Арсений Веденин
Бескультурные: кровавый занавес

Глава 1. Начало

Ноябрь 2021-го. Дни локдауна.

 Не помня себя, мы как оголтелые суки мчались вдоль ночной набережной и орали не своим голосом. Каждый из нас по очереди отрыгивал всякую несусветную чушь, в которую мы настолько верили, что она становилась нашей реальностью.

– Лёшка, вот и всё, кабздец незаметно подкрался к этому долбанутому обществу! У меня 20 френдов из ВК уже сообщили, что уволились с работы. Кто сваливает в Европу, кто уходит жить в леса, а кто – в запой. Женёк уже вовсю отмечает своё увольнение. Он как раз в прямом эфире в ВК! У Женька вискарик. А у нас остался вискарик?

– Арс, братишка, у нас две бутылки вискаря! Нажрёмся как твари! Юрец пишет, что Марина Анатольевна не хотела принимать его заявления. А он их жрал одно за другим, и сказал, что готов сожрать всю бумагу в её кабинете, пока она ему не подпишет.

– Марина Анатольевна охренела? – меня распирало от смеха.

– Марина Анатольевна была как скала! И лишь когда в её кабинете оставался последний листик, она его подписала!

– Вот стерва!

– О! Гелла написала, что вылила пиво на голову старого жирдяя, который ее пытался лапать!

– И какой итог?

– Уволили конечно.

– Ёмаё! Но, в любом случае, уважуха. Опа! Ника пишет, что… Ааа! Чувак, это вообще жесть! Но ты же помнишь Нику? Они с мужем пытались у нас в городе продвинуть свой фестиваль европейского кино.

– Да, вроде что-то вспоминаю. И?

– Им отказали и они тогда весь фасад здания Департамента культурки расписали матерными словами и проиллюстрировали это пошлыми рисунками.

– Жесть! О! Кармен в час ночи выйдет в эфир со своим моноспетаклем о локдауне. В анонсе пишет, что там будет много алкоголя и секса.

– Какой секс, если это моноспектакль?

– А я доктор? У Кармен всегда были проблемы с кукухой. Ну, посмотрим. Такое надо только под вискарь зырить.

 Мы с Лёхой уже не ощущали ног, когда добрались до дикого пляжа. Было чёткое понимание ситуации – один неудачный шаг в нашем состоянии и мы останемся на этих камнях. Но это нас не остановило. Мы храбро шагнули в густую мглу ноябрьской ночи и сами не заметили, как уже через пару минут своими попами грели колючий скользкий камень у самой воды.

– Это мы столько выпили по дороге? – не поверил я.

 Одна из бутылок виски была уже почти пустой. Осушив её из горла, Лёха стал открывать скучающего в рюкзаке «Дэниэлса».

 Коварство «Дэна» мы недооценили. Вот мы уже на выставке, где в экспозиции наши с Лёхой фотографии на той набережной. В основном – селфи в самых разных состояниях. А вот Лёха, прыгающий голышом с камня. А вот я, бессознательно распластавшийся на камнях. Солидные тётеньки и дяденьки подходят к этим фотографиям, качают головой, вздыхают, охоют, ахают. Одной бабулечке вообще стало плохо и она рухнула прямо посреди вестибюля. К ней никто даже не подошёл. Все равнодушно переступали через старушку и продолжали с интересом рассматривать фоторепортаж нашего с Лёхой безумства.

 Началась официальная часть. Слово дали известному городскому критику Гонову. Неказистый мужичок с тремя волосинками на голове поправил брюки, затем – очки вдвое больше его физиономии и запищал двухчасовой монолог, отмечая, как в этих фотографиях удивительно распределён свет, как необычно построена композиция, какие осмысленные лица у самих моделей. Публика начала скучать. Гелла закурила. К ней подошла смотрительница зала и лающим голосом потребовала затушить сигарету, а та, не думая ни секунды, зарядила ей дымящим окурком прямо в глаз. Дикий ор Клавдии Петровны заглушил писк Гонова. Но никто даже не шелохнулся и глазом не повёл на корчащуюся на полу бедную женщину. У Гонова в районе паха стало расползаться тёмное пятно, он окончательно потерял свою мысль и поспешно удалился из зала. А затем к нам с Лёхой начала подходить вся эта разношёрстная масса и давать свои комментарии по поводу наших фотографий.

– Срам какой! Вы только посмотрите на себя!

– Стыдобища! Алкаши!

– Как такое можно выставлять на показ?! Кто куратор выставки?!

– Ну я куратор выставки, ― потушив сигарету о Клавдию Петровну, Гелла вышла к возмущённому народу.

 Повисла секундная пауза, а затем старпёры вновь забрызгали ядом. Нас с Лёхой начал раздирать истерический смех. Разъярённая толпа стала наступать на нашу подругу, тянуть к ней свои потные руки и брызгать слюной. Непонятно откуда у Геллы в руках взялся светодиодный меч из «Звёздных воин» и через пару минут выставочный зал усеяло обгорелое кровавое месиво.

 Следующий эпизод – я, Гелла и Лёха на совещании в Департаменте Культуры. Гелла сидит во главе стола. По ходу, она главная за культурку. Геллу я не сразу узнал: волосы аккуратно зачёсаны назад, очки в стильной оправе, строгий пиджак. Правда, на голом теле. Упругие сиськи демонстративно выпирают.

– Итак, товарищи, пора отчитаться по проделанной работе. Как будет организована работа культуркиных учреждений во время локдауна, который продлится до… секундочку… до декабря 2022-го? Алексей Игоревич (он же Лёха), начнём с вас.

– Гелла Воландовна, ну что я вам могу сказать… Трэш полный у нас по культурке во время локдауна.

– Поясните пожалуйста.

– А что тут пояснять? У меня в кабинете до самого потолка лежит стопка писем от учреждений культурки, где чёрным по белому написано – культурка не сможет пережить ни психически, ни морально, ни материально этот локдаун и с завтрашнего дня начинает эвакуироваться на Марс.

– Даже так, – Гелла затянулась сигаретой. – Продолжайте.

– Они требуют профинансировать их эвакуацию.

– Покажите им вот это, – Гелла что-то быстро нацарапала на листке и показала его Лёхе.

– Гелла Воландовна… Ну как-то…

– А что?

– Ох, Гелла Воландовна, ну вы прям вообще…

– Да, я такая, – Гелла скорчила кокетливую гримасу, которая ей совершенно не шла. – Что-то тут душно, не находите, Алексей Игоревич?

 Гелла сняла с себя всю одежду, оставшись в чём мать родила, и приказала сделать то же самое остальным участникам совещания. Не сказав ни слова, все выполнили указ начальства.

– Ну вот, вся культура обнажилась. Согласитесь, так намного проще общаться. Официант! Всем водки и пельменей!

 Картинка вновь сменилась. Наша безбашенная компания на спектакле в академическом театре. Очень академическом. Дают Булгакова. «Мастера и Маргариту». Идёт сцена после Бала. Мