Евдокия Гуляева
Наизнанку

Глава 1

От автора:

«Каждая девушка в душе Золушка, первая красавица на светском балу. И пусть в полночь карета превратится в тыкву, но есть время, ведь туфелька уже в руках у влюбленного принца. И хочется верить, что никакие связи не помогут недоброжелателям сделать ножку маленькой, душу – чистой, а сердце – открытым…»

* * *

Пригород Шотландии, где я жила раньше, невыгодно отличался от соседних напыщенных Англии и Ирландии. Здесь всё было иначе. У нас не устраивают многолюдных шумных вечеринок в стиле фуршет в загородном доме, предпочитая дружеские посиделки в тишине или под звуки природы.

Я привыкла видеть, что возле домов паркуются довольно скромные автомобили с умопомрачительным пробегом и перепачканными в грязи колесами. Что там говорить, если даже такие, самые обычные машины, в Дамфрисе могут быть предметом гордости. Роскошные спорткары мне встречались разве что в высокобюджетных фильмах при участии селебрити или на страницах глянцевой прессы, а вот на широкой подъездной дорожке у этого дома их было не меньше дюжины. С моим годовым опытом вождения пришлось изрядно попотеть, чтобы найти свободное место, не вляпаться в идеально подстриженный газон, и, никого не задев, припарковать мамин старенький Volkswagen.

Отец не предупредил меня, что планирует на сегодня вечеринку. В целом, он вообще ничего не сказал, кроме неприветливого – «приезжай».

И на похороны мамы не явился. Если бы у меня был выбор, то я бы сюда не приехала. Никогда. Счета на её лечение оказались заоблачными и, чтобы их оплатить, пришлось продать небольшой дом, который остался нам от бабушки. На момент переезда у меня, кроме небольшого чемодана с одеждой, остался только мамин двадцатилетний автомобиль, который представлял собой старое ржавое ведро, стучащее железяками, но был мне дорог, а поэтому отремонтирован и начищен до тусклого блеска.

За весь год, что мама боролась с раком, отец ни разу нас не навестил. Оно понятно – у него другая семья. Новая полированная деньгами жизнь, в которой нам не осталось места. Поэтому мне было нелегко просить его, но я была вынуждена, потому что теперь он – мой единственный родственник.

Я с волнением смотрела на трехэтажный роскошный особняк в Карлайле[1]. Это был дом моего отца. Его новая полноценная семья. Настоящая. И я должна была туда вписаться.

Вдох-выдох. Промедление. Вот только ровное дыхание решимости это не прибавляло.

Неожиданно кто-то рывком распахнул автомобильную дверь. Я инстинктивно выхватила из-под сиденья надёжный Glock[2] и, держа его двумя руками, направила ствол промеж глаз незнакомца.

Это оказался блондин со слегка взлохмаченными волосами, что придавало ему сексуальности, и красивыми ореховыми глазами.

– Эй, красотка, полегче… – Он примирительно поднял руки ладонями наружу. – Я лишь хотел сказать, что ты заехала не туда, но теперь, когда ты наставила на меня пушку, скажу всё, что захочешь.

Я приподняла бровь, продолжая держать его на мушке. Хотя целиться у меня получалось плохо, руки дрожали, оружие в них прыгало, поэтому пуля никак не могла остановить свой выбор – куда ужалить? В правый или в левый глаз? И вообще, кто этот парень? Без предупреждения распахнуть дверь чужой машины – совсем не лучший способ первого знакомства.

– Это дом Аллестера Уилсона?

Парень поспешно сглотнул и осторожно на шаг отодвинулся:

– Я перестаю соображать, когда целятся мне в лоб. – Да девятимиллиметровый, но вполне смертоносный огнестрел в моей руке снова сбивчиво качнулся. – Опусти пушку, ещё выстрелишь случайно.

Случайно? А так бывает? Этот холёный тип начинал меня раздражать.

– Я одна в незнакомом месте. Вокруг темно, и я совсем тебя не знаю. Так что извини, но я очень далека от того, чтобы почувствовать себя в безопасности. Можешь мне поверить, случайно выстрелить у меня не получится. Я из Дамфриса и отлично знаю, как обращаться с оружием.

– Знаешь, а умеешь ли?

Глубоко вздохнув, я напускаю на себя вид прожженного профессионала.

– Ты хочешь это проверить?

Судя по его взгляду, в мои способности он не верил, но и убеждаться на собственной шкуре явно не хотел – я увидела, как нервно дёрнулся его кадык. Присмотревшись к нему получше, поняла, что он ничем мне не угрожает. Но пока я не была готова опустить пистолет.

– Аллестер? – переспросил незнакомец и отрицательно качнул головой.

Но потом словно передумал и протянул:

– Погоди, Алл – нынешний муж Лауры, новый отчим Хантера. Несколько раз я встречался с ним, перед тем как они укатили в Лондон.

Лондон? Хантер? О чём он? Я надеялась, что этот тип скажет ещё что-нибудь вразумительное, но он молчал и настороженно продолжал смотреть прямо в дуло моего пистолета. Не отрывая от парня глаз, я, предварительно щелкнув предохранителем, медленно опустила Glock и снова спрятала его под сиденье, справедливо полагая, что только после этого он сможет восстановить способность быстро соображать.

– Сомневаюсь, что пушка в твоих руках законна, – с сомнением в голосе протянул он, очевидно указывая на мой возраст.

Надо сменить тему. Я была не в настроении обсуждать это. Меня интересовали ответы на совсем другие вопросы.

– Так Аллестер в Лондоне? – подытожила я.

Парень кивнул и вроде бы расслабился.

Я готова была застонать вслух! Отец же знал, что я приеду именно сегодня! Мы обсуждали это на прошлой неделе, сразу после того, как я подписала бумаги и продала дом.

– Так вы с ним знакомы? – спросил он.

Не очень. С тех пор как он оставил маму, за пять прошедших лет я видела его всего два раза. Я отлично помню папу из своего детства. Мне было уютно в его объятиях. А он любил подбрасывать меня вверх! Высоко в небо! Помню, как у меня перехватывало дыхание, я закрывала глаза от восторга и страха. Ещё помню, как он усаживал меня перед телевизором смотреть футбол, а я, ничего не понимая, сидела тихо. Если папа смотрит – смотрю и я. Помню папу, который был у меня тогда. Он ушёл совершенно неожиданно. И стал чужим. Этот человек, пока я ухаживала за смертельно больной мамой, не звонил и не интересовался, как у нас дела. Вот его я не знала. Совершенно не знала.

– Я Катерина. – Полное имя резануло слух, и я невольно поморщилась. Отвыкла. – Ина – его дочь.

Парень явно не находил слов, потом откинул голову назад и громко и от души рассмеялся.

Что смешного я сказала? Я надеялась получить объяснения, но он только вежливо протянул руку и проговорил:

– Пойдём, Ина, мечтаю тебя кое с кем познакомить. Ему это не понравится.

Задорные нотки в его голосе удержали меня от грубости.

– А ты всегда, когда пугаешься, сразу хватаешься за пистолет? Не пробовала визжать или что-нибудь в таком роде, как это делают большинство мне знакомых девчонок?

Я не стала говорить, что большинству его знакомых девчонок явно не приходилось самим себя защищать весь последний год. Лишь выразительно хмыкнула и, не обращая внимания на протянутую мне руку, самостоятельно выбралась из машины.

В лицо подул тёплый ветерок с запахом юношеского восторга. Я не могу объяснить, как сложилось такое впечатление, но пахло именно восторгом из детских воспоминаний. Может потому, что я никогда раньше не была в Англии, не видела таких богатых домов, а их здесь был целый квартал – ряды загородных особняков, отделанных белой лепниной – олицетворение английских традиций, хорошего вкуса и высокого уровня жизни. Ну, во всяком случае, не видела воочию. На фотографиях и в кино – конечно. Но запах был именно таким, каким я его себе представляла.

– Кстати, я не помню, чтобы ты представился.

– Я Шелдон. Друг Хантера.

Он отвечал, так, словно я должна была знать кто такой Хантер, как само собой разумеющееся.

Шелдон снова широко улыбнулся:

– Так ты не знаешь Хантера? – Ему явно было весело. А меня раздражало, что развлекался он очевидно за мой счет. – Я чертовски рад, что не проигнорировал эту наискучнейшую, надо признать, вечеринку. – Шелдон кивнул в сторону дома. – Пойдем, я тебя представлю.

Пришлось залезть на заднее сиденье. У меня там один чемодан. Причем, довольно скромного размера.

Перехватив оценивающий взгляд своего нового знакомого, я только закатила глаза, а он мне весело подмигнул.

– Могу помочь.

– Спасибо…

Он повел меня к дому. С каждым шагом вперёд, чувствовала, как внутри нарастала тревога и пыталась развернуть меня обратно к машине, но я не поддалась внутреннему страху, понимая, что меня пугает лишь неизвестность.

Чем ближе мы подходили, тем громче из его распахнутых окон гремела музыка. Если отец в отъезде, то кто тогда устроил вечеринку? Я знала лишь то, что его новую жену зовут Лаура. И только. Были ли у неё дети? Вполне возможно. По телефону отец говорил о своей новой семье как-то расплывчато. Он сказал, что мне понравится, но что это за семья – не уточнял.

– Значит, Хантер живет здесь? – спросила я.

Имя отскочило от языка, завибрировало, и почему-то заставило сердце биться на пару ударов быстрее.

– Да, живет, то есть время от времени. По крайней мере – весь сезон летних игр в конное поло. У него много недвижимости.

– Много?

– Ты ничего не знаешь о новой семье отца?

Я отрицательно мотнула головой.

