я. – Ты говорила, что завтра я обязан провести день с Повелителем, но как же отработка в канцелярии принца?

Шериада улыбнулась.

– О! Все нормально, Элвин. Иди и отрабатывай, Руадан заберет тебя оттуда. Если сможет, конечно. В чем я очень сомневаюсь.

– Что это значит, госпожа?

– Увидишь.

«Похоже, завтра у меня будет интересный день», – подумал я. За окном танцевали светлячки, пели цикады, а я так устал, что мне было все равно, что случится завтра. Если рассказы Ори о принце верны, то Руадан с его высочеством Лэйеном друг друга стоят.

А стоило бы волноваться! Но я не знал тогда принца и ничего не понимал.

Глава 2

Говорят, что ночь темнее всего перед рассветом. В Междумирье это не так: ночь здесь никогда не бывает темной. Луны в этом мире нет, зато тысячи светлячков водят в душном воздухе бесконечный хоровод. И звезды – крупные, яркие, блуждающие. Как и светлячки, они танцуют, и созвездия постоянно меняют рисунок. Это очень красиво, но голова кружится, если долго смотреть.

Перед рассветом ко мне приходили кошмары. Было бы странно, если бы моя учеба не преследовала меня во снах. Чаще всего мне снились демоны. Иногда неясная сверкающая фигура Повелительницы говорила, что я ее разочаровал, и тогда Шериада убивала Тину и маму прямо у меня на глазах.

Магия повиновалась мне только если я был зол или испуган. Для Нуклия и Междумирья это равносильно приговору: как будто ты волшебник лишь наполовину. Мой главный кошмар – беспомощность.

Ни на что не способная кукла с красивым лицом – так ли сильно я изменился, месяц проучившись в Арлиссе? Днем мне казалось, что да. Днем я зарывался в книги с заклинаниями и изнурял себя тренировками. Днем я видел магию в других и чувствовал ее в себе.

Ночью я снова был беспомощен. На то, чтобы разозлиться, нужно время. Даже испуг не приходит мгновенно – волшебству нужно не просто легкое волнение, а паника, ужас. Магию сложно контролировать. Она ненадежна.

Мои кошмары легко могли стать реальностью. Но самое страшное и одновременно смешное – я знал, как спастись, знал, как обрести контроль над силой. Нужно всего-то с кем-то переспать и получить от этого удовольствие.

Шериада права: голодный маг колдует плохо. Еды у меня теперь было вдосталь. Однако я тогда не понимал, что секс для волшебника – почти как сытный обед, и в этом смысле я голодал. Все, что было нужно – найти кого-нибудь, кто будет не против провести со мной ночь. И тут принцесса была права: таких всегда было много. Кому-то нравилась моя красота, кто-то был не против заручиться поддержкой демонолога, кто-то просто желал утолить любопытство.

Я мог подарить наслаждение но сам его не получал никогда. Меня до дрожи пугало любое женское прикосновение, а заинтересованный взгляд легко мог довести до паники. Я ведь очень хорошо знал, что последует дальше, – унижение и беспомощность. Я боялся этого больше, чем собственных кошмаров.

Глупость, правда? Настоящий маг справился бы с этим в два счета. Как Шериада на приеме после выставки Тины – подошла, сказала пару слов, увела за собой, провела ночь и ушла.

Для меня все иначе. Порой я вижу во сне хозяек, Шериаду, а после – Адель. Все они использовали меня.

Говорят, что бывает иначе, и я верил. Бывает. С другими, но не со мной.

Со мной, думал я, всегда так.

Перед самым рассветом я был беспомощен: в объятиях госпожи я наблюдал, как умирает Тина. Или Рай. Мама. Много смертей, много крови. Демоны хохотали и плясали вокруг. Мои личные демоны.

Той ночью было еще хуже: Тина умирала в спальне моей первой хозяйки. Я чувствовал себя куклой. И видел кровь на полу, в изножье кровати. Так много крови. Тина захлебывалась ею и никак не могла умереть.

Когда Ори разбудил меня в четыре утра, – очень рано даже для Арлисса, – я готов был расцеловать его за то, что прекратил этот ужас.

– Господин, пожалуйста, поторопитесь, – шептал Ори, помогая мне встать. – Вас ждут в канцелярии нуклийского посольства через час. Пожалуйста, господин.

– Где? – Тоник еще не подействовал, и я плохо соображал.

– В канцелярии принца, господин. Помните? Вам назначена отработка…

– Э-э-элвин, еще так рано, куда ты? – пробормотал Нил с кровати, поворачиваясь на другой бок.

Канцелярия. Отработка.

Повелитель.

Волшебник не показывает свои страхи даже друзьям и близким. А мне хорошо удавалось делать вид, что все в порядке.

Я слез с дивана и пригляделся к Нилу. Выглядел он вполне здоровым – не бледный, не осунувшийся, никаких синяков под глазами. Магия уже не бушевала в нем, теперь она струилась, как кровь по венам и артериям. Это было красиво – спокойное течение магии всегда приятно глазу.

Во мне магия походила на ураган, который, говорят, бывает в пустыне. Тогда я не видел ни то ни другое, но у меня живое воображение: для другого волшебника моя магия напоминала всполохи. Нет-нет, и вдруг – «бух!» Ярко, ослепляет! И снова ничего.

Впрочем, все маги видят это по-разному, так что я, возможно, и ошибаюсь. Но мне самому смотреть на себя было неприятно. Впрочем, как и всегда.

– Господин? – шепнул Ори.

– Да. Иду. Пожалуйста, приготовь мне одежду. Что надевают в канцелярию? Ты сказал, она в нуклийском посольстве?

– Черное, господин, конечно, черное, и полудрагоценные камни, – говорил Ори, помогая мне одеться. Я зевал и даже после купальни никак не мог прийти в себя. А вот у Ори сна не было ни в одном глазу. Может, он все-таки волшебник? – Агат подойдет, жемчуг… Нет, слишком вычурно. Опал, яшма, турмалин. Но… Нет, пожалуй, не стоит…

Ори остановился на черном нефрите. Обработанные камни казались приятно гладкими и матовыми, а редкие украшения из опала – тоже черного, с разноцветными искрами внутри – смотрелись богато и со вкусом. Я кивнул в ответ на вопрос Ори «Господин, все ли вам нравится?». Следовало оценить его усилия более красноречиво, но, признаться, я был просто не в состоянии придумывать длинную похвальную речь. Хоть мой камердинер того и стоил.

Он заколол мои волосы ониксовыми шпильками – миниатюрные кинжалы, которыми тоже можно защищаться – например, метнуть во врага. У Шериады, помнится, заколки смазаны ядом. Ори и мне это предлагал, но я отказался. Во-первых, с меня станется самому стать их жертвой. Во-вторых, я не собирался ни в кого их метать: кинжалы мне нужны для заклинаний. Ритуальный нож – главный инструмент демонолога, но если под рукой его нет, сгодится все, чем можно порезать запястье. Нил умел отращивать когти и управлялся ими. Но он – демон, а я… Я украшал волосы кинжалами. Забавно, скажи мне кто еще месяц назад что-то подобное, я бы пальцем у виска покрутил. А теперь – вот.

На шпильках пришлось и остановиться: в посольство запрещалось проходить с оружием. Кинжал я собирался оставить дома. Странно, что не запрещено брать с собой артефакты, ведь они бывают куда опаснее клинков. Впрочем, ничего опасного я не носил: лишь университетский браслет, клипсу-змею и подвеску Шериады. В широкий пояс-корсет спрятались зелья: одно укрепляющее, одно тонизирующее и одно – универсальные чернила для схем. Если в последние добавить каплю моей крови, можно призвать даже высшего демона.

Надеюсь, меня не заставят это делать.

От завтрака я отказался. Да, я маг, но в четыре утра в меня даже любимые ветчинные рулетики не лезли. Ори как-то исхитрился вручить мне «на дорожку» кружку с «утренним напитком»; уж не знаю, что он туда добавил. Кажется, творог, яйцо и помидоры, а также какие-то травы вроде шафрана (да, в Междумирье достать его несложно, в отличие от Острова). Я взял, иначе с Ори сталось бы бежать вслед за мной с этой кружкой и уговаривать выпить. Настоящий шантаж, но такой уж у меня камердинер!

Камердинер. У меня. Мне до сих пор сложно было к этому привыкнуть.

Да, Ори пришлось бы именно бежать: портала в нуклийское посольство на университетском браслете не было. Я проверил по карте: посольство находилось неподалеку от главного здания академии, но браслет мог отправить меня разве что в деканат. Рисковать я не стал. Тем более, предполагалось, что утренняя прогулка на относительно прохладном воздухе (в Междумирье прохлада только снится) меня взбодрит.

Взбодрили меня, скорее, попытки отправить пустую кружку обратно порталом и не отправиться вслед за ней самому. Магия снова отказывалась слушаться. Так что сладить с несчастным порталом (любой нуклийский маг умеет это с рождения) я смог лишь с десятой попытки.

Каким же беспомощным я тогда себя чувствовал!

Если лионское посольство напоминало высокую башню – как можно меньше украшений, как можно больше свободы, – то нуклийское строили с размахом. Маги Нуклия любят сорить деньгами; тем, кто магией подобен богам, наверное, пристало любить роскошь. Посольство занимало целый дворец. Белоснежный, украшенный стеклом и алмазами (не знаю, что в Нуклии ценится дороже – их стекло, гордость всего мира, или все-таки самоцветы?), этот дворец как будто парил над арлисскими садами, окутанный ароматом роз, как свежая, юная дебютантка на балу – благоуханием дорогих духов. Мраморная статуя Повелительницы возвышалась слева от входа, – для таких, как я, ее даже подписали. Я попытался рассмотреть наконец королеву, но как и на Испытании, не увидел почти ничего: теперь глаза слепил яркий солнечный свет. Скульптор изобразил королеву в роскошном черном платье, украшенном алмазами. Платье было из черного мрамора, алмазы – настоящими. Вот и все, что нужно знать о Нуклии – они украшают статуи своих правителей алмазами. Правителей, которых в любой момент могут убить – в поединке или просто так.

Повелительница, наверное, так же тщеславна, как и ее подданные.

В лионском посольстве было пусто: лишь одна хумара встретила меня на входе. Дальше в коридоре никого не было.

Нуклийское же посольство охраняли гвардейцы в черных мундирах. Несчастные, они страдали, наверное, на солнце ужасно, но, как и королевская стража на Острове, не жаловались. Я бы принял их за статуи, но быстро заметил, что они не перестают за мной следить. Любопытно, означает ли цвет их формы то, что они владеют магией? Разумно было бы поставить на страже волшебников, но никакой магии я сейчас не чувствовал.

Я замер перед распахнутыми дверями, глядя на них. Казалось, только я перешагну порог, и гвардейцы проткнут меня копьями. Объяснить им, что меня ждут? Шериада вчера принесла документы, они были у меня с собой в той же шкатулке. Но вряд ли предполагалось, что я отдам их стражникам.

Я уже почти приготовился испытать судьбу, когда по лестнице к дверям взбежал юноша в синем балахоне по моде Золотой империи. Он точно был человеком и поклонился мне, как высшему.

– Мастер Элвин. – Его голос звучал мягко, с еле заметным певучим акцентом. У Сэва прорывался такой же, когда он злился. – Мы давно тебя ждем.

– Давно? – растерянно выдохнул я. Мне-то казалось, у меня еще полно времени. Я намеренно вышел раньше.

Юноша ничего не ответил. Он сделал знак идти за ним – не в парадные двери, за которыми царили сумрак и приятная прохлада, а во вход для прислуги, полагаю. Нам пришлось обогнуть здание – и я чуть нос к носу не столкнулся с еще одним волшебником. Его сложно было не узнать, ведь это был лорд Ворон… простите, Виета, отец Криденса. Он окинул меня раздраженным взглядом. Мой проводник снова поклонился и отступил, пропуская высокого лорда.

Быть может, у них это семейное, но лорд Ворон неотрывно смотрел на меня, и ничего хорошего он при этом не думал, клянусь. Прочитать взгляд его сына было сложно. А вот отца – проще некуда. В нем светился тот самый огонек, что и у моих бывших господ. Этот волшебник хотел меня использовать.

Я невольно схватился за подвеску. Если высокий лорд решит поставить на меня печать прямо здесь – артефакт Шериады мне поможет?

Но высокий лорд просто усмехнулся, отвел взгляд и прошел мимо.

Я выдохнул.

– Идем, мастер Элвин, – как ни в чем не бывало позвал меня юноша-проводник.

Точно, черный ход: длинный коридор змеился и поворачивал, порой под неожиданным углом, пару раз утыкался в винтовую лестницу, пока не уперся наконец в стену.

Моего проводника это не смутило. Он коснулся стены ладонью, и потайная дверца приоткрылась.

– Прошу, мастер, тебя ждут, – повторил юноша, посторонившись.

Я привычно сложил пальцы в жесте простейшей атаки. Дверь для прислуги, темнота, тайный ход – не так я представлял себе отработку в посольстве.

Дверца вела в темный коридор, длинный и узкий, как склеп. Он так меня испугал, что я даже с первого раза наколдовал себе свет… Который погас метров через сто. Я бы подумал, что дело в моей магии, но чувство было совершенно другим. Как и тогда, с демоницей, я вдруг ощутил себя… пустым. Это было словно голод, но иного рода. Как будто я больше не целый. Как будто меня располовинили, и важную часть, которую я раньше не чувствовал, но она составляла мою суть, забрали.

Позже я узнал, что так чувствуют себя все маги в присутствии принца Лэйена. У старшего брата королевы Сиренитти есть необычная для Средних миров способность лишать волшебников магии, превращая их в обычных людей. Всех, независимо от потенциала или специализации. Правда, это действует только когда принц поблизости, а потом магия возвращается. Однако на демонов эта способность не распространяется, как и на королеву Сиренитти.

Это заставляет волшебников ненавидеть Его Высочество еще сильнее; чувство действительно неприятное, даже если забыть про культ силы в Нуклии, ведь лишенный магии волшебник становится слабым, а значит, теряет статус.

Тогда я не понимал, в чем дело, и испугался настолько, что не помню, как дошел до следующей двери – просто ударился о стену, а та вдруг отъехала в сторону, и я попал в ярко освещенную комнату.

Два голоса спорили на высоком нуклийском. Благодаря учителю Байену и его домашним заданиям я сносно понимал высокий нуклийский на письме, но на слух – лишь обрывки фраз. Это не просто другой диалект, он звучит как другой язык – другая фонетика, другая грамматика и, конечно, другая стилистика. Слова те же, но будто теряют смысл. Так что содержание беседы от меня ускользнуло.

В кабинете было очень светло – оба солнца заглядывали в громадные окна, занимавшие всю стену. После темноты коридора у меня слезились глаза, и ни говоривших, ни обстановку я как следует не рассмотрел. Только стол из черного дерева: он занимал полкомнаты, его сложно было не заметить. Ах да, еще книжные шкафы – в один я чуть не влетел, когда стена за моей спиной вернулась на место.

И ковер – пушистый, с геометрическим рисунком. Его зеленые линии расплывались у меня перед глазами, а желтые треугольники волшебно сверкнули, когда я вывалился из потайного хода.

Меня заметили, и высокий нуклийский стих. Потом один голос что-то спросил у второго. Второй ответил уже на разговорном:

– Это демонолог, которого прислала королева. Элвин, ты в порядке?

