Тамара Рыльская, Герман Рыльский
Креахоновая крепость. Водовороты времени

© Рыльский Г. В., Рыльская Т. П., 2023

© Савояр С., иллюстрации, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава 1
Яналия попадает в неприятности

02.08.2813. Планета Корот, звезда Корот-7, созвездие Единорога.

Цирк дал шесть представлений – каждый день новый город и новая публика. По вечерам, едва роботы сворачивали ярмарку, огромный диск бесшумно взлетал к небу, чтобы спустя несколько минут приземлиться в другом городе. Сегодня гастроли заканчивались, «Олимп» давал последнее представление и покидал планету. Яналии не хотелось улетать, но тут уж ничего не поделаешь – циркачи жили согласно графику гастролей.

Яналия, четырнадцатилетняя артистка цирка «Олимп», лежала на воде, раскинув руки и закрыв глаза. С берега доносились голоса Тиши и Гая, строивших песочный замок:

– Гай, осторожней, не зацепи башню.

– Тиш, я стараюсь…

– Пойди лучше, поищи ракушек, украсим ими стены.

Корот-7, звезда, вокруг которой вращалась планета Корот, пылала в небе, согревая море, песчаный берег и стеклянный, похожий на зыбкое видение город. После недели на Глизе 581, среди вечной мерзлоты и снега, это было именно то, что нужно. Корот был известным на всю Галактику курортом, и цирк мистера Валруса наведывался сюда регулярно. Туристы-инопланетяне моментально раскупали входные билеты, так что на представлениях всегда был аншлаг.

Днём, пока техперсонал готовил манеж, у циркачей было свободное время. Кто-то шёл в кафе или по магазинам, а Яналия и Гермес отправлялись на пляж. В этот раз они позвали с собой Тишу Крейн, Гая Молестуса и Гулфи Тока. Маленькое беспилотное такси, которое вызвал Гермес, едва вместило всю компанию.

Яналия почти задремала, когда что-то холодное и скользкое коснулось её ноги. Девушка брезгливо отодвинулась, и тут её обдало тучей брызг. С шумом и плеском из глубины появился Гермес. На нём была маска для подводного плавания, а в руках – пульсирующий розовый комок.

– Даже не думай! – крикнула Яналия, и в следующий момент на голову ей упала медуза. По волосам растеклась отвратительная липкая слизь. Девушка с визгом бросилась на Гермеса, и они вместе ушли под воду. Вслепую отвешивая приятелю тумаков, Яналия сорвала с него маску. Через мгновение оба вынырнули на поверхность, отплёвываясь и тяжело дыша.

– Ну ты и дурак! – выпалила Яналия, отбрасывая с лица мокрые рыжие пряди.

– Не обижайся! Вот, это тебе, – Гермес протянул ей бирюзовую с мраморными прожилками ракушку. – Бери, ты же собираешь!

– Оставь себе. Или Тише подари! – Яналия кивнула в сторону пляжа.

– Неее!.. – Гермес усмехнулся. – Тише я ничего дарить не буду. Она же потом не отстанет!

Все девочки были без ума от Гермеса. Яналия, его лучшая подруга и соратник во всевозможных авантюрах, находила это весьма раздражающим. Ничего не ответив, она развернулась и поплыла к берегу.

Вообще ожерелья из раковин можно было купить в любой сувенирной лавке, но так поступали только ленивые туристы, прилетавшие на Корот ради особого золотисто-бронзового загара. Яналия предпочитала сама доставать ракушки со дна. За неделю она собрала небольшую коллекцию, которая теперь украшала столик в её гримёрке.

Девушка неспешно вышла на берег, увязая в мягком горячем песке. Заметив её, Гай неловко повернулся и снёс одну из башенок. Следом за Яналией из воды появился Гермес.

– Мы закончили замок, – пролепетала Тиша, когда молодой человек подошёл ближе. За несколько дней, проведённых на Короте, её волосы, и без того светлые, стали почти белыми. Глаза необычного бледно-голубого цвета как будто выгорели на солнце вместе с волосами. – Тебе нравится?

– А что с башней? – спросил Гермес, небрежно стряхивая с рук и торса капли воды.

– Это я случайно задел, – вздохнул Гай. – Песок быстро сохнет и осыпается…

Тиша расстроенно опустила голову. Внезапно Гермес наклонился к ней и произнёс:

– О, смотри-ка! А что это у тебя такое?

От неожиданности девушка широко распахнула глаза. Отработанным движением Гермес достал у неё из-за уха бирюзовую ракушку, ту самую, которую недавно предлагал Яналии.

– Ой! – выдохнула Тиша, мигом покраснев.

Яналия презрительно фыркнула. Гермес Гудини был фокусником, и только что он исполнил до неприличия старый трюк.

– Держи, – Гермес протянул ракушку Тише. – Кстати, отличный замок!

Робко улыбнувшись, девушка приняла подарок. Гермес был в своём репертуаре! Яналии захотелось со всей силы пнуть его в колено, чтобы стереть с физиономии самодовольную улыбку. Впрочем, сбить лоск с Гермеса Гудини было не так-то просто.

Закончив красоваться перед Тишей, Гермес посмотрел на часы и произнёс:

– Пора собираться. Где Гулф?

– Плавает где-нибудь с рыбами, – отозвался Гай. – Ты же его знаешь. А может, заблудился.

– Так позвоните ему, – пожала плечами Яналия.

– Не получится, – сказал Гай. – Он оставил коммуникатор на берегу.

Гулфи вырос в цирке, но его родина была здесь, на Короте. Как и любой борирр, он мог часами плавать в море, позабыв обо всём на свете.

– Так уж и быть, подождём немного, – решила Яналия.

В ожидании Гулфи Тиша Крейн фотографировала песочный замок и отправляла фотографии на свою страницу в космонете. Подарок Гермеса она сжимала в руке, словно величайшее сокровище. Яналия тоже достала коммуникатор, пролистала список друзей и новости. Абир Ар-Рази уже оценила фотографии Тиши и оставила комментарий: «Хватит валяться на пляже! Публика заждалась!» Яналия зевнула и убрала коммуникатор в клатч.

Сейчас ей больше всего хотелось кофе. Яналия мысленно обругала недотёпу Гулфи, который вечно что-то терял или забывал. Времени на то, чтобы заглянуть в один из ресторанчиков, разбросанных вдоль пляжа, уже не было, зато можно было взять кофе в автомате и выпить по дороге. Девушка стряхнула прилипший к ногам песок и, нацепив сандалии, решительно поднялась.

– Всё, уходим? – всполошилась Тиша.

– Нет ещё, – сказала Яналия. – Я на минуту, к автоматам.

Общественный пляж, открытый для всех желающих, был самым популярным местом отдыха в городе. На песке бок о бок загорали греи, люди, борирры, пангоиды и десятки других существ с разных концов Млечного Пути. Вдоль берега тянулась бесконечная череда фешенебельных отелей, один другого шикарней. Рыжая полоска пляжа разделяла город на две части, наземную и подводную. Дело в том, что борирры, местные жители, одинаково хорошо чувствовали себя и на суше, и в море. Там и сям прямо из воды поднимались острые шпили и купола, между ними скользили серебристые прогулочные лодочки, полные туристов с далёких планет. Наземная часть города напоминала причудливый сервиз, выставленный на солнце. Дома-аквариумы из разноцветного или матового стекла были частично заполнены водой, которая поступала прямо из моря.

Яналия издалека приметила торговый автомат. Миновав компанию загорающих пангоидов, она с разочарованием обнаружила за прозрачной витриной только засахаренных омикронских кузнечиков. Под слоганом «Не грусти – кузнечиком хрусти!» был нарисован весёлый бунглон. Следующий автомат специализировался на рыбных закусках для пангоидов, а тот, что за ним, торговал исключительно сырым мясом. Пожилой беззубый астрозавр сунул в прорезь автомата банковскую карту и получил чашку охлаждённого фарша. Чавкая и роняя кусочки клонированного мяса на впалую грудь, дряхлый ящер проковылял к своему лежаку.

Яналия обошла окрестности, но среди дюжины автоматов обнаружила только один, предназначенный для людей. И предлагал он – подумать только – сладкую вату! Яналия начинала понемногу закипать. Она ненавидела сладкую вату – это раз. Она хотела кофе – это два.

– Это дискриминация какая-то, – пробормотала девушка, вспомнив лекции учителя Га о межвидовом гуманизме. Поставить для людей единственный автомат (со сладкой, будь она неладна, ватой!) на весь пляж – это же не что иное, как ущемление прав человека!

Яналия решила, что так или иначе получит свой кофе.

На подземной стоянке, где беспилотные такси высаживали и забирали пассажиров, располагалась целая галерея торговых автоматов. Именно туда направилась Яналия. Спустившись на эскалаторе, она очутилась в огромном искусственном гроте. Её взору предстали длинные шеренги легковых машин и такси. Яналия огляделась, выискивая автоматы, но длинный грузовик-цистерна загораживал обзор.

– Вторая половина суммы?

– Как договаривались. Платеж будет проведён сразу же, как только груз окажется на борту.

Этот голос – лишённый живых интонаций баритон – принадлежал агенту Моррисону. Услышав его, Яналия остановилась.

Роджер Моррисон настаивал, чтобы к нему обращались «агент Моррисон». Раньше он действительно работал в спецслужбах, но сейчас был всего лишь начальником охраны цирка. На корабле про Моррисона ходило много слухов, например, что он был уволен из Службы Космической Безопасности после нервного срыва, когда начал стрелять во всех подряд.

– Я надеюсь, груз в порядке? – спросил Моррисон.

– В полном.

Собеседник Моррисона говорил приглушённо, как будто в картонную коробку. Борирр, сообразила Яналия. Из-за дыхательного пузыря вокруг головы речь борирров всегда звучала глухо.

– Документы?

– По накладным в цистерне пищевой планктон. Никто не будет проверять.

Застав школьников в неположенном месте в неположенное время, агент Моррисон мог устроить допрос или отвести к профессору Мут, поэтому избегать встреч с начальником охраны у молодых циркачей вошло в привычку. Здесь, на нейтральной территории, Моррисон ничего не мог ей сделать, однако Яналия на всякий случай спряталась за ближайшим автомобилем. У неё возникло ощущение, что разговор, который она подслушала, не предназначался для чужих ушей.

На стоянке воцарилась тишина. Скорее всего, в этот момент Роджер Моррисон изучал накладные.

Яналию начало разбирать любопытство: что за махинацию проворачивал начальник охраны вдали от цирка? Она потихотьку выглянула из-за укрытия и увидела Моррисона в компании трёх борирров. Жители Корота отличались один от другого не больше, чем клонированные сосиски, которые Яналия ела на завтрак. Тем не менее эти трое определённо были не из «Олимпа». Это доказывали и коричневые рабочие комбинезоны с незнакомым логотипом – силуэтом рыбы, взятым в треугольник. Один из борирров повернулся к Яналии спиной, и она увидела рукоять парализатора, торчавшую у него из заднего кармана. Агент Моррисон стоял у распахнутой двери грузовика и, сдвинув брови, вглядывался в экран планшета. Его чёрные с проседью волосы как всегда были аккуратно зачёсаны назад, строгий костюм выглядел так, словно только что побывал в чистке. Яналия знала, что в кобуре под пиджаком начальник охраны носил электрошокер, а в кармане – баллончик со слезоточивым газом. Этот арсенал предназначался для усмирения хулиганов, если вдруг такие окажутся среди посетителей цирка.

Агент Моррисон вернул борирру планшет, и в этот момент коммуникатор Яналии заиграл «Пробуждение Гуула». В гулком помещении вызов грянул, точно цирковой оркестр. Борирры всполошились, рука Моррисона потянулась к скрытой кобуре. Мысленно выругавшись, Яналия прижалась спиной к холодному кузову автомобиля. Отправляясь за кофе, она взяла только клатч, в котором лежал коммуникатор. Нет бы, последовать примеру Гулфи и оставить вещи на пляже! Яналия вытащила проклятый коммуникатор, едва не оторвав застёжку клатча. Звонил Гермес. Девушка сбросила вызов, оборвав мелодию на середине.

– Вы двое, перекройте выходы, – резко скомандовал Моррисон. – Не стрелять, схватить и привести ко мне!

Яналия не поверила своим ушам. Выходит, эти борирры могли в неё выстрелить? И как это следовало понимать?!

От грузовика-цистерны Яналию отделяло три ряда машин. Недолго думая, она юркнула под автомобиль, проехавшись голой спиной по шершавому полу. Секунду спустя мимо промелькнули чьи-то ноги, обутые в рабочие бутсы. Уже очутившись под кузовом, Яналия сообразила, что Гермес будет перезванивать. Она поспешно перевела коммуникатор в беззвучный режим. Внизу экрана шла бегущая строка – последние новости и сообщения. Тим Каев прислал очередной стишок собственного сочинения, а Лилия О’Хара добавила себе на страницу смешное видео с мохнатыми грюками. Яналия подумала, не послать ли друзьям текстовое сообщение, с просьбой привести на стоянку полицию.

– Здесь никого! – послышался голос со стороны эскалатора.

– Проверяйте под автомобилями! – крикнул агент Моррисон.

Писать сообщение было некогда. Яналия убрала коммуникатор в болтавшийся на запястье клатч и выскользнула из укрытия. Опасаясь, что кто-нибудь из бандитов, заглядывая под днища машин, заметит её ноги, Яналия взобралась на капот. Она была тонкая, как щепка, и двигалась осторожно, так что машина даже не покачнулась.

– Внизу тоже никого нет!

– Смотрите лучше, он где-то здесь!

Автомобиль, на который влезла Яналия, как и большинство машин, созданных бориррами, напоминал перевёрнутую чашку на круглом блюдце. Девушка пригнулась, пытаясь укрыться за сферической кабиной пилота. Она понимала, что единственная возможность избежать встречи с Моррисоном и его подручными – найти место, где они точно не станут её искать. Например, на крыше грузовика! Разувшись и оставив сандалии на капоте, Яналия легко перепрыгнула на соседний автомобиль, прильнув к блестящей обтекаемой поверхности. Для воздушной гимнастки, рождённой и воспитанной в цирке, это была пара пустяков. Перескочив на спортивный автомобиль, а с него на подножку цистерны, Яналия стремительно вскарабкалась наверх. Моррисон и его компаньоны рассредоточились по стоянке – видимо, искали её в каком-нибудь тёмном углу. Никем не замеченная, Яналия распласталась на крыше грузовика.

Борирры прощебетали что-то на своём языке, следом раздался голос Моррисона:

– Уезжаем. Если понадобится, я разберусь с этим позже.

Это прозвучало угрожающе. Как назло, несколько дней назад Яналия поставила на вызов мелодию из «Пробуждения Гуула». Эта музыка звучала на каждом представлении, и Моррисон, конечно же, понял, что на стоянке был кто-то из своих.

Хлопнула дверь, завёлся мотор, и грузовик тронулся.

«Ничего он мне не сделает! – размышляла Яналия. – Даже если вычислит, что это была я».

Однако полной уверенности у неё не было. Роджер Моррисон был параноиком, помешанным на слежке. Кто знает, как далеко могли зайти его игры в секретных агентов? Яналия осторожно приподняла голову и увидела несколько торговых автоматов, выстроившихся вдоль стены. Кофе больше не хотелось. Полученной дозы адреналина вполне хватило, чтобы проснуться.

Грузовик покинул стоянку и вырулил на шоссе. Жмурясь от яркого света, Яналия достала коммуникатор и набрала Гермеса.

– Наконец-то! – послышалось из трубки. – Гулфи давно вернулся. А что это у тебя шумит?

– Это грузовик.

– Какой ещё грузовик? Ты где сейчас?

– Долго рассказывать. Возьми, пожалуйста, мои вещи. Я вернусь на корабль своим ходом.

– Понял, – сказал Гермес и дал отбой.

Яналия убрала коммуникатор. Она знала, что Гермес не станет задавать лишних вопросов. Множество передряг, больших и маленьких, научили их действовать как слаженная команда.

Вернуться на корабль своим ходом – сказать это было легче, чем сделать. Цистерна неслась по шоссе в потоке других автомобилей, спину припекало, а встречный ветер трепал волосы. Яналия озиралась, но видела только здания-аквариумы, зелёные скверы и залитые ярким светом площади с фонтанами. Опоздать на представление было нельзя, а время поджимало. «Знать бы, куда мы вообще едем», – подумала Яналия, и в этот момент впереди показался знакомый серебристый купол. Девушка с облегчением выдохнула.

Космический корабль, в котором гастролировал и давал представления цирк «Олимп», был похож на гигантский диск. Отец говорил, что это дань старинной традиции – циркачи прошлого выступали в шатрах или зданиях круглой формы, повторяющей форму манежа. Корабль был создан греями на судостроительных верфях планеты Серпо и назывался в честь первого космонавта-человека – «Юрий Гагарин». На его борту циркачи жили и работали. Яналия родилась на корабле, и другого дома у неё не было. Кроме манежа, зверинца и всего необходимого для работы цирка, на борту имелась школа, больница, парикмахерская, парк, несколько магазинов и ресторанов. По сути, корабль был небольшим летающим городом.

Яналия отчаянно соображала, как незаметно эвакуироваться с крыши грузовика, когда впереди показался пешеходный мост, перекинутый через дорогу. Прозрачный коридор, по которому туристы и местные жители переходили с одной стороны улицы на другую, был заключён в металлический каркас. Яналия быстро прикинула расстояние и решила, что будет прыгать. Она поднялась во весь рост и поплотнее натянула на запястье петлю клатча. Не имея при себе спортивной магнезии, Яналия вытянула руки, чтобы встречный ветер высушил ладони. Шумный поток автомобилей перестал существовать, она целиком сосредоточилась на трюке.

Когда цистерна начала въезжать под мост, Яналия прыгнула. Мгновение – и её пальцы сомкнулись на горизонтальной трубе. Девушка подтянулась как на турнике и прильнула к горячему пластиковому коридору. Внутри кто-то удивлённо вскрикнул, пангоид в изумрудно-зелёной рубашке и оранжевых шортах нацелил на неё фотоаппарат. Яналия показала ему язык и вскарабкалась на крышу моста.

Отсюда открывался великолепный вид, город вокруг искрился и сверкал. Нагретый воздух преломлял свет, подобно линзе, и казалось, что до самого горизонта раскинулся сказочный, зыбкий мираж. Провожая взглядом грузовик, Яналия задалась вопросом: а что на самом деле находилось в цистерне? Что агент Моррисон хотел провезти на корабль под видом пищевого планктона?

Глава 2
Промокший цирк

– Узнайте свою судьбу, заходите в шатёр мадам Симоны!

– В нашем тире только настоящие пиратские бластеры! Попади в мишень и выиграй игрушечного пангоида!

– Сейчас на ваших глазах великолепный Буфадон Гудини заставит эту даму исчезнуть! Ловкость рук и никакого мошенничества!

– Только сегодня и только для вас! Уникальные сестры-близнецы, для разума которых нет ни преград, ни тайн!

Голоса ярмарочных зазывал разносились далеко по окрестностям. Из колонок звучал цирковой марш, сливаясь с разноголосым гомоном и смехом; в горячем воздухе витал запах сладкой ваты и воздушной кукурузы. Ярмарка, шумная, красочная и полная всевозможных чудес, открывалась задолго до представления. Гости могли покататься на каруселях и аттракционах или просто поглазеть на глотателей шпаг, фокусников, эквилибристов, клоунов, жонглёров или экзотических зверей с далёких планет. Некоторые одноклассники Яналии, дети циркачей, пока что не занятые в основном шоу, обслуживали ярмарку.

Яналия остановилась неподалёку от входа. Дыхание с шумом вырывалось из груди, по лицу крупными каплями стекал пот. Добраться сюда оказалось не так просто. Беспилотные такси проносились мимо, Яналия не знала, как их остановить. В итоге, весь путь от пешеходного моста до цирка она преодолела бегом, по самому пеклу. Представление уже началось, а ещё надо было переодеться, нанести грим, получить допуск у инспектора… Анфиса Стрикт не терпела опозданий!

Немного отдышавшись, Яналия прошла через арку под вывеской «Добро пожаловать в космический цирк «Олимп»!» Надпись, сделанная на всеобщем языке, переливалась и мигала. Вокруг было шумно и весело, но, чтобы увидеть ярмарку во всей красе, сюда следовало заглянуть после заката. С приходом сумерек сверкающие гирлянды преображали каждый шатёр и каждую карусель, а в белых с красными носами клоунских лицах появлялось что-то загадочное.

Робот-охранник, знавший всех циркачей, никак не отреагировал на Яналию. Будь на его месте человек, он бы, конечно, насторожился. Босая, взмыленная и в одном лишь купальнике – любой бы понял, что она побывала в серьёзной переделке.

На центральной аллее, ведущей от арки до входа в цирк, было не протолкнуться. По обе стороны располагались аттракционы – «Марсианские горки», «Колесо Ориона», «Дом с привидениями». Балаганщики, в большинстве своём с пышными усами и в полосатых жилетах, зазывали гостей пострелять в тире, покидать кольца или испытать себя на силомере. Там и сям роботы-торговцы предлагали воздушные шарики, игрушки, угощения на любой вкус.

Яналия хотела незаметно проскользнуть через ярмарку, смешавшись с туристами. Не тут-то было – сделав несколько шагов, она нос к носу столкнулась с Антонией Пановой, своей одноклассницей. На Антонии было пышное красное платье с фальшивыми рубинами и стоячим воротником в виде сердца. Сердечки украшали рукава и юбку, похожую на купол. Антония была королевой карточных фокусов и всегда выступала в наряде Червонной Королевы. Яналия неохотно кивнула в знак приветствия.

– Привет, – поздоровалась Антония. Она стремительно тасовала колоду. Карты в её руках разве что не искрились, при этом лицо сохраняло совершенно невозмутимое выражение. – Нужна помощь?

Антония соображала так же быстро, как тасовала карты.

– Ага, – произнесла Яналия, чуть задыхаясь. – Можешь дать мне какую-нибудь рубашку?

Антония кивнула и двинулась через толпу. В небо с шипением вырвался язык пламени, послышались удивлённые возгласы и аплодисменты. Аплодировали Игорю Ланде, парню из их класса, делавшему трюки с огнём. Вреднее Ланде были разве что синтетические чипсы… и то не факт. Яналия постаралась встать так, чтобы спрятаться от него за кринолинами Червонной Королевы. Игорь её не заметил, однако, проходя мимо небольшой эстрады, девушка поймала на себе удивлённый взгляд Буфадона Гудини – полноватого коротышки в цилиндре и атласном фиолетовом костюме. Завидев полураздетую Яналию, прячущуюся за юбками Антонии, он невольно замешкался, на мгновение позабыв про публику.

Буфадон – отец Гермеса – показывал традиционные фокусы. Он распиливал ассистентку, запертую в ящике, доставал из цилиндра живых кроликов, заставлял срастаться разрезанную верёвку. Его шоу было недостаточно зрелищным для основной программы, поэтому Гудини довольствовался сценой на открытом воздухе. Гермес, куда более амбициозный, чем его отец, мечтал пробиться на манеж.

Антония обогнула карусель и остановилась у небольшого полосатого шатра.

– Сюда, – она отодвинула полог и пропустила Яналию вперёд. Это была гримёрка, где балаганщики готовились к выходу на публику. Сейчас в шатре было пусто. На металлических кронштейнах вперемежку висела повседневная одежда и сценические костюмы; Антония сняла с крючка футболку, шорты и протянула Яналии.

– Одевайся. Принесёшь к закрытию ярмарки.

– Конечно, спасибо!

Одежда оказалась велика, но это было лучше, чем ничего. Яналия быстро оделась и покинула шатёр. Уже не скрываясь, она миновала центральную аллею, взлетела по ступенькам и очутилась в холле. Все зрители были в зале, а циркачи – на манеже или за кулисами, и только Цезарь Молестус, больше известный под псевдонимом Ромбик, слонялся туда-сюда. На нём был пёстрый клоунский наряд и всклокоченный рыжий парик. Старший Молестус начинал свою антрепризу прямо на трибуне, сходу вовлекая зрителей в игры.

– Какой номер идёт? – на бегу спросила Яналия.

– Дрессированные халлаки! Опаздываешь?

– Немного!

Яналия остановилась возле служебного лифта и, пробежавшись пальцами по сенсорной панели, ввела код доступа. Двери ещё не успели полностью распахнуться, а девушка уже была в кабине.

– Давай же, давай, – бормотала Яналия, вдавливая кнопку.

Наконец двери захлопнулись, и лифт начал подниматься. Яналия кусала губы, представляя, какую выволочку устроит ей инспектор Стрикт. Да и отец за такое по головке не погладит…

Где-то между пятым и шестым этажом у Яналии внезапно потемнело в глазах. Она привалилась к стене лифта, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. Дурнота накрыла её, как тёмная приливная волна. «Я, наверно, перегрелась! – подумала Яналия. – Как не вовремя!» Через мгновение всё вокруг стало ослепительно-белым, как будто включился мощный прожектор. Кабина лифта начала таять, причём не только зрительно. Плечо, только что упиравшееся в твёрдую поверхность, провалилось в пустоту, а ноги потеряли опору. Прежде Яналии несколько раз доводилось терять сознание, в том числе после падения из-под купола, и ощущения тогда были совсем другие. Она попыталась за что-нибудь уцепиться, но кабина лифта, а вместе с ней и шахта, попросту исчезли. Внизу было что-то синее и сверкающее, совсем не похожее на металлические перекрытия «Юрия Гагарина». Пролетев несколько метров, девушка с головой ушла под воду.

Всё случилось настолько быстро, что Яналия даже не успела задержать дыхание. Она посмотрела наверх. Голубая вода стремительно темнела, становясь чернильно-синей – Яналия погружалась на дно. Над её головой, как нитка жемчуга, возникла цепочка пузырьков. Изумление сменилось паникой. Яналия начала барахтаться; несколько отчаянных толчков ногами, и её голова показалась над поверхностью воды.

На смену давящему безмолвию пучины пришёл плеск волн и резкие крики морских птиц. Яналия выплюнула воду и с хрипом вдохнула. Она успела наглотаться морской воды, и теперь к горлу подступали болезненные рвотные позывы. Яркое солнце слепило, мешая сориентироваться, но вдруг на её лицо легла тень. Девушка помотала головой, отбрасывая мокрые волосы. На расстоянии вытянутой руки находилось нечто покрытое слизью и ракушками; Яналия несколько раз ошарашенно моргнула, прежде чем сумела осознать, что это борт лодки. В воду свешивалось весло, его черенок был обмотан осклизлой, прогнившей верёвкой. Из лодки на циркачку смотрели четверо борирров, страшнее которых Яналия в жизни не встречала. Они были одеты в какие-то лохмотья, похожие на заплесневевшие рыбацкие сети, запястья украшали браслеты из ракушек и рыбьей чешуи. Дыхательные пузыри были непривычно мутными, так что лиц Яналия толком не разглядела. У каждого из борирров в руках был короткий гарпун с костяным наконечником.

Яналия провела ладонью по лицу, надеясь, что наваждение исчезнет, но лодка и жуткие борирры никуда не делись. Один из них крикнул что-то на своём наречии.

– Где я?! – спросила Яналия на всеобщем. – Что тут происходит, а?!

Вместо ответа борирр привстал и замахнулся гарпуном. Яналия вскрикнула, закрываясь руками, и в этот момент море и лодка растворились в белой вспышке. Девушка рухнула на пол кабины лифта, как марионетка, у которой разом перерезали все нитки. С одежды и волос ручьями стекала вода.

– Что за чертовщина здесь… – Яналия не успела договорить – её вырвало солёной водой.

Двери лифта распахнулись, струйки потекли в зазор между этажом и кабиной. Придерживаясь за стену, Яналия поднялась на ноги и, чуть пошатываясь, вышла из лифта.

В коридоре царил хаос – хлопали двери, слышались крики, рыдания, кто-то громко и бессвязно ругался. Мимо Яналии проносились мокрые, с потёкшим гримом, циркачи.

Не совсем ещё пришедшая в себя, Яналия свернула в полутёмный служебный коридор, через который воздушные гимнасты попадали под купол цирка. С трибун доносился встревоженный ропот, который, как молнии чёрную тучу, прорезали отдельные вопли. Коридор обрывался в пустоту, дальше можно было передвигаться, только повиснув на трапеции. Остановившись на самом краю, Яналия глянула вниз, на манеж и трибуны. Зрители ломились к выходам, кое-где началась давка.

Скачок – так, не особо задумываясь, Яналия назвала случившееся – застал цирк во время номера «Танцующие халлаки». На месте манежа сейчас находился круглый аквариум; в прозрачной воде, как серебристые торпеды, метались хищные рыбы. Дрессировщики-борирры столпились на плавучей платформе в центре аквариума. Они даже не пытались загнать взбудораженных халлаков в их вольеры. Конечно, неожиданное купание не могло навредить бориррам, но выглядели они перепуганными.

Из динамиков загремел голос Роджера Моррисона:

– По техническим причинам мы вынуждены прервать представление! Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! Служба охраны поможет вам безопасно и быстро покинуть корабль! Вам ничего не угрожает, никакой опасности нет!

– А тебе-то откуда знать? – раздражённо бросила Яналия.

Хотя, возможно, о случившемся следовало спрашивать именно у агента Моррисона. Он провёз на корабль таинственную цистерну, и тут же случился скачок. Подозрительное совпадение!

Вытряхнув из клатча воду, Яналия достала коммуникатор. Гермес ответил после третьего гудка:

– Яналия? Ты сейчас где?

– Я внутри, а ты на ярмарке?

– Да! Из цирка бегут зрители! Что там у вас творится? Только не говори, что на манеж выпустили Гая!

Несмотря на перенесённый шок, Яналия усмехнулась.

– Значит, вы не искупались?

– Что? Ты о чём говоришь?

– Ясно! Наверно, это произошло только здесь, на корабле. Представь, я была в лифте и вдруг оказалась в море! Чуть не захлебнулась, выплыла, а там какая-то гнилая лодка и в ней – дикие борирры! Один замахнулся на меня гарпуном! А потом – раз! – и я снова в лифте! Нас всех куда-то швырнуло! Понимаешь?

– Нет. Я ничего не понимаю, – Гермес ненадолго замолчал, из трубки доносился только цирковой марш и перепуганные крики. – Все, кто появляется из цирка, насквозь мокрые! У вас там что, аквариум прорвало?

– Да какой к чертям аквариум! – разозлилась Яналия. – Я тебе говорю, это был скачок! Вот что, потом поговорим!

Девушка оборвала связь и направилась прочь из коридора. Она хотела оглядеться, оценить масштабы бедствия.

Циркачи, следовало отдать им должное, быстро взяли ситуацию под контроль. Впавших в истерику привели в чувство, нахлебавшимся воды оказали первую помощь. Воспользовавшись эскалаторами (на всякий случай она решила держаться подальше от лифтов), Яналия поднялась на восьмой этаж. Здесь располагался парк и несколько ресторанов, в том числе «Клевер», завсегдатаями которого были Яналия и Гермес. Обитатели корабля собирались группами, шумно обсуждая происшествие. В толпе Яналия увидела заплаканную Тишу Крейн. Она была в сценическом костюме, плотно облегающем тело и усыпанном серебряными блёстками. Увидев Яналию, Тиша бросилась ей навстречу:

– С тобой тоже это было? Ты упала в воду?

– Да, – пожала плечами Яналия. – Похоже, все кто был на корабле, окунулись.

– Я видела остров и борирров на скалах, – затараторила Тиша, размазывая слёзы по щекам. – Одни стучали в барабаны, а другие танцевали. Мне кажется, это был какой-то магический обряд, честно!

История Тиши заинтриговала Яналию. Выходит, скачок раскидал их в разные места!

– А я видела лодку, – сказала Яналия. – Один борирр чуть не проткнул меня гарпуном!

Тиша охнула, прижав ладонь ко рту.

– Спокойно, – отмахнулась Яналия. – Меня так просто не возьмёшь. Я бы им ещё показала, но меня швырнуло обратно…

– Да, да, вернуть полную стоимость билетов! Компенсация? Я ненавижу слово «компенсация», от него у меня начинается изжога! Откуда я знаю, вы юрист, вот и займитесь этим!!!

Директора цирка «Олимп» было слышно издалека. От его могучего баса сотрясались стены корабля, а одышка звучала, как барахлящая насосная станция. Циркачи предусмотрительно уступали ему дорогу, ибо он мог ненароком растоптать маленького человека или борирра. Мистер Валрус был пангоидом, единственным на весь корабль.

Пангоиды – представители экзопланеты Глизе 581 в созвездии Весов – больше всего напоминали земных моржей, вставших на задние лапы. У них имелись бивни, жёсткие, похожие на щётку усы и маленькие, широко посаженные глазки. Человеку выражение лица пангоида могло показаться несколько туповатым, что, конечно же, не соответствовало действительности. За налитыми кровью глазами мистера Валруса скрывался расчётливый ум дельца, который скорее умрёт, чем упустит свою выгоду.

Директор как всегда появился в костюме (сухом костюме, заметила Яналия) и при галстуке. Вокруг него, как два круглых искусственных спутника вокруг суровой, каменистой планеты, кружили Айзек и Чапек – роботы-секретари. Каждую секунду они проецировали какие-то голограммы, показывая мистеру Валрусу цифры, графики, расписания, или соединяя его с деловыми партнёрами. Не обращая внимания на циркачей и ни с кем не здороваясь, директор притопал к лифту. За его широкой спиной Яналия не сразу заметила Роджера Моррисона. Его безупречный костюм также был сухим. Директор и начальник охраны скрылись в лифте.

– Заметила? – Яналия посмотрела на Тишу.

– Кого, мистера Валруса? Его трудно не заметить…

– Нет же! Их одежда, директора и агента Моррисона. Она была сухая!

– Наверно, переоделись, – предположила Тиша. – А что здесь такого?

– Много ты понимаешь! – отмахнулась Яналия. Она не считала нужным пугать наивную Тишу историями о шпионских заговорах.

Ярмарку поспешно свернули, и к вечеру цирк покинул планету. Прошёл слух, что местные власти собрались наложить на корабль арест до выяснения всех обстоятельств дела. Не дожидаясь, пока это случится, мистер Валрус дал приказ отчаливать.

Глава 3
Креахоновые ворота

03.08.2813. Открытый космос.

«Юрий Гагарин» держал путь в созвездие Весов. Обитателям корабля предстоял многодневный перелёт, заполненный репетициями и обыденными делами.

К восьми утра Яналия притащилась в кабинет химии. Занятия проходили в окружении центрифуг, аппаратов для дистилляции и лабораторных столов, оборудованных металлическими вытяжками. На потолке были заметны пятна копоти, следы от кислоты и взрывов – свидетельства неудачных опытов Теадемиса Боффина.

Яналия кивком поздоровалась с Гермесом и рухнула за парту. В их классе училось двенадцать человек и три инопланетянина – борирр Гулфи Ток и оргулы Линда и Терри Ночет. Внешне оргулы, гуманоиды с планеты Тенебрис, были похожи на людей. Их главное отличие заключалось в особых свойствах психики – практически все они были телепатами. Близнецы Линда и Терри выступали на ярмарке с номером «Чтение мыслей и предсказание грядущего». Сейчас из пятнадцати учеников в кабинете химии присутствовали четырнадцать – Тим Каев, как всегда, был на больничном.

Учитель опаздывал, и школьники во весь голос обсуждали вчерашнее происшествие. Те, кто в момент скачка находился на ярмарке, открыв рты слушали тех, кто пережил купание.

– Я два часа, понимаете – два часа! – наносила макияж, – говорила Абир Ар-Рази, эмоционально жестикулируя. – И что в итоге? Меня взяли и бросили в воду! Это же возмутительно!

Гай Молестус видел, как из воды появился огромный зелёный гребень, а Гулфи Ток утверждал, что его чуть не сожрали халлаки. Антония Панова, которой Яналия так и не успела вернуть одежду, слушала молча, шурша картами, и, когда все выговорились, произнесла:

– Похоже, вы побывали в прошлом.

– Я тоже так думаю, – поддержал её Гермес. – Тиша и Яналия видели первобытных борирров. А раньше на месте города вполне могло быть море. Очертания суши меняются со временем!

Класс загудел, обсуждая новую теорию. Яналия помалкивала. Она ещё не успела рассказать Гермесу о своих приключениях и о загадочном грузе, который провёз на корабль Роджер Моррисон. Вывод, что содержимое цистерны вызвало скачок, напрашивался сам собой. Яналии не терпелось поделиться с Гермесом своими подозрениями.

В этот момент в кабинет ворвался Теадемис Боффин. В руках он держал круглый аквариум, в котором находилось что-то бесформенное, коричневого цвета. Яналии показалось, что это грибы.

– Итак, приступим! – учитель поставил аквариум на стол, схватил планшет и принялся что-то стремительно печатать. На классной доске возникла химическая формула, от длины которой у Яналии помутилось в глазах.

Теадемис Боффин был знаменит своими научными опытами и полным пренебрежением к внешнему виду. Седые волосы учителя были вечно всклокочены, а мятый лабораторный халат украшали разноцветные пятна и дырки от реактивов и химикатов. Рассказывали, что однажды Боффин забыл надеть штаны, явившись на занятия в исподнем.

– Вот! – учитель отбросил планшет. – Сегодня мы должны синтезировать первый элемент ускорителя эволюции, который…

– Учитель Боффин, а что вы думаете о вчерашнем происшествии? – вскинул руку Игорь Ланде.

– Чего? – когда Теадемис Боффин терял мысль, то выглядел ещё безумней, чем обычно.

– Вчерашний скачок, – подсказала Яналия, не горевшая желанием приступать к разбору формулы.

– А… да, да… – Боффин рассеяно помахал рукой. – Я слышал об этом. Падение в море, борирры…

– Так значит, вас не было на корабле, когда это случилось? – уточнила Яналия.

– Нет! Я был в городе, закупал химикаты для наших опытов.

– Мы думаем, что корабль угодил в пространственно-временной разрыв! – уверенно заявил Гермес. – Всех, кто находился на борту, перенесло в прошлое, а потом обратно!

– Сомневаюсь! – отмахнулся Боффин. – Возможно, это была массовая галлюцинация. Да, скорее всего так и было!

Школьники недовольно загомонили.

– Я вся промокла! – воскликнула Абир. – До нитки! Выходит, мне это померещилось?

– Может, и померещилось, – скривился учитель. – Это могла быть мощная телепатическая атака!

– Это…

– …не имело ничего…

– …общего с телепатической…

– …атакой!

У близнецов Ночет было сиамское сознание, или «общая ментальность». Девочки думали сообща и разговаривали на особый манер – одна начинала фразу, другая её заканчивала. Яналия терпеть не могла близнецов, так и норовивших залезть кому-нибудь в голову. Однако сейчас она была с ними солидарна – вчерашнее купание произошло на самом деле.

– Пусть так, если вы лучше в этом разбираетесь! – пожал плечами Боффин. – Ну а сейчас нам следует сосредоточиться на формуле! Синтезировать нужное вещество мы будем из этих чудесных грибочков! Достаньте, пожалуйста, защитные очки и перчатки…

Учитель с умилением склонился над аквариумом. Яналия бездумно уставилась на формулу, понятную ей примерно так же, как письмена древних пангоидов. Скачок занимал её воображение куда больше, чем какие-то мерзкие грибы.

* * *

Ксенолингвистику (или попросту инопланетные языки) молодым циркачам преподавала лично директор школы, профессор Мут. Она была греем и, как все обитатели планеты Серпо, самым главным в жизни считала свою работу. Обычно на уроках Мут царила железная дисциплина, но Гермеса подвела его страсть к Технобитвам – вместо того чтобы слушать лекцию, он решил посмотреть на планшете прямую трансляцию с Большого чемпионата планет и, конечно же, получил отработку.

После уроков Яналия и Гермес направились в парк. Купив в автомате кофе, они расположились на лавочке. Было условное лето, то есть деревья, жизненными циклами которых управлял компьютер, красовались свежей зелёной листвой. Под зону отдыха на «Юрии Гагарине» был отведён огромный отсек, и парк занимал бо́льшую его часть. Компьютер имитировал не только смену времён года, но и время суток. Сейчас был день, и по ясному бледно-голубому небу, созданному при помощи голографической проекции, плыли белые облачка. С наступлением вечера на небе появлялись звёзды, а в парке загорались фонари.

– На этот раз повезло! – сказал Гермес, прочитав сообщение, переданное главным компьютером на его коммуникатор.

– Что там? – поинтересовалась Яналия, отхлебнув кофе.

– Отработка в трюме у Расула, сегодня в 16:00.

– Отлично, я с тобой!

Яналия старалась не упускать возможности повидаться с Расулом, главным механиком «Юрия Гагарина». Вообще-то, трюм корабля был зоной с ограниченным доступом, но подобные мелочи никогда не останавливали отчаянных друзей.

Гермес помолчал, а потом вдруг выдал:

– А может, это были астральные возмущения.

– Чего-чего? – переспросила Яналия. – Какие возмущения?

– Астральные, – Гермес кинул на подругу многозначительный взгляд. – Я о скачке. Возможно, он был вызван колебаниями в астрале. Отец именно так считает.

– А, твой отец! – фыркнула Яналия. – Ну тогда конечно!

Буфадон Гудини был известным чудаком, зацикленным на колдовстве, призраках и ведьмах.

– Напрасно ты смеёшься, – протянул Гермес. – Астрал – это не шуточки.

– Ладно, – Яналия поставила стаканчик с кофе на скамейку. – Тогда объясни, что такое этот твой астрал. В школе мне о таком не рассказывали!

Гермес сделал рукой неопределённое движение:

– Понимаешь… это как бы тонкий мир.

– Плоский, что ли?

– Да нет же! Тонкий на энергетическом уровне…

Яналия покачала головой:

– Я не понимаю!

– Ну что тут непонятного! – поморщился Гермес. – Астрал он и есть астрал! Место, где живут всякие духи, привидения!

– О да! – Яналия рассмеялась, хлопнув себя по коленям. – Теперь я всё поняла! Привидения, значит? А ещё наверно эти… гремлины! Расул рассказывал, они портят разную технику, и даже космические корабли…

Тем временем на центральной аллее показалась Тиша Крейн. На ней было серое платье, словно специально подобранное, чтобы не привлекать к себе внимания. На шее у Тиши Яналия заметила бирюзовую ракушку, прицепленную на шнурок.

– Эй, Тиш! Привет! – заорала Яналия, размахивая руками.

Вздрогнув, Тиша огляделась. Узнав друзей, она улыбнулась и помахала в ответ.

– Иди сюда! – крикнула Яналия.

Пересекая аллею, Тиша спрятала ракушку за ворот. Присутствие Гермеса Гудини, как обычно, вгоняло бедную девочку в ступор; она шла, словно сомнамбула по канату, натянутому под куполом цирка.

– Что, гуляешь? – спросила Яналия.

– Да я так… – пробормотала Тиша, отводя взгляд.

– Так – это как? – уточнила Яналия.

– Меня мадам Симона ждёт. Я ей обещала… с уборкой помочь.

Яналия понимающе кивнула. Среди Крейнов Тише жилось не особо сладко. Она находила отдушину в обществе мадам Симоны, старой цыганки.

– А вот, кстати, – сказал Гермес, пихнув Яналию в бок. – Сходи к мадам Симоне. Она ведьма, она тебе подробно объяснит, что такое астрал!

– Мадам Симона не ведьма, а цыганка, – сказала Яналия.

– Это одно и то же!

– Что ты несёшь! Даже слушать противно!

Тиша переводила взгляд с Яналии на Гермеса и обратно.

– Так я, наверно, пойду? – произнесла она, отступив на пару шагов.

– Подожди! – Гермес поднялся с лавочки. – Мы с тобой.

– Ой, а может в другой раз? – испугалась Тиша. – Мадам Симона просила…

– Да успокойся ты, – бросил Гермес. – Если надо, мы и с уборкой поможем. Время ещё есть, у меня отработка в четыре начинается.

Апартаменты мадам Симоны располагались в дальнем конце жилого яруса. Яналия, Гермес и Тиша, выглядевшая так, словно шла на расстрел, а не в гости, поднялись на лифте и, миновав череду коридоров, остановились возле нужной двери.

Тиша позвонила, и автоматическая дверь распахнулась. В прихожей царил полумрак, точно так же, как в ярмарочном шатре мадам Симоны.

– Здравствуйте, – произнесла Тиша, чуть повысив голос.

– Заходи, дорогая, заходи! – донеслось из глубины квартиры. – Ты сегодня не одна, с товарищами?

Тиша, а следом за ней Яналия и Гермес переступили порог. Прихожая была завалена всевозможным барахлом и оттого казалась тесной. Яналия неловко повернулась и едва не опрокинула керамическую напольную вазу, из которой торчали зонтики и трости с вычурными набалдашниками. Прихожую от гостиной отделяла декоративная штора, сделанная из разноцветных деревянных бусин.

– Мадам Симона, – сказала Тиша, – я пришла помочь с уборкой!

Бусины, постукивая друг о друга, раздались в стороны, и в дверном проёме возникла немолодая, полного телосложения цыганка, облачённая в красную шаль, цветастую блузу и дюжину разноцветных юбок, надетых одна поверх другой.

– Дорогая, ну что ты, мы же позавчера всё убрали, – произнесла мадам Симона. – И пыль с полок вытерли. Давай уж, как собирались, выпьем чая, погадаем!

Тиша мигом покраснела, почти сравнявшись цветом с шалью мадам Симоны, а Яналия и Гермес украдкой переглянулись. Было нетрудно догадаться, на кого собиралась гадать бедная Тиша.

– А вы тоже пришли погадать? – спросила мадам Симона, бросив на Яналию и Гермеса пристальный взгляд. – Или просто так, за компанию?

– Вообще мы хотели спросить у вас, что такое астрал, – сказал Гермес.

– Но можно заодно и погадать, раз уж зашли, – добавила Яналия. Ей вдруг стало любопытно, что такого особенного находит в этом Тиша Крейн. Недаром же она часами просиживала у мадам Симоны, помогая ей по хозяйству и гадая на сердечные дела.

– Проходите, располагайтесь, – сказала мадам Симона, делая шаг в сторону и придерживая штору.

В гостиной было тепло и пахло экзотическими благовониями. Горела единственная лампа, освещая поверхность круглого стола в центре комнаты. Там лежали карты и стоял большой хрустальный шар на металлической подставке. Вдоль стен располагались тяжёлые шкафы и полки, под завязку забитые старинными книгами, посудой, подсвечниками и необычными сувенирами с разных планет.

– Дорогая, заваришь нам чая? – попросила мадам Симона.

Тиша кивнула и выскользнула из комнаты.

Яналия сразу прошла к столу и села на деревянный стул с высокой спинкой, а Гермес сделал круг по комнате, разглядывая содержимое полок. Мадам Симона опустилась в глубокое кресло и, прищурившись, наблюдала за юношей.

– Это настоящий человеческий череп? – спросил Гермес, заглядывая в один из шкафов.

– Это череп оргула, графа Вельзевецкого – пояснила мадам Симона. – Инквизиторы церкви Искупления обвинили его в занятиях чёрной магией и казнили.

– Это, наверно, давным-давно было? – спросила Яналия.

– Девочка, мы же говорим о Тенебрис! – произнесла мадам Симона. – Это случилось восемьдесят лет назад!

– И оргулы ещё обижаются, что их никто не любит, – пробормотал Гермес, опустившись на стул. – Откуда у вас этот череп?

– По наследству достался, – сухо ответила мадам Симона. – Итак, перейдём к делу! Вы хотите погадать на ситуацию, какое-то событие, или, может, на человека?

– На человека, а заодно и на ситуацию! – Яналия первым делом подумала о Роджере Моррисоне. – Мне кажется, один мой знакомый занимается чем-то запрещённым. Боюсь, от его махинаций могут пострадать люди!

Гермес удивлённо глянул на подругу:

– Я надеюсь, ты сейчас не обо мне?

Яналия только отмахнулась:

– И вот я не знаю, как поступить. Может, я вообще ошибаюсь на его счёт, а может, и нет…

Мадам Симона собрала со стола карты и принялась их тасовать. Её пальцы, унизанные массивными золотыми перстнями, двигались медленней, чем у Антонии, но тоже весьма проворно.

– Как зовут этого человека?

– Не могу сказать, – Яналия покачала головой. – Честно, не имею права!

– Хорошо, поглядим, что скажут космические Таро! – мадам Симона поочерёдно достала из колоды три карты и выложила их на стол рубашкой вверх. – Первая карта раскрывает сущность человека, на которого мы гадаем.

Цыганка перевернула карту, продемонстрировав изображение деревянной марионетки, одетой в костюм Арлекина. Кукла танцевала, а на её лице застыло бессмысленное выражение. Сам кукловод прятался в тени, на рисунке был виден лишь его сгорбленный силуэт.

– Человек, которого ты подозреваешь, – всего-навсего инструмент в чужих руках. Он действует по указке. Хочешь разобраться в ситуации, смотри, куда тянутся ниточки, – мадам Симона постучала согнутым пальцем по изображению кукловода, после чего перевернула вторую карту. Яналия увидела птенца, наполовину показавшегося из скорлупы. Яйцо застыло посреди чёрной космической бездны, над ним вращались огненные спирали галактик. – А это – ты, космический птенец.

– А почему я птенец? – такое сравнение показалось Яналии немного обидным.

– Карта говорит, что твои главные свершения – впереди. Для птенца мир ограничен его скорлупой, уютной и безопасной. Но рано или поздно скорлупа даёт трещину. Тебе предстоит измениться, сейчас ты находишься в начале долгого, опасного пути.

Мадам Симона перевернула последнюю карту, и друзьям открылась картинка, на которой астрозавр и пангоид обменивались рукопожатием. На обоих была военная форма устаревшего образца.

– Союзники! – изрекла мадам Симона. – Неожиданно, что и говорить!

– Что это значит? – Яналия привстала и вытянула шею, чтобы лучше разглядеть карту.

– Видишь ли, астрозавры и пангоиды когда-то воевали между собой.

– Да, помню, мы учили по истории.

Гермес, испытывавший стойкую неприязнь к преподавателю истории, издал гортанный звук – нечто вроде уничижительного хрюканья.

– Тогда ты знаешь, что на войне иногда заключаются неожиданные союзы, – наставительно произнесла цыганка. – Тот, кого ты считаешь врагом, однажды придёт тебе на помощь!

– Быть того не может! – воскликнула девушка, опускаясь обратно на стул.

– Есть и другой вариант: ты поможешь тому, кого сейчас считаешь врагом.

– Вот уж сомневаюсь!

– Что ж, время покажет, – мадам Симона собрала карты.

Меж тем Тиша принесла чай. Яналия молча взяла чашку, размышляя о словах мадам Симоны. Возможно ли, чтобы у неё и агента Моррисона когда-нибудь появились общие дела? По её мнению, пророчество звучало спорно.

– А ты, – цыганка отставила чашку и устремила на Гермеса испытующий взгляд, – хочешь задать вопрос картам?

– Да мне и спрашивать особо не о чем, – пожал плечами Гермес. – А могут ваши Таро рассказать что-нибудь обо мне самом?

– Обо мне, любимом, – подсказала Яналия.

– Ну разумеется! – мадам Симона перетасовала колоду и протянула её Гермесу. – Вытащи одну карту.

Тиша внимательно следила за происходящим, прижав к груди опустевший поднос. Гермес вытащил карту и положил её на стол.

– Узник! – произнесла мадам Симона.

На карте был изображён полутёмный карцер с маленьким зарешёченным окном. На полу сидел человек в изорванной рубашке. Дверь карцера была распахнута, но узник с тоской глядел в окно.

– Этот человек в любой момент может покинуть свою тюрьму, – произнесла мадам Симона. – Замки давно открыты, однако он бездействует. Видишь ли, его свобода…

– Я понял, хватит, – произнёс Гермес чуть более резко, чем требовалось.

Тиша едва не выронила поднос, мадам Симона вопросительно подняла бровь.

– Похоже, в этот раз не сработало, – сказал Гермес. – На меня это совершенно не похоже.

– Тебе виднее, – легко согласилась мадам Симона и убрала карту в колоду. – Это всего лишь гадание, не следует относиться к нему слишком серьёзно.

– Да, конечно, – согласился юноша. – Я тоже так думаю.

Яналии стало неуютно, словно в жарко натопленную гостиную проник ледяной сквозняк. Карта «Узник» как будто намекала на события четырёхлетней давности, когда ей и Гермесу действительно довелось побывать в карцере…

– Если у вас ещё остались вопросы… – произнесла мадам Симона.

– Нет-нет, – Гермес поднялся. – Спасибо за чай и за гадание. Нам, к сожалению, пора.

– Ты что, расстроился из-за этой карты? – спросила Яналия, когда за ними захлопнулась дверь.

– Ещё чего! – презрительно усмехнулся Гермес. – Просто мне не понравилось, что меня сравнивают с каким-то узником. Кажется, про птенца тебе тоже показалось обидным.

– Ну да, ещё бы…

До лифта друзья шли в молчании. Уже в кабине Яналия вспомнила:

– Кстати, про астрал мы так и не спросили.

– А, подумаешь, – пожал плечами Гермес. – Всё равно это чушь!

* * *

Из тёмного ангара доносился лязг и грохот, что-то вспыхивало и шипело. Роботы-подмастерья таскали с места на место трубы и металлические ящики. Рабочую часть помещения хаотично освещала дюжина прожекторов, подвешенных на металлических фермах; Расул в перекрестье двух лучей мерно бил кувалдой по какой-то железке. Его гигантская искривлённая тень плясала на стене.

– Расул, ты видел, как Чёрное Лезвие разделал Громилу? – с порога завопил Гермес. – Циркулярной пилой, сверху донизу!

– Видел, – сказал Расул, не отрываясь от работы. – Чёрное Лезвие отправляют на переплавку.

– Что?! – Гермес остолбенел. – Ты шутишь?

– В циркулярной пиле была примесь креахона. Двадцать процентов, к твоему сведению!

Даже Яналия, ничего не смыслившая в Технобитвах, знала, что это против правил. Боевые роботы могли быть из любого известного металла, кроме креахона.

– Ничего себе!.. – Гермес присвистнул.

– Я сразу понял, в чём дело! – Расул последний раз ударил молотом по железной заготовке, поднял её над головой и пристально осмотрел. – Не может обычный диск так запросто резать стальную броню.

– Жалко Чёрное Лезвие! – сказал Гермес. – Команду, наверно, оштрафуют?

– Конечно! Пустят по миру с голой ж… – последнее слово потонуло в грохоте отброшенного молота.

Большинству юных циркачей главный механик «Юрия Гагарина» внушал трепет. И причина была даже не в его огромном росте и внушительных мускулах, которые при каждом движении перекатывались под смуглой кожей. Расул производил впечатление недружелюбного и опасного типа, которого лучше обходить стороной. Худое лицо, впалые щеки, коротко, по-военному стриженные волосы и борода… Яналия даже не могла с уверенностью сказать, сколько Расулу лет – возможно, сорок, а может, пятьдесят или больше. Вдобавок, главный механик был киборгом – левую руку ему заменял металлический протез. Там, где механическая рука соединялась с живым телом, бугрились шрамы. Яналия понятия не имела, как Расул потерял руку и где обзавёлся протезом, но операцию ему явно делали не в элитной клинике пластической хирургии.

Расул сдвинул на лоб очки-консервы и вышел из-за наковальни. На нём, как обычно, были мешковатые штаны защитного цвета и высокие солдатские ботинки; голый торс покрывали татуировки, намекавшие на связь с пиратскими кланами.

– Рассказывайте, чем обязан? – механик строго посмотрел на подростков.

– Мы на отработку! – бодро заявил Гермес.

– Ага, понятно. А ты чего? – Расул покосился на Яналию.

– А я так, за компанию!

Это, конечно же, было нарушением – она не имела права находиться в трюме без допуска. Однако для Яналии и её приятеля Расул делал кое-какие послабления.

– Пошли! – сказал механик, направляясь к выходу.

Они покинули ангар через автоматическую дверь, раскрашенную жёлто-чёрными косыми полосами. Шагая по гулким техническим коридорам, девушка разглядывала металлические стены. Разговор о дисквалификации робота напомнил ей давнюю лекцию Архимеда, циркового старожила и специалиста по истории «Олимпа». Он рассказывал, что «Юрий Гагарин» был полностью сделан из креахона, а креахон, как известно, ценился дороже золота. Яналия попыталась представить гору золота размером с их цирк. Невероятно…

Расул привёл гостей в свою каморку. Стальной верстак в центре служил хозяину обеденным столом. Хозяин передвинул грязную посуду и электронные приборы с одного конца верстака на другой, оставив только банку с джемом и металлические кружки.

– Кофе?

Яналия и Гермес дружно кивнули.

Выудив из кучи хлама пульт дистанционного управления, Расул включил кофемашину. Яналия не представляла, на какой свалке Расул откопал этот антиквариат. Передняя панель с надписью «Space coffee machine» была треснута, из щелей в корпусе валил пар. При этом агрегат пыхтел, сопел и подпрыгивал, как мистер Валрус, упустивший выгодную сделку.

Яналия взобралась на кресло с колёсиками и обернулась вокруг своей оси. Стены, пол и потолок здесь были из металла, на стыках листов торчали массивные шляпки болтов.

– Расул, а правда, что «Юрий Гагарин» сделан из креахона? – поинтересовалась Яналия, оттолкнувшись ногами от пола. Проехав полкомнаты, она остановилась, уткнувшись в край верстака.

– Только наружная оболочка, – Расул извлёк из чрева адской машины запотевший стеклянный кофейник. Несмотря на шум и клубы пара, «Space coffee machine» варила отличный кофе – не хуже, чем новенькие автоматы, установленные наверху.

– Значит, это не креахон? – Яналия запрокинула голову, разглядывая потолок.

– Это сталь, – главный механик разлил кофе по кружкам.

– А что такого особенного в этом креахоне?

– Ну ты спросишь, – усмехнулся Гермес.

– У креахона очень прочные молекулярные связи, – пояснил Расул. – Это неразрушимый металл. Его невозможно расплавить, просверлить или прожечь лазером.

– А как же его обрабатывают? – удивилась Яналия.

– Никто этого не знает, кроме греев. Они – монополисты по части креахона.

Расул поставил кружку на верстак и взял со стола какую-то железку. Гермес и Яналия подались вперёд, чтобы лучше видеть. Загнутое лезвие из тусклого серого металла напоминало коготь.

– Это что? – спросила Яналия.

Вместо ответа Расул размахнулся и метнул лезвие через всю комнату. Оно вонзилось в стальную стену, словно в деревянную мишень. Гермес присвистнул.

– Греи процветают, поставляя креахон на другие планеты. Бронежилет из креахона стоит как небольшой космический катер.

– Во сколько же обошлось строительство «Юрия Гагарина»? – спросила Яналия. – И зачем понадобилось тратить столько денег? Это же глупость!

– Говорят, первый директор КосмоЦирка, строивший этот корабль, был параноиком, – Расул подошёл к стене и вытащил креахоновое лезвие. – Он боялся космических пиратов.

– Имея столько денег, невольно станешь параноиком! – заметил Гермес.

– При его жизни цирк себя так и не окупил, между прочим. Но мы должны сказать ему спасибо – безопаснее корабля, чем этот, просто не существует, – Расул положил лезвие на стол, взял кружку и одним глотком допил кофе. – Ну что, отдохнули? Идём работать!

– Как работать? – огорчился Гермес. – Может, займёмся Самураем?

– Ты же на отработку пришёл? Значит, будешь отрабатывать.

Дружба дружбой, но в вопросах дисциплины Расул напоминал отставного солдата, скучающего по военной службе. Яналия усмехнулась – Гермес рассчитывал, что его отработка начнётся болтовнёй о Технобитвах, а закончится очередной попыткой поставить на ноги Самурая. Самураем звали боевого робота, который в незапамятные времена выступал на Технобитвах, а теперь стоял в одном из ангаров, частично разобранный. Расул приобрёл его за гроши на каком-то сайте, притащил на корабль, и в свободное время чинил.

Друзья покинули каморку. Расул привёл их к винтовой лестнице, ведущей вниз. Колодец был узким и тёмным, снизу доносился гул механизмов. Спускаясь, Яналия чувствовала, как вздрагивает металлическая конструкция, когда тяжеленные ботинки Расула опускаются на очередную ступеньку.

Колодец оказался неожиданно глубоким и окончился небольшим отсеком, похожим на кабину лифта с единственной дверью. Расул толкнул её и пропустил Яналию вперёд. В этой части трюма ей бывать не доводилось. В обе стороны, постепенно закругляясь, уходил широкий коридор, потолок был таким высоким, что терялся в темноте.

– Где это мы? – поинтересовался Гермес.

– Почти в самом низу, возле наружной обшивки, – Расул указал на стену, противоположную двери, из которой они вышли. – За этой переборкой открытый космос.

Расул двинулся налево, Яналия и Гермес – следом за ним. Впереди, на полу, было разлито что-то чёрное и блестящее. Гермес, видимо, почуяв подвох, спросил:

– Чего это там такое?

– Машинное масло, – сообщил Расул. – Наверху прорвало трубу, надо заделать течь.

Вязкая жидкость затопила чуть ли не половину коридора. Сверху капало, жирные капли разбивались о маслянистую поверхность со смачным «плюм!»

– Я полезу наверх, буду устранять протечку. А ты уберёшь здесь, внизу.

Гермес поморщился. Яналия знала, как он ненавидел пачкать руки.

– А что, нельзя было прислать сюда робота-уборщика?

Расул доверительно хлопнул Гермеса по плечу, так что у того подкосились колени:

– Можно было.

Расул показал Гермесу чулан, где хранился хозяйственный инвентарь и, воспользовавшись привинченными к стене скобами, полез наверх. Бормоча проклятия, Гермес переоделся в оранжевый рабочий комбинезон. Он выглядел подавленным, все девять очков из десяти по шкале унылости, где десятка – это Гай Молестус. Не обязанная работать, Яналия устроилась на полу, куда не достала масляная лужа. Пока Гермес возился с вёдрами и тряпками, она надела наушники и включила музыку. Сегодня в сети появился новый альбом «Космических негодяев». Яналия считала эту группу лучшей из лучших. Вокалисткой у них была крылатая фрея (нереальный голос и сплошные татуировки!), на бас-гитаре играл человек, а за барабанами сидел астрозавр. Да, и ещё грей-клавишник. Греи не только делали лучшие во вселенной синтезаторы, но и были классными исполнителями, это уж всем известно.

Яналия фальшиво подпевала припев, мотая головой, когда её пихнул Гермес. Он был с ног до головы в машинном масле, даже волосы слиплись и висели жирными сосульками. Яналия вытащила один наушник.

– Чего?

– Директор Мут тебе доплатила?

– За что?

– Ну, чтобы ты превратила моё наказание в пытку. Можно как-нибудь без пения?

– Ой, ты завидуешь, – отмахнулась Яналия. – Фанделина несколько раз предлагала мне записаться в хор, чтоб ты знал.

– Так никто же не хочет, вот она всем подряд и предлагает! – Гермес провёл рукой по волосам, отчего они встали торчком. – Не представляю, как я буду отмываться! Чёрт!

– Отмоешься… ко дню святого Патрика!

Гермес замахнулся промасленной тряпкой, Яналия отбежала подальше и показала приятелю язык. Тряпка пролетела мимо, только несколько брызг упали на кеды.

– Вернёшься, искупаю тебя в масле, – пообещал Гермес.

Яналия вернула на место вынутый наушник и направилась прочь от растёкшегося масла. Гермес вполне мог сдержать обещание, поэтому она решила пройтись и осмотреться.

Это был скучный служебный коридор, и не более. Яналия уже собралась повернуть обратно, когда заметила впереди огромный металлический люк, утопленный в стену. На круглой плите, массивной и шершавой, располагались зубчатые колёса разного размера.

«А ведь Расул говорил, что за этой переборкой – открытый космос», – вспомнила Яналия.

Она побродила туда-сюда, но больше ничего интересного не нашла.

«Космические негодяи» пели финальную песню – «Моё сердце горит, как сверхновая звездаааа!» – когда Яналия вернулась к месту протечки. Гермес Гудини, грязный и злой, заканчивал уборку, Расул, невозмутимый, как тысяча греев, вытирал ветошью инструменты.

– А чего я там нашла! – произнесла Яналия, пряча наушники в карман.

Расул вопросительно вскинул бровь. Гермес, оторвавшись от уборки, подозрительно глянул на подругу:

– Чего ещё?

– Кажется, дальше по коридору выход наружу, – сказала Яналия.

– Ерунда, – Гермес поднял тряпку, с которой текло машинное масло, и брезгливо морщась, выжал её над ведром.

– Нет, не ерунда, – сказал Расул. – Идёмте, покажу.

Яналия смерила Гермеса прохладным взглядом и первая направилась к люку. Остановившись возле своей находки, она подождала остальных.

– Убедился?

– Действительно, люк, – пожал плечами Гермес. – И зачем он тут?

– Это запасной выход, – Расул провёл металлической рукой по зернистой поверхности переборки. Послышался глухой скрежет. – Креахоновый механизм и никакой электроники. Открывается только вручную и только изнутри.

Гермес, минуту назад мрачный и скептически настроенный, бросился изучать люк. Яналия стояла в сторонке, засунув руки в карманы и наблюдая за приятелем.

– Круто! – Гермес трогал креахоновые шестерни, оставляя на них маслянистые отпечатки. – Расул, я думал, на корабле шесть ворот.

– Это седьмые, – сообщил механик. – Остальные ворота управляются компьютерами. Этот выход нужен как страховка, на случай, если подведёт электроника или систему заразит компьютерный вирус.

– Никакой электроники, шикарно! – восхищался Гермес. – Как они открываются?

– Руками, – произнёс Расул. – Есть определённая очерёдность действий, которая открывает ворота.

– Логическая задача?

– Именно.

В механических приборах, например, старинных часах, работавших на пружине, или тех же замка́х, Гермес видел красоту и совершенство, тогда как сложные компьютеры не производили на него ровным счётом никакого впечатления. Люди давно перестали создавать машины, говорил Гермес. Компьютеры воспроизводят сами себя, понемногу совершенствуясь, эволюционируют, как биологические организмы. Человек уже не в состоянии осмыслить формулы, которые при этом используются. То ли дело – собранный вручную механизм!

– Ну что, поглядели? – сказала Яналия, полагавшая дуростью впадать в экстаз при виде каких-то шестерёнок. – Теперь идём?

Воспользовавшись электронным пропуском, Расул сделал пометку в коммуникаторе Гермеса. Директор Мут говорила: нет пометки – нет отработки. Бывало, что рассеянным школьникам, таким как Гай Молестус и Гулфи Ток, приходилось повторно отрабатывать наказания.

Попрощавшись с механиком, Яналия и Гермес молча направились к лифту.

Яналия первой нарушила затянувшуюся паузу:

– Какие планы на вечер?

– Помыться!

– Хорошо. Помойся, а потом приходи в «Клевер». Есть разговор.

– Это срочно? – в голосе Гермеса не слышалось особого энтузиазма.

– Срочно! – твёрдо произнесла Яналия. Она не могла и дальше ждать. Желание рассказать кому-нибудь о вчерашних приключениях буквально распирало её.

* * *

В пабе «Клевер» была особая атмосфера – невысокие потолки, тёмно-зелёные стены, приглушённый свет. С утра до вечера в зале звучал ирландский фолк. Яналии нравилась эта музыка. В бодрых ритмах, звуках аккордеона и скрипки ей чудилось что-то пиратское. Яналия и Гермес бронировали столик возле окна, откуда открывался вид на Центральный парк. Их стол был слегка колченогим, и Гермес обычно подкладывал под ножку свёрнутую в несколько раз салфетку.

Столы и стулья в «Клевере» были деревянные, никакого металла или пластика. Барная стойка тоже была из дерева, и хозяин паба, Патрик О’Брайанс, любовно полировал её воском. Стену за стойкой украшали всякие прикольные штуки: флаг Ирландии, коллекция старинных этикеток от пива, изображения лепреконов в зелёных камзолах, пожелтевшие от времени открытки и чёрно-белые фотографии в рамочках. В центре висела настоящая волынка и круглый бойран – ирландский бубен, обтянутый кожей. Бо́льшую часть этого добра О’Брайанс привёз с родины, а кое-что приобрёл на сайтах, торгующих земным антиквариатом. Он делал всё, чтобы создать атмосферу уютной ирландской забегаловки. Когда-то Патрик О’Брайанс мечтал открыть собственный паб на Земле, но потом женился на Ольге, одной из Крылатых Крейнов, и открыл паб уже здесь, на борту «Юрия Гагарина».

Посетителей было немного. Яналия прошла между столиками и заняла своё привычное место. К ней тут же подошла Кити – робот-официантка. Целиком из металла, она, тем не менее, щеголяла короткой юбкой и зелёным передником с логотипом ресторана.

– Что будешь заказывать? Советую мясное рагу с черносливом. Не знаю как на вкус, но сегодня им ещё никто не отравился.

Кити не только обладала странным чувством юмора, но и обожала сплетни – черта, весьма необычная для робота. Гермес, немного разбиравшийся в компьютерах, утверждал, что у неё программный сбой.

– Я дождусь друга, – сказала Яналия.

Она решила, что не будет начинать без Гермеса, хотя от запаха прожаренной ветчины и острого соуса рот наполнялся слюной. Это, конечно же, были ненастоящие запахи. Кухня, находившаяся этажом ниже, являлась, по сути, небольшим автоматизированным цехом, еда синтезировалась и готовилась в стерильных условиях. Чтобы подогревать у посетителей аппетит, Патрик О’Брайанс использовал синтезатор запахов. Настройки менялись в зависимости от профиля заведения – «Итальянская пиццерия», «Кавказская чебуречная», «Китайский ресторан» и даже «Бабушкина кухня». В «Клевере» синтезатор имитировал запах «Традиционный ирландский паб». Иногда Патрик О’Брайанс выключал компьютеры и начинал готовить сам, на открытом огне. Тогда «Клевер» наполнялся настоящим ароматом стейков и сдобной выпечки.

Кити, ловко лавируя между столиков, разносила заказы. О’Брайанс, выделявшийся из толпы благодаря рыжей клочковатой бороде, работал за стойкой, то есть подавал напитки и трепался с господином Ли – цирковым барабанщиком и старым выпивохой. Тут Яналию посетила блестящая идея. Она поднялась и пересела за стойку, заняв высокий стул рядом с господином Ли.

– Здравствуйте, – произнесла Яналия. – Как ваши дела?

– Дела неплохо, – в узких глазах Ксина Ли читалась бесконечная печаль. – Что родители?

– Прекрасно, спасибо! Кстати… я уже не первый раз слышу, что ваша барабанная дробь очень впечатляет публику. Прям до мурашек! Как вам удаётся так стучать?

– Тут главное, чтобы руки с утра не очень дрожали, – глаза Ксина Ли чуть приоткрылись, – а то, бывает, барабанные палочки так и норовят выскользнуть.

– А ещё… М… Разрешите угостить вас кружечкой эля?

– Не откажусь, – господин Ли слегка оживился.

– Патрик! – Яналия протянула бармену свою электронную карту. – Налей моему другу кружку тёмного эля! А мне молочный коктейль, пожалуйста.

Патрик О’Брайанс с невозмутимым видом принял заказ.

Вообще-то, Ксин Ли был тихим и незаметным человеком. Дни напролёт он проводил в «Клевере», уставившись в телевизор или беседуя с О’Брайансом. Когда ресторан закрывался, господин Ли брёл домой. Учуяв запах пива, его жена Сюин устраивала шумные скандалы и выставляла бедного господина Ли из квартиры. Из-за этого он регулярно ночевал на лавочке в парке или где-нибудь за кулисами, среди реквизита и декораций.

– Господин Ли, – произнесла Яналия, получив свой коктейль. – Мне кажется, вы разбираетесь в людях. Что вы можете сказать о Роджере Моррисоне?

Ксин Ли сделал глоток и аккуратно поставил кружку на стойку.

– Моррисон? Почему он тебя интересует?

– Я видела кое-что подозрительное, – сказала Яналия, понизив голос. – Как вы думаете, мог он, к примеру, провезти на корабль запрещённый груз?

– Запросто, – произнёс Ли, наклонившись к Яналии.

Циркачи привыкли не замечать барабанщика, который всё время околачивался где-нибудь поблизости. При этом сам господин Ли замечал всё, что творилось вокруг, слышал разговоры, которые не предназначались для чужих ушей и был в курсе всего, что происходило в цирке. Яналии Ксин Ли напоминал старого кота, который настолько примелькался, что на него перестали обращать внимание.

– Расскажите мне о Моррисоне, – попросила Яналия. – Пожалуйста.

Если бы дело касалось кого-нибудь из циркачей, господин Ли скорее всего отказался бы говорить. Но Яналия спрашивала о начальнике охраны, которого Ксин Ли терпеть не мог. Время от времени, обнаружив барабанщика в неположенном месте, например, ночующим на лавочке в парке, агент Моррисон конвоировал его домой, к жене. Яналии доводилось видеть, как робот-охранник тащил тщедушного господина Ли по коридору за шиворот, словно мелкого воришку.

– Мне не так уж много известно, – произнёс Ксин Ли и замолчал.

Яналия ждала, потягивая коктейль. Звенела посуда, за дальним столиком циркачи шумно обсуждали перипетии Большого чемпионата планет. Из колонок звучала разухабистая песня на ирландском языке. Наконец, господин Ли произнёс:

– Роджер Моррисон действительно проходил подготовку в секретном тренировочном центре и был специальным агентом.

– А чем он занимался на службе?

– Чем обычно занимаются секретные агенты? – господин Ли пожал плечами. – Я думаю, выслеживал террористов или раскрывал межпланетные за́говоры. Это не так важно. Важно, что однажды у него сдали нервы. Случилось что-то плохое, и Моррисона уволили, предварительно подчистив память, понимаешь?

Яналия кивнула. Манипуляции с памятью – рискованная штука. Из-за такого крыша могла съехать даже у здорового человека.

– После увольнения он долго лечился и вроде бы вылечился. Я точно знаю, что лицензию частного охранника Моррисон получил на Марсе, где законы не такие строгие, как на Земле.

– И всё-таки со своей работой он справляется, – заметила Яналия.

– Справляется, – согласился господин Ли. – Но при этом излишне усердствует. Моррисон постоянно на взводе, а это плохо. Я слышал, у него где-то припрятаны незарегистрированные бластеры.

Яналия присвистнула.

– Да, это вам не шутки, – господин Ли глотнул эля и вытер губы тыльной стороной ладони.

– Тут есть над чем подумать, – Яналия отодвинула пустой бокал и спрыгнула со стула.

– Береги себя, – напутствовал её господин Ли.

– Обязательно.

В этот момент в дверях появился Гермес Гудини. Его волосы выглядели как после посещения парикмахерской, костюм был выглажен, а ботинки сверкали. Он всегда ухитрялся выглядеть словно с обложки журнала. Это был фокус почище распиленной надвое ассистентки!

– Ты так заскучала, что решила поболтать с господином Ли? – поинтересовался Гермес, усаживаясь за стол.

– Я собирала информацию, – ответила Яналия.

– О ком?

– Об агенте Моррисоне.

– Это ещё зачем? – удивился Гермес.

– Подожди, – сказала Яналия. – Сейчас всё объясню.

У столика возникла Кити. Друзья заказали рагу с черносливом, и Яналия в подробностях поведала Гермесу о своих приключениях. В конце она изложила свои подозрения относительно Роджера Моррисона и мистера Валруса.

– На них были сухие костюмы! – сказала Яналия. – Все искупались, а они почему-то нет!

– Мистер Валрус не стал бы срывать представление, – резонно заметил Гермес. – Прикинь, какие это убытки!

Опровергнуть этот аргумент Яналия не сумела.

– Директора ты вообще напрасно приплела, – сказал Гермес. – А вот Моррисон явно в чём-то замешан. Как начальник охраны, он имеет большие возможности. Например, ему ничего не стоит переправить с планеты на планету любой груз. За ним же никто не следит, это его обязанность – за всеми следить!

– Выходит, Моррисон контрабандист! – воскликнула Яналия.

– Не исключено, – Гермес подцепил вилкой кусочек чернослива и отправил его в рот. – Я могу поверить, что агент Моррисон занимается контрабандой, но причём здесь скачок?

– Я не знаю! Но совпадение подозрительное!

– Не вижу никакого совпадения. Мне кажется, эти два события никак не связаны!

Друзья ещё долго спорили, но так и не пришли к единому мнению. Яналия нутром чувствовала, что скачок – это не случайность, и кто-то на корабле несёт за него ответственность.

Глава 4
Служба Космической Безопасности

05.08.2813. Открытый космос.

Яналия нацепила бриджи, футболку с бабочками и, потягиваясь, прошествовала из своей комнаты в ванную. Родители ещё спали, лишь робот-дворецкий бесшумно перемещался по квартире, погружённый в свои непостижимые для людей робомысли. Наскоро умывшись и взлохматив волосы, Яналия глянула в зеркало. Лицо опухло, а из-за того, что за ночь сделалось с глазами, кто-нибудь мог заподозрить в ней незаконнорождённую дочь господина Ли. Накануне Яналии не спалось – она битый час вертелась на смятых простынях, пытаясь понять, что же всё-таки мог привезти в цирк Моррисон и как это связано со скачком во времени. К сожалению, чем дольше она об этом думала, тем бредовее становились теории, рождавшиеся в её возбуждённом уме. Например, что в грузовике мог находиться древний артефакт борирров, повелевающий временем. Ближе к четырём утра эта версия даже казалась заслуживающей внимания. Напоследок плеснув в лицо пригоршню холодной воды, Яналия покинула ванную. Школьный рюкзак валялся там же, где был брошен накануне вечером – у входной двери. Забросив его на плечо, девушка выскользнула в коридор. До занятий оставалось ещё около получаса, и она собиралась потратить это время, потягивая кофе на лавочке в парке.

По пути от лифтов до прогулочной зоны Яналия обдумывала план, родившийся где-то между половиной первого и часом ночи – устроить слежку за начальником охраны и отыскать ту самую таинственную цистерну, в которой якобы находился пищевой планктон. Осуществить первую часть замысла было сложнее – как-никак, Моррисон работал в спецслужбах и мог заметить хвост. А вот найти огромный контейнер было вполне реально, стоило лишь обыскать складские и технические помещения. Погружённая в свои мысли, Яналия подошла к автомату с кофе. Несмотря на ранний час, перед ним уже выстроилась небольшая очередь из двух младшеклассников. Один – высокий смуглый мальчишка в футболке рок-группы «Тринадцать мёртвых пангоидов» – провёл кредиткой по сканеру, потыкал сенсорную панель и произнёс:

– Точно тебе говорю. Мы уже несколько часов дрейфуем.

– Непонятно, – отозвался стоявший за ним парнишка, худой, как Гай Молестус, и рыжеволосый, как Патрик О’Брайанс. – Если б корабль остановился, разве мы бы это не заметили?

– А ты замечаешь, когда мы садимся на планету?

– Нет.

– Конечно, нет! А когда корабль останавливается в открытом космосе, это тем более неощутимо! Это ж тебе не на ракетах летать, как в древности! Кстати, отца вызвали на стыковку аж в пять утра!

– Зачем? Он же у тебя грузами занимается или чем там ещё?

– Папа – заведующий складами. Между прочим, у него в подчинении сотня роботов-грузчиков!

– А причём здесь стыковка?

– Ну, просто стыковочный шлюз был заставлен контейнерами. Им же сто лет никто не пользовался! Вот и пришлось отцу срочно разгребать…

Молодой человек достал из окошка стакан с малиновой space-water и уступил место у автомата приятелю.

– Странно… – сказал тот, прикладывая кредитку к сканеру и заказывая ментоловую шипучку. – Кому мы понадобились так рано?..

– Это для нас рано, потому что мы живём по земному времени. А те, кто к нам пристыковался, имеют полное право жить по времени своей планеты. Слушай, такое ощущение, что ты первый день в космосе!

Обычно младшеклассники болтали о всякой ерунде, но этот разговор заставил Яналию навострить уши. Она подошла чуть ближе, понаблюдала, как рыжий мальчишка забирает из пластикового лотка шипучку, и произнесла:

– Ментоловая? Советую заказывать двойную. Если выпить залпом, такое ощущение, что в голове ледяная бомба взорвалась!

По прикидкам Яналии, мальчишкам было лет по девять-десять, а поскольку они были не из цирковых, их лица были ей лишь смутно знакомы. Отпрыски артистов редко дружили с детьми из семей техперсонала. Гермес осуждающе называл это «снобизмом», хотя и в его ближайшем окружении были одни лишь циркачи. Ребята, явно не ожидавшие, что с ними заговорит старшая девчонка, да к тому же работающая на манеже, замерли от неожиданности. Рыжеволосый даже огляделся по сторонам, убеждаясь, что обращались действительно к ним.

– Привет, – произнёс тот, чей отец заведовал складами.

– О чём болтаете? – как ни в чём не бывало, спросила Яналия, делая заказ – двойной эспрессо по-марсиански, т. е. самой тёмной обжарки.

– Да так, о корабле… – пожал плечами знаток космических путешествий и часовых поясов. Он выглядел увереннее своего приятеля и даже принял позу «а-ля Гермес Гудини», небрежно облокотившись на автомат и поправив рукой спадающую на глаза чёлку.

– А-а-а, наверно, о той утренней стыковке?.. – с видом знающего человека покивала Яналия. Это был чистой воды блеф, потому что о состоявшейся с утра пораньше стыковке она узнала ровно минуту назад.

– Да! Ты тоже об этом слышала?

– Ага, – кивнула Яналия, сквозь прозрачную дверцу наблюдая, как картонный стаканчик наполняется кофе. – Слышала от Расула, главного механика. Мы с ним дружим.

– Ничего себе, – присвистнул мальчишка, уважительно и в то же время недоверчиво глядя на Яналию. – Отец говорит, Расул бывший космический пират.

– Так и есть! – подтвердила девушка. – У него руки по локоть в крови… он, когда в настроении, такие истории рассказывает! Жуть берёт! Но я не могу ни с кем об этом говорить, а то Расул рассердится!.. Так что там со стыковкой-то? Какие новости?

– Да никаких, – развёл руками мальчишка. – Я вообще не понимаю, зачем наш цирк понадобился агентам?

– Агентам?.. – растерянно повторила Яналия и тут же спохватилась: – Я и сама голову ломаю! А что ты об этом знаешь?

– Только то, что рассказал отец. Рано утром нас остановил десант Службы Космической Безопасности. Папа видел только двух агентов – говорит, оргулы.

При упоминании ненавистных оргулов и без того припухшие глаза Яналии ещё больше сузились. Что им могло понадобиться на «Юрии Гагарине»?! Может, явились за Моррисоном?.. Яналия представила, как агенты СКБ арестовывают начальника охраны и в наручниках уводят с корабля. Вот было бы здо́рово!

– Папа сказал, это наверняка связано с происшествием на Корот, – продолжил мальчик. – И теперь спецслужбы от нас не отвяжутся! Может, даже поставят корабль на карантин, до выяснения.

Такое развитие событий Яналии совершенно не понравилось – если парень не шутил и агенты СКБ уже рыщут по кораблю, то это может остановить работу цирка на долгие недели, а то и месяцы. А что если они найдут пресловутую цистерну с чем бы то ни было?! Или коллекцию незарегистрированных бластеров, которой, по мнению господина Ли, владел Моррисон?! Яналия забрала из лотка стакан, сделала большой глоток и окинула взглядом прогулочную зону – казалось, ничего не изменилось: несколько человек завтракали на открытых террасах ресторанчиков, по центральной аллее гуляли школьники.

– Глупости это всё, – не терпящим возражений голосом постановила Яналия. – И вообще не факт…

Речь циркачки была неожиданно прервана голосом Роджера Моррисона, донёсшимся из громкоговорителей:

– Внимание! Просьба явиться на Центральный пост безопасности следующих работников цирка: Ар-Рази Абир, Ар-Рази Зайнаб, Ар-Рази Саид, Белых Алекс, Белых Виктор, Белых Марина, Боффин Теадемис, Витц…

Моррисон принялся зачитывать длинный список из хорошо знакомых Яналии фамилий, только изредка перемежающихся незнакомыми. Однако девушка сразу обратила внимание, что ни одного из Гудини Моррисон не назвал – получается, тех, кто в приснопамятный День Большого Купания работал на ярмарке, на ЦПБ не вызывали.

– …Молестус Гай, Молестус Жанна, Молестус Цезарь, Молодцов Александр, Молодцова Майя, Молодцова Яналия, Морт Расул, Мут… – как заведённый продолжал начальник охраны.

Услышав свою фамилию, Яналия издала протяжный стон разочарования. Впрочем, чего она хотела, если в список угодила даже директор Мут!

Через пару минут Роджер Моррисон закончил перечислять имена и произнёс:

– Предписанное для явки время придёт вам на коммуникаторы. Конец связи.

В ту же секунду коммуникатор Яналии завибрировал. Открыв сообщение, она увидела, что её визит к Моррисону совпал с репетицией на манеже. Мало того, посмотрев на время, девушка поняла, что заболталась и опоздала на урок искусства. Залпом допив кофе, она кивнула мальчикам и помчалась в школу.

* * *

Яналия осторожно заглянула в кабинет. Фанделина имела свойство с головой уходить в творчество, поэтому всегда оставался шанс проскочить мимо неё незамеченной. Взору юной циркачки предстали многочисленные мольберты, расположенные полукругом. Практически за каждым сидел ученик, однако учительницы видно не было.

– Да заходи ты уже! – позвал Гермес, заметивший Яналию. – Фанделины нет.

Порадовавшись такому везению, Яналия пересекла класс и уселась за свободный мольберт, слева от Гермеса. Её приятель выглядел как типичный художник – свободная белая рубашка, небрежно расстёгнутая на пару пуговиц, щека, продуманно испачканная краской. Словно пародируя кого-то из великих живописцев прошлого, Гермес нацепил на голову тёмно-синий берет, а за ухо заткнул длинную кисточку. Окинув приятеля скептическим взглядом, Яналия произнесла:

– Я уж думала, мне неявку поставят – почти на десять минут опоздала.

– Тебе повезло, Фанделина сейчас в учительской. А ты где была?

– Слышал Моррисона? – спросила Яналия. – Я разбиралась, в чём дело!

– Вот как? – снисходительно произнёс Гермес. – И как, разобралась?

– Естественно! А это… – Яналия уткнулась взглядом в холст, над которым трудился Гермес. – Что это за ужас?..

На холсте были изображены вертикальные волнообразные линии разной длины и ширины. В основном Гермес использовал зелёный и жёлтый цвет, а некоторые из полосок сочетали в себе несколько оттенков – чёрный, красный, фиолетовый…

– Это водоросли?.. – предположила Яналия, поворачивая голову набок, в надежде, что так ей откроется новый смысл. И, повысив голос, произнесла: – Гулф, ты в таких делах разбираешься, скажи – это похоже на водоросли?

– Да, похоже! – донёсся с противоположного конца класса бодрый голос Гулфи Тока.

– Нет же! – фыркнул Гермес. – Какие ещё водоросли?! Мы рисуем Радость!

– Радость, – повторила Яналия, вглядываясь в полотно. – Гермес, тебе бы надо обратиться к психологу… ты слышал про тест этого, как там его…

– Роршаха!

– Вот-вот, его самого! Боюсь представить, как бы ты изобразил Печаль или, например, Ужас!

– Так мы, гм… – кашлянул Гермес, – говорили о Моррисоне. Судя по списку, вызывают тех, кто во время скачка был на корабле. Думаешь, Моррисон затеял расследование?

– Ничего он не затеял! – махнула рукой Яналия. – Чтобы ты знал, рано утром к нам пристыковался корабль с агентами Службы Космической Безопасности. И вообще мы сейчас никуда не летим, а дрейфуем в космосе!

– Да ладно?!

– Я тебе больше скажу! Эти агенты – оргулы. Если захотят выяснить, что нам известно, начнут копаться в мозгах!

Гермес выглядел ошарашенно:

– Откуда такая информация?

– У меня свои источники, – важно заявила девушка, вовсе не желая докладывать Гермесу, что её информаторы – парочка молокососов, случайно встреченных у автомата с напитками.

Дверь в класс распахнулась, знаменуя возвращение учительницы.

– Обсудим всё в парке после уроков, – сказал Гермес, доставая из-за уха кисточку и макая её в банку с чёрной краской.

– Принято, – кивнула Яналия.

* * *

Ещё до обеда новость о том, что по кораблю шныряют агенты СКБ, облетела всю школу. Никто из одноклассников Яналии пока что не успел побывать на допросе, но родители некоторых уже общались с агентами. Впрочем, по словам Абир, её мать с отцом просто ответили на три-четыре вопроса, после чего их отпустили.

Сразу после занятий Яналия и Гермес отправились в парк. По пути они успели составить план собственного расследования, ключевую роль в котором играла Кити – официантка «Клевера».

– Кити всегда рада посплетничать, ты же её знаешь! И как любая официантка, она в курсе всего, что происходит на корабле, – рассуждал Гермес, вслед за Яналией покидая кабину лифта. – К тому же она робот и замечает всё, что происходит вокруг. Может, даже записывает на камеру, кто её знает…

– Да согласна я, согласна, – закатила глаза Яналия, немного недовольная тем фактом, что эта идея пришла в голову не ей самой.

Друзья вышли на центральную аллею и не спеша двинулись к ближайшей свободной скамейке. В середине дня здесь было особенно хорошо – компьютер поддерживал комфортную температуру, освещение моделировало яркий солнечный день, а проектор создавал иллюзию плывущих над головой облачков. Миновав целующуюся на лавочке пару, Яналия кинула взгляд в сторону ресторанов и заметила двух незнакомцев. На корабле было много жителей, но оргулов Яналия узнала даже издалека – оба высокие, темноволосые, скупые на жесты и движения. Одеты они были в классические чёрные костюмы, как и полагается работникам СКБ.

– Взгляни туда, – сказала Яналия, пихая Гермеса локтем. – Агенты!

– Действительно. И, похоже, направляются они в «Клевер».

– Круто! – обрадовалась Яналия. – Сядем рядом и подслушаем, о чём они будут говорить! Заодно и Кити попросим рядом с ними покрутиться.

– Нет, – категорично сказал Гермес. – Ты забыла, что они телепаты? Если заметят, что мы возле них околачиваемся, сразу к нам в головы полезут.

– Мало ли кто может зайти на обед в «Клевер»! – возразила Яналия. – Не могут же они всех подряд сканировать!

Даже не взглянув на свободную лавочку, она двинулись прямиком к «Клеверу».

– Можешь обижаться, но я туда не пойду, – заявил Гермес. – В СКБ берут только сильных телепатов. Если они нас заметят – а это случится! – и начнут что-то выяснять, сразу обнаружат массу интересных вещей. Взять, допустим, твою слежку за Моррисоном…

– И какое им дело до моей личной слежки?! – возмутилась циркачка.

– А такое – ты подозреваешь, что именно груз в цистерне мог спровоцировать скачок. Представь, что будет с цирком, если они начнут выяснять подробности?!

– Они схватят Моррисона, и мы его больше никогда не увидим, да?.. Что ж, я как-нибудь это переживу… – пожала плечами Яналия.

– А ещё перевернут корабль сверху донизу. Уж лучше мы сами узнаем судьбу цистерны, чем это сделают оргульские агенты!

Яналия нехотя, но всё же согласилась с Гермесом. Тем временем они уже почти вышли из парка, и со стороны ресторанчиков потянуло привлекательными запахами, заманивающими проголодавшихся жителей корабля.

– И что же, мы их просто так оставим?.. – разочарованно спросила девушка. – Это как-то не по-нашему…

– Нет, мы сядем на лавочку неподалёку от ресторана и будем наблюдать. А когда агенты уйдут, зайдём внутрь и расспросим Кити. У неё как раз будет самая актуальная информация.

Следовало признать, агенты СКБ, могущественной и загадочной организации, внушали Яналии некоторый трепет. А чтобы преодолеть страх, следовало посмотреть ему в лицо, так учил Александр Молодцов. Будь Яналия одна, она бы всё-таки зашла в «Клевер» и попыталась подслушать, о чём говорят агенты во время обеденного перерыва, однако с ней был Гермес, а его мнение тоже что-то да значило. В душе он был авантюристом, но в отличие от Яналии предпочитал действовать осмотрительно.

Оргулы зашли в «Клевер», а Яналия удручённо плюхнулась на лавочку.

– Если уж мы вынуждены здесь торчать, будь другом – принеси кофе. Я пока понаблюдаю.

– Без проблем, – кивнул Гермес.

Через несколько минут он вернулся с двумя стаканчиками свежего эспрессо.

– Что я пропустил?

– Ничего. Кити приняла заказ, агенты о чём-то говорят, – последнюю фразу Яналия особо выделила, давая понять, что при желании они с Гермесом могли бы слышать этот разговор.

Словно не заметив её сарказма, Гермес присел рядом и сказал:

– Ты, кстати, знала, что многие оргулы мечтают устроиться в Службу Космической Безопасности?

Проблемы трудоустройства жителей Тенебрис в данный момент интересовали Яналию меньше всего, но от скуки она решила поддержать разговор:

– Нет. Почему?

С лавочки разглядеть агентов было практически невозможно, кроме того, Яналия понимала, что не стоит всё время пялиться на витрину «Клевера». Поэтому сейчас она от нечего делать пересчитывала посетителей ресторана «24 часа», располагавшегося неподалёку.

– Из-за строгих законов оргулам почти невозможно покинуть свою планету, – сказал Гермес, прихлёбывая кофе. – Но при этом они высоко ценятся в таких организациях, как СКБ, сама понимаешь, единственные телепаты в галактике! Именно поэтому оргулы с радостью становятся агентами. Государственная служба – это их шанс убежать с Тенебрис!

– Тебе надо обсудить это с Ламием, – посоветовала Яналия. – Он, конечно же, оценит твой интерес к проблемам Тенебрис и оргулов! Может, даже наградит самоэкзаменом по истории!

Гермес ухмыльнулся и продолжил:

– Но, понятное дело, в агенты берут только самых сильных телепатов – СКБ есть из кого выбирать, желающих много. Я где-то читал, что…

– Слушай, – перебила приятеля Яналия, – у меня есть тема поинтереснее. Если не ошибаюсь, кружка эля в «Клевере» стоит пятьдесят кредитов. А зарплата циркового барабанщика, я так думаю, приравнивается к зарплате техперсонала…

– Ну нет, господин Ли всё-таки принимает участие в представлении, он не техперсонал! – возразил Гермес. – Барабанщик – это вообще далеко не последнее лицо в цирке!

Ещё минут двадцать друзья обсуждали, сколько месячных жалований за все эти годы оставил в кассовом аппарате О’Брайанса господин Ли, пока Гермес не сказал:

– Смотри, они, похоже, уходят!

Яналия покосилась на витрину «Клевера». Агенты действительно встали из-за стола и направились к выходу. Наконец представилась возможность рассмотреть их подробнее. Оба они выглядели сосредоточенными и мрачными, но, впрочем, так выглядел любой известный Яналии оргул, и не важно, радовался он в этот момент или грустил. С первого взгляда было ясно, что эти двое не друзья, решившие пропустить по стаканчику в приятной атмосфере ирландского паба, а коллеги, которые зашли в ресторан по делу, а именно – поесть.

Один из оргулов был повыше и посимпатичнее. Темноволосый и кареглазый, он имел особую примету – белый шрам, пересекающий бровь. По мнению Яналии, в работе секретного агента такое заметное увечье могло серьёзно помешать. Удивившись, почему он не счёл нужным обратиться к пластическому хирургу, Яналия посмотрела на второго оргула. Его серые глаза на нетипично круглом для выходцев с Тенебрис лице, казалось, цеплялись за всё, что видели вокруг. Складывалось ощущение, что этот агент пребывал в беспрерывных поисках ценной информации или опасного преступника. Когда его взгляд скользнул по Яналии, ей захотелось чудесным образом перенестись куда-нибудь подальше, например, на Марс или Серпо. Похоже, Гермес был прав, и с этими личностями лучше не связываться. На их фоне даже сёстры Ночет казались чуть ли не кандидатками в ближайшие подружки.

Агенты миновали скамейку, на которой расположились Яналия и Гермес, и направились к лифтам.

– За ними мы не пойдём, – сказал Гермес, хотя Яналия и не собиралась предлагать что-то подобное.

– Конечно нет, у нас же другой план, – кивнула она. – Теперь в «Клевер»!

Друзья встали со скамейки и направились в ресторан.

– Ты заметила, какой у агента со шрамом галстук? – спросил Гермес, придерживая дверь и пропуская Яналию вперёд.

– Э-э-э, нет, – Яналия вглядывалась в их лица, и не обратила внимания на одежду. В конце концов все секретные агенты одевались одинаково.

– Голубой… с уточками!

– С какими ещё уточками?

– Жёлтенькими.

– Шутишь?

– Серьёзно! Сегодня на допросе обрати внимание!

Яналия почувствовала, что не горит желанием беседовать с этими двумя. Встречи в парке было вполне достаточно.

– Если я вообще на этот допрос попаду, – небрежно произнесла Яналия. – У меня репетиция в это время.

– Ага, репетиция. Хочешь, чтобы Роджер Моррисон за тобой роботов прислал? Вот будет потеха!

Яналия и сама понимала, что избежать встречи с агентами не получится. Если она начнёт прятаться, это лишь вызовет лишние подозрения.

В этот час в ресторанчике были заняты всего три столика.

– Сядем туда, где были агенты, – прошептала Яналия.

– Думаешь, они оставили тебе улику?.. – в тон подруге прошептал Гермес. – А может, кто-нибудь из них по рассеянности забыл на спинке стула кобуру с бластером?

– Да ну тебя! – махнула рукой Яналия, переходя на обычную речь. Она прошла чуть дальше и уселась за стол, где только что обедали оргулы. К ней сразу же подошла Кити и молниеносно протёрла тряпкой столешницу.

– Добрый день! Чего желаете?

– Свежих сплетен! – сказала Яналия.

– Могу предложить свежий коддл. Сосиски для него шесть минут как клонировали.

– Слушай, Кити, мы не обедать пришли! – сказала Яналия.

– Это ресторан, сюда приходят, чтобы есть и пить, – заявила Китти, строго мигнув индикаторами.

Что поделать – сплетни сплетнями, но прежде всего официантку запрограммировали на обслуживание посетителей. Вздохнув, Яналия произнесла:

– Ну хорошо, принеси, пожалуйста, две газировки.

Кити отчалила, а Яналия откинулась на спинку стула и принялась осматриваться. Гермес тем временем кидал заинтересованные взгляды на соседний столик, за которым сидели две малознакомые Яналии смазливые девчонки и ели мороженое. Скорее всего – дети балаганщиков или кого-нибудь из техперсонала, но точно не циркачки.

– Ты вообще помнишь, зачем мы здесь? – прошипела Яналия.

– Конечно. Кстати, эти две подружки могли слышать что-нибудь интересное. Можно их спросить.

Яналия сверкнула глазами и отрицательно покачала головой, достаточно медленно и выразительно, чтобы до Гермеса дошло – это очень плохая идея. Тем временем вернулась Кити с двумя стаканами содовой. Прежде чем она ушла, Яналия поинтересовалась:

– Кити, до нас тут сидели два оргула. Ты слышала, о чём они говорили?

– Да, конечно! Они поздоровались, сделали заказ – тушёную баранину с картофелем и луком и безалкогольное пиво. В конце поблагодарили и расплатились.

– И это всё?.. – разочаровано протянула Яналия. – Ты больше ничего не слышала? Может, о чём они говорили за столом? У тебя же прекрасный модуль распознавания речи!

– Ага, – встрял Гермес. – Ты умудряешься понимать речь господина Ли, даже когда он заказывает десятую кружку эля за вечер!

– Это верно, – судя по миганию индикаторов, Кити была польщена. – Однако тут было нечего распознавать. Вначале оргулы обсуждали, что заказать. Во время еды молчали. Если это имеет значение, один раз тот, что со шрамом, попросил своего товарища передать перец.

– Понятно… Спасибо, Кити.

Официантка отошла.

– Что ж, хоть и не хочется, а остаётся одно – расспросить девушек за соседним столом… – мечтательно протянул Гермес. – Я могу взять на себя эту неприятную и тяжёлую, но столь необходимую…

Яналия смяла лежавшую на столе салфетку, и запустила получившимся снарядом приятелю прямо в нос.

* * *

Несколько капель пота скатились со лба и упали на пол. Внизу уже блестела приличная лужа, что, по мнению Яналии, висевшей вниз головой на гимнастических кольцах, с гантелями в руках, было наглядным свидетельством её упорства и старания. Превозмогая усталость, девушка ещё несколько раз согнула и разогнула руки. Она не любила это упражнение, но надо – значит надо. Потом можно будет заняться чем-нибудь поприятнее, например, сделать стандартный комплекс упражнений на растяжку.

– Молодцова! – послышалось снизу. Этот командирский голос, знакомый каждому гимнасту «Олимпа» принадлежал, конечно же, Анфисе Стрикт. Поборов желание уронить ей на голову гантели, Яналия напрягла пресс и подтянула корпус вверх, приняв, таким образом, вертикальное положение.

– Что?!

– Ты ещё час назад должна была явиться на ЦПБ! Быстро спускайся, тебя Моррисон ищет!

Яналия скрипнула зубами. Она специально решила опоздать, а если спросят, сослаться на то, что тренировалась и потеряла счёт времени. А там, чем чёрт не шутит, вдруг бы Моррисон решил, что допрос и без того затянулся? Но, конечно же, начальник охраны был не из таких, и, если Яналия не хотела повеселить Гермеса, явившись на ЦПБ под конвоем, ей следовало поторопиться. Аккуратно бросив гантели на гимнастический мат, Яналия высвободила ноги и спрыгнула вниз.

– Уже иду, – буркнула она, проходя мимо тощей, как сушёный халлак, инспекторши.

Ополоснувшись под душем и переодевшись, Яналия первым делом набрала Гермеса.

– Как прошло? – вместо приветствия поинтересовался тот.

– Пока никак. Иду на ЦПБ. Ты тоже подтягивайся.

– Хорошо, скоро буду.

Яналия дала отбой. Ей было любопытно, о чём станут спрашивать агенты, но вот перспектива стать жертвой оргульских штучек не прельщала совершенно. Размышляя, существуют ли какие-то законы, запрещающие использование телепатии при допросах, и если да, то каким образом доказать, что телепатическое воздействие действительно было, Яналия подошла к двери Центрального поста безопасности.

Помещение, где Роджер Моррисон проводил большую часть времени, не имело предбанника или комнаты ожидания с секретарём. Поэтому в сегодняшней – исключительной – ситуации возле ЦПБ были выставлены металлические стулья, лишь один из которых сейчас был занят. Ксин Ли, о размерах зарплаты которого совсем недавно дискутировали Яналия и Гермес, сидел, прикрыв глаза. Издали казалось, что он задремал, однако стоило Яналии подойти поближе, как господин Ли приподнял веки и произнёс:

– Тоже вызвали?

– Ага, – Яналия присела рядом с барабанщиком, ощутив исходивший от его кожи лёгкий запах алкоголя. Наверняка, прежде чем идти к агентам, Ли решил поднять себе настроение кружечкой-другой тёмного эля. – Слышали какие-нибудь новости? Агенты нашли причину скачка?

– Думаешь, они так быстро во всём разберутся? – вздохнул Ксин Ли. – А если и разберутся, то нам не скажут. Кто мы такие, чтобы Служба Космической Безопасности перед нами отчитывалась?

– А что вы сами думаете по этому поводу? – полюбопытствовала Яналия.

– Ума не приложу, что это могло быть. Одно скажу тебе точно – я рад, что причина не в коньяке, который я продегустировал перед представлением… а ведь когда всё случилось, я так и подумал!

В этот момент дверь поста безопасности распахнулась, и оттуда вышел Руф Лок, старший ихтиолог. Ни с кем не поздоровавшись, он быстрым шагом удалился в сторону лифтов.

Ксин Ли поднялся со стула и, кивнув Яналии, отправился на допрос.

* * *

– Итак, вы утверждаете, что, прежде чем увидеть диких борирров с костяными гарпунами, вы ехали в лифте? – уточнил круглолицый оргул, слегка приподняв бровь.

– Да, я немного опаздывала на представление… – Яналия пыталась говорить уверенно, не привлекая к этому факту особого внимания, как вдруг Роджер Моррисон издал неопределённый звук, нечто среднее между хрюканьем и смешком. Учитывая, что Яналия никогда прежде не слышала, как смеётся начальник охраны, этот звук мог означать что угодно.

– Могу я узнать, что вас задержало, Молодцова? – поинтересовался Моррисон.

– Мы с друзьями отдыхали на пляже и забыли про время, – сказала Яналия, глядя бывшему секретному агенту прямо в глаза.

– И с кем именно вы были на пляже?

– Это была Тиша Крейн, Гул…

– Какая нам разница, с кем она была на пляже?! – резко сказал агент в голубом с жёлтыми уточками галстуке. – Вы считаете, это как-то связано с аномалией?

Моррисон скривился, словно его заставили выпить стакан пангоидской настойки от кашля, но процедил:

– Нет, не связано.

– Что ж… – круглолицый почесал подбородок. – У нас ещё остался кто-то, с кем мы не успели поговорить?..

– Нет, – ответил Моррисон. – Я могу пригласить директора.

– Будьте любезны.

Яналия не без удовольствия заметила, как легко агенты СКБ ставят Моррисона на место. Видимо, бывший коллега, пониженный до охранника, не вызывал у них особого уважения. С другой стороны, кого вообще уважали оргулы, кроме себе подобных?

– Можете идти, Молодцова, – с кислой миной произнёс начальник охраны.

Яналия, не вставая, потянулась к рюкзаку, который оставила под столом, и тут её озарило. Сразу после неё в кабинет придёт Валрус, а значит, самое интересное будет обсуждаться прямо здесь и сейчас! Очевидно, что никто не позволит ей остаться и послушать разговор… но что, если…

Молясь всем известным и неизвестным богам, чтобы это осталось незамеченным, Яналия наклонилась к рюкзаку, расстегнула боковой карман и извлекла оттуда коммуникатор. Мгновенно найдя номер Гермеса, она аккуратно положила телефон возле ножки стола и нажала вызов. Проделав все эти манипуляции, Яналия схватила рюкзак, поднялась на ноги и стремительно выскользнула из кабинета.

Гермес стоял у входа в ЦПБ с коммуникатором в руках.

– А-а-а, так ты уже здесь… – он хотел сбросить звонок, но Яналия замахала руками и зашипела:

– Не отключай! Не отключай!!!

На всякий случай она выхватила коммуникатор из рук Гермеса.

– Я оставила своей телефон на ЦПБ, мы можем послушать, о чём они там говорят!

Секунду Гермес переваривал услышанное, после чего произнёс:

– Понял. Круто. Только давай отойдём отсюда.

Друзья прогулочным шагом пересекли вестибюль и завернули в один из технических коридоров. Убедившись, что их никто не подслушивает, Яналия нажала «принять вызов» и включила громкую связь.

– Ну а что ещё вы хотели от них узнать?! – голос Валруса загремел в узком коридоре, и Яналия сделала динамик немного тише. – Я сразу сказал, что мы здесь ни при чём, что вам надо искать причину этой аномалии на Корот! – директор недовольно засопел, а потом произнёс, чуть понизив голос: – «Олимп» – известный цирк, у нас много конкурентов и завистников. Помните, я говорил, что перед инцидентом мне поступил странный звонок с угрозами. Кто-то обещал сорвать представление, если мы не покинем планету!

Яналия и Гермес переглянулись. О подозрительном звонке они слышали впервые.

– Почему же вы проигнорировали угрозу? – поинтересовался один из агентов. – И… могут ваши дроиды здесь не мельтешить?!

– Не могут, – пробасил Валрус. – Они мне нужны!

Гермес усмехнулся и поднял указательный палец вверх, словно показывая, что эта фраза имеет особое значение.

– Если бы звонивший сказал, что корабль заминирован, – продолжил Валрус, – или ещё что-то в этом духе, то мы бы, конечно, приняли меры. Вы думаете, такое редко случается? Хулиганов и сумасшедших на любой планете хватает! Но, почувствовав реальную угрозу, мы бы отменили представление.

Яналия замотала головой и беззвучно произнесла слово «нет», пытаясь донести Гермесу, что Валрус мог отменить представление только в одном случае – если бы корабль уже взрывался. Гермес ухмыльнулся и согласно кивнул.

– Но тут… – директор громко вздохнул, – да, наша вина. Мы подумали, это просто чья-то дурацкая выходка, и не отреагировали должным образом.

– Где запись звонка? – спросил агент.

– К сожалению, – вступил в разговор Моррисон, – в системе недавно произошёл сбой, и все записи стёрлись. Моё упущение.

Несколько секунд из коммуникатора не доносилось ни звука. Потом один из агентов медленно произнёс:

– Я наблюдал за вами весь день, и вы не производите впечатления рассеянного человека, который может просто взять и потерять все записи. Тем более, настолько важные записи.

– От проблем с техникой никто не застрахован, – отозвался начальник охраны. – Корабль не новый, центральный компьютер давно пора обновить.

– А почему на допрос не явился главный механик? – резко сменил тему один из оргулов. – Как его там?..

– Расул Морт, – сказал Валрус. – Он в больничном крыле с коротским лёгочным вирусом. Врач дал строгое предписание на его счёт – он в боксе и к нему сейчас нельзя.

В телефоне снова повисла напряжённая тишина. Яналия удивлённо посмотрела на Гермеса – во время их с Расулом последней встречи тот выглядел здоровым. Яналия вообще не помнила, чтобы главный механик «Юрия Гагарина» хоть раз страдал чем-то серьёзнее мозолей. Гермес, кажется, тоже был удивлён.

– Ясно. Мы хотим ещё немного осмотреться, – недовольным тоном произнёс кто-то из агентов.

В трубке послышался грохот отодвигающихся стульев, шаги и привычный бубнёж Валруса. Яналия сбросила вызов.

– Мне надо вернуться за коммуникатором. Жди здесь.

Она покинула технический коридор и проводила взглядом оргулов, направлявшихся к лифтам и топавшего за ними директора. Моррисон, судя по всему, остался на своём рабочем месте. Дождавшись, пока агенты и Валрус зайдут в кабину, Яналия подошла к дверям поста безопасности и нажала кнопку вызова. Через секунду двери разъехались в стороны.

Моррисон сидел на вращающемся кресле, за его спиной мерцали десятки мониторов. Это была привычная картина, хотя сам начальник охраны выглядел хуже, чем обычно. Галстук слегка сбился набок, а волосы, прежде уложенные волосок к волоску, слегка растрепались. Чувствовалось, что день, проведённый в компании агентов СКБ, прошёл для него нелегко. Что, в общем-то, было неудивительно – в присутствии оргулов ему наверняка приходилось каждую секунду контролировать свои мысли и эмоции. Иначе агенты уже бы знали об огромной цистерне, привезённой на корабль прямо перед скачком.

– Прошу прощения, кажется, я забыла коммуникатор.

Моррисон поджал губы, а складка между бровей стала ещё глубже:

– Вот как? Прямо здесь?

– Да, больше негде, – Яналия для приличия немного поозиралась и, изобразив удивление, обнаружила его там же, где оставила пятнадцать минут назад. – А! Вот он!

– Дай сюда, – сказал Моррисон, вставая со стула.

– С какой это стати? – ответила Яналия, засовывая коммуникатор в карман. – Вы не имеете права его забирать, тут моя личная информация.

Желваки начальника охраны напряглись. Несколько секунд он в упор смотрел на Яналию, с таким видом, словно размышлял, не забрать ли коммуникатор силой. Однако этого не случилось – Моррисон опустился в кресло и прошипел:

– Что ж. Иди тогда.

Не дожидаясь особого приглашения, Яналия выскочила в вестибюль. Пока по кораблю шастали оргулы, лучшего места для совещания, чем её личная гримёрка, просто не существовало. Поэтому заглянув в технический коридор, Яналия бросила:

– Идём отсюда, пока Моррисон не передумал и не послал за мной всех своих роботов!

Открыв дверь в небольшую квадратную комнату, расположенную в коридоре, ведущем под купол цирка, Яналия мысленно порадовалась, что накануне выбросила-таки накопившийся мусор и вернула костюмы в шкаф. Рухнув на диванчик, она произнесла:

– Как думаешь, что с Расулом? Позавчера он выглядел здоровым, как дюжина пангоидов!

– Ну, заболел, с кем не бывает? – пожал плечами Гермес. – Надо будет сходить его проведать, когда Витц позволит.

– Честно сказать, – произнесла девушка, отскребая с подлокотника засохшую каплю шоколада, – теперь у меня ещё больше вопросов. Что за телефонный звонок? Кто хотел сорвать представление?.. А про скачок вообще ничего непонятно!

– Может, и не было никакого звонка, – сказал Гермес, расположившись на высоком стуле перед гримёрным зеркалом.

– А зачем Валрусу и Моррисону такое выдумывать? – удивилась Яналия.

– Мало ли! – юноша сделал рукой неопределённый жест. – Во-первых, я очень сомневаюсь, что запись могла таинственным образом испариться. Сбой в системе? Ха! Когда это центральный компьютер «Юрия Гагарина» успел устареть? Да у нас на корабле самая передовая электроника, это тебе любой дурак скажет!

– Ага, – согласилась Яналия.

– Во-вторых, если бы у Валруса имелись доказательства, что представление кто-то сорвал, мы бы не сбежали с Корот, – продолжил размышлять Гермес. – Да он бы наверняка потребовал компенсацию и первым же вызвал Службу Космической Безопасности!

– И это тоже верно.

– А в-третьих, ты слышала, что сказали оргулы Валрусу?

– Что? – Яналия терпеть не могла, когда Гермес так делал. Заметив какую-то незначительную, но важную деталь, он обязательно уточнял, нашёлся ли ещё кто-нибудь настолько же проницательный.

– Они просили убрать Айзека и Чапека! Помнишь, один из агентов сказал: «Могут ваши дроиды здесь не мельтешить?»

– И? – девушка всё ещё не могла понять, что в этом такого. Летающие роботы-секретари Айзек и Чапек действительно раздражали своим бесконечным кружением вокруг мощной фигуры директора.

– Ставлю свой лучший цилиндр на то, что они могут генерировать помехи, которые не позволяют оргулам читать мысли!

Яналия с сомнением почесала подбородок, но спорить не стала:

– Думаешь, Валрус знает, что стало причиной скачка? И пытается повести агентов по ложному следу?

– Может да, а может, и нет. Но что-то здесь нечисто!

– Получается, под подозрение попадает не только Моррисон, но и Валрус. А ключ ко всему – та самая цистерна, из-за которой меня едва не убили на парковке! Гермес, нам надо найти её!

– На корабле мы будем искать её до Т’мумского Нового Года! Моррисон мог спрятать груз где угодно, в любом ангаре! И приставить охрану из роботов.

– Ты прав… – опечалилась Яналия. – Надо поговорить с Расулом, когда он выйдет с больничного. Он знает корабль вдоль и поперёк! И, возможно, видел что-нибудь необычное.

Утвердив этот план, Яналия и Гермес ещё немного поболтали и отправились по своим квартирам.

Глава 5
Натянутый хлыст

07.08.2813. Открытый космос.

Корабль находился в полёте уже шесть дней. Начались однообразные будни: Яналия ходила в школу, тренировалась в спортзале и отрабатывала акробатические элементы под руководством отца. На шестой день, перед уроком этики, Гермес сообщил Яналии, что намерен опробовать новый трюк.

– Когда? – оживилась Яналия.

– Сегодня вечером. Если ты не занята.

– Я свободна!

Хорошая порция адреналина – как раз то, чего недоставало Яналии во время скучных межпланетных перелётов. Благо, их дуэт имел уникальный талант – находить приключения, даже не покидая корабля.

Занятия по этике проходили в классе номер три, а преподавателем был флегм по имени Ганза Га. Его родная планета Исла вращалась вокруг звезды Бетельгейзе, где-то в созвездии Ориона. Флегмы обладали весьма колоритной внешностью. В том, что именно флегм учил их толерантности, была своеобразная ирония. По меньшей мере, студенты Ганзы Га были вынуждены брать под контроль брезгливость, зачастую мешавшую нормальному общению между инопланетянами.

Все были на своих местах, когда в дверях возник Ганза Га. Оставляя за собой блестящий, быстро высыхающий след, он медленно прополз через аудиторию. Во время движения его мясистое тело судорожно сокращалось, а передняя, приподнятая над землёй часть мерно покачивалась. Флегмы напоминали гигантских, метров семь-восемь от макушки до хвоста, розовых слизней. На голове у них имелось подобие лица: широкая зубастая пасть и два влажных навыкате глаза. С точки зрения людей, а также борирров и оргулов, лица флегм выглядели страшными и комичными одновременно.

Из ниши в стене появился маленький, стремительный робот-уборщик. Он вытер слизь, обозначившую маршрут учителя, и юркнул обратно, как мышь в нору. Ганза Га повернулся к студентам и посмотрел на них так, словно впервые видел.

Однажды Игорь Ланде состряпал видеоролик, взяв за основу кадры из фильма «Алиса в Стране Чудес» и голос учителя Ганзы, записанный на диктофон. Огромная говорящая гусеница ползала по грибу, курила кальян и рассуждала о межвидовом гуманизме. Яналия, коллекционировавшая бабочек, признавала, что внешне учитель Га напоминал жирную гусеницу, а его манера говорить, мутный взгляд и ленивые движения наводили на мысли о кальяне и грибах. Ролик был смешной и, как любая шутка Игоря, слегка выходил за рамки.

– У нас запланирован доклад, – произнёс учитель, словно опомнившись. У него был низкий, печальный голос.

Гулфи Ток схватил планшет:

– Я, это я готовил!

– Прекрасно, Ток, – учитель по обыкновению издал длинный, полный трагизма вздох (стоит ли говорить, что некоторые юные циркачи умели мастерски пародировать горестные вздохи учителя Га). – Выходи, рассказывай.

Яналия заскучала, сообразив, что их ожидает рассказ о культуре борирров. В цирке было полно уроженцев планеты Корот, и девушка не рассчитывала узнать что-то новое (если, конечно, Гулфи не собирался поведать, чем был вызван скачок, случившийся как раз во время последнего визита на его родную планету).

На уроках этики инопланетяне учились уживаться друг с другом. Сейчас, когда космические путешествия стали обыденностью, а межпланетная миграция достигла невиданного размаха, это был полезный навык. «Пугает и отталкивает то, что непонятно, – говорил Ганза Га. – Здесь мы учимся понимать друг друга».

Гулфи Ток поднялся и, подглядывая в планшет, повёл рассказ:

– Моя родная планета – Корот, звезда Корот-7. На Земле эта область космоса известна как созвездие Единорога. В нашем классе много людей, – Гулфи оглядел одноклассников. – Вам, наверно, будет интересно узнать, что моя планета напоминает Землю. У нас похожий климат, леса, моря, реки. Наши сутки почти равны земным, Корот вращается вокруг звезды за 26 часов.

– Да, мне очень интересно, – вполголоса прокомментировала Яналия. – Как я раньше жила, не зная всего этого…

На Земле Яналия бывала не чаще, чем на Короте, и то лишь во время гастролей. Вообще, она не испытывала к Земле особых чувств. Ну, планета и планета… Яналия родилась в цирке, и это был её дом.

Рассказав про полезные ископаемые, флору и фауну Корота, Гулфи Ток перешёл к истории своего народа. Вся жизнь борирров была связана с водой. В цирке они работали в аквариумах, дрессировали морских обитателей, подосов и халлаков. Эволюция наградила борирров пузырём, благодаря которому они могли дышать под водой. Прозрачный, пронизанный сетью кровеносных сосудов пузырь окружал голову, словно шлем скафандра.

Дыхательный пузырь сделал борирров героями бесконечного числа анекдотов. Первой на ум приходила старая шутка: «Почему самые лучшие работники – борирры? Потому что они окунаются в работу с головой!» Или другая: «– Папа, папа, купи воздушный шарик! – Дочка, прекрати ныть! И вообще, оставь в покое дядю борирра!»

У Гулфи пузырь был упругий и эластичный, он слегка раздувался и опадал вместе с дыханием. У пожилых борирров пузырь становился дряблым. Яналия привыкла к бориррам, их знаменитому пузырю, чуть вытянутым лицам, лишённой волос зеленоватой коже… Она даже не могла сказать, действительно ли борирры такие забавные, как считалось, или это просто очередной стереотип.

– Борирры строят города не только на суше, но и под водой, – вещал Гулфи Ток. – Если точнее, большинство наших городов стоят на берегу, но мы обживаем и сушу, и дно. Под водой есть здания и дороги, по улицам плавают разные рыбы, борры и медузы. Это очень красиво!

– Все в курсе, что у нас в цирке обитает борр? – Ганза Га словно очнулся от дремоты.

Класс вяло загудел. Все знали, что сейчас речь пойдёт о Жужике, дрессированном борре. В своей борьбе за равенство Ганза Га не знал удержу. Он вбил себе в голову, что борры, существа с планеты Корот, напоминавшие земных дельфинов, разумны. Борры не строили города, не создавали машин, они просто плавали в океане. Но, по мнению Ганзы, отсутствие материальной культуры ещё ни о чём не говорило.

– Ток, скажи, какая зарплата у Жужика? – потребовал учитель Га.

– Ему не платят, кажется, – смутился Гулфи. – Но я приношу Жужику улиток!

– Улиток! – презрительно повторил учитель. – А медицинская страховка? У Жужика есть медицинская страховка? Он состоит в профсоюзе?

Гулфи Ток стоял с виноватым видом и, похоже, мучительно соображал, как нужно ответить, чтобы преподаватель остался доволен.

Гермес наклонился к Яналии:

– Ты знаешь, что учитель Га недавно написал петицию, чтобы Жужика вернули на родную планету?

– Куда написал?

– В какую-то ассоциацию или комитет по защите животных, не знаю, – пожал плечами Гермес. – А там не придумали ничего лучше, чем переслать это письмо мистеру Валрусу, с припиской «обратить внимание на условия содержания».

Яналия усмехнулась:

– Могу представить, как разозлился Валрус!

– Ещё бы! Отец говорит, он пообещал выслать учителя Га на Ислу, если такое повторится.

Девушка многозначительно кивнула. Поговаривали, что на родной планете Ганза Га был приговорён к пожизненному заключению. Сам учитель не подтверждал, но и не опровергал эти слухи.

– «Все разумные существа равны» и «все разумные существа имеют равные права» – это не одно и то же! Кто объяснит разницу? – Ганза Га обвёл класс потухшим, расфокусированным взглядом.

Алисия Эм, как обычно, первая вскинула руку, дёрнувшись, словно к её стулу было подведено электричество.

– Да, Алисия… мы слушаем.

– «Все разумные существа равны» – это главный постулат межвидового гуманизма. А «Все разумные существа имеют равные права» – постулат юридический. Это закон, записанный в Конституции Пангалактической Федерации, – заученно оттарабанила Алисия и с видом победителя села на своё место.

– Правильно! – сказал Ганза Га. – Но кто решает, какое существо является разумным, а какое нет? Кто устанавливает критерии?

– Понеслось, – пробормотала Яналия.

Учитель завёл свою обычную шарманку про угнетённых и угнетателей. Циркачи возраста Яналии знали эту лекцию наизусть. Класс погрузился в оцепенение, а Дэн Фейдон под конец и вовсе уснул. По его челюсти, похожей на ковш бульдозера, стекала струйка слюны.

– Таким образом, расовая дискриминация происходит даже здесь, у нас под носом! – сообщил учитель Га. – Я закончил. Ток?

– Я тоже закончил! – с облегчением сказал Гулфи.

– Отлично, – произнёс учитель. – Вопросы?

– Гулфи, а как борирры едят? – поинтересовался Игорь Ланде.

– Ну как… – юный борирр слегка растерялся, – по-разному… с аппетитом, как правило.

– Да я о другом. У вас же пузырь, верно? А куда вы засовываете ложку?

Игорь явно издевался, но Гулфи – святая наивность – этого не понимал. Учитель Га, видимо, тоже.

– Мы втягиваем планктон через жаберные щели, – сказал Гулфи.

Близнецы-оргулы мрачно переглянулись:

– Какая… – начала Линда.

– …мерзость, – закончила за неё Терри.

– Планктон? И что, вкусно? – полюбопытствовал Игорь.

– Отстань от него, – сказала Яналия. Её бесило, когда кто-нибудь начинал глумиться над Гулфи, пользуясь его простодушием.

– А что, мне правда интересно! Я хочу это… – Ланде пощёлкал пальцами, подбирая нужные слова. – Увидеть мир глазами борирров! Для того мы здесь и собираемся.

– У борирров отсутствует понятие вкуса, – пояснил учитель Га. – Они поглощают планктон, фильтруя воду. Их жабры лишены вкусовых рецепторов, но чувство насыщения вызывает состояние психологического комфорта. Я правильно сформулировал, Ток?

– Да! – бодро отозвался Гулфи.

– Хорошо, – вздохнул учитель Га. – А вы, Ланде, к следующему занятию подготовьте доклад на тему «Как едят люди».

Яналия усмехнулась, довольная тем, как учитель поставил на место Игоря. Флегм, возможно, казался тормозом, но это было обманчивое впечатление.

– Что за ерунда, – вполголоса возмущался Игорь. – Как едят люди! Да как все, чего тут непонятного!

Ганза Га на самом деле был не так прост. В молодости он поддерживал революционное движение, сражался с оружием в руках (точнее сказать, щупальцах) за освобождение рабов. Учитель Га ненавидел Федерацию, поощрявшую, по его мнению, рабство и угнетение разумных видов.

Ганза Га прочно и всерьёз помешался на теме расовой несправедливости. По его убеждению, десятки разумных видов на планетах Федерации находились в положении угнетённых рабов. Эта информация, само собой, шла вразрез с официальными данными; с таким докладом учителю Га не светило выступить на Пангалактической Ассамблее. Яналия подозревала, что за подобные разговоры его даже могли уволить… откуда-нибудь ещё, только не из их школы, разумеется.

Здесь, в школе при шапито, учителям прощалось многое. Оторванные от остального мира, они могли преподносить свой предмет так, как считали нужным. Директор Мут, конечно же, отчитывалась перед Министерством образования, обеспечивала проведение ЕГЭ – Единого Галактического Экзамена. Однако, по наблюдениям Яналии, она больше была озабочена тем, как прикрыть своих подчинённых. Иногда казалось, что учителя средней школы «Олимпа» могли натворить больше бед, чем их ученики. Боффин, одержимый наукой; Ганза Га, мечтающий о революции; Ламий, тихо ненавидящий всех и каждого; Фанделина, преданная искусству, но ничего в нём не смыслившая… сброд, а не педагоги. Мут, строгая и властная, по какой-то неведомой причине чувствовала ответственность за каждого из них.

Лекция закончилась, ученики потянулись к выходу. Ганза Га смотрел им вслед, чуть приоткрыв розовую, утыканную треугольными зубами пасть. Со стороны могло показаться, что он полностью ушёл в себя.

* * *

– Я хочу кофе, – сказала Яналия, увлекая Гермеса к торговым автоматам. – Лекции о толерантности действуют на меня как снотворное!

– Не на тебя одну, – Гермес кивком указал на Дэна. Тот плёлся через холл, зевая и потирая кулачищами глаза.

Расплатившись электронными карточками, Яналия и Гермес достали из ниши картонные стаканчики с кофе. Девушка сделала глоток, размышляя, не взять ли ещё шоколадный батончик. Тем временем мимо них прошёл Гулфи Ток. Обычно он лучился оптимизмом, причём, как правило – беспричинным, а сейчас почему-то сник.

– Гулфи, – окликнул его Гермес. – Чего такой мрачный? Из-за Жужика, что ли?

– Да, из-за него, – отозвался Гулфи, рассеянно теребя лямки своего комбинезона.

– Да ну, не бери в голову.

– Точно, – поддакнула Яналия. – Ты же знаешь учителя Га. У него одно на уме!

– Учитель Га здесь не при чём. Он тоже заботится о Жужике, только по-своему – думает, ему нужна зарплата и страховка.

– А что тогда? – удивилась Яналия.

– С Жужиком что-то не так, – пожаловался Гулфи. – Я думаю, он заболел!

– Вот бедняга, – искренне посочувствовала Яналия. Общительный и весёлый, дрессированный борр был всеобщим любимцем. – А что с ним?

– Он почти перестал есть и целый месяц пролежал на дне, – сказал Гулфи. – Правда, неделю назад он снова начал плавать, но, кажется, потерял память! Или, может, оглох, я не знаю. Главный ихтиолог говорит: всё в порядке, но я-то вижу!

– Оглох? – Яналия задумчиво почесала затылок. – Почему ты так решил?

– Раньше Жужик отзывался на имя, а теперь вообще не реагирует, – произнёс Гулфи. – И на приказы тоже. Помните, как он выполнял команды?

Яналия кивнула, Гермес улыбнулся. Жужик был сообразительным, тут уж не поспоришь. Большинство номеров, связанных с водой, держались на нём. Те, кто, подобно учителю Га, считал борров разумными, возможно, не так уж сильно грешили против истины.

– Без Жужика нам останется показывать одних страшилищ, – вздохнул Гулфи.

– Зрителям нравятся халлаки, – сказал Гермес.

– Да, но Жужик – звезда манежа!

С этими словами борирр развернулся и побрёл прочь. Яналия и Гермес глядели ему вслед. Гулфи тащился в сторону лифтов, опустив голову так, словно на плечи ему давила удвоенная гравитация.

– Знаешь, – сказал Гермес, – Только дурак может спросить, как едят борирры.

– Да, – согласилась Яналия. – Тем более, об этом можно прочитать в сети.

– Вот именно. Гораздо интересней, что борирр будет делать, если у него зачешется нос!

Яналия усмехнулась, Гермес отхлебнул кофе.

* * *

Наступил вечер. Яналия как раз вышла из душа, когда её коммуникатор проиграл первые такты циркового марша. Сообщение было от Гермеса: «Горизонт чист. Дресс-код – чёрное и красное». Они договорились встретиться у «Клевера» в 23:30, то есть через полчаса. «Горизонт чист» значило, что на корабле всё тихо, и есть шанс незаметно проскользнуть в трюм.

Яналия открыла гардероб. Каждый трюк снимался на камеру, поэтому Гермес настаивал на соответствующем дресс-коде. Яналия считала, что это перебор, не кино снимали в конце концов. Отбросив несколько вариантов, она остановилась на чёрной футболке, чёрных шортах и красной шёлковой бандане. Что бы ни говорил Гермес, главное, чтобы одежда была удобной и не стесняла движений.

Часы на стене показывали 23:20, пора выходить. В последний момент Яналия задержалась перед зеркалом. Она поправила выбившуюся из-под банданы прядь, но, решив, что немного продуманной небрежности не помешает, вернула её обратно. Точно такую же бандану, красную, с узлом на затылке, носил Расул. Так повязывали платки в пиратских кланах, и Яналия могла побиться об заклад, что это не случайное совпадение. Она подражала Расулу в разных мелочах – одежде, поведении, характерных словечках. Со временем она хотела сделать себе татуировку с черепом. Настоящие пиратские наколки обычным людям были не положены, поэтому Яналия придумала взять за основу своей будущей тату узор крыльев омикронского Лича.

Друзья Яналии знали, что она собирает коллекцию бабочек. Но даже Гермес не догадывался об одной странной игре, которую придумала его подруга.

Однажды мадам Симона обмолвилась, что в прежние времена душа человека отождествлялась с бабочкой. Яналии такое сравнение очень понравилось. Она подумала, что внешний вид бабочки-души должен отражать особенности человека, его характер, тёмные и светлые стороны. Перебирая свою коллекцию, Яналия не просто любовалась формой и узорами крыльев, она придумывала, кому из её знакомых какая бабочка могла принадлежать. Неприметный Ночной Эльф с планеты Корот напоминал Тишу Крейн, застенчивую и ранимую, а мохнолапый мотылёк с планеты Хат выглядел как грузный, сердитый мистер Валрус. Лич с планеты Омикрон был Расулом. Узор крыльев, похожий на череп и на татуировки главного механика, соответственно, безусловно повлиял на выбор Яналии. Однако она искала более глубокие ассоциации, не ограничиваясь поверхностным сходством. На Омикроне Лич охотился на других бабочек. На деле это насекомое являлось опасным хищником, что, по мнению Яналии, позволяло провести параллель между ним и Расулом.

Девочка сунула в карман электронный пропуск и покинула жилой отсек. Миновав несколько коридоров и один эскалатор, она очутилась в парке. Ресторан закрылся в девять, и за стеклянной дверью было темно, лишь мерцала старомодная вывеска, украшенная ирландским трилистником. Зелёные неоновые трубки чуть слышно гудели. Яналия остановилась в тени раскидистого каштана и огляделась: на прилегающих аллеях – ни души. Это было хорошо, ибо их дело требовало строжайшей секретности. Гермес появился в 23:29, одетый в строгий чёрный костюм, красную рубашку и блестящие лаковые туфли. На плече у него болталась небольшая котомка.

Яналия не знала, что задумал её приятель. В этот раз не было репетиций, а значит, от неё требовалось только ассистировать.

– Чей лик явился мне прекрасный в столь поздний час, в бандане красной?

Яналия закатила глаза:

– Чего это ты стихами заговорил? Тебя слины покусали?

– Последний раз меня кусал солярианский мохнатый грюк, но это было три месяца назад, – сообщил Гермес.

– Идём уже! – Яналия усилием воли погасила нарастающее раздражение. Хорошо подвешенный язык гарантировал Гермесу успех у девочек, юные циркачки так и вились вокруг него, словно халлаки в ожидании корма. Яналию неимоверно бесило, когда Гермес начинал общаться с ней так же, как со своими поклонницами.

Воспользовавшись лифтом, друзья спустились на второй ярус, где находились аквариумы. В холле царила тишина. Большое овальное помещение использовалось в основном как пересадочный пункт, сюда сходились лифты и эскалаторы. Ниже располагались владения Расула, спуститься туда на пассажирском лифте было можно только при наличии кода доступа. Школьники могли беспрепятственно посещать холл второго яруса, комнаты отдыха и другие места общего пользования, а вот заходить в рабочие отсеки имели право только дрессировщики и персонал.

Неожиданно одна из дверей открылась, и в холл высыпала компания борирров. Они смеялись, то есть издавали глухие клокочущие звуки, забавно раздувая пузыри. Борирры увлечено болтали на своём языке и не замечали двух школьников, застывших возле автоматов с напитками. Гермес взял Яналию за руку и потянул к ближайшей двери. Створки оказались не заблокированы и распахнулись от нажатия. Благополучно покинув холл, друзья оказались в служебном коридоре, пустом и полутёмном.

– Хорошо, – сказал Гермес, оглядевшись. – Нам сюда и надо.

Друзья двинулись в обход помещений, где их могли заметить. Один раз, шурша щётками, мимо проехал робот-уборщик, а больше им никто не встретился. Гермес остановился возле очередного лифта. На дверях была надпись «Посторонним вход воспрещён», по правую руку располагалась сенсорная панель.

– Ну вот, дальше – вниз, – сказал Гермес, вводя нужные цифры.

Двери бесшумно распахнулись. Огромная металлическая кабина предназначалась для перевозки грузов, на полу были заметны царапины и следы машинного масла. Гермес нажал кнопку, и лифт, слегка вибрируя, поехал вниз.

– Надеюсь, мы не встретим Расула, – сказала Яналия, когда кабина плавно остановилась.

– Я тоже на это надеюсь, – пробормотал Гермес.

По трюму разносился мерный гул сотен агрегатов и установок, приводивших корабль в движение. Друзья миновали несколько служебных коридоров, где под ногами лязгали решётчатые панели, а над головой тянулись толстые силовые кабели, и через некоторое время очутились в полутёмном ангаре.

– Пришли, – сказал Гермес.

Здесь не было ничего, кроме большого вентилятора, установленного над круглым отверстием в полу. Он вращался в горизонтальной плоскости, как винт вертолёта. Ось, на которой крепились лопасти, одним концом уходила в шахту, а другим – в потолок.

– Что скажешь? – осведомился Гермес.

– Впечатляет, – Яналия подошла к вентилятору. Без ограждения или защитной решётки он выглядел опасно. Покромсает, и пикнуть не успеешь.

Снизу, из шахты, лился тусклый багровый свет – горело аварийное освещение. Широкие загнутые лопасти рассекали воздух со зловещим шипением.

Запрокинув голову, Яналия наблюдала за тенью вентилятора, крутившейся на потолке, когда из темноты появился Гермес. В руке у него был полуметровый обрезок алюминиевой трубы.

– Смотри, – Гермес сделал выпад, словно сражаясь с вентилятором на шпагах. Верхняя часть трубы отлетела и, описав дугу, приземлилась где-то в глубине ангара. Гермес протянул оставшуюся часть Яналии. Место среза было ровным, точно отполированным.

– Такие острые?

– Острые. Видимо, это сталь с добавлением креахона.

– Ладно. Рассказывай, что ты задумал.

– Трюк с освобождением, – Гермес отбросил трубу. – Я вычислил скорость, с которой крутится эта штука. По моим подсчётам, за тридцать секунд ось вентилятора намотает пятьдесят четыре метра троса, с поправкой на длину лопасти вентилятора.

Девочка уже догадалась, к чему ведёт Гермес.

– Ты хочешь привязать себя к тросу.

– Вот именно, – Гермес сбросил рюкзак, встал на одно колено и начал выкладывать на пол реквизит: моток стального шнура, набор карабинов и других приспособлений из арсенала воздушных гимнастов, широкий эластичный пояс, замок, отмычки, рулетку, плоскогубцы и автономную видеокамеру. – Конец троса будет привязан к моему поясу. Пояс застёгнут на замок. Последнее время я тренировался с отмычками, ты видела. У меня будет полминуты, чтобы освободиться.

– За сколько ты открываешь замок?

– Двадцать девять секунд. Одна секунда у меня в запасе.

– Давай увеличим длину троса на первый раз. Не хочу смотреть, как тебя разрубит пополам.

– Нет, – сказал Гермес. – Тогда и начинать не стоит. Ты же понимаешь.

Яналия прекрасно понимала, о чём толкует её приятель.

– Моя задача? – осведомилась она.

– Запустить процесс. Я буду стоять спиной к вентилятору и ждать твоего сигнала. Как только ты соединишь трос и вентилятор, начнётся отсчёт, ясно?

– Ясно, – Яналия покосилась на жерло шахты, подсвеченной аварийным освещением. Казалось, что внизу горит настоящее пламя, хотя на самом деле такую иллюзию создавало вращение вентилятора.

– Если я не успею, меня сначала покромсает лезвиями, а потом кусочки упадут вниз, в шахту, – Гермес посмотрел на подругу. В его глазах полыхали красные отблески.

– Гермес Гудини, ты дурак!

– Только ты так думаешь. Остальные считают, что я умён, как дьявол, и красив, как бог!

Яналия закатила глаза, а Гермес самодовольно усмехнулся и включил видеокамеру. Обтекаемая, словно космическая капсула в миниатюре, она бесшумно взмыла в воздух. Камера была отличная: оснащённая Искусственным Интеллектом, она не только снимала, но сама режиссировала, монтировала, подбирала саундтрек и выкладывала в сеть готовый ролик. Правда, опцию «выложить в сеть» Гермес отключил, ролики с камеры отправлялись на его личный компьютер. Пока что им не нужны были миллионы просмотров на «UniTub», Яналия и Гермес преследовали другие, далеко идущие цели.

При помощи рулетки друзья отмерили пятьдесят четыре метра троса. Перекусив его плоскогубцами, Гермес закрепил с одной стороны магнитную присоску.

– Я сначала потренируюсь, – сказала Яналия. Взяв конец троса, она легла на спину и нырнула под вентилятор. Теперь её голова и плечи висели над шахтой. Снизу поднимался горячий, пропахший разогретым железом ветер.

– Давай! – крикнул Гермес.

Лопасти вращались, как бешеные. Яналия осторожно протянула руку; когда до цели оставалась пара сантиметров, магнит сам выпрыгнул из её пальцев и прилепился к вентилятору. Трос, как змея, пополз по металлическому полу ангара. Гермес следил за секундомером. Сначала всё шло нормально, но под конец трос оторвался от пола и со свистом закрутился вокруг оси. Яналия осторожно выползла из-под вентилятора. Без утяжеления шнур не хотел наматываться полностью и угрожающе рассекал воздух подобно хлысту.

– Как ты будешь его снимать? – поинтересовалась Яналия.

– Присоска отключается нажатием кнопки, – Гермес вытащил из рюкзака пульт.

– Я знаю, как работает магнитная присоска. Если её отключить, она упадёт вниз.

Друзья переглянулись. Похоже, оба они подумали об одном и том же – может ли посторонний предмет, брошенный в шахту, поломать какой-нибудь механизм. Портить корабль в их планы не входило, тем более не хотелось исподтишка вредить Расулу.

– Ладно, ты нажмёшь кнопку, а я поймаю трос, – вздохнул Гермес.

Теперь он полез под вентилятор:

– Жми!

Яналия нажала кнопку, и пятьдесят четыре метра упругого троса, раскручиваясь как пружина, рухнули на Гермеса. Чертыхаясь, он отполз подальше от шахты. Сейчас Гермес Гудини выглядел словно кот, запутавшийся в клубке ниток.

– Это обязательно нужно включить в ролик! – рассмеялась Яналия.

Парившая над их головами камера пискнула, зафиксировав пожелание.

– Отмена, – сказал Гермес, и камера снова пропищала. – Лучше помоги его распутать.

Наконец, реквизит был приготовлен. Гермес расчесался, отряхнул пиджак и встал на исходную. Яналия заняла место возле вентилятора.

– Свет, камера, мотор!

Камера зависла прямо перед Гермесом, снимая крупный план.

– Меня зовут Гермес Гудини, и сегодня я собираюсь рискнуть собственной жизнью. Помогать мне будет моя ассистентка Яналия Молодцова.

Яналия поклонилась. Гермес сделал шаг в сторону, демонстрируя вентилятор и трос, сложенный аккуратной бухтой на краю шахты.

– В древности люди считали, что под землёй обитают страшные демоны. Представим на минуту, что эта шахта – бездонная пропасть, ведущая в преисподнюю. У меня будет тридцать секунд на то, чтобы вырваться из лап демонов. Не успею – острые лопасти разрубят меня на две части.

Гермес вынул из кармана квадратный замо́к с блестящим стальным корпусом и толстой дужкой. Сейчас, когда всё вокруг работало на электронике, купить такую вещь было непросто.

– Это механический замок, который открывается с помощью обычного ключа. Но я попытаюсь обойтись без ключей, воспользовавшись лишь этим…

Гермес продемонстрировал металлическую иглу, загнутую на конце. Яналия не сомневалась, что Гермес сумеет открыть замок, но вдруг отмычка сломается? Риск оставался, как бы они ни просчитывали трюк и как бы тщательно ни готовились.

Яналия подняла с пола пояс и протянула Гермесу. На концах ремня имелись люверсы; Гермес продел в них дужку замка и защёлкнул пояс на талии.

– Проверь, пожалуйста.

Яналия подёргала замок:

– Закрыт и держится крепко.

– Тогда начнём.

Девушка прошествовала к вентилятору, легла на пол, постаравшись сделать это более или менее изящно, и скользнула под лопасти.

– Начинаю отсчёт! Один! Два! Три!

На всякий случай дав Гермесу пару секунд форы, Яналия прилепила присоску. Трос начал наматываться. Девушка убралась из-под вентилятора и отошла в тень. Свою работу она выполнила и теперь следила за приятелем. Тот стоял, наклонив голову, и ковырял замок отмычкой. Трос оторвался от пола и начал быстро приподниматься, натягиваясь между осью и креплением на поясе. Пальцы Гермеса проворно двигались.

Яналия подумала: «Если что-то пойдёт не так, я ничего не успею сделать». Трюк был рассчитан таким образом, чтобы освобождение произошло в последний момент. «Иначе и начинать не стоит», – так говорил Гермес.

Трос вытянулся в горизонтальную линию и дёрнул Гермеса, как хозяин дёргает за поводок непослушного питомца. Гермес покачнулся. Яналия надеялась, он это предвидел и сумел не сбиться.

Теперь Гермес Гудини стоял, выставив назад правую ногу и перенеся вес тела на левую, чуть согнутую в колене. Трос, натянутый как струна, тащил его к вентилятору; подошвы лаковых туфель с шуршанием скользили по полу.

Яналия прикинула, успеет ли она схватить пульт и отключить присоску прежде, чем случится трагедия. Она была почти уверена – Гермес сбился, замок не откроется, и сейчас её лучший друг погибнет. До вентилятора оставалось полтора метра, метр… Яналия почувствовала, как внутри у неё рождается пронзительный крик и зажала рот ладонями. Опытная циркачка, она знала, что главное сейчас – не помешать. Лопасть резанула пиджак, и в этот момент замок открылся.

Пояс описал круг и шлёпнул Гермеса по пятой точке, несколько скомкав то, что иллюзионисты называли «престижем» – кульминацию трюка.

– Веселитесь?

Яналия вздрогнула и оглянулась. У входа в ангар стоял Расул, и вид у него был вовсе не дружелюбный.

– У меня всё было рассчитано, – сказал Гермес. Яналия подумала, что горизонтальный разрез на его пиджаке говорил об ином. – Кстати, а ты уже выздоровел? Мы слышали, ты подхватил этот… лёгочный вирус, и Витц запер тебя в…

– Чтоб я вас больше здесь не видел, – отчеканил Расул. – Иначе обоих вышвырну в открытый космос.

Из уст главного механика это звучало угрожающе. Гермес быстро побросал реквизит в котомку и выскользнул из ангара. Яналия поспешила следом, подгоняемая колючим взглядом Расула.

– Ничего, зато трюк удался, – несколько напряжённо сказал Гермес. – Идём ко мне, глянем запись.

– Было круто, – сказала Яналия, когда кабина лифта тронулась.

– А то, – кивнул Гермес, но как-то без воодушевления.

Вмешательство Расула явно подпортило ему настроение. Яналия подумала, что лучше бы главный механик надавал им тумаков или разбил камеру. Так, по крайней мере, они были бы в расчёте. Вытерпеть пару заслуженных оплеух ничего не стоило, а вот чувствовать себя виноватой было отвратительно.

– Надо будет при случае извиниться, – сказала девушка, когда двери лифта распахнулись.

– Можно, – согласился Гермес. – А то мы… как-то натянуто попрощались.

Яналия удивлённо посмотрела на приятеля.

– Натянуто попрощались! Он тебя в открытый космос пообещал вышвырнуть!

– Тебя тоже!

Спустя мгновение Яналия и Гермес прыснули от смеха. Чуть позже в комнате Гермеса они уже давились от хохота и вытирали кулаками слёзы.

– Н-на-натянуто попрощались, – Яналия громко икала, от чего обоим становилось ещё веселее.

Получившийся ролик Гермес назвал «Натянутый хлыст».

Глава 6
Океанариум

08.08.2813. Открытый космос.

На следующий день Яналия и Гермес увиделись в школе. Последним уроком по расписанию была история. Учителя звали Гор Ламий, он был той же расы, что сестрицы Ночет – оргулом. Из всех гуманоидов, открытых Федерацией, оргулы больше других походили на землян. Яналия знала, что, с точки зрения тех же борирров, жители Тенебрис и Земли были на одно лицо. На самом деле различия имелись – оргулы были худыми, бледными, не имели живой мимики, присущей землянам. Аскетичное лицо, неподвижный взгляд, тонкий, с горбинкой нос – вот портрет типичного оргула.

Учитель Ламий напоминал киношного вампира… как, впрочем, подавляющее число его соплеменников. Недаром режиссёры-люди регулярно снимали ужастики, чаще всего вариации на вампирские темы, действие которых разворачивалось на Тенебрис. Ещё бы – любой оргульский город выглядел как Трансильвания времён графа Дракулы – бери и снимай. Сами оргулы не очень-то жаловали подобные фильмы, что не удивительно, учитывая их больное место – национальную гордость. Линда и Терри презрительно фыркали, когда кто-то начинал обсуждать фильм, снятый землянами на Тенебрис.

На вид учителю Ламию было за сорок (оргулы жили в среднем вдвое дольше землян, поэтому определять их возраст на глаз было не так уж просто). Обычно Гор Ламий появлялся перед классом в белой рубашке с жёстким воротником, строгом костюме и классических туфлях. Его лицо обрамляли длинные волосы, а ухоженные усы и борода выглядели как линия, проведённая вокруг рта чёрным фломастером. Можно было подумать, что за бескровными губами учителя вдруг блеснут острые клыки – ан нет! Зубы у оргулов и людей ничем не отличались. Яналия считала, что тут эволюция допустила серьёзный промах – клыки оргулам явно бы пошли!

– Записываем, – произнёс Гор Ламий холодным, зловещим голосом. Он всегда говорил так, словно перед ним сидели его злейшие враги. – Пангалактическая Федерация была сформирована на Первом Вселенском форуме в 2442 году по земному летоисчислению… Записали?

Лекции Гора Ламия напоминали изощрённую пытку. Дело в том, что он не признавал печатный текст и заставлял учеников писать от руки. На бумаге, лазерными карандашами! У Яналии это в голове не укладывалось. Возможно, на Тенебрис, где машины до сих пор приводились в движение паровыми двигателями, это было в порядке вещей. Но цивилизованные существа привыкли скользить пальцами по сенсорным экранам, в крайнем случае – стучать по кнопкам. Разумеется, Линда и Терри Ночет не имели никаких проблем с письмом. У них был красивый, летящий почерк, не сравнить с каракулями, которые выходили из-под карандаша Яналии. Но пусть бы оргулы писали хоть перьями, макая их в чернила – других-то зачем мучить?! Хуже всех приходилось Гулфи. У борирров было по четыре пальца на каждой руке, карандаш они держали с трудом.

– Цель Федерации: культурно-политическое миссионерство и объединение разумных рас на основе идей гуманизма и равенства, – последние два слова Гор Ламий буквально выплюнул, словно они обжигали ему рот. – Ток, вы успеваете записывать?

Ламий, похожий на распорядителя похорон, остановился возле парты Гулфи. Бедный борирр пыхтел над своей тетрадью, почти прижимаясь пузырём к бумаге.

– Да, да, всё нормально, я записываю!

– Ток, скажите, где состоялся Первый Вселенский форум?

– Ну… – Гулфи занервничал. – У этих… греев.

– У греев – это где? – Гор Ламий навис над борирром.

Гулфи Ток в отчаянии огляделся. Он, конечно же, не помнил, как называлась родная планета греев. Яналия одними губами произнесла:

– Планета Серпо, созвездие Жертвенника.

– Серпо, кажется, – пробормотал Гулфи.

Яналия ободряюще кивнула.

– Созвездие… – Гулфи замялся, – Жратвенника.

Класс покатился от хохота, Яналия уткнулась лицом в раскрытую ладонь. Громче всех смеялись сёстры Ночет, обычно сдержанные в проявлении эмоций.

Некоторые считали Гулфи Тока дурачком, но Яналия знала, что это не так. Он легко отвлекался, не умел концентрировать внимание, только и всего. В том, что Гулфи свободно переключался с предмета на предмет, даже были свои плюсы. Сейчас, когда над ним смеялся весь класс, Гулфи выглядел потерянным и смущённым. Но – Яналия была готова биться об заклад – покинув аудиторию, он и думать забудет о своём промахе. Тиша Крейн, оказавшись в подобной ситуации, могла переживать несколько дней, принимая на свой счёт каждую ухмылку или косой взгляд.

– Тихо! – рявкнул Гор Ламий. Смех быстро сошёл на нет. – Ток! Вы действительно настолько пустоголовый?

– Пустоголовый борирр! – хохотнул Игорь Ланде. – Это сильно!

Гор Ламий метнул на него свирепый взгляд, так что Игорь моментально стушевался.

– Ток, вы хотели сказать, что греи обитают в созвездии Жертвенника? – уточнил Гор Ламий.

– Да, – несчастным голосом протянул Гулфи.

– Серпо находится в созвездии Сетки, звездная система – Дзета Сетки.

Вот так номер! Яналия почувствовала, как к лицу приливает жар. Чего доброго, Гулфи подумает, что она специально, шутки ради, подсказала неправильно! Яналия склонилась над планшетом, так что длинные пряди упали вниз, скрыв лицо. Она ненавидела краснеть. Это как встать и объявить всем и каждому: эй, меня только что уделали! Злясь на себя и на балбеса Гулфи, Яналия набрала сообщение: «Гулф, извини! Сама путаюсь в этих созвездиях!»

– Молодцова!

Яналия вздрогнула и подняла голову.

– Обмениваться сообщениями на лекциях запрещено! – прошипел Гор Ламий.

– Да я только…

– Подсказывать – запрещено!

Ламий застал её врасплох! Яналия судорожно соображала, что бы такое придумать в своё оправдание.

– И если уж берётесь подсказывать, хотя бы подсказывайте правильно!

Яналию точно ледяной водой окатили. Ламий побывал в её голове! Оргулы не могли читать мысли, если человек спокоен и сосредоточен; Яналия лишь на миг потеряла самообладание – и пожалуйста!

– Жалко, читать мысли не запрещено, – сказал Гермес. Он говорил негромко, но все услышали.

Ноздри учителя надулись, как у необъезженного экина, и без того тонкие губы сжались в бескровную линию. Гор Ламий разозлился не на шутку.

– Гудини, – произнёс он. – Повторите, пожалуйста.

– Я сказал: «Очень жаль, что читать мысли не запрещено», – пожал плечами Гермес. – А что такого?

Яналия как-то спросила учителя Га, почему правительство не запретит телепатию. Флегм, успокоив Линду и Терри (близнецы буквально взбеленились), дал исчерпывающий ответ. Среди разумных существ лишь оргулы умели читать мысли. Запретить им пользоваться врождённым даром было бы актом расовой дискриминации, как запретить видеть зрячему, потому что он живёт среди слепых. Да и как доказать, что твои мысли кто-то прочитал? Закон против телепатии мог привести лишь к ложным обвинениям и гонениям на оргулов. Ганза Га намекнул, что Федерация решила проблему иначе, изолировав Тенебрис от остальных миров.

– И к чему это было сказано? – осведомился Гор Ламий.

– Просто, ни к чему.

Гермес напустил на себя беспечный вид, но Яналия видела, что ему нечем крыть. Фраза Гермеса тянула на банальную грубость, и ситуация грозила закончиться очередным наказанием.

– Кто-то ещё считает, что телепатия – это преступление? – Гор Ламий обвёл класс недобрым взглядом. Ученики притихли, не желая быть втянутыми в разговор. – Этому вас учат на этике?

Близнецы синхронно подняли руки.

– Девочки? – Гор Ламий никогда не обращался к сёстрам Ночет по фамилии. Исключительно по именам или как сейчас – «девочки».

– Учитель Ламий! – начала Терри.

– Теадемис Боффин сказал… – продолжила Линда.

– …что представление было сорвано…

– …из-за телепатического воздействия.

Линда и Терри самодовольно ухмылялись. Стравить кого-нибудь и посмотреть, что получится – для сестёр Ночет это было излюбленное развлечение.

– Вот значит как? Телепатическая атака, причём на планете Корот, – Гор Ламий повернулся к Гулфи. – Ток, просветите нас, среди борирров часто встречаются телепаты?

Гулфи отрицательно помотал головой.

– Что? Не слышу!

– Не встречаются.

– Вот именно! – Гор Ламий воздел к потолку указательный палец. – На этом корабле четверо оргулов – я, госпожа Мирра и сёстры Ночет. И кто же из нас устроил телепатическую атаку? Или, может, мы сговорились и вместе сорвали представление?

«Накажет, – размышляла Яналия, – и Гермеса, и меня за то, что подсказывала. Ну и ладно, хоть с Расулом повидаемся…»

– Вот что я скажу, – чуть спокойнее продолжил Гор Ламий. – Теадемис Боффин ни черта не понимает в телепатии. То, что мы наблюдали – редкий, неизвестный науке феномен.

Когда учитель Боффин высказал гипотезу, что представление сорвали телепаты, класс тут же его оспорил. Однако сейчас Гермес молчал. Вот и правильно, подумала Яналия. Оправдываться перед Ламием – ещё чего не хватало!

– Гудини, Молодцова, Ток, – произнёс Гор Ламий, презрительно кривя губы, – вам будет полезно заняться физическим трудом… раз уж не хотите работать головой. А пока что – записываем! На Первом Вселенском форуме совещались представители четырёх планет – Серпо, Глизе 581, Т’мум и Земли.

Яналия взялась за карандаш. Она решила не давать воли эмоциям, хватит уже пускать посторонних в свои мысли! Отработка – это неприятно, да и отец будет спрашивать… но – дело привычное!

– Эти четыре расы, сформировавшие Пангалактическую Федерацию, принято называть Верховными, – Ламий чеканил слова. Каждому в классе было понятно, что он на самом деле думает о разделении рас на Верховные и Признанные. – На том основании, что они самостоятельно вышли в космос.

У Ганзы Га и Гора Ламия было нечто общее – ненависть к Федерации. На этом сходство заканчивалось. Учитель Га проповедовал братскую любовь между инопланетянами, Гор Ламий не мог похвастаться подобной широтой взглядов. Больше других он недолюбливал людей. Ученики, в общем-то, привыкли к его завуалированным выпадам против землян, однако стычки всё равно случались. Особенно часто доставалось Гермесу, не терпевшему, когда его унижают.

В прошлом году, после очередного конфликта и несправедливого наказания, Гермес не поленился изучить материалы на Гора Ламия, имевшиеся в Сети. Он отыскал даже больше, чем рассчитывал. Яналия помнила, как Гермес позвал её к себе и с порога заявил:

– Гор Ламий действительно ненавидит людей.

– С чего ты взял? Он противный, но почему сразу – ненавидит?

– Я читал его блог, – Гермес выглядел возбуждённым, как учёный, сделавший революционное открытие, – Ты знаешь, что Ламий написал книгу под названием «Мы и они: взгляд в небо».

– Не знала, – пожала плечами Яналия. – А о чём там написано?

– О превосходстве оргульской расы! Эта книга в списке запрещённой литературы. Из-за неё Ламия выслали с Тенебрис!

Яналия вначале не поверила Гермесу: кому бы в здравом уме пришло в голову писать книгу о превосходстве своей расы над остальными? Каждому народу было чем гордиться: слины славились поэтами, греи – учёными, циклоиды – докторами. Кои наловчились создавать киборгов, харум-шему – микрочипы, а флегмы выращивали лучший в Галактике кофе. Всё это втолковывал им учитель Га на уроках этики. Он говорил: если мы не будем жить по принципам равенства и братства, мир погрузится в хаос. Заявлять, что твоя раса лучше остальных, было даже как-то неприлично. Яналия не представляла, как об этом можно написать целую книгу!

– А вот послушай! – Гермес взял со стола планшет. – «Всё это сговор! Альянс Независимых Народов Тенебрис – предатели на службе у инопланетян. АННТ действует отнюдь не в интересах своего народа! Эта организация преданно служит существам с других планет, называющим себя Верховными. А что нужно Верховным? Контролировать оргулов! Разговоры о равенстве – лицемерие и ложь. Оргулы, пытавшиеся получить космическую визу, знают цену этим разговорам».

– Надо же! – сказала Яналия. Резкий тон книги неприятно удивил её.

– А вот ещё, – Гермес водил пальцем по сенсорному экрану, перелистывая страницы, – «Братья! Инопланетяне нас боятся! Верховные дрожат при мысли, что будет, если оргулы начнут путешествовать по Галактике! Они видят наше превосходство, и пойдут на всё, лишь бы не дать нам свободу!» Как тебе? – Гермес продолжал листать страницы, выискивая цитаты. – «Инопланетяне говорят: гордитесь! Мы признали оргулов разумной расой! Мы отвечаем: это очередное оскорбление! Мы не должны пресмыкаться перед пришельцами, доказывая очевидное!» Или вот: «Инопланетные захватчики неохотно делятся своими технологиями. Нам, существам в высшей мере духовным, не нужны их компьютеры. Но разве справедливо, что мы не имеем к ним доступа?» Слышала? Учитель считает нас захватчиками.

– Это многое объясняет, – произнесла Яналия.

– У него мания преследования, – Гермес отложил планшет. – Он думает, что все вокруг ненавидят оргулов, что Федерация не даёт им летать в космос и нарочно тормозит технический прогресс.

– Я не люблю оргулов, – сказала Яналия, вспомнив сестёр Ночет. – Их никто не любит! Может, Гор Ламий написал правду в своей книжке, и за это её запретили?

Гермес полагал, что это ничего не меняет.

– Даже если оргулов притесняют, они сами в этом виноваты! – безапелляционно заявил он. – Нечего быть такими уродами!

Яналия с ним согласилась. Она считала, что ограничить распространение телепатов по Галактике – отличная идея. И пусть оргулы сидят обиженные на весь свет с тем, что сами изобрели – с машинами на паровой тяге и дирижаблями.

Урок закончился. Яналия побросала в рюкзак письменные принадлежности и покинула аудиторию. Едва переступив порог, Гермес принялся на все лады хаять историка.

– Нечего злиться, – сказала Яналия. – Сам же напросился.

– А что мне, молчать надо было? – спросил Гермес.

– Можно было и помолчать. Для разнообразия.

Мимо промелькнули Дэн и Алекс – не иначе, торопились в тренажёрный зал. Следом пронеслась Абир Ар-Рази; иссиня-чёрная коса била её по спине. Яналия мысленно усмехнулась – небось, хочет проехать в одном лифте с Дэном. Не будь Дэн таким тормозом, он бы давно закрутил с Абир. Высокая и стройная, она была самой красивой девочкой в классе.

Гермес проводил Ар-Рази долгим заинтересованным взглядом.

– Может, догонишь? – холодно предложила Яналия.

– Чё? – похоже, Гермес не расслышал.

– Ничё! – раздражённо бросила Яналия. Бывало, что, отвлекаясь на девчонок, Гермес терял нить разговора. По мнению Яналии, в такие моменты он выглядел как последний дебил.

Почти у самых лифтов Яналию и Гермеса догнал Гулфи:

– Подождите меня!

– Извини, что так вышло, – сказала Яналия, когда он подошёл поближе. – Это я виновата, хотела помочь.

– Ты не виновата! – фыркнул Гермес – Это всё Ламий. Разве это нормально – читать чужие мысли? Мало ли о чём я думаю!

– По идее, на уроках истории ты должен думать об истории, – заметила Яналия.

– А папа говорит, – сказал Гулфи, – что с нами только так и можно. Строго, чтобы не распускались!

– Ну ты даёшь, – покачал головой Гермес.

Лифты уносили школьников в разные концы корабля. Друзья подождали, пока толпа поредеет, и зашли в кабину.

– Как думаете, нас к Расулу пошлют отрабатывать? – спросил Гулфи. Он робел перед главным механиком и недолюбливал мрачный, полный грохочущих механизмов трюм.

– Ага, скорее всего! – сказала Яналия с наигранной беспечностью. – Он обещал мне показать приёмчики с ножом. Пиратские уловки, всё такое!

Девушка надеялась, что их действительно пошлют отрабатывать в трюм – после того как Расул обещал выкинуть их в космос, идти к нему просто так, без официального повода, было как-то неудобно.

Учителя заносили в компьютер оценки, результаты контрольных и тестов, фамилии прогульщиков и наказанных. Мут решала, кто и где будет отрабатывать наказания. Обычно это был трюм, зверинец или океанариум. Хуже всего был зверинец – Яналии казалось, что инопланетные чудовища только и думают, как бы откусить ей голову.

Яналия и Гермес вышли на восьмом этаже. Они как обычно собирались в «Клевер», Гулфи торопился к своим рыбам и моллюскам. Дел в аквариуме всегда было невпроворот, а отработку должны были назначить на вторую половину дня. Когда Яналия и Гермес покидали кабину, Гулфи сказал:

– А я хочу навестить Жужика! Представляете, он до сих пор не откликается на имя!..

– Ну, передавай ему привет, – бросил Гермес в закрывающиеся двери.

В «Клевере» был аншлаг, но Яналия и Гермес бронировали столик. Кити подошла, чтобы принять заказ, и между делом выдала очередную шутку:

– Знаете, кто в Галактике самый скромный? Борирры – им опасно раздуваться от гордости!

Яналия собралась заказать сосиски по-марсиански, когда её коммуникатор заиграл цирковой марш.

– Да ё-моё!.. – протянула она, прочитав сообщение.

– Что? – спросил Гермес.

– Океанариум!

* * *

В ожидании сосисок, Яналия баловалась с зубочисткой.

– Гулф, наверно, обрадовался, – сказала она, поломав зубочистку надвое.

Гермес кивнул:

– Ещё бы. Ему, считай, отменили приговор.

Гулфи и так бы весь день трудился в аквариумах, а теперь это зачтётся ему как отработка. Что и говорить, повезло…

Отработку, как обычно, поставили на шестнадцать часов. Слегка расстроенная, Яналия жевала обед и размышляла о превратностях судьбы. Работать в океанариуме – удовольствие ниже среднего. Чистишь водяные фильтры, а из-за стекла на тебя пялятся подосы и халлаки. И рыбой потом воняешь, мойся не мойся.

– Кофе? – Кити собрала на поднос грязную посуду.

– Ага, как обычно, – сказал Гермес и, когда официантка удалилась, добавил: – Что-то ты совсем заскучала.

– А чего веселиться? – Яналия достала из вазочки очередную зубочистку и принялась отламывать от неё по кусочку.

– А чего грустить? Отработка – это ещё…

– Да плевать я хотела на эту отработку, – отмахнулась Яналия. – Вот с Расулом нехорошо получилось. А вдруг он больше не захочет с нами общаться?

Она впервые озвучила свой давний страх. Яналия боялась, что однажды суровому механику надоест возиться с мелюзгой.

Девушка вспомнила планету Кибо, и вдоль позвоночника пробежал холодок. Жуткое место! Колоссальная свалка, ядовитая и мрачная. Четыре года назад, во время гастролей на Кибо, Расул спас жизни ей и Гермесу. Тогда погибло несколько человек… несколько бандитов, если точнее. Яналия не хотела лишиться покровительства Расула, тем более из-за какой-то глупости.

– Всё наладится, – сказал Гермес. – Расул – нормальный мужик.

– Вот именно. А получается, что мы злоупотребили его доверием. Он же нам не для того пароли дал!

Кити принесла кофе. Друзья расплатились за обед, протянув ей кредитки. Кити была не только официанткой, но и кассовым аппаратом: на месте рта у неё была прорезь для электронных карточек. Когда со счёта снимались деньги, стеклянные глаза Кити вспыхивали, а механический голос сообщал, что с карточки списано столько-то и столько-то денежных единиц.

Кити отошла, а Гермес, прежде чем спрятать кредитку, с брезгливой миной вытер её о лацкан пиджака:

– Фу, обслюнявила!

Он хотел развеселить подругу, и у него получилось – Яналия усмехнулась.

– Слушай, а ближайший банкомат где? – спросила она, косясь на Кити.

– Возле торговых автоматов, на том конце парка, – Гермес пригубил кофе. – А что?

– Думаю, устроить Кити свидание. Согласись, банкомат – классный жених! Всегда при деньгах!

Посмеиваясь, друзья допили кофе и покинули паб. Гермес отправился к себе, Яналии тоже следовало заглянуть домой. Александр Молодцов не кричал на дочь, как больной на всю голову отец Тиши Крейн. Когда у Яналии случались проблемы с поведением или учёбой, он проводил воспитательную беседу, выяснял причины случившегося. Хуже всего обстояло дело с чувством вины, от которого было так же трудно избавиться, как от рыбного запаха.

Девушка миновала главную аллею и направилась к эскалатору. Она шла, волоча ноги, чтобы листья громче шуршали. На этот раз отец не будет проводить воспитательную беседу – сегодня манеж был занят дрессировщиками, а значит, она не прогуливала репетицию. Но всё равно Яналии было неловко показываться ему на глаза.

Оставив позади несколько коридоров и автоматическую прачечную, Яналия оказалась дома. В холле её встретил Джордж, робот-дворецкий. Он был похож на металлическое ведро, перевёрнутое вверх дном.

– Папа и мама дома? – спросила Яналия.

– Хозяева в гостиной, – у Джорджа был приятный баритон. – Я могу быть чем-то полезен?

– Не. Ничего не нужно.

Джордж укатил по своим делам, Яналия прошмыгнула в спальню. Настроение было не очень. Она выключила свет и придвинула кресло к Мерцающему Дворцу. Так Яналия называла аппарат, в котором хранилась её коллекция. Мерцающий Дворец выглядел как изящный секретер из мутного стекла; на его фасаде располагалась квадратная дверца и сенсорная панель. В глубине аппарата пульсировало загадочное бело-голубое свечение, будто в стеклянном ящике билось холодное сердце. Раньше каждая бабочка спала в отдельной капсуле, как Белоснежка в хрустальном гробу, а капсулы Яналия складывала в обычный пластиковый контейнер. Потом она собрала нужную сумму и купила Мерцающий Дворец.

Девушка нажала кнопку, и аппарат ожил. На дверце, которая одновременно являлась экраном, возникло меню. Память Мерцающего Дворца хранила подробные сведения обо всех экземплярах коллекции. Яналия пролистала меню и кликнула по изображению Лича. На экране появилось описание бабочки: где обитает, чем питается и так далее. Когда в капсулу попадал новый экземпляр, аппарат его опознавал и скачивал описание из космонета. Мерцающий Дворец мягко заурчал, за матовым стеклом началось какое-то движение. Это перемещались капсулы. Дверца скользнула вверх, и взору Яналии предстал Лич, хищник с планеты Омикрон.

Бабочки жили недолго, некоторые – считанные часы. Век Лича составлял десять земных дней. Бабочка, доставшаяся Яналии, была относительно молодой – когда её поймали и погрузили в анабиоз, она отлетала тридцать восемь часов, три минуты и пятнадцать секунд. Но в Мерцающем Дворце время остановилось. Палец Яналии застыл над кнопкой, с надписью «Разбудить».

Иногда Яналия думала – как бы здо́рово было иметь власть над временем. Не хочется рано вставать – спокойно ставишь его на паузу и высыпаешься. А захотелось приблизить какое-нибудь событие – например, выход нового альбома «Космических негодяев» – взял, да и перемотал время вперёд. Жители Мерцающего Дворца не имели власти над временем. Яналия была их всемогущим Хроносом.