– Тогда быстренько тебя просвещу, пока мы не вошли. – Шелдон остановился на верхней ступеньке широкого парадного крыльца. – Хантер Истон Хейтс – твой сводный брат. Он единственный ребенок Вилсона Хейтса. Ты же знаешь премьер-министра[3] Хейтса? Родители Хантера после мимолётной интрижки так и не поженились. Этот дом, как и многие другие, купил для него отец. Лаура живет здесь, потому что он ей позволяет. – Шелдон замолчал и снова посмотрел на дверь, которую распахнул в приглашающем жесте в ту же секунду. – Эта вечеринка Хантера, и его друзья.

В доме оказалось не так много людей, как я предполагала, рассматривая его с улицы. Видимо, каждый гость приехал на своей машине.

В нос сразу же ударил запах травки и алкоголя. Всё проходило как обычно, куча студентов разбились на группы и веселились по-своему: кто-то играл в пиво-понг, кто-то устраивал шотганнинг, а кто-то, вполне возможно, уже уединился наверху. Никогда не понимала, как сборища, вроде этого, можно считать веселыми!

– Сюда, – позвал Шелдон.

По общему впечатлению в этом доме комнат и открытых террас было предостаточно и лаконичное перечисление всех этих пунктов не могло бы передать его особенной атмосферы. Даже по беглому осмотру было видно, что это стильное жилье с минималистичным современным дизайном, где есть всё, что нужно и при этом нет ничего лишнего.

Мы прошли через просторный холл и вступили в тёмное пространство огромной гостиной, едва закрепленное в стенах дома высокими панорамными окнами справа и слева. Эти идеально прозрачные окна были распахнуты и сверкали чистотой на фоне тёмной зелени снаружи. Наверное, это была гостиная. В любом случае по площади это помещение было больше, чем весь мой дом, вернее – мой бывший дом. Легкий ветерок гулял по комнате, трепля легчайшие полотна на окнах, развевавшиеся, точно бледные флаги, – то вдувал их внутрь, то выдувал наружу, то вдруг резко вскидывал вверх, к самому потолку.

Захотелось помедлить и полюбоваться, но Шелдон не останавливался и вёл меня дальше, а я смотрела на его широкую спину, обтянутую брендовой футболкой, стоившей наверняка не меньше, чем арендная плата за небольшую, но вполне себе комфортную квартирку здесь, в столице графства Камбрия.

В атмосфере chill-вечеринки для самых привилегированных он был в своей стихии, и хаос, организованный его другом, который окружал нас, лишь придавал ему уверенности. А вот я нервничала. Не просто нервничала, у меня даже пальцы подрагивали. Пришлось сунуть их в узкие задние карманы потёртых джинсов. Потому что здесь, в окружении этих людей я была чужая. И не только потому, что интересы у нас были разные. Это мерзкое чувство, когда ты отличаешься от всех. Чем? Да всем: дешёвой одеждой, купленной на сезонных распродажах; собственноручно собранными в тугой хвост волосами, в противоположность длинным, с идеальной салонной укладкой локонов в стиле «Голливуд»; восторженным блеском глаз, в противовес пресыщенно скучающим; особым менталитетом, и даже странным звучанием шотландского имени.

Окружающие замолкали и оборачивались мне в след: девушки окидывали брезгливо, с нескрываемым превосходством, желая раздавить одним лишь взглядом; парни не скупились добавить во взор похоти, приравнивая бедность к доступности.

В наше время у тебя сначала спрашивают, кто твои родители, а уже потом интересуются твоим именем. Сегодня о человеке судят по уровню его доходов, он и определяет будущее.

Хантер. Его я увидела сразу. И не потому, что искала, хоть и выглядывала из-за широкой спины Шелдона, а потому что его нельзя было не заметить. Он сидел в расслабленной позе, рядом с выразительно красивой кукольной блондинкой, тоненькая ручка которой была перекинута через мужской торс, обнимая его поперек груди, а ножка в туфлях на умопомрачительно высоких каблуках, закинута сверху, в попытке еще сильнее прижаться к своему парню.

Его девушка смотрела на меня взглядом, который говорил: «Чего тебе?».

– Познакомься с Катериной. Уверен, эта девочка ищет тебя. В том меня убедил Glock, направленный мне в лоб, – говорил ему Шелдон, но я слышала только удары собственного сердца. – Ещё одно разбитое сердце?

Жду, что он представится, но он молчит. Этот парень определенно неприветлив. Тем не менее, он так же определенно чертовски привлекателен: его тёмные волосы были небрежно взъерошены, а черты лица соответствовали физическому совершенству; лишь властный взгляд серых глаз, слегка исподлобья, чуть портил безупречную картинку – самоуверенный и циничный. Невероятный.

Я таращилась на него самым неделикатным образом. И дело было не только во внешности, а скорее, в каждом его обманчиво ленивом движении; жестах, самоуверенных кивках головы и вальяжной позе хозяина мира; а ещё в завороженных взглядах девушек, которые пялились на него вместе со мной.

В этот момент Хантер посмотрел на меня, и я почувствовала, как вдоль всего позвоночника прошла неконтролируемая нервная дрожь.

Чуть подался вперед и сел, сбросив с себя женские ноги.

Мгновение он молча смотрел на меня, словно впитывая моё смущение. Он чётко знал, как действует на меня. Я в этом не сомневалась. Просто смотрел, а после разразился смехом: звучным, глубоким, который можно было бы назвать приятным, если бы он не был таким обидным. Вот теперь, когда я почувствовала себя полным ничтожеством, он произнёс будто нарочно растягивая слова:

– Вряд ли. Шел, она хорошенькая, – пауза, – но явно не в моём вкусе. – Ещё одна пауза. – Слишком молодая.

– Она точно к тебе, раз уж её папаша женат на твоей дражайшей мамочке. Но ты можешь поближе познакомится с её Glock, который убедит тебя в этом за меня.

Выражение лица Хантера изменилось – стало холодным за доли секунды. Они тикали у меня голове, отсчитывая проклятое время на моих нервах.

– Это удручающее положение совершенно ничего не меняет. – Его голос царапал ухо: вкрадчивый, хрипловатый. – Девочка может пожить в отеле, пока не свяжется со своим дражайшим родителем. – Он развел руками, словно желая сказать, что мол, всё просто, ничего такого. – Его здесь нет.

После этой его фразы я почему-то почувствовала себя виноватой.

Казалось, за столько короткий промежуток времени его отношение ко мне кардинально изменилось – исчезла лёгкая полуулыбка, а на её место пришли сосредоточенность и холодность.

Фырканье и брезгливость, адресованные не то мне, не то моему отцу, тоже не остались незамеченными. Видимо мы оба стояли ему поперек горла. Вообще-то, я не могла винить его за это. Отец пригласил меня в чужой дом.

– Да ладно тебе, ты ведь это не всерьез?

– Шел, правда хочешь сделать вид, будто волнуешься, что с ней может что-то случиться?

– Я просто считаю, что это не лучшая мысль.

Вместо того чтобы снова ответить, Хантер перевел взгляд на Шелдона – он больше не глядел на меня, я, видно, уже не интересовала его – но предупреждение в его глазах увидела не только я.

Похоже, что меня вот-вот выставят на улицу.

Черт возьми!.. От неожиданности я судорожно сглотнула. Дело принимало скверный оборот.

У меня почти не осталось денег. А если быть точнее, в кошельке уцелела десятка, стрелка уровня топлива упала на ноль, а из ценного осталась только мамина тонкая цепочка с кулоном, но вариант продать и её я даже не рассматривала.

Когда мы разговаривали с отцом, он сам предложил мне пожить с ним, дал мне этот адрес, а также уверил, что будет рад, если сможет помочь. Конечно, соблазнительно было ответить ему отказом… Но я прекрасно понимала, что после того, как продам дом и закрою долговые счета, мне едва ли хватит средств даже на скромную собственную квартирку где-нибудь в предместьях Шотландии. А работу в Карлайле найти проще – здесь востребован обслуживающий персонал ресторанов и магазинов. Мне нужна была лишь неделя-другая для того, чтобы устроиться, и с первых заработанных денег подыскать себе беспритязательное, но вполне себе комфортное съёмное жильё.

Зачем я ему поверила?!

Хотела бы я сейчас, под пристальным колючим взглядом серых глаз, вернуть всё назад? Ну конечно!

Теперь всё внимание окружающих было приковано ко мне и моей проблеме, отчего мне становилось ужасно стыдно за свою нелепую попытку пробраться в чужой дом бедной родственницей.

Я чувствовала, что наступила минута, когда мне следует убраться отсюда. Ещё не знала, куда мне идти, но хотела куда-нибудь деться, поэтому потянула за ручку чемодана, который всё ещё держал Шелдон, и тот неохотно её отпустил.

– Он прав. Мне лучше уйти. Приехать сюда было дурацкой идеей.

Мне было все равно, услышал ли кто-то из окружающих в моих словах нотки отчаяния и слабости.

Как же сложно объяснить своим чувствам, что им нельзя на поверхность и их место глубоко внутри!

Сглотнув комок в горле, выпрямив спину и собрав всю волю в кулак, я развернулась и пошла к выходу. Из-за спины ещё долетали протест и доводы Шелдона, но также отчётливо я слышала и другое – выраженную грубую реальность – хриплый рык и злющее:

– Хватит! Больше. Не. Лезь.

Кто-то смеялся. Но не Хантер. Не было в этом общем шумном веселье тех самых ноток ядовитого превосходства, которые особенно царапали мой слух.

При мысли о том, что от бездомности меня отделяет всего-навсего один единственный шаг за дверь этого дома, в глазах защипали слезы. Я понимала, что моя ситуация – отнюдь не вопрос жизни и смерти, но так устала и была сейчас слишком подавлена, чтобы самостоятельно с ней разобраться.

Выйдя на улицу, я остановилась. Поставила весь свой скудный багаж у ног и на миг спрятала лицо в ладонях.

«Ну помоги же мне!» – хотелось кричать на весь мир. Но я не издавала ни единого звука.

И пусть бездействие моего новоприобретенного сводного братца раскалывало меня на части, я стояла на крыльце его роскошного дома и глупо продолжала надеяться на чудо – никакого другого выхода у меня не было.

Глава 2

Я заставила себя успокоиться и дышать ровно. Поддаваться панике и унынию – такой привилегии у меня не было.

Я держалась, когда мамина рука последний раз дрогнула в моей ладони; и вся моя жизнь мелькнула перед глазами, будто бы тело готово было умереть вместе с ней; не сломалась в день её похорон; сохраняла спокойствие, смотря в лицо кредиторам; до и после того, как продала дом, хладнокровно подписав все прилагающиеся бумаги, и в один момент лишившись единственного жилья. Я не собиралась сдаваться тогда и, тем более, сейчас.

Вдох-выдох. И вот уже сердце снова отбивает размеренный ритм, жестко, по-деловому отсекая тревожное волнение.

Запустив руку в карман потёртых джинсов, нащупала старенький мобильник. Последний вызов был на номер отца. Набрала. Но ответили, что абонент недоступен. Это короткое сообщение я слышала уже трижды на протяжении всей дороги, и, как это всегда бывает, оно меня лишь порядком разозлило, ибо ничего не объясняло и не содержало никакой информации, помимо того, что было и так ясно: до отца не дозвониться.

Я больше не задавалась вопросом о будущем – единственной мыслью сейчас было придумать, где переночевать.

Денег на номер в отеле не было, но оставался мамин Volkswagen. Я вполне могла бы жить и в машине. Осталось определиться с безопасным местом для стоянки. Но в незнакомом городе среди ночи это сделать не так уж просто. Можно было бы остаться прямо здесь, в фешенебельном жилом квартале, но я не сомневалась в том, что мой потрёпанный ржавый автомобиль, где бы я его ни припарковала, привлечёт к себе повышенное внимание; а патрулирующая район служба столичной полиции Карлайла постучит в моё окно ещё до того, как я успею сомкнуть глаза.

Значит, надо ехать туда, где Volkswagen остался бы незамеченным. К примеру, можно остановиться за каким-нибудь придорожным рестораном быстрого питания, а потом попробовать устроиться туда же на работу. В случае успеха не понадобилось бы тратиться на бензин, чтобы мотаться туда-сюда.

Совершенно некстати желудок напомнил о себе неприличным урчанием. Захотелось застонать в голос – сейчас, именно сейчас. Мысли о безопасной ночёвке были грубо сметены в сторону банальным голодом. Теперь придётся потратить пару фунтов на еду. А потом надеяться, что утром подвернётся работа.

Я вернулась к автомобилю, снова закинула чемодан на заднее сиденье и села за руль. Перед тем как завести, позволила себе взять передышку всего на несколько минут. Невысказанное застряло в горле хрипом. От безысходности хотелось схватиться за голову, ну или ударить по рулю кулаком, потому что находиться в машине было последним местом, где я хотела бы быть в тот момент.

Но вместо вопля истерики с губ сорвался тихий всхлип.

Прежде, чем чуть сдать назад, я обернулась к правому зеркалу – сквозь автомобильное стекло на меня смотрели серебристо-серые глаза Хантера Хейтса.

* * *

Как давно он наблюдает за мной? Зачем подошёл? Что успел увидеть? Пришел убедиться, что я без ущерба для его частной территории покинула её?

У меня не осталось желания с ним разговаривать. Я хотела было отвернуться, но тут он приподнял бровь. Чёрт возьми! И сделал это так чувственно, что дышать моментально стало нечем, а сердце забилось где-то в горле.

Он выглядел невероятно привлекательно, с растрепанными волосами и ленивой усмешкой на губах. При взгляде на такого – ладони невольно потеют от осознания собственного убожества – реакция на чужую физическую привлекательность.

Вот только сейчас мне меньше всего хотелось оценивать его сексуальность!

Я повернула ключ зажигания, но вместо привычного тарахтения двигателя услышала только надсадный щелчок.

Нет, только не сейчас, пожалуйста! Я готова молиться всем богам. Только. Не. Сейчас.

Вдох с надеждой – с отчаянием выдох.

Я вновь и вновь пробовала поворачивать ключ, но никаких признаков жизни машина больше не подавала.

Да, я знала, что датчик топлива был сломан, но всю дорогу точно следила за пробегом. Бензин должен был остаться! В запасе ещё несколько миль! Я была уверена в этом.

– К черту все это! – сорвалось с дрожащих губ.

Я так крепко сжимала руль, что не могла отцепить руки. На ладонях наверняка останутся красные отметины от коротких ногтей.

Несколько долгих минут я так и сидела, глядя перед собой и не переводя дыхание.

Я застряла. Здесь. На частной территории. Не могу уехать. Означает ли это, что Хантер вызовет полицию?

Он же так хотел, чтобы я убралась с его земли, что решил лично в этом убедиться!

От волнения у меня сжалось горло.

– Какие-то проблемы? – услышала его голос колючими нотками. Бархатный. С лёгкой хрипотцой.

Вздрогнула.

Я готова громко завыть от бессилия, тем не менее, повернулась к нему, сжала ручку автомобильной двери и открыла.

– Да. – Вот так просто. Спокойно. Односложно. Не рассчитывая на ответ и, уж тем более, не надеясь на помощь.

– Сколько тебе лет?

– А это сейчас так важно? Я торчу на выдраенной прислугой подъездной дорожке твоего дома. Уехать не могу, потому что закончился бензин. В кармане всего десятка. Отец сбежал, после того как пообещал, что поможет мне встать на ноги. А тебя интересует только мой возраст?

Я знала, что говорю раздраженно, но я была раздражена и не могла сдерживать это.

Вместо ответа он снова приподнял бровь. Без слов понятно – ждёт.

– Восемнадцать.

– Правда?

Я изо всех сил старалась не злиться.

Вылезла из машины, выпрямилась, пока не вытянулась перед ним в струнку, пряча руки в задние карманы джинсов. Невыносимо натягивать на лицо улыбку, но я это сделала лишь для того, чтобы достучаться до его грёбанного сочувствия.

– Да, правда.

– Извини, просто ты выглядишь моложе. А связываться с несовершеннолетними, – на меня насмешливо смотрели серые глаза, – так себе удовольствие.

Он замолчал и окинул меня внимательным взглядом с ног до головы. Я вдруг почувствовала, что краснею.

Его молчание угнетало. Хотелось его нарушить, но казалось, что стоит сейчас о чем-либо заговорить, и момент будет упущен – меня отправят восвояси.

– Знаешь, К-а-т-е-р-и-н-а, – он произнёс моё достаточно редкое для Англии имя, медленно, словно пробуя его языком, – моя мать красивая, но у неё нет здравого смысла. Ей нравится внимание мужчин, но она выбирает худших из них. Когда я говорю худших, то имею в виду самых худших! Я совсем не жалую твоего отца, и, судя по твоему тону, ты от него тоже не в восторге. Сегодня в моём доме гости, поэтому свободных комнат нет. Но под лестницей есть одна – хозяйственное помещение для приходящей горничной. Ты можешь остановиться там. Комната маленькая, но кровать имеется. А Агнес, – он поморщился, словно подыскивая продолжение, которое должно было бы никого не обидеть, – как-нибудь переживёт.

Я правильно услышала, что он предложил мне остановиться в его доме? Да я готова была расплакаться!

– Шел проводит тебя. Увидимся, – сказал он, но я могла бы поклясться, что он не был в этом уверен.

– Увидимся завтра. – Сердце от радости стучало в горле. – И… Спасибо. Кроме машины, мне ночевать негде, так что любая комната будет в самый раз.

Но он уже не слушал. Видимо, вежливость и сострадание в этом доме выдаётся порциями.

Больше не взглянув на меня, он пошёл назад к дому. Я же снова полезла за чемоданом. А мне хотелось смотреть ему вслед, но я знала, что это не принесёт ничего хорошего. Хантер Истон Хейтс был не тем, кем я могла позволить себе увлечься. Ведь то, что ему просто посчастливилось уродиться одним из самых красивых парней, которых я когда-либо видела – не главное. Все знают, что истинная красота скрывается глубоко внутри. Уверена, скотство его души будет настолько отвратительным, что мне не придётся волноваться, находясь в его доме и расхаживая мимо него по коридорам.

Глава 2.2

– Хорошо, что ты её остановил. – Я узнала насмешливый голос Шелдона. – Я дал тебе пять минут. Подумал, что этого времени вполне хватит.

– Не мало? – отбил Хантер.

В его ответе слышалось раздражение. Нет, даже не так – это раздражение было почти ольфакторным, как резкий запах дикой полыни, аккорды которой порой изначально вызывают неоднозначное чувство, и даже могут быть неприятны, диссонируют с представлением о прекрасном; вкус горький, но в то же время невероятный, притягательный; я чуть не облизнула губы в надежде почувствовать его на языке.

– В самый раз. – Даже на расстоянии я видела, как Шелдон не без труда подавил улыбку, которая готова была расплыться по всему лицу. – И вот, вышел посмотреть, выставил ты девчонку или нет.

– Она поживет в комнате Агнес, пока я не свяжусь с её отцом, – излишне резко бросил на ходу Хантер, кивком головы указывая в мою сторону. – Проводишь её. Меня уже заждались.

Шелдон подошёл ко мне и помог достать чемодан. Опять. Скоро перетаскивать вещи туда-сюда войдёт у меня в привычку.

– Не обращай внимания. Он весьма отзывчивый и довольно разумный во всем, если это не касается мужей его матери. В этом пункте, надо сознаться, он совершенно несносен.

С этим трудно было поспорить.

– Тебе не обязательно помогать мне.

Громко хлопнув дверью машины, я потянулась за чемоданом, и наши руки на доли секунды соприкоснулись. Прикосновение получилось очень неожиданным и лёгким. Я вскинула голову. Затаила дыхание, когда его взгляд замер ровно на моих губах, которые я тут же неловко поджала; зрачки его красивых ореховых глаз расширились.

Ему, казалось, понравилось моё смущение, и он широко улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов:

– Я безоружен и безобиден!

Я не удержалась от короткой ответной улыбки, а он продолжил:

– Ты же не думала, что я позволю тебе таскать тяжести? И так уж случилось, что я здесь на правах брата, поэтому мои обязанности очень разнообразны: в них входит не только встреча случайных гостей, – он ободряюще подмигнул мне, мол, помню, как ты здесь очутилась, – но и проявление элементарного гостеприимства.

Я услышала. Любопытство сразу вызвало мой встречный вопрос:

– Брата?

Шелдон улыбнулся, и, казалось, что мой бестактный интерес его ничуть не трогал, но эта улыбка так и не коснулась глаз.

– Кажется, я забыл упомянуть об этом. Я – сын второго мужа Лауры. Она вышла замуж за моего отца, когда мне было пять, а Хантеру – шесть. Мы жили вместе лет десять, пока на любовном горизонте не замаячил «третий». До тех пор мы считались братьями. По большому счёту развод моего отца с его мамой ничего для нас не изменил. Мы ходили в одну школу и тогда состояли в одном студенческом братстве, а теперь – в одном конном клубе.

Ладно, этого я не ожидала. Даже с трудом подавила желание от удивления приоткрыть рот.

– А сколько всего было мужей?

Уточнять у кого – не требовалось.

Шелдон махнул рукой, словно говоря «достаточно», и зашагал к дому, но на ходу, слишком равнодушно, чтобы это было правдой, бросил:

– Твой отец – муж номер «четыре».

Да уж… Мой отец – кретин! Интересно, сколько пройдет времени, когда эта женщина снова решит, что пришла пора «пятого»?

Я замолчала. Тишина иногда может исправить даже подобную бестактность.

Мы во второй раз поднялись на парадное крыльцо и вошли в дом. Шелдон больше не сказал ни слова.

Я шла следом, стараясь не смотреть по сторонам. Наверное, мы вдвоём производили странное впечатление на окружающих: всё выдавало в нём принадлежность к привилегированной элите, будь то модная дизайнерская футболка в стиле ретро от известного бренда или узкие «джоггеры» с манжетами на щиколотке, популярно подвернутые, потёртые и дырявые, приспущенные на бедра; ещё слегка взлохмаченные волосы, уложенные нарочито небрежно и, конечно, самоуверенная походка полубога; а на мне – дешёвая поношенная белая майка и смятая десятка фунтов в кармане.

Конечной целью нашей прогулки оказалась кухня. Это, определённо, именно она. Хотя, здесь было столько пространства, а все хитрые агрегаты оказались тщательно скрыты, что я могла бы принять её за вторую гостиную, если бы не массивные столешницы из серого дымчатого кварца с золотыми прожилками.

Шелдон открыл дверь, которая, как оказалось, вела в кладовую. Я немного замешкалась, рассматривая доверху забитые продуктами полки, а затем двинулась следом. В противоположной стене имелась еще одна неприметная дверь. За ней и находилась небольшая комната. Вернее, крохотная комнатушка, в которую мы едва втиснулись вдвоём, плюс чемодан.

Почти всё пространство здесь занимала, как ни странно, большая полутораспальная кровать, которую от двери отделяли всего несколько дюймов. Было очевидно, что мы находимся под лестницей. Ещё одна странность – маленькая тумбочка, которая вряд ли вмещалась здесь, но она присутствовала. Кроме этих предметов мебели, в комнате больше ничего не было.

Шелдон многозначительно хмыкнул.

– Признаюсь, я здесь никогда не был. Даже не представляю… Где ты будешь… Держать свои вещи. – По частым паузам было понятно, что он подыскивал подходящие слова, но не найдя их, обречённо выдохнул: – Здесь… Слишком.

Я осмотрелась. В этом месте я могла жить так, что меня никто в доме и не заметил бы. А перспектива ютиться в тесноте меня совсем не пугала.

– Послушай, Ина, – продолжал Шелдон, – если хочешь, можешь пожить в моей квартире. У меня хотя бы найдется спальня, по которой ты сможешь передвигаться.

Нет. Каким бы милым он не был, я не собиралась принимать его благородное предложение. Ни к чему ему незваная гостья.

А в перерывах между поисками отца и работы я вполне могла бы заниматься в этом огромном доме уборкой. Я подумала о том, что Хантер, наверное, разрешит мне не только переночевать сегодня, но и пожить в этой маленькой комнатке пару недель, пока я не скоплю достаточно денег, чтобы снять подходящее жилье.

С утра найду продуктовый магазин. На шоколадной пасте и хлебе можно протянуть и неделю.

– Все отлично. Мне здесь нравится. А, главное, здесь я никому не помешаю, – сказала, и притом тоном, исполненным уверенности. – Завтра Хантер дотянется до моего отца и узнает, когда тот думает возвращаться. Может, у исчезнувшего родителя появится какой-то план. Не знаю. Но все равно большое спасибо за приглашение. Я это ценю. Правда.

– Не хочу оставлять тебя здесь, – казалось бы совершенно безапелляционно заявил Шелдон, но я услышала в его голосе просительную интонацию.

– Правда, комната замечательная!

Решила промолчать о том, что если бы не этот вариант, то я собиралась ночевать в машине.

Шелдон вынужденно вздохнул, провел пятерней по взлохмаченным волосам:

– Пообещай, если Хантер вынудит тебя уехать, ты мне позвонишь.

Я не мастерица давать обещания. Мне хорошо известно, как легко люди их нарушают.

Пришлось пожать плечами. Это был самый простой вариант неответа.

Он протянул руку – я вложила в неё мобильник. Теперь у меня имелся его номер.

– Если что, звони, я серьезно.

Судя по всему, Шелдон – неплохой парень. Но я не собиралась его беспокоить, особенно своими проблемами. Просто кивнула. Кивок не обещание.

– Надеюсь, ты сможешь здесь выспаться.

– Высплюсь отлично, – уверенно ответила я.

Шелдон кивнул, вышел и прикрыл за собой дверь. Я подождала, пока он хлопнет и первой дверью кладовой, а потом села на кровать рядом со своим чемоданом и спрятала лицо в ладонях.

Устала. Выдохлась.

Но всё складывалось хорошо. Я обязательно справлюсь!

Глава 3

Окон в пожалованной мне комнатушке, естественно, не было. Но для того, чтобы мне сориентироваться во времени, они и не требовались. Несмотря на то, что ночью меня с ног свалила свинцовая усталость, я распахнула глаза по привычке.

Час за рулем от Дамфриса до Карлайла, конечно, не мог вымотать меня физически, но вот морально я была истощена, поэтому даже дробный топот до утра на лестнице не мог помешать мне заснуть. Тем более, что всё в этом доме, в том числе и здесь, в комнатушке, для меня было чересчур, сверх меры: матрац оказался слишком удобен, подушка – безупречна, а нежно обволакивающее тело пуховое одеяло быстро погрузило бы в сон любого.

Я потянулась и села. Держала глаза закрытыми. Несколько коротких секунд утренней невесомости. А потом бодро щелкнула выключателем на стене.

Всё помещение осветила одна-единственная лампочка, заключенная в стандартном споте. Я нащупала и вытащила чемодан из-под кровати. Неоспоримый плюс тесного пространства – минимум телодвижений.

Необходимо было принять душ, а ещё хотелось в туалет. Я рассчитывала на то, что все ещё спят, поэтому могла бы незаметно проскользнуть и воспользоваться первой найденной мной ванной комнатой. Шелдон накануне не показал мне, где в доме гостевой санузел. Хантер выделил только эту комнату. Но не выставит же он меня из-за того, что я на минутку воспользуюсь свободным душем?

Я достала чистые трусики, пижамные шорты и длинную майку. Если повезёт, я успею ополоснуться до того, как кто-нибудь из гостей проснется и спустится вниз.

Тихонько приоткрыла дверь, робко заглядывая вглубь кладовой. Никого.

Содержимое чужих полок с продуктами меня интересовало меньше всего, но я не могла не отметить, что их все невозможно было съесть и за год.

У второй двери задержалась чуть дольше, не дыша, прислушиваясь к звукам снаружи. Полная тишина. И только убедившись, что кухня пуста – вышла.

Вчера я только мельком смогла оценить её обстановку, сейчас же окончательно убедилась – это верх мечтаний! Огромная, метров сорок, функциональная, со всевозможными бытовыми приборами, а главное, с варочной поверхностью со встроенным чугунным грилем на центральном острове, оснащению которой позавидовал бы самый именитый столичный шеф-повар.

Почти идеальная картинка. Почти. Потому, что ещё вчера натёртый до блеска мраморный пол теперь был в песке, засохших каплях и водяных разводах, а столешницы, высокие табуретки и открытые дизайнерские полки – завалены мусором, пустыми бутылками, грязными тарелками, чашками с кофейной гущей и немытыми стаканами.

Неплохо было бы прибраться. Если доказать, что я могу быть полезной, хозяин может разрешить мне остаться подольше.

А ещё здесь имелись окна. Большие. Нет, просто огромные – в пол; с видом на открытый бассейн. Необычный. Потому что изнутри он был отделан не привычно бирюзовой, а тёмно-синей плиткой цвета индиго, которая подчёркивала его сумрачную глубину и низкую температуру воды, если бы не пар, который вязким туманом поднимался с её поверхности.

Ежели мне бы не так сильно не хотелось в туалет, я бы обязательно подольше задержалась здесь, полюбоваться видом, но физиология заставила пойти дальше.

В доме было тихо.

Я беззвучно повернула ручку первой попавшейся на моём пути двери. Вероятность случайности никто не отменял, и, если рядом имелся бассейн, то должна же быть и душевая для тех, кто весь день провел в воде и хочет просто обмыться?

Открыла и… вздох триумфа сорвался с моих губ!

Чудесная ванная комната: у одной стены – белоснежный унитаз, у противоположной – открытая душевая из плитки без поддона; рядом полка с шампунем, кондиционером, мылом и разноразмерными чистыми полотенцами.

Встав под горячие струи воды, я с удовольствием ощутила такое долгожданное тепло; мочалкой содрала с себя толстый слой усталости и едкую пыль нервного напряжения.

Вымывшись и одевшись я закрыла за собой дверь и вернулась на кухню. Не удержавшись, встала у окна и стала смотреть на бассейн: он выглядел чертовски привлекательно; а ещё красивая утренняя панорама ухоженных кустарных деревьев с видом на холмы дымного горного хребта, покрытого белым туманом под пепельным небом – лучше этого в своей жизни я ничего не видела.

Мы с мамой часто говорили о том, что как-нибудь поедем полюбоваться видами облачной Англии. Пусть мы жили в часе езды, но никогда не приезжали. В Шотландии издавна установилось господство пресвитерианской церкви, которая была настроена враждебно по отношению к англиканству и богатой Англии, а многие бедные шотландцы до сих пор были враждебно настроены к правлению Лондона.

Мама когда-то была здесь, тут и познакомилась с отцом, и эти её воспоминания я слушала всю мою жизнь. Иногда мы садились за кухонный стол и, прихлёбывая горячий травяной чай, строили грандиозные планы, как обязательно поедем сюда в поисках шикарного вида и отличного заработка. Наши планы так и остались планами. Сначала мы не могли себе позволить такое хлопотное спонтанное путешествие, а потом мама заболела. Но мы всё равно продолжали строить планы – эти почти недосягаемые мечты помогали ей жить.

Теперь я здесь. Одна. Стою и смотрю на грузные облака Туманного Альбиона, которые мы грезили видеть вдвоём.

– Этот вид никогда не надоест.

Знакомый голос с ленивыми нотками превосходства заставил мня вздрогнуть и резко обернуться.

Хантер. Он стоял в кухонном проёме, прислонившись к косяку. В одних лишь пижамных штанах, которые низко сидели на его бедрах. С абсолютно голым торсом!

Если у меня и были слова, они застряли в горле.

Его вид впечатлял гораздо больше, чем почти акварельный, размытый туманом пейзаж за окном.

Видимо, я громко сглотнула, потому, что он многозначительно хмыкнул, когда мой взгляд проследил за лёгкой пульсацией вен под кожей на его груди, которая так же коснулась рельефного живота и спустилась ниже… до дерзко выступающих косточек пояса Адониса.

Хантер смотрел на меня немигающим цепким взглядом, словно я нарушила его личное пространство, хотя, наверное, так оно и было.

Надо признать, парень был просто великолепен! Провокационно.

Только много ли я обнажённых мужских торсов видела?!

Разве что грудь моего парня Нейла. Это было до того, как заболела мама, тогда я ещё ходила на пару-тройку свиданий и могла весело проводить время. Вот только грудь шестнадцатилетнего Нейла было не сравнить с широкой развитой грудной клеткой Хантера.

Неловкая тишина сковывала движения. Судя по всему, только мои. Потому, что хозяин дома двигался уверенно и, судя по пленительному бодрящему аромату, держал в своей руке чашку с кофе.

– Ты очарована видом?

В его голосе – лёгкая насмешка – не издевательская, не слишком нахальная, но заметная, для меня уж точно.

Я медленно подняла взгляд. И тут же пожалела об этом, ибо его глаза – серебристо-серые, окутывающие промозглым туманом, не без интереса меня изучали.

Хуже и быть не может! Он поймал меня на том, что я просто неприлично пялюсь на него.

– Не позволяй мне мешать тебе, – неожиданно произнёс Хантер и отпил кофе из чашки. – Я бы и сам никому не позволил. Здесь, действительно, превосходно.

Я почувствовала, как вспыхнуло лицо. Сейчас оно, наверняка, стало пятьдесят оттенков красного. Отвернулась и уставилась на бассейн. Попала так попала! А ведь я только и хотела, чтобы он позволил мне остаться в своем доме на некоторое время.

Пускать на него слюни не лучшее, что можно было сделать для достижения этой цели!

Тихий смешок у меня за спиной был лишним тому доказательством. Хантер насмехался надо мной.

Глава 3.2

– Вот ты где! Зачем ты меня оставил одну? – Раздался капризный женский голос. – У меня были планы на сегодняшнее утро.

Я не удержалась и обернулась.

Разглядывая меня, незнакомка легонько потянулась на носочках и заносчиво приподняла прехорошенький подбородок, положив его на плечо Хантера. Обнаженная, если не считать мужской футболки, она прижалась к нему, и, игриво касаясь пальчиками его пресса, показательно-обиженно надула и без того пухлые губки:

– Хантер, вернёмся в кровать…

Став невольной свидетельницей этой сцены, такой личной, такой интимной, я постаралась спрятать взгляд, опустив глаза, но они то и дело возвращались к мужскому торсу. К перекатывающимся под женской рукой рельефным мышцам. Моё смущение с каждой секундой становилось всё сильнее.

Я понимала её желание показать себя, завоевать его внимание. Он выглядел полубогом. И не могла винить её за то, что ей хотелось потрогать его. Мне и самой этого очень хотелось.

– По-моему, тебе пора, – сказал Хантер и отцепил от себя женские пальчики. – Я могу вызвать для тебя такси.

Он отступил от девушки на шаг. Отпил из своей чашки ещё немного остывшего кофе, достал из кармана домашних штанов мобильник и уставился на дисплей, словно тут же забыл о ней.

– Пора? – переспросила она. – Ты меня выставляешь? Сейчас?

Судя по позе и выражению лица девушки, она такого явно не ожидала и без внятного ответа не собиралась оставлять его в покое.

– Милая, мы отлично провели время. Вчера ты сделала всё, чтобы я тебя трахнул. Я оценил. И трахнул тебя. Как ты хотела и столько раз, сколько ты хотела. На этом всё.

Сказано это было с таким циничным равнодушием, что меня – оно поражало, а её, судя по виду – обижало.

Сейчас её идеальное лицо выражало удивлённое непонимание – изогнутые, будто нарисованные на фарфоровом лбу брови приподнялись, глаза возмущённо запылали, а совершенные губы поджались. И не пустила слезу, (а сейчас это было бы так кстати) она только потому, что в последнюю минуту её гнев оказался сильнее.

– Ты шутишь?

Она сложила руки на груди и раздражённо топнула ножкой.

– Нисколько.

– Ублюдок! Сколько сучек ты запланировал на неделю?

– Вчера, когда ты пришла ко мне и начала раздеваться, я предупредил, что это будет секс на одну ночь. Я был честен с тобой.

– Но я подумала…

– Это просто секс. Без морали и обязательств. По обоюдному согласию. И только.

Я снова посмотрела на девушку: её открытое горло нервно дёрнулось; она судорожно проглотила обиду, а заодно и все имеющиеся у неё возражения, потому что открыла рот, чтобы что-то ответить, и сразу его закрыла. Потом ещё раз топнула босой ножкой, так громко, как только могла. И ушла.

Мне стало стыдно. За услышанные чужие высказывания, за собственные мысли, за свои щёки, которые тут же покрылись малиновым румянцем.

– Ну, и как спалось? – как ни в чём не бывало спросил у меня Хантер. – Или не спалось, потому что мои гости ужасно топали сверху?

Я чуть не поперхнулась от откровенного цинизма! Хотелось… Что? Возмутиться? Высказаться? Я вовремя прикусила щеку изнутри.

Наблюдая мою реакцию он лишь невозмутимо приподнял бровь.

Правильно, кто я, чтобы давать оценку его поступкам?! Более того, меня об этом не просили.

Это вовсе не мое дело. И если я хочу, чтобы он разрешил мне остаться в его доме, то должна держаться в стороне от любых событий, разговоров и обсуждений, меня не касающихся.

Да и жаловаться на топот его гостей и шум вечеринки я бы не стала, поэтому, вместо ответа лишь покладисто кивнула, опустила глаза и поспешила к мойке.

– Тебе не нужно этим заниматься. – Меня догнал бархатный тембр его голоса. – После обеда придёт Агнес.

Я быстро сполоснула стаканы, рассортировала грязные тарелки, разобравшись с футуристической посудомоечной машиной, и бросила собранные бутылки в мусор. Это не сложно. И только потом посмотрела на Хантера, который остановился в дверном проёме и всё это время наблюдал за мной.

– Вторая домработница мне не нужна, если ты для этого стараешься, – он произнес это с ухмылкой на губах. – Всё равно чище, чем она, тебе не вымыть.

Я смолчала, хотя внутри негодовала. Унизительно пресмыкаться перед таким. Особенно обидно, когда к тебе относятся как к второсортной. Меня поймёт тот, кто хорошо знаком с превосходством в менталитете британцев.

– Мыть посуду за богачами? – лучезарно улыбнулась ему на его хамство, и надела на себя фартук. – О, это моя мечта! И, кстати, я очень рада, что мои клининговые навыки попробуют оценить по достоинству в этом доме!

Хантер нахмурил брови. Задумался на миг, словно вслушался в суть сказанного мной, что гораздо глубже поверхности из двусмысленных шуток. Мои слова не обидели его и даже не удивили.

Не сразу увидела, как его умопомрачительные губы растянулись в усмешке.

Странно, что после всего сказанного и услышанного я всё ещё испытывала желание улыбнуться ему в ответ.

– Я помню про Агнес и не хочу лишать её работы. Просто хотела помочь. Ты же разрешил мне остаться здесь. Я чувствую себя обязанной.

– Кстати об этом. Нам надо поговорить.

Вот чёрт! С моих губ сорвался короткий истеричный смешок. С ночёвкой это была разовая акция?

Хантер нахмурился. Он колебался, явно подбирая слова.

– Мне не нравится твой отец.

Когда я услышала первое сказанное, поняла, что ничего хорошего дальше меня не ждёт. Сердце замерло, и я сосредоточила взгляд только на его холодных глазах нейтрального серого цвета.

– Он иждивенец.

Пока он говорил, гнёт мыслей не давал покоя, стекая по венам лёгким волнением.

– Моя мать всегда таких подбирала. Это её талант – находить приживал и тащить их домой – и её дело. Аллестер далеко не глуп, самое умное и ценное хранится в головах таких как он людей, которые научились правильно крутиться в этом мире, чтобы вертеть другими и жить за их счёт. Но если ты рассчитываешь, что тоже будешь жить здесь за мои деньги, тогда ты намного глупее, чем я думал.

Всё это слышать мне было неприятно. Но он имел полное право высказать мне свои предупреждения.

– Я не прошу у тебя денег. – Я безрадостно усмехнулась. – И не возьму их. После смерти мамы мне достались только огромные долги и скромный дом. Его пришлось продать, чтобы оплатить счета. Отец оставил нас пять лет назад. С тех пор я его видела лишь пару раз, когда он возвращался, чтобы забрать кое-что из забытых им вещей. Не нужно мне рассказывать – я знаю, что он из себя представляет. Он пригласил меня в твой дом и сбежал ещё до моего приезда! Но выбирать мне не приходиться – кроме него, у меня нет родных. Никого. Мне некого просить о помощи. Я не собиралась здесь задерживаться и планировала найти работу, чтобы самостоятельно снимать квартиру. Мне нужно где-то пожить лишь пару недель. И я совсем не хочу, чтобы ты думал обо мне, будто я иждивенка.

Пока я говорила, Хантер хмурил брови и неотрывно смотрел мне в глаза, а я невидящим взглядом сквозь него. Мне не нужны были его жалость и сочувствие. Мне нужна была только комната в его доме. Любая. Это всё.

Я договорила. Он молчал. Минутная тишина между нами рвала нервы. Где-то внутри заклокотали слезы.

Прятать дрожащие руки здесь стало для меня привычным делом – я сунула их за спину.

Когда в моей голове уже в ряд строились варианты его отказа, он ответил:

– Комната твоя. На месяц.

Я тихонько выдохнула:

– Спасибо.

Он всё еще держал брови сведенными на переносице. Словно злился. На меня? На себя за то, что решил помочь мне?

– Удачи в поисках работы, Катерина.

– Ина, – по привычке поправила я.

Хантер сунул мне в руки пустую кружку и вышел из кухни.

Я же, со стоном, обессиленно откинулась назад и прислонилась к столешнице. Даже не заметила, как всё это время я стояла, до боли выпрямив спину.

Глава 4

В комнатушку вернулась лишь на пять минут, чтобы скинуть шорты и майку. Быстро запрыгнув в джинсы, натянула чистую футболку и собрала всё ещё влажные волосы в привычный хвост. Повертела ключи от машины в руках, но, признав их бесполезность, бросила на тумбочку – бензин волшебным образом в пустом баке не появится.

Прихватив сумку, минуя пустую кухню и холл, выскочила за парадную дверь. И зажмурилась.

Яркое утреннее солнце на какое-то время ослепило глаза. Его тёплые лучи мягко ласкали кожу на лице, заставляя губы непроизвольно растягиваться в довольной улыбке. Ясные дни в Туманном Альбионе – большая редкость!

Подъездную дорожку у дома всё ещё занимали машины, хотя теперь их осталось не так много, как прошлой ночью.

Я оглянулась на дом и посчитала окна, прикидывая, сколько в нём может быть спален. На второй этаж я не поднималась, но помнила о том, что сказал мне Хантер – все свободные комнаты заняты. А утром, кроме него и девушки, которую он выставил, никто из гостей мне не встретился.

Интересно, много народу осталось ночевать? Долго они здесь пробудут?

Ну а, впрочем, какая разница?!

Я изо всех сил постараюсь оставаться незаметной. С утра у меня это почти получилось, если не считать единичного недоразумения. Во избежание повторений подобных историй мне необходимо быть более осмотрительной и не попадаться кому-либо на глаза, в особенности, хозяину дома.

Надо признать, он чертовски привлекателен. И если каждый раз, сталкиваясь с ним на кухне, я буду восхищенно застывать в дверях, глазами бесстыдно пересчитывая кубики его пресса, – это может стать для меня очень неудобной проблемой.

* * *

Без труда найдя первый попавшийся утренний «The Times» я нашла несколько объявлений о вакансиях в этом районе.

Это уже было большой удачей!

В двух ресторанах требовались официантки – я заглянула к ним и быстро прошла короткие собеседования. Да, опыта в сфере обслуживания я не имела, но у меня осталось стойкое ощущение, что мне обязательно перезвонят как минимум из одного, а может, из двух сразу. Вот только хотела ли я остаться там работать? Не уверена. Меня насторожила непритязательность к подбору персонала.

Еще я зашла в местный «DHL Express», где требовался приемщик посылок, но эта вакансия была уже занята.

Но оставалось ещё одно объявление, и я откладывала его до последнего. Казалось, устроиться туда без опыта и рекомендаций будет практически невозможно. Но в тексте довольно лаконичного сообщения о вакансии об этих условиях не было и речи, лишь то, что:

«В элитный конный клуб «Аделанта» требовался обслуживающий персонал».

Небольшой минус в том, что он был загородный. Весомый плюс – платили там десять фунтов в час плюс чаевые, а ещё официальное трудоустройство и оплачиваемая медицинская страховка.

Быстро с ориентировавшись в потоке общественного транспорта, я прыгнула в подходящий автобус и уже через 20 минут подходила к центральному входу административного здания, которое хоть и было составной частью шикарного конно-спортивного комплекса, но стояло отдельно и отличалось простой и лаконичной геометрией без различных архитектурных «излишеств».

Парковка была забита дорогими внедорожниками и спорткарами. И это неудивительно. Ведь членство в таком стоит баснословных денег. А конное поло на сегодняшний день не только благородный, но и самый дорогой вид спорта, поэтому он доступен не для всех.

Останавливаюсь перед внушительной тяжелой дверью, и, прежде чем потянуть её на себя, делаю глубокий вдох, пытаясь справиться с волнением.

«Мне, правда, нужна эта работа. Мне надо её получить!»

Выдох. И вхожу внутрь.

На этаже огромный холл, отделанный тёмным деревом, с множеством мягких кожаных кресел и диванов в английском стиле – интеллигентная роскошь. Если честно, то я и не рассчитывала увидеть здесь что-нибудь попроще.

Привлекательная ухоженная брюнетка (по моим меркам, выглядела она безукоризненно) в потрясающем приталенном брючном костюме марширует мимо, уверенно выстукивая высокими каблуками, по натёртому паркету. Но, увидев меня, она остановилась, слегка выгнула бровь и спросила:

– Ты здесь по поводу работы?

Я застыла перед ней страшно смущенная, жалея о том, что заявилась сюда в стареньких поношенных джинсах. Нужно было надеть юбку. Да, с одеждой я определенно промахнулась. Под её придирчивым взглядом я оставляю губу, что нервно кусаю, в покое и делаю вид, будто мне совсем не страшно.

– Да, – хриплю я и прочищаю горло. – Да, мэм. – Со второго раза получилось немного уверенней. – Хочу попробовать себя в качестве обслуживающего персонала.

Женщина сдержанно улыбнулась:

– Тебе есть восемнадцать?

Я уверенно кивнула.

– Хорошо. Выглядишь достаточно привлекательно. Хорошеньким личиком и ладной фигуркой можно сгладить незначительные промахи. Справишься с «Trolley»[4] и бутылками с водой? – (Я снова кивнула.) – Когда готова начать?

– Прямо сейчас.

– Ты принята. Мне необходим второй человек на площадке. Иди за мной, мы тебя переоденем в униформу.

Брюнетка резко развернулась, и, не оглядываясь, направилась к одной из комнат для персонала. Я – за ней.

Чуть покопавшись в шкафу, она выудила оттуда новенькие белые юбку-шорты и футболку «поло» с логотипами клуба, и передала мне.

– Размер, может, чуть меньше, чем ты привыкла носить, но, поверь мне, это то, что надо. Тебе нужно продать напитки, а для этого, необходимо подать себя. Попробуй.

– Спасибо.

– Переодевайся, я отведу тебя к тележке с водой. И да, по поводу бумаг не беспокойся, если справишься – в конце дня тебя оформим. Неделю поработаешь на площадке, а там поговорим о том, чтобы перевести тебя в ресторан.

Когда она вышла, я взяла несколько минут паузы и повертела в руках шуршащую упаковку с новенькой униформой, рассматривая и получая от этого удовольствие, как некое вознаграждение. Я давно ничего себе не покупала.

Когда я вышла, брюнетка все-таки представилась. Её звали Беверли Паттон и занималась она персоналом клуба.

Забрав полную тележку, я должна была вернуться с площадки через пять часов или, когда закончатся напитки, в зависимости от того, что случится раньше.

Напитки закончились уже через час.

* * *

При игре в конное поло на поле царит дух аристократии.

Победа зависит не только от таланта и опыта игрока: все усилия пропадут даром, если его лошади плохо обучены. Они должны двигаться плавно, обладать быстрой реакцией и способностью развивать большую скорость; должны быть смелыми и уравновешенными.

Команда игроков состоит из двух нападающих, полузащитника и защитника. Пересекать линию движения соперника запрещено, но разрешается оттеснять или сбивать его с курса, скача рядом. Игра состоит из четырех раундов (чаккеров) продолжительностью 7,5 минут с одним пятиминутным и двумя трехминутными перерывами, во время которых игроки меняют лошадей и отдыхают.

Почему конное поло называют «спортом королей и королём спорта»? Всё просто – игрок должен виртуозно владеть искусством верховой езды, иметь отличный глазомер, интеллект шахматиста и бойцовский характер. А ещё, у каждого игрока должно быть, по меньшей мере, четыре (СВОИХ!) лошади. У профессионалов их, как правило, не меньше пяти. Одна и та же лошадь не допускается к участию в двух чаккерах подряд.

* * *

В перерывах игроки интересовались, новенькая ли я, и хвалили мою расторопность, приветливость и услужливость. Но я не заблуждалась на их счёт – видела, какие взгляды они бросали в мою сторону.

Когда, спустя час, я вернулась в административное здание, Беверли выглянула из своего кабинета.

– Уже? Почему вернулась?

– У меня закончились напитки, мэм.

– Все?

– Да, все, – ответила я.

Жёсткую, тонкую линию её плотно сжатых губ внезапно тронула слабая улыбка.

– Учти, игроков обслуживаем до заката.

* * *

К дому Хантера я вернулась уже затемно.

На подъездной дорожке было пусто, если не считать роскошного Porsche 911 насыщенного винного цвета.

До новых гостей мне не было дела. Я страшно устала. Сейчас мне хотелось лишь незаметно промелькнуть внутрь, добраться до постели и заснуть.

Но на крыльце, возле парадной двери я остановилась.

«Если я живу здесь, пусть и временно, нужно ли каждый раз стучаться или я могу просто войти?»

Глава 4.2

Я постаралась как можно тише повернуть дверную ручку и вошла.

В холле было темно пусто и чисто. Только откуда-то из гостиной на гладкий, натёртый до блеска мраморный пол падала небольшая полоска света, по всей видимости, от работающей стереосистемы, потому что изнутри доносились ненавязчивые звуки приглушённой музыки.

Я замерла на секунду, чутко прислушиваясь, готовая в любой момент рвануть назад, за дверь. Но ничего больше не услышала. И неудивительно – наверное, все, кто есть в доме уже спят. Меня тоже ждала постель, и я, разувшись и прихватив в руки кеды, знакомым маршрутом на носочках покралась в кухню.

После многочасового рабочего дня одежда противно липла к телу, и страшно хотелось принять душ, но так поздно беспокоить никого не хотелось, поэтому я решила перенести водные процедуры на утро.

На кухне пахло едой совершенно умопомрачительно. Нос защекотал пряный запах горячих специй, чеснока и чего-то ещё исключительно итальянского. Для моего голодного желудка это было сущим испытанием. Я невольно сглотнула слюну. Мой взгляд скорее инстинктивно, чем осознанно скользнул по плите, где одиноко стояла кастрюля, которая и служила источником аппетитного аромата. На столешнице я заметила открытую бутылку вина, а рядом с ней два пузатых бокала с недопитым содержимым, и ещё две грязные тарелки с остатками еды.

В доме явно снова были гости. Или гость.

Тихое урчание в моём животе заставило меня вспомнить о том, что я ничего не ела с самого утра, после того, как в уличном кофейном автомате перехватила стаканчик горячего капучино и пакетик с солёными крекерами.

По дороге сюда в круглосуточном Tesco я купила бутылку яблочного сока и пачку панкейков со вкусом Эрл Грей. И пусть сегодня члены клуба очень щедро раздавали чаевые, скорее, как американцы, а не как англичане, но эти деньги достались мне не легко, нужно их экономить.

Вдруг до моего слуха донесся какой-то звук. Нервы задрожали. Я пристально вгляделась туда, откуда, как мне показалось, он послышался – окно на террасу у бассейна оказалось приоткрыто – ветер шаловливо трепал легкую занавеску, которая то кокетливо изгибалась, то вздымала к потолку, но позиций не сдавала.

Снаружи донёсся стон, сначала резкий и мучительный, потом быстро оборвавшийся.

Я подошла к окну. И застыла на месте. Как вкопанная. Фиолетовые молнии разлаписто чертили узоры на ночном небе, освещая открытое пространство внутреннего двора. За ними следовал рокочущий далёкий грохот грома, но я его уже не услышала. Всё внимание оказалось приковано к мужской фигуре, находящейся на террасе.

И меня слегка дёрнуло. И руки чуть задрожали.

Я увидела Хантера Хейтса, почти полностью, чёрт возьми, обнаженного, и какую-то девчонку под ним.

Он был сзади, на ней, и, судя по спущенным джинсам и поступательным движениям, которые совершали его бёдра – в ней. Нависая, он прижимал к своим бокам две изящные женские ножки в туфлях, поддерживая их руками.

Он даже не потрудился полностью раздеться, чтобы заняться любовью с этой девицей!

«Просто уйди, Ина! Тебе ведь до этого дела нет!»

Я вся сжалась, каждый нерв в моём теле протестовал против того, чтобы и дальше здесь оставаться. Но я не могла сдвинуться с места. Ноги словно намертво приклеились к полу.

Я медленно втянула воздух.

Глаза не отрывались от красивых, рельефно поджатых мужских обнаженных ягодиц, которые двигались в темпе взад-вперед.

– Хантер, – выдохнула девушка. – Еще. Умоляю.

И сразу, следом, новый чувственный женский стон. Гортанный. Полный пошлой откровенности.

И он двигался. Ещё быстрее. Ещё резче. Заставляя все группы задействованных мышц интенсивно работать.

Я шумно вдохнула. Он замер. Будто бы услышал меня. Нет. Не может быть. Не может, и все! Мне кажется.

Слегка изменив положение, он, опираясь на перила одной рукой, другой приподнял и подтянул голову девушки к себе. Посмотрел. Огладил её скулы большим пальцем. Не ласка – поощрение.

На меня никогда так не смотрели!

А потом склонился и поцеловал её в губы, требовательно, напористо, сорвав с них ещё один протяжный стон.

Нейл никогда не целовал меня вот так. Или это я никогда его так не целовала.

Со мной не происходило ничего подобного. Ни с кем. Ни разу.

Я отступила на полшага назад, но никак не могла оторваться от этой картины. Продолжала смотреть. Видела, как напрягались и играли мышцы на его спине и руках, как в новом поступательном движении снова поджались ягодицы. Он то наращивал темп, то снова сбавлял, заставляя девушку под ним извиваться, а меня кусать губы.

Я хотела, чтобы и у меня было вот так. Хотела задыхаться, и, как она, жадно ловить ртом воздух.

Ревность мазнула своим раздвоенным языком по губам и во рту. Возбуждение оцарапало поясницу – никогда в жизни я не испытывала такого жгучего чувства.

С каждым мощным, сделанным им выпадом, девушка громко стонала от наслаждения.

Хантер оставил её губы в покое, снова схватил и поднял женские ноги, раздвинул их ещё шире.

Исступлённый, чувственный всхлип заставил меня подпрыгнуть на месте. Чей? Его? Её?

Какая, к чёрту, разница?! Я крепко зажмурилась. Мне же всё равно!

Тогда почему моё сердце колотилось как ненормальное?

Я должна уйти. Сейчас же!

Почти не дыша, я бросилась в свою комнатку. Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной, а на глаза какого-то чёрта навернулись слезы. Сама не знаю отчего.

Такому никогда не было места в моей маленькой, но уже взрослой жизни, когда каждое слово и любое своё действие обдумываешь заранее или наперёд, что-то себе разрешаешь, или, наоборот, проанализировав, самой себе запрещаешь, осознаёшь последствия, контролируя свои эмоции и каждый поступок.

Да, я такого ещё не испытывала. Безумие какое-то! Знаю, что нельзя, но мозг с настойчивостью всё прокручивал картинки под зажмуренными веками; разум отказывался отключаться и активно участвовал в процессе; понимал, что именно я чувствую, отвергал, но это его неприятие не снимало моего участившегося дыхания и напряжения груди, покалывания в сосках.

И вновь перед глазами его губы. Порочные. Наглые. Только теперь они на моих. Целуют мои.

Вся кровь бросилась мне в лицо. Я рвано выдохнула.

А сердце колотится прямо в горле, и в то же время внутри холодит, остужает тело мерзкое ощущение неправильности.

Быть девственницей в восемнадцать – это нормально. Мне никогда не хотелось это изменить. Нейл признавался мне в любви, но ему нужна была другая девушка, не я. Та, которая смогла бы легко улизнуть ночью из дому; та, что, забыв обо всём, позволила бы себе заниматься петтингом, а не ежеминутно проверяла телефон на наличие пропущенных звонков от больной мамы.

Нейлу нужен был нормальный сексуальный опыт старшеклассника. Как и мне. Но не тогда. И, видимо, не с ним.

Не стоило думать и о Хантере в этом плане. Да, он дьявольски сексуален, и да, выглядел, просто как грёбаная мечта каждой девчонки. Но на этом, всё. Хватит! Не стоило доводить себя до потери сознания размышлениями о том, как было бы с ним.

Я была благодарна за то, что у меня есть.

Глава 5

Менеджер по подбору и адаптации персонала в элитном конном клубе «Аделанта», кроме стандартного набора профессиональных качеств, должен иметь сверхъестественную проницательность и дальновидность, железную непреклонность, удивительную интуицию и невероятную стрессоустойчивость. Беверли Паттон обладала всеми этими характеристиками, плюс к ним – открытая, она умела расположить к себе собеседника, имела врождённый дар убеждения, безупречно выглядела и могла, как она сама выражалась, превратить даже крокодила в юбке в прекрасную деву.

Внимательно рассматривая меня сегодня с утра с головы до ног, она категорично заявила, чтобы волосы в привычный хвост я не собирала. Ей казалось, что девушку с длинными распущенными волосами принято считать сексуальной, поэтому именно такой облик больше понравится мужчинам, и это действительно оказалось так.

К несчастью для меня, хоть день и выдался без открытого палящего солнца, но очень влажным и облачным – мокрые волосы висюльками приклеились к шее, лбу, и то и дело норовили залезть в рот. Было душно, как в турецкой бане.

Уже третью игру подряд я подкатывала к полю тележку с напитками. До последнего пятиминутного перерыва перед заключительным четвёртым чаккером оставалось чуть меньше двух минут.

Ухоженные лоснящиеся кони, нервно и широко раздувая ноздри, проносились мимо, иногда выбивая копытами пятачки земли. Наездники, в азарте игровой погони, держа в одной руке клюшку, то лихо и низко склонялись с седла, в попытке ударить по мячу, то выпрямлялись, подбирая поводья, демонстрируя отличную посадку и виртуозное управление норовистой лошадью.

Динамично и очень красиво. Спортивный вызов, лучшие лошади и игроки с безупречной формой, роскошная обстановка, непринужденная атмосфера – всё это нельзя не оценить – захватывает дух.

Остановившись на травянистой боковой линии поля, я достала из переносного холодильника кубик льда, провела им по шее и позволила ему соскользнуть под форменное «поло» – так себе попытка охладиться.

Сигнал окончания третьего чаккера заставил меня собраться, а лёгкой приветливой улыбке натянуть мои губы.

Игроки меняли лошадей. Спешившись на линии, они передавали их поджидающим конюхам. На ходу снимая шлем, подходили ко мне, и, взяв у меня чистое полотенце, стирали пот с лица и шеи.

Сегодня это были сплошь молодые люди. Я уже обслуживала их. Они покупали много напитков и оставляли щедрые чаевые, поэтому к их попыткам флиртовать со мной я относилась со стойким спокойствием. Приходилось с этим мириться и выжимать из себя те самые продаваемые «улыбки на миллион».

– А вот и ты, – сказал один из парней, когда поравнялся со мной. – Духота просто адская! Мне надо остудиться. Возьму одну воду.

– Вам ещё одну Harrogate[5]? – спросила я, открывая холодильник «Trolley», и улыбаясь тому, что запомнила его предыдущий заказ.

– Да, куколка. – Парень подошел ещё ближе и подмигнул.

Это обращение, произнесенное вслух, вызывало во мне чувство неловкости.

– Эй, Джейкоб, сбавь обороты, – сказал ему другой. – Я тоже хочу что-нибудь выпить.

В душе я пожелала этому Джейкобу сгореть в аду, но удерживая на лице всё ту же приклеенную улыбку, передала ему холодную воду, а он сунул мне пятифунтовую банкноту.

– Сдачу оставь себе.

– Спасибо. Кто следующий?

– Я, – помахал в воздухе купюрой высокий, стройный блондин с порочными голубыми глазами и умопомрачительными ямочками на щеках.

– Вы предпочитаете Ty Nant Blue Still Glass, так ведь? – уточнила я и достала воду в синей стеклянной бутылке.

– Еще один чаккер и я, вполне вероятно, буду влюблён в тебя! – Парни засмеялись. Шутка им понравилась, и они начали строить предположения, как быстро я смогу ответить ему взаимностью. – Она такая свеженькая, настоящая красотка! К тому же, помнит, какую воду я пью. А ещё таскает и открывает эти чёртовы бутылки!

И снова в моей руке оказалась пятифунтовая банкнота.

– Сдача твоя.

Я даже немного опешила, сжимая новенькую, хрустящую купюру бирюзового цвета. Слишком много. Глупо давать такие чаевые. Но они имеют деньги и вольны разбрасываться ими так, как им заблагорассудится. Только вот вряд ли кто-то из них знает, что такое работа.

– Как тебя зовут?

Я обернулась к говорящему. Привлекательный скуластый брюнет медленно и оценивающе скользил взглядом тёмных глаз по моей фигуре; с прищуром, наблюдая при этом за моей реакцией.

– Ина, – ответила я.

– Tasmanian Rain[6].

– Помню, – невольно улыбнулась я, вспоминая о его редкосортных предпочтениях, но не удержалась, чтобы не поддеть, – самая дождевая.

Он весело, совсем по-мальчишески, засмеялся, отчего стал ещё более привлекательным.

– Чейз.

Представился он, и, пока брал у меня бутылку с водой, задержал мою руку дольше, чем положено; легко, но совершенно неслучайно провёл по костяшкам моих пальцев своим указательным.

– Только не говори, что у тебя есть парень!

Я прекрасно понимала, что с их стороны это ни к чему не обязывающий флирт, как и секс без взаимных притязаний, что был у Хантера с той девицей, которую он выставил тогда утром. Но эти игры были не для меня. И, возможно, лучше было бы ему соврать, тем не менее я честно ответила:

– Нет. Я одна.

Взгляд его тёмных глаз не дрогнул. Он заставлял меня нервничать и кусать губы. Я вытянулась как струна, ощущая щекочущее прикосновение своих волос к влажной от духоты шее. Захотелось смахнуть их, но отчего-то я не решалась двинуться.

Смешно! Зачем ему подкатывать ко мне?

– Это нечестно, Чейз, – насмешливо протянул тот самый первый блондин. – Оставь чуть её внимания и другим! Твой отец владеет этим клубом, но это ещё не значит, что всё здесь в твоём распоряжении, пользовании и владении.

Чейз не стал реагировать на шуточки своего приятеля (мне показалось, что его друг шутил), он ещё с пару моих вдохов и выдохов продолжал внимательно меня разглядывать, а потом просто протянул мне десятифунтовую банкноту за баснословно дорогую воду.

– Во сколько ты заканчиваешь работу?

– Я работаю до закрытия.

– Ты не против, если я тебя встречу и отвезу куда-нибудь поужинать? – спросил он.

Против! Я совершенно точно была против того, чтобы сын хозяина клуба (если я всё правильно поняла) вёз меня ужинать. Или не сын. Любой из этой компании привилегированных парней мне был не пара. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Сегодня очень душно. Вряд ли к концу дня мне захочется чего-то, кроме душа и сна.

– Ты боишься меня? Не стоит.

Я не знала, как реагировать на его слова, поэтому посчитала, что примирительного тона и извиняющейся улыбки ему должно было хватить:

– Я вас не боюсь, просто не привыкла к такому.

– К чему – к такому? – с любопытством спросил Чейз.

Я многозначительно посмотрела ему в глаза, но такие как он всё равно меня не поймут:

– К парням. К флирту. Мне от этого всего не по себе. Если вам больше ничего не нужно, я пойду, мне нужно пополнить запас напитков.

Вместе с громким звуком начала следующего чаккера, губы Чейза медленно растянулись в улыбке, обнажив восхитительные белые зубы, отчего черты его лица оживились, но тёмные глаза так и остались серьёзными:

– Мы ещё вернёмся к этому, Ина. Обязательно.

Одарив его штатным дружественным кивком, я сняла тележку со стопора движения и ушла, не оглянувшись, надеясь, что он тут же забудет о своих обещаниях.

К полуночи, когда я вышла из клуба к своему Volkswagen и увидела, что Чейза поблизости нет, с моих губ сорвался короткий выдох облегчения. Нет, конечно, я не рассчитывала увидеть его у своей машины, но что-то подсказывало мне, что разговаривая со мной сегодня, он не просто поддразнивал девчонку из обслуживающего персонала.

Глава 5.2

Можно было перекусить в круглосуточном McDonald's, но я предпочла «МакАвто».

По дороге домой, вгрызлась зубами в сочный «БигМаг» и едва не застонала от удовольствия. Это моя первая горячая еда за пару прошедших дней. Мой голодный желудок ворчливо заурчал, как бы говоря, что это неправильно, но с первым вкусным кусочком благодарно успокоился.

* * *

Когда сегодня утром я вышла на кухню, в доме ещё спали. На плите всё так же одиноко стояла кастрюля, а на столешнице бутылка вина, бокалы и тарелки с засохшими остатками еды. Пришлось смахнуть их в мусор, как и пропавшее содержимое кастрюли, которое ещё вчера так восхитительно пахло – слишком много грустных мыслей это вызывало – непростительная расточительность по отношению к еде.

Загрузить всё в посудомоечную машину было бы проще, но я предпочла вымыть руками. Так привычнее. После чего протерла столешницу и плиту.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Карлайл – (англ. Carlisle) – город на крайнем северо-западе Англии, столица графства Камбрия. Карлайл находится всего в 16 км от границы с Шотландией.

Вернуться

2

Glock 17 – пистолет, разработанный фирмой Glock. Благодаря своим боевым качествам и надёжности получил широкое распространение в качестве гражданского оружия самообороны.

Вернуться

3

Премьер-министр Соединённого королевства Великобритании и Северной Ирландии является главой правительства Великобритании и председателем кабинета министров – комитета высших правительственных чиновников. Как глава правительства, премьер-министр выполняет многие из исполнительных функций от имени Суверена, который является главой государства и верховным носителем исполнительной власти в качестве монарха-в-Совете.

Вернуться

4

Речь идёт о небольшой тележке, при помощи которой развозят напитки игрокам (по-английски тележка называется «Trolley»).

Вернуться

5

Речь идёт о британской минеральной воде Harrogate, как и дальше в тексте упоминается минеральная вода Ty Nant Blue Still Glass.

Вернуться

6

Название воды Tasmanian Rain полностью соответствует содержимому бутылки: компания-производитель действительно предлагает покупателям дождевую воду, которая во время осадков накапливается в специальных емкостях, закрепленных на деревьях.

Вернуться