Сергей Нохрин
Полуночники

Стихотворения 1997-2023 гг.

Быть может находка, а может потеря

Считать с наслажденьем, почти не дыша

Дробинки на шкуре свирепого зверя –

Большущей медведицы в форме «ковша»…

***

Ни звука, музыка

Ни звука, музыка,

Ни звука,

Но стёртых клавиш

Стройный ряд

И пальцы – в круговой поруке,

Невольно вечности вторят…

Ни звука, музыка,

Ни звука.

Ни слова, тишина,

Ни слова,

Но чуть охрипшая гортань

Поёт тебе, а значит снова

Уходит всё:

Упрек и брань…

Ни слова, тишина,

Ни слова…

***

Закинув шапку к Млечному Пути

Закинув шапку к Млечному Пути,

Ковал кольчужки. Брови супил хмуро.

И по привычке рот перекрестив,

Спал на полатях, потешая Муром.

Но если супостат озорничал,

Он поднимался, говоря: «Негоже!»

И Змей Горыныч часто получал

Арапником по окаянной роже.

***

Игрушка

                – А имя у тебя есть? – спросила принцесса.

– Ну, конечно! – обиделся дракон, – Меня зовут Ще.

– Смешно!

– Ничего смешного. Наоборот, ужасно.

Кострище, ветрище, волчище, чудовище. Чтобы боялись.

– А ты, забавный. Щетинишься. Щеришься от щедрот.

Поиграем в щеталочку, щекастый?

Чудовище было из ваты.

Из ваты клыки и язык,

И хвост, и полёт крылатый,

И даже звериный рык.

Пусть мягкой была посадка,

И легоньким слыл дракон,

Но… как-то жилось не сладко –

Проблемы со всех сторон.

К примеру, принцесса из жести.

(Чего с них с девчонок взять?)

И будь тех драконов – двести,

Её ни за что не поднять.

И вот, утирая слезы,

Рыдал он, скрывая дрожь:

«Ну, как тут сдержать угрозы?

Скорее с натуги помрёшь.

Осталось забиться в пещеру,

Забыть про налоги и дань,

Утратить богатство, карьеру.

Выходит, что дело – дрянь!

Болтаешься, словно флюгер

И мечешься взад-вперед.

Какой-нибудь Фредди Крюгер

И то веселей живет.

А как бы хотелось сразиться

С зазнавшимся храбрецом!

Напиться нельзя и влюбиться

Размякнешь и дело с концом.

И чёрта ли, что бумажный

Раскрашенный бастион

Где рыцари бьются важно

И ставка под миллион.

И как тут продолжиться сказке,

Как вымыслу петь у свеч?

Ни с умыслом, ни по подсказке

Не рубит бумажный меч!

Придется пойти на уступки,

Не веря в значение чудес…»

Ты знаешь? Дела и поступки

Имеют свой собственный вес…

***

То ли ватным одеялом

То ли ватным одеялом,

То ли опахалом белым

Небо притворяться стало,

Небу до всего есть дело.

Небу всё в нас интересно,

Всё, что свято и зазорно.

Небо знает – Здесь нам тесно.

Мы же знаем – Там просторно.

Небо вертит хула-хупом,

Лбы людские задевая.

Небо выпятило купол,

Купол без конца и края.

А под небом синагоги,

Мавзолеи и мечети.

Всё пройдёт… а мы в итоге

Неба так и не заметим.

***

Почти по Хемингуэю

Плыви в облака старость.

Скользи как звезда, в небе.

Он просто жалел парус

И часто думал о хлебе.

Он пятые сутки видел

Как капли падают в воду.

Замерзший, но не в обиде

На ветреную погоду.

Ведь если считать приметы

На пальцах и верить слову,

То хвост уходящей кометы –

На счастье и быть улову.

И, если не ждут дети,

То, может быть, ждут внуки.

Иначе, зачем сети?

Иначе, зачем руки?

А голод – почти не горе,

А только прелюдия к схватке.

Достаточно знать море

И дьявольские повадки.

Но лодочка только из досок

И небогата палитрой.

А рыба была толстой,

И рыба была хитрой.

Пропитана кровью наживка

И тесно в ладонях бечевке.

Чуть в сторону и ошибка.

(Рискованно без страховки).

Гудел Посейдон в трубы,

И пальцы были из ваты,

Но как целовал губы

Ветер солоноватый!

Но как окрылял душу

Гул предрассветного вече!

А рыба прятала тушу

В тайну морского лечо.

Домой бы – шептать молитвы,

И хлеб разломить с тмином.

А рыба была хитрой,

И рыба плыла к минам.

Ах, если бы видеть чуть лучше

(Плыви к облакам старость…),

Но так далеко суша

И в клочья лодка и парус.

Ведь лодочка только из досок

И небогата палитрой.

А рыба была толстой,

И рыба была хитрой.

***

Рассказ девочки Маши

Я знаю, как прятать надежно секреты:

Любые секреты, про то и про это.

Укрыть их не в сейфе, не в банке, а дома.

Пусть в доме любая пылинка знакома,

Пусть мелочь любая домашним известна,

Пусть даже секреты хранить в доме тесно.

Любые, послушай, конечно, любые…

Не нужно держать взаперти кладовые.

Поместятся все, лишь бы только не злые.

И этот мой метод действительно новый.

Пустая затея – замки и засовы.

Пусть даже секрет потрясает основы.

Вы спросите: «Как же хранить незаметно

Все то, что так важно, бесценно, секретно.

И как разместить их в простой комнатушке?»

Любые секреты доверьте подушке…

***

Течёт во мне безумье

Течёт во мне безумье галльской крови.

(Подкинул чёрт, согласно дележу…)

И посему обугленные брови

Я часто к переносице свожу.

Вот потому, порою воровато

Я в вашей спальне лишь для грабежа,

Пусть вы давно и счастливо женаты,

А я хожу по лезвию ножа.

А так как мой ночлег везде и всюду

Я, в самом деле, искренне смеюсь,

Смотря, как вы тираните посуду

За то, что крайне редко остаюсь.

***

Вийон

« Я знаю все, но только не себя».

                Франсуа Вийон

I

Городских квартир бродяга

Иногда сутулю плечи.

Ночью – горькая «бодяга».

Утром – голова и печень.

С детства щеки раздувая

Выдавал то свист, то трели.

Почему и сам не знаю,

Я подался в менестрели.

Эти улочки и лица

Воспевал я, без утайки.

О тебе, моя столица

То стихи орал, то байки:

     «Как-то утром я «надрался»,

     Изнывая от безделья.

     Бес на цыпочках подкрался,

     Заглянул в монашью келью»

       II

Город в синем полумраке.

Солнце под гору скатилось.

Ни одной кровавой драки

Без меня не обходилось.

Этот блюз средневековья,

Кабачков визгливый сейшн

Не давал душе покоя,

Не однажды был повешен.

Воскресал стократ и снова

Под звенящую сурдинку

То в лохмотьях, то в обновах

Я тянул свою волынку:

          «Бес косился на кадило,

          Да поглаживал монашку

          Так что все слова забыла

          И сняла с себя рубашку».

                III

Подарил Господь удачу –

Приложил печать на плечи.

Следом тяжкий крест в придачу –

Пониманье человечье…

И теперь на всех дорогах

(Знаю всё – себя не знаю)

То на воле, то в острогах

С хрипотцой распеваю:

        «Бабы знают, что послаще.

        Дымом пыхнуло кадило.

        Ужаснулся бес, узнавши,

        Чем монашка наградила…»

***

Безобразное пело с красивым

Безобразное пело с красивым –

Разухабисто и голосисто.

Пусть тянуло одно фальшиво,

Выводило другое чисто.

Хоть орало одно матерщину,

А другое играло фуги…

Безобразное пело с красивым.

Вроде разные, а… подруги

***

Художникам

Вам

В листья выронить кисти,

А краски пустить ко дну.

Из тысяч придуманных мистик

Сберечь хотя бы одну.

Увидеть: Светает –

Свет тает.

Построить утопий бриг,

И знать… (Но никто не знает

Как долго продлится миг,

Как долго продлятся тяжбы

И войны с самим собой,

В которых мученье жажды,

В которых палящий зной.

В которых всего за полгода

Нажить вам на сердце шрам.

Увидев в зрачках народа

Слиянье церквей и казарм,

Слиянье тоски и смеха,

И жадно сосать никотин…)

А впрочем, желаю, успеха

И ста двадцати картин.

***

Желание

Вот бы было хорошо,

Если б летом снег пошел.

Всё бы перепуталось –

В шубы позакуталось.

Детвора на радостях

Снег сжимала бы в горстях.

От вторжения метели

Дворники остолбенели…

Санки, ледяные горки,

Рукавички из ангорки,

Апельсины из Найроби,

Снеговик повесит «шнобель»,

А над домом там и тут

Кто-то учинит салют…

Чай с лимоном, борщ, пельмени,

Синячище на колене,

Щёки, будто в кипятке,

Пируэты на катке,

Лыжи, валенки, метёлки,

Дед Мороз храпит под ёлкой.

Песни, пляски на морозе,

Историчка в «коматозе».

Всё нам радостно, знакомо.

Папа бы остался дома.

Вот бы было хорошо,

Если б летом снег пошел.

А еще б неплохо было,

Чтоб зимой жара палила.

***

Хочешь? Я из воздуха

Хочешь? Я из воздуха,

Из белого этого воздуха,

Прозрачного этого воздуха,

Губами поймаю стих.

Он будет, не зная отдыха,

Стараться, не зная отдыха,

И нас согревать двоих.

И что-то в мире изменится,

И горе куда-то денется

Впервые за много лет.

А мы в этой жизни останемся

И в нашей любви не обманемся

Как в панацее от бед.

Не веришь? А я из осени,

Застенчивой этой осени,

Заносчивой этой осени,

Однажды (И буду прав!)

Выкраду эти уставшие,

На взлете меня поймавшие

Зрачки с иконных оправ.

И в этих очах я вымокну.

Не отвечай…

Подойди к окну.

Видишь? Смыкается круг?

Видишь, как время пятится?

Видишь, они не тратятся –

Эти запястья рук…

***

На последнем этаже

                Дочери

На последнем этаже

Дремлет в  звёздном витраже

Отраженье.

Где-то трели сторожей.

И пора бы спать уже,

К сожаленью.

Не случайно мы – вдвоём

(Перемазаны углём

Этой ночи)

Видим как над декабрём

Управляет кораблём

Строгий кормчий.

Небо – мятный леденец.

Подоконник, где отец

И девчонка…

Посмеяться парусам,

Не угнаться Гончим Псам

За лодчонкой.

И когда захочет дочь

Вдруг, добавить в эту ночь

Акварели,

Я всего лишь буду с ней

Собирать кусочки дней –

Менестрелей.

День уставший и не злой

Нам достанется с тобой

Для удачи.

Связан с плаксою луной

Золотистою волной

Глаз кошачий.

А под ним, сверяя путь

Не желая отдохнуть

Аргонавты.

За светящимся руном

Над зашторенным окном.

Что же завтра?

***

Долго билась об углы

Голова.

Не хотела без любви,

Не могла.

Только это голове

Не к лицу.

Вот и дали как уме…

Подлецу.

А потом ходила долго

Молва,

Что не дружит с головой

Голова.

И решили попенять голове,

А печаль решили снять

На челе.

Ни к чему повыше лба

Этот сплин.

Вышибали, вышиба…

Клином клин.

Так бывает – в этом море голов

Лишь один собой остаться готов.

***

Добрых дел не собрать,

Как не сжечь всех свечей.

И нельзя умирать

По запрету врачей.

Всё идёт хорошо.

Дай-то Бог. Поживём…

Только что-то с душой –

Неразменным рублём…

***

Вертинскому

Ах, смешон был сей образ сценический

В мире сером где всё одинаково.

Как поется вам Ваше Величество

Среди сборища вурдалакова?

***

Тридцать седьмой

Рисовал художник дочерей.

Напевая, складывал эскизы.

Позабыт в саду воздушный змей,

И на час оставлены капризы.

Белый вальс ложился на бульвар,

Чуть задев фигурки и треножник.

Две косички. Уличный загар.

К ссадине привязан подорожник.

Это трудно – озорной душе

Неподвижной быть в течение часа,

Но вершится магия уже –

У мольберта кисть выводит пассы.

Ворожили руки той весной

То, создав, то что-то вдруг стирая

И вопило за его спиной

Радио: «Страна, моя родная…»

Общепит распродавал рагу

На углу у парашютной вышки.

Первомайский колесил загул

Так знакомый нам не понаслышке.

Милиционер стоял «во фрунт».

Колыхались в доме занавески,

Но уже сквозь выбеленный грунт

Проступали два лица. Две фрески.

Разрывался где-то телефон

И затих, оставшись без ответа.

Лишь судьба отвесила поклон

У почти готового портрета.

И осталось вроде бы всего

Два штриха и маслом запятую,

Но устал художник: «Ничего,

Нам не к спеху. Завтра дорисую…»

***

Монолог начальника особого объекта

По правилам игры

Воздушные шары

Летают,

Но только до поры

Те правила игры

Скрывают.

А ну, как среди нас

Отыщутся на час

Особы,

Готовые на спор

Лететь во весь опор

Для пробы.

Пускай на полчаса,

Но с неба голоса

Мешают.

И тех, кто так взлетел,

Охрана, взяв в прицел,

Снимает.

Посмотришь – просто цирк,

Когда в траву – кувырк,

Как фантик,

С отверстием в спине,

По собственной вине

Романтик.

И потому всегда

Колючка в три ряда

Из стали.

В штыках аэродром,

Чтоб не переть дуром…

Достали!

Какой от неба прок?

Рвут псины поводок

Под фары…

Намёк пустым умам –

Сидите по домам,

Икары!

***

Руки небрежно скрещены…

Руки небрежно скрещены.

Свет уходящего дня.

Очень практичная женщина

Рядом. Напротив меня.

Всё в ней легко и ухожено,

Мягкая прядь волос.

Я же, как тень тревожная

В горле душу вопрос.

Полушутливым жестом

(Сплав из стихов и зла)

Ставит меня на место.

Практичней бы не смогла…

Девочкой деревенской

Бегала за село

И, может быть, в круге вселенском

Ей больше всех повезло.

Кофты открытый вырез

Мне говорит смеясь,

О том, что обиды забылись

А жизнь… почти удалась.

Ведь никаких трагедий

Не было до сих пор…

И я подключаюсь к беседе,

Поддерживаю разговор:

О том, что на все проблемы

Просто не хватит дня.

Затем в продолженье темы

Про то, как твердит родня

О том, что важен лишь случай,

Но… лучше уж быть ничьей.

Так проще – себя не мучить,

И много еще речей…

О том, что не будет принца,

Что нужен комфорт и уют,

А если в любви есть принцип

То принципы подождут.

В чашках остывший кофе,

Тонко порезан сыр.

В такт коммунальной Голгофе

Вздрагивает эфир.

Пусть губы очень тактично

Еще не дарят ответ.

Куда уж еще практичней

Я понимаю – Нет!

Где ценят наполовину

Уж точно гнезда не свить.

С работы встречать мужчину,

Детей не моих кормить

Станет она однажды

Практична как никогда.

И это уже не важно.

И это почти не беда.

Я у порога. Прощанье.

Что может быть глупей?

Коротко: – «До свиданья!».

Проще сказать: – «Добей!».

Сумерки за окошком,

Вскоре зажгут огни.

Медлю чуть-чуть. Немножко.

Тихое: – «Позвони!».

Руки небрежно скрещены.

Часики на кисти.

И только глаза этой женщины

Мне говорят: – «Прости!».

***

Султан был проклят проказой

Султан был проклят проказой.

Он прятал лицо под маской,

И лика его ни  разу

Не видели люди в Дамаске.

Ни трели диковинной птицы,

Ни славящий хор дивана,

Ни ласковый взор девицы

Ни радовали султана.

Врачей, убоявшись с детства

(Ах, что за боязнь такая?)

От лекарей требовал средства

Он, маски с себя не снимая.

Ни корень, растертый в саже,

Ни колдовское уменье,

Святые молитвы даже

Не принесли облегченья.

Еще бы! – диагноз вслепую.

Леченье на ощупь длилось…

В отместку им казнь такую,

Какая во сне не снилась.

ЛОР выпал в окно случайно,

Дантист невзначай повешен,

Но слуги все делают тайно,

А значит, султан не замешан.

Убит терапевт в субботу,

Хирург уничтожен в среду.

Сегодня для ровного счету

Мышьяк подадут ортопеду.

Полгода страна хворает,

Но лекарей нет. Извините!

Когда медицину карают –

Врачи в большом дефиците.

Визирь на хмельной пирушке

Друзьям проболтался не сразу

О том, что султан веснушки

Лечил, как лечат проказу.

***

Рассказ Андрюши

Я знаю, мой сюжет непрост,

Но по рассказам мамы,

У бегемота толстый хвост

И маленький у ламы.

У ослика чуть-чуть длинней,

Роскошный у павлина.

Волнистый хвост есть у коней,

У пони – в половину.

Змея сама, по сути – хвост.

С хвостом волчица рыщет.

У зайца хвостик очень прост,

А у лисы – хвостище.

И в зоосаде напоказ

Хвосты любого ранга:

Слоны, гориллы, дикобраз,

И даже хвост мустанга.

Я двойку с «хвостиком» принёс,

И тут же был наказан.

Животным помогает хвост,

А мальчикам ни разу…

***

Второй рассказ Андрюши

Я с детства с рифмой не дружу,

И очень этого стыжу…

Печальна моя повесть.

Зато куда не погляжу

Она такая выбражу…

Совсем ее не уважу…

Не уважаю, то есть.

Но отчего-то все вокруг

Мне говорят: "Она твой друг.

Друзья не подкачают",

И я тяжелый как утюг

Зубрю среди душевных мук:

Хорей и ямб, и сотни штук,

Что жизнь мне омрачают.

Мне в рифме чудится луна -

То нет ее, то вдруг видна

На черном небосклоне,

То горяча, то холодна,

И мне совсем уже родна…

И в сон почти не клони…

***

Одна рубаха у меня

Одна рубаха у меня

Истлевшая по швам,

Но зябко другу без огня

И рубище отдам.

Одна, которой я в ночи,

Стыдясь, сказал: «Люблю!»,

Но сердце друг ожесточил

И с болью уступлю.

Одно не в силах я свершить.

Когда в глухой тиши

Мне скажет друг:

«Пора платить!

Верни мне часть души…»

***

И дом не дом

И дом не дом,

А так… избёнка.

Тепло. Уют.

Но в нём рождения ребёнка

Однажды ждут.

А значит, поднимайте выше:

Не дом – дворец.

В нём будут счастливы под крышей

Мать… Сын… Отец…

Так что же Господи, даруй им

Теперь троим

Ни близорукость поцелуев,

Ни счастья дым.

А дай всего и в полной мере,

Чего не жаль…

Чуть-чуть добра. Немного веры,

А к ним печаль.

Печаль родства и пониманья

Как щит от бед.

Вот только Боже, расставанья

Не дай им. Нет!

***

«Они, выслушав царя, пошли.

И се, звезда, которую видели они навостоке,

шла перед ними, как наконец пришли и остановились над местом, где был Младенец»

Мф. 2:9

Незряч и нем

Под инеем

Путь в Вифлеем.

Унынием

И скупостью утра

Укутанные горы…

Им чудится – Пора!

Сейчас откинут шторы,

Сейчас протрут звезду

Как лампу от нагара…

И тридцать с лишним лет

До первого удара…

***

Премьера в новом шапито

Премьера в новом шапито:

Конферансье витиеватый,

Гимнасты делают сальто,

И тигр жутко полосатый,

Затем атлет, всезнайки псы,

Жонглер подбросит кверху блюдца,

А фокусник, стянув часы,

Пообещает, что вернутся.

Оркестр лобает попурри,

Стараньями канатоходца –

Всё без страховки!

Раз! Два! Три!

И даже страшно –  вдруг сорвется?

Скучают праздные ряды.

Официантки на разносах:

То эскимо, то газводы.

К антракту будут папиросы.

Бренчит в кармане номерок,

В авоське мятый «Роллинг Стоун»,

Но то и дело говорок:

«А где же шут? Когда же клоун?».

И он явился, он возник.

Ура! Весь вечер на манеже.

Всё те же туфли и парик,

И всё кокетничал, манежил.

Всё отрабатывал процент

У тех, что заплатили рубль.

Не клоун – чуждый элемент,

Не мим, а второсортный дубль.

«Насмешка! Этот шут не прав!» -

И в воздух чепчики летели.

Ах, публика! Смирите нрав…

А вы за рубль, что хотели?

***

Считалочка

«10  апреля 1917  г.  последовал холодный полуофициальный ответ английского министерства  иностранных дел  Керенскому, пытавшемуся "сплавить" царя с семьей на берега Альбиона:  "Правительство Его Величества не настаивает на своем прежнем приглашении

царской  семьи".

                А. Бушков «Россия, которой не было»

На златом крыльце сидели,

Да отправились в тюрьму.

Непривычно плохо ели,

Дни тянулись еле-еле

Во Ипатьевском дому.

Повар, лекарь, царский служка,

Цесаревич, государь…

Рядом с домиком церквушка.

Вечер. Табаку понюшка

И в глазах слезится хмарь.

Образа. Анастасия.

(Про нее отдельно речь…).

Колесило по России,

Голосило по России

Лишь одно: – «Куды бы сбечь?».

Слева – бело, справа – красно,

Только в небе золотисто,

Только в небе безопасно.

Кто-то выдумал напрасно

Миф о графе Монте-Кристо…

Алекс. Фрейлины. Сестрицы.

Горожане. Конвоир.

Так считаться, не годиться.

Надо бы остановиться…

«Всех в подвал… Аве плезир…».

***

О вреде случайных связей

В год тысяча семьсот шестой,

Под Рождество случайно

К хозяйке прибыл на постой

Сам император… тайно.

Облюбовал себе чердак,

Спросил леща и пива.

За сутки выложил пятак

И заперся. О, диво!

Хозяйка недурна собой:

Грудь, шея, всё такое…

Постой – и в Африке постой.

Постой, когда ты холостой,

Как в светлый пост жаркое.

Шипит на вертеле каплун,

Анжуйское пенится.

«А посетитель-то шалун» -

Подумала девица, -

«Три года я сдаю внаем

В трактире комнатушки.

Дверь запереть… Такой прием

Годится для дурнушки.

Ну, пошутил… Щипнул бочок…

Поерзал динамично,

А здесь молчок – в двери крючок,

Что даже неприлично.

Кошмар! Соседи засмеют,

И что смешней подруги.

Им восемь раз на дню суют

Оплату за услуги.

Средь бела дня такой пассаж,

Но полно возмущаться…»

И вот заходит на этаж

Хозяйка… чтоб отдаться.

Король тем временем не спал,

Мурлыкал «Марсельезу».

Он от своих-то баб устал,

И вдруг… все с тем же лезут.

Бежать? Увы! Пустая блажь!

Силёнок по убыло.

Пассаж – и в Африке пассаж,

Ради престижа черту дашь.

Хозяйка победила.

Известно, что пойдешь на риск,

Когда нужда в клиентах.

В борьбе, заполучив мениск,

Король не знал, как страшен иск.

О чем? Об …

***

Зарешечено окно…

Выход в сад.

Стало уксусом вино.

«Мор» и «глад».

В потолок колечком дым

Как-нибудь.

В уши рвется чей-то гимн.

Отдохнуть…

***

Торопился.

           Накурился.

                От чего-то загрустил.

На работу не явился.

                Пулю в голову пустил,

А затем в анатомичке:

                Величаво-скучен, сер…

(С крана капала водичка)

                Не ханжа, не лицемер –

Видно что-то показалось,

                А еще устал, отвык.

Не услышим. Эка, жалость –

                Мефистофелевский рык.

«Правда» свежая писала:

                «Как же так? Ушел от нас…»

А еще вчера кромсала,

                Норовя не в бровь, а в глаз.

Был рифмач, да только вышел.

                Был поэт – поэта нет.

Те же жестяные крыши,

                Та же пачка сигарет.

Та же «конка» вдаль умчалась,

                Та же детвора и крик…

«Для чего же Вы скончались?

                Вас любили! Лиля Брик».

***

Новогоднее

У ёлки отпилить верхушку.

Пусть станет чуточку короче.

Повесить шарик и хлопушку,

Снабдить гирляндами и прочим.

Немалый плюсик настроенью –

Мотив застольный, новогодний.

На кадриках замрет мгновенье,

И в наших планах на сегодня –

Шампанское. Что тоже, кстати.

(От пузырьков в носу щекотно).

На штурм! И горку излохматит

Толпа повзводно и поротно.

Придет открыточка от мамы,

Но позабудется за смехом.

И даже частая реклама

Нам не преграда, не помеха.

***

Год торчал в афгане

Год торчал в Афгане.

Писем ждал от Лены –

Убиенный Ваня,

Ваня убиенный.

Смерть слепила дулю –

Деликатно, мило –

Горлом принял пулю

Сибиряк-верзила.

Вроде, как в романе

Рыцари когда-то

Убиенный Ваня

Одевает латы…

С виду парень статный,

А в глазах хитринка,

Припылил обратно

В облаченье цинка.

То-то на поминках

Перепьемся кваса, -

Эх, гуляй глубинка…

Пушечное мясо…

***

Как призрак на тропку волчью

Как призрак, на тропку волчью.

Как каторжник с кистенем.

Как птица, как факел ночью,

Сжигающий все огнем,

Невидима и свободна,

Без всяких оков и лат

Любовь. Это та же Фронда,

Где колокол бьет набат,

Где шастают дезертиры,

Где в воздухе рубит брешь,

Скользя острие секиры,

Где только одно – мятеж.

Но даже в накале смуты

Бывает затишья час.

И мы отдаем кому-то

Все лучшее. Все, что в нас

Смеясь, воплотил Создатель…

***

Диалог

                «И бубенцы шута весь день звенят у трона»

                Жан Пассера

« Во Франции измена –

Короне нелегко.

Потешь-ка, сюзерена

Мой весельчак, Шико».

« Ах, государь, я ныне

Винца хватил лишка.

В стране же, как в пустыне

Ни смеха, ни смешка».

« Но мне, дофин, сегодня

Поведал анекдот:

Как на кресте Господнем

Кривлялся гугенот».

« Увы, я, сир, не спорю.

Весьма забавно но…

Таких смешных историй

Во Франции полно».

« Возьми же в руки лютню,

И влагу в кубок лей,

Пусть станет жизнь уютней,

А во дворце теплей».

« Попробуй-ка, посмейся

Над тем, что не смешно.

Узнай, что эдельвейсы

Нельзя купить мошной».

« Отряд за этой штукой

Тотчас отправлю в рейс.

Поведай мне, а ну-ка

Что значит эдельвейс?».

« Для дела лишь отвага

Годится, а не страх.

Они растут во благо,

Но высоко в горах».

« Теперь безвкусны блюда…

Постыл, мне стал чертог,

До той поры покуда

Не получу цветок».

« Жаль не свершиться чуду.

К чему впадать в экстаз?

Пока цветок добудут

Состаришься шесть раз».

« Прости, Шико, пожалуй,

К утру тебя казнят.

Пусть ты веселый малый,

Но так не веселят.

***

Ad interim

Подставь человеку Кресло -

Узнаешь, каков он есть.

Один вмиг расправит чресла

И явит такую спесь,

Такую лютую злобу,

Такую лихую прыть…

Желаешь, узнать? Попробуй!

И не о чем говорить…

Другой же, усевшись резво

С извечным российским «Бля!»,

Промолвит, довольно трезво:

«А, ничаво, мебеля».

Ну, не о чем говорить…

***

Марине Цветаевой

Не то, чтобы небыль.

Не то, чтобы в небо,

А в бок ножевую,

Зашьем на живую.

Тужили в обмане?

Отжили? Помянем,

И выдохнем разом…

Но корчился разум:

С огня да в полымя

Отыскивал имя.

Зажгите огарки,

Простимся с Парижем.

И нуте-с, подарки –

Задобрим. Залижем.

Книжонки к продаже

Расставим в витрину.

Отбелим. Отмажем.

Помянем Марину.

Куда ж еще дальше

Тарус и Елабуг…

Вы только без фальши

Сыграйте нам, лабух.

Хотелось без меры,

Мечталось на мили.

А все, что без веры -

Веревкою в мыле…

И голову к плахе,

И вороны-птахи.

Прервись, одиссея.

Прости нам… Рассея…

***

Французская история

Сырую воду никто не пил –

Не помогала

Наполеона  свели в распыл –

Два генерала.

Конспиративно приехав в Льеж

Из Девоншира,

Сумели чудом поднять мятеж

За честь мундира.

Но император (Каков подлец!)

Всем, скорчив мину,

В сундук дорожный сложил венец

И Жозефину.

Плыл месяц, круглый как лаваш.

Хотелось чачи.

Пересекая, вплавь Ла-Манш

Он был захвачен…

От исторических седин

И по сегодня

Ложится пухлый господин

К стопам Господним.

На Рождество и в Новый год,

И в праздник марта

Сооружают эшафот

Для Бонапарта.

Но тайну эту хранит чердак

Под слоем пыли:

Два генерала один коньяк

Приговорили…

***

     Папина дочка

В венок заплету цветочки,

На цыпочках стану выше,

Я – папина дочка. И точка.

Но папа мне год не пишет…

Я утром давала Светке

От пирога кусочек.

Мой папа служит в разведке,

А может полярный летчик,

Но мама и дядя Владя

Сжимая стакан угрюмо

Твердят, на меня не глядя,

Что папа гостит у «кума»…

Я знаю они устали

И часто шумят «на взводе»:

«Ему еще мало дали!»,

И что-то еще о разводе.

«И впредь ему будет наука,

Сам рыжий и кособокий,

А как ерепенился с-сука…».

…У-уф, так не люблю уроки.

Сердилась училка в классе,

Мол, я еще та дочурка,

Что папа мой был опасен,

И вылитый с виду урка,

Что спьяну убил заточкой

Соседского парня Лешу.

Я – папина дочка. И точка.

Я буду, как он, хорошей.

***

Памяти Александра Башлачева

          «Отпусти мне грехи,

                Я не помню молитв»

                Александр Башлачев

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.