Анна Трефц
Невеста Фараона

Глава 1. Даша

Я открыла глаза и офигела. В прямом смысле. Надо же так вмазаться головой, чтобы вот это привиделось! Последнее что я помню, как мое лицо со всей дури врезается в ламинированный пол аудитории. Я еще успела подумать: сейчас будет такой «Бум!», что люди в коридоре подпрыгнут. А может и ламинат треснет. Тут я поморщилась. К сожалению, предпоследнее я тоже отлично помнила. А лучше бы забыла, честное слово! Потому что хранить в памяти, как ты летишь с высоты двух метров, и подол юбки развивается у подбородка, вообще-то вредно для здоровья. Психического так уж точно. Это же травма на всю жизнь. Хотя, судя по тому, что я сейчас ощущаю саму голову я тоже разбила конкретно. Потому что таких глюков от обычной шишки не бывает. Пробовала, знаю.

Вокруг было сумрачно, но не мрачно. Тонкие солнечные лучи падали мне на лицо откуда-то сверху и в их тонких желтых нитях кружились легкие пылинки. Надо мной по нарисованному небу летели такие же нарисованные очень красивые птицы, чем-то напоминающие уток. Только меньше и изящнее. У дальней стены они превращались в точки у горизонта. А под ним стоял большой во всю стену стеллаж с какой-то ерундой: блестящими фигурками, мисками и прочим антиквариатом. Ну или китайской подделкой под антиквариат. Я попыталась вспомнить, где в нашем институте может быть такое вот помещение? Кабинет ректора? Глупости. У Арнольда Яковлевича только имя ненормальное. А в остальном он современный мужик. И в кабинете его я уже бывала. У него там обычно все. Ну, как и он сам, в общем-то. Конечно, ходят слухи, что наша англичанка увлекается гаданиями на таро, и яко бы предсказывает тем, кто сдал ее предмет на пятерку. И тем, кто провалился. И поэтому вся наша группа прилагает не дюжие усилия чтобы удержаться на позиции «удовлетворительно». Как педагог англичанка неплохая, а вот какая она гадалка, никто не знает. И проверять никому не хочется. Мало ли, а вдруг ее предсказания сбываются хронически. А она нашу группу на дух не переносит, так что вряд ли нагадает что-то позитивное даже отличникам. Ну, допустим мне не повезло, и меня после падения притащили в кабинет англичанки. Хотя нет. Наша аудитория на другом этаже. И два раза нет, потому что даже у этой англичанки, которая носит винтажные блузки, даже если она картишками балуется, не может в центре кабинета стоять огромная кровать! Я бы еще поняла кресло-качалку. Но кровать – это перебор! Или я чего-то не знаю о тайной жизни преподавателей нашего института!

Итак, я лежу на кровати. На удобном матрасе и, судя по ощущениям, огромной мягкой подушке. Над головой плавно колышется огромное волосатое крыло бабочки. Настолько огромное, что я чувствую на лице приятную прохладу от этих взмахов.

Огромная волосатая бабочка?!

Я завизжала и ломанулась прочь. А эта тварь полетела на меня и больно хлопнула по руке. Я попыталась отбиться. И в этом хаотичном процессе как-то овладела длинной палкой, с разноцветными скрепленными между собой перьями. О! Ну, да, эту штуковину я и приняла за крыло бабочки. Хотя теперь вижу, это просто веер. Веер на длинной палке, я в кино про старинную жизнь такие видела. Вот только в каком веке ими обмахивались? И где? В Европе или на Востоке? Или вообще в Африке?

Я только сейчас заметила, что в комнате творится что-то неладное. Я уже давно закрыла рот. Почти сразу, как ухватилась за палку. Но визг не прекратился. Он был точно тише моего. Словно эхо улетело от стены под кровать и там каким-то образом закольцевалось. Странное место. Палку я на всякий случай из рук не выпустила. Ну да, оружие так себе, с перьями вообще выглядит несерьезно, но другого-то нет. Я осторожно подползла к краю кровати и глянула вниз. И залипла от удивления. Нет, я в курсе, что учусь в творческом ВУЗе. Ну, почти. Но чтобы у нас по универу девицы голышом ходили, это вряд ли. К тому же сейчас глубокая осень, начало ноября. И не так, чтобы аудитории отапливались как общественные бани. Я лично свитер не снимаю с конца сентября по май. А тут, мой взор уперся, пардон, в голую задницу. Совершенно голую. Из задницы торчали довольно стройные ножки, тоже, разумеется, голые. Остальная часть девицы визжала под кроватью. Надо бы это как-то прекратить. Потому что я уже устала задавать себе вопросы, на которые у меня нет ответов. Вот пусть эта дамочка потрудится объяснить какого лешего я попала в такое странное место.

– Эй…

Нет ответа.

– Эй!

Визг продолжался. Чего ее так напугало?! Это ведь не она головой ударилась и очнулась непонятно где. Она тут заранее стояла и размахивала перьями на палке.

– Эй!!! – я хотела шлепнуть ее по мягкому месту перьями, но ожидаемо удалось только погладить.

Зато визги стихли. Правда тут же начались невнятные бормотания. Я повторила действие с перьями. Бормотания перешли в причитания. А ноги девицы задвигались. И попа тоже. Потом показалась спина, потом плечи, руки и наконец голова с черными короткими кудрями и съехавшим на бок веночком из каких-то полу-увядших фиолетовых цветков. Она взглянула на меня снизу вверх с таким ужасом, как будто я не такая же как она девушка, а вампирша с окровавленными клыками и длиннющими черными когтями. Я невольно бросила взгляд на руки. Ну, мало ли что. Если я проснулась черт знает где, так может я и выгляжу соответствующе – черт знает как. Но нет, руки как руки… Только вот не мои! Мамочки! Нет, это уже перебор. Я ведь всего-навсего ударилась головой, а не перебрала с наркотой! Я даже не пробовала ни разу. Я алкоголь-то пью не каждый день! Вообще редко. Да и какой там алкоголь, коктейли в барах. Ну или эти, напитки 4-процентные. Не с чего мне так зависать.

Губы девушки беззвучно шевелились, а ужас из глаз так и не выветрился. Они у нее были большие, черные, еще и жирно подведенные по контуру, а стрелки тянулись до самых висков. Ничего себе макияж! И если уж начистоту, пугаться нужно мне. Кто так глаза красит!

– Тут зеркало есть? – спросила я чужим голосом. Господи, у меня не только руки, у меня и голос другой! Наверное, и все остальное тоже.

Услыхав меня девчонка забормотала громче и снова полезла под кровать. Ну и черт с ней. Дура какая-то. Сама найду зеркало. Или в стекло себя разгляжу в конце концов! Я откинула простынь и оцепенела. Я тоже была абсолютно голой. Но это сейчас вообще не главное. К моей обнаженной лодыжке прижималась огромная черная змея. Змея!

Вообще-то летать я не умею. Я обычная девушка 19 лет. Но тут я вдруг ощутила в себе суперспособности и натурально взмыла под потолок. Правда совсем не по-геройски оглашая комнату диким визгом. В руке я все еще сжимала перья на палке и в общем-то могла бы сойти за ведьму на метле. Голую ведьму на очень странной метле. Но в век нейросетей и не такие картинки можно сгенерировать.

Приземлилась я в метре от кровати. Моя голая коллега все еще торчала из-под нее аппетитной нижней частью, упрямо не желая доставать верхнюю. Отдышавшись, я огляделась. Спальня оказалась не такой уж и большой. Как гостиная на нашей даче. Только у нас там вечно народ толчется, по большей части одетый, если не брать в расчет дядю Гришу, который все лето ходит в одних шортах. Может быть, отсутствие голых людей в нашей гостиной объясняется еще и тем, что вместо кровати у нас там посередине огромный стол стоит с самоваром. А тут самовара нет. Я специально огляделась. А потом потянула на себя простыню, которой была укрыта и сделала из нее парео. Ну или греческую тогу, хотя больше это походило на кокон. Да не суть, главное, что теперь я не голая. Еще не хватало демонстрировать этой, под кроватью свои прелести. Тем более, что я их еще сама не видела. Потом рассмотрю на досуге. Кстати, змею я своими полетами ничуть не смутила. Она как лежала на кровати, так там и осталась. Только теперь свернулась на подобии булочки улитка и смотрела на меня так… удивленно?

– Ок! Давай. Скажи, что хотела, – я выставила ногу вперед и с вызовом взглянула на рептилию.

И вовсе я не сошла с ума. Я ведь попала в другой мир. Наверняка тут магия и говорящие животные. Вот эта точно мой фамильяр. Потому что так смотреть могут лишь те, кто дает советы. Или кошки.

Однако змея молчала. И продолжала сверлить меня этим своим говорящим взглядом, гадина такая.

– Ладно, не хочешь, как хочешь, – сдалась я, – Хоть хвостом ткни, где тут у вас зеркало?

Змея вздохнула всем телом и сунула голову куда-то под себя. Отлично, меня игнорит змея. Видимо, я тут совсем за человека не считаюсь. Кто же я интересно? Судя по реакции девицы восставшая покойница. Может она меня отпевала, а я вдруг ожила незапланированно? Иначе чего она до сих пор голову под кроватью прячет? Я огляделась. Вокруг было красиво. Очень. Стены тоже расписаны. Часами можно разглядывать. Сюжет странный, словно меня окружают заросли высокой травы, до самого потолка. А в ней кипит жизнь: птицы вьют гнезда, коты охотятся, обезьяны скачут… Кое где пробиваются всякие декоративные цветы, похожие на пионы. А пол… я снова чуть не подпрыгнула. Мне показалось, что я стою на стекле, а подо мной плавают в озере диковинные рыбы. Потом до меня дошло, что и это тоже рисунок талантливого художника, который закатали каким-то прозрачным покрытием типа оргстекла. По стенам стояло несколько скамеечек с большими разноцветными подушками. За кроватью с двух сторон имелось по входу без дверей. Куда они вели, сказать трудно. Света тут крайне мало. Только солнечный, что просачивался тонкими лучиками из маленьких решетчатых окон, пробитых прямо в потолке. В смежных комнатках тоже мерцали желтые нити солнечного света. Но разглядеть в них я ничего не смогла. Вообще место обжитое, уютное. Складывалось ощущение, что хозяйка этих апартаментов – девица со вкусом. И вообще умеет красиво жить. Я знаю таких даже на нашем факультете. Они из пакета бусин, мотка веревки и набора цветной бумаги могут так комнату в общаге декорировать, что ее можно как селфи-зону использовать. Некоторые так и зарабатывают на жизнь, кстати. Но все это не обо мне. Я человек хаоса. До сих пор ругаюсь с мамой, что на столе у меня завал, а гардероб открыть страшно, потому что что угодно может вывалиться на голову. И вот если бы я у себя в доме попыталась найти зеркало… Ха! Это был бы квест часа на три. А тут…

Я принялась оглядывать каждую деталь комнаты. Странно, но то, что я оказалась в роли попаданки в каком-то непонятном мире, меня совсем не удивило. Не то чтобы я увлекалась романами на эту тему, но иногда читала. Так что теоретически, можно сказать, подкована. К тому же я искренне верила, что все это происходит в моем сотрясенном падением мозгу. Что я в отключке, может быть даже в коме, и пока нужно спокойно принять ту действительность, которую дают. А там врачи что-нибудь придумают. Надо не дергаться, а терпеливо ждать. И постараться следовать подсказкам мозга, который наверняка захочет вывести меня в мою реальность. В общем, похоже тут тоже квест. Сейчас у меня задание найти потерянный предмет – зеркало. И вуаля! В углу стоял столик из лакированного темного дерева. Я о таком давно мечтала. У него изогнутые ножки, которые заканчивались львиными лапами. У него были ящички под столешницей. Рядом со столиком стоял стул, похожий на раскладной, с большой красной подушкой. С кисточками! А на столе много всяких бутыльков разной формы, и баночек и главное там лежало большое, с дыню-колхозница, зеркало на ручке. Конечно, всю себя в него не разглядишь, только по частям. Но это лучше, чем ничего. У меня под ложечкой засосало от предвкушения. Ну, какая я в этом мире? Я всегда мечтала переродиться в синеглазую блондинку, с длинными вьющимися волосами, стройную, длинноногую, с пухлыми губками и слегка вздернутым носиком. На самом деле природа меня ничем потрясающим в плане внешности не наградила. Обычная я девушка. Среднестатистическая. Темно-русые, то есть никакие волосы. У меня они примерно до плеч. Прямые. Глаза серо-бурые, как болотная тина в летний день, фигура… обычная фигура, если на диете сидеть. А если расслабиться и каждый день лопать бабушкины пирожки, то уже через месяц она утяжелится и сверху, и в филейной части. Вся моя родня – люди не субтильные. Так что и мне не в кого быть тростиночкой. Я из тех несчастных девиц, которые могут набрать пару кило, только понюхав шоколадку. Поэтому я даже не пыталась пробиться в Щуку или там в Щепку. (Театральный институт имени Бориса Щукина и Высшее театральное училище имени М.С.Щепкина, соответственно). Еще в девятом классе решила, что буду искать обходные пути, чтобы стать актрисой. И поступила в Институт Культуры на факультет Режиссер народного театра и педагог по актерскому мастерству. На нашем курсе все такие. Нас ведь так и называют «театральные отбросы». И все-таки с таким образованием у каждого из нас есть шанс пробиться в театр, кино или в шоу-бизнес. Даже у меня.

Я подошла к столику и, немного помедлив – страшно все-таки, – взяла зеркало. Оно было странным. Точно не таким, как у меня дома. Из белого металла. Ручка с какой-то непонятной фигуркой, но это мелочи, а само зеркало – просто очень хорошо отполированная пластина.

Я зажмурилась и попыталась настроить себя на позитив, проговорив громко и четко:

– Я готова к любому результату. Что бы я ни увидела, я знаю, что это иллюзия. Временное явление, которое скоро пройдет.

Я открыла глаза. И нет. Не ко всякому результату я себя подготовила. Я вгляделась, повертела головой, а потом снова малодушно завизжала и отбросила от себя зеркало. Почему? Да потому что я, оказывается, лысая!

Потом, спустя несколько минут ощупывания своего голого черепа, отрицания, гнева, торга и депрессии я все-еще роптала про себя.

«Какого черта?! Абсолютно во всех романах про попаданок в иные миры им достаются сексуально-соблазнительные тела. Прямо хоть на конкурс красоты выставляйся. И волосы до попы, и губки бантиком. Живи и радуйся. Почему же у меня все пошло не так? Почему я лысая девка с тяжелой попой и пухлыми бедрами, невысокая, с грудью третьего размера? Радовало, что хоть талия тонкая. Выходит, у меня теперь классическая восточная фигура, которую в моем мире называют «песочные часы». Лицо у меня тоже так себе. Мое мне нравилось больше. А это… Это похоже на принцессу Жасмин из мультфильма Алладин. Большие темно-карие глазищи, тяжелые брови, внушительный носяра и небольшой ротик с пухлыми губками. Краса-девица. Наш дворник Джаныбек Имомалиевич кипятком бы опписался. Если бы я не была лысой. Потому что лысая девица мила только таким же как она лысым парням. А Джаныбек Имомалиевич вполне себе волосатый мужик в самом расцвете сил. Одним словом, мне пришлось смириться, что я далеко не красавица. В классическом понимании.

Но вообще я за позитив. Мама говорит, что я неисправимая оптимистка. В этом моя сила. Я не грущу дольше пяти минут и всегда пытаюсь найти выход из неприятной ситуации. Ну да, так сложилось, что я теперь голая, лысая, в меру некрасивая девица, которая дружит со змеей. Ну или не дружит, а кормит ее время от времени. Я понятия не имею, как это держать змею в доме. Никогда не пробовала. Но с другой стороны – это тоже опыт! Если эта змея мирно уживалась с настоящей владелицей тела под условным названием «песочные часы», значит меня она не укусит. В конце концов, внешность всегда можно подкорректировать до идеальности. Уж я-то точно на такое способна. На первом курсе мы целый семестр посвятили искусству театрального грима. Но все это пока не важно. Сначала я должна понять кто я и где я. А потом уже будем думать, что с этим делать.

Я вернулась к кровати и легонько тронула ногой ляжку девицы. Почему-то я была уверена, что могу себе позволить такую фамильярность. По ходу эта девчонка мне прислуживала. Она, на удивление, тут же перестала бормотать на своем тарабарском и завозилась, вылезая. Наконец-то. Надо было раньше ее пнуть.

Сев на колени, и покорно опустив ладони на пол она посмотрела на меня глазами полными слез. Я тут же растерялась. Она ждала приказаний, а я понятия не имела, что потребовать. Хотя…

– Одень меня! – я вскинула подбородок.

Девушку мелко затрясло. Странно, но во всех романах про попаданок, героиня прекрасно говорит на местном наречии с первой минуты пробуждения в новом мире. У меня, опять, все пошло не так. Я говорила на своем родном русском языке, чем приводила голую девчонку в пожухлом веночке в ужас. Она снова принялась бормотать не то молитвы, не то проклятия.

Ладно. Не хочешь по-хорошему, я применю свое самое сильное оружие социальной коммуникации. И не говори потом, что я тебя не предупреждала:

– My name is Dasha Izmailova. I'm 19 years old, and I'm a second-year student at the Institute of Culture in Moscow. I'm glad to meet you.

Девчонка даже плакать перестала. Замерла как на паузе. Время от времени по телу ее пробегали нервные волны. Вот она сила образования. Вырубает человека с пяти слов!

Я бы, конечно, могла развить речь до своего коронного: «London is the capital of the United Kingdom. Nearly 9 million people live in this city», но не стала. Жалко ее. И так ведь трясется.

А потом вдруг ее словно сила какая подкинула. Одним прыжком она вскочила с коленей и, едва приземлившись на голые пятки, ломанулась вон из комнаты. Кстати, дверей тут тоже не оказалось, лишь полотно. Поэтому я и не поняла, что это выход вообще, со стеной материя сливалась, потому то расписана была также – зарослями и цветами. Я удивиться не успела, как девчонка вернулась и начала судорожно искать что-то глазами. Нашла на одной из скамеечек тонкий поясок с такими же фиолетовыми пожухлыми цветочками, нацепила его на талию, после чего зыркнула на меня еще раз дико и усвистала в неизвестном направлении. Типа оделась?

Я хотела ей крикнуть, что она веночек забыла поправить, но потом передумала. Может у них тут мода такая, с венком на одном глазу бегать. Я подошла к проему, перед которым едва колыхались занавеси, отодвинула его пальцем, выглянула одним глазом. Увидела кусок коридора. Стены тоже расписаны, только на них не заросли, а аккуратные цветущие кустики, над которыми летают разноцветные птички. Красиво. Куда же устремилась эта голая истеричка? Что теперь делать мне? Могу ли я выйти отсюда? И как мне выйти? В простыне? А если тут не принято разгуливать в одетом виде? Как же узнать?

Я развернулась и снова оглядела комнату. Потом обогнула кровать и вошла в правый проем.

Да ладно! Настоящая ванная! Ну, в местном стиле, конечно – никакого водопровода. Зато, похоже, есть канализация. Раковина так точно. У большой тонкостенной емкости из белого камня внизу дырка, заткнутая деревянной затычкой с золотым колечком. Стоит она на тумбе с дверцами. Вот только что внутри тумбы, рассмотреть не получилось. Все-таки тут довольно темно. Зато я нашла еще один вход. Тоже без двери, а там что-то типа унитаза. Мне повезло. Я попала в цивилизованное общество времен расцвета дачных кооперативов, когда все удобства были вынесены на улицу и представляли собой маленький домик, чуть больше собачьей будки, а в нем дырка в полу над выгребной ямой. Даже я такой помню. Потом мы сделали над собой усилие и пристроили к даче нормальный туалет и душ. А тут удобство перенесли как есть, забив на апгрейд. Дырку на возвышении прикрывала деревянная крышка тоже с золотой ручкой. Кажется, в этом доме люди помешаны на золоте. А вот запах тут несмотря ни на что стоял чарующий. Как будто продуктами жизнедеятельности обладательницы моего нынешнего тела были исключительно розы и еще немного жасмина. Вообще, в апартаментах пахло очень приятно. По-разному. В комнате запах легкий, едва уловимый. Как будто ветер донес его из цветущего сада. Здесь в помещении более тесном концентрированный, чуть навязчивый, но не такой, что голова взрывается и хочется выйти. Я огляделась в поисках источника аромата, должен же он где-то быть. Но контуры тонули в тенях у стен. Наверное, местные все подслеповатые, потому что при таком освещении зрение точно портится. Я вышла из ванны-туалета, обогнула кровать, стараясь держаться на расстоянии вытянутой руки, все-таки змея никуда не делась. Зато в другой комнате я обнаружила чудо. Все что нужно девушке для счастья. Правда тут тоже было темновато, поэтому счастье казалось не полным. И все же: на болванках, похожих на манекены висели платья. Белые, из легкой материи расшитые блестящей вышивкой. Они мерцали в тонких лучиках света. Еще тут были болванки-головы, на которых громоздились устрашающих размеров парики. Вот они мне сразу не понравились. Во-первых, от них жутко воняло чем-то приторно-сладким. Во-вторых, они были очевидно тяжелые, и таскать их на голове за даром не хотелось. Только если мне заплатят за работу. Это ведь дикий труд удержать равновесие, когда твоя голова перевешивает твой центр тяжести. Не благодарное это занятие постоянно бороться с законами физики. Точно ведь проиграешь. У местных женщин наверняка шеи похожи на гармошки. Я тут же пообещала себе, что ни за что на свете не нацеплю этот кошмар на голову. Ощупала шею, удивилась. Шея нормальная, прямая, не искривленная. Может быть, это тело тоже не носит парики? Но тогда, почему голова бритая? Еще в углу стоял столик, а на нем много шкатулок разных размеров. У меня руки зачесались – обожаю украшения. Всякие. Можно и недорогие, лишь бы оригинальные. Удержаться я, конечно, не смогла. Взяла верхнюю плоскую коробочку, открыла и залюбовалась: золотые серьги в виде рыбок, такие красивые, что дух захватывало. Голубая глазурь на брюшках, маленькие камешки – глазки. Я пощупала свое ухо. Быстро нашла бугорок с дырочкой. Значит хозяйка этого тела носит серьги. По логике украшения ей и принадлежат. Так что я вполне могу их надеть. Замок труда не составил – обычный крючок с петелькой. Застегнув вторую серьгу, я повеселела. Ну да лысая, зато такую красоту видно издалека. Хочу полюбоваться. Я выбежала в спальню и устремилась к столику, на котором оставила зеркало. И только на полпути осознала, что я тут уже не одна. У двери стоял…

У меня дыхание перехватило, ноги подкосились, и я едва не влетела в этого просто неприлично красивого парня.

Он, гад такой, предусмотрительно отступил на шаг, чтобы мне было удобнее падать. Я замерла на носочках, но все же устояла. Глянула на него соответственно. Мог бы хоть руку подать. Но стоит истуканом. И все же, до чего красив! Черные вьющиеся волосы до плеч, высокие скулы, волевой подбородок, словно прищуренные глаза под тяжелыми прямыми бровями и губы, которые сразу же хочется целовать. К прекрасной голове прилагалось высокое, мускулистое, широкоплечее тело. Между прочим, вполне себе одетое в какую-то белую рубаху без рукавов, перехваченную толстым кожаным ремнем. На бицепсах и запястьях парня поблескивали золотые вставки на кожаных браслетах. А грудь украшал здоровенный, кажется тоже золотой медальон. Наш сосед сверху дядя Миша, которого дедуля называет недобитым бандюком, сильно позавидовал бы такой цацке. Его крест куда меньше. А ведь раньше мне казалось, что из дяди Мишиного креста можно отлить пивную кружку. Смотрел этот парень на меня как-то непонятно. Я сразу же вспомнила и про свою лысую голову, и про простыню вместо платья. И еще пожалела до слез, что мне досталась такая внешность, на которую этот красавец точно не польстится.

Тут из-за него выглянула моя голая беглянка. Кажется, венок еще больше слез ей на правый глаз. Парень моргнул. Я тоже. Он медленным церемонным жестом прижал руку к груди и изрек:

– Мет ка вэй неферт каат!

Ну, что-то в этом роде. Я, конечно, ничего не поняла. Даже сути не уловила. Но надо было как-то реагировать, потому что он все еще на меня смотрел. Теперь пытливо. Словно ожидал чего-то. Ну, а что я могла? Я вспомнила урок актерского мастерства, где нужно было изобразить статую. Ну, вот я и изобразила. Вздернула подбородок и замерла. Пусть сам думает, что это значит. У меня идеи закончились.

А он вдруг взял и с размаху бухнулся на колени. Потом поднял руки и со всей дури упал лбом на пол. Аккуратно упал, треска ломающейся кости я не услышала. Голая девица, потеряв единственное препятствие между ней и мной забегала глазками, а потом тоже бухнулась на колени, подняла руки и упала лицом в пол. В этот раз «бум» был внятный.

После чего наступила гнетущая тишина. Я понятия не имела, что делать в такой ситуации. Но внутреннее чутье мне подсказывало, поклонов от меня тут точно не ждут. А чего ждут? От нечего делать я осмотрела павшего воина со спины. Все еще хорош, хотя поза и странная. Ладно, полежит так и встанет. Я подожду. Я прошла к столику с зеркалом и села на стул с красной подушкой.

Глава 2. Танеферт

Сначала я услышала шум. Говорили взволнованными разными голосами. Потом пришла боль. Голова раскололась на миллионы кусочков, и каждый из них корчился в огненной печи. Я ощутила себя лежащей на чем-то твердом лицом вниз. И некоторое время пыталась понять, какие события привели к тому, чтобы Великая мать царя могла оказаться в такой унизительной позе. По плану, я должна была проснуться в ее теле утром, в кровати, окруженная заботливыми служанками. Я открыла глаза. И ничего не увидела. Впереди темнота. Сбоку слегка светлее. Что-то преграждало взору моему путь к солнцу. Тем временем надо мной происходила непонятная возня. Взволнованные голоса сменились другими – неприятными, насмешливыми. Такие можно услыхать в казарме, где полно не самых умных мужчин, которые умеют хорошо драться. Я повернула голову. Света стало больше и все же, что-то падало мне на лицо. Это… волосы?

Забыв о приличиях, о том, что я должна дождаться помощи и двигаться плавно, я резко села. Ужас, отчаяние, раскаяние за глупость и излишнюю самоуверенность заполнили мое бедное сердце. Я совершила непростительную ошибку. И за это моя Ба попала в самый низший Дуат. К демонам. Выглядели они как люди, но скалились и размахивали конечностями, а еще в руках у них были… я не знаю, что это, какие-то пластины из тонкого камня, дерева или золота… Что они собирались делать? Кидать ими в меня? Лица почти звериные. У одного так и вовсе шерсть на подбородке. А одежда… Только демоны могут рядиться в такое яркое, разноцветное, глазам больно. Но в чье же тело меня занесло? Разве существуют человеческие тела в Дуате? Ведь не могла же я попасть в тиски демоницы? Я ощупала себя, чем, кажется, вызвала очередную вспышку поистине звериного лая у окружающих меня нечистых. Мне было не до них. Пальцы мои запутались в настоящих волосах. Я потянула за кончики, повертела перед глазами. Цвет необычный, слишком светлый. Я теперь демон бледной луны, пьющий кровь младенцев? Что ж, я заслужила свое наказание. Боги как всегда справедливы. Хвала вам, вечные наши правители!

– Даша! Как ты себя чувствуешь?

Я медленно повернула голову. Рядом со мной присела демоница очень похожая на обычного человека. Только вот одежда, очень светлые волосы, голубые глаза… Нет, люди такими не бывают. И говорила она хоть и приятным голосом, но на непонятном языке. Я такого никогда не слышала. А слышала я немало. Мой отец – Сын царя в городе Инбу-Хендж. (Сын царя – официальное название наместника царя). В наш порт пребывают торговые суда из разных стран. И я с раннего детства познаю чужие языки. Я свободно говорю на 15-и. Но не на этом вот.

– Чего вам тут надо! Мешаете репетировать! – услыхала я, но опять не поняла.

Демон в до боли красном уродливом одеянии, непонятной конструкции, с черными ногами, пробился ко мне сквозь толпу этих, с плоскими камнями в руках. И начал бегать по кругу, наверное заклиная их убраться. Но они только смеялись, подражая животным на скотном дворе. Я услыхала нотки лошади, барана и даже нечистой свиньи. Точно демоны. Только эти твари могут изрыгать из себя такие омерзительные звуки.

– Идем!

Приятной внешности демоница потянула меня за локоть вверх. Я не поняла, что она сказала, но жест говорил сам за себя. Она пыталась помочь мне подняться. Не по этикету, но стоит ли требовать от существа из Дуата знания правил приличия при царском дворе? С чего бы?

Я уже подала ей руку, и тут увидела его. Разве демон может быть таким красивым? Ну да, у него светлые волосы, и серые глаза, – это все портит. И тем не менее, у него резкие высокие скулы, губы мягкие, манящие и глаза: пронзительные, смотрящие прямо в сердце.

Мы встретились с ним взглядами, и я всем своим существом ощутила, как между нами возникла связь. Как будто незримые нити стянули наши ба в одно целое.

– Даша! Вставай!

Демоница дернула меня, побуждая встать с пола. Но я все не могла оторвать глаз от белогривого демона. Он же лишь усмехнулся и сказал на непонятном:

– Хватит уже!

А потом развернулся и пошел прочь. Мне стало печально. Похоже, он у этих зверодемонов предводитель. Как только он повернулся к ним спиной и пошел к выходу, те потеряли ко мне интерес. И как стадо овец побежали следом. До чего же пакостные создания эти низшие демоны! Без них стало тихо. Я поднялась, прошла на плохо подчиняющихся ногах к одному из многочисленных здесь странных стульев и, сев, расслабилась. Удобно. Удивительно, Дуат меня не пугал. Тут было необычно, и все же совсем не так, как написано в трактатах. Никакого удушающего запаха и тьмы всепоглощающей, никаких жутких воплей, извергаемых глотками в предсмертной агонии. Наоборот, спокойно и даже в какой-то степени уютно. Комната намного меньше зала приемов во дворце моего отца, странная, в первой части вроде бы дом недостроен. Если бы дом строили из очень ненадежного материала. Кому это вообще нужно? А потом до самой двери ряды стульев. Без подушек, но удобных. И все бы хорошо, но как же холодно!

Я оглядела себя. Моя одежда отличалась. Странно. Может быть, это тело принадлежит другой касте населяющих Дуат сущностей? Другие носили короткий разноцветный верх и обматывали ноги темной материей. А на мне было то, что можно назвать платьем. Странным, и все-таки, платьем. Длинное до самого пола, свободное в талии, подхваченное под грудью. Рукава широкие с разрезом от локтей. Весьма открытое сверху, но с соблюдением приличий. Однако кое-что с этим платьем было не так! Кто носит розовое?! Необразованные чужестранки из дома развлечений! Приличные девушки ничего кроме белого не надевают!

Беловолосая демоница подсела ко мне и уставилась, разглядывая, словно изучая. Я сделала то же самое. Она походила на обычную девушку, которой еще нет и 20-и. Черты лица несколько грубоваты: нос, щеки, губы, подбородок – все это требовало бы более тщательной шлифовки и отточки, если бы речь шла о статуе. А так… Что родилось, то и родилось. С богами ведь не поспоришь. Тело ее я толком не могла оценить, потому что оно скрывалось под странной, широкой одеждой. Сверху на ней было темно-синее нечто до самых колен, очень теплое по виду. Из-под него торчали ноги, как у всех тут обмотанные плотной материей. А ступни скрывали огромные тапки больше похожие на бычьи копыта. Возможно, никаких ступней у нее и не было. Может там те самые копыта, а может и жуткие когти на птичьих лапах. Кто ее знает. Демоница же. Я невольно покосилась на собственные ноги. И вздрогнула. На мне тоже были копытообразные тапки, только белые. Я попыталась пошевелить пальцами. По ощущениям, у меня все-таки обычная человеческая ступня. Но, возможно, мне только кажется.

– Как ты себя чувствуешь?

Я не поняла, что сказала эта девица. Но смотрела она на меня так, словно была жрицей богини Сехмет и работала в больнице.

– Не волнуйся. Мне просто нужно понять, где я. Расскажи, кто ты и где живешь?

Демоница замерла. Хлопнула глазами, а потом пролепетала на своем тарабарском:

– Даша, ты норм? Что ты вообще несешь такое?

Очевидно, что она меня не поняла. И никто меня тут не поймет. Хотя это и странно. Я думала, что в Дуате наша речь всем демонам знакома. Иначе как бы ушедшие за горизонт пробирались на суд великого Осара?

Итак, если я хочу здесь выжить и вернуться домой, мне предстоит применить заклятие единения с Ка моего нового тела. Тогда я узнаю все, что знала его хозяйка и конечно, смогу говорить на ее языке. Но мне нужно два условия: набор ингредиентов и уединение. Допустим, уединение не самая большая проблема. От глаз, хоть людских, хоть демонических можно скрыться. Но как быть с ингредиентами?

– У тебя голова не болит? Может сходишь к медичке?

Что она пытается сказать? Я постаралась придать лицу задумчивость. Это всегда работает. Даже мой учитель, господин Панеб верил, что я размышляю над задачкой, в то время как я рассчитывала сколько мер ромашки нужно соединить с тремя мерами василька, чтобы получилась нужная концентрация.

– Даша! Ты как?!

К заботливой демонице присоединился герой в красном свитере. По виду чистый демон пустыни – волосы красные, на лице рыжие пятна. Я сделала над собой усилие, чтобы не отшатнуться от него. Не стоит обижать демона, тем более, когда он выражает заботу. Он склонился и выдохнул в лицо:

– Не обращай внимание! Ты же знаешь этих уродов с режиссерского!

Я едва выдержала его ужасное дыхание. Точно демон, не может у человека так вонять изо рта. И все же… они конечно демоны, но дружелюбные. Возможно, видят во мне свою. Надо бы хоть на отражение свое глянуть. Страшно, конечно, но это испытание мне необходимо пройти.

– Даша, скажи что-нибудь! – от демоницы пахло намного лучше, хотя и ее дыхание свежим назвать нельзя.

Оба моих помощника замерли, упершись в меня ждущими взглядами. Чего им нужно? Я невольно повела плечами, и проговорила:

– Я вас совсем не понимаю. Вы знаете другой язык?

Они очень удивились, переглянулись, потом демоница взяла меня за руку и, склонив голову, посмотрела, как добрая целительница на умирающего.

– Что с тобой?

– Вик, ты же видишь, она не в себе! Ее в медпункт нужно отвезти.

Эту тарабарщину выдал на нерве демон в жутко-красном… не знаю, как это у них называется. У нас такое не носят.

– Идем в медпункт, – демоница вздохнула, снова взяла меня за локоть и начала подниматься, предлагая и мне последовать ее примеру.

Первым порывом было убежать от них. Откуда мне знать, куда она собирается меня затащить? Но я быстро представила, куда побегу, и поняла, что выхода у меня нет. Я ничего тут не знаю. А если эту комнату окружает море из лавы, и охладить ее можно лишь заклинанием, которое мне не доступно? Или еще что похуже… Значит, пока буду следовать за своей провожатой. А там посмотрю по обстоятельствам.

Выход у них странный, стена отъезжает вперед. И это удобно, надо сказать. За проходом ни озера с лавой, ни чего похуже не оказалось. Зря я переживала. Обычный проход. Необычно было другое: огромные окна. И не под потолком, где им должно быть, а в самой середине стены. И из них лился белый свет. Словно золото нашего светила Ра превратилось в лунное серебро. Я замерла, не в силах оторвать взгляда от того, что простиралось за окном. Похоже я попала в самую странную и неизвестную часть Дуата. Для начала тут было небо! Серое, мрачное и все же это точно небо. Великого Ра я не видела, потому что небо это затянули бледно-серые тяжелые тучи. Но зато за окном я узрела много странного и удивительного. Много белого. Что это, песок? Не похоже. Но точно, белое это насыпали. Оно выглядело как крупа. За площадью, усыпанной этим чем-то непонятным, чернели деревья. Именно что чернели, а не зеленели. Потому что на них не было листьев. С восточной стороны виднелась река с темной водой. Значит мы на западном берегу. А на восточном у них дома упираются в небо. Огромные, бело-зеленые, и как им не страшно заходить на такую высоту? Демоны! А еще… мне показалось, что окна тут не пустые. Их будто бы прозрачной смолой залили, той, которой обычно покрывают рисунки на полу в хорошем доме. Я медленно подошла к окну и попыталась осторожно просунуть сквозь него руку. И уперлась во что-то твердое и холодное. Сконцентрировалась, сложила пальцы бутоном попыталась просунуть руку еще раз. Не удалось.

– Измайлова, это называется стекло!

Он подкрался незаметно и склонился к моему уху так близко, что я почувствовала тепло его дыхания на своей щеке. Не смрадного, кстати. Пах он неплохо. Я оглянулась, и едва носами не столкнулась с этим… предводителем безумных демонов. Я тут же поискала глазами его приспешников. Но, слава богам, сейчас он был в одиночестве.

– Романов, отвяжись от нее!

К нам в непонятном запале подлетел пустынный демон. Но предводитель его не испугался. Только усмехнулся презрительно и проговорил:

– А то что?

– А то я декану жалобу напишу. То, что вы сегодня устроили называется буллинг. И это уже не в первый раз. То ты своих дружков на Дашу натравляешь, то сам теперь пристаешь. Человек головой ударился, у тебя что совсем сердца нет? Не видишь, она не в себе. Стекло руками трогает с таким видом, будто впервые видит.

Они оба уставились на меня. Тот, со странными светлыми волосами выгнул бровь, словно в чем-то сомневался.

– Даша, идем, – демоница подошла и снова взяла меня за руку.

Кажется, она назвала меня по имени. Меня зовут «Идом»?

Я обернулась, приложила руку к сердцу и повторила, как могла:

– И-дом!

– Вот видишь! – кивнул на меня пустынный демон.

И не стал слушать ответ беловолосого. Подхватил меня под руку и потащил прочь. У меня было столько вопросов. Но задать я их не могла. А так хотелось? К примеру, что за крупа рассыпана по земле? Можно ли ее есть? Почему у деревьев нет листьев? Почему воды реки такие темные?

И тут же сердце заныло от тоски. Я вспомнила свою реку: широкую, голубую, напитанную благословением Ра. Вспомнила сады и парки в родном Инбу-хенж. Белый город, утопающий в зелени и розовых облаках цветущих тамарисков. Даже яркий и разноцветный, словно базарная площадь Уадж, где мне пришлось жить последний сезон, теперь казался не таким уж жалким. Да, там меньше зелени и больше красной пустыни. И зной куда злее. И все же, Река в Уадже та же, что и в моем родном Инбу-хедже. Она нежно голубая утром и лазурная к вечеру. И небо такое же высокое. И воздух пропитан ароматами цветущих садов. Здесь же пахло гниением. И еще какой-то дрянью. Хотя, чего еще ожидать? Это же Дуат!

***

– Даша, ты помнишь, что случилось?

Меня усадили на стул, и женщина-демон в белых одеждах склонилась ко мне так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Она вызывала доверие. В основном, потому что одета была в белое. Как нормальный человек. Я ей улыбнулась.

– Вот! – Демоница всхлипнула. Неужели и они плакать умеют? – Я же говорила, что с ней что-то не так! Она головой ударилась!

– Сильно? – спросила женщина в белом.

– Не сильнее обычного, – ответил пустынный демон, – Там падать-то было метра два. Понимаете, у нас обрушился балкон, вместе с Джульеттой. А Ромео, вернее Плотников, сволочь, вместо того, чтобы подхватить партнершу, в сторону отпрыгнул. Но вообще, Дашка и раньше падала. Всякое бывало. Но чтобы вот так!

Жрица целительница вздохнула и посмотрела на демона с укором. Потом произнесла:

– Актерский факультет, вы меня достали! Вечно у вас что-то случается. То руки ломаете, то ноги, теперь вот еще и головы вредить научились.

– Ну, так профессия у нас такая! – ответил ей Демон.

– Нормальная профессия. Курс ненормальный! – жрица целительства пощелкала пальцами перед моим носом. Какой знакомый жест. Мой учитель, господин Панеб все время так делает, чтобы привлечь мое внимание, – Деточка, скажи мне, как тебя зовут?

Это был точно вопрос. Только вот о чем меня спрашивали? Я вздохнула и улыбнулась.

– Вот! – демоница всхлипнула громче, – Она вас не понимает. А говорит на каком-то тарабарском.

– Э… – женщина в белом сделала приглашающий пас рукой, и проговорила медленно, растягивая слова, – Скажи, как тебя зовут?

– Что вы от меня хотите услышать? Я вас не понимаю! Но, если у вас найдется три четверти меры мандрагоры, семь десятых меры василька и четыре пятых ромашки, а еще настойка утренней травы и замочка синего гриба, то я через какое-то время, возможно, смогу говорить с вами на одном языке. Да, еще нужна жабья желчь. Но это не обязательно. Это для памяти. Я закрыла рот, в надежде, что целительница меня поняла. В конце концов она же жрица. Она должна знать основные языки, на которых говорит цивилизованный мир.

Повисла нехорошая пауза. Потом женщина в белом взяла в руку что-то такое же, что было у демонов с белобрысым предводителем. Она потыкала пальцем в эту штуку, а потом приложила ее к уху. Через некоторое время произнесла:

– Павел Аркадьевич, я вам сейчас девочку пришлю, посмотрите ее, пожалуйста. У нее странные последствия от удара головой об пол. Я бы не назвала это простым сотрясением.

***

После посещения целительницы демон с демоницей свели меня по лестнице и одели в очень странное что-то.

– Это точно ее куртка? – беспокоился пустынный демон.

– Я номерок взяла из ее сумки! – демоница посмотрела на него, как на несовершенного, – Ты такси вызвал?

– Такси?! А кто будет платить? У меня таких денег нет. Это же на Юго-Западе Москвы, а мы на Северо-Востоке. Еще и в области, если что!

– Ты совсем уже! Даше плохо!

– Я понимаю, только денег у меня нет. Давай лучше позвоним ее родителям.

– Куда ехать?

Мы все вздрогнули и обернулись. Я улыбнулась. Правда, этот предводитель демонов очень хорош собой. Было в нем что-то такое противное, но эта червоточинка лишь притягивала.

– Иди куда шел, – ответил за всех нас пустынный демон.

– Ну-ну… – тот ухмыльнулся и пошел к выходу.

– Ты нормальный? – демоница дернула приятеля за рукав, а потом крикнула уходящему предводителю, – Романов! Дашу нужно отвезти в больницу.

Он остановился, обернулся:

– А что с ней?

Демоница пожала плечами:

– Никто не знает. Психологи будут разбираться.

Он вернулся, и на мгновение стал до смешного встревоженным мальчишкой, который разглядел плывущего на него крокодила. Вернее, не так. Который разглядел крокодила, стремительно подплывающего к его матери. Вот какое лицо было у этого парня.

– Настолько все плохо? – выдохнул он.

Демоница кивнула. Предводитель взял меня за руку, и я нет, не ошиблась, ощутила, как его большой палец погладил мою ладонь. Какие свободные тут нравы. Я резко отдернула руку.

– Я отвезу, – у предводителя щеки покраснели. Ну надо же, кажется не такой уж он и непробиваемый урод.

Глава 3. Даша.

Время шло, а парочка у дверей все торчала лбами в пол и пятыми точками к потолку. Я уже начала подумывать, уж не пнуть ли мне парня. С девчонкой же сработало, она даже из-под кровати вылезла, так может и этот очнется. А то, похоже, он впал в оцепенение. Я оглянулась на змею. Может снизойдет и все-таки посоветует что-то дельное? Хотя… языка-то их я все равно не понимаю. Вот угораздило же так попасть! Как он там говорил? Я склонила голову на бок и постаралась воспроизвести по памяти:

– Метёт каа нефертити…

Парочка разом дернулась. Оба резко сели на колеях и уставились на меня с синхронным удивлением.

– Каа метёт хорошо! – добавила я от себя и показательно развела руками.

Парень икнул, а голая девчонка снова попыталась разреветься, но он отвесил ей легкий подзатыльник, и она передумала. Я не могла не нахмуриться. Бить девушек, по-моему, гадко. Даже таких странных, с противными голосами и склонных к истеричному подвыванию. Но эффект мне понравился. И пока я боролась с противоречивыми чувствами, этот скорый на расправу красавчик поднялся на ноги. Во взоре его больше не было ни страха, ни почтения. Один интерес. С ним он и пошел ко мне позвякивая браслетами на ногах. Да, на лодыжках у него тоже болтались браслеты. А вот обуви не было. Странное все-таки место.

Он остановился так близко, что я почувствовала исходивший от него приятный запах. Не сладко, а именно по-мужски терпко с едва уловимой кислинкой. Надо же, кожа его лоснилась, словно в нее часа два масло втирали в массажном кабинете. Он наклонился ко мне и спросил на своем:

– Рекс нек пер мен? (Как тебя зовут?)

А я хлопнула глазами. Потом вспомнила, что обычно делают киношные путешественники, когда хотят произвести впечатление на аборигена. Я радостно, пожалуй, даже чересчур радостно улыбнулась и, приложив руку к груди, произнесла громко и отчетливо:

– Даша! А ты?

Тут я очень осторожно коснулась пальцами его груди. Нет, ну только совсем тупой не догадается. К сожалению, мне достался как раз такой экземпляр аборигена. Он удивленно вскинул брови и проговорил:

– Рекс нек ахФксеф не? (Ты меня понимаешь?)

Я запретила себе вздыхать и закатывать глаза. Потому что аборигены разные бывают. Может он хорош в стрельбе или танцах, а думать, ну просто не самая сильная его сторона. К тому же он очень красивый. Так что ему простительно. Я снова приложила руку к груди и терпеливо повторила:

– Даша!

Потом тронула его грудь пальцами и тут он вдруг накрыл их своей большой и теплой ладонью. Наши глаза встретились.

«Плевать, – подумала я, – Этому миру я прощу все. И лысую голову, и дурной язык, который даже слушать тяжело, до того в нем много согласных. А уж как его говорить, и представлять не хочу. Но этот парень стоит тысячи неудобств!».

А потом он еще и улыбнулся. Да так по-доброму, что у меня под ложечкой засосало.

Я тоже ему улыбнулась, чувствуя, что между нами зарождается что-то светлое и прекрасное. В моем животе проснулись бабочки и слегка встряхнули крылышками. Я даже забыла, что лысая и в общем-то малопривлекательная. С такой нежностью он смотрел на меня. Потом разогнулся и гаркнул девчонке совсем другим, деловым языком. Коротко, но емко. Она подскочила с колен и понеслась в гардеробную.

Красавчик осторожно ухватил меня под локоток и потянул со стула. Я подчинилась. Уже поняла, что девчонка унеслась в гардеробную не просто так. Наверняка, мне предложат одеться. И все же… я снова приложила руку к груди, и, заглянув в его темно-карие, обрамленные густыми ресницами и подведенные снизу глаза, повторила с чувством:

– Даша!

И требовательно прижала пальцы к его груди, взглянув с очень внятным вопросом. Даже голову набок склонила.

Он вздохнул, а когда улыбнулся, на щеках его обозначились ямочки.

– Ахмес.

Получилось! Моего красавчика зовут Ахмес! Какое звучное имя!

Он легонько направил меня в сторону гардеробной. И я послушно пошла. Ну а что, дело-то хорошее, правильное. Лысой и в простыне он меня, конечно, уже видел, так что теперь любой образ воспримет как чудесное перевоплощение. Я только об одном молила, чтобы моей одеждой не стал веночек из пожухлых цветков. К такому я пока точно не готова. Но все обошлось. Платье мне досталось вполне приличное. Даже почти не прозрачное. Слегка расшитое золотой нитью, а потому поблескивающее в солнечных лучах. От парика я попыталась отказаться, но девчонка проявила удивительную настойчивость.

Она уже поняла, что между нами вербальная пропасть, а потому говорить не пыталась. И меня не спрашивала. Все показывала и даже доказывала жестами. Вот этими самыми жестами она поведала, что без парика ходить очень плохо. Что окружающие воспримут меня, в лучшем случае, ненормальной. В худшем, радикально настроенной профурсеткой, злостно попирающей традиционные ценности общества. В общем на пятом пассаже из жестов и мимики я сдалась. К счастью, девчонка позволила мне самой выбрать парик. И я нашла самый жалкий, короткий, состоящий из толстых косичек, с закрепленными на концах толстыми золотыми кольцами. Девчонка поджала губки, но перечить не стала. Надела мне на голову эту дрянь и затянула его лентами на затылке. Я ожидала худшего. Но пах он не так чтобы ужасно, как раз наоборот, создавал вокруг меня кокон из приятного цветочного аромата. Из украшений девчонка предложила мне золотое колье тонкой работы, которое походило на кружево с вплетенными в него алыми камушками. Наверное, рубинами. В комплект к колье шли браслеты на обе руки. На ноги она нацепила мне много тонких золотых колец, которые при ходьбе шуршали и тренькали. Обуви мне не досталось. Наверное, в этом мире все ходят босиком. Полы у них тут красивые, нечего их ботинками портить. Потом девчонка усадила меня на стул, и в руках ее возникла штучка откуда-то мне очень знакомая. Маленькая деревянная фигурка девушки, держащий красную коробочку в виде бутона. Девчонка поддела пальцем крышечку, та отъехала в сторону. А внутри нее оказалась черная вязкая субстанция. В другой руке она сжала палочку и обмакнув ею в черную пасту потянулась к моему глазу.