Я поднял голову и встретился взглядом с лекарем Шериады – тем самым, которого она звала во время первого приступа. Маска спокойствия, безмятежный голос и глаза, в прошлый раз показавшиеся мне змеиными – не как у демоницы: никаких вертикальных зрачков, но выражение, взгляд… Таким глазам нельзя верить, думал я тогда. Сейчас Нуал смотрел с сочувствием, и оно казалось искренним. Я невольно улыбнулся.

Он помог мне подняться и провел к креслу, такому же, как в нашей учебной комнате, – с высокой спинкой и подлокотниками. Оно словно обнимает тебя, и в нем можно с легкостью заснуть, и мы периодически пользовались этим на занятиях.

Второго я тоже узнал, хотя видел лишь раз – у демоницы, леди Вэйны. Смуглый юноша, похожий на Шериаду; тогда он появился как раз перед тем, как я потерял сознание. Тот же пронзительный взгляд, то же высокомерие. А еще гордость – в осанке и даже в движениях. Странно, ведь я мог поклясться, что он – обычный человек, не волшебник. Для Нуклия, как я думал тогда, это приговор.

– Демонолог? – Его голос звучал низко, в нем сквозило презрение пополам с интересом. – Что ж, прекрасно. Раз сестра опаздывает, то он и вызовет нам лионского канцлера.

Я молча уставился на него. У Лиона есть канцлер? Да что там, я крайне смутно помнил из книг даже что означает этот титул.

Нуал покачал головой.

– Лэйен, не стоит. Это неразумно и жестоко: он проучился всего месяц, и Сиренитти лечила его после встречи с Вэйной. Его магия наверняка еще не восстановилась.

– Жестоко? – Лэйен внимательно смотрел на меня, и от его взгляда у меня поползли мурашки. Так смотрят, когда хотят сделать больно. Я хорошо знал этот взгляд. – Это ведь ты пытался развоплотить лионского посла? Вот ты и вызовешь нам лионского канцлера, это будет хорошей провокацией для демонов. Нуал, Лион еще не просил его выдать?

– Нет, потому что Сиренитти…

Лэйен отмахнулся. И снова пронзил меня взглядом.

– Чего же ты ждешь, демонолог? Канцлер Лиона. Призывай.

Я заставил себя посмотреть ему в глаза. Это не должно быть сложнее, чем смотреть на высшего демона, тем более на Повелителя.

Однако это было и сложнее и страшнее. Демоны испытывают любопытство или голод и потому нападают. Но люди причиняют боль просто так, потому что могут. Этот Лэйен с удовольствием насладился бы моим унижением – и тогда я решил, что, похоже, так и будет.

– Господин, прошу…

– Господин? – Лэйен поднял брови и посмотрел на меня презрительно, словно я – грязь. – Ты не знаешь, как ко мне обращаться, мальчишка?

– Вряд ли он вообще о тебе знает, ты же помнишь, как твоя сестра разговорчива, – вмешался Нуал. Он вымученно мне улыбнулся. – Элвин, позволь представить старшего брата королевы Сиренитти, принца Средних миров, Лэйена.

Еще мгновение я просто смотрел на него, потом сообразил, что это невежливо, и с трудом поднялся из кресла. Кланяться было легко. Он же принц.

Что ж, это объясняло его высокомерие. Единственный простой человек, не маг в нуклийском правительстве.

Это также объясняло желание сделать мне больно, но эту часть королевской истории я еще не знал.

– Элвин, – повторил принц, сделав мне знак выпрямиться. – Это был не нуклйиский поклон. Ты из Средних миров?

– Да, Ваше Высочество.

– Твое Высочество, – поправил он, кажется, машинально. И нахмурился. – Постой, ты же… тот демонолог, о котором рассказывала Шериада? Это тебя она нашла в мире своей матери? Она восхищалась твоими талантами.

– Наверное, Твое Высочество, – ответил я и нервно улыбнулся. – Госпожа слишком добра. Я… Я не умею призывать высших демонов. Простите… Прости.

Изумительно, но взгляд принца смягчился. Я думал, он прикажет пытать меня прямо здесь. Это было бы по-нуклийски – проявить силу. Что ему рассказала Шериада? Наверное, что-то хорошее, потому что принц больше не желал моих мучений, это было очевидно. Теперь он смотрел с любопытством, даже с сочувствием.

Однако он спросил:

– Ты собирался развоплотить лионского посла. Я сам видел. Как ты можешь владеть настолько сильной боевой магией и не уметь призывать демонов?

– Высших демонов, гос… Твое Высочество. Я умею призывать низших… Иногда. Часто. – Принц усмехнулся, и я почувствовал, что краснею. – У госпожи посла я испугался, гос… Твое Высочество. Я сам не осознавал, что делаю.

Лэйен смотрел на меня некоторое время, затем снова усмехнулся.

– Прямо как моя сестра. Она тоже сначала делает, потом думает. Если вообще думает… Скажи, Шериада – хорошая наставница?

Я вздрогнул, удивленный сменой темы. Почему его интересует Шериада? Кто она для него? Друг? Родственник? Когда он называл ее имя, оно звучало очень тепло, даже нежно.

Облокотившись на стол, Нуал следил за нами, спокойно улыбаясь – кажется, это была часть другой его сущности. Я не мог понять, искренняя эта улыбка или фальшивая. Думаю, даже сам Нуал этого не знал.

– Да, Твое Высочество. Хорошая.

– А теперь правду.

Я вздрогнул. Лицо принца в этот момент очень напомнило… «Ты не хочешь мне лгать, Элвин». Нет, конечно, это только мое воображение. Сходство принца и Шериады объяснялось легко: скорее всего, они из одного мира. Возможно, даже родственники – например, двоюродные. Это объясняло бы богатство Шериады и ее властность.

– Я не знаю, Твое Высочество, я почти не вижу госпожу.

Лэйен продолжал пытливо смотреть на меня и снова сменил тему.

– Что ж, высшего демона ты призвать не можешь. А если с артефактом?

Артефакт призыва работал как портал и моя клипса-змея одновременно. Он существенно облегчал работу демонолога, разве что его требовалось «разбудить». Или, как говорил учитель Байен, «активировать».

– Только в теории, Твое Высочество. Я читал об этом, но ни разу не пробовал. – За месяц учебы мы и низших-то демонов прошли только в общем, не вдаваясь в частности. Что уж говорить о высших!

– Значит, попрактикуешься, – решил принц. – Нуал, выдай ему артефакт и проследи, чтобы он не взорвал посольство.

С этими словами принц развернулся, чуть не хлестнув меня полой своего длинного серебристого кафтана, и вышел из кабинета.

Чувство пустоты ушло вместе с ним. Ахнув от неожиданности, я огляделся, не понимая, что стало причиной. Но чувствовал: магия возвращается.

Нуал с сочувствием смотрел на меня.

– Все в порядке?

– Да, господин… Милорд…

– Я давно уже не милорд и даже не мастер, ты можешь звать меня по имени, – он снова улыбнулся. – Что-то мне подсказывает, что скоро мы будем видеться часто. А пока… Лэйен вернется нескоро, так что если у тебя есть вопросы, самое время их задать. Королева у нас неразговорчива, вряд ли она хоть что-то тебе объяснила. Я прав?

– Но, господин… Нуал… Я не разговаривал с королевой. Я даже видел ее только издалека.

Пару мгновений он удивленно смотрел на меня, потом усмехнулся.

– Издалека. Ну разумеется.

– Господин?

– Прошу, зови меня по имени.

Я сделал над собой усилие – отказаться от вежливого обращения, хотя бы от «мастера», было сложно.

– Нуал, мне следует подготовить схему для вызова хотя бы мысленно.

– У нас полно времени, успеем даже позавтракать. Ты наверняка не…

– Господин, – перебил я. – Нуал, боюсь, схема займет много времени. Я не очень хорошо колдую. – Правдой было бы сказать, что я совсем плохо колдую, но в Арлиссе такими признаниями не разбрасываются.

Нуал пожал плечами и выпрямился.

– Как хочешь.

Он надолго зарылся в шкатулки на дальнем стеллаже. Их было с десяток, все с драгоценной отделкой. Золото, рубины, алмазы, сапфиры… Они красиво сияли на солнце, как волшебные огни.

– Давно мы вызовщиком не пользовались, даже не представляю, куда она его могла положить, – бормотал лекарь Шериады. – Обычно вызовом занимается королева, а ей достаточно щелкнуть пальцем и повысить голос на помощника канцлера.

– У демонов есть канцлер? Господин… Нуал. Простите, я не знал.

Он обернулся и пояснил:

– Нет, в Лионе нет канцлера, просто Лэйену удобно так его называть. Элвин, я помогу тебе со схемой, не волнуйся. Я теормаг, так что…

– Я думал, ты целитель, – вырвалось у меня.

– Целитель? Нет, это королева… – он запнулся, снова посмотрел на меня. И тихо рассмеялся. – Ясно. Да, я понимаю, почему ты так решил. Нет, Элвин, я не целитель. Я присматриваю за Шериадой; она не слишком доверчива, как ты мог заметить, а во время приступов еще и беззащитна. Наверное, мне не стоит удивляться, что ты не убил ее тогда.

На солнце блеснул медальон – золото с рубином – на простой цепочке с крупными звеньями. Потускневший металл и мутные камни говорили о том, что его давно не носили.

Нуал отдал его мне, и ониксовая подвеска принцессы ярко сверкнула синим под воротником моей сорочки.

– Тебе лучше ее снять: будет фонить, может сбить заклинание, – заметил Нуал.

Я невольно положил руку на подвеску.

– Не думаю, господин.

Нуал понимающе улыбнулся.

– Как хочешь. Что делать знаешь?

Следовало надеть медальон и начертить собственной кровью схему призыва. Всего-то, правда? Я достал ритуальный кинжал и занес его, чтобы сделать глубокий разрез на своей руке.

– Ну что ты, кровью необязательно, – прервал меня Нуал и вытащил из шкатулки флакон с чернилами. – Уколи палец, капни в чернила. Крови достаточно всего каплю. Во флаконе заготовка с кровью королевы для таких случаев. Если тратить свою кровь на всю схему, магия высушит тебя очень быстро. К тому же, без крови Повелительницы схема при Лэйене просто не сработает.

– Благодарю, господин. Я не знал.

– Ты еще неопытный маг, Элвин. – Нуал передал мне флакон. – Это нормально. Но ты очень многого добился за какой-то месяц. Ты действительно очень силен. Неудивительно, что Шериада так тебя ценит.

– А она ценит? – вырвалось у меня.

Нуал усмехнулся.

– У нее плохо получается это показывать, но поверь, раз ты здесь, а не в Лионе – ценит, и еще как. Давай-ка скатаем ковер. И не удивляйся, под ним у нас… эм… беспорядок. Королева тут давно не убиралась.

Беспорядок? На полу живого места не было! Неудивительно, что это безобразие прикрывали роскошным ковром. Нуал принес откуда-то ведро с водой и ползал теперь вместе со мной, щеткой пытаясь стереть старые схемы. Получалось плохо. Увы, пентаграммы не терпят чистку бытовой магией, а то было бы легче. Учитель Байен, помнится, красочно объяснил, что будет, если заклинания наложатся одно на другое.

Сам я бы не справился. Нуал оказался прекрасным учителем: он не заставлял меня нервничать, поправлял мягко, без угроз и оскорблений. Неудивительно, что у меня все получилось, хотя схема была очень сложной. Сбился я лишь раз, когда чувство пустоты вернулось.

Принц Лэйен зашел в кабинет с кипой бумаг в руках, положил их на стол, посмотрел на недорисованную схему и хмыкнул:

– Вы еще не закончили?

– Нет, Лэй, сходи еще погуляй, – бросил Нуал принцу.

Принцу! Он говорил так с принцем! Да кто же он такой?

И Лэйен его не одернул. Вместо этого он с улыбкой посмотрел на меня – и я чуть не поставил вторую кляксу. Клянусь, я уже видел эту улыбку прежде. Шериада – она так улыбается.

– Принести вам кофе?

– Элвин, ты любишь кофе?

Я опешил. Боже мой, настоящий принц – да не просто страны, как на моем Острове, а буквально Средних миров – предлагает принести кофе?

– Элвин?

– Д-да…

– И завтрак еще захвати, Лэй, – бросил через плечо Нуал. Он щеткой тер мои кляксы. – Через четверть часа возвращайся, мы закончим.

Принц снова хмыкнул, но действительно ушел. И никаких «как ты смеешь говорить непочтительно?!», никаких угроз, не… Да он мог бы позвать гвардейцев! На Острове меня уже бросили бы в темницу за такую дерзость!

– Элвин, расслабься. Это всего лишь схема.

– Да я… – Магия вернулась, и я невольно схватился за грудь. Слава богу, эта рука у меня была чистой, иначе заляпал бы краской и кровью сорочку.

– А-а-а, – протянул Нуал. – Чувствуешь, да? Ничего, к этому можно привыкнуть.

– К чему, гос… эм…

– В его присутствии тебе кажется, что магия исчезает. Это не так, то есть не навсегда. Лэйен не может колдовать, в этом он совершенно обычен. Но в его присутствии колдовать не может никто. Он лишает магии всех волшебников, кроме Повелительницы. К сожалению, это касается только людей, демоны при нем колдуют как хотят.

Я снова взялся за кисть. Наверное, стоило ожидать чего-то подобного от брата самой королевы. Не может же он быть совершенно обычным человеком, правда?

– Что, и все? Элвин, у тебя нет вопросов?

– Вопросов, господин?

– Даже для Нуклия способность Лэйена – нечто странное. Ты не удивлен?

Я улыбнулся.

– Это не самое удивительное, что случилось со мной за последнее время.

– Представляю, – произнес Нуал и усмехнулся. – Дотяни здесь линию чуть левее, или у тебя юг «поплывет». Да, вот так.

– Господин, могу я все же спросить?

– Ну конечно, – рассмеялся Нуал.

Я посмотрел на него и вдруг с удивлением понял, что он мне нравится. Его маска, его фальшь, которую он словно сам не замечает, его змеиный взгляд, – странным образом все это было мне по душе. Может быть, потому что Нуал не делал ровным счетом ничего, чтобы располагать к себе? Человек, который так запросто изображает спокойствие при самом принце Средних миров наверняка может легко втереться в доверие, если захочет.

Странно, но Нуал как будто совершенно этого не хотел. Его искренность мешалась с фальшью так же причудливо, как краски Тины на холсте.

– Господин… Нуал, кто вы… ты такой?

Он поднял брови.

– Новейшую историю Нуклия ты еще не проходил?

– Нет, господин. А ты там есть?

– Там есть мой отец, – Нуал помрачнел.

Тот самый, которого убила Шериада, и после этого она все равно доверяет Нуалу. Интересная, должно быть, история.

– Господин, я не имел в виду твой титул или род. Прости, я думал, что ты – лекарь, но ты сказал, я ошибся. Кто же ты тогда?

Он улыбнулся, как мне показалось, с облегчением.

– Ах, это! Всего лишь королевский советник.

– Ох! – Звучало серьезно даже для Острова. Наверное, Нуал – герцог или по меньшей мере граф. Глава какого-нибудь старого дома, вроде Виеты.

Почему же тогда он не «мастер»?

– И поскольку королева редко появляется в Нуклии, а управлять им нужно, мои советы слушает ее брат. Тяни линию вперед… И-и… Готово!

Пустота вернулась, когда принц снова вошел к нам. Он принес поднос с тремя чашками кофе, поставил его на стол подальше от документов и, поймав взгляд Нуала, сказал:

– Завтрак подождет. Демоны прислали сообщение, – он помахал свитком, от которого разило гнилью.

Нуал вздохнул и подвинул мне кофе.

– Угощайся.

Потом принц с советником снова что-то обсуждали на высоком нуклийском. Я пил кофе и пытался незаметно оттереть пятно чернил на левом запястье.

Я только что начертил невероятно сложную схему, и если что-то пойдет не так, мне несдобровать.

К сожалению, все пошло так. Медальон на моей груди сверкнул, и в схеме возник высший демон в человеческом обличии. Это произошло так внезапно, что я уронил чашку на пол – повезло, что уже пустую. Нуал, вставший рядом, невозмутимо ее поднял.

А демон смотрел на меня и скалился – клыки у него были как у вампиров в мистических триллерах, – я встречал такие рисунки. Жуть! Карикатурного вампира демон и напоминал – высокий, бледный, узкое красивое лицо, отсвечивающие алым глаза.

Он продолжал смотреть на меня даже когда к нему обратился принц. И продолжал смотреть все время – некуда было деться от его взгляда. Ровно так же на меня смотрели владельцы дома спутников на Острове, когда брали на работу и составляли анкету для каталога. «Сколько ты стоишь?»

Принц говорил на лионском, и от звука его голоса меня пробирало. Снова напрашивалось сравнение с Шериадой, но нет – голос принцессы пел, лился изысканной неземной музыкой. Голос Лэйена не был волшебным. Но звучным – да. Низким, холодным, высокомерным – тоже да. От него меня бросило в дрожь – я бы сто раз подумал, прежде чем перечить его обладателю.

Демон и не перечил. Он просто смотрел на меня. Не знаю, слушал ли, но не перебивал. Лишь раз он посмотрел на Нуала, и тогда губы демона искривила ухмылка. Нуал же спокойно улыбался, облокотившись о спинку моего кресла. От советника так и веяло расслабленным покоем, словно он был не на переговорах, а на пикнике с другом. Если бы не он, я бы вряд ли выдержал взгляд демона: он пробирал буквально до костей. А я-то думал, после Криденса мне уже ничего не страшно!

Наконец принц замолчал, и в кабинете зазвенела тишина. Длилась она, впрочем, недолго: демон улыбнулся, показав острые клыки (как только они в его пасти уместились?) и ответил на разговорном нуклийском:

– Мы согласны на мир, человек. Лион милостив: у нас лишь одно условие. – Он указал на меня когтистым пальцем. – Отдай нам виновника этого, как ты выразился, недоразумения. Отдай нам демонолога.

Нуал наклонился ко мне и шепнул:

– Не бойся. Это провокация, не более. Демоны всегда начинают переговоры с провокаций.

Да, а для кого-то это вопрос жизни и смерти. Переезд в Лион для любого мага означает смерть. Учитель Байен не скупясь на выражения рассказывал, как даже воздух Лиона убивает волшебников.

Я посмотрел на принца. Тот задумчиво побарабанил пальцами по столешнице.

– Если уж мы говорим о виновниках, то Нуклий считает таковой леди Вэйну. Именно ее посольство закончилось скандалом. Она спровоцировала наших волшебников. Она виновата, и Нуклий ждет извинений, а также возмещения морального ущерба – как нашего, так и, как ты выразился, демонолога. Между прочим, его зовут Элвин.

«Не надо извинений, просто оставьте меня в покое!» – чуть не закричал я, но Нуал положил руку мне на плечо.

– Это надолго, – сказал он. – Ты завтракал?

Я покачал головой.

– Тогда идем к столу. Ну же, Элвин, ты должен показать, что не боишься. Демон в схеме и правда не опасен. Давай, вставай.

Не опасен? А если я что-то напутал с линиями? Капнул где-нибудь слишком много чернил, поставил кляксу?

Под взглядом демона мне было бы не до еды, но Нуал оказался настойчив. Он вытащил меня из кресла, заставил повернуться к лионцу спиной и отвел к окну, за которым во всей своей красоте раскинулся сад альвийских роз. Оттуда шел умопомрачительный сладкий аромат. Здесь же можно было разглядеть и парадный вход в посольство, но, увы, не статую Повелительницы: солнечные лучи обливали ее, словно специально подражая магии.

Нуал сел прямо на широкий подоконник и кивнул мне.

– Подушку?

Я замешкался с ответом, и он взял подушку прямо из воздуха. На чехле красовался вышитый дракон с сиреневым бантом, который подозрительно пах фиалками.

– Как ты относишься к кухне Нуклия?

– Господин, уместно ли сейчас… – Я оглянулся было на принца и демона, но Нуал щелкнул пальцами, и прямо мне на колени приземлилась тарелка с рисовым пудингом.

– Поверь мне, да. Лэй позже позавтракает. К тому же, ест он мало, не то что мы, маги, да?

– Но, господин, переговоры…

Нуал наклонился и шепнул:

– Никто не собирается тебя отдавать, ты нужен королеве. Ешь. Тебе этого демона еще изгонять. А потом повторно вызывать, когда Лэйен решит, что делать.

Мог и не понижать голос, ведь у демонов отличный слух.

– Королева не будет начинать войну ради меня, – тихо произнес я, уже представляя, как принц сейчас толкнет меня к демону в схему, и этим все закончится. Разве это не было бы логичным и, главное, очень быстрым решением? Аристократы на Острове уже давно его приняли бы.

Нуал усмехнулся.

– Плохо ты знаешь Сиренитти. И ее брата. Эти двое не отдадут Лиону даже свой ночной горшок, не то что сильного демонолога. Ты ценен, Элвин. Странно, что ты до сих пор это не понял.

«Неужели он не видит, что происходит с моей магией? – думал я. – Неужели не понимает, что это значит?»

Но от завтрака исходил умопомрачительный аромат, а я все-таки волшебник. Я голоден всегда. К тому моменту, как принц, судя по всему, исчерпал аргументы и устал слышать один и тот же ответ – «Лион хочет этого демонолога» – мы уже разобрались с рисовым пудингом, крылом химеры, ветчинными рулетиками и забавным синим от плесени сыром.

Демона, слава богу, изгонять не пришлось. Он сам исчез, сказав, что будет ждать ответа Нуклия не дольше двух часов и надеется, что принц одумается. «Это же всего лишь мальчишка, Твое Высочество, – с усмешкой сказал он Лэйену. – Даже для человека очень глупо начинать из-за такой малости войну».

Я был с ним согласен, а вот принц почему-то нет. Судя по тону, он выругался, а потом, когда схема потухла, еще какое-то время с усмешкой смотрел на нее. Затем постелил ковер (сам!). И повернулся к нам, чуть не смеясь.

– Маги. Вечный голод и никакого уважения к политике, да, Нуал?

– Присоединяйся. – Советник взял из воздуха третью тарелку.

Лэйен покачал головой. Я ждал гневной отповеди, потому что это же смешно, разве нет? Пока принц ищет возможность избежать войны, его советник спокойно завтракает не выходя из кабинета.

Но Лэйен уселся за стол, взял у Нуала тарелку, попробовал крыло химеры и отдал должное повару. Согласен, изумительно вкусное блюдо.

Ори как-то говорил о принце: «Он тяжелый и подозрительный человек». И не советовал Лэйену лгать. А напоследок добавил: «Он захочет взглянуть на вас, господин».

Принц действительно рассматривал меня после того, как закончил с крылом химеры. Даже для человека ел он мало. Впрочем, с его телосложением по-другому, наверное, не бывает: Лэйен был высок, но очень худ. Прямо как супруг дражайшей Лавинии, которого слуги за глаза сравнивали с фонарным столбом.

– Нет аппетита, Элвин?

Нуал тихо рассмеялся. Принц не обратил на него внимания – он все еще изучал меня. Внимательно, как коллекционер – бабочку. Редкая она или у него уже есть такой экземпляр?

Я улыбнулся – так же, как улыбался аристократкам на Острове. Их взгляды были такими же: нужен ли ей такой спутник в коллекцию или не стоит тратить деньги?

– Благодарю, Ваше… Твое Высочество, но я уже сыт.

Лэйен поднял брови.

– Неужели? Впервые вижу сытого мага. Ты попробовал пудинг? Нуал, передай нам пудинг, пожалуйста.

Советник вздохнул.

– Лэй, пожалуйста…

Но принц сделал ему знак замолчать и принял тарелку с рисом.

– Попробуй, Элвин. Пряный соус очень к нему подходит.

Профессионально улыбаясь, я съел ложку. Не могу сказать, что этот соус подходил к блюду, но принц был не первым, кто заставлял меня восхищаться талантами чужого повара. Я знал правила этой игры.

Лэйен выслушал мои комплименты и повернулся к Нуалу.

– А он умеет лгать.

Советник вздохнул и посмотрел на меня так, словно это было испытание, которое я провалил.

Я отложил ложку и вытер губы салфеткой.

– Прости, милорд, но меня учили быть вежливым в присутствии королевских особ и ни в коем случаем им не перечить.

– Правда? – Лэйен снова разглядывал меня. – Кто же тебя этому учил? Вряд ли Шериада.

Я помедлил с ответом, и он зачем-то пояснил:

– Она почти ничего не говорила о том, где нашла тебя. Сказала, ты жил в мире ее матери, и только. Кем же ты там был?

– Я был никем.

Снова повисла тишина. Лэйен облокотился о спинку кресла с улыбкой коллекционера, у которого бабочка вдруг заговорила.

– Действительно? Что же делает в твоем мире никто, Элвин?

Я смотрел на него и вспоминал, чему нас учили на Острове: не показывай свои чувства, если это не любовь или восхищение.

«Ни в коем случае не лгите ему, господин», – тут же вспоминал я слова Ори.

– То же, что делают люди, когда попадают во владение магов. Или волшебники, на которых поставили печать. Твое Высочество.

Глаза принца расширились. Он снова окинул меня взглядом и особенно внимательно рассмотрел лицо.

– Шериада купила тебя?

– Да, Твое Высочество.

– Она заставила тебя поступить в Арлисс? Ты здесь не по своей воле?

Я помедлил.

– Она…

«…шантажирует меня семьей. Она обещает убить их, если я не буду послушным», – думал я.

– Она мне платит, милорд, – ответил я. – У меня есть мать и сестра, я должен их обеспечивать.

Лэйен медленно кивнул, не сводя взгляда с моего лица.

– И каков же твой гонорар за обучение в Арлиссе?

Я поколебался, но назвал сумму, полученную за первый месяц. Советник не сдержал улыбки, принц же и бровью не повел. И снова сменил тему:

– Нуал рассказал, что ты видел ее приступ. Почему ты не убил ее, Элвин? Не захотел власти?

«Это Нуклий, – напомнил я себе. – То есть Междумирье, конечно, но порядки нуклийские. Здесь нужно объяснять такие вещи».

– Я не убийца, милорд.

– Нет? Леди Вэйну ты чуть на тот свет не отправил. Если для демонов, конечно, существует «тот свет».

Разумеется, мы должны были прийти к обсуждению моей недавней выходки. Я не знал, стоит ли извиняться. На Острове я уже стоял бы в цепях на коленях перед палачом. Или ехал бы в клетке на Большую Землю. В Нуклии же прощения не просят ни за что.

– Милорд, госпожа посол издевалась над моим слугой и другом. И пыталась убить меня. Я пока плохо контролирую магию. Это вышло случайно. Я…

– Понятно, – сухо перебил принц. – То есть у тебя просто не получилось справиться с магией, когда Шериада билась в припадке, так?

От ярости меня бросило в жар. Но это Нуклий, и мне действительно пора было уже привыкнуть.

– Милорд, я не убийца. Прошу простить, но твои слова звучат для меня странно. Порядки в моем мире не такие. Я не мог – не могу – и помыслить о таком. Это просто мерзко.

– Даже сейчас? После месяца учебы в Арлиссе? Все еще мерзко? Теперь ты знаешь, что на кону. Твоя семья была бы обеспечена на годы и десятилетия. Ты сам мог бы не задумываться о своем будущем, обладай ты силой Шериады и ее властью.

Когда я посмотрел на него, то ответил без колебаний:

– Да, Твое Высочество. Это мерзко и недопустимо. И так для меня будет всегда. Если тебе нужен убийца, то лучше отдай меня демонам. Я не подхожу на эту роль.

Принц покачал головой.

– Мне нужен верный волшебник, который не всадит клинок в спину моей сестре или мне. Убийцам, Элвин, я не доверяю. И не беспокойся, я не отправлю тебя в Лион, даже если ты сейчас кинешься на меня со столовым ножом. Для королевы ты слишком важен. Она расстроится, если с тобой что-то случится. А я ненавижу расстраивать сестру.

Я спрятал руки за спину, чтобы не видно было, как они дрожат. Конечно, я ни на грамм ему не поверил.

Принц вздохнул.

– Я не умею располагать к себе так, как моя сестра. Никогда не видел в этом необходимости.

– Она тоже, – вставил Нуал. – Если не назвать расположением угрозу убить изощренным образом всех членов твоей семьи.

– Кто бы говорил, – фыркнул Лэйен. – Членов твоей семьи, Нуал, грех было не убить. Нарывались.

– Удерживали трон, – с достоинством поправил советник. – Это не одно и тоже.

Лэйен спорить не стал.

– Я лишь хочу сказать, что не доверяю магам, – сказал он. – И я не хотел пугать тебя, Элвин. Прости, что так вышло.

Шериада. Он смотрел на меня, а я видел Шериаду – ее глаза, ее грустная улыбка. Те моменты, когда она сначала грозила уничтожить все, что мне дорого, а потом извинялась. Когда она грубила, срывалась, кричала – в общем, вела себя как настоящая аристократка.

Лэйен был похож на нее очень сильно. Они должны быть родственниками. Пусть дальними, но родство было налицо.

– Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз, у нас будет больше времени для беседы. – Принц встал, и я поднялся следом. Нуал остался сидеть. – Ты играешь в шахматы, Элвин?

– Да, милорд.

– Прекрасно. Значит, шахматы. – Он помедлил. – И еще, Элвин. Я понимаю твое желание защитить семью. У меня тоже есть сестра и за нее я отдам жизнь. Но я не позволю ей превратиться в чудовище.

Зачем он это сказал – не знаю. Но, похоже, ответ и не требовался.

– Десерт? – невозмутимо предложил Нуал, когда принц ушел. – Если попросишь шоколад, я тебя убью. Видеть этот шоколад уже не могу!

Я рассмеялся – слишком надолго, чтобы это не походило на истерику.

– Нет, гос… Нуал. А есть ли мороженое? Здесь очень жарко.

Потом мы неожиданно стали обсуждать теормагию. По-моему, Нуал просто хотел меня отвлечь – у королевского советника наверняка полно дел. Он действительно сначала сортировал какие-то документы, но стоило мне обмолвиться о своих проблемах с принципами схем, как Нуал загорелся.

Среди волшебников много увлеченных людей. В мире, где важнее магии ничего нет, это нормально. У нас на Острове аристократы занимаются кто чем придется, а работа считается едва ли не преступлением, поэтому среди выпускников даже лучших колледжей так мало высокородных студентов: в основном, это прерогатива среднего класса. В Нуклии же каждый маг оттачивает мастерство до совершенства. И очень многие влюблены в свою специализацию и с горящими глазами обсуждают ее. Я часто видел это как у преподавателей, так и у студентов.

Но лишь некоторые терпимы к ошибкам других. Мне кажется, именно это отличает хорошего учителя от посредственного: хороший учитель позволяет ученикам ошибаться. Разве можно чему-то научиться немедленно, сходу? Разве совершенство не построено на ошибках?

Нуал – единственный из всех встретившихся мне в Арлиссе магов допускал у ученика возможность ошибки. За какой-то час он объяснил мне – просто, с примерами – больше, чем преподаватели теормагии за месяц. Я наконец понял, по какому принципу строятся схемы. А также каким образом Криденс, наш теормаг, виртуозно их улучшает. И как можно улучшить мои.

– Отлично, – хвалил меня Нуал. – Ты схватываешь на лету!

Если бы.

Если бы все учителя в Арлиссе были столь терпеливы.

На объяснении закона Шиммера про пять видов центра пентаграммы нас прервали. За окном стало шумно, Нуал запнулся, прислушался и рассмеялся.

– Похоже, это твои одногруппники требуют доказательств, что тебя здесь не съели.

Я сначала ему не поверил. Но внизу на крыльце у парадного входа действительно ссорился с невозмутимыми гвардейцами Сэв, рядом стояла Адель, а Нил, живой и невредимый, задрав голову, изучал окна.

Он первым заметил меня и спросил знаками: «С тобой все хорошо?»

Я кивнул.

Адель тоже меня увидела и толкнула локтем Сэва.

Тому кивка не хватило.

– Элви-и-ин, ты живо-о-ой?! – закричал принц, спугнув стайку радужных птиц, круживших над альвийскими розами. Кричать в ответ я не стал и просто сделал ему знак отстать. Мы в группе выработали систему жестов для общения в те моменты, когда клипсы-артефакты не работают, а говорить нельзя.

– А то ты сам не видишь. – Адель схватила Сэва за локоть и повела прочь от посольства.

– А что? – возмущался принц, постоянно оглядываясь. – Вдруг, это иллюзия? Или сразу оживший труп? Почему нет? Эй, пусти меня, я хочу попросить у Повелительницы пересмотра наказания! Не могу я уже! Умираю!

Его вопли еще долго не утихали вдали.

Нил уходить не спешил. Он устроился у ног статуи Повелительницы, достал книгу и, больше не обращая внимания на мои знаки, приготовился ждать.

– Хумара, – голос советника заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Нуал стоял совсем рядом и тоже смотрел в окно. – Что ж, теперь понятно, кому достался люмний, который Шериада так долго выпрашивала у Руадана. Уведи его отсюда, Элвин, он фонит на все посольство.

Я схватился за клипсу. Нил снова поднял голову, прищурился, увидев Нуала за моей спиной.

Советник щелкнул пальцем.

Гвардейцы появились словно по волшебству. Они окружили Нила и очень быстро отконвоировали к воротам.

– Для его же пользы, – тихо сказал Нуал.

Я промолчал. А Нуал, словно спохватившись, снова вытащил флакон с чернилами для схемы.

– Смотри, на этот раз тебе нужно нарисовать следующее…

Схема была не просто сложной – она представляла такое дикое переплетение линий, словно в этом клубке запутался целый выводок котов.

– Я помогу, – пообещал Нуал.

– Господин, даже с вашей помощью, я не… – Кажется, я сказал это на языке Острова – настолько опешил.

Советник кивнул, предлагая опуститься на колени рядом с ним, и положил свиток со схемой на пол.

– Смотри, начать нужно здесь…

Закончили мы как раз к приходу принца – краска только-только высохла, а Нуал уже накинул на схему ковер.

– Но зачем?.. – начал было я, однако советник покачал головой: молчи.

Принц не обратил внимания: он разговаривал по клипсе-артефакту – негромко, очень холодно, на незнакомом языке.

Сколько же языков нужно знать для службы в посольстве Нуклия?

– Наша позиция не изменилась, – сказал Лэйен, закончив разговор. – Не нужно пока ничего чертить, пусть они нас вызывают. Они же заинтересованы в нашем маге.

«А зачем я тогда мучился с той сложнейшей схемой», – думал я, снова не зная куда деть руки. Ясно было, какого мага имеет в виду принц.

На этот раз демон появился в зеркале. Наверное, он опоздал: Лэйен уже какое-то время, сидя в кресле, нетерпеливо постукивал пальцами по столу.

– Ты отдашь нам демонолога, брат Повелительницы? – вкрадчиво поинтересовался на нуклийском лионец, не сводя с меня взгляда.

Лэйен ответил на лионском – высокомерно отказал, я полагаю, потому что демон шагнул было прочь, намереваясь на этом переговоры закончить. Но принц все говорил и говорил – и вот уже высший оскалился в ответ.

Наверное, они угрожали друг другу войной. Быть может, подробно рассказывали, что сделают с мирами их армии… не знаю, я с трудом могу представить межмировую войну. В любом случае я оценил только интонации – одинаково низкие, высокомерные.

До конфликта в любом случае не дошло.

В кабинете возник Повелитель.

– Почему я должен искать тебя, зайчик? – капризно поинтересовался он, протягивая ко мне когтистую руку. – Ну и что ты застыл? Идем.

– Никуда он не пойдет. – Принц поднялся, заслоняя меня.

Руадан посмотрел сначала на него, потом на зеркало – демон в нем посерел и отпрянул, скрывшись во тьме. Мгновение спустя зеркало уже отражало, как и положено, лишь комнату.

– Ах, здравствуй, Лэй, – пропел Повелитель. – Этот зайчик не просто пойдет со мной, а очень резво поскачет. Мы с куколкой условились…

– Он останется здесь, и ты тоже, – перебил принц.

Руадан улыбнулся.

– И кто же меня остановит? Ты, мальчишка? Или евнух у тебя за спиной? Зайка, я теряю время. А я ненавижу терять время.

– Никто никуда не пойдет, – повторил принц. – Пока мы с тобой, Повелитель, не заключим договор.

– Ты меня утомляешь, человек, – вздохнул Руадан, шагая ко мне. – Что же ты сделаешь, если я…

Тут ковер под ним загорелся, и схема под ним обнажилась.

Запахло паленым. Нуал поспешно открыл окно, и в комнату проник запах альвийских роз.

Повелитель нахмурился. Он смотрел на язычки пламени под своими ногами, на завихрение линий схемы и медленно качал головой.

– Куколка, это не смешно, – сказал он наконец. – Ты же обещала.

– Шериады тут нет, – отозвался принц. – А вот ты здесь, Повелитель, похоже, надолго. Обсудим условия нового мирного договора?

Руадан присел, коснулся схемы потом поднес испачканные пальцы ко рту и облизнул их. Ничего чувственного в этом не было – только звериное. Демоническое.

– Хм. – Повелитель повернулся ко мне, окинул взглядом с головы до ног. – Ты неожиданно вырос в цене, зайчик.

Я почувствовал руку на своем плече и, вздрогнув, поднял взгляд. Нуал улыбнулся, облокотившись о спинку моего кресла.

Понимаю принцессу: такой друг наверняка дорогого стоит.

– Итак, Повелитель? – позвал Лэйен.

Руадан отвел взгляд и рассмеялся.

– Ну хорошо, принц. Или как там тебя нынче?.. Раз я здесь надолго… – Он уселся в центре схемы и принялся расстегивать жемчужные пуговицы куртки. – Я хочу вина – травольское из Золотой империи вполне подойдет. И юную девственницу. Или даже двух.

Принц положил руки на стол и посмотрел на Повелителя с нескрываемым презрением.

– Достаточно, Повелитель.

– Достаточно? О нет, я только начал. К тому же политика – это так ску-у-учно! Но добавь в нее хоть немного огонька и…

– Огонька? – перебил принц. – Хорошо, Повелитель, раз просишь, я расскажу тебе про огонек.

Говорят, принц Средних миров сделан из льда, и его каменное сердце бьется лишь для одного человека – его сестры. Его нельзя подкупить, соблазнить и вырваться из паутины его заговоров, потому что среди интриг нуклийского двора он как рыба в воде.

Пожалуй, что это так, хоть Лэйена и превозносят в угоду его сестре. Однако нужно отдать принцу должное: заговорить он может любого. Даже Повелителя, за которым по пятам идет слава Красноречивого.

Я не помню, что именно рассказывал Руадану принц. Кажется, про какое-то оружие – речь была монотонной, и в ней часто проскальзывали незнакомые мне слова, а вскоре Лэйен и вовсе перешел на высокий нуклийский. Руадан сидел в схеме, подперев щеку кулаком, и сначала, кажется, слушал. Потом со вздохом достал из кармана брюк медальон и сжал его в руке.

Перед ним прямо в схеме появились кувшин вина и кубок. Руадан разыграл целое представление, пока наполнял его. Потом – пока пил.

Принц продолжал говорить.

Вздохнув, Руадан подкинул опустевший кубок, и тот исчез. Повелитель снова сжал медальон.

На этот раз в центре схемы возникла леди Вэйна. Снова в человеческом обличии – прекрасная и обнаженная. Взгляд ее не выражал никаких эмоций, как у куклы. Или как у Ори совсем недавно.

Недолго думая, Повелитель привлек бывшего посла Лиона к себе и впился в ее губы долгим, страстным поцелуем.

Принц наконец замолчал. Пару мгновений в кабинете стояла тишина, потом Руадан шлепнул демоницу, и та послушно встала на четвереньки.

– Да ты продолжай, Лэй, продолжай, – сказал Повелитель, поглаживая бедра демоницы. – Твой голос меня заводит.

Кажется, еще немного, и принц бы объявил войну Лиону. Но не успел: в кабинет вбежала Шериада. Она прямо в дверях запуталась в платье и, судя по треску, оторвала рюши с подола нижней юбки. Не смутившись, она бросила что-то гвардейцам снаружи и, потирая глаза, будто только проснулась, направилась к столу едва ли не на ощупь.

– Ку-у-уколка! – воскликнул Руадан и снова хлопнул демоницу по бедру. Та прогнулась и тихо застонала. – Ты как раз вовремя.

Шериада отняла руки от лица и уставилась сначала на демонов в схеме, потом на принца.

– А, Руадан, ты уже здесь. Спасибо, Лэй, я дальше сама.

Лэйен, последний раз окинул Повелителя презрительным взглядом и вышел, больше не говоря ни слова. Дверь за ним захлопнулась.

– Какой он у тебя нервный, – капризно бросил Руадан, отталкивая демоницу. Хныкнув, та упала на пол и свернулась в клубок. – И страшный зануда.

– Руадан, замолчи, – сказала Шериада, падая в кресло.

Повелитель и бровью не повел. Он только посмотрел на меня и сказал:

– Куколка, нехорошо получается. Ты обещала мне день с твоим очаровательным демонологом.

Шериада потерла виски. Нуал протянул ей бокал – наверное, с вином. Или шоколадом – зная принцессу, предположить второе было бы вернее.

– А что тебе не нравится? – осушив кубок, поинтересовалась Шериада. – Сейчас день. Элвин здесь. Ты тоже.

– Предполагалось, что зрителей у нас не будет. Тем более таких, как ты.

– То есть сейчас зрители тебя смущают? Надо же. И нет, я понятия не имею, что ты предполагал. Условия мы не оговаривали.

Руадан окинул ее долгим внимательным взглядом.

– Действительно. Что ж, куколка. Обсудим это?

– Конечно, демон. Я тебя слушаю.

И они стали торговаться. Высокий нуклийский мешался с лионским, капризный тон с серьезным. В результате леди Вэйна вернулась в медальон, а тот в свою очередь перешел к Шериаде.

Тогда принцесса обернулась и сообщила, что выходные у меня остаются свободными, но за это я раз в неделю имею право прогулять демонологию у учителя Байена в счет свидания с Повелителем.

– Я поговорю с Байеном, – пообещала Шериада.

– Нет, это я с удовольствием с ним поговорю! – воскликнул Повелитель и улыбнулся.

Шериада снова перешла на лионский. Потом оборвала себя и повернулась ко мне.

– Элвин, ты свободен.

– День еще не закончился, – заметил Руадан, впрочем, без энтузиазма.

– О, ты тут как раз до ночи, – усмехнулась принцесса. – Продолжим…

Нуал поднялся следом за мной.

– Идем, я настрою портал, Элвин.

– Но у меня есть браслет, господин… – В Арлиссе я легко мог переместиться в общежитие, где бы ни находился: на спортивной площадке, учебной комнате или даже в лесу, где у нас часто проходила практика по боевой магии.

– В посольстве он не сработает, – советник открыл дверь и остановился, ожидая меня.

– Ах да, кстати о портале! – перебил Шериаду Руадан. – Лови, зайчик.

Поймала принцесса. Это было кольцо с рубином. Она подняла его, рассматривая на свету. Драгоценный камень красиво сверкнул, играя в солнечных лучах своими гранями.

– Куколка, это не тебе, – произнес демон и подмигнул.

– И что это? – Шериада подбросила кольцо. Поймала и снова подбросила. – Мы же договорились, что слежку ты больше не устраиваешь.

Руадан усмехнулся, словно говоря: «Мы о многом договорились, но ты тоже не выполняешь условий нашего договора».

– Всего лишь универсальный портал, куколка, и ты это прекрасно знаешь. Никаких следящих заклинаний. Только портал. Я подумал, зайчик, он тебе пригодится. Странно, что наша ведьмочка ничего подобного тебе еще не подарила. Или боишься, что этот шустрый зайчик сбежит от тебя, а, куколка?

Шериада снова поднесла кольцо к глазам, нахмурилась. Но потом протянула его мне.

– Возьми, Элвин. Это действительно просто портал.

– Разве я буду вам лгать, господа маги? – притворно оскорбился Руадан. – Вы меня обижаете!

Шериада махнула мне рукой, мол, иди.

Кольцо было теплым, очень шло к черному костюму и словно само село на мой средний палец.

– Тебе нужно всего лишь представить любое место, где ты хочешь оказаться – и портал сработает, – объяснил Нуал. – На самом деле это поистине королевский подарок, только артефакты с частицей Источника способны на такое колдовство.

– Но зачем это Повелителю? – задумавшись, спросил я. Надо было держать язык за зубами, конечно. Тот же Нуал мог преспокойно шпионить на Руадана – почему бы и нет?

Но я уже поверил, что сумасшедшая отработка закончилась, в Лион меня все-таки не отправят, и эйфория развязала мой язык.

– Возможно, чтобы подкупить тебя, – ответил Нуал. – У Руадана всегда есть план, он просчитывает ходы по меньшей мере на три шага вперед. Я бы на твоем месте избавился от этого артефакта.

Это я и сам понимал.

– Еще увидимся, Элвин, – произнес советник и улыбнулся напоследок. – Буду рад снова обсудить с тобой теормагию.

Боюсь, я слишком устал для вежливых прощаний – наверное, стоило сказать что-то вежливее «благодарю, господин». Но сегодня я побывал разменной монетой в переговорах двух миров, нарисовал схему, которая пленила самого Повелителя и выдержал допрос принца Средних миров (не беседа же это была, в самом деле!).

Мне было не до показной вежливости: я слишком устал.

В спальне я собирался бросить подарок Повелителя в шкатулку с другими артефактами, но лег на кровать и сразу же заснул. А на следующий день Байен прислал задание, которое мы вместе с Нилом делали три дня.

Я тогда забыл о подарке. А зря.

Глава 3

На четвертый после отработки в посольстве день – а точнее, вечер – мы наконец закончили задание Байена, и Нил позвал меня это отпраздновать.

– Тебе понравится! Я покажу тебе такие места в Междумирье, где ты точно не был.

Я уже достаточно ему доверял, чтобы согласиться. Но недостаточно, чтобы забыть про защитные артефакты, не говоря уже про подвеску Шериады.

Портал привел нас в роскошный дворец, каких, вообще-то, много в Междумирье. Но этот отличался: здесь, словно, попытались смешать все стили и традиции ближнего круга миров, с которыми торговал Нуклий. Были и луковичные купола Золотой империи, и высокие шпили Кайрина, а еще, словно ощетинившиеся ежи, башни Вейстера с шипами. Смотрелась вся эта эклектика на удивление гармонично.