Палец опустился на кнопку, таймер начал обратный отсчёт. Секунды жизни омикронского хищника потекли, как песок сквозь пальцы. Бабочка вяло пошевелила крылышками. Девушка открыла капсулу и подставила палец. Повинуясь инстинкту, Лич взобрался на него, как на веточку. Яналия чувствовала острые коготки, впивающиеся в кожу. Пока что бабочка была сонной. Яналия разглядывала насекомое, держа вытянутый палец на уровне глаз. На каждом крыле был узор, похожий на череп. Словно татуировка, знак принадлежности к пиратским кланам. Не дожидаясь, пока Лич очухается и начнёт кусаться, Яналия вернула его в капсулу и нажала кнопку «Сон». Таймер прекратил отсчитывать секунды, время для Лича остановилось.

Девушка включила режим демонстрации. Заиграла приятная, ненавязчивая музыка, начался парад бабочек. Дверца открывалась и закрывалась, перед Яналией один за другим представали обитатели Мерцающего Дворца.

У Гермеса была его лира, у Яналии – коллекция бабочек. Кто-то мог подумать, что это обычные хобби, годные лишь на то, чтобы убить время. На деле и то, и другое было медитацией, способом отвлечься, привести в порядок мысли.

Бравурный цирковой марш разрушил иллюзию. Поморщившись, Яналия взяла коммуникатор и прочитала сообщение. Гермес предлагал встретиться в Центральном парке и вместе отправиться в океанариум. Пришла пора возвращаться в реальность!

Яналия остановила демонстрацию. Собирая в рюкзак рабочую одежду, она фальшиво напевала старую пиратскую песенку «Мы космические волки, ё-хо-хо!» Созерцание коллекции всегда поднимало ей настроение.

Из гостиной доносились голоса родителей. Похоже, Александр и Майя собирались посмотреть кино.

В гостиной было просторно и светло, мебель казалась невесомой. Диван, где устроились родители, на самом деле был большим пузырём, наполненным прозрачным гелем. Со стороны казалось, что Александр и Майя сидят на капле кристально чистой воды, принявшей форму дивана. Отец говорил про него – бессовестно удобный. Одна стена гостиной представляла собой аквариум, в котором плавали экзотические инопланетные рыбки, на другой висела телевизионная панель.

– Пап, ну я в океанариум… – сказала Яналия, остановившись в дверях.

– Да-да, я знаю… – произнёс Александр. – А мы решили глянуть какой-нибудь фильм. И заказали пиццу на ужин!

– С коротскими креветками, вооот такими, – показывая размер креветок, Майя развела руки, насколько хватило длины. – Теперь нам больше достанется!

– Знал бы кто, какие жестокости творятся в нашей семье! – жалобно протянула Яналия.

– Любимая, – Александр повернулся к жене, – эта девочка хочет, чтобы мы оставили ей кусочек пиццы!

– Хитрая какая! – усмехнулась Майя.

– А я думаю, пусть поужинает у своего друга, у этого Гулфи.

– Папа, Гулфи – борирр! – сказала Яналия. – У него в семье ужинают планктоном!

Александр кивком показал дочери на дверь:

– Опоздаешь, не засчитают отработку!

Яналия показала родителям язык и выскользнула из квартиры.

* * *

Гермес Гудини стоял, вальяжно прислонившись к арке у входа в парк. Прямо за ней начиналась главная аллея. Среди жёлтой листвы валялась котомка, в которой Гермес обычно таскал сменную одежду.

– Миледи! Согласитесь ли вы разделить со мной тяготы рабского, неоплачиваемого труда?

– Я тебе не миледи! – Яналия слегка пнула котомку, намекая, что пора бы выдвигаться.

Болтая о том о сём, друзья спустились на второй ярус. В холле было оживлённо, люди, роботы и соплеменники Гулфи спешили по своим делам. Крупный дроид катил через холл круглый аквариум на колёсиках; за стеклом металась страшная, зубастая рыбина.

Ещё в обед компьютер службы безопасности прислал на коммуникаторы Гермеса и Яналии одинаковые сообщения: «Внимание! В 16:00 вам следует прибыть в четвёртый сектор океанариума. На время отработки вы поступаете в распоряжение Руфа Лока, старшего ихтиолога». Друзья прошли через автоматическую дверь с цифрой «4» и оказались во владениях борирров.

Четвёртый сектор представлял собой титанический бассейн, в котором обитали морские хищники. В центре, прямо из воды, вырастала круглая башня, узкая внизу и широкая наверху, как болт с массивной шляпкой. Над бассейном были перекинуты гулкие металлические мостики. Друзья направились к башне искать старшего ихтиолога.

Было так влажно, что волосы у Яналии моментально стали тяжёлыми. Девушке казалось, что она дышит концентрированным запахом йода, соли и водорослей. Жара и духота – всё как на родной планете борирров.

Гермес, шагавший впереди, что-то сказал, но Яналия не расслышала. В океанариуме было шумно – гудели компрессоры, пыхтели насосы, в трубах булькало.

– Чего? Повтори, – девушка догнала приятеля.

Гермес остановился и показал вниз. Там, в окружении рыб, плавал борирр. Завидев детей, он поднялся по лесенке на мостик. С его оранжевого гидрокостюма стекала вода.

– Здравствуйте, – сказал Гермес. – Вы Руф Лок?

– А вы – нашкодившие дети, которых на меня повесили, – борирр смерил Яналию и Гермеса недовольным взглядом. – Правила простые: никуда не лезьте и постарайтесь ничего не сломать. В воду не соваться!

Внизу стремительными тенями сновали халлаки. Яналия удивилась – неужели Лок правда думал, что ей или Гермесу взбредёт в голову искупаться?

В этот момент Яналия ощутила подошвами вибрацию – кто-то бежал по мостику. Оглянувшись, она увидела Гулфи.

– Я не опоздал? – молодой борирр запыхался, его пузырь раздувался и опадал.

Старший ихтиолог поморщился:

– Идите на ту сторону бассейна. Будете грузить водоросли.

Гулфи Ток получил грабли, Яналия и Гермес – лопаты и тачки. Гулфи нырял в бассейн и выбрасывал наверх гнилые, растекавшиеся слизью водоросли. Гермес и Яналия грузили тёмно-зелёное месиво на тачки. Работа оказалась не самая приятная. Водоросли невыносимо смердели; Яналии пришло в голову, что, если бы море могло сдохнуть, от него бы шёл именно такой запах.

– Гулфи, как ты выносишь эту вонь! – сказала Яналия, когда Гулфи в очередной раз показался из воды.

Тот пожал плечами:

– Я не знаю, как это – чувствовать запах. Бориррам это непонятно.

Яналия вспомнила, что сородичи Гулфи не чувствовали ни вкуса ни запаха. Это была цена, которую они заплатили эволюции за дыхательный пузырь.

– Всё, хватит, – наконец Гермес отбросил лопату. – Перерыв!

– А Лок не будет ругаться? – встревожился Гулфи.

Яналия поискала взглядом ихтиолога, но увидела только роботов, чинивших насос. Скорее всего, Руф Лок сидел где-нибудь на дне бассейна, в компании халлаков и других зубастых тварей.

– Да ему вообще параллельно, – сказал Гермес. – Лишь бы мы под ногами не крутились.

Он отключил антигравитацию, и тачка опустилась на пол. Друзья присели на неё, вытянув ноги. Некоторое время был слышен только плеск воды и мерный гул компрессоров.

– Как там Жужик? – спросила Яналия, нарушая затянувшееся молчание.

– Хотите посмотреть? – оживился Гулфи. – Он здесь, в отдельном отсеке.

– Давай, – согласился Гермес.

Переходя с мостика на мостик, друзья очутились в другом конце четвёртого сектора. Здесь был круглый бассейн, в котором плавал единственный борр. Гулфи тут же нырнул и проплыл вместе с ним пару кругов.

– Жужик выглядит здоровым, – констатировала Яналия.

– Точно, – кивнул Гермес.

У борров было серебристое обтекаемое тело, плавник на спине и добродушная, вытянутая вперёд морда. С виду – те же дельфины, только крупнее. Дрессировать борров было легко, они охотно выполняли трюки. Одна проблема – вывозить их с Корота давно запретили. Жужик родился в неволе, поэтому «Олимп» не нарушал закон.

Гулфи выбрался из бассейна, отряхнул воду с гидрокостюма.

– И что с ним не так, по-твоему? – спросил Гермес.

– Смотрите, – Гулфи три раза хлопнул в ладоши. Борр продолжал нарезать круги в бассейне. – Видите? Это наш с Жужиком условный сигнал. Он не приплыл!

– Может, он на тебя в обиде? – предположила Яналия.

Гулфи выудил из кармана закрученную спиралью улитку и кинул её в воду. По неведомой причине Жужик проигнорировал угощение – раковина опустилась на дно и осталась там лежать. Яналия прекрасно помнила, с каким удовольствием он хрустел улитками; борирры-дрессировщики давали их Жужику в качестве поощрения за выполненный номер.

– Это другой борр, – сказал Гермес.

– Что? – одновременно переспросили Яналия и Гулфи.

– Это не Жужик.

– Такого не может быть, – Гулфи выглядел сбитым с толку. – Конечно, это наш Жужик, кто же ещё?

– А ты подумай, – сказал Гермес. – Забыл кличку и команды, ни с того ни с сего поменял привычки. Это – не Жужик.

Гермес часто делал смелые допущения. Он размышлял как фокусник – подумаешь, была одна рыба, стала другая. Фокус налицо, а уж каким образом кролик оказался в шляпе – вопрос десятый. Яналия не умела мыслить столь широко.

– По-твоему, Жужик исчез, а на его месте появился другой борр? – уточнила она.

– Да, – сказал Гермес.

– И как это могло получиться?

– Есть несколько вариантов… надо подумать.

– Ничего ты не знаешь! – заявила Яналия.

Гермес пожал плечами. Он даже спорить не собирался, всем своим видом демонстрируя спокойную уверенность. Яналия подумала, что таких самодовольных типов ещё поискать.

– Пойдёмте уже, – сказал Гулфи. – А то Лок нам отработку не поставит.

Друзья вернулись к работе. От бассейна к мусороприёмнику вёл длинный прямой коридор. Новые и новые порции гнилых водорослей отправлялись в тёмную шахту. Когда приближалась тележка с отходами, дверь мусороприёмника автоматически открывалась.

Тачки – овальные металлические платформы – легко скользили над полом. Заскучавшей Яналии пришло в голову, что из них мог бы получиться классный скейтборд. Сбросив в жерло мусороприёмника очередную порцию водорослей, она поставила одну ногу на платформу, а другой несколько раз оттолкнулась от пола. Тачка понеслась по коридору точно торпеда.

– Ого, – выдохнула Яналия. Она затормозила на краю бассейна: ещё немного, и полетела бы в воду.

– И что, круто? – спросил Гермес, появившийся из коридора спустя пару минут.

– Не то слово! Сам попробуй!

– Я, наверно, воздержусь.

– Фу, скукотища! – Яналия поморщилась и развернула платформу. Она собиралась ещё раз прокатиться.

От скорости захватывало дух. Круглые фонари, через равные промежутки горевшие на стенах коридора, сливались в сверкающую горизонтальную полосу. Яналия проехалась до мусороприёмника и вернулась обратно. Гермес и Гулфи, один с лопатой, другой с граблями, наблюдали за ней.

– Что, не надумали?

Гермес с сомнением покачал головой. Гулфи, похоже, хотел прокатиться, но боялся, что за это им влетит.

– Давайте, пока Лок не видит, – подзадоривала Яналия. – Становитесь, я буду рулить!

Гулфи первым отложил инструмент и поднялся на платформу.

– А ты чего? – спросила девушка, посмотрев на приятеля. – Боишься свалиться и набить шишку?

Гермес усмехнулся и присоединился к друзьям. Яналия разогналась, и платформа понеслась по коридору.

– Быстро как! – Гулфи вцепился Яналии в локоть.

Финиш стремительно приближался; надо было тормозить, но нагруженная тройным весом, тачка стала неуправляемой. Яналия с ужасом поняла, что не сможет остановиться. Впереди, как пасть халлака, начали открываться двери мусороприёмника. Тачка стукнулась о высокий порожек, от резкого торможения её задняя часть чуть приподнялась. Инерция бросила пассажиров вперёд. Яналия, Гермес и Гулфи с криком полетели вниз, в темноту.

* * *

Первое, чему учились воздушные гимнасты – правильно падать. Яналия инстинктивно сгруппировалась, а через мгновение шмякнулась во что-то холодное и липкое. Водоросли!

Сердце совершило кульбит. Прежде Яналии не приходилось падать в кромешную тьму, и она не представляла, какой это ужас.

– Все живы? – спросила она, отплевавшись. Склизкая жижа набилась в рот и нос. Это было в миллион раз противней, чем наглотаться морской воды.

– Да, – послышался голос Гермеса.

– Я жив! – пискнул Гулфи.

Водоросли, которые они сами же натаскали, спасли их от гибели. Ради этого стоило помахать лопатой!

Яналию трясло. Бывало, что во время тренировок акробаты получали травмы и подолгу гостили у доктора Витца. В девять лет, сорвавшись с трапеции, Яналия сломала руку, ногу и четыре ребра. Но даже тогда она меньше испугалась. На дне мусоросборника могли оказаться острые железки, поломанная мебель, битое стекло – что угодно!

В темноте вспыхнул экран коммуникатора. Используя его как фонарик, Гермес поводил лучом туда-сюда. Яналия увидела Гулфи, сплошь перемазанного зелёной слизью. Он был похож на болотное чудовище из малобюджетного ужастика.

Стоило Яналии немного успокоиться, как на неё навалилось душное зловоние. Сюда, в мусоросборник, попадали отходы из океанариума, зверинца, из туалетов и квартир.

Поскальзываясь и увязая в мерзкой липкой каше, девушка спустилась вниз. Под ногами что-то хрустнуло. Рыбьи скелеты!

– Прокатились, ничего себе, – сказал Гермес, выхватывая лучом из темноты горы спрессованного мусора и зловонные лужи.

– Давайте думать, как выбираться, – произнесла Яналия. – Где-то должен быть аварийный люк. Или, может, лестница наверх.

Друзья разошлись в разные стороны. Мусоросборник напоминал руины, оставленные погибшей цивилизацией. Хлам сыпался неравномерно, формируя улицы и небоскрёбы разрушенного города. Яналия подумала, что в местах, где мусор лежал большими кучами, лучше не задерживаться – сверху в любой момент могли посыпаться отбросы.

Яналия столкнулась с Гермесом возле груды заплесневелых объедков, не иначе, падавших сюда из «Клевера» или другого ресторана.

– Что у тебя? – спросил Гермес.

– Тонны всякой гадости. А у тебя?

– То же самое!

Друзья двинулись дальше, освещая путь коммуникаторами. Выхода не было, они ползали, как жуки по дну бутылки.

– Фу, мерзость! – пробормотал Гермес.

– Что ещё?

– Кажется, я наступил в какашку птероса!

В этот момент Яналия заметила впереди нечто странное. На первый взгляд могло показаться, что это лодка, перевёрнутая днищем вверх. Гладкая белёсая поверхность казалась влажной. К горлу Яналии подкатил ком, она с трудом сглотнула.

– Я не нашёл дверь! – послышался голос Гулфи. – А у вас там как?

– Гулф, не ходи сюда! – крикнула Яналия, погасив экран коммуникатора. – Здесь ничего интересного!

Но юный борирр уже показался из-за кучи хлама.

– Там только железные стены, ни двери, ни лестницы! А это чего?

Яналия и Гермес переглянулись. Гулфи обошёл то, что когда-то было дрессированным борром по кличке Жужик. Гермес Гудини оказался прав, но лучше бы он ошибся.

– Как же так? – проговорил Гулфи бесцветным голосом. – Они его просто выкинули?

– Пойдём отсюда, – сказала Яналия.

– Вы идите, поищите лестницу… а я пока здесь побуду.

Борирр с потерянным видом стоял около Жужика. Яналии тоже было не по себе. Гермес взял её за локоть и увёл подальше от борра, когда-то весёлого и забавного, а теперь ставшего холодным куском тухлятины.

– Что бы на это сказал учитель Га? – произнесла Яналия.

Гермес ничего не ответил. Он выглядел подавленным.

Они обошли мусоросборник по периметру, но всюду их ждали только гладкие металлические стены. Возможно, люк был, но где-то ниже, погребённый под слоем отбросов. Яналия и Гермес вернулись к водорослям. Сейчас эта смердящая куча казалась почти родной.

– Похоже, мы не должны были этого видеть, – сказала девушка, имея в виду Жужика.

– Конечно. Мистер Валрус провернул незаконную сделку, – Гермес пнул какую-то банку, и она укатилась в темноту. – Когда мы были на Короте, он подменил заболевшего борра на здорового.

– Вот что было в цистерне…

Яналия чувствовала себя так, словно прикоснулась к чему-то грязному, и это «что-то» было хуже, чем вся грязь, скопившаяся на дне мусоросборника.

Послышались шаги Гулфи, белым прямоугольником сверкнул дисплей коммуникатора.

– Гулф, ну ты как? – спросила Яналия.

– Я в норме, – голос борирра чуть дрожал. – А вы отыскали выход?

– Не-а…

– Надо звонить, – сказал Гермес.

Друзья обменялись взглядами. Похоже, каждый подумал об одном и том же: и кому звонить?

– Я попробую набрать Расула, – сказала Яналия. Это был единственный вариант выбраться из ловушки, избежав наказания.

– Говори быстро, я занят, – донеслось из трубки.

– Привет! – Яналия постаралась, чтобы её голос прозвучал бодро. – А мы застряли в мусоросборнике!

На несколько долгих секунд в трубке воцарилась тишина.

– Объясни, – потребовал Расул.

Яналия возликовала – главный механик не оборвал связь, наоборот, он хотел услышать подробности! Значит, он их вытащит!

– Я, Гермес и наш приятель Гулфи провалились в мусоросборник. Здесь темно, воняет и ещё тут валяется дохлый борр. Мы подумали, что ты нас выручишь.

– Я уже говорил, что занят, – сказал Расул. – Позвони через два часа, напомни.

В коммуникаторе зазвучали долгие гудки.

– Что он сказал? – тут же спросил Гулфи.

– Чтобы мы позвонили через два часа.

Гермес усмехнулся:

– Решил нас проучить. Ну и ладно, зато будем в расчёте.

– А я-то здесь причём? – огорчился Гулфи. – Я с вашим Расулом не ссорился!

– Хорош жаловаться, – отрезала Яналия. – Тебе вообще повезло, ты запахов не чувствуешь!

Она слегка рассердилась на Гулфи. Расул, в общем-то, не был обязан по первому зову кидаться им на помощь.

Гермес положил коммуникатор экраном вверх. Друзья расположились на слежавшемся мусоре, словно дикари вокруг костра. Яналия была бы не прочь погреться у настоящего огня – в мусоросборнике было прохладно. Время от времени сверху что-нибудь выливалось или падало.

– Говорят, у нас на корабле живут привидения, – сказал Гермес. Его лицо, подсвеченное дисплеем, казалось мертвенно-бледным, глазницы затопила густая тень.

– Это кто такое говорит? – усмехнулась Яналия. – Твой папаша?

– Не только. Антония что-то видела.

В темноте раздавались таинственные шорохи. Гулфи обеспокоенно огляделся и придвинулся поближе к свету.

Яналия состроила скептическую гримасу, но промолчала. Родители Антонии работали в «Олимпе» ветеринарами, она же мечтала выступать на манеже. Яналия в жизни не видела, чтобы кто-то так упорно тренировался; о появлении Антонии неизменно свидетельствовал еле уловимый шорох тасуемой колоды. Однажды Игорь Ланде предположил, что она не расстаётся с картами даже в туалете, на что Антония спокойно согласилась: «Да. Разумеется». Антония не стала бы сочинять небылицы… если, конечно, за неё не сочинял Гермес.

– Это было ночью, в Центральном парке. Антония шла одна, по тёмным аллеям…

– А что она забыла ночью в парке? – вмешалась Яналия.

– Наверно, ходила во сне! – сказал Гулфи. Заметив недоумение товарищей, он поспешно добавил: – А что, я слышал, Антония ходит во сне. Мне Абир по секрету рассказала!

– Классно! – Яналия развела руками. – Значит, идёт Антония Панова в пижаме по Центральному парку и тасует свою колоду. А что дальше было?

– Антония свернула на главную аллею и увидела нечто, – невозмутимо продолжил Гермес. – Это был призрак! Он выглядел как полупрозрачный расплывчатый силуэт. Было непонятно, мужчина это или женщина, больше всего он был похож на человека в плаще. Призрак бесшумно скользил по аллее. Антония говорила, он испускал мутно-жёлтое свечение.

– Я у неё сама спрошу, – сказала Яналия.

– Спроси. Хоть сейчас позвони и спроси.

Друзья замолчали, обдумывая историю. Гермес говорил с такой убеждённостью, что Яналии стало не по себе. Ей захотелось придвинуться к источнику света, как до этого сделал Гулфи. В тёмном колодце, где компанию им составлял дохлый борр, бредовые истории о призраках наполнялись зловещим смыслом.

– Гулф, а у вас на планете встречаются привидения? – спросил Гермес.

– У нас рассказывают о Гнилом Фрегате, – сказал Гулфи. – Это корабль, экипаж которого был проклят Псалгой, морским богом. Когда Гнилой Фрегат пытается пристать к берегу, волны относят его обратно в море. Говорят, все борирры на его борту давно превратились в живых мертвецов!

– Это как Летучий Голландец, космический корабль-призрак! – воскликнула Яналия. – Увидеть Летучий Голландец в космосе – к беде. Так Расул рассказывал!

Два часа друзья травили байки о привидениях, колдунах и зомби, пока Гермес не напомнил, что пора звонить Расулу. На этот раз главный механик сказал: «Ждите» – и положил трубку. Через двадцать минут сверху послышался металлический скрежет. Друзья в нетерпении вскочили с мест. Во тьме обозначился яркий белый серп – это сдвинулась крышка люка. Яналия прищурилась – после двух часов, проведённых в мусоросборнике, обычный свет резал глаза. В отверстии люка показался знакомый силуэт, и вниз упала верёвочная лестница, определённо прихваченная со склада циркового реквизита. Яналия буквально взлетела по ступенькам. Наверху её встретил Расул, в тесном техническом коридоре похожий на ожившую гору. Он стоял, сложив руки на могучей груди.

– Даже не буду спрашивать, как.

– Случайно, – сказала Яналия и добавила, потупившись: – Это… извини, ладно?

Главный механик ничего не сказал, только усмехнулся. Из люка показался Гермес.

– Расул, привет! Кстати, извини за тот случай, ага? Даже не знаю, как это получилось! – Гермес держался наигранно весело, и Яналии захотелось его стукнуть. – Между прочим, у нас проблема. Гулфи боится высоты!

Расул, отодвинув Гермеса, склонился над люком и гаркнул:

– Эй, там внизу! Ты лезешь или как?

– Тут высоко… – послышался голос Гулфи.

– А, ну ладно. Тогда я убираю лестницу!

– Нет, подождите, я сейчас!

Гулфи всё-таки попытался подняться, но на полпути им овладела паника. Он мёртвой хваткой вцепился в перекладину, и ни туда, ни сюда. Расул, ворча проклятия, втащил лестницу наверх вместе с болтающимся на ней борирром. Ещё несколько минут понадобилось, чтобы уговорить Гулфи открыть глаза и отпустить ступеньку.

Расул вернулся в трюм, друзья отправились в океанариум. В лифте вокруг них мигом образовалось пустое пространство. Яналия понимала, какое убойное зрелище они собой представляют, но стояла с невозмутимым видом, так же, как и Гермес. Гулфи Ток жался за их спинами.

– Вы где пропадали?! – напустился на них Руф Лок. – Я уже решил, что вас халлаки сожрали!

– Мы в мусоросборник провалились, – сказал Гермес и, протянув коммуникатор, добавил: – Вы нам отработку поставите?

От подобной наглости ихтиолог онемел. Яналия подумала, что нельзя так злиться – пузырь лопнет. Лок выхватил у Гермеса коммуникатор; Яналия тут же протянула ему ещё два – свой и Гулфи. Всем присутствующим было ясно, что Локу проще засчитать им отработку. На время наказания он отвечал за порядок и безопасность. Если школьники угодили в мусоросборник или пошли на корм халлакам, спросят с него.

Получив отметки, друзья направились к выходу.

– Ты его прямо за жабры взял, – усмехнулась Яналия.

– Ерунда, – отмахнулся Гермес. – Руф Лок не стал бы раздувать эту историю.

Обмениваясь шутками, друзья косились на Гулфи, но тот был слишком прост, чтобы понимать подтексты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.