– Эй! – я отшатнулась, потому что на секунду мне показалось, что она мне сейчас глаз выколет, – Дай сюда!

Я пощелкала пальцами, требуя палочку. Потом попросила краску и зеркало. Жестами, разумеется. Но мы уже как-то наловчились друг друга понимать. Поэтому девчонка, только легонько дернула плечом и предоставила мне все, что требовалось. Правила я уже поняла. Глаза должны быть густо подведены и точка. Иначе как с париком, профурсетка, попирающая традиции. Так что базовые условия я выполнила. И все-таки макияж так макияж! Я пощелкала пальцами, и девчонка тут же предоставила мне такие же как черная вязкие пасты, только разных цветов. Целую палитру. В общем-то если не придираться, все это смахивало на театральный грим. Не хочу хвастать, но препод по макияжу остался бы доволен. Всего через десять минут из зеркала на меня смотрела миловидная девушка с узким лицом, высокими красиво очерченными скулами, огромными глазами с длинными ресницами и пухлыми губками цвета спелой вишни. Девчонка хлопала глазами и цокала языком выражая восхищение. Ну да, по макияжу у меня твердая пятерка. А потому что при заурядной внешности девушке приходится выкручиваться. Я научилась неплохо красить лицо лет в четырнадцать. С тех пор регулярно практикую.

Выйдя из гардеробной, я застала Ахмеса за странным занятием – он гладил змею. Буквально, как кошку, чесал ей пальцем голову, сидя на кровати. А эта тварь щурилась от удовольствия. Только что не урчала. Но, повернув ко мне голову, он замер, тут же забыв о странном питомце, и к моему удовольствию, натурально открыл рот от удивления. Потом и вовсе подскочил с кровати и, прижав руку к груди, что-то горячо забормотал. Я сделала вид, что слушаю и впечатляюсь, потому что невежливо пройти мимо, когда тобой так красноречиво восхищаются. А когда он сказал все, что хотел, мы, наконец, вышли из комнаты в коридор. По ширине он мог бы сравниться с институтским, который у нас в старом здании. Как я уже успела заметить, на стенах его были изображены кусты и всякая эстетичная живность: бабочки, птички, обезьянки.

Впрочем, коридор этот скоро вывел нас в большой зал, в центре которого располагался прямоугольный бассейн, обрамленный цветущими в огромных глиняных горшках кустами. Тут было куда светлее, чем в моей комнате, потому что сверху лился поток из солнечных лучей. Я закинула голову и увидела, что окон в этом зале намного больше. И все они открыты. А в моей комнате, скорее всего, завешены чем-то типа жалюзей. В этот зал выходило четыре коридора. Мы обогнули бассейн и вошли в противоположный нашему. Точно такой же, с расписными стенами, на которых резвились обезьянки, а над кустами летали птички и бабочки. Потом были еще залы, какие-то с бассейнами, какие-то с расставленными по стенам скамейками с разноцветными подушками и горшками с пышно-цветущими растениями. Шли мы долго, и я сбилась со счета, сколько похожих друг на друга коридоров и комнат мы преодолели. Ахмес уверенно возглавлял нашу процессию, за ним топала я, стараясь не сильно звенеть ножными браслетами. Мне инстинктивно хотелось стать как можно незаметнее. Позади меня семенила голая девчонка, которая зачем-то схватила тот веник из перьев и теперь на ходу неровно обмахивала меня, едва не задевая за парик. Мне приходилось то и дело уворачиваться, чтобы она не съездила мне перьями по лицу. Если она моя служанка, то я с ней еще хлебну неприятностей. Странно, но в таком огромном здании почти не было людей. Изредка нам попадались обнаженные девицы, которые пробегали мимо с озабоченными лицами. Иногда они тащили в руках подносы с фруктами, вазы с цветами или еще что-то такое эстетически привлекательное, что совершенно не вязалось с их голыми задницами. Видимо тут у них своя банная эстетика. И еду принято подавать в таком вот виде. Я поглядывала на Ахмеса, ожидая, что он проявит интерес. Все-таки он мужчина, и потому не может не реагировать на молодые, гибкие девичьи тела. Но нет, он целенаправленно шел вперед, не засматриваясь на голых красоток. Я представила себе ситуацию, если бы по коридору нашего института прошлась такая вот девица в одном пояске из маргариток. Сколько бы свиста и улюлюканья она собрала от парней. А сколько фоток в чатах и социальных сетях. А тут как само собой разумеющееся. Бегают, в чем мать родила. Все-таки странное место.

И… тут я замерла. Потому что неожиданно поняла, куда я попала. И вот эта догадка меня совершенно не порадовала. Ну, конечно, где еще так запросто относятся к наготе, где такой вычурный антураж буквально повсюду и странные локации с бассейнами и мягкими подушками? Нет, я, конечно, не специалист, но по логике я… в публичном доме! А девицы эти – работницы. Ну… жрицы любви, то есть. И вот почему в моей комнате такая огромная кровать. Наверное, тело, в которое я вселилась, пользуется тут популярностью. А кто же тогда Ахмес? Клиент или сутенер? И куда он меня ведет в таком случае? Мне резко расхотелось вообще куда-то идти. Я остановилась. И тут же мне в затылок прилетели перья, а между лопаток их неуклюжая носительница. Она не упустила случая заохать и запричитать. Красавчик Ахмес ожидаемо обернулся и тоже замер. Глянул на меня встревоженно. Брови сдвинул.

– Даша, джакс! (Даша, идем!)

Надо же, запомнил, как меня зовут! Интересно, а почему он так легко принял, вот это все? Допустим, он знал девушку, которой принадлежит это тело. Иначе зачем же голая девчонка его позвала? Судя по тому, что в первую минуту он предпочел упасть передо мной на колени, он ниже меня по положению. Или… тут так принято с проститутками здороваться? И все же, почему он спокойно принял, что его давняя знакомая начала вдруг говорить на тарабарском языке и назвалась какой-то там Дашей? Вряд ли Даша распространенное имя в этом странном месте. Мне показалось, что мозг мой начинает закипать. Голова под париком вспотела, и на висок скатилась теплая капля. Фу! В этом мире было очень жарко. Даже несмотря на то, что по коридорам и залам гуляли сквозняки. Но прохладными обдувающие ветерки назвать было нельзя. Скорее уж нежно-теплыми. Отчаянно хотелось искупаться. Странно, что бассейнов тут полно, но люди в них по шею не сидят. Я бы залезла. Но что-то мне подсказывало, что Ахмес будет против.

– Джакс!

Он протянул ко мне руку, и поманил ладонью. Я вздохнула. Я не в том положении, чтобы протестовать. Даже если я тут проститутка, какие у меня шансы сменить образ жизни? При том, что я даже местный язык не понимаю, не говоря уж об обычаях. Придется торговать собой. В конце концов, тело не мое. И если так посмотреть, плотские утехи тоже опыт. Учитывая, что у меня этого опыта вообще нет. Вот и наберусь. Пройду, так сказать, экспресс курсы, пока врачи в моем мире вытягивают меня из пучины обморока. Или даже комы.

С таким позитивным настроем, вскинув подбородок, я пошла за своим провожатым навстречу новым приключениям. Не зря же мама называет меня неисправимой оптимисткой. Да, я во всем вижу положительный момент. Даже если для остальных он настолько мал, что практически незаметен!

Глава 4. Танеферт.

Белобрысый предводитель распахнул передо мной дверь, и я замерла. На меня хлынул холод. В сезон Перет раз в несколько лет холода приходили и в Инбу-Хенж. И все же не такие жестокие, обжигающие кожу и словно в кулак сжимающие внутренности.

– Даша! – демоница взяла меня под руку, – Идем!

Все трое: она, предводитель и демон в красном сверлили меня встревоженными взглядами. Их, судя по всему, холод совсем не пугал. Предводитель хмыкнул, стянул с себя длинное полотно и, подойдя, накинул на меня. Я дернулась, но он властным жестом, замотал это мягкое и приятное вокруг моей шеи. После чего довольно изрек:

– Вот, так теплее, – а потом добавил уже другим голосом, в котором слышалась насмешка, – Измайлова, на улице всего-то – 1! Не строй из себя Моану. (героиня мультфильма студии Дисней «Моана»)

– Ты смотришь детские мультики?! – поразилась демоница.

– Ты все-еще хочешь, чтобы я вас вез? – спросил ее предводитель.

Похоже в ответе он не нуждался, и развернувшись, пошел вон из дома. Прямо на этот ужасный холод. Я хотела было малодушно убежать, но демоны – мои спутники, словно предвидя такой поворот, подхватили меня под локти с двух сторон и потащили следом за предводителем. Я старалась дышать аккуратно. Холод обжигал нос и горло, выбивая из тела последнее тепло, которое уносилось в серое небо еле заметным паром. Так ведь и Ба можно выпустить ненароком. Никогда не думала, что в Дуате может быть так мучительно холодно. Впрочем, от теплой накидки, которую намотал мне на шею предводитель, исходил приятный аромат, и она согревала мне шею. Жаль, что она такая узкая. Я бы с удовольствием вся в нее закуталась. Мы прошли по дорожке, слегка присыпанной белой крупой. Я старалась понять, что у меня под ногами. Но сквозь толстые тапки ощутить эту крупу не получилось. И все же… Я остановилась, быстро присела и зачерпнула ее ладонью. И чуть не взвыла. Пальцы обожгло холодом. Они стали красными, а крупа… она стремительно превращалась в воду. Очень холодную воду, которая капала с рук на землю.

– Измайлова, ты меня пугаешь! – белобрысый предводитель недобро усмехнулся, – В прошлом году, когда тебе на голову ведро снега опрокинули, ты так бурно не реагировала.

– А я говорила, с ней что-то не так! – демоница всхлипнула.

– Даш, если ты играешь, то это уже перебор, честное слово, – демон в красном посмотрел на меня очень серьезно. Словно старший брат, заставший сестру за разглядыванием непотребных картинок.

– Паш, она не играет! – возмутилась за меня демоница, – Давайте ее поскорее до врачей довезем! А то она себя так ведет, как будто у нее голова сейчас треснет от перенапряжения.

Понимать бы еще, что они говорят!

Через минуту я забыла о своих предыдущих желаниях. Потому что мы дошли до очень странного места. И нет, у меня нет слов, чтобы описать, что я там увидела. Это были… ну, назовем это повозками. В них, как я выяснила чуть позже, можно залезть. Там были удобные на вид сидения с трех сторон. И с одной, до нельзя странное. С каким-то кругом и разными штуками. И вот тут я поняла, что я не в Дуате. Таких повозок в нашем мире, и в мире нашего Дуата не существует. Я перенеслась в совершенно другой мир. О котором ничего не знала.

Пока я пыталась понять, насколько сильно я ошиблась и как мне теперь спастись, предводитель открыл дверь одной из этих странных повозок. Она у него еще и красного цвета. Красная – цвета бога хаоса Сетха, кто бы сомневался.

– Девчонки поедут сзади, – заявил демон, чья верхняя одежда весьма сочеталась с этой красной повозкой.

– Тебя забыл спросить, – предводитель скривился, как будто попробовал неспелый гранат, – Даша, садись спереди.

– А если она чего-нибудь испугается?

Повисла пауза. Демоница раскрыла передо мной заднюю дверь и заявила предводителю:

– Пашка прав. Даше сейчас безопаснее ехать со мной сзади. Если, конечно, нам вообще удастся запихнуть ее в машину.

– Даш, ты сейчас в каком веке? – предводитель посмотрел на меня с пытливым интересом, – У вас там крепостное право уже отменили или нет пока?

– Ну да, самое время пошутить! – возмутился демон в красном, – Романов, стыдись себя!

Мне было сложно заставить себя забраться внутрь этой повозки. Но, как оказалось, испытания только начались. Потому что потом это поехало. Да с такой скоростью, на какую ни один осел не способен. Так я только во сне летала, когда мир падает на тебя, задевая тенями и звуками.

Сначала я зажмурилась. Сидела так долго, потом уговорила себя приоткрыть глаза. Город, сквозь который мы ехали, был совершенно непохож на те, что я знала и любила. Огромные, ненормально высокие дома, фонари на длинных палках, повозки без ослов и носильщиков… Как мое Ба могло очутиться в таком месте? Почему я попала в чужой мир? Что я сделала не так? А главное, как мне вернуться домой? Я закрыла глаза. Хотелось плакать. Впервые за долгие годы на глаза навернулись настоящие слезы. Последний раз я искренне плакала в пять лет, когда умерла моя любимая обезьянка. А потом мама мне объяснила, что слезы женщине нужны вовсе не за тем, чтобы показывать окружающим свою боль. Как раз наоборот. Искренние чувства разъедают броню, которой ты закрываешь свое ба от жестокого мира. Но показные эмоции неплохое оружие. Ненастоящим гневом и фальшивыми слезами можно нанести серьезный ущерб броне своего соперника. Или соперницы. И до сего момента я прекрасно пользовалась маминой наукой. Но в этом мире мне хотелось рыдать по-настоящему. От тоски по дому и от безысходности. Я понятия не имела, что делать дальше.

– Ну, приехали! – вздохнул впереди предводитель, – Пробка! Минут сорок простоим.

– Гугл показывает 20, – тут же ответила ему демоница.

Я посмотрела в окно. Повозка наша замерла в скоплении таких же, похожих друг на друга. В моем мире такое тоже случается часто на узких улицах городов и даже на широких набережных и площадях в дни праздничных шествий. Кажется толкучка на дорогах – повсеместное явление. Я снова закрыла глаза. Делать было нечего. Мои попутчики завели какой-то нудный спор. Я не понимала ни слова и как-то незаметно провалилась в тяжелый сон. Я попала в странное место. Походило на темные подмостки, с которых показывают представление на площадях и в павильонах во время городских праздников. Я любила такие зрелища. На возвышении всегда зажигали огромные масляные лампы с разноцветными узорами выступали танцовщики и акробаты, глотатели огня или заклинатели редких тварей. Но сейчас это место освещалось лишь одним тусклым лучом, падавшим сверху. В круге белесого света стояла девушка, похожая на статую. Это был Ка той, в чьем теле я заперта. Странное место выбрала она для своего пребывания. Ведь Ка обычно находится вместе с мечтами и надеждами, с самой сутью человека. И что же за суть у хозяйки этого тела? Мрачная слишком для такой молодой девицы. Но как бы там ни было, мне нужно ее разбудить. Я знала, что делать. Благословен великий Ра, спасибо матерь Изида, что перенесли меня в правильное место. Теперь у меня все получится. Не торопясь, чтобы ничего не перепутать, я произнесла заклинание:

– Я знаю твое тайное имя Рен, я знаю, как тебя зовут, покажи мне себя, Идом!

Мои слова эхом рассыпались по стенам огромного зала. Да что же это за место? Храм? Почему девушка, в которой я теперь обитаю, связывает свою жизнь с храмом? На жрицу она не похожа. Хотя бы потому, что не бреет волосы на голове! Но может быть в этом мире жрицам позволено и не такое. Я вздохнула и повторила нараспев:

– Я знаю твое тайное имя Рен, я знаю, как тебя зовут, покажи мне себя, Идом! Откройся мне!

И снова ничего не случилось. Ка девушки не проснулся. Я что-то делала не так! Но что? Ведь заклинание я произносила правильно! Или все-таки ее имя звучит не так? Идом? Или немного иначе! Я зажмурилась, вспоминая.

– Даша! – Только не сейчас! Но упрямая демоница потрясла меня за руку – Даша, тебе плохо?

– Оставь ее в покое, – недовольно проговорил демон в красном, – Видишь спит человек! Может, проснется, и все у нее пройдет! Говорят, сон лечит.

Демоница послушалась и отстала. Я выдохнула. Она не успела вырвать меня из теней сна. Я снова опустилась в то странное темное место, где стоял Ка этой, как ее… А что если ее зовут вовсе не Идом, а Даша! Ну, да, согласна, имя странное. Но это для меня. А в ее мире, может быть, и обыкновенное. Как Танут в Уадже.

Я сжала пальцы в кулаки, выровняла дыхание и снова произнесла нараспев:

– Я знаю твое тайное имя Рен, я знаю, как тебя зовут, покажи мне себя, Даша! Откройся мне!

Раздался щелчок и все вокруг ожило. Отовсюду хлынул слепяще-яркий разноцветный свет. Не такой мягкий и обволакивающий как от масляной лампы, и не такой чистый как от солнца, а совсем другой. Словно темноту осветлили сотни чужих звезд. Свет этот оживил Ка Даши. Статуя открыла глаза, улыбнулась и пошла вперед, воздав руки вверх. Теперь она уже походила на настоящего человека. На ней было длинное платье, примерно такое же как и на мне в ее мире, только новее и дороже. И прическа уложена красивыми локонами и заколота на затылке большими шпильками с крупными белыми бусинами. Впереди под подмосками было темно, но не пустынно. Там словно тонула во мраке огромная площадь полная людей. Нет не просто людей, а восторженных зрителей. Они хлопали в ладоши, выражая свой восторг, топали и кричали «Браво!» и «Бис!». К ногам Даши летели цветы и какие-то милые вещички. Одна упала рядом со мной. Я наклонилась и подняла ее. Какая же мягкая, розовая кошечка! С таким трогательным носиком и такими умильными глазками! У меня предательски защипало в уголках глаз. Это штука не была живой. Она была игрушкой! Игрушкой! Но от одного ее вида в сердце разливалось тепло! Наверное, этот мир не так уж и плох, если в нем могут делать такие игрушки. Но времени на умиление и радость у меня не было.

– Даша! – позвала ее я.

Она повернулась. На лицее ее все еще сияла счастливая улыбка, а брови уже взметнулись вверх в удивлении.

– Кто ты какая?

Я и забыла, что ее Ка видит меня в моем теле. Я жрица Изиды, и я постаралась придать себе парадный образ: лучшее платье, открытое, расшитое серебряной нитью, серебряные украшения тонкой работы с бирюзой, парик из тысяч тонких косичек с вплетенными в них мелкими голубыми маргаритками, мои любимые кожаные сандалии, украшенные серебром и лазуритом. Искусно подведенные глаза, красное покрытие на ногтях, – я выглядела не просто красавицей, богиней. А девчонка эта хлопает глазами и того гляди разрыдается от страха. Какая же она дерганная, если даже ее Ка такой нервный! Ка – это не человек, а одна из девяти его составляющих. Это энергетический двойник человека, его слепок, его сущность. Она хранит в себе черты характера, мысли, надежды, мечты, и вообще все, что с человеком было и даже немного того, что с ним будет. Нет, это не значит, что Дашу непременно ждет успех на сцене. Но она настолько страстно этого желает, что, возможно, у нее и получится добиться признания зрителей. Хотя по мне – это никчемные мечты. Что за радость быть любимицей кучки площадной публики. Если бы можно было через танцы на сцене попасть в наложницы к царю, то тогда, конечно, цель достойная. А так… В чем смысл?

– К-кто ты?!

Ка девицы затравленно огляделся. Как будто я ее в цветущем саду нашла, честное слово! Сидела тут в пыльной темноте и ведь не страшно было. А теперь, посмотрите-ка, человек к ней пришел.

– Даша, послушай меня внимательно. С нами двумя произошла ужасная история. Мы поменялись телами. Я попала в твое, а ты, в мое. И только ты можешь помочь мне вернуть нас обратно.

– Ч-что?! Это игра такая, да?

Я вздохнула. Часто Ка не понимает, что он лишь часть человека. И ведет себя так, словно он и есть этот человек. Словно он спит и встретил в этом своем сне нечто ужасное. Ну, типа меня. Нашла чудовище! И все же мне придется терпеливо ей объяснять и даже уговаривать. Хотя очень хочется вразумить подзатыльником, который всегда помогает моей нерадивой служанке Неше собраться с силами и взяться за работу.

– Даша, если я не верну тебя назад в твое тело, ты, скорее всего, погибнешь. Пожалуйста, у нас мало времени. Давай поговорим. Я должна знать о твоем мире как можно больше! Я должна с тобой соединиться.

– Да кто ты такая, черт возьми! Что за дикие предложения!

Ну вот, это как раз то, чего я боялась. Отказ чужого Ка от контакта со жрецом, к сожалению, не редкое явление. Тут надо подобрать правильную отмычку. Итак… Даша мечтает о славе артистки. Это ее главный секрет. Значит нужно говорить на ее языке. Я встряхнула плечами. Я жрица Изиды. Я способна на многое.

– Ну ка, включи мне музыку, – я улыбнулась ей очень весело и даже подмигнула. Хотя в моем мире это считается очень неприличным. Но зато простолюдина таким купить можно за пару мгновений. Видимо, Даша была простолюдинкой, а потому лицо ее моментально расслабилось, а на губах заиграла улыбка.

– Какую музыку?

– Да, любою. Какую хочешь.

– Э…

Она тоже хлопнула в ладоши. Сверху что-то заскрежетало, потом запищало и наконец, заиграла мелодия. Э… Пришлось признать, что я способна не на все. Как двигаться под эти рваные звуки я не представляла. Но… с другой стороны, танец вдохновения для Ка Верховного Бога Пта исполняется в дрожащем ритме перезвонов систров. Я исполнила несколько первых движений.

– Ух ты! – Даша замерла.

То, что нужно. В глазах восхищение, я ускорилась и увеличила размах бедер.

– Ничего себе? Ты с какого факультета? С народного танца или с бального?

– Какая разница. Тебе нравится, Даша?

Она закивала и хлопнула в ладоши.

– Тогда повторяй.

Она подскочила и попыталась двигаться так же. Не все у нее получилось, но для первого раза очень даже неплохо. У девчонки талант.

– Эту сумку мне муж купил! Эти ролексы муж купил! Кольцо с брильянтом муж купил. Муж купил, мне муж купил… – неслось сверху.

А внизу мы самозабвенно трясли всеми частями тела в таком темпе, что будь тут Ка Великого бога Пта, он непременно бы не только вдохновился и умиротворился, но и станцевал бы вместе с нами.

Когда музыка стихла мы обе обессиленно опустились на пол. Он был черным и пыльным. Ну и демон с ним.

– Здорово! – Даша шумно выдохнула, – А чего ты приперлась-то?

– Э… поговорить! – я задумалась, с чего бы начать? Решила не испытывать судьбу и зайти с той темы которая интересна девушкам в любых мирах,– Тот белобрысый парень твой жених?

– Белобрысый?

– Ну да, дерзкий такой и очень симпатичный.

– Романов? С ума сошла?! Мы с ним с первого курса терпеть друг друга не можем. Он такой гад! Мажор и вообще… держись от него подальше. Он меня весной кетчупом облил. Дебил!

Я мало что поняла, но выводы сделала.

– А кто тебе нравится?

– Из парней? – Даша вздохнула, – Вообще есть один. Только между нами непреодолимая преграда.

– Река с крокодилами?

Она посмотрела на меня как-то странно. Ну а что может быть еще непреодолимее? Пустыня?

– Он из Клуба Романтики. 2D понимаешь?

Ни демона я не поняла. Но не признаваться же Ка, который едва мне начал доверять. Так что я закивала и поинтересовалась:

– Кто он?

– Амрит Дубей. Индийский аристократ. Наследник влиятельной семьи брахманов. И жрец богини Кали.

Серьезный человек. В общем-то понятно, что у такой легкомысленной девушки как Даша и аристократа, да еще и жреца вряд ли найдется что-то общее.

– Но у нас с ним любовная ветка. Я ее уже почти прошла. Так жаль… А вчера, наконец, получила его картонную фигуру. Представляешь, он теперь стоит в моей комнате! А ты играешь в Клуб Романтики.

– О… да! – я покивала.

– Кто твой краш?

Тут я предпочла стремительно сменить тему разговора:

– Э… слушай, мне кое-что нужно срочно у тебя узнать.

– Даша! Даша, приехали! – забухал сразу отовсюду многократно усиленный голос демоницы.

Времени совсем не осталась, поэтому я бесцеремонно схватила Ка девчонки за руку и, закрыв глаза, быстро прочла заклинание:

– Откройся мне Ка сестры моей Даши, отдай мне себя для добрых дел! Я не причиню тебе вреда, я пью из тебя только для твоего благополучия!

– Даша!

Я открыла глаза. Теперь я знала, что демоницу зовут Вика. И вообще-то никакая она не демоница, обычная ученица школы для актеров. Боги, в этом мире учат такой ерунде. Они вместе учатся с Дашей и этим парнем в красном одеянии, которое называется очень странно «свитер». Его зовут Паша. А белобрысый гад – Саша Романов. Ка Даши считает его таким. Мне-то он кажется вполне дружелюбным и даже симпатичным.

Но главное, я успела узнать, как мне нужно попросить, чтобы сварить зелье и соединиться с Ка Даши в ее теле. Без этого я не смогу говорить на местном языке и информацию смогу получать только вот так по крупицам во сне. А сон такая тонкая материя, не всегда нужного Ка найдешь. Сегодня мне, можно сказать, повезло.

– Васлок… – голос спросонья не слушался. Да и как такое выговоришь. Во сне просто казалось, а наяву язык отказывался выговаривать нужные звуки, – Ваааслооок. Рамашка… Маааандрагора. Фух.

– Ну, хоть по-русски, – рядом с взволнованным лицом Вики возникла такая же озабоченная Пашина физиономия, – Я же говорил, что сон лечит.

– Измайлова, ты гербарий собралась засушить? – белобрысый стоял на улице, его лицо в проем двери уже не вместилось.

Паша тут же возмущенно засопел, а потом улыбнулся мне и шепнул:

– Не обращай на него внимания. Главное, он нас до клиники довез!

Я кивнула. Не все слова я понимала, но теперь уже могла уловить общий смысл.

Оказывается, так долго мы ехали в Храм… ну, у нас бы я назвала это место Храмом богини исцеления Сехмет, при котором обязательно есть лекарское отделение, где лечат людей от разных недугов. Тут же самого храма я не увидела, зато лекарское отделение произвело на меня очень приятное впечатление. Если бы не работники этого заведения, в траурных голубых одеждах. Все-таки пациенту, особенно с тяжким недугом неприятно, когда его берется лечить лекарь в заранее надетом трауре. Но мой врач явился передо мной в белой одежде, чем, меня несказанно порадовал. Я ему приветливо улыбнулась.

– Ну вот! – он тоже улыбнулся и сел на стул напротив меня, – А мне сказали ты не в себе. А ты, смотри-ка, как замечательно улыбаешься. У тебя что-то болит, Даша?

Я пожала плечами. Потом выдавила из себя то, что считала самым важным:

– Васииилок! Мааандрагора! Ромаашка! Скажи Амрит Дубей!

Нет, в самом деле, если у Даши, несмотря на разногласия, как она выразилась, любовная ветка с этим парнем, то пусть он придет сюда и поможет. Он же жрец, в конце концов!

– Кто такой Амрит Дубей? – нахмурился лекарь. Странно, что ни Мандрагора, ни тем более василек с ромашкой, у него вопросов не вызвали.

– Жрэц, – ёмко охарактеризовала я. В моем мире это значило бы очень много. А в этом странном, человек помял губы пальцами и сдвинул брови.

– Даша, ты адрес свой помнишь?

К сожалению, я даже не понимаю, что он имеет в виду. Что это такое вообще, адрес? Я вздохнула и, понадеявшись на удачу, проговорила на родном языке:

– Я бы хотела тебе ответить правильно, лекарь, но ты задаешь мне странные вопросы.

По его лицу стало тут же понятно, что он впечатлился, но не понял. Я повторила то же еще на пяти языках. Демоны! Он не смог понять даже аккадского! Уж, казалось бы! Любой мало-мальски грамотный человек на нем и говорит, и пишет. Но это в моем мире. А здесь бессмысленно требовать от людей невозможного. Наверняка этот лекарь очень образован. Во всяком случае он выглядит уверенным знатоком своего дела. И вероятно знает очень много местных языков. Но ни одного из моего мира.

– Посиди минуточку, Даша.

Лекарь похлопал меня по плечу и, встав со стула, быстро вышел из комнаты. А я уронила лицо в ладони. Я в тупике. Мне ни за что не добыть компоненты для зелья. Потому что никто меня не понимает! Вся моя надежда, на помощь от Даши. Из моего мира. Только бы эта дуреха Неша не притащила к ней Ахмеса. Только бы Ахмес не понял, что в моем теле другая девушка. Кто угодно, но только не злодей Ахмес!

Глава 5. Даша.

Когда я уже потеряла счет всем этим залам, переходящим в коридоры и обратно, и когда я отчаялась… Я отчаялась! Впервые в жизни! В общем, мы, наконец, вышли на улицу. И… чуть не задохнулись. Тут стояла жуткая жара! Как… Несколько лет назад в июле мама купила горящие путевки по дешевке. И мы всей нашей большой семьей сели на самолет Москва-Хургада. И вот когда мы из него вышли, как раз попали в такую же удушающую жару. Как будто прямо перед тобой открыли плавильную печь. Как они живут в таком климате?

Весело, надо сказать. Я, наконец, поняла куда делись все обитатели огромного дворца, по которому мы так долго шли. В простирающемся на сколько глаз хватало саду толпилось бесчисленное количество людей. Все в белых одеждах похожих на мою, в париках, куда более объемных, чем мой, в золотых украшениях и с подведенными глазами. Эти люди были так между собой похожи, что я не сразу научилась отличать мужчин от женщин. Ну, если коротко, у женщин есть грудь. Но в некоторых отдельных случаях, когда грудь маловата или наоборот, слишком сильно накачена, ориентиры теряются. Макияж у всех был однообразным и скучным: подведенные глаза, немного подкрашенные алым губы. Кое-кто еще и щеки румянил. Не всегда женщины, кстати. Мимо меня прошествовал один старикашка с такими по-младенчески розовыми щечками, что невольно захотелось их ущипнуть. Ахмес, поймав мой взгляд и, видимо, почувствовав порыв, схватил меня за руку и зашипел что-то строгое на ухо. Ладно, не стану трогать я вашего деда! Больно надо. Хотя ему было бы приятно. Не сомневаюсь! Над садом витала музыка. Легкая, веселая, ненавязчивая. Похожая на фоновую в супермаркете. Мы прошли несколько лужаек, на которых разряженный народ пил и ел с подносов, разносимых голыми девицами. Ну, что за нравы? Обслуживающий персонал ходит меж гостей в стиле ню, задевая мужчин всеми прелестями. А женщины на это вообще не реагируют. Я представила себе маму, на глазах которой официантка прижалась бы голой грудью к папе. Я как наяву услыхала ее визги и даже зажмурилась. Не завидую я той официантке. А главное, хозяину того ресторана. Потом мы перешли по мостику, увитому цветущими лианами через неширокий канал, тут людей стало меньше. И Ахмес взял меня за руку. Я не сопротивлялась. В этом не было никакого чувственного подтекста. Он просто тащил меня в нужном направлении. Чем дальше мы углублялись в сад, тем меньше людей попадалось нам на пути. В конце концов мы забрели в такой дремучий уголок, что оказались там вообще вдвоем. Ой, нет, я же забыла про это недоразумение с перьями. Девчонка бежала за нами, маниакально размахивая веером над моей головой. А потом Ахмес бесцеремонно прижал меня лопатками к стене, увитой цветущим плющом. И уставился своими прищуренными глазами прямо в меня. Сдвинул брови к переносице, голову склонил. Не отрывая от моих глаз взгляда, резко гаркнул:

– Шети хек! (Пошла вон!)

Я вздрогнула и инстинктивно вжала голову в плечи. Сейчас он казался мне очень опасным. Он и это подметил, усмехнулся.

Голая девчонка, подхватив опахало, бросилась прочь. Вот тут мне по-настоящему стало страшно.

– Эй! – крикнула я ей вслед, – А ну вернись!

Куда там, она только сильнее припустила. Голые пятки засверкали в два раза быстрее.

– Даша… – его губы оказались так близко от моих, что я вдохнула его выдох. И замерла, чувствуя, как по телу разбегаются мурашки, – Танеферт!

Я уперлась затылком в каменную стену. И если бы не парик, уже здорово бы поцарапала голову, желая победить преграду и отодвинуться от прильнувшего ко мне всем телом мужчины. Одежды на нем было совсем немного. И все его мускулистые выпуклости я прекрасно ощущала. Особенно ту часть, которая уперлась мне в пах. Прекрасно! Отсутствие нижнего белья только усиливает впечатление. Вот почему трусы еще никому не помешали! Я поерзала задней частью по стене, намереваясь протереть в ней нишу. Глаза Ахмеса потемнели, и он придвинулся еще ближе. Буквально вжался в меня. Ну, точно, сейчас я обрету первый в своей жизни сексуальный опыт. Я закусила губу, и мужчина как-то нехорошо застонал. Как будто я его губу прикусила. Да пребольно так, с энтузиазмом голодной хищницы.

– Танеферт! – выдохнул он мне в рот и потянулся губами к моим, совершенно точно вознамерившись страстно и долго целоваться. Может даже и не останавливаться вообще.

– Э… – я завертела головой, вот теперь поняв со всей очевидностью пользу огромных и пышных париков. В легком недоразумении, которое я выбрала, моему затылку было не комфортно, – Давайте поговорим об этом! Мне бы хотелось прояснить…

Его язык нежно тронул мою нижнюю губу, и я замерла. Это было… так необычно. Но потом он сделал еще кое-что странное. Не прекращая ласкать мои губы языком, он шумно выдохнул и потерся своим носом о мой. И это был самый странный поцелуй в моей жизни. А я, между прочим, на спор целовалась в третьем классе с сопливым Эдиком, после чего вот прямо до сего момента была уверена, что по части поцелуев, познала все в этой жизни. Но тут реально удивилась. Ахмес терся со мной носами довольно долго и видимо, что-то от этого испытывал. В смысле приятное, поскольку сопел и стонал. А я оцепенела, серьезно опасаясь, что он своим чувственным напором повредит мне важный хрящ на лице. Я и так-то в этом мире не красотка. Теперь еще и нос мне своротит на сторону. Что за нравы тут? Может у них точка «J» в области носа? Хотя лично я никакого возбуждения конкретно в этой части тела не чувствовала. А в другой-то да, очень даже. В животе неистово порхали бабочки, в ушах шумело, но и вообще, получаемый опыт мне очень нравился. Если бы не опасения за нос. А что если… Я все-таки женщина. Ну, в этом-то мире так точно, без вариантов. Вон как страстно трется об меня мужчина. Наверняка же не в первый раз. Так что я могу отвлечь его от моего носа и направить сексуальную энергию в правильное русло. Я закрыла глаза, и, подавшись вперед, ответила на его поцелуй. Последний раз я целовалась… ну да, как раз с сопливым Эдиком. Просто опыт был настолько шокирующим, что после того, я как-то больше не решилась на эксперименты. Но теперь… если бы можно было сравнивать поцелуй с игрой на скрипке, то Ахмес был Паганини, а сопливый Эдик грузовиком, переехавшим футляр с инструментом. И чего я раньше не практиковала! Надо же было зациклиться на первой неудаче. Вокруг меня после этого 10 лет ходили сотни привлекательных парней, а я… Почему-то вспомнился Сашка Романов. Нет, он гад, и между нами вообще ничего быть не может, и все же губы у него очень привлекательные, наверное они такие же мягкие и ласковые как у Ахмеса. Я осознала, что ладони мои скользят по плечам парня, его язык выписывает замысловатые па с моим, а его пальцы ласкают мою грудь. Правую. Обнаженную. Ну и ладно. Меня все устраивало. Точку «J» мы уже нашли в нескольких местах помимо носа и останавливаться не хотелось.

– Шетепы има шефиш? (Почему ты не сопротивляешься?)

Его жаркий шёпот обжог мое ухо, а пальцы с силой сдавили набухший сосок. Голова закружилась. Ноги подкосились. Он удержал меня, прошелся губами по щеке, нашел губы. Я прижалась к нему, подставляя тело для ласк. Он подхватил меня на руки, понес куда-то. О, я знала куда. До моей кровати тащить далеко, я бы на его месте не стала так напрягаться. Так что он наверняка знает удобное ложе поближе. Скамейка в беседке? Ну, в принципе, тоже подойдет. Важно же не где, а с кем.

– Танеферт!

Мне стало холодно. Очень. Это в такой-то жаре! Я открыла глаза, Ахмес стоял в метре от меня. Кулаки и губы сжаты, в темных глазах пляшут шальные искры, дыхание рваное, и эта штука под животом красноречиво говорит о том, что зря он затеял разговор в такой неподходящий момент. И что я должна ответить? Что вообще значит это «Танеферт»?!

Я протянула к нему руку в надежде, что он плюнет на пустые разговоры. У меня кружилась голова, бабочки в животе возгорелись все как одна, а чуть ниже ныло и тянуло так, что хотелось плакать. Ничего себе реакция у этого тела. Я изо всех сил стиснула колени. И зубы тоже. Ахмес последовал моему примеру по части зубов, заиграв желваками. Выдержка у него другим на зависть. И все же он отвернулся, уставился на небольшой прудик в обрамлении пышно цветущих растений. Меня накрыло разочарование. Я поняла, что ничего чувственного уже не предвидится. Поправила платье, скрыв все еще алчно торчащий сосок. Что за невезение. Один раз решишь отдаться без вопросов. И на тебе, не берут! Казалось бы, все к тому шло, и парень красивый, и торчит все в нужных местах. Ан, нет. Вечно какие-то отговорки у этих мужиков. Теперь вот эта его «Танеферт». Знать бы, что это вообще значит.

Когда он снова ко мне повернулся, ничего не указывало на еще недавно полыхавшую страсть. Как раз наоборот. Он глядел на меня так равнодушно, словно даже не рассматривал никогда такой возможности, как потереться своим носом о мой.

Он произнес что-то длинное и вдохновенное. Я не вслушивалась. Все равно ни черта не понимала. Потом, судя по интонации, задал вопрос. Повторил его, повысив тон. Господи, почему некоторые люди думают, что, если орать на человека он прозреет. Любимый прием нашей англичанки. Лично у меня от крика последние вербальные каналы закрываются. Я словно под воду ныряю и сижу там, пока собеседник не успокоится. Терпеть не могу, когда кричат и требуют. Наверное, по моему остекленевшему взгляду Ахмес понял, и умолк. Потом протянул руку, коротко проговорив:

– Джар! (Идем!)

В общем-то было понятно. Он хотел увести меня отсюда. Я вздохнула. Может быть, в этом мире не принято любить друг друга в саду? Хотя, если честно, момент был упущен. Парень он, конечно, красивый, но любить мне его уже расхотелось. Бабочки сгорели, а тело вновь согрелось и как-то устало сразу. Мне хотелось посидеть в тишине, чтобы никто меня не трогал до вечера. А еще, я вдруг ощутила, что тело мое очень давно голодало. Может оно в обмороке несколько недель валялось, до моего в нем пробуждения. А теперь в один момент ослабло, руки у него затряслись, а желудок скрутил голодный спазм. И это не какой-то там легкий аппетит. И даже не тянущая пустота после суточного голодания. Я действительно страдала. И голова кружилась. И во рту пересохло. Я жалобно посмотрела на Ахмеса, приоткрыла рот и ткнула в него пальцем. Он невольно скосил взгляд вниз, на уже опавшее свое все, отрицательно мотнул головой и снова протянул мне руку:

– Джар! Неб ре э ру! (Идем! У меня сейчас сердце лопнет!)

Серьезно?! Чувак! У мужчин во всех мирах самомнение бежит впереди паровоза! Блин, я не настолько голодна! Хотя… Тут я с трудом подавила желание покоситься плотоядно на то, что чуть ниже его живота. Господи! Вот же придурок! Я вздохнула, снова потыкала пальцем в свой открытый рот, потом сделала вид что глотаю, погладила себя по животу и внятно проговорила:

– Ням-ням!

Нет, ну, это даже карапузу понятно. Однако Ахмес остался в удивлении. Ладно… я поднялась и потащилась за ним по дорожке в надежде, что мы пойдем назад мимо той разодетой жующей толпы, где и мне удастся урвать что-нибудь съестное с разносимых голыми девчонками подносов.

Но я опять жестоко ошиблась. Как мне показалось, Ахмес намеренно избегал мест скопления людей. И едва попадая на тропинку, ведущую к огромному дворцу, вокруг которого шумело веселье и пиршество, он хватал меня за руку и тащил в противоположную сторону. И снова мы шли чертовски долго. И я уже начала с аппетитом поглядывать на разноцветные, приятно пахнувшие цветы. Я таких никогда раньше не видела. И не пробовала, если уж на то пошло. Теперь я сглатывала обильную слюну каждый раз, когда проходила мимо особенно ароматного кустика. В конце концов, Ахмес втолкнул меня в какую-то лакшери лачугу. В том смысле, что снаружи она выглядела неказистым сараем, зато внутри у нее были стены из шлифованного цветного камня, купель в виде створки раковины, у стены находился большой стол, заставленный разными склянками, у купели стояли удобные диваны с цветными подушками. Он усадил меня на один из них, сам отошел к столу и принялся смешивать что-то с чем-то, ворча как мой дедуля, когда я принесла ему чинить велосипед в разгар знойного дня.

Спустя долгие минут тридцать, когда я уже отчаялась узнать, зачем меня сюда приволокли, он вернулся с бокалом в руке. Присев передо мной на корточки, он втиснул бокал в мою руку и, заглянув в глаза, проникновенно произнес:

– Ип-н-на рахет-а-нест! (Выпей из этого кубка!)

Я посмотрела на него, пытаясь понять, не подмешал ли он мне яду в питье? Он улыбнулся с таким напряжением, что стало очевидно – еще как подмешал. А вот кубок у меня в руках был красивым. Удивительным, прямо скажу. Тонкостенный, из белого камня, на длинной ножке. Чем-то похожий на наш бокал для шампанского. Только матовый с проступающими бурыми прожилками. Я принюхалась. И присмотрелась. Ни вид, ни запах пойла меня не порадовали. Что-то буро-зеленое, с нотками мяты и… еще какого-то травяного сбора. Но трава-то разная бывает. Белена тоже трава, между прочим. А ею папу Гамлета на тот свет отправили.

Ахмес, видимо, потерял терпение. Он обхватил мою руку с бокалом ладонями и, заглянув в глаза, повторил:

– Ип-н-на рахет-а-нест!

И улыбнувшись, добавил:

– Ням-ням!

Вот в этом я сомневалась! Ним-ням там и не пахло. И по виду было как раз наоборот. Но я рассудила, что выбора у меня опять же нет. Отравит он меня в этом мире? Может оно и к лучшему – вернусь в свой. А не отравит, значит он дает мне эту дрянь выпить с каким-то смыслом. Может быть так я смогу утолить адский голод. А может пойму, зачем он терся своим носом о мой. Я выдохнула и, запрокинув голову, влила в себя бокал целиком. Не забывая глотать, конечно. Дрянь редкостная. И вот чего я так мучилась? Никакого эффекта. Я проглотила последнюю порцию, облизнула губы и протянула Ахмесу пустой кубок.

– Ну?

Успела сказать я, после чего понеслась в черный колодец.

Я так визжала, что у меня уши заложило. А потом осознала, что довольно больно приземлилась мягким местом на твердый пол. Тут было светло, тепло и очень красиво. Пахло цветущим садом. Я оказалась на огромной веранде. За ней я увидела подернувшиеся розовым пухом кусты, уходящие от них желтые поля пшеницы, и широкую голубую реку, по которой плыли многочисленные корабли. Не современные, а старинные, с веслами и смешными фигурками на носу. Небо надо мной было высоким и светло-голубым. Ветерок приятно перебирал волосы сотнями проворных пальцев. Я улыбнулась.

– Что ты здесь делаешь?

Ко мне подошла молодая девушка. Очень похожая на ту, в чьем теле я недавно оказалась. Только теперь на ней было красивое белое платье с искусной серебряной вышивкой, и очень объемный парик.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Танеферт.

– Так вот что все время повторял Ахмес. Он называл тебя по имени.

– Ты знаешь Ахмеса? – улыбка, игравшая на ее губах тут же испарилась. Она сдвинула брови.

– А это проблема?

– О! Еще какая! Ахмес очень плохой человек. Коварный, злой и жестокий. Ради своих целей он уже убил многих людей. Среди них мой дядя и мой бедный отец. Теперь, он мечтает убить и меня.

– Возможно он это уже сделал, раз я здесь, с тобой. Он дал мне выпить какую-то дрянь.

– Раз ты тут он дал тебе выпить зелье единения, дурочка. Только вот зачем? Он изгнал мое Ба из моего тела, чтобы завершить свои грязные делишки? Но я вижу, что ты не его человек. Кто ты?

Я пожала плечами и честно призналась:

– Я Даша Измайлова. Живу в Москве. Учусь в Институте Культуры. Мне 19 лет.

Девушка в странном парике окинула меня таким взглядом, как будто я самый большой омар, выловленный китайскими моряками. Или фотошоп этого эпичного события.

Я тоже себя оглядела. Ну да, есть чему удивляться. На мне сценический костюм. Не то Джульетты, не то Леди Макбет. Забавно, что в этом междумирье я рассекаю в таком странном виде.

– Я целовалась с Ахмесом, – повинилась я.

Чем привела свою собеседницу в еще большее удивление.

– И как? – выдохнула она.

– Ну… – я закатила глаза, вспоминая. Меня начало заметно потряхивать. От воспоминаний по рукам пробежали мурашки. Нет, может он и гад, и жестокий и вообще убийца, но целуется он классно. Талант, что поделать!

– Не делай так больше, – серьезно посоветовала Танеферт, – Ты для него – только порог на пути к цели. Не сможет перешагнуть – разрушит.

– И что мне делать?

– Спокойно ждать. Если ты оказалась в моем теле, значит что-то пошло не по плану. Но я непременно все исправлю. Ведь я жрица Изиды.

– А я думала ты проститутка.

– Что?! – она рассмеялась, – Я дочь правителя Мемфиса. Тебе повезло побыть в теле принцессы великого города…

Тут она погрустнела и проговорила тихо:

– Хотя нет, не повезло. Отца моего убил Ахмес. И теперь тебе предстоит выжить за меня. Если ты умрешь в моем теле, погибнешь и в своем.

– Что?! Эй! Мы так не договаривались! Я не хочу!

Танеферт пожала плечами и кивнула мне на песочные часы, в которых верхние крупинки почти перетекли к нижним.

– У нас мало времени. Ахмес дал тебе легкое зелье. Вот же гад! Даже тут мне выбора не оставил!

– Дай мне хотя бы совет. Что мне делать, чтобы выжить?

– Не верь Ахмесу! Но знай, у него есть слабое место – его сестра Тамит. Мы подруги. Тамит всегда поможет и защитит от Ахмеса. А теперь, иди сюда!

Она призывно раскинула руки в стороны. И я поняла, что наступило время обнимашек.

Глава 6. Танеферт.

В результате меня оставили в лекарском отделении. Врач что-то долго говорил, потом Вика шептала мне с заговорщицким видом по интонации добрые пожелания. Пашка все это время хмуро смотрел в сторону. На прощание буркнул что-то. И меня отвели на другой этаж. Там находились комнаты, в которых жили пациенты. Это я сразу поняла. Потому что лекарские отделения во всех мирах похожи друг на друга. И настрой везде одинаковый – уныние. Это и понятно. Тут пребывают люди, несправедливо вырванные болезнью из привычной жизни, казалось бы, ни с того, ни с сего. Даже мы жрецы, признаем, что подчас стрелы богини Сехмет разят случайным образом. И как бы ты ни пытался оградить себя от них, сколько бы амулетов ни покупал в святынях и у дешевых лавочников, сколько бы ни жертвовал на храм или статую, все равно когда-нибудь тебя настигнет болезнь. Хорошо если такая, которая лечится, но бывает и хуже. И каждый, кто попадает в лекарское отделение, изводит себя вопросом «за что?». Единственной в этом скорбном доме, кто не задавал себе ничего подобного, была я. Я точно знала и почему, и за что. Я не знала, как мне себя исцелить? И поэтому тут же прониклась духом царившего здесь общего уныния. Меня разместили в уютной комнатке, где стояла всего одна кровать. Странная высокая и узкая. И еще в стене было огромное окно, из которого я видела большой и скучный двор. Тут ничего не росло, из земли торчали мертвые стволы деревьев, а черные дорожки и грязные клумбы без цветов были присыпаны холодной белой крупой. Какой же неяркий и холодный мир. Хорошо хоть ветер с улицы не проникает в комнату. Я подошла к окну и снова попыталась просунуть сквозь него руку. И снова натолкнулась на прохладную и твердую преграду. Я почувствовала себя такой одинокой.

Но не на долго. Дверь резко распахнулась и в комнату хлынула целая процессия. Первой ко мне подлетела женщина средних лет, очень странно одетая, но к этому я уже привыкла. У нее были недостаточно черные, как у Даши волосы, которые красивым волнами спадали на плечи. Странно, но в этом мире никто не носил париков. Неужели они не понимают, насколько искусственные прически красивее и удобнее собственных волос? Как несовершенен их мир!

– Даша, деточка моя, что у тебя болит? – запричитала эта симпатичная женщина.

Она порывисто обняла меня, прижав к груди с явной целью передать часть своей жизненной энергии. Я благодарно приняла ее дар. А потом она принялась оглядывать меня и ощупывать, без перерыва причитая и всхлипывая. У меня на глазах опять навернулись слезы. Как давно я не знаю заботы матери? Долгих восемь лет. С тех пор как она ушла за горизонт, влекомая страшной болезнью. Иногда мне так хотелось, чтобы она была рядом. Чтобы вот так же смотрела с тревогой и любовью, так же целовала и обнимала меня, делясь со мной энергией. Как мне не хватало жизненной силы моей матери. К сожалению, ребенок не понимает важности объятий с родителями. А когда осознает, насколько они нужны ему как правило бывает слишком поздно – вокруг уже пустота. Как у меня. Сначала болезнь увела за горизонт мою мать, а потом Ахмес отправил вслед за ней и моего отца. В своем мире я совсем одна. А тут… Тут, отодвинув маму, меня прижал к себе отец. Я сразу это поняла, потому что мы с ним очень похожи. Дочь всегда больше похожа на отца. Особенно в тех случаях, когда она им с радостью признана и любима.

– Наташа, отстань от нее. Даша, что тебе принести? Хочешь круассанов с шоколадом из нашей любимой кондитерской? А, детка? Ну, скажи что-нибудь, милая!

– Не тормоши ее, балбес! – женщина много старше моих родителей присела на край кровати и, взяв мои руки в свои, заглянула в глаза, – Дашенька, внученька, ты меня узнаешь?

– Я знаю, что ее растормошит! – рядом оказался такой же немолодой мужчина с аккуратной бородкой и с небольшими круглыми окошками, прикрывающими глаза. Интересно, зачем они ему? Сохраняют тепло? – В картишки сыграем?

В комнате толкалось не меньше десяти человек и все они наперебой пытались пробиться к моему сознанию. Я не понимала ни слова, но от них исходило такое тепло, что через несколько мгновений общения я почувствовала себя счастливой. Мне стало так хорошо в этой бурлящей толпе незнакомых людей, что снова захотелось плакать. Я порывисто обняла пожилую женщину, прижавшись щекой к ее мягкому плечу. Мгновенно все затихли.

– Ну вот, – изрекла она, – А вы говорите, Даша память потеряла! Все она помнит!

Она погладила меня по голове теплой ладонью.

С лекарем разговор моей семьи проходил бурно.

– У нее лицо другое! – мама Даши указала на меня двумя руками, – В нее словно вселился другой человек.

– Наташа! – встрял папа Даши, но женщина только отмахнулась от него как от назойливого насекомого.

Ничего себе у них нравы. В нашем доме папе все кланялись, как царю. Все три его жены, их дети, и слуги, конечно. Интересно, а у Дашиного отца одна жена? Если так, то он, скорее всего, не из аристократов.

– Посмотрите на нее! – настаивала моя мать, – Моя Даша студентка Института Культуры. Она все время улыбалась, светилась как лампочка. А теперь, у нее взгляд как будто она Философский факультет МГУ закончила. Мрачный такой и очень знающий.

– Что же вам не нравится? – удивился врач, – Иногда травмы головы провоцируют в человеке желание изучать науки и языки.

– Не надо нам таких провокаций! – возмутилась мама, – Мне нужна моя прежняя счастливая Даша, а не лауреат нобелевской премии.

– Меньше знаешь, больше смеешься, – закивала бабушка.

Отец с дедом только переглянулись. Я не понимала ни слова, но чувствовала, что они с женщинами не согласны.

Другие мои визитеры обнимали меня, щедро делясь жизненной силой, а потом обнимали и папу, и маму, и даже лекаря. Один из них, огромный широкоплечий мужчина с неприлично пышными рыжими усами схватил его за руку и долго ее тряс, приговаривая:

– Мы люди простые, но благодарные. У меня своя автомастерская. И если есть проблемы с машиной, милости прошу. Сделаем в лучшем виде. И это… – тут он вытащил из красивой сумки с нарисованными цветами прозрачную бутыль с чем-то цвета жженого сахара и несмотря на отчаянное сопротивление лекаря, всунул ее ему в руку, – Знаю-знаю, не положено, но это от души. Чтобы придать вам вдохновения. У меня, доктор, одна племянница. И я хочу, чтобы она поскорее к нам вернулась.

Когда семейная волна схлынула, моя комната оказалась заполненной всем, что мне могло бы понадобиться. Одежда, фрукты, сладости, вода в прозрачных мягких бутылях, нежные на ощупь простыни для вытирания, и главное, милые мягкие игрушки. Их было три. Серый слон с веселыми глазами, желтый заяц и лиловый незнакомый зверь. Я прижала их к груди, чувствуя тепло и нежность.

К вечеру, когда я рассмотрела и попробовала все принесенные дары ко мне снова заглянул врач. Он попытался поговорить, но я по-прежнему мало что понимала.

– Амрит Дубей? – глянула я на него с обидой.

В самом деле, что-то не спешит мой возлюбленный жрец меня проведать. Это странно.

– Не знаю, кто это, – лекарь развел руками, – Но там в приемном уже второй час сидит молодой человек, который уверяет меня, что может тебе помочь. Поговоришь с ним?

Я пожала плечами. Мой стандартный ответ на все вопросы все время срабатывает. Лекарь кивнул и улыбнувшись, пошел к двери:

– Я сейчас его позову.

Когда он ушел, я уставилась в окно. Там до самого горизонта высились огромные дома. А в них зажигались яркие, словно звезды огни. В нашем мире души умерших приходят звездами на небо, чтобы понаблюдать издали за своими живыми близкими. А в этом ушедшие за горизонт родственники, наверное, возвращаются в свою семью каждый вечер и согревают ее своим теплом и любовью. Вот бы и у нас так было. Я представила себе, как мама и папа, бабушки, дедушки, дядя, мой брат и маленькая сестренка навещали бы меня с наступлением сумерек, зажигали бы свет в моем доме и просто были в моей жизни. Пусть так, только по ночам, но все равно я не чувствовала бы себя настолько одинокой.

– Даша?

Я вздрогнула и оглянулась. Этот парень, предводитель, которого Ка Даши назвал гадом, шагнул в мою комнату и прикрыл дверь.

– Ты как?

Я вытерла глаза. В этом мире я уже столько раз плакала без всякой цели, что даже стыдно. Мама бы сказала, что я смыла слезами свои доспехи.

– Вот… – он протянул мне красивую котомку с нарисованными милыми котятами, – Говорят, шоколад активирует гормон радости и помогает организму бороться со стрессом.

Я заглянула внутрь подарка. Там лежало несколько плоских штук, чуть больше, чем те, которые люди в этом мире прикладывали к уху или тыкали ими в других людей. Я вытащила одну из них. Повертела в руках, приложила к уху.

– Крепко тебя шарахнуло, – он усмехнулся, подошел ко мне, взял пластину и вдруг развернул ее. Оказывается, ее надо очистить от тонкой кожуры как гранат. Теперь пластинка была коричневой. Он отломил кусочек и поднес к моим губам.

– Открой рот.

Я замерла, но он улыбнулся и настойчиво просунул кусочек между моими губами. Нет, это чудо не может быть отравой. На секунду меня закружило в вихре удовольствия. Во рту было сладко и немножко терпко. Если бы меня спросили, что я чувствую, я бы как жрица Изиды ответила, что чувствую на вкус саму магию.

– Ты сейчас так выглядишь, как будто никогда не пробовала шоколад!

Его губы оказались слишком близко с моими. И в его странно-светлых глазах мерцали ранние звезды. Из тех, что появляются на небе, едва за горизонт уходит солнце.

– Может быть попробовать исцеляющий поцелуй? – голос его стал хриплым, – Есть много свидетельств в его пользу. Спящая красавица, Белоснежка, принц-лягушка…

Сердце мое забилось сильнее. Мне захотелось всего и сразу: прижаться к нему и оттолкнуть с такой силой, чтобы он отлетел к стене. Странные чувства овладели моим телом. Мне показалось, что дремавший в нем Ка Даши неожиданно очнулся и начал реагировать на близость с этим парнем. И что из моих желаний принадлежало мне, а что ей, трудно понять. Возможно, поцелуй действительно поставит все на свои места. Я закрыла глаза и потянулась к предводителю. Его мягкие губы нежно коснулись моих, осторожно лаская их. Я почувствовала, как словно сильное подводное течение Ка Даши хлынул в жилы нашего теперь общего тела. И заметалось, сея панику в руки и ноги. Романов обнял меня, прижал к себе, наши дыхания, наши языки, – мы сами стали одним целым.

– Даша, – прошептал он, – Даша…

Его пальцы оказались у меня на затылке, и тут я дернулась в сторону. Мы не трогаем друга друга там… потому что никто из моего мира не полезет руками под парик другому человеку. Даже, если сердце его смущено поцелуем. Но в этом мире никто не носил париков. И трогать голову можно без опасения испортить его внешний вид. Так что я запоздало осознавала свою ошибку.

Взгляд Романова с трудом фокусировался. А руки заметно дрожали. Странный парень. Вроде бы воин, предводитель демонов, а наедине со мной робкий и нежный, словно девица.

– Ну как? – он выдохнул, и с видимым трудом заставил себя посмотреть мне в глаза.

В моем теле все еще вспыхивали искры. А в груди словно сотню струн натянули, и они играли каждая в своем тоне. В животе метался хаос, и дышать получалось через раз. А он о чем спросил?

Вместо ответа, он потянулся и коснулся губами моей щеки. Потом улыбнулся и проговорил:

– Я не знаю, насколько тебе это поможет, но ты твердишь об этом с самого своего падения. И никто тебя не слышит. Вот…

И вдруг произошло чудо. Не понимаю, как он догадался, но он вдруг вытащил из той же сумки с нарисованными котятами два небольших бумажных пакетика. В первом были сухие, но вполне приемлемые цветки василька. Из второго он высыпал мне на ладонь измельченную ромашку. Я не смогла сдержать счастливую улыбку. И все же… основного компонента, сока мандрагоры, он не принес.

– Момент! – Саша сунул руку в складку своей объемной одежды, вытащил небольшой бутылек и протянул его мне, – Я изучил вопрос. Мандрагору у нас нигде не используют. Ну, во всяком случае легально. И достать ее быстро не получится. Но если разложить ее на химические составляющие, то самым главным будет атропин. И вот! Глазные капли. В них атропина 1 процент.

Я повертела бутылек в руках. Как и все сосуды в этом мире он был изготовлен из странного мягкого материала. Романов взял у меня бутылек, открыл, перевернул и подставил палец к его узкому горлышку. Я увидела каплю, переливающуюся в лучах желтого света.

– Мандрагора, – Саша улыбнулся.

Я поднесла палец к губам, я ему не верила. И понять, насколько он лукавит я могла лишь одним способом. Я обхватила его палец губами, слизав каплю и пробуя ее на вкус. А глаза его отчего-то потемнели.

– Измайлова, – выдохнул он, – Ты просто… Черт!

Это зелье пить нельзя. На вкус оно отвратительно, да и состав вызывает сомнения. И все же нотки мандрагоры я смогла определить. Не уверена, что это именно ее сок, скорее очень слабый раствор. Но использовать я это могу. Только вот…

Я вздохнула. Зелье нужно варить. Иначе ничего не получится. А тут не было ни стола для магических практик, ни простого очага.

Романов перестал дергаться и вздыхать, пугая меня своей реакцией на простое облизывание его пальца. Какие тут нежные мужчины!

– Что не так?

Я развела руками. Но как ему сказать, что мне нужно?! Цель уже так близка, осталось совсем чуть-чуть!

– Погоди! Ты ведь знаешь, что надо сказать, да?

Я ни демона не понимала из того, что он говорит, но, когда он вытащил из сумки, которую таскал на плече с самого утра палочку для письма и настоящую бумагу я захлопала в ладоши. Какое облегчение! И почему я раньше об этом не подумала! Палочка для письма оказалась странной, ее не нужно было макать в чернила, и писала она так, как будто чернила были внутри нее. Забавное устройство. А бумага… о такой бумаге любой песец в моем мире мог только мечтать. Тонкая, белая, гладкая. Невероятной красоты лист. Такой можно выставлять перед публикой без текста и рисунков. Я долго не могла решиться испортить его своими грязными набросками. Обычно, для заметок мы используем все, что попадется под руку: камни, негодную посуду, деревяшки. В лавке гончара можно купить специальные таблички для письма. На них пишут, а потом стирают заметки. Но бумагу у нас используют в крайних случаях. Только, чтобы начертать великий текст, пришедший в мир от самих богов.

– Даша, это просто тетрадь! – Романов сжал мою руку с палочкой для письма в своей и нарисовал мерзкие загогулины на чистом листе.

Я возмущенно зарычала. В самом деле! Он что не понимает, сколько это стоит? Каждый лист бумаги на вес даже не золота, а серебра! Но это в моем мире. А тут… Саша красноречиво полистал перед моими глазами скрепленные страницы. В начале они были все исписаны, но потом пустовали. Ждали своего часа, когда на белый лист лягут мудрые изречения, достойные пережить время.

Он положил передо мной тетрадь чистым листом и ткнул в нее пальцем:

– Давай, рисуй, что тебе нужно.

Я поняла, взяла палочку для письма и нарисовала в уголке листа небольшой очаг. Потом подумала и изобразила котел, подвешенный над ним. Ну да, мне нужно сварить зелье. Это невозможно без огня. Но есть ли он в этом мире? Оказалось, что есть. Не огонь, а его заменитель. То, что может согреть и сварить. Утром Романов принес мне странное приспособление. Сосуд с длинным хвостом, который он соединил со стеной в специальном месте. Таком маленьком квадратике с двумя дырками. Я рассчитала пропорции, соединила траву и капли мандрагоры, после чего мы сварили зелье.

– Что будет после того, как ты это выпьешь?

Он странно смотрел на меня. Словно сожалел о том, что помог.

– Ты станешь Дашей Измайловой? Той, кто меня ненавидит?

Я ни слова не поняла, но ощутила, что он хочет сказать больше, чем получается словами.

– Слушай, я не знаю, что происходит… Но я хочу, чтобы ты запомнила меня, Даша. Перед тем как ты выпьешь эту дрянь…

Его губы снова ласкали мои. Его руки гладили мою спину, перебирали кончики волос, спускались ниже и сжимали такие интимные места, названия которых я не могу произнести вслух. Это были волшебные, незабываемые ощущения. И если уж что-то достойно быть запечатлённым на бумаге, то они. И все же я оторвалась от магических поцелуев, которые делали слабее мою волю как вода, влитая в вино.

Он понял меня сразу, встал и отступил на шаг от кровати. Я взяла прозрачный кубок, в который несколько минут назад мы перелили зелье единения. Я поднесла его к губам.

– Даша!

Он сжал мой локоть.

– Ммм?

– Ты все забудешь, да?

Я привычно пожала плечами. Не спрашивайте меня ни о чем. Я вас не понимаю!

– Ты мне нравишься, Даша Измайлова. И всегда нравилась, – выдохнул он и подтолкнул стакан к моим губам.

Глава 7. Даша.

Я открыла глаза и резко выдохнула. Господи, до чего же я ненавидела это место! И этого мужчину, который сидел на соседнем диване в расслабленной позе и пил что-то из красивого красного бокала по форме похожего на цветочный бутон. Я сжала кулаки. Надеюсь, ему невкусно! Так же как было мне!

– Вижу, ты вернулась в свое тело, дорогая Танеферт! – губы его тронула легка усмешка, – Не могу сказать, что я несказанно этому рад. Твои поцелуи меня весьма порадовали!

В глазах потемнело от ярости. Хотелось вцепиться ему в горло и душить, пока его мерзкая улыбочка не превратится в предсмертный оскал. Я села на своем диване. И приказала себе: своему ба и Ка Танеферт, – в общем всем своим и не своим внутренним сущностям заткнуться. Итак, зелье единения сработало. Теперь я понимаю местный язык, и, кажется, знаю все, что было известно самой Танеферт до того, как ее ба улетела в неизвестном направлении. Все что осталось в энергетическом слепке этого тела, которое местные называют Ка теперь открыто мне и готово предоставлять информацию. Это плюс. Минусы тоже были. И самый жирный из них, который можно выносить в заголовок: я понятия не имею как мне все это использовать, чтобы выжить. Тут я дочь наместника царя во втором крупнейшем городе страны, в его бывшей столице Инбу-Хенж. Вернее, я дочь покойного наместника. Ахмес убил отца Танеферт, то есть, тьфу, сейчас моего, получается, отца в начале сезона разлива. Еще и подгадал ведь подонок, совершив злодеяние в ночь Ренепет. Это местный Новый год. Как и у нас – самый главный и веселый праздник. А во мне он уже никогда не вызовет ничего кроме боли и тоски.

– Послушай, Танеферт… – он глянул на меня поверх бокала, а потом сделал медленный глоток, смакуя напиток. Как будто мед тягучий пил, честное слово. Позер, хренов, – Наши, гм, страстные ласки поселили в моем сердце поистине заманчивую идею. Ты так хороша, такая страстная, такая дикая… Я возжелал жениться на тебе!

Вот тут я подскочила с дивана и, снова, сжав кулаки, замерла. Сгусток из ярости, ненависти, возмущения и желания кинуться в атаку ворочался и искрил в области солнечного сплетения. Может быть, поэтому оно так и называется, что там у нас маленькая звезда. Только мы об этом не догадываемся, пока, вот как у меня, она не проснется и не решит устроить большой взрыв.

– Забудь об этом, Ахмес! – надо же у меня получилось сказать на местном языке. Странные ощущения. Как будто незнакомую еду попробовала. И вот кстати о еде! Я все еще адски голодна! Потом с ним разберусь. В конце концов, свадьба дело не быстрое. Пусть пока хорошенько обдумает эту идею в одиночестве. Мужчины не больно-то спешат с женитьбой. Так что может быть еще и откажется от этой своей, как он там выразился? Заманчивой идеи? Ага, конечно!

– Ты куда это?

Очевидно, этикет не предполагал стремительный выход дамы из комнаты после такого поистине судьбоносного предложения.

– Вали в Дуат, собачье дерьмо!

Вообще-то я хотела сказать: «Гори в аду, козел!», но таких выражений в этом мире не придумали. Так что пришлось оперировать, чем есть.

Кажется, он там замер у меня за спиной, надолго сохранив на лице крайнюю степень удивления. У нас бы сказали, что я оставила его «в ахере», но опять же подобных фраз в этом мире не предусмотрено. Бедный язык на ругательства. Недоработанный по этой части. Я вылетела в сад и едва не снесла с дорожки свою нерадивую служанку Нешу. Мерзкая девчонка, надо же было настолько все перепутать! Какого дьявола она позвала на помощь Ахмеса? Из всех возможных выбрав самого недопустимого!

– Госпожа! – пискнула та.

– Пошла вон! – рявкнула я, но поймав краем глаза ее счастливую улыбку, обернулась.

Неша и правда сияла начищенным медным тазиком. И от прилива радостных чувств болтала в воздухе опахалом.

– Чего? – я сдвинула брови, желая нагнать на нее страх.

– Вы снова моя госпожа! Прекрасная и грозная Танеферт. Дочь сына царя в Инбу-Хендж, принцесса и великая жрица!

Девчонка сглотнула, потому что за всю свою жизнь столько слов подряд не выговаривала. А потом снова заулыбалась, сверкая на солнце белыми крупными зубищами. Я закатила глаза. Злиться на нее расхотелось. Неша на этом и выигрывала постоянно. Непроходимая тупица была такой же непоколебимой моей фанаткой. И наверняка позвала Ахмеса только потому, что ей показалось, будто никто кроме него мне помочь не сможет. И в общем-то была не далека от истины. Во дворце полным-полно жрецов, но все они, так сказать, теоретики. В лучшем случае читали бы надо мной молитвы до морковкина заговенья. А вот с практиками в Уадже напряженка. Магию в царской семье не любят. Ее тут побаиваются, поэтому и жриц Изиды и жрецов Джахути (местные боги, отвечающие за магию) всех повывели. В лучшем случае сплавили в другие города. А в худшем… ну это и так понятно. Шлют теперь приветы из Дуата, каждый вечер появляясь на небе в виде звездочек. Моя семья не афишировала свою связь с магией. Жрицей Изиды была моя матушка. А в семье Ахмеса жрецы практиковали магию по мужской линии. Его дядя был сильным жрецом Джахути. До сих пор не понимаю, как Ахмесу удалось с ним разделаться? Одним словом, во всем дворце на сегодняшний день только двое магов: я и Ахмес. И то под прикрытием. Так что Нешу можно простить. Когда я очнулась в теле Танеферт с сознанием Даши и понесла перед служанкой с ее точки зрения сущую околесицу, та решила, что я стала жертвой заклятия и побежала просить помощи у мага. Логичный поступок. Странно, что она додумалась до такого. Но вообще-то перед тем, как выпить зелье я сто раз ей повторила, если со мной что-то случится, чтобы звала Тамит! Тут желудок, похоже вгрызся сам в себя, потому что меня пополам согнуло от боли.

– Госпожа?! – молниеносно переполошилась служанка и, ничего не придумав лучше, неистово замахала надо мной перьями опахала.

– Я сейчас сдохну! – проскулила я, чем вызвала шквал ее причитаний.

– Разве вы псина какая блохастая, разве гиена, разве пустынная лица или грязная свинья, чтобы сдохнуть? Благородные дамы и благочестивые женщины уходят за горизонт, оставив в этом мире свой прекрасный Ка и родственников в глубокой печали. А если…

– Заткнись, Неша! – простонала я, дивясь попутно, что девчонка вдруг начала говорить длинные речи. Раньше она только пищала и кивала. Взрослеет, наверное. Ей ведь уже лет 13-ть или 14-ть даже… – Я жрать хочу! Очень!

Служанка снова заахала и запричитала:

– Разве вы собака какая или свинья грязная, чтобы жрать? Благородные дамы и благочестивые женщины…

– Неша! Я тебя сейчас укушу. Быстро веди меня туда, где я могу вкусить и испить как самая что ни на есть благочестивая дама!

– Так это… пир-то в саду уже окончен. От еды там остались одни мухи с обезьянами. И те, и другие лакомятся объедками.

Я бы не отказалась к ним присоединиться. И плевать на то, что это слишком далеко от дозволенного мне по статусу благочестия.

– И что теперь, мне с голоду подохнуть… то есть прошествовать за горизонт, оставив тут всех скорбеть?

К моему ужасу Неша пожала плечами и потупилась. Что вообще негде поесть?

– А когда следующий пир?

– Так завтра…

– Мы тут один раз в день едим что ли?

Вот же блин! Я покопалась в своей, то есть в памяти Танеферт. Во дворец мы прибыли пять дней назад. И меня поселили в женском доме матери царя, как почетную гостью. И кормили согласно заведенному тут порядку. Три раза в день. Я глянула на солнце. Вернее, на его отсутствие. Пока я валялась в отключке, день перешел в вечер. А поскольку во дворце устроили пир по случаю официального начала отбора невест в женский дом царя, то ужина сегодня уже не предвидится. Я горестно вздохнула.

– Могу предложить трапезу в моей компании, – гаденыш Ахмес нарисовался в проеме двери. На губах все та же мерзкая ухмылочка. И глаза щурит. Знает, что ему это очень идет. Поразить меня решил своей красотой?

– Я лучше до горизонта прогуляюсь.

Я вскинула подбородок и пошла прочь от колена. Как учили на актерском мастерстве. Подиумная походка. А пусть офигеет как следует.

– Не превращай мою жизнь в череду печальных дней, о жестокая! – послышалось сзади. И нет, он не офигел, он по-прежнему насмехался. Собачье дерьмо! А по-нашему, дегенерат, урод и козел!

В своей спальне я перерыла все закрома в поисках заначки. Ну не могла же Танеферт не заныкать хотя бы сухой финик на черный день. Трехразовое питание, как в творческом летнем лагере. Кто же живет без запасов? Лично я непременно бы утащила из столовки кусочки хлеба и яблоки. Потому что лагерь – не дом. Есть может по привычке захотеться четвертый непредусмотренный расписанием раз. И вот что делать, если желудок позовет ночью, а спасительного холодильника для ночного дожора рядом нет. Запасливый человек с наслаждением лопает под одеялом все, что удалось накопить за день. А не запасливый страдает до самого завтрака. Танеферт оказалась чертовски незапасливой. Но вот что странно: я ведь в теле жрицы, которое привыкло к постам и прочим самоограничениям. Но есть я хотела все-равно как избалованная бабушкиной стряпней Даша. Значит это не настоящий, а фантомный голод. Я вздохнула, с тоской подумав, что в моем мире, наверное, время ужина. Мама приготовит овощное рагу со свиными ребрышками, а на десерт будет бабушкино фирменное печенье. Которое тает во рту. У меня слюнки потекли. Ну, что за мученье. Неша, почуяв мое настроение, притихла в углу, монотонно обмахивая меня уже поддоставшим опахалом.

– Ты сама-то поела? – обернулась я к ней и тут же поняла, что опять допустила ошибку. Девчонка выпучила глаза и приоткрыла рот. Только что слюной не капала от удивления. А что случилось-то? Раз она моя служанка, я ведь должна о ней заботиться. Или нет?

– Забей… В смысле проехали… вернее, забудь.

Она на все мои попытки выразить суть только шумно сглатывала и моргала.

– Иди спать, – махнула я рукой.

– А… вы?

Тут за дверью очень внушительно постучали. Кажется палкой об пол. Двери-то не было. Вместо нее легкие занавесочки. Мы обе вздрогнули. И замерли, в удивлении. Довольно поздно для визитов. Во всяком случае из опыта Танеферт, которым я тут только и жила.

– Ужин, для госпожи Танеферт, – гаркнул мужик с глоткой бывалого вояки. Наверное, охранник, из тех, что призваны беречь покой гостей царской матери.

Отлично он с этим справляется! А если бы я спала? Похоже, настоящим уединением во дворце и не пахнет. В любую минуту может заявиться кто угодно и гаркнуть так, что кишки от страха переплетутся. Я вздохнула и глянула на Нешу. В самом деле, кто из нас двоих тут служанка?! Девчонка не шелохнулась, сидела, открыв рот, как недоразвитая и глазами хлопала.

– Неша! – я ткнула ее пальцем в ляжку.

– А?

Пришлось еще и бровь вздернуть.

– А! – мне досталась чертовски тугодумная помощница.

Нет, я бы и сама сходила. Тем более, что при слове «ужин» я едва сдержалась, чтобы не вылететь в коридор и не слопать все прямо там же. Но приличия не позволяли. А мы все—таки в царском дворце, и церемониал тут не пустой звук.

В конце концов мне удалось побудить девчонку к действию. Я толкала и пинала ее почти до самой двери. Там она вдруг преисполнилась достоинства и вышла в коридор как служанка знатной дамы. Даже губы поджала. Я едва сдержала смешок. Это при том, что ходит она по-прежнему голышом. По мне выглядело это крайне дико. В комнату она вернулась с огромным золотым тазом, который она держала за витые ручки. В центре таза стоял небольшой сосуд с красивой цветочной композицией. Вокруг него располагались плошки с разнообразными закусками. Отдельно высилась горка булочек разной формы. Мой желудок задергался в предвкушении. Неша дотащила таз до кровати, и водрузила прямо на белые льняные простыни. Ну и ладно. Потом с ней поговорю о том, что в постели едят только свиньи. А сейчас мне уже все равно, где есть. И даже все равно, что есть. Я села рядом с тазом и потерла руки. Потом мне стало стыдно, я оглянулась на служанку, которая уже заняла свое место у изголовья кровати, подхватила опахало и принялась им размахивать, гоняя надо мной волны теплого воздуха.

– Неша, поешь!

Она выпучила на меня глазищи и истово замотала головой.

– И демон с тобой! – хотела помянуть черта, но фиг его помянешь, когда его в языке просто не существует. Приходится выкручиваться.

Я протянула руку к булочке, аппетитно торчащей бурым бочком, сглотнула слюну, предвкушая… И тут на меня прыгнула змея. Я и не знала, что они так умеют. Это я уже потом удивилась. Когда перестала визжать и цепляться за такую же обезумевшую Нешу. Змея же, как ни в чем не бывало залезла в таз всем телом и сосредоточенно чего-то высматривала, то и дело высовывая свой ужасный раздвоенный язык.

– Убери ее! – дрожащим голосом приказала я служанке, – Выкини в коридор!

– Нельзя! – та всхлипнула и попятилась к туалетной комнате, – Мефит проверяет вашу еду, госпожа. Это ее священный долг.

– Она ее пробует что ли?

– Нюхает. Мефит очень хорошо чувствует отраву.

– Подожди… Мефит? Мефит?! У змеи есть имя?!

Спишем это на мой шок. Конечно, у змеюки было имя. Это же любимый питомец Танеферт, подаренный ей матерью, после гибели любимой кошки. К слову, змейка не опасная, обычный ужик. Только упитанный. Поэтому его и можно принять за молодого удава. Уж – переросток. Я выдохнула. И чего я так испугалась? В соседнем подъезде нашего дома тетка с третьего этажа завела китайскую хохлатую собачку, которая похожа на оживший неудачный эксперимент таксидермиста. Вот где жуть. А ужик не такой уж и страшный. И шерсти от него, опять же, ноль. Вот только мне не нравилось, что змеюка слишком уж долго исследует мой ужин. И вообще, ползает по нему всем телом. Ну, каково это, есть, в чем животное повалялось. Такое себе удовольствие.

– Думаешь, уже можно пробовать? – Я покосилась на Нешу.

Та, не отрывая зачарованного взгляда от змеи по имени Мефит, пожала плечами. Понятно, опять все мне выяснять. Я осторожно придвинулась к золотому тазу с вожделенным ужином, в котором все еще ползала змея, и протянула руку к булочке, той самой с бурым бочком. И в общем-то змея хлеб особо не пометила, так что его можно было считать даже чистым. Вот в соусе каком-то она нещадно извозилась и теперь оставляла на других блюдах жирный сливочный след. Фу! Вряд ли я теперь это все попробую. Но вот булочку ухвачу. И я уже почти до нее дотянулась, когда Мефит вдруг раздулась, словно в нее воздух закачали и начала сдуваться, выдавливая из себя ну… она-то думала, что злобное шипение не иначе. Но, по сути, походило на свист из шарика. Если бы шарик вдруг охрип. Что-то типа того.

– То есть ты и правда думаешь, что вот этим отвоюешь у меня ужин? – я прищурилась и поглядела в круглые глазки бусинки. Строгие такие. Я протянула руку назад, – Неша, дай-ка мне опахало. Сейчас я быстренько ей докажу, что лазить с ногами в хозяйскую еду – очень плохо. Дурное поведение для домашнего животного. Как и гадить по углам. Кстати, она в комнате не гадит?

Не получив затребованного, я повернулась к служанке и застала ее трясущейся в священном ужасе, прижимающей к груди перья опахала.

– В чем дело?

– Мефит не разрешает вам есть этот ужин, – сообщила она шепотом.

– Я что, должна спрашивать у змеи?… Что?! Если Мефит шипит, значит еда отравлена…

Я выдохнула примерно с тем же звуком, что и моя шлангообразная домашняя зверюшка. Потом покопалась в памяти Танеферт. Несколько раз Мефит спасала ее от отравления. Как раз в прошлый праздник Ренепет, когда Ахмет убил ее отца. Видимо, рассчитывал и ее, то есть сейчас меня отправить следом за ним за горизонт, но змейка шипела так, что никто не решился прикоснуться к еде. Ни я, ни мои слуги. За последние два сезона Мефит запрещала мне есть еще дважды. Но не в моем доме в Инбу-Хенж, там меня хранили воины и слуги. Оба раза меня пытались отравить здесь, во дворце. Два раза за пять дней?! Кому я так насолила? Ладно, с этим я потом разберусь. Выходит, мне что-либо есть или пить тут опасно и лучше бы таскать повсюду своего эксперта по ядам. Надо бы сумку для нее какую-нибудь придумать. Или… Тут меня накрыло воспоминание, от которого по спине побежали мурашки. Танеферт носила Мефит не в сумке. Ладно, и с этим потом. Я попыталась вспомнить, были ли еще на меня покушения. Чего мне вообще ждать от этого мира? Во дворце мне находиться опасно, хотя я сюда приехала как раз за защитой. Дуреха. А вот в родном доме мне было спокойно. Относительно, потому что всегда мог нагрянуть Ахмес с отрядом наемников и перерезать мне горло. Аристократам, придерживающимся моей стороны, пока удавалось его сдерживать больше политическими мерами. Все-таки прошлый царь Менхеперра желал видеть мою семью у власти в городе. Они с отцом были давними приятелями. Кажется даже друзьями детства. А вот новый царь, его сын, занявший трон после безвременной и неожиданной кончины отца не слишком интересовался, кто встанет во главе Инбу-Хенжа. Ахмес хотел править. Он возглавил восстание в городе, которое удалось подавить. Но в результате погиб мой отец, а в моих руках неожиданно сосредоточилась власть. Я к ней была не готова. Мой отец ушел за горизонт довольно молодым, и все, что мне предстояло в ближайшие лет пять, ели бы он жил, так это выйти замуж за правильного человека, который помог бы укрепить влияние нашей семьи в городе и во всем септе (Ном по-гречески или регион). Если уж начистоту, то отец рассматривал как раз кандидатуру Ахмеса. Разумеется, до того, как тот его убил. И вот я во дворце. Ищу защиты у нового царя. Он пока не удостоил меня аудиенцией. Зато, за время ожидания меня уже пытались три раза отравить. Тут к гадалке не ходи, и так понятно, чьих рук дело. Ахмес, подлец! Но почему же он не отравил меня, когда я была полностью в его власти? Ведь дай он мне в кубке яд вместо зелья единения, я бы уже несколько часов рассекала по полям тростников в компании родителей (так в Древнем Египте назывался загробный мир). Странно, это все. И требует не только осмысления, но и допроса с пристрастием самого Ахмеса. Конечно, он постарается соврать, но может быть удастся хоть что-то понять по мимике или интонации. Танеферт жрица – серьезная девушка, а я актриса. У нас с ней разные взгляды на жизнь и разная техника жить, если уж на то пошло. Может быть, я смогу увидеть и услышать то, что он привык прятать от Танеферт. Только потому, что его ложь рассчитана, чтобы запудрить мозг ей, а не мне. И еще надо встретиться с Тамит. Просто необходимо.

– Убери это…

Я задумалась, куда можно выкинуть отравленную еду, чтобы не убить ненароком человека или животного?

Видимо, Неша знала это лучше меня. На этот раз она проворно подскочила к золотому тазу и схватилась за его ручки. Ужик Мефит тут же перестал изображать из себя шарик с дырочкой, к которому присоединили насос и скользнула на простыни.

О господи! Почему змеи не умеют вылизываться как кошки! На простыне тут же проступили буре следы сливочного соуса.

– Спасибо, Мефит, – я попыталась отыскать свою змеюку, но та забилась в какой-то темный угол, а может и вовсе уползла на ночную охоту с чувством выполненного долга.

Неша вернулась минут через десять.

– В Реку вывалила, госпожа, – отчиталась она, – Как и в прошлый раз. А тазик оставила в коридоре перед дверью.

Я кивнула. Пара крокодилов сегодня точно перешагнут за горизонт, но, если честно, обратившись к памяти Танеферт, этих гадов я вовсе не жалела.

– Я хочу видеть Тамит, – я встала с кровати.

И снова этот перепуганный взгляд и шумное сглатывание. Да что не так-то?! Разве Тамит мне не подруга? И на дворе сейчас не глубокая ночь. Детское время, около одиннадцати по-нашему.

– Вы никогда так поздно к ней не ходили. Вы ведь знаете…

Если честно ничего я такого не знала. Тамит была распорядительницей в женском доме царя Менхеперра. И теперь, судя по воспоминаниям Танеферт, собиралась занять ту же должность в женском доме его сына. В обязанности ее входило обеспечение жен царя всем необходимым. Вот что Танеферт знала о том, чем занимается ее подруга и доверенное лицо. Прямо скажем немного, чтобы вот так горячо уговаривать меня доверять только ей. Ну да ладно. Разберусь по ходу.

– Идем!

Я встала и пошла к занавесям, отделяющим мое личное пространство от общественного коридора.

– Я… я боюсь!

Я оглянулась и прищурилась.

– Я же не в пасть к огнедышащему змею Апопу зову, а всего лишь к своей подруге!

Хотела сказать, про пасть дракона, но вышло даже лучше. Аутентичнее как-то. С учетом местных традиций. Да и такого понятия как дракон у них в языке не нашлось. Дикие люди!

Неша поникла плечами, но послушно поплелась следом, вяло обмахивая меня опахалом. Я в ее сопровождении не нуждалась, прекрасно знала куда идти. Танеферт несколько раз навещала ее, благо ее владения находились как раз на стороне женского дома дворца. Но служанку я взяла на всякий случай. Уж больно испуганной она выглядела, едва я помянула Тамит в этот час. Что бы это ни значило, но идти к ней в одиночестве мне расхотелось. Конечно, не лишним было бы прихватить и Мефит, но вот ужика я так и не нашла.

В это час дворец был пуст и прекрасен. Такой красоты я не видела даже в театре световых иллюзий. По стенам коридора и залов были расставлены огромные в человеческий рост масляные светильники, которые больше походили на огромные вазы из застывших в камень кружев, внутри которых горели разноцветные огни: синий, красный, желтый, фиолетовый, белый… Цвета смешивались, превращаясь на стенах и глади бассейнов в причудливые картины. А тени от многочисленных растений лишь добавляли загадочности. Я часами рассматривала бы нарисованные самим чудом случайные узоры и ассоциации. Вот колесница, запряженная двумя длинноногими конями, мчится сквозь пальмовые заросли, а вот львиный прайд разлегся в тени цветущих кустов, а вот заросли тростника и тени мирно жующих бегемотов. Лучше не шуметь, эти животные с буйным нравом. Сейчас спокойные, а через секунду уже несется на тебя всеми своими тремя тоннами смертельной опасности.

Я прошла три зала, свернула в боковой коридор, миновала еще несколько красивых локаций. Краем глаза заметила парочку в небольшом бассейне. Они там… я покраснела. Ничего себе нравы в царском дворце. Может быть, не так уж и не права была Неша, не желая идти в такой час. Наверное, приличные девушки в это время из комнат своих не выходят. Я снова залезла в память к Танеферт. Она была еще поприличнее меня, между прочим. Никакого сопливого Эдика в ее детстве не наблюдалось. До сегодняшнего опыта с Ахмесом она вообще ни с кем не целовалась. За исключением осла Шеда, что в переводе на наш означало «Серый». Так вот с ослом Танеферт целовалась. Тоже, кстати, на спор. А я смотрю, у нас с ней было схожее детство! Во всяком случае по части поцелуев!

Проход в покои Тамит был закрыт самой настоящей дверью. На вид толстой и прочной! Ну надо же. А в моей комнате почему только занавеска?

Я постучала хотя и без особой надежды на успех. За такой преградой владения могли быть огромными. Тамит скорее всего и не услышит. Я толкнула дверь – куда там. Деревянная махина даже не шелохнулась. Я дернула на себя, ухватившись за огромную золотую ручку. И с тем же нулевым результатам.

– Мы можем вернуться сюда утром, – пискнула за спиной Неша, о которой я успела подзабыть.

– Неужели и ты сюда, прелестная?!

Мы со служанкой разом вздрогнули и обернулись. И как они подкрались так незаметно? В двух шагах от нас стояло трое мужчин в небрежно нацепленных париках в одеждах тоже как-то неправильно напяленных, как будто они были куклами и их одевали пятилетние девчонки. Впрочем, все объясняли очень пьяные глаза у всех троих. Они с трудом фокусировались то на мне, то на Неше. В коридоре послышался женский смех.

– Надо уходить, госпожа, – пискнула Неша и с усиленной энергией заработала опахалом над моей головой. Я поморщилась. Сейчас она с меня парик скинет!

К нашей странной компании подошли три женщины. Яркий макияж, много золота, огромные парики, белые платья из такой тонкой материи, что просвечивают все природные прелести. И им было что показать – тонкие талии, длинные ноги, молодые упругие груди. Я скисла. В этом мире я самая некрасивая.

– Отведите меня к госпоже Тамит, – отчеканила я и, вздернув подбородок, посмотрела в глаза самому трезвому.

Мужик икнул и растерянно покосился на девицу, которая прильнула к его плечу.

– Тети, милый, я все сделаю, – промурлыкала красавица и отлепившись от своего менее трезвого и менее решительного кавалера, подошла к двери. После чего с силой присущей вовсе не хрупкой даме, а воину с 20-летним стажем сражений забарабанила в дверь и гаркнула голосом на три тона ниже прежнего:

– Госпожу Тамит желает видеть…

Тут она повернулась ко мне и склонила голову на бок. А улыбка ее была донельзя игривой и невинной. Если такое вообще можно сочетать на лице. Голимое аниме, одним словом.

– Танеферт, – представилась я, слегка осипши от удивления.

– Госпожа Танеферт, – проревела чаровница на весь коридор. И все мы, включая нетрезвых мужиков, побледнели.

Дверь тут же распахнулась, выпустив на нас пары музыки, смеха и многоголосого общения. Да там гудела вечеринка! В проеме двери нарисовался молодой смазливый парень, из одежды на котором был лишь парик и кожаная набедренная повязка. Ах, да, еще толстые браслеты на руках и ногах. И глаза подведены – закачаешься. Красивый, в общем.

– Ты довольна? – осведомилась красавица с голосом бригадного командира, и, не дождавшись моего ответа, приняла решение за всех, – Мы тоже остаемся.

Парень в набедренной повязке хотел что-то возразить, но красотка кивнула на меня и заявила:

– Мы с ней!

После чего лихо просочилась в проем двери и втянула за собой всю компанию.

Мы с Нешей остались один на один с мускулистым красавчиком в кожаной повязке вместо труселей.

– Госпожа! – пискнула девчонка и вцепилась мне в руку, презрев правила приличия.

– Прошу, – он отупил в комнату, жестом приглашая меня войти.

Да что будет-то! Я возмущенно отпихнула от себя дрожащее недоразумение. Я же к подруге пришла в гости! Может меня тут даже накормят.

Шагнув за порог, я, конечно, сразу же раскаялась в содеянном. Такое, наверное, сплошь и рядом случается с самоубийцами, которые прыгают с крыши. К третьему этажу понимаешь, что поступил импульсивно и опрометчиво, но исправить уже ничего нельзя. Дверь за моей спиной со стуком закрылась. И я очутилась… Я никогда не бывала на свингер пати, и не представляла, какой она должна быть. Но тут я точно поняла, я попала как раз на нее. В самый ее разгар. Зал был полон обнаженных людей. Мужчин и женщин, которые сплелись ногами и руками на диванах, на столах, в воде бассейна и просто на полу. Неровный свет огромных цветных светильников выхватывал из теней части белых локтей, голеней, грудей и ляжек. Это все походило… на безобразие это походило. Как на картинах Рубенса, только тела были не мясистые, а красивые. Мускулистые у мужчин, гибкие у женщин. Засмотреться можно. Все они замерли и затихли. И в этом пузыре молчания я различила легкие шаги. Она появилась из тени абсолютно голая и прекрасная. В ее сосок было продето колечко с миниатюрным серебряным колокольчиком. И в отличие от меня, у нее на голове росли свои черные, вьющиеся до середины спины черные волосы. Тамит была прекрасна. Аккуратные черты лица, пухлые губы, словно созданные для поцелуев, черные огромные глаза с длиннющими ресницами, тонкое гибкое тело, очерченные ключицы…

– Танеферт, дорогая, – красавица улыбнулась и раскинула мне руки для объятий, – Наконец-то ты приняла мое приглашение!

Глава 8. Танеферт

Итак, я в теле Даши Измайловой, студентки актерского факультета Института культуры, что бы это ни значило. У нее, то есть теперь у меня большая и дружная семья. И все меня любят. Повезло же мне! А вот этот симпатичный парень, который смотрит на меня со смесью нежности и страха – это упырь Романов. Даша, в самом деле, ты уверена, что права в своей оценке? Мальчик-то хороший! И так нам помог! Ведь он единственный, кто вообще прислушался к тому, что я говорила.

– Даша? – он осторожно тронул меня за руку.

Как поступить? Он уверен, что я все забуду едва зелье начнет действовать. Может быть, не стоит его разубеждать? Целуется он восхитительно, но лучше пусть думает, что наши отношения – мое временное помешательство. Даша этого парня ненавидит. Покопавшись в ее памяти, я без труда поняла за что. С самого первого дня знакомства Саша ей проходу не дает. И ладно бы просто задирал. Обидные прозвища или словесные подколы можно игнорировать. Но издевательства Романов придумывал дьявольски изощренные! И привлекал к ним своих однокурсников, которые ходят за ним как бараны за козлом. Эти парни запирали меня в туалете, обливали водой, опрокидывали ведро снега на голову, приковывали к забору… Кстати, снег – это не крупа. Это красиво замерзшая вода. Не знала, что такое возможно. Но есть это точно не рекомендуется. В детстве Даша лизала сосульки, это тоже разновидность замерзшей воды, после чего всегда болела. Не будь дурой, не делай как Даша! Похоже, это во многом мой девиз в этой жизни. Но вернемся к Романову. Этот упырь не просто издевался. Он еще снимал о Даше дурацкие… э… они называют это ролики и выставлял в соцсеть со смешными комментариями. И да, я понятия не имею, что все это значит. Но это чертовски обидно. Прямо до слез, если верить эмоциям Даши. Хотя девчонка эта излишне чувствительна и не так чтобы очень умна. Если она попала в мое тело, нелегко ей придется в моем мире. Надеюсь, она оттуда не уведет нас обеих за горизонт. Хотя, кого я обманываю. До первого ужина может она и дотянет. Странно, что я вообще еще дышу.

Даша живет в очень странном мире. Таком спокойном, даже расслабленном. Родственники тут не убивают друг друга, а соседи не думают о том, как напасть и захватить твои богатства. Дашины проблемы – это слабые перспективы стать знаменитой и задиристый мальчишка Романов. Во всем остальном она абсолютно счастлива и беззаботна. Да я даже в детстве так не расслаблялась, какой она дожила до своих 19-и лет. И природа тут другая. Здесь не три, а четыре сезона. Сейчас тут почти зима, хотя оптимисты все еще называют это осенью. За окнами унылый пейзаж, но он обязательно изменится, когда вслед за холодной зимой, придет весна. Мертвые деревья оживят боги, все наполнится запахами цветения и щебетом птиц. А потом родится новая ярко-зеленая листва. Господи, как же будет красиво. Господи? Ну да, в это мире только один бог. И очень, очень много людей. Как его на всех хватает? Но об этом как-нибудь потом.

– Даша! – Саша сжал мое запястье и потянул к губам. Самое время показать, что не так все просто.

Я выдернула руку.

– Романов? Что ты тут делаешь?

Н-да, язык странный, как будто пьешь слишком большими глотками. Но понятный и простой. И образы красочные. Не говоришь, а картину рисуешь.

– Ты помнишь меня?

– Поэтому я и спросила, какого хрена, Романов? Тебе мало изводить меня в институте, ты еще и в больницу приперся?! Ты нормальный вообще?

Он ожидаемо хлопнул глазами. Ну, а чего он ожидал? Я решила усугубить впечатление:

– Пошел вон из моей палаты! – рявкнула я так грозно, что его сдуло с края кровати, – И вообще из моей жизни!

Мой гнев отбросил его до двери. Ну, еще бы! Я полгода в одиночку огромным дворцом управляла в Инбу-Хенж. Мне не составит труда выбросить из комнаты неопытного мальчишку одной лишь силой голоса. Но и культура общения требовала подвесить даже самый неприятный разговор на вопросительной нотке. Чтобы противник не просто негодовал, но еще и страдал от раздираемых его нутро противоречивых чувств. Поэтому я дернула бровями, надула губки и моргнула глазками, спросив жалобно:

– Саша, сколько можно меня мучить, а?

Он дернулся было назад, но я резко пресекла его порыв, крикнув истерично:

– Уходи! Видеть тебя не могу!

Чтобы у него не осталось сомнений, схватила первое что попалось под руку и кинула в него. Попался мягкий заяц, я тут же пожалела о содеянном. И раскаялась. Перед зайцем, разумеется. Милый зверь был неповинен в злодеяниях Романова и не соглашался быть орудием моего возмездия. Хорошо, что посетитель убрался за дверь раньше, чем в него врезался мой мягкий питомец. Так что он вполне мирно приземлился на пол.

– Прости, малыш, – я подобрала зверюшку и прижала к груди.

***

– Ну, вот милая, ты и дома! – мама взяла меня за руку и потянула через порог.

Я жила в квартире вместе с родителями. На десятом этаже! И как люди не бояться так близко подбираться к небу? У богов своя жизнь, и от нее правильнее держаться на расстоянии. А тут богиню Нут можно рукой потрогать. (В пантеоне богов Древнего Египта Нут – богиня неба) А если Нут поссорится с Гебом? (Бог Земли и супруг Нут). У них такое сплошь и рядом. Это же опасно – молнии засверкают. И отец их Шу прилетит на выручку, закрутит ураганами. (Бог Шу бог воздуха). Будь моя воля, я поселилась бы подальше от всего этого. Хотя в этом мире всего один бог, он сам с собой не ссорится и ураганами сам себя не разнимает. Может в тут и кроется причина удивительного спокойствия этого мира?

Квартира наша просторная по местным меркам, трехкомнатная. На том же этаже прямо напротив живут бабушка с дедушкой. Дверь их жилища распахнулась, бабушка Варя и дедушка Дима счастливо мне улыбались.

– Дашенька, как ты? Голова не болит? – бабушка слегка нахмурилась.

Я улыбнулась ей, демонстрируя бодрость и здоровье.

– Приходи чаек пить! Я столько твоего любимого печенья напекла, лопнуть можно!

– В монополию сыграем! – предложил дед.

– Дайте ей прийти в себя после больницы! – папа легонько подпихнул меня в спину, – Пусть расслабится дома, поспит, в телефоне позалипает. А вечером и ужин, и чай, и вообще. Да, Дашенок?

Он поспешно закрыл за нами дверь, будто боялся вторжения со стороны старших родственников. Мама принялась расстегивать молнию на моей куртке. Отец присел, и потянул меня за ногу, снимая кроссовок. Родители тут такие милые…

– Кушать хочешь? – мама обхватила мои щеки ладонями и заставила посмотреть на нее. Потом вздохнула и спросила, – У тебя точно ничего не болит? Если есть проблемы, не скрывай, пожалуйста. Мы тебе поможем. Что бы там ни было!

Отец снял с меня второй кроссовок, распрямился и обнял нас обеих за плечи:

– Девчонки мои, как же хорошо, что мы снова вместе!

Он расцеловал нас по очереди в щеки, а потом, подтолкнул меня к двери в комнату.

– А если она не в порядке! – услыхала я за спиной мамин шепот. Когда же вошла в свою спальню, до меня донеслось и вовсе странное, – Не переигрывай, Валера!

И что это значит? Родители от Даши что-то скрывают? Надо понаблюдать. И все же, хорошо, что я дома. Дом – это спокойствие и стабильность в любом мире. Хотя комната Даши скорее уж походила на сарай для всякой всячины. Повсюду валялась одежда, стол, стул, кровать были завалены разными странными вещами. Н-да, покоем и стабильностью тут и не пахло. Я огляделась. И едва сдержалась, чтобы не закричать. Возле моей кровати стоял мужчина. Вернее, его статуя. Я осторожно подошла ближе, оглядела ее со всех сторон. Изваяние оказалось плоским, из легкого материала, с рисунком на одной стороне. Мужчина был не очень высок, симпатичен, если не считать, что немного походил на оставленного в моем мире злодея Ахмеса. Я вспомнила, что Даша говорила мне о каком-то Амрите Дубее, с которым у нее любовная ветка, и фигуру которого ей привезли буквально вчера. Однако как я не пыталась понять, кто такой этот жрец по имени Амрит и что его связывает с Дашей, я терялась в образах. В воспоминаниях Даши, которые она оставила в своем теле, мне виделось, что Амрит этот не совсем настоящий. Он словно персонаж литературного произведения. И в то же время, Даша будто бы сама сочиняла о его похождениях и о своей с ним любовной ветке. Но это невозможно! Она же не писец. Интересно, если я исполню перед статуей Амрита Дубея танец вдохновения его Ка сможет поведать мне истину? В конце концов, он жрец, он заинтересован в возвращении Даши в ее тело и наверняка сможет нам помочь лучше любого врача.

Я вытащила из сумки ту самую плоскую штуку, которую все жители этого мира так любят прикладывать к уху. Называется он по-разному. В моем случае смартфон. И он не такой крутой, как, скажем, у Романова. Потому что у него 11-й айфон. Я доверилась Дашиным инстинктам и без труда не только включила этот аппарат, но и нашла в нем раздел, отвечающий за музыку. В моем мире создание музыки – это целая наука и огромное количество людей: музыкантов, творцов, руководителей, запоминающих мелодию, писцов, записывающих ее, мастеров инструментов, распорядителей. Музыка в моем мире – это всегда суета и проблемы. А здесь одна маленькая машинка величиной с ладонь. И музыка ничем не хуже, кстати. Я вчера слушала разные треки. Некоторые даже на наши похожи.

Сейчас я не стала выбирать, у Даши в смартфоне огромное количество самой разной музыки, но я точно знала, какая хорошо подойдет под танец вдохновения.

Я скинула одежду, как подобает жрице, соблазняющей статую, чтобы пробудить дремавшего в ней Ка, и нажала на кнопку воспроизведения.

К середине песни я почувствовала, как сущность Амрита Дубея начинает пробуждаться и реагировать.

– Эту сумку мне муж купил! Эти ролексы муж купил! Кольцо с брильянтом муж купил. Муж купил, мне муж купил…

– Дашенька… – на глазах мамы выступили слезы.

Я замерла, чувствуя и раскаяние, и досаду одновременно. Ведь мне почти удалось пробудить Ка этого капризного жреца! Теперь весь труд насмарку.

– Мама? – я потянула на себя плед с кровати.

Она вошла и крепко прикрыла за собой дверь.

– Я стучала, – зачем-то уведомила она. Как будто теперь это что-то меняет для меня и Амрита! Вот же Демоны Дуата! Не иначе как они постарались.

– А я… – я накинула на плечи плед и прикрыла им наготу. В этом мире она не приветствуется, – А я репетировала!

Это была обычная Дашина отговорка.

– Для чего?! – почему-то на этот раз не сработало, глаза мамы стали круглыми от страха.

– Ну… Храмовые танцы и все такое…

– Детка! – она взяла меня за руку, села на кровать и усадила меня рядом. После чего выдохнула, собираясь с силами, и наконец, выдавила из себя, – Не всякие видео можно выставлять в сеть, моя милая. Я понимаю, погоня за лайками и подписчиками – очень азартное занятие. И все же… Разве такое вообще допускают правила в социальных сетях?

Если честно на слух я вообще мало что поняла, а лазить в Дашину память за подсказками времени не было. Поэтому я лишь тряхнула головой и заявила:

– Мам, у меня скоро экзамены. Мы будем показывать этюд.

– Такой?! – почему-то еще больше испугалась она. А потом вдруг расслабилась. Поистине, женщины в этой семье удивительно поверхностны, – Ты шутишь, да? Скажи мне, зачем это все? Это из-за мальчика?

– Что?! – тут уж я округлила глаза. Кому придет в голову раздеваться и плясать перед статуей ради какого-то мальчика?

– Доктор мне нампекнул, что к тебе приходил молодой человек с твоего курса. После ваших разговоров тебе и стало лучше. Расскажешь?

– Ну… – снова неинформативно протянула я, совершенно не зная, что я должна ей рассказать, – Помнишь, я говорила про Сашку Романова? С режиссерского?

В ее взгляде я прочла, что ничего ей Даша не рассказывала. Я бы своей маме обязательно поведала и спросила совета, что с ним делать. Может быть даже парой склянок ядов разжилась под это дело. За горизонт я бы его не отправила, а вот расстройство внутренностей устроила в профилактических целях. Чтобы больше не приставал. Но мама Даши, кажется, ни одного рецепта ядов не знала, так что может быть Даша и не видела смысла в откровениях.

– Ладно, – пришлось импровизировать, – Он предложил мне сниматься в его курсовой работе.

– Вот в этом?! – мамины ноздри гневно раздулись, – Даша, не всякое искусство…

Да что у них за пунктик на наготу? В самом деле! Но против правил не попрешь. Я понурила голову и пробормотала, словно стесняясь:

– Мам, ну что ты! Я разделась для вдохновения! Нас так учили на сценическом мастерстве. Чтобы почувствовать свое тело. При Сашке я точно раздеваться не стану. Он еще тот урод.

– О! – она выдохнула. Кажется, я ее убедила. Не до конца, но разумное объяснение своему асоциальному поведению дать смогла. Я молодец! Хотя… – Но, если он предложит тебе сниматься голой, ты ведь не согласишься?

Я закатила глаза.

– Мам, я не дура!

– Э… ладно, – она похлопала меня по коленке и встав, пошла к двери.

Ничего себе тут уважают умственные способности дочери! Кстати, в этом мире люди уверены, что думают головой. У них для этого столько пустых фраз, про ум, мозг и разум. Странно, что при такой развитой медицине, они так и не поняли, что за разум отвечает не голова, а сердце!

Кстати, Романов мне звонил несколько раз. Я не стала отвечать. Потому что занята была знакомством с Амритом Дубеем. Я наконец, нашла, где он обитает. В телефоне! Выходило, что парень этот не совсем настоящий. Вернее, он был, и все-таки его не было. Странное это понятие, такое распространенное в этом мире. Словно он населен не только обычными людьми, но и душами. И ведь не душами предков, ушедших за горизонт. А вообще никогда не жившими в этом мире. Вымышленными. И в них влюбляются, им посвящают стихи и рисунки, про них трактаты пишут. Они считаются культовыми личностями. Удивительный мир. Наполовину состоит из фантазий. Не удивительно, что они тут все такие ранимые.

Еще Романов мне писал. Слал всякие картинки с сердечками, цветочками и губками. Изида, заступница! Что за парень такой?! Приятно, конечно, но как-то несерьезно. Когда Ахмес делал вид, что я ему нравлюсь, он подарил мне лодку, полную цветов. А не картинку этой лодки. Но в этом мире, похоже, много что вымышлено и нарисовано. Даже симпатия.

С утра я все еще думала, как быть с Романовым. С одной стороны я не видела в нем угрозы, о которой меня предупреждал Ка Даши. Не походил он на того, кто может обидеть девушку. Там более Даша ему нравилась. Он сам признался. И это совсем не походило на вранье. Уж я-то могу отличить правду от кривды. Однако, с другой стороны, я пока не поняла, насколько правильно начать с ним неожиданно дружить. Ведь Даша его не выносит.

Вся моя семья, с примкнувшим к ней дядей Гошей – маминым братом, который владеет на пару с папой популярным в районе автосервисом, изо всех сил уговаривали меня посидеть дома и не ходить в институт хотя бы пару недель. Но я решила, что мне просто необходимо как можно скорее погрузиться в жизнь этого мира. Я должна понять, как мне вернуться в свое тело, пока Даша в моем нас обеих за горизонт не отправила. Для начала я должна определить, куда меня закинуло. Что это за мир и в каком отношении он находится с моим. Где у них точки соприкосновения. И тут, честное слово, окажись я в Дуате все было бы куда проще. Жрецам известны трое врат в потусторонний мир. Двое на небе, туда попасть невозможно, а одни на земле. Но я не в Дуате. Никогда не думала, что скажу такое, но я не в Дуате, к сожалению!

Папа довез меня до института. Несмотря на пробки. А ведь раньше всегда отнекивался, ссылаясь как раз на них.

– У вас с мамой проблемы? – я попыталась заговорить с ним по дороге.

– Проблемы? – он удивленно вскинул брови. Но по тому, как его пальцы сжали руль, я поняла, что права в своих подозрениях. Он все-таки добавил, – Никаких проблем, дочка! С чего ты взяла?!

Мама была права. Он переигрывал. Если у Даши и есть актерский талант, то он точно достался ей не от отца.

Институт чем-то походил на любой из наших дворцов. Огромное количество бессмысленных комнат и полным-полно людей. Только в наших дворцах его жители, гости или посетители, – по большей части богатые аристократы преклонного возраста. От золота, которым они себя украшают, рябит в глазах, а ароматические конусы, нацепленные поверх париков, распространяют по всем помещениям приторные ароматы. У себя дома в общественных залах я приказала держать открытыми все окна, иначе к середине дня там уже дышать нечем. А в этом мире посетители института – сплошь молодые люди. Парни и девушки учатся вместе. И даже одеваются примерно одинаково. Только от девушек пахнет приятнее. То, что я по незнанию приняла за обмотки на ногах, называется джинсами, а яркие объемные одежды – свитера или худи. На ногах – кроссовки или сапоги. А вот платье, в котором была Даша в момент моего пробуждения в ее теле, называется сценический костюм. Такие фасоны носили в этом мире несколько столетий назад. Забавно, но эти люди считают года не от начала правления царя, а от рождения бога. И у них тут уже более 2-х тысяч лет прошло. И как они не запутались только в своей длиннющей истории. Без царей и четкого разделения на периоды правления получается сплошная каша!

В этом семестре Даше повезло, ее поставили на главную женскую роль в спектакле «Ромео и Джульетта». И сегодня на третьей паре опять репетиция. Текста я не знаю и буду выкручиваться.

Романова я увидела в вестибюле. Он словно ждал меня. Стоял, картинно подпирая плечом колонну. На нем были синий свитер и черные джинсы. Все это шло ему, и, наверное, он долго выбирал свой наряд и укладывал прическу. Чтобы выглядело нарочито небрежно. Сегодня его окружали не только парни, но и девушки. Некоторые как наложницы, желающие повысить свой статус до младшей жены, подобострастно заглядывали в глаза и, казалось, готовы были выполнить любой его каприз. Посовещавшись с Ка Даши, я уже знала, что аристократов в этом мире нет. Но семья Романова богата и успешна, так что по статусу они вполне могут сойти за небольшой и не слишком знатный княжеский род. Заметив меня, он небрежно скинул с плеча повисшую на нем бледноволосую девицу. Я прошла мимо, целясь в гардероб. Повесила куртку, и, повернувшись, уперлась прямо в него.

– Не думал, что ты уже сегодня придешь в институт, – шепнул он мне на ухо.

О, да, конечно. Чего же ты у входа тогда околачивался с картинно висящей на тебе девицей?

Попыталась его оттолкнуть, но его рука обхватила меня за талию и притянула к приятно пахнущему синему свитеру.

– Даша, что с тобой? – его губы неприлично касались моего уха, а пальцы на талии напряглись, – Ты совсем ничего не помнишь?

Я уперлась в его грудь ладонями, завертела головой:

– Романов, ты совсем охренел?! Что я должна, по-твоему, помнить?

– Не могу сказать. Но могу показать!

Тут он настойчиво потянулся ко мне губами. Целоваться он умел, и я бы не прочь еще раз насладиться его искусством. Но проблема была в том, что вокруг нас очень быстро собралась целая толпа.

– Романов, давай! Засоси целочку! – подбадривали его дружки. Серьезно? Они в курсе, что после таких слов поцелуй с «целочкой» вообще невозможен.

Я уперлась в его грудь пальцами и с силой толкнула.

– Отвали от меня, урод!

У меня отличный толчок левой. И правой неплохой. А обеими руками он еще лучше. Что я с успехом и продемонстрировала – Сашка отлетел от меня на шесть локтей (Локоть – мера длины в Древнем Египте, равная примерно 50 см).

Он упал на руки визжащим девчонкам из тех, которые не подходят, а облизываются на безопасном расстоянии. Что ж в этот раз им не повезло.

– Измайлова! – крикнул он, падая, – Я тебя уничтожу!

– Ага! Спорим, что нет?

Я закатила глаза и тряхнула своими, о да, натуральными волосами! Если бы вы знали, какое это наслаждение. Я пошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Через пять минут у нас начнется скучнейшая лекция по психологии. Но даже она лучше общения с Романовым. Еще утром, я не слишком-то доверяла Дашиным суждениям, но сейчас, ее правота стала для меня очевидной: Даша считала, что дружба с мажором Романовым ни к чему хорошему не приведет.

Его пальцы с силой сжали мое запястье:

– Теперь мы повязаны, Даша.

– И? что это значит?

– Хм… – он раскинул руки в стороны и обвел собравшуюся вокруг нас толпу. Там было человек пятьдесят, не меньше. В моем мире это сила, без дураков!

– Если выиграешь ты, то ты меня целуешь. Если я, то поцелую, я.

– Э… – я пыталась сообразить. Глупость какая-то. Походило на то, что при любом исходе мне придется целоваться! С Романовым! Но это же обман! – Я не согласна!

– Поздно, Измайлова, поздно! Счетчик тикает! Победи или проиграй!

Глава 9. Даша.

– Э… Тамит! Тамит!

Я вставила руки вперед, в попытке защититься от ее любви.

Блин! Я не принимала ее приглашения, если она имеет в виду вот это! Если честно, это вообще дичь! В шаге от меня какой-то голый чел в пышном парике вяло шпилил девчонку в босоножках вместо одежды. Вяло, потому что остановиться, походу, бедняга уже не мог, но со всей страстью действовать приличия не позволяли. Господи! Что за мир!

– Танеферт, дорогая! – голая подружка проигнорила мои попытки слиться, заключила в свои ароматные объятия и погладила меня по спине, – Как я рада, что ты наконец-то решилась присоединиться к нам.

Я огляделась. Присоединиться к ним? Что это вообще значит?

– Ну… не то, чтобы… – дипломатично пробормотала я.

– У нас тут правило, дорогая, – красавица Тамит одарила меня манящей улыбкой. Прямо сказку рассказывала, а не улыбалась, – Если ты добровольно зашла в наш клуб, изволь выполнить его условия. Я понимаю, тебе страшно. Но поверь, это все пустое. Страх, лишь усиливает ощущения.

Она хлопнула в ладоши. И тот, который шпилил девчонку в сандалиях недалеко от меня, дернулся. Вообще не от страсти. Как раз от того самого, что усиливает впечатление. Правда на лице у него было написано, что ни фига они у него не усилились. Скорее потерялись.

– По правилам нашего клуба объявляю торги девственности!

Я нервно сглотнула, понимая, что лотом выставляют именно меня.

– Тамит! – я вцепилась ей в локоть, – Давай это обсудим!

Ее пухлые губки молниеносно оказались у моего уха:

– Ты уже была с мужчиной?

– Э… Ну… – я лихорадочно посылала запросы в Ка своего тела. И ответы меня не радовали. Если кратко, то сексуальный опыт, который получила жрица Танеферт равнялся нулю. Она была занята более важными делами! Зелья варила, травы собирала, вдохновляла храмовые статуи, управляла большим септом. В общем, ей было не до секса. С ума сойти! Теперь мне предлагалось пройти обряд, так сказать инициации, хрен знает с кем! Кто больше заплатит, раз уж объявили торги. А что скажет по этому поводу сама Танеферт, чье тело я так подло подставила? Вряд ли она придет в восторг!

– Тамит, я ошиблась дверью! И вообще, давайте тут без меня!

– Вот уж нет, моя дорогая! – она в ответ тоже сжала мое плечо, да с такой силой, что я губу прикусила, чтобы не заорать.

Я оглянулась, между мной и спасительной дверью около десятка голых мужиков, с интересом разглядывающих меня и вряд ли согласных выпустить без борьбы.

– Прекрасно, – Тамит и не думала меня отпускать.

Она кивнула куму-то в толпе, и тут же меня окружили голые женщины, руки которых принялись стягивать с меня платье.

– Эй! – я плюнула на возможные синяки и ссадины, дернулась, высвобождаясь из захвата доброй подруженьки и одновременно расталкивая ее навязчивых помощниц. Те возмущенно загалдели, разлетаясь, а Тамит уставилась на меня с плохо скрываемым возмущением. В самом деле, Танеферт следовало бы серьезнее подходить к выбору лучших подружек. Эта дрянь меня собиралась по кругу пустить. Она моргнула, избавляясь от негатива во взоре, словно слезу смахнула, улыбнулась и снова шагнула ко мне вся на позитиве:

– Сестра моя!

Какая я ей сестра! Вот черт! Может и правда она мне родственница? По ходу еще и старшая. Судя по тому, что она уже успела сделать головокружительную карьеру во дворце царя, так наверняка она даже постарше Ахмеса, хотя по виду больше 25 ей не дашь. Интересно, почему Танеферт прониклась к этой тетке таким доверием. В своем мире я бы такую за километр обходила. Да еще и через левое плечо по три раза плевала каждый раз при встрече. Если ее одеть в нормальную человеческую одежду нашего мира, то ни на что дешевле Gucci эта дамочка точно бы не посмотрела. Богатая стерва, вот кто она. Я их видела, дефилируют возле ГУМа с такими лицами, будто каждое их движение стоит миллион рублей. Надменные, циничные, развратные. Я задумалась. А с чего я решила, что сама Танеферт милая простушка? Она живет в этом дворце, среди таких же богатых аристократов, она вообще-то дочь местного губера, а это почти всегда мажорка. Вопрос, конечно, почему она не завсегдатая таких свингер-пати и вообще все еще девственница? Мажорка – заучка? Редкое явление. Тупиковая ветвь эволюции.

Тамит тронула меня за локоток и заглянула в глаза.

– Сестра, я понимаю, что ты волнуешься. Но разве не ты умоляла меня пригласить тебя на наш праздник удовольствия?

Ах, вот как это у них называется? А я-то думала что-то типа «Бордель в Южном Бутово». Меня начало нехорошо потряхивать. Тамит, тут же оценив ситуацию, обняла меня за плечи и прижала к себе. Сквозь легкую ткань платья я ощутила тепло ее тела и изгибы форм. Она что, меня соблазняла? Да, собачье же дерьмо! Я хотела сказать, совсем другое, но привыкла уже к местному колориту. Нет, надо разнообразить лексикон. Я покопалась в памяти хозяйки тела на предмет сочных выражений и нашла поистине забористое: «Дерьмовое дерьмо дерьмового демона!» Ух!

– сА хут-ту нти сА хмт-ти!

Тамит замерла. Рядом стоящие мужчины уставились на меня с неподдельным интересом. Моя подруга улыбнулась им приветливо и громко заявила:

– Нас ждет поистине веселая ночь!

О да, в этом я не сомневалась. Тамит прошептала мне на ухо:

– Сестра, ты слишком усердствуешь в своем сопротивлении. Это может возбудить мужчину, но только если девушка ломается для вида. Брать силой женщину в моих покоях никому не позволено. И если ты действительно выкажешь нежелание, тебя и пальцем не тронут. Помни об этом, дорогая. И раз уж ты пришла ко мне этим вечером, значит набралась должного мужества, чтобы совершить то, что давно хотела! Вспомни, как ты меня уговаривала!

Я действительно пыталась вспомнить. Вернее, отыскать нужные воспоминания у Танеферт. Но на поверхность всплыла лишь одна сцена, где они сидели в красивой садовой беседке, увитой розами. Темит при этом была одета, кстати. Ну, как одета… Если ту тонюсенькую прозрачную сорочку можно считать полноценной одеждой. Да, третьим в беседке торчал Ахмес. Какая же гадость без него? И вот что я помню очень ярко из всего этого: Танеферт вскочила, плеснула этому Ахмесу в лицо красным вином из своего бокала и заорала как ненормальная:

– Да я лучше отдам себя первому попавшемуся, чем выполню твои условия!

И я клянусь, про себя она как раз таки проговорила все-все про дерьмовых демонов. Нахал Ахмес на это только усмехнулся. А я, то есть Танеферт повернулась к Тамит и принялась ее умолять, чтобы она позвала меня на свой праздник удовольствия и продала меня как рабыню, только подороже. И чем больше кривил губы Ахмес, заявляя и явно этим подначивая, мол «Нет таких денег, за которые кто-то согласиться лишить тебя девственности» тем жарче я клялась Тамит, что буду послушной и вообще, все что угодно для нее сделаю, лишь бы она пригласила меня к себе. И она тогда, пригласила. Улыбнулась по-доброму и, кивнув, произнесла:

– Буду рада тебя видеть, дорогая сестра. Приходи, когда подготовишься. А Ахмеса не слушай. Его слова яд, разъедающий Ка.

Вот с этим я была согласна на все сто. И вернувшись из воспоминаний поняла, что деваться мне сейчас некуда. Я живу не по-своему. Я в теле Танеферт. Надо было слазить в ее воспоминания до того, как идти к подружке. А теперь, если я дам заднюю, что она подумает? Не заподозрит ли, что Ба жрицы магии Изиды вылетело из ее тела, а вместо нее обосновалась самозванка? Не устроит ли она мне проверку? И пройду ли я ее? А если нет? Что меня ждет? Как они поступают с Ба незваных гостей в чужом теле? Времени на поиски ответов в воспоминаниях самой Танеферт у меня не было. Поэтому я решила, что день у меня как-то сразу не задался. И раз уж на роду у меня сегодня лишиться девственности, то пусть так и будет. Она в конце концов не моя. Кстати, начало этого лишения с Ахмесом не показалось мне таким уж ужасным. Я пошарила глазами по толпе, оценивая претендентов. Были и симпатичные. Даже очень. Пугали, правда размерами их… так скажем средства производства, но вроде бы из окружающих дам никого на части не разорвало. Так что вполне возможно, что и с моим временным телом все обойдется.

– Вот и славно, сестра!

Приставучие девицы снова приблизились ко мне. И с некоторой опаской принялись помогать снимать платье. Блин, как же неловко! И мужики, и дамы пожирали меня глазами, а средства производства у некоторых чуть ли не дымились от возбуждения. Странно, я в зеркало себя не так уж хорошо рассмотрела. Полутьма, да и зеркальце малюсенькое, и все же ничего такого выдающегося я там не разглядела. Тело как тело. Никакого вау эффекта. А поди ж ты, как всем тут нравится. Может тут в тренде выдающиеся сиськи и попа? Или я чего-то не понимаю в женской красоте.

У меня ладони чесались, как хотелось прикрыть хотя бы что-то из того, что на пляже скрывает бикини.

– Давайте продадим ночь с этой юной красавицей! Страстной и строптивой!

Последнее она зря добавила. Меня накрыло паническим жаром. А мужчины весьма воодушевились. Я почему-то думала, что они начнут руки поднимать и суммы выкрикивать. Но жестоко ошиблась. Возле ног моих, с которых уже бережно сняли сандалии что-то звякнуло. Ну надо же, в меня кинули золотым перстнем. Потом еще одним. Потом в лодыжку влетел увесистый золотой браслет. И понеслось. Мне под ноги кидали украшения. И было их так много, что вскоре в радиусе двух метров от меня пол скрылся под этим золотом. Валялись тут и женские ожерелья. Забавно. Смысл закидывания был в том, что я должна достаться последнему метателю добра. Тамит зорко следила за прилетающими предметами. Когда же звяканье золота стихло, она, изогнув гибкое тело, подняла с пола красивую диадему, украшенную большими камнями. Она обвела собравшуюся вокруг нас толпу взглядом и поинтересовалась:

– Неужели это все, что у вас есть? Вы жалкие бедняки или подлые скупердяи?

Судя по растерянным лицам собравшихся, и по лишенным всех украшений их конечностям, ушам, шеям и головам, стало понятно, что скорее второе. Что у нас тут случилась вечеринка нищебродов. И по недовольно поджатым губам Тамит, она только что осознала, что ей придется отдать девственность подруги задаром какому-то проходимцу. Я опустила взгляд под ноги. Там громоздился золотой запас небольшой страны. Богатые тут у них нищеброды, что сказать.

Тамит притворно вздохнула. Стало понятно, что она играет.

– Ну, что ж… В таком случае право на любовь красавицы Танеферт получает…

Тут мне в живот врезалось что-то мелкое. Я вздрогнула. В кучу у моих ног как пушинка упало миниатюрное кольцо. В толпе зароптали. Согласна, это была минимальная цена за предоставляемые услуги. Скандально низкая, я бы сказала.

– Э…

Очевидно, Тамит тоже озадачилась. Она присела и, выудив из горки увесистых браслетов колечко больше похожее на переплетение двух проволочек, удивленно на него уставилась. Потом сдвинув брови, возмущенно глянула туда, откуда прилетел этот вопиюще мелкий предмет.

– По правилам такую дешевку надо бросать вначале торгов! – высказалась за всех какая-то дама.

– Я знаю только одно правило. Побеждает последний!

Я вздрогнула. Толпа расступилась, и ко мне шагнул подлец Ахмес.

Глава 10. Танеферт.

– Даш, как ты? – Вика подхватила меня под руку и потащила вверх по лестнице.

– Ты же видела, – я вздохнула и кивнула назад, где все еще громко радовался Романов. Честное слово, по силе ржания он затмил бы нашего племенного жеребца Хепира.

– Наплюй! Этому идиоту лишь бы покрасоваться. Снимем ролик в перерыве? Я танец выучила!

Я кивнула на всякий случай. Знать бы еще, что все это значит. «Снимем ролик в перерыве». Ну, допустим. Что из того, что на мне надето и можно снять называется ролик? Я перебрала все части своего гардероба. И… пустота. Ролик я сегодня не надела. Тем более тот, который связан с танцем.

– Э… Вика… я его забыла.

– Ерунда. Вспомнишь по ходу. Ты же классно двигаешься.

Все стало еще хуже. Как можно вспомнить то, что забыла надеть? Они тут умеют притягивать вещи силой мысли? У Даши точно нет такой способности. У нее вообще нет магических навыков. Да она даже готовить толком не умеет. Хотя я тоже не умею. Но вот по части зельеварения равных мне нет. Разве что Ахмес. Но я все равно скоро его убью. Так что он не в счет.

Проблема в том, что Ка другого человека не сливается с новым Ба, залетевшим в его тело. Обняв Дашу в междумирье, где хранятся Ка всех живущих во всех мирах, я получила от нее лишь основные знания, которые на поверхности. Язык, родственные и дружеские связи, то, чем она занималась в последнее время. Но вот все остальные сведения о ее мире мне приходится добывать примерно так же, как в Хранилище мудрости. Такие есть при каждом храме – много соединенных между собой больших комнат, наполненных стеллажами со свитками. Для начала я должна понять, что хочу узнать. Потом отыскать секцию, где хранятся знания из этой области, и лишь затем из сотни свитков найти тот, прочитав который я найду ответ на свой вопрос. В Дашином мире такое место называется по-разному: библиотека, интернет, википедия, дедушка и чат JPT…

Так что далеко не всегда я понимаю, о чем речь. Вот как сейчас.

Вика втолкнула меня в двери, и я замерла. Сначала мне показалось, что я попала на представление. Причем не как зритель, а как артистка. Тут же испугалась, что Вика прямо сейчас потребует меня снять с себя ролик на потеху публике. Парни и девушки сидели за столами, которые поднимались рядами над площадкой, где стояла я. Я знала, что этот зал называется главной аудиторией.

– Ты чего? – Вика прошла мимо и помахала рукой парню с рыжими волосами.

Пашка держал нам два места на пятом ряду. Я выдохнула и улыбнулась. Нельзя показывать, что я тут впервые. Даша учится уже второй год. Она не может удивляться таким простым вещам, как зал, похожий на очень большую миску.

– Даш, ты норм? – Пашка заглянул мне в лицо с таким сосредоточенным видом, словно мог определить по цвету кожи, норм я или так себе. Хотя почему бы и нет. Может быть это его тайная способность? У всех есть тайные способности.

Я снова улыбнулась. Изида заступница, эта девчонка слишком рано заработает себе морщины. Нельзя же растягивать рот по любому поводу. Но от Даши все ждали именно этого. Как они тут говорят – позитива. Со всех сторон сыпались одни и те же вопросы:

– Ты в порядке, Даша?

И каждому я должна была ответить улыбкой и кивком, мол, да, в порядке. А Дашу тут любят. Хотя… Передо мной возникла девушка с узким личиком и светлыми волосами, забранными в небрежный хвост. Зачем растить волосы, чтобы потом так плохо за ними ухаживать. Если не нравится это делать, сбрей и нет проблем.

– Даш, я слышала, ты память потеряла, – она состроила на личике гримасу сочувствия. О, я мастер по гримасам! Искренности там не было. Впрочем, ее слова тут же подтвердили мою догадку, – Как думаешь, ты все еще можешь играть в курсовом Офелию?

– Богданова! Ты офигела?! Конечно, Даша сможет! – возмутился за меня Пашка, – Сдуйся отсюда.

Девушка по имени Богданова дернула плечиком в розовой кофточке и грациозно удалилась.

– А на самом деле? – шепотом спросила меня Вика, – Ты свой текст помнишь? У нас репетиция на третьей паре.

Текст! Да я понятия не имею, что должна выучить до третьей пары. Покопавшись в памяти Даши я поняла, что роль Джульетты мне и до завтра не выучить. И вскоре мне предстоит выкручиваться. Вике же я привычно улыбнулась и кивнула. А про себя малодушно решила:

«В крайнем случае, в обморок упаду».

И все, на этом месте хорошее закончилось. Начались дурные новости. Потому что в аудиторию вошла компания, мне уже хорошо известная. Романов, с висящей на его плече девицей и его приспешники. Все они бурно переговаривались, а Романов замер в центре и принялся осматривать ряды. Прямо как хищник жертву выискивал. Все студенты притихли, некоторые с трудом подавили в себе желание залезть под стол. Я, например. Но он меня все-таки отыскал и победно улыбнувшись, пошел к лестнице. За ним потянулись и остальные.

– Надо же, месяц лекции прогуливали, а тут завились, – недовольно буркнула Вика, глядя на эту компанию.

Спутница Романова запнулась, и неловко плюхнулась на колено. Пребольно, судя по тому, как искривилось ее личико. Так он даже не оглянулся. Наверное, она все-таки его рабыня. Если бы парень отнесся так к свободной девушке, да еще к своей любовнице, тут бы все вокруг должны били как минимум неприятно изумиться. Но всем сбыло плевать на дурное обращение с девушкой. А вдруг она ударилась. Ну и вообще, как можно даже не поинтересоваться, не больно ли ей, не говоря уж о том, чтобы помочь подняться. Ну, и вообще, заботу проявить. У меня же внутри скрутился жгут из еле сдерживаемого гнева. В памяти всплывали одно за другим слова моего учителя господина Панеба:

«Рабы безвольны, обидеть их может каждый! И долг владельца их защищать. На то он и владелец! Тот же хозяин, кто обидит своего раба без всякой причины, а только лишь по своему дурному желанию – человек дурной и недостойный».

– Измайлова, за тобой должок! – проходя мимо и не оборачиваясь произнес Романов.

Да так громко и четко, что возобновившиеся было в аудитории разговоры снова стихли и все взгляды устремились на меня.

– Прежде чем другим напоминать об их долгах, вспомни о своем, – голос мой дрогнул, и я стиснула кулаки, чтобы он звучал ровно, – Тот, кто пренебрегает заботой о своей рабыне, не знает ни чести, ни совести!

Вокруг разлилась ошарашенная тишина. И я сразу же поняла, что виной тому я. Либо тут не принято тыкать хозяев носом в их обязанности, как щенков в сотворенную на полу лужицу, либо для Даши такое поведение было не характерным. А может и то, и другое вместе.

– Ничесе Дашка жжет! – прилетело с заднего ряда. Оттуда же понесся бодрый смех. В аудитории его подхватили, начали хихикать.

– Олеся! Кузина! Рабыней к Романову записалась?! – сверху же поинтересовались у той самой девчонки, которая теперь сверлила меня ненавидящим взглядом.

– Ты берега попутала, Измайлова?! – зашипела она змеей.

Ничего себе я защитила рабыню. Похоже приобрела первого в этом мире врага.

– Ты не рабыня? – нет, ну я же должна знать наверняка.

– Чего?! – девчонка прищурила глаза и вздернула подбородок.

Ладно, она не рабыня. Рабыни так себя не ведут. Даже те, которые на особом положении. Я вздохнула и улыбнулась ей:

– Прости, пожалуйста. Раз ты не рабыня, а наложница, то, конечно сама с ним разбирайся! И все же, если парню плевать, что рядом с ним упала девушка, стоит ли цепляться за такого парня?

Кузина побледнела. По тому какой ненавистью налились ее глаза, стало понятно, что с извинениями у меня ничего не вышло. Возможно, лучше мне не есть в этом институте в ближайшее время. Точно ведь попытается отравить.

– У тебя Измайлова третий глаз внезапно открылся? Ты чего такая дерзкая? – озадаченно поинтересовался Романов.

– Сели по местам!

Мы дружно посмотрели вниз. Там, за большим столом стоял мужчина в сером свитере и с таким строгим лицом, что стразу стало понятно – наш учитель. Я облегченно выдохнула.

– Оглядывайся, Измайлова почаще. Как бы по голове чего ни прилетело! – напоследок пожелала мне Олеся Кузина таким многообещающим шипением, что стало понятно, она лично проследит за тем, чтобы прилетало и почаще.

После чего все расселись. Наложница Романова, зыркнув на него недобро, спустилась вниз и затихла на втором ряду. Парни быстро рассосались кто-куда.

– Так… – учитель, которого в этом мире именовали профессор, окинул взглядом аудиторию, – Неужели даже режиссеры соблаговолили посетить мою лекцию? Похвально. Тем более, что в этом семестре я решительно настроен отказать вашему куратору и не стану ставить зачеты автоматом, потому что у кого-то там гениальный проект или конкурсная работа. Все уяснили? А теперь запишите тему. Социальная психология личности.

Я послушно открыла тетрадь и немного помедлив – все-таки хорошая бумага, жалко, записала то, что продиктовал профессор.

И очень скоро потеряла нить повествования. Вроде бы произносил он по большей части слова знакомые. Но вместе они звучали как что-то совершенно чужеродное моему сознанию. Люди в этом мире изучают такие странные материи.

Я подумала, что время зря тратить не стоит, вытащила из кармана худи телефон и, спрятав руки под столом, углубилась в изучение того, что Вика назвала роликом. Покопавшись в памяти Даши я узнала, что ролик – это маленькая сценка, которую снимают на телефон и размещают в нем так, что это видят все, кто захочет. Примерно, как картинки на заборах, окружающих храм или дворец. Только у нас на заборах изображены сцены победных сражений или благих пожеланий богов нашему правителю, великому царю, да будет он жив, здрав и невредим. Вот, к примеру, недавно со стен центрального храма бога Пта в нашем городе рабочие начали стесывать старые картины. Настоятель храма вызвал художников из самой великой деревни мастеров Сет Маат, которая недалеко от столицы. Им предстоит нанести на стены и раскрасить рельефы, посвященные новому правителю. Наверное, уже начали работы. А жаль, старые картинки были замечательные. И познавательные. Ведь покинувший наш царь чудесным образом нашел в песках пустыни статую великого Пер-Хевер (Сфинкса). В летописях того времени повествуется, как молодой принц Тотмес уснул в тени Пер-мер (Так называлась Великая пирамида на плато Гиза в Древнем Египте). Во сне ему явился сам верховный бог Атум, и попросил найти его статую, которую засыпало песком неподалеку. За это он пообещал сделать Тотмеса царем. Честно говоря, у молодого принца в то время перспектив занять трон правителя было совсем немного. Своим наследником его отец и царь назвал другого своего сына. И все же Тотмес решил, кто он такой, чтобы спорить с самим богом Атумом. Поэтому, проснувшись, он немедля собрал работников и возглавил работы по поиску и откапыванию огромной статуи бога. Он нашел ее! И поразился, поскольку перед людьми предстал огромный каменный лев с головой бога. Чтобы пустыня уже никогда больше не посмела засыпать сияние великого божества, принц Тотмес возвел вокруг нее тройное заграждение. Вскоре после этого наследный принц погиб на охоте, и царь назначил своим приемником Тотмеса. Так великий бог Атум исполнил свое обещание. Вот что рассказывалось в картинках на стенах главного храма в моем городе. Да и во всех городах нашей страны. Теперь все менялось. Новый царь – новые картины. Я вздохнула. Как же мне хотелось вернуться в мой знакомый с детства и понятный мне мир. Там, где у меня остались не выполненные дела, недобитые враги и моя собственная жизнь все еще в большой опасности. И если не случится чуда, то легкомысленная девчонка по имени Даша не продержится там и суток. Хотя… я все еще жива. Значит чудо все-таки случилось! А значит у меня появился шанс выжить. И поэтому я должна приложить больше усилий, чтобы выяснить как это сделать. Итак, ролики…

– Зря отвлекаешься, Измайлова!

Я вздрогнула. Как этот демон Романов умудрился подкрасться так незаметно? Его дыхание щекотало ухо.

– Речь сейчас как раз о тебе!

– Что? – я обернулась, и наши губы оказались слишком, слишком близко.

– Сладкая парочка на пятом ряду!

Это уже нам прилетело снизу от профессора. Я дернулась и повернулась. Романов хмыкнул довольно и сел на свое место. Кто знал, что он перебрался за меня? Сидит сейчас и лыбится довольным котом. Я затылком чувствую.

– Так что же, Измайлова. Я заметил, вы чрезвычайно внимательно слушали мою лекцию. Не поделитесь с нами, что же такое социальная установка?

Увы, не поделюсь. Я вздохнула и опустила глаза. Справедливо ожидая наказания.

– Э нет, мадмуазель. Так просто вы не отделаетесь. Давайте-ка, молодые люди, будьте любезны спуститься ко мне.

– Социальная установка – это набор общественных норм, ценностей, ожиданий и представлений, которые формируют поведение и взгляды людей… – затараторила мне на ухо Вика.

Я мотнула головой и поднялась с места.

– Измайлова, решила сменить Олеську в гареме Романова? – пошутил какой-то парень с заднего ряда.

Его дружки тут же весело заржали.

– Я бы попросил не делать столь поспешных выводов, – отозвался профессор и снова посмотрел на меня, – Ну, что же вы. Спускайтесь.

Пришлось послушаться. Протискиваться мимо Вики и Пашки, которые шептали подсказки, быстро проговаривая незнакомые мне сочетания знакомых слов. «Социальная установка» Изида заступница, что они имеют в виду? В проходе меня ждал Романов. И подав галантно руку, еще и в поклоне склонился. Демон! Ожидаемо аудитория взорвалась хохотом. Ничего не понимающий профессор с удивлением пронаблюдал, как я, с пылающими от стыда щеками ринулась вниз по лестнице и едва не навернулась от волнения. А подлый Романов, идущий за мной, ухватил меня за руку и резко притянул к себе. И так мы в поддержке соскочили к самом столу профессора, где грубиян, неожиданно превратившийся в заботливого мужчину, наконец, меня выпустил из своих объятий и снова картинно поклонился.

– Вот вам прекрасный пример парадокса Ла-Пьера. Измайлова, попытаетесь пояснить ситуацию? В чем противоречие?

Было, конечно, стыдно. Никакого Ла-Пьера я не знала. Если это вообще человек. Разумеется, и парадокса его тоже. Парадокс… значит противоречие. Противоречие поведения Романова. Я глянула исподлобья на обсуждаемый элемент. Стоит, лыбится. Очень доволен собой. Ничего парадоксального. Он всегда такой.

– Ведет себя как придворный карлик! – я пожала плечами и тут же с досады закусила губу. Ну какой карлик! Тут это по-другому называется.

– Простите? – профессор удивленно вскинул бровь.

А Романов склонил голову набок и ухмыльнулся. Дружки его заулюлюкали. Профессор поднял руку, призывая к тишине.

– Что вы имели в виду, Дарья?

– Я имела в виду, что нормальный парни так себя не ведут! Как эти… ваши… – я начала перебирать все названия, пытаясь понять, какое же из них самое распространенное. Но в лексиконе Даши такого слова просто не было. Поэтому я брякнула наобум, – как скоморохи!

И вокруг все снова расхохотались. Я покосилась на Романова. А вот он не смеялся. Стоял серьезный, смотрел на меня сосредоточенно. Словно оценивал или размышлял. Как будто и не на меня смотрел, а сквозь меня. Пытался понять, что там у меня внутри. Странный тип. И опасный. Несмотря на внешнюю несерьезность.

На сей раз профессор долго успокаивал аудиторию, которой очень понравилось сравнение Романова со скоморохом. Но, наконец, все замолкли.

– Что ж, не научно, но в правильном направлении.

– А вам Романов есть что добавить?

– Я думаю Дарья имела в виду, что на словах, как ей кажется, я выражаю убеждения социального круга, который не слишком уважительно относится к девушкам. Она думает, что мы мажоры, девчонок не ценим. Однако на деле я продемонстрировал не только уважение, но и излишнюю заботу. В этом и заключается парадокс Ла-Пьера. Когда слова расходятся с делом. В 30-х годах прошлого века господин Ла-Пьер провел китайских студентов по нескольким ресторанам США. И хотя ранее руководство ресторанов завило о недопустимости обслуживания китайцев, на практике их обслужили. То есть речь идет о расхождении слов с делом.

– Что ж, Романов, вы очень неплохо справились.

Похвала профессора потонула в шумных овациях. А Романов шагнул ко мне и тихо произнес:

– Но кое-кто, возможно, не понимает, что человек не постоянная величина. Он меняется от чего-то или для кого-то. У нас в режиссуре это называется арка героя.

Я глянула на него и снова кровь изнутри обожгла мне щеки. В самом деле, у Даши все можно прочесть на лице. Никакой выдержки. Но, может Даше и простительно, потому что даже я замерла. Так он сейчас смотрел, словно собирался предложение сделать. Какое-нибудь из серьезных. Типа, давай вместе захватим дворец, или давай отравим верховного жреца, или давай поженимся… Ничего из перечисленного слушать не хочу. Я отступила от него поближе к профессору.

– А вам, Измайлова придется написать доклад на эту тему. Если не побоитесь, попросите помочь Романова.

– Я справлюсь!

На мое счастье, наконец-то прозвенел звонок. И я пулей вылетела из шумящей аудитории.

***

– Он на тебя запал! – Вика догнала меня в коридоре и вручила забытые на столе сумку, тетрадь и телефон.

– Кто, Романов?! Ха! – не поверил, пристроившийся с другой стороны Пашка, – Замышляет что-нибудь гадкое, как всегда! Даша, ты ему не верь!

– И не думала! – я закусила губу, справиться с дрожью в руках было очень сложно.

И забыть его взгляд. И поцелуи. Которыми, как казалось, он совсем не врал. Я, вернее Даша, ему и правда нравилась. А он Даше? Нет, Даше он точно не нравился. Но, с другой стороны, он ведь ее и не целовал. Она просто не успела понять, как он к ней относится. Что у него этот парадокс Ла-Пьера налицо: расхождение слов с делом и дел с чувствами.

На Истории театра я узнала много нового, хотя для себя и мало продуктивного. И поскольку меня не занимали перипетии развития театрального искусства в далекой стране под названием Италия, я снова углубилась в изучение роликов. Даша и Вика, оказывается снимали и выкладывали свои коротенькие танцы очень часто, почти каждый день. И имели успех. У них было тридцать тысяч подписчиков. То есть по меркам моего мира, их смотрели все жители нашей столицы от стариков до младенцев. Это же бешенная популярность! Я должна была постараться, чтобы не испортить Даше репутацию. Актеры в моей стране даже мечтать не могли о таком количестве зрителей. Правда платили зрители Даше и Вике не то, чтобы очень ощутимо. Ставили лайки. Походило на аплодисменты. Приятно, конечно, но сыт этим точно не будешь. Хотя может быть тут эти лайки что-то значат? К примеру, набрав много-много все-таки можно стать наложницей царя? Тогда это имеет хоть какой-то смысл. Но спросить Вику напрямую, зачем они с Дашей тратят столько сил и времени на видимо пустое занятие, я не могла. Это выглядело бы странно.

– Станцуем в костюмах на третьей паре, – предложила Вика после истории, – Будет круто!

А я с тоской подумала, что мне еще как-то выкручиваться на этой самой третьей паре, на которой у нас театральная постановка пьесы «Ромео и Джульетта». Я покопалась в Дашиной памяти. Она-то эту историю в стихах обожала. А вот мне она показалась донельзя странной. Зачем убивать себя, если жених все-равно ушел за горизонт? Не хочешь никого больше любить, займись каким-нибудь делом. И потом, герои вроде как заранее договорились притвориться мертвыми. Такой себе план, как по мне. И все же, зачем травиться по-настоящему. Мне показалось что главные персонажи истории просто не были готовы жить, а потому их путь закончился так рано. Как у глупого моего придворного Нахеми, который поспорил с такими же идиотами, что искупается в запруде Реки, полной крокодилов. И полез в воду. Разумеется, крокодилы его сожрали. И в чем тут прикол, как сказала бы Даша? Да и вывод из всего этого один – не будь дураком, дольше проживешь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.