Я посмотрел на Нила в надежде получить объяснения, но тот лишь покачал головой.

– Интрига, Элвин, а то не интересно. Ты же мне доверяешь?

Я кивнул, делая вид, что ответ дался мне легко. Нил с такой же фальшивой легкостью улыбнулся и потянул меня к крыльцу.

Мы поднялись по лестнице из розового мрамора и вошли в распахнутые двери, украшенные позолотой. Юноша-привратник в роскошном шелковом халате, меньше всего похожий на стражника, протянул нам две бархатные полумаски.

– Господа, вам знакомы правила?

От него веяло спокойствием и немного скукой. Рутиной.

– Мне знакомы, а другу я объясню, – пообещал Нил, забирая маски.

Юноша кивнул.

– Ложь под запретом, – сказал он напоследок. – Помните об этом, господа. Приятного вечера.

– Ложь? – переспросил я.

Нил уже вел меня дальше – по мраморному павильону во внутренний дворик, откуда раздавалось журчание фонтана и женский смех.

– Да, здесь всюду артефакты. Ты просто не сможешь солгать. Элвин, сними флер и надень маску.

Я остановился как вкопанный.

– Флер? Зачем? Здесь он тоже под запретом? Куда ты меня привел?

Нил посмотрел на меня как на ребенка. Мимо прошла группа имперцев в золотых парчовых одеждах, а за ними – чернокожие вейстерки, явно заинтересовавшиеся нами.

– Флер остается, – отчеканил я.

Нил вздохнул.

– Как скажешь. Но тогда мы зря сюда пришли.

– Сюда – это куда?

Нил пожал плечами.

– А на что это похоже?

Я осмотрелся. Музыка, веселье, маски…

– На чью вечеринку ты меня привел?

Нил покачал головой.

– Ни на чью. Здесь развлекаются, Элвин. Отдыхают, знакомятся и приятно проводят время. Без обязательств. Понимаешь?

Я сглотнул.

– Это что, бордель?

Нил нахмурился.

– Я не знаю, что ты имеешь в виду. Но здесь безопасно. Такие места в Междумирье под защитой Повелительницы. А это – особенно. Говорят, она сама здесь бывает. Элвин, оказаться здесь – большая честь, я с трудом выбил для нас приглашение. Но ты, конечно, можешь уйти, если хочешь.

«Если боишься», – сквозило в его голосе. И только поэтому я остался. И следом за ним надел маску. Мне было не по себе, но показать это значило бы проявить слабость. Я должен быть сильным, а не избегать женских заинтересованных взглядов.

Стоило выйти во внутренний дворик, как к нам, точно бабочки к огню, подлетели девушки. Совсем юные, не старше восемнадцати, в блестящих легких одеждах. Обычные люди, не волшебницы. Мой флер их не привлекал, и меня это абсолютно устраивало, а вот на Нила они заглядывались.

Нас очень быстро разделили – девушки увлекли его в галерею возле сада, задорно смеясь и флиртуя так несдержанно, что меня бы это покоробило, если бы я не знал, что в некоторых мирах такое поведение для женщины считается нормальным, если не приличным. Я же остался один.

Не помню, как оказался в беседке у фонтана. Увитая виноградом, она располагалась на возвышении, и наблюдать за другими гостями оттуда было удобно. Слушать музыку тоже. Я желал одиночества и там нашел его и на какое-то время даже обрел покой.

В черном небе уже привычно танцевали звезды, – это было красиво. Я смотрел на них, потом мое внимание привлекли спустившиеся с неба, как огромные бабочки, альвы. Впрочем, ни Хэфа, ни Фэйя среди них не оказалось.

И вдруг я увидел ее.

Испуганная до слез девушка – почти девочка – дрожала в объятиях юноши, пока тот что-то нашептывал ей на ухо. Она была обычным человеком, я видел это даже издалека. Он же был одет в черное. То, как осторожно и почтительно его обходили другие гости, говорило громче любых слов: он из Нуклия, и его род очень влиятелен. Наверное, как у Криденса: почему-то именно его юноша мне напомнил, когда поднял голову, посмотрел в мою сторону и улыбнулся. Вряд ли он меня заметил, но эта хозяйская улыбка – такая же, как те, что я столько раз видел на лицах господ – заставила меня вздрогнуть от неприятного воспоминания. На Острове на меня смотрели и улыбались мне так же. Я хорошо понимал страх бедной девочки и не мог ей не сочувствовать.

Он – маг, он старше меня и он – нуклиец. Было бы очень глупо вмешаться, ведь эта девочка была мне никем. Правильнее всего было бы отвернуться и обо всем забыть.

Так бы я, наверное, и сделал, но тут несчастная девочка тоже посмотрела в мою сторону. Ее взгляд был ярким от слез, и он пронзил меня до самого сердца.

Вдруг налетел ледяной ветер и раскачал беседку, заморозив листья винограда. Я сжал кулаки – сейчас это был не мой страх, не мое отчаяние. Моей была только ярость, и мир снова сделался для меня предельно четким.

Удивительно: в такие моменты я словно становлюсь другим человеком. Или, наконец, собой? Не знаю.

Кинжал у меня, как и у Нила, «одолжили» еще на входе. Но я – демонолог. За прошлый месяц я четко уяснил одну вещь: мне нельзя оставаться без клинка или хотя бы длинной шпильки, булавки – чего угодно, чем можно проткнуть палец и выдавить каплю крови. Такие вещи иногда спасают жизнь. А на занятиях с учителем Байеном, которому плевать, выживем мы или отправимся на тот свет, запасной клинок спасал меня не однажды.

Короткий кинжал прятался в широком поясе-корсете. Удобная модная новинка, я уже говорил?

Позже, когда я думал об этом, меня удивило, пожалуй, только одно – я не попытался заговорить с этим магом. Не попытался обойтись без оружия. Странно и совсем на меня не похоже. Я просто подошел и всадил клинок ему в плечо. И то лишь потому, что он успел увернуться. Это могла быть и шея.

Странно и то, что меня это ни тогда, ни спустя время не испугало. Я просто обо всем забыл.

Зато тот высокородный волшебник моментально выпустил девушку – и тут же меня проклял. И быть бы мне кучкой пепла прямо там, на мраморном полу, в ту же секунду, если бы не подвеска Шериады: она тут же поглотила вспышку алого света, видимую, наверное, лишь нам двоим, и мощное проклятие мага заставило меня разве что поморщиться от жара, когда мой артефакт раскалился.

Волшебника это нисколько не смутило. Наоборот, он поймал мой взгляд, покачнулся и рассмеялся.

– В эт-том п-проклятом м-месте шагу ст-тупить нельзя – об-бязательно натк-кнешься на св-воего. – Язык у него заплетался, и я думал, что это хорошо. Возможно, он будет невнимательным. Возможно, все еще закончится удачно. Для меня.

Музыка стихла, плачущую девушку подхватили другие работницы и куда-то ее повели, а к волшебнику бросился юноша-привратник, встретивший нас на входе.

– Господин, позволь проводить тебя к целителю.

Волшебник вытащил мой кинжал из раны и даже не поморщился.

– А-а-а! Д-демонолог! Девка, чт-то ли, понравилась?

Удивительно: я его ранил, а он как будто не злился. Может, потому что был пьян?

Впрочем, и я вряд ли мыслил трезво.

– Не называй ее так, – вдруг услышал я свой голос словно со стороны.

Волшебник поймал мой взгляд и прищурился.

– В-вечер оп-пределенно станов-вится в‑веселее!

– Господин, – попытался привлечь к себе внимание привратник, но волшебник только отмахнулся, и юношу тут же отбросило в стену в десяти шагах от нас.

А волшебник все смотрел на меня – и я вдруг подумал, что его взгляд больше не кажется мне пьяным. Скорее, оценивающим.

– Мне казалось, волшебники не берут силой. – И снова мои слова прозвучали как будто сами по себе. Впрочем, ярость застила мне разум, ясно мыслить я не мог.

Волшебник оглянулся на стайку девушек у стены, рядом с привратником. И улыбнулся почти дружелюбно.

– Да-а-а… Но п-п-простушки не в‑всегда зн-нают, чт-то им н-надо. П-поверь, ей бы п-понравилось. – И тут же добавил почти внятно: – Ты хоть знаешь, кого оскорбил? Я – Антор, лорд дома Нэйт. Запомни это, мальчик, потому что отныне я – твой господин.

Он собирался поставить на меня печать, и, поняв это, я впервые за этот вечер почувствовал страх. Мне вдруг показалось, что со следующей атакой подвеска принцессы не справится. Не знаю, интуиция, наверное. Волшебники всегда доверяют интуиции.

Паника делает людей медлительнее – я много раз это видел. Но не меня. Мой мир становится невероятно ярким и почти неподвижным. Я открываю рот, и ледяной ветер сдавливает горло, замораживает связки. Я не могу говорить, но мне это и не нужно. Боевые заклинания – третья ступень магии. Мысленная.

Беда в том, что неопытный демонолог способен вызвать духа или демона – и только. Я смотрел, как сияет магия моего соперника, и понимал, что он очень силен. Меня буквально слепил его свет.

И тогда от страха я вызвал демона. Второй раз в жизни – высшего демона.

И какого!

– Наконец-то, – сказал Руадан, вставая с пола и смахивая с рукавов пыль. – Кто бы ты ни был, несчастный маг, я не стану отрывать тебе голову, потому что ты вытащил меня из такой… – Тут он обернулся и уставился на меня. – Опять ты?!

«Опять ты?!» – эхом прозвучало в голове. Я опустил взгляд на свои руки.

Как?!

– Повелитель? – спросил Антор Нэйт (так ведь он представился) и обернулся к кому-то в толпе гостей и работников с таким несчастным видом, что мне его стало почти жаль.

– Даровитый ты мальчишка, Элвин, – хмыкнул Руадан и обвел взглядом зал. – М-м-м, отличное место. Давненько я здесь не был…

Он не договорил: рядом тут же возникла светящаяся сфера, а потом пространство разорвалось, и в прореху шагнула Шериада.

– Руадан, бездна! Я с тобой еще не закончила.

Повелитель подмигнул кому-то из девушек, и та тут же покраснела, а потом указал на меня.

– Не моя вина. Он меня вызвал.

– Что? – Шериада повернулась ко мне. – Элвин?! Ты-то что здесь делаешь?

Я открыл рот и понял, что не могу произнести ни звука.

– А что, у мальчика целибат? – хмыкнул Руадан, разглядывая Антора. – Куколка, ты, оказывается, умеешь ревновать?

– Все, хватит. Руадан… – Она взмахнула рукой, и пространство снова прорвалось. – Идем.

– Погоди, куколка. А давай возьмем его с собой? – Руадан схватил Нэйта за воротник и подтащил к принцессе. Бледный до синевы маг даже не сопротивлялся.

Шериада посмотрела на Нэйта как на таракана.

– Боги, этого только не хватало…

– Но дорогая, разве тебе не нужен доброволец? И потом, у тебя так ску-у-учно, – плаксиво протянул демон.

Я вдруг понял, что он играет. Как актер. Но зачем?

Шериада вздохнула, снова посмотрела на Нэйта.

– Ладно, возьмем. Но учти, убьешь его – и я возьму в жертву кого-нибудь из твоих. Второго круга, не ниже.

– Почему второго? Это же просто мальчишка.

– Это глава древнего нуклийского дома.

Руадан вгляделся в несчастного Нэйта.

– Он не выглядит древним.

– Его отец выглядел. Я убила его на прошлой неделе.

– Плохая ты девочка!..

Пространство схлопнулось, и на какое-то время настала абсолютная тишина. Точнее, настала она у меня в ушах, а мир вдруг потемнел. Наверное, это был обморок – после всплеска магической активности – обычное дело. Это как работать на фабрике сутки напролет, а потом не дойти до кровати. Да, похоже.

Очнулся я в постели, но отнюдь не в своей спальне. Комната была простой, с белыми, ничем не украшенными стенами и круглым окном, в которое заглядывали звезды. Я смотрел на них, пока моих губ не коснулся бокал с лимонадом.

– Говорят, маги после дуэлей пьют кровь, но я подумала, что и сладкое не помешает.

Я повернулся на голос.

Девушка, с которой все началось, сидела рядом со мной на постели. Она внимательно смотрела на меня и выглядела задумчивой. Лямка серебристого платья сползла, обнажив ее плечо. На плече была родинка, и сейчас она казалась мне такой волшебной!

Глупости, правда?

– Тебе лучше? – Девушка наклонилась, все еще рассматривая меня.

Я отпрянул. Она была слишком близко – я задрожал, смотря в ее зеленые глаза.

Девушку это рассмешило.

– Неужели ты боишься меня, волшебник?

Наверное, я покраснел. Ее смех звучал в ушах звоном серебряных бубенцов на Новогодье.

– Ты спас меня, – выдохнула она, отстранившись. – Ты победил того ужасного мага. Спасибо тебе.

– Я не… Где я?

Она пожала плечами.

– Я подумала, тебе надо отдохнуть.

Дальше она говорила какую-то бессмыслицу, но мне хотелось слушать ее голос еще и еще. Это нисколько не напоминало трепет, охватывавший меня рядом с Шериадой, а уж у нее слова просто звенели от магии. Эта же девушка волшебницей не была, но ее голос казался мне чудеснее всего на свете.

Тогда я не понимал, почему.

– Как тебя зовут, маг? – спросила она между тем.

– Элвин.

– Отлично. А я – А́лия, – сказала она и принялась раздеваться.

Сначала я просто смотрел. Мысли тянулись, как вязкий осадок в зелье. Не то чтобы я не понимал, что происходит, и не то чтобы Алия была так уж красива. Хороша, это правда. Угловатая фигура, маленькая грудь, узкие бедра, впалый живот. Но в моих глазах она внезапно превратилась в одно из тех волшебных существ, о которых я читал в детстве – слишком чудесных для нашего мира, и потому ушедших на страницы сказок. Сначала я восхищенно смотрел на нее, а потом меня буквально скрутило от желания. Никогда раньше, ни до, ни после я никого так остро не хотел. Это тоже было странно, но тогда я не мог мыслить трезво и ничего не понял.

Алия тем временем сняла платье и осталась в одной нижней юбке – в Междумирье не носят нательную рубашку из-за жары. Так она замерла, смущенно глядя на меня и прикрывая рукой грудь (было бы там что прикрывать!) и кусая нижнюю губу. Так она тоже была прекрасна, но я быстро опомнился.

– Постой!

Она вздрогнула и снова укусила губу, на этот раз до крови.

– В чем дело?

Я сел на постели. Так резко, что голова закружилась. Почти не видя сквозь рой черных мошек, я принялся искать ее платье, чтобы подать ей.

– Что ты делаешь? – выдохнула она.

Я наконец нащупал платье на полу.

– Оденься. Пожалуйста. И не нужно… Мне это не нужно.

Она нахмурилась. Во взгляде ее зеленых глаз читалась обида.

– Я тебе не нравлюсь? Да, я знаю, я и вполовину не так красива, как ваши ведьмы. И даже не так умела. Но…

Тут она расплакалась.

Уверен, если бы не эти слезы, я бы просто извинился и ушел. Но она плакала, и я не мог на это спокойно смотреть. Она словно всаживала клинок мне в сердце с каждым всхлипом, и поворачивала его в ране.

Я обнял ее, усадил на постель – стоять я бы просто не смог: голова кружилась.

– Ты прекрасна. Ни одна волшебница с тобой не сравнится.

Ха-ха. И это говорит спутник, пусть даже бывший? Господи, я словно все свои навыки растерял!

Она подняла на меня заплаканные глаза.

– П-правда?

Ее волосы пахли вишней. До сих пор она встает перед моими глазами как живая, когда я чувствую этот аромат. Запах одержимости. Запах страсти. И первой любви.

– Конечно, – ответил я, на этот раз нисколько не покривив душой. – Прости. Я знаю, что здесь это нормально. – Хотя что может быть нормальным в том, что девушка благодарит спасителя собственным телом? Извращенный мир. – Но я не… Не могу.

Она опустила взгляд и вдруг усмехнулась.

– Уверен? А по-моему, очень даже можешь.

И коснулась меня – легко, даже робко, но мне этого хватило. Я прижался к ней, впился в ее рот – поцелуем это назвать сложно. Господи, где мой профессионализм? Я же знал, как сделать девушке приятно – и явно не так.

– Ты дрожишь, – сказала она потом. – Почему?

– Мне страшно, – признался я.

Видите, как помутился мой рассудок? Страшно – я признался незнакомке. В Междумирье. Пусть и человеку, а не волшебнику.

Она слабо улыбнулась.

– Мне тоже.

Я смотрел в ее глаза и хотел гладить ее плечо – то, с родинкой. И ласкать ее шею – мне говорили, у меня это отлично получается.

На мгновение мир снова сделался ярким от паники. Что я делаю?! Нет-нет-нет, я не…

– Тише, – шепнула Алия и положила мою руку себе на грудь. – Тише. Ты же не сделаешь мне больно, правда?

Я убрал руку с ее груди и погладил ее волосы.

– Ты не обязана.

Она растерянно посмотрела на меня. Потом твердо сказала:

– Я знаю. Но я хочу.

И я остался. Просто, как дважды два: раньше женщины при мне сами проявляли инициативу. Как мои хозяйки. Как Адель.

Алия даже не пыталась, и это все поменяло.

– Боги, – выдохнула она потом, вглядываясь в меня. Я больше не мог держать флер. – Боги, это какая-то магия, да? Ты… Ты стал таким красив… ах!

Я не ответил. Я был занят – пытался сдерживаться, пока она стонала подо мной от наслаждения. Впервые это не было унизительно. Впервые мне нравилось доставлять кому-то радость таким образом. Но это все еще не приносило удовольствия мне.

Алия быстро пришла в себя. Она снова прикусила губу и, неожиданно толкнув меня, уселась верхом.

– Ну все, маг. Я не стеклянная кукла. Ты будто боишься меня разбить. Нет! Молчи. Позволь мне.

Умелой она точно не была, зато какой старательной! Со мной и раньше играли в такую игру: иногда госпожам нравится, когда ты возбуждаешься от их прикосновений. Но это всегда было обязанностью.

Сейчас я сам прикусил губу, сдерживая стон. Мир подернулся рябью… и словно взорвался у меня перед глазами танцующими звездами.

– Ну-ну, – услышал я ее смех. – Я ведь даже как следует за тебя не взялась.

Что ж, девушки Нуклия и Междумирья раскованы, почти как волшебницы. Здесь рано начинают и быстро учатся удовольствию. Его не считают предосудительным. Скорее, наоборот.

Это была моя последняя мысль, потому что мир снова пошел волнами – остались лишь зеленые глаза, заполнившие для меня все.

И еще – удовольствие, хоть это и слишком слабое слово, чтобы все описать. Да. Слишком слабое.

– Ты очень необычный волшебник, Элвин, – сказала потом Алия, одеваясь. – Прости. Я не хотела тебя обидеть. Ты же меня за это не убьешь?

Она шутила, но по ней было видно, что ей страшно.

– Я увижу тебя снова? – спросил я вместо ответа.

Она рассмеялась, закалывая волосы.

– Ну что ты! Ты на меня в следующий раз даже не взглянешь.

– Алия…

– О, ты запомнил мое имя. – Она наклонилась, быстро поцеловала меня в щеку. – Спасибо, мастер Элвин. И… Не бойся своей красоты, ладно?

Выпалив это, она торопливо выскользнула из комнаты. А я был слишком медленным, слишком сонным. Я ее не догнал.

– Боже, Элвин, – выдохнул Нил. Он ждал меня во внутреннем дворике, рядом с фонтаном. – Ты светишься.

Я поймал за руку пробегавшую миму девушку: она показалась мне похожей на Алию.

Но это была не она.

– Прости, господин, – и ее дрожащая рука выскользнула из моей.

Нил подтолкнул меня к дверям. У него хватило такта не расспрашивать. Впрочем, и он не стремился поделиться со мной своими победами – что ж, мы уже не подростки, чтобы этим хвастаться.

Этой ночью я видел тот старый сон, приснившийся мне еще в поместье Шериады на Острове. Под розовым небом Нуклия всадница в летящих одеждах смотрела на меня сверху вниз, и ее лицо скрывали блики от алого водопада.

– Мне жаль, Элвин, но тебе придется выбирать. Кому ты будешь верен? Мне? Или…

– Тебе, моя королева, – не задумываясь, отвечал я.

Я очень любил ее во сне.

Алия наклонилась ко мне, погладила по щеке.

– Я тебе верю.

Проснувшись, я обнаружил Ори стоящим у моей кровати. Только-только забрезжил рассвет, птицы еще не начали петь, и не все светлячки померкли.

Он осторожно тряс меня за плечо.

– Господин, проснитесь! Вы…

Посреди спальни бил ключом алый родник – как тот волшебный водопад в моем сновидении.

– Вы наколдовали во сне, господин, – объяснил Ори.

– Я?

– И вы светитесь.

Я бросился к зеркалу и чуть не ослеп.

Как?

Глава 4

– Почему у тебя всегда все не слава богу? – поинтересовалась Шериада на языке Острова.

Она только что без всякого стеснения, даже без стука вошла в мою спальню и теперь с любопытством меня разглядывала.

Всего месяц назад я счел бы это не только нормальным – я бы именно этого от госпожи и ждал. Сейчас подобная бесцеремонность обижала – я еле сдержался, чтобы не попросить принцессу выйти и дать мне время привести себя в порядок.

Шериада поморщилась. Может быть, прочитала мои мысли – в Нуклии это была не редкость. К тому же наставник получал куда большую власть над своим учеником, чем даже госпожа над спутником. Не только тело, но даже сознание следовало держать открытым – так звучала клятва, которую, по слухам, приносили все ученики в Нуклии. Это почти как клятва силы – потом и захочешь закрыться от наставника, а не сможешь. Странно, что Шериада ни словом про эту клятву не обмолвилась.

Впрочем, вела она себя тем не менее совершенно бесцеремонно.

– Признаться, я удивилась, когда увидела тебя вчера в доме удовольствий, – сказала она. – Мне казалось, тебе будет проще завязать отношения с кем-нибудь из сокурсниц. Но вижу, ты провел время с пользой.

Как же она меня злила в такие моменты! Два чувства я чаще всего испытывал рядом с ней: раздражение или страх. Сейчас это было раздражение.

– Госпожа, что ты здесь делаешь? – боюсь, голос выдал меня с головой.

Голос и пентаграмма вызова, из которой немедленно выпрыгнул низший демон. Наполовину белка, наполовину змея, зубами он щелкал так, что даже меня проняло, а от запаха дыма запершило в горле.

Шериада в голос расхохоталась, и демон исчез уже в другой пентаграмме, куда сложнее моей. Я по привычке потянулся за блокнотом – зарисовать узор, пока помню. Это было изящное проявление способностей демонолога, а ведь даже умелому магу в Нуклии не положено владеть таким волшебством. Каждому свое: целитель лечит, стихийник обращается к природе, демонолог призывает неземных сущностей и так далее. Шериады это как будто не касалось. Она лечила всех, вызывала бурю и духов изгоняла с одинаковой легкостью. Почему? Что с ней не так?

– Я поняла, следовало постучать, – успокоившись, сказала принцесса. – Прости. А что касается того, что я здесь делаю – Ори меня вызвал. И правильно сделал. Ты себя в зеркале видел?

Я невольно посмотрел на свое отражение. Заспанный, без флера, в мятом ночном костюме, я весь сиял золотым светом. Почти как Нил, когда надел артефакт принцессы. Но Нил – демон, и сиял он алым. Мой свет был золотым, и если честно, вовсе не казался мне ненормальным, учитывая, что маги в Междумирье часто светятся.

– Но, госпожа, разве так не должно быть? Повелительница тоже сияет, и…

– А ты уже сравниваешь себя с Повелительницей? – перебила Шериада.

Ее голос вдруг изменился, сказав, она словно плетью меня хлестнула, и это моментально заставило меня прийти в себя.

– Нет, госпожа, что ты! Я просто…

Шериада изогнула бровь. За окном наконец запели птицы, и солнечные лучи позолотили стены спальни, заставив ярко вспыхнуть рисунок на обоях.

Только принцесса осталась в тени, и мгла вокруг нее казалась живой.

– Нет, госпожа, – повторил я, стараясь держать себя в руках. – Простите… Прости. Ничего подобного у меня и в мыслях не было.

Краем глаза я заметил, как Ори попятился к окну. Шериада же наоборот шагнула ко мне, и тени двинулись за ней следом. Потребовалось все мое самообладание, чтобы остаться стоять: от принцессы тянуло падалью, как от высшего демона. Падалью и морозом.

Подойдя почти вплотную, Шериада, не сводя с меня глаз, размахнулась и отвесила пощечину – такую сильную, что меня отбросило к стене, а щека вспыхнула от боли.

– Ты забываешься, мальчик, – сказала Шериада, и сейчас ее голос был смертельной зимней стужей. – Ты сильный, тебе повезло выжить здесь целый месяц, ты даже смог обзавестись друзьями, и ты решил, будто можешь претендовать на большее? Если бы Повелительница или кто-нибудь из ее окружения услышали тебя сейчас, ты бы печатью подчинения не отделался. И даже смерть была бы слишком легким наказанием. Тебя бы забрали в застенки Розового дворца и пытали – так долго, пока твоя магия не утекла бы, как вода в песок, а от личности ничего не осталось. Мне показать, как это делается?

Ее глаза не давали мне отвести взгляд и заполняли мир вокруг – прямо как вчера глаза Алии. Серые сегодня, зеленые вчера. Только сейчас это было страшно: словно огромный паук плетет сеть, прежде чем меня съесть.

– Н-не н-надо, госпожа.

Шериада ухмыльнулась, и я задрожал – в ее взгляде ясно читалась жестокость. Я привык видеть ее и угадывать женские желания, я не мог ошибиться. Жестокость и жажда боли. Нуклийские волшебники, у которых нет никакого представления о морали, не страдали от избытка щепетильности. Я знал, что меня ждет.

Следовало умолять ее: опуститься на колени, быть может, поцеловать носки туфель – умел же я раньше просить прощения! Сейчас ноги не сгибались. Я смотрел на принцессу, дрожал, но стоял прямо.

Вместо меня на колени бросился Ори.

– Миледи, прошу, умоляю, не надо! Господин просто еще не проснулся, он не понимает что говорит. Не гневайся!

Шериада снова ухмыльнулась, но стоило Ори коснуться ее туфель, усмешка пропала, как и жестокость. Принцесса растерянно огляделась, словно вдруг позабыла, что происходит.

– Я… Не… Что?..

Потом она отступила на шаг, потом еще на один, и еще. Резко выдохнула, наткнулась на кресло, чуть не упала в него и тяжело оперлась о подлокотник.

– У вас вино есть?

Не вставая с колен, Ори кивнул.

– Розовое имперское, как ты любишь, миледи. Прикажешь принести?

Шериада опять растерянно огляделась.

– Да… Да, принеси, Ори, пожалуйста.

Когда он встал, его лицо ничего не выражало, словно случившееся было для него делом обыденным. И на кухню он не побежал сломя голову, а спокойно пошел, как хорошо вышколенный лакей. Я поймал себя на том, что недоуменно смотрю ему вслед. Может, все это действительно нормально для Нуклия? Принцесса, входящая в спальню молодого человека без стука на рассвете с угрозами пытать его до смерти. Может, это я что-то не понимаю?

Шериада, спотыкаясь, буквально наощупь наконец села в кресло и принялась тереть лоб. Я смотрел на нее, и в рассветных лучах принцесса сияла как… Да, почти так же ярко, как Повелительница.

Понятнее не стало.

Ори не заставил себя долго ждать – минуты не прошло, а он уже расставлял на прикроватном столике хрустальные фужеры. Один из них он наполнил и с поклоном протянул принцессе на серебряном подносе.

Шериада тут же его осушила и взглядом приказала налить еще. А потом еще. И еще. Когда бутылка опустела ровно наполовину, принцесса все-таки остановилась и попыталась изобразить улыбку. Получилось плохо: ее губы словно сами собой складывались в жестокую ухмылку. Но голос звучал ровно:

– Спасибо. Что, тебе нравится служить Элвину?

– Да, миледи, – не раздумывая, ответил Ори, и мне стало спокойно.

Принцесса кивнула.

– Хорошо. Очень хорошо. А сейчас, пожалуйста, оставь нас. Клянусь, я ничего твоему господину не сделаю.

Ори снова поклонился, посмотрел на меня и вышел из комнаты.

– Элвин, ты вино по-прежнему не пьешь? – поинтересовалась Шериада как только мы остались одни.

– Нет, госпожа. – Я понятия не имел, как себя вести. Извиняться? За что? Что я такого сказал?

Шериада тоскливо посмотрела на меня – и приложилась к горлышку бутылки, как заправский пьяница.

Минут через пять вино кончилось. Принцесса вздохнула, вытащила из потайного кармана кружевной платок, аккуратно промокнула им губы и, судя по заклинанию, отправила его в тайник в подпространство. Я читал о такой магии, но ни разу не пользовался: тогда она была для меня слишком сложна.

– Элвин, я прошу прощения. Мое поведение было совершенно недопустимо. В последнее время на меня находит. Наверное, приступ скоро. – Шериада поймала мой взгляд и прищурилась: – Но ты и правда следи за языком. Любое сравнение с Повелительницей, любой намек на то, что ты метишь на ее место, может стоить тебе жизни. Я не преувеличивала, когда говорила, что за такое и смерти мало.

Тогда до меня наконец дошло – и даже дыхание от волнения перехватило.

– Я? На ее… место… Госпожа, нет! Конечно, нет! Кто, я?!

Шериада слабо улыбнулась – теперь у нее это получилось.

– Ну и хорошо. Ты помнишь, что корона здесь передается от сильного к еще более сильному? Ты ведь жил при дворе на Острове, ты понимаешь, каких тем следует избегать, правда?

Боже, да это же как сообщить лорду Ридану, что я дружу с оппозиционерами и антимонархистами. Плаху мне организуют в мгновение ока.

Вот теперь и я упал на колени.

– Госпожа, вы же не… Я не то имел в виду!..

– Элвин, ради всего святого, встань. Я ничего не слышала. Ты точно вина не хочешь?

«Какое вино, она же все выпила», – подумал я тогда.

– Нет, госпожа.

– М-м-м… А кофе? Ах да, ты завтракал?

– Нет, госпожа.

– Надо же, я тоже. – Шериада не воспользовалась звонком или магией – она, встала, подошла к двери, открыла и крикнула в коридор: – Ори, ты нам снова нужен! Организуй, пожалуйста, завтрак.

Потом закрыла дверь и кивнула мне на второе кресло.

– Садись. Будем твою магию выправлять. А то сияешь, как новогодняя елка.

– Почему елка, госпожа? – вырвалось у меня.

– А что, у вас другое дерево на Новый год наряжают?

– Любое, какое Его Величество прикажет.

– А-а-а… Хорошая традиция. Кстати, в Нуклии не празднуют Новогодье.

– Нет? – А как же тогда они отмечают начало нового года? Просто днем в календаре, и все?

– Нет. – Принцесса опустилась на пол у моих ног. – Откинься на спинку кресла, закрой глаза и расслабься. Можешь пока поспать.

Поспать? Пока она сидит у моих ног и смотрит мне в пах?

– Госпожа, что вы делаете?

– Говори по-нуклйиски, Элвин. Не бойся, не посягну я на твою честь. Расслабься.

«Она что, шутит?»

Шериада скривилась и снова поймала мой взгляд.

– Ладно. Давай так. Закрой глаза. Закрой, я сказала! Молодец. Теперь глубокий вдох. И медленный выдох…

– Я знаком с основами медитации, госпожа.

– Ну так медитируй и не мешай мне тебя лечить!

Волшебник должен уметь входить в транс в любом состоянии, даже в панике – это необходимо для некоторых заклинаний. Я умудрялся входить в транс в присутствии преподавателя (а она ведь женщина) и даже под пристальным взглядом Криденса. С Шериадой это было почему-то сложнее, но она молчала, и я вскоре успокоился. А потом даже задремал, хотя это совсем не похоже на настоящий транс, когда ты остаешься умиротворенным, но осознаешь, что происходит. Просто было раннее утро, а я не выспался.

Шериада разбудила меня, водя чашкой под моим носом.

– Ори варит замечательный кофе. Просыпайся, Элвин, вкуси этот нектар богов. Я смотрю, ты последовал моему совету о ресторанах? И как?

– Хорошо, госпожа.

Тут мою голову пронзила боль, и я скривился. Шериада это заметила и сказала:

– А ты что хотел? Ты магию сдерживал, похоже, с рождения. Скажи спасибо, что наизнанку не выворачивает.

– Я сдерживал?

– Кто же еще? Элвин, милый, вам не рассказывали, как наш слабый человеческий организм работает с магией?

– Не помню.

– Тогда если очень упрощать, то это как кровеносная система. Ты где-то пережал, рука онемела. Если долго ее так держать, она умрет. Ты бы, кстати, тоже умер лет в двадцать пять. Но вот ты начал потихоньку пользоваться магией, однако «сосуды» забиты, и она как следует не течет. Я их почистила – представь, какой шок должно испытывать теперь твое тело. Так что радуйся, что отделался одной головной болью. Не волнуйся, мы и это подлатаем, только давай сначала поедим. Ты завтракать будешь? Если нет, то хоть в столовой со мной посиди; я ненавижу есть одна.

Нет, аппетит у меня не пропал – скорее, наоборот. Ори довольно улыбался, накладывая мне добавку утиной печени в пряном соусе. Он всегда так радовался, когда я «как следует ел», то есть набивал живот.

– У тебя, кстати, занятия начинаются завтра. И через неделю будет бал, ты пойдешь туда со мной.

– Вы же говорили, я больше не спутник.

– Ага, но на бал пойдешь. У тебя есть что надеть?

Я вспомнил свой более чем богатый гардероб.

– Да, конечно.

Шериада придирчиво осмотрела мой ночной костюм и покачала головой.

– Я пришлю к тебе на всякий случай портного. Мне сказали, мода снова изменилась. Бездна и демоны, как я должна успевать за ней следить?.. Между прочим, большинство учеников Арлисса тоже приглашены, так что не бойся, ты там будешь не один.

Я улыбнулся.

– Спасибо, госпожа, это не первый бал, куда меня ведут насильно.

Шериада сделала Ори знак подлить шоколадный ликер в ее кофе. И мне бы держать язык за зубами, но она пила уже третью чашку – страшно подумать, сколько там было алкоголя.

– Госпожа, простите, но сейчас утро. Стоит ли пить спиртное в столь ранний час?

Шериада скривилась и открыла было рот – наверняка чтобы выругаться. И вдруг улыбнулась – так жалко, что у меня сердце екнуло. А может, это от неожиданности.

– Это лекарство. Не смотри на меня так, Элвин, ты же видел мои приступы. Когда на меня находит, я становлюсь беспомощной. Испуганной. Слабой. Ты теперь понимаешь, как это страшно?

– Да, госпожа. – Слабым и испуганным я чувствовал себя в Арлиссе постоянно.

– С этим можно справиться. Я, то есть мы с Нуалом придумали, как. А Лэйен подсказал, как совладать со вторым видом припадка. Бывает… – Шериада нервно вздохнула. Я не понимал, почему она мне все это говорит. – Бывает, я становлюсь жестокой. Как в зеркальном проклятии: я – целительница, мне плохо от боли другого. Но во время припадка – а он длится всегда дольше чем тот, который ты видел; последний был целый месяц, – так вот, во время припадка я люблю причинять боль. Это… – Она отвернулась. И очень долго смотрела в окно, словно пыталась справиться с собой. – Невыносимо. Поэтому еще раз прости, пожалуйста, если я тебя сегодня напугала. Я не в себе последнее время. С алкоголем можно забыться. Это единственное, что мне помогает.

Она замолчала, а я лихорадочно принялся подыскивать новую тему для разговора. Но в голову ничего не шло. И тогда я спросил:

– Госпожа, как работает магический поиск?

Шериада окинула меня удивленным взглядом.

– И кого ты хочешь найти?

Я замялся, и она усмехнулась.

– Позволь угадать – девушку, с которой провел вчера ночь? Спасал ее от Нэйта?

Я промолчал. А принцесса пару мгновений спустя протянула мне небольшую книгу в черной обложке из кожи с серебром.

– Вот. Здесь все про магический поиск. Читай, ищи – она наверняка живет где-то в Междумирье. У нее короткие волосы?

– Да… Кажется.

– Мужчины, – вздохнула принцесса. – Как она выглядит, ты хоть запомнил? Ладно-ладно, не смотри на меня так, я шучу. Раз короткие – она точно из Междумирья, в крайнем случае, из Нуклия.

Я забрал книгу. Небольшая, прочитаю к вечеру.

– Спасибо, госпожа. Но причем тут волосы?

– Статус, – она указала на свою сложную прическу. – Видишь, какие длинные, и хоть сто раз обрезай, они все равно отрастут. Волосы у волшебниц показывают, насколько велик их магический потенциал. Хорошо, хоть у мужчин-магов не так. В Нуклии среди человеческих служанок давным-давно сложилась традиция обрезать себе волосы, чтобы не дай бог те не оказались длиннее, чем у их госпожи. Сам понимаешь, какой бы тогда вышел конфуз. По длине волос у нас узнают ведьм. А еще по высокомерию, конечно. Большинство людей здесь из Нуклия, они работают бок о бок с магами и, конечно, чтут традиции. Вот и все.

– Но зачем здесь вообще слуги, госпожа? Есть же магия.

Шериада посмотрела на Ори.

– Действительно, зачем?

Я улыбнулся камердинеру.

– Госпожа, при всем уважении, я недостаточно сильный маг, чтобы справляться одним только волшебством. Но ты, к примеру…

– А ты пробовал надеть бальное платье с помощью заклинаний? И не пробуй. Во-первых, это жутко неудобно. Во-вторых, сам знаешь, что бывает, когда заклинания смешиваются.

– Но, госпожа, говорят, что у боевых магов щит – это система из десятка заклинаний, и они…

Шериада посмотрела на меня как на младенца, который пытается рассуждать по-взрослому. Я замолчал.

– Ну и что? У меня – из ста, плюс-минус десяток. Это система, Элвин, она продумана, и вкладывать в нее дополнительную составляющую неразумно. Ты не можешь просто вставить туда еще одно, пусть даже бытовое заклинание. У всего есть предел. Это во‑первых. Во-вторых, помощь человека – проще. И дешевле. К тому же, не знаю, как ты, а мне сложно обходиться без компании, скажем, за обедом.

Я снова посмотрел на Ори. Того за мой стол было не усадить: «Господин, так же не принято!»

– Разве в Нуклии прилично обедать с прислугой?

– Плевать я хотела на приличия, – в своей манере отозвалась принцесса. – А что касается девушки, которую ты так хочешь снова увидеть… когда найдешь, позаимствуй у нее какую-нибудь личную вещь. Платок, колечко, заколку…

Я удивился.

– Госпожа, на первом свидании не делают такие подарки, мы же почти незнакомы.

– Тебя слишком волнуют приличия, – вздохнула Шериада. – Я не говорила про подарок. Я сказала «позаимствуй».

– Но это воровство!

Принцесса рассмеялась.

– Какой же ты правильный! Хорошо, тогда не платок – что-то проще. Капля крови была бы идеальной, я ношу для таких случаев вот это. – Принцесса показала кольцо с выдвижным шипом. На Острове такие использовали для яда, поэтому они были под запретом. – Очень удобно: незаметно нажми на камень, шип тонкий, уколешь – она даже ничего не почувствует. Но если не хочешь возиться с кровью, – я знаю, многие маги это не любят, – есть же волосы. Удобно – только с одежды не снимай, а то вдруг не ее. Не все люди аккуратны.

Я не понимал. Волосы, кровь…

– Зачем, госпожа?

– Чтобы понять, что она за человек, Элвин! Зачем же еще? Представь, она может оказаться посланной специально следить за тобой. Или даже убить. Или…

– Госпожа, простите, но это паранойя.

– Это Нуклий, Элвин. Здесь это предосторожность.

Я помолчал. За окном уже вовсю пели птицы, и солнечные лучи красиво играли на гранях хрустальной вазы посреди стола.

Шериада смотрела на меня и посмеивалась. Моя «наивность», похоже, очень ее веселила.

– Госпожа, могу я спросить? Вы… Ты поступила со мной так же? На Острове.

Шериада подцепила пальцем медальон в декольте, нажала на вставку-камею из слоновой кости и показала мне.

– Это, милый Элвин, твои волосы. Твоя кровь хранится в моем тайнике в подпространстве. Что касается твоих личных вещей… ты думал, я только знакомиться с тобой к графине Эштон приходила? Я проверила и тебя, и твоего друга Раймонда, и саму графиню, и всех ее домочадцев. На всякий случай. Предосторожность лишней не бывает.

«Она точно не в себе», – думал я. И смешным это не казалось. Я знал лишь очень малую часть зелий и заклинаний, в которых могли пригодиться чужие волосы или кровь. Сделать человека безумным, например, можно лишь с помощью его волоса. Легко, даже я бы справился.

– Не бойся, я не собираюсь использовать их против тебя. Ты мне нужен, Элвин, помнишь? Пока ты хорошо себя ведешь, разумеется. Голова еще кружится?

– Госпожа?

– Голова, Элвин. Как ты себя чувствуешь?

Мне все еще было… не знаю, непривычно? Но да, голова прошла.

– Хорошо, – кивнула принцесса. – Идем. Закончим это. И если ты будешь в состоянии, обсудим твое новое расписание, пока я не отправилась в очередную бездну.

Буду в состоянии? Я улыбнулся и встал из-за стола следом за Шериадой.

Та прошла в гостиную, осмотрелась, снова кивнула.

– Подойдет. Ори, пожалуйста, не беспокой нас ближайшие полчаса, что бы ты ни услышал, хорошо? И лучше запрись. Мой артефакт, как я вижу, все еще у тебя.

«Артефакт? Запереться?»

– Да, миледи. – Ори поклонился. – Если будут еще приказания…

– Я тебя позову, – подхватила принцесса. – Иди. И оставь двери открытыми. Сюда, в коридор, оранжерею и общий холл. Пожалуйста.

Ори еще раз поклонился и молча вышел.

– Госпожа, что происходит? – не выдержал я.

Шериада с тяжелым вздохом поманила меня подойти ближе.

– Элвин, я прошу прощения за то, что сейчас произойдет. Так нужно. Пожалуйста, поверь. Я целительница, я знаю, что делаю. Если тебе будет от этого легче – я буду чувствовать ровно то же, что и ты.

Я невольно подался назад.

– Госпожа, я не понимаю.

Она поймала меня за руку, притянула почти вплотную к себе. Осторожно, невесомо погладила щеку – ту, на которой еще виднелся след от удара.

– Я сожалею.

Потом положила руку мне на грудь, и от внезапно возникшей боли я чуть не потерял сознание.

Сейчас, столько времени спустя, я могу сравнить это с тем первым разом, в ночь нашего знакомства. Я думал тогда, что умру, но сейчас было хуже. Все мое нутро выкручивали невидимые руки, словно прачка – постиранное белье. И длилось это целую вечность.

Потом Шериада отступила, а я рухнул на пол у ее ног, задыхаясь. Лицо было мокрым от слез, перед глазами плясали алые пятна.

Принцесса дождалась, пока я приду в себя, встала на колени и снова потянулась к моей груди. Я отпрянул.

– Н-не н-надо! П-прошу…

– Заставь меня остановиться, – ее голос ничего не выражал, ни одной эмоции.

– Что?

– Сопротивляйся, Элвин. Заставь меня прекратить.

– Я не…

Она снова положила ладонь мне на грудь, и все повторилось. Только на этот раз дольше. Потом я долго не мог дышать, скреб пальцами пол, хрипел, а она просто смотрела.

И снова:

– Заставь меня прекратить.

Я почувствовал легкую пульсацию магии – словно воздух между нами сгустился. Но ненадолго.

– Ты даже не стараешься. Слабый. Слабые в Нуклии умирают, – тем же лишенным эмоций голосом сказала принцесса и снова коснулась меня.

А потом еще. И еще. Я думал, что сойду с ума от боли, но знал, что Шериаде не нужен сумасшедший демонолог. Она бы этого не допустила.

– Тогда, – шепнула принцесса во время очередной передышки, – я сделаю это с твоей сестрой. Она такая хрупкая. Обычный человек. Пытки – это прекрасно, но за сердце талантливого художника на черном рынке просят просто чудовищные суммы. А за пальцы… У нее тонкие, изящные пальцы, почти как у тебя. Вы уже проходили зелья, для которых нужны пальцы художника? Ах да, она же еще девственница! Точно пойдет на эликсиры. Мне жаль сообщать это тебе, Элвин, но для заклинаний нужно, чтобы она страдала. Значит, я буду отрезать от нее кусочек за кусочком, пока она будет жива. А когда она умрет, у меня же еще останется твоя мать. А потом Рай. Ах, милый Рай, симпатичный мальчик!

Я слишком часто видел в кошмаре все, о чем она сейчас говорила. Там я умолял ее остановиться, но она никогда не слушала. А потом я смотрел на истерзанное тело сестры, ради которой я сломал жизнь, и знал, что сам виноват.

Мир, еще мгновение назад такой зыбкий, полный черных мошек и алых пятен, сделался невероятно ясным.

Я не хотел больше бояться. Я не хотел это видеть. Я больше. Не хотел. Это. Терпеть.

И я поймал ее взгляд – спокойный, а потому вдвойне страшный. И ударил спрятанным под курткой ночного костюма кинжалом.

В Арлиссе нельзя быть безоружным. Даже ночью, даже в кровати.

Принцесса вскрикнула, схватившись за плечо. Потом захохотала – совершенно как ведьмы в сказках.

– Глупец. Ты думаешь, что сможешь меня остановить? Теперь я буду убивать их медленно…

«Не будешь». Я ударил снова. И на этот раз не клинком.

До сих пор, когда вспоминаю это, меня трясет. И яркий до рези в глазах мир, и легкость, невозможная легкость!

Демоны и духи не желали являться на мой зов – ну и что? Меня же учили боевой магии.

Да, теперь у меня все получилось. Ни разу на практикумах не получалось, зато теперь!..

Для обычных людей поединок волшебников выглядит скучно: двое могут стоять и смотреть друг на друга, потом один упадет. Или один наступает, пока второй пятится. Или его уносит ветром – в тот раз так и было. Шериаду выбросило в общий холл.

Помню как сейчас: я стою в дверях, сложив пальцы в нужном жесте, а Шериада катится по лестнице вниз.

Лед на моих руках – не больно. Не обжигает.

Принцесса замирает на полу, раскинув руки и смотрит. А я спускаюсь к ней – слишком быстро для обычного человека.

Она не двигается. И тогда я поднимаю руки.

Этот ее взгляд – пол вокруг шел трещинами от магии, от мебели живого места не осталось, а она просто смотрела. Не на ледяной клинок в моих руках – на меня. И теперь в ее взгляде читалось одно чувство. Смирение. Так смотрит человек, готовый к смерти. Так смотрела Тина, когда болела чахоткой.

Я помедлил. Мгновение, может, меньше, но достаточно, чтобы ослабить внимание и выпустить заклинание из-под контроля. Секунда, и…

Шериада выбросила вперед руку – сверкнуло, дом закачался. А потом наступила тишина. Меня отбросило к стене, и я съехал по ней на пол, усыпанный осколками.

Мир постепенно серел.

– Что происходит? – раздался с лестницы испуганный голос, в котором я не сразу узнал Нила.

Принцесса пошевелилась и повернула голову к нему.

– А ты, должно быть, сосед Элвина?

Нил стоял на верхней ступеньке и ошарашенно оглядывал разоренный холл. В воздухе витала белая пыль, пол густо устилали осколки и обломки мебели, с потолка сыпалась штукатурка. С яростным звоном готова была сорваться с крепления люстра, но Шериаде хватило взгляда, чтобы она осталась висеть где положено.

– Госпожа, у тебя кровь, – сказал Нил.

Я вздрогнул, а принцесса сняла жакет. Платье под ним было все в крови, а рана на плече выглядела ужасно.

Нил посмотрел на меня и бросился к принцессе.

– Госпожа, нужно зажать, вот. – Он протянул принцессе собственную куртку. – Я сейчас сделаю жгут.

У него был ремень, он принялся его снимать, но принцесса улыбнулась и остановила его.

– Спасибо, не нужно. – Она отдала ошеломленному Нилу куртку. – Я ее только испачкаю.

– Госпожа, у тебя шок, это от боли…

Шериада рассмеялась. Потом прижала руку к ране – ненадолго, но когда отняла, плечо было совершенно целым и чистым. Еще через мгновение кровь исчезла с платья, и принцесса надела жакет.

– Я Шериада, наставница Элвина. Ты Нил, верно?

Нил нахмурился, но изобразил поклон – пожалуй, ниже, чем требовалось.

– Честно говоря, я не ожидала, что до холла мы доберемся. – Принцесса хлопнула в ладоши.

Это было похоже на рябь перед глазами. Как будто пространство вокруг менялось так быстро, что разум за ним не успевал. Я зажмурился, а когда открыл глаза, в холле царил образцовый порядок. Мебель была целой, трещины исчезли, и даже стеклянные украшения вернулись на свои места.

Шериада протянула Нилу руку.

– Ты не поможешь мне встать?

Она была ниже, чем он. Изумительно, что такая хрупкая, тонкая девушка владела такой сокрушительной силой. Ее магия сияла, как солнце.

– Благодарю. Элвин, ты там живой?

Полагаю, я слишком пристально разглядывал ее, потому что принцесса рассмеялась.

– Признаюсь, я удивлена. Весьма неплохо, весьма. Я ожидала худшего.

– Ты сумасшедшая! – выдохнул я.

Шериада изящным движением поправила подол черного платья и улыбнулась.

– Даже не отрицаю.

Нил помог мне встать.

– Эл, – шепнул он. – Ты что, так не говорят с наставниками!

Мне было уже все равно. Я скинул его руки, оперся о стену и сказал:

– Ненавижу тебя. Сколько еще ты будешь со мной играть? Не надоело?

Шериада выставила перед собой открытые ладони.

– Элвин, я прошу прощения, но так было нужно, чтобы…

– У тебя всегда есть объяснения, – перебил я. – Тебе нравится выглядеть доброй, благодетельницей, которая осчастливила бедного мальчишку, но на самом деле ты – просто стерва, которая не может даже себе признаться, что все это доставляет ей удовольствие.

Шериада помолчала мгновение. Потом криво усмехнулась.

– Ну да. Как всегда. – Она посмотрела на изумленного Нила и пояснила: – Реакция на шок. У него всегда такая.

Наверное. Меня и правда трясло, а слова – их было не остановить.

– Ты можешь сколько угодно шантажировать меня семьей, но я никогда – слышишь, никогда! – не буду служить ни тебе, ни твоей королеве!

– Разумеется. Нил, милый, может быть, сходишь, освободишь Ори? Это слуга Элвина. Я приказала ему запереться и…

– …Ты думаешь, что раз ты аристократка, то тебе можно все? На самом деле ты просто жестокая и бессердечная.

– …и у него есть вино, пусть принесет. А то это надолго.

– Будь добра слушать меня!

– Я слушаю, Элвин, милый. Ты остановился на том, что я бессердечная. Пожалуйста, продолжай.

Она улыбалась, смотрела на меня – и как же меня раздражала ее улыбка! Я рассказал ей все мои кошмары, обвинил во всех грехах, раз сто сообщил, что мне все равно, что она потом сделает, но я не буду ей принадлежать!

К тому моменту, как Нил вернулся, я выдохся.

– Вы как раз вовремя. – Шериада потянулась за бутылкой. – Спасибо, Ори. Элвин, дорогой, если ты закончил – выпей, а?

– Мне нельзя, – прохрипел я. Горло болело.

– Можно.

– Я не буду!

Принцесса подошла ко мне и подняла бутылку.

– Сейчас я зажму нос и волью это в твою глотку. Уверен, что ты этого хочешь? Нет? Тогда пей сам.

– Гори в аду! – Я схватил бутылку и стал пить прямо из горла. Мне уже было безразлично совершенно все.

Это блаженное состояние продолжалось не дольше минуты, потому что вино оказалось неожиданно крепким.

– Госпожа Шериада, – позвал Нил.

Я пошатнулся и упал бы, если бы он меня не подхватил.

– Что ж, – теперь глядя на меня сверху вниз, сказала принцесса. – Весь прошлый месяц ты точно изучал теормагию и боевые заклинания не зря, я оценила. Молодец.

Что она имеет в виду?

Господи, как кружится голова!..

– Теперь отсыпайся.

– Я мог тебя убить, – пробормотал я, борясь со сном. – Зачем ты это сделала?

Тот же вопрос, видимо, хотел задать и Нил. По крайней мере, так мне казалось, когда я заметил его взгляд.

Шериада наклонилась ко мне.

– Элвин, ты не сможешь меня убить. Никогда. Если ты станешь для меня бесполезным, я убью тебя сама. Запомни это и делай как я прошу, это не сложно. А теперь спи.

Ори разбудил меня следующим утром как ни в чем не бывало. Я растерянно смотрел на него спросонья.

– А… где Шериада?

– Миледи отбыла сразу же, как вы заснули, господин. Мне помочь вам в купальне?

Я, разумеется, отказался, а когда освежился, стол был уже накрыт. И только я за него сел, как от двери в холл раздался звонок артефакта, означающий, что у нас гости. Ори бросился в коридор, а я вытер губы салфеткой и встал. О приходе Нила или Шериады артефакт не сообщал – значит, пришли не они. Тогда кто?

Это оказался молодой гвардеец – не старше меня – в форме стражи нуклийского посольства. Я еще испугаться не успел, а он уже поклонился – вполне сносно для гвардейца (стражники на Острове никогда не владели придворными манерами) – и протянул запечатанный конверт. Ори перехватил его, положил на серебряный поднос и только тогда передал мне.

– Господин, послание от Его Высочества, принца Лэйена.

Судя по недовольному взгляду гвардейца, это должен был сказать он, но Ори сделал вид, будто ничего не заметил.

На конверте красовался единорог, бегущий по зеленому полю наперегонки с ярко-алой птицей в небе. Странный герб.

Еще более странным было содержание. Принц писал сам: ни у одного писца не будет такого стремительного, «живого» почерка. Слишком сильно перо надавило на бумагу, и точка, например, была жирнее, чем нужно. Знак вопроса слишком бледный – здесь перо скакнуло вверх. Такие огрехи всегда сразу видны, и ни один секретарь их не допустит. Значит, это почерк Его Высочества. Но зачем ему писать самому?

В письме принц приглашал меня на игру в шахматы этим вечером, в семь.

– Милорду нужен ответ, – сказал гвардеец, когда я растерянно взглянул на него.

– Устного будет достаточно? – Я сотни раз видел, как в подобной ситуации поступали на Острове госпожи. Но сам, конечно, никогда в ней не оказывался.

Гвардеец посмотрел на меня и усмехнулся. Выражение его лица, конечно, оставалось вежливым и спокойным.

– Конечно, мастер Элвин. Что передать Его Высочеству?

– Для меня честь быть приглашенным к нему на партию в шахматы, – улыбнулся я. – Но куда?..

– Тебе пришлют портал, мастер.

Гвардеец снова поклонился. И уже отвернулся было, но спохватился и смущенно добавил:

– Хорошего дня, мастер.

Ори отправился его провожать, а я принялся размышлять, чего от меня хочет принц. Уж точно не партию в шахматы, это только предлог. Зачем ему недоучившийся демонолог? Какие пентаграммы мне повторить перед вечером? Кого придется вызывать? Или, наоборот, изгонять?

В учебной комнате к восьми утра все уже собрались, за исключением Нила, Криденса и Наилы.

– Да не трогал я его, отстань! – возмущался Сэв, прячась от Хэва за спинкой кресла. У альва напряженно трепетали крылья и глаза сверкали зеленым. Фэй за его спиной вытирал хлеставшую из носа кровь. – Он сам споткнулся! Я что, виноват, что вы, ребята, ходить нормально не умеете?

– Сэв, замолчи, – сказала сидевшая в углу Адель.

– А что сразу я? Это он в меня клинком тычет. Сейчас от клятвы загнешься, понял? Или забыл, что мы друг друга щадим?

Хэв прорычал в ответ что-то яростное, бросил лэйтэй в ножны и попытался достать Сэва руками. Фэй у него за спиной уже был весь в крови. Целители всегда с трудом лечили самих себя – аксиома, которую вчера с успехом опровергла Шериада, но у нее все не как у нормальных волшебников.

Я, конечно, не боевой маг, чтобы носить лекарства на все случаи жизни, но уметь останавливать кровь для демонолога очень важно. Духи и демоны теряют рассудок от ее запаха, а ведь именно она открывает им проход, так что нужно уметь очень быстро затянуть рану или смазать ее очень хорошим эликсиром. У меня был такой, его приготовила все та же Шериада, и работал он отменно.

Я протянул флакон Фэю вместе с платком.

– Разреши, я помогу.

Хэв тут же бросился к нам, но вспомнил, что не может оставить безнаказанным Сэва.

– Не трогай! Что ты ему даешь? Фэй, не смей ничего брать! Фэй!

– Да это же Элвин, – бросил Сэв. – Он мухи не обидит, у него высокие моральные принципы.

Фэй попытался улыбнуться, забирая эликсир. А я, в свою очередь, попытался – наудачу, потому что никогда не получалось – убрать кровь с его одежды. Бытовые заклинания выходили у меня особенно плохо.

И представьте мое удивление, когда кровь исчезла, как будто безо всякого усилия с моей стороны. Я приготовился к долгому представлению формулы, сосредоточению, а оно… Словно само.

– Спасибо, – поблагодарил Фэй. Он ничего не заметил. Наверное, даже не понял, почему я все еще сижу и смотрю на его куртку. – Какой хороший эликсир. Ты не скажешь его рецепт?

Это была едва ли не самая длинная фраза, которую я слышал от Фэя за все время.

Тут в комнату ворвался Нил.

– Я не опоздал? – спросил он.

Ответил ему, конечно же, Сэв, в каждой бочке затычка, как говорит моя мама:

– У нас демонологи приходят последними, так что ты вовремя.

Нил нашел меня взглядом и улыбнулся. Впрочем, его улыбка быстро пропала.

– А вы знаете, что у вас в коридоре Криденс Виета лежит?

На мгновение в комнате наступила тишина, а потом Сэв (кто же еще?) небрежно поинтересовался:

– Спит, что ли?

– Не знаю, но здоровым не выглядит.

Адель молча встала и прошла к двери. Сэв пожал плечами.

– Да пусть хоть умрет, мне дела нет.

Фэй попытался отправиться следом за Адель, но брат схватил его за ворот:

– Тебе тоже!

Они принялись спорить на альвийском – то есть Фэй уговаривал, а Хэв возмущенно отвечал. Я не стал слушать и тоже вышел в коридор. И как раз вовремя: Адель пыталась поднять Криденса.

– Элвин, помоги, пожалуйста. Только не левитируй – его, похоже, прокляли.

– Может, его к целителям? – предложил Нил, оттеснив ее в сторону и легко подняв Криденса за плечи.

– Виету? – спросила Адель. – Убьют быстрее, чем вылечат.

Фэй кинулся к нам, стоило устроить Криденса в свободном кресле. Хэв, ругаясь, замер за спиной брата с клинком наготове. Даже Сэв подошел.

– О, предатель все-таки доигрался.

Фэй стал водить над головой Криденса руками.

– Мне нужна помощь, – неожиданно твердо сказал он. – Я не удержу контрзаклинание, я не настолько силен.

Адель покачала головой.

– Я некромант. Целительство выше моих сил. Извини.

– А я просто не буду, – бросил Сэв. – Вот еще. Пусть умирает – кто вообще расстроится?

– Нам нужен теормаг! – тут же воскликнула Адель.

– Да, но не предатель.

Адель замолчала.

Я присмотрелся. Жирная клякса на груди Криденса, явно магического происхождения, вдруг разложилась в моей голове на формулы. Я же об этом раньше читал. Я…

– Я помогу. Тянуть на север?

На меня удивленно уставились все, кроме, пожалуй, Нила. Но он-то не знал, что я на уроках никогда не блистал.

– Да, вот здесь, видишь? – спохватился Фэй, пытаясь указать на кляксу подбородком: руки у него были заняты.

– Вижу.

– Смотри сам рядышком не ляг, – фыркнул Сэв, но я слушал уже вполуха: формула получалась. Удивительно изящная, как в черновиках, никогда не выходившая у меня на занятиях, сейчас она казалась безумно легкой.

– Элвин, ты отдаешь ему слишком много силы, – донесся до меня голос Адель.

Разве? Я знал, чувствовал, что могу влить в заклинание еще.

– Ага, жирно будет нашему лорду такие объемы, – фыркнул Сэв.

А Фэй улыбнулся и мягко отстранил мои руки.

– Дальше я сам.

Мгновение спустя клякса проклятия исчезла за золотым, моим светом, и Криденс, вздрогнув, открыл глаза.

– Ну и какого демона, спрашивается, мы его спасали? – поинтересовался Сэв, когда взбешенного теормага чуть не проткнул Хэв, а Адель сумела протянуть щит на всю комнату. – Он же дерется. Криденс, ау! Это мы. Мы тебя с того света только что достали. Но если хочешь, я обратную поездку организую.

Связанный Криденс потихоньку приходил в себя и дергался в кресле уже меньше.

– Он у вас всегда такой? – тихо поинтересовался Нил.

Ответил, естественно, Сэв:

– Он у нас разный. Но чаще всего предатель. Да, Виета? Ты же такой?

– Да замолчи уже, Сэв! – прикрикнула на него Адель. – Криденс, кто тебя проклял?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.