Сергей Монастырский
Театр абсурда

Мартовское солнце искрилось в уже тающих и слежавшихся остатках снега на журчащих ручейками улицах, спешили, обходя лужи, прохожие, кричали почуявшие весну птицы в парках и скверах, поднимались фонтанами брызги мчащихся автомобилей.

Полдень заливал этот маленький город солнцем, предстоящей радостью лета и проснувшейся от зимней спячки жизни.

И лишь в глухих каменных стенах стоящего в центре города театра, украшенного величественными колоннами и с неизменными скульптурами, не существовало ни времени, ни дня, ни времени года и вообще не существовало времени. В этих глухих без окон стенах одновременно бродили и временами встречались и герои Шекспира, и солдаты отечественной войны, и старосветские помещики.

… Сегодня здесь, должна была пройти репетиция из вполне нашего времени, правда, неизвестно каких годов, потому что пьеса тоже была никакая, и герои ее никакие, и называлась она никак: «Банальные истории».

Интригу придавал ей только подзаголовок, который придумал вместо автора режиссер:

«Пьеса в двух действиях с продолжением в антрактах».

Продолжение это по задумке режиссера было во время антракта в буфете, где скандал между героями, начавшийся в первом действии, продолжался прямо за столиками в буфете среди жующих пирожки зрителей.

Другого интереса в пьесе не было. Но, не смотря на яростные возражения нового только что назначенного главного режиссера, директор театра и худсовет настаивали на ее постановке.

Дело в том, что публика интересовалась в основном легкими развлекательными сюжетами, и первая постановка нового режиссера «Гамлет» – провалилась на сборах. На трагедии шли не многие. Их, трагедий, хватало и в жизни.

Люди, как и во все времена, хотели хлеба и зрелищ!

Пьеска, кстати, была о театре. По сюжету главный режиссер соблазнял актрису. Между ее мужем, тоже актером этого театра и героем-любовником завязалась интрига, и в конце концов, муж в приступе ярости табуреткой убивает соперника.

…. Новому главному было тридцать два года. Однако в своем городе, где-то за Уралом он успел оставить несколько нашумевших спектаклей, о которых писали театральные издания, и его пригласили в этот театр.

Здесь масштабы были все-таки не в пример больше. И к Москве ближе.

… Репетировалась финальная сцена.

– Я убью тебя! – кричал главный герой, которого играл Антон, один из молодых подающих надежду актеров.

– Духу не хватит! – отвечал режиссер.

Соблазненную жену играла на самом деле жена Антона – Анна.

Антон замахивался табуреткой.

Вбегала Анна:

– Стой! – кричала она Антону, – я сама от него уйду! Я люблю только тебя!

– Или я, или он! – вскрикивал Антон и опускал табурет на голову режиссера!

Опускал, конечно, мягко, не пробивать же ему голову на самом деле!

– Стоп! – главный остановил действие. – Ни ярости, ни ненависти, ни действия!

Недовольные актеры останавливались.

Режиссера звали Олег Валерьевич, но он с самого начала велел звать его без отчества: – Так, я вам не начальник, а вы не подчиненные!

Да и возраст позволял.

– А вы что, хотели, чтобы я его в самом деле убил? – раздраженно спросил Антон.

– Я хочу, чтобы ты замахнулся, чтобы уже в воздухе было ясно, что ты его убьешь! -Олег махнул рукой:

– «Не верю!»

– Слушайте, это уже двадцатая репетиция! Сколько можно?

– Когда зритель упадет от страха при взмахе табуреткой, тогда можно! – остановил главный, – или я снимаю спектакль с репертуара! Куда вам Гамлета, когда даже простого любовника сыграть не можете!

– Это уже выглядит как оскорбление!

И актеры, кто резко, кто нерешительно начали уходить за кулисы.

Главный казался внешне спокойным, оставался за своим столиком в первом ряду зрительного зала.

– Анна, остановитесь! – вдруг приказал он.

Она растерянно стояла посреди опустевшей сцены.

Олег встал.

– Пойдемте ко мне, – пригласил он и стал выходить из зрительного зала.

Дверь режиссерского кабинета, когда Анна вошла в него, под тяжестью захлопнулась.

– Садитесь, – пригласил главный.

Анна в растерянности оглянулась.

– Я постою.

– Садитесь, – уже рассерженно приказал режиссер, – разговор не короткий. О вашем муже!

– Давайте я его позову! – уже испуганно произнесла Анна.

– Вы что не понимаете! – взвился главный! – Я с ним уже два месяца бьюсь! Зачем бы я вас сюда звал?! – и без перехода спросил:

– Сколько лет вы играете в театре?

– Как с института сюда попала…– она запнулась, – лет девять … нет, десять!

– И Антон тоже?

– Да, мы вместе….

– И как он вам нравится?

Анна не поняла вопрос:

– Он мой муж! Что за вопрос? – Вас, Олег, что интересует моя личная жизнь?!

– Нет! Ваше творчество меня интересует! Вы действительно считаете, что он хороший актер?

Анна поняла, что разговор приобретает опасный поворот. Дело пахнет увольнением.

– Он старается, Олег Валерьевич! Ну, может быть это не его роль?

– Во-первых, так! Без Валерьевича! Во-вторых, в моем театре не может быть актеров, которые выбирают сами себе роль! Актер – или актер, или не актер!

Он пересел на диванчик, перед стулом, на котором сидела Анна.

– Поймите, рыба моя, я не могу скандалить в театре! Давайте вместе его поддерживать! Я ведь понимаю, что если я его выгоню, уйдете и вы! А вы хорошая актриса! Вы мне нужны.

Он взял ее за руку.

– Вы меня понимаете?

Анна понимала. Наступает самое страшное, что наступает для актрис. Для хорошеньких актрис. Или ты становишься любовницей режиссера, или тебя задвигают на задворки на роль «Кушать подано!», и такова и будет их театральная судьба и, соответственно, перспектива.

Она осторожно вытащила свою руку из ладони Олега.

– Я поняла. Олег Ва….

– Просто Олег!

– Извините! Я попробую с ним поработать. Дома у нас больше времени.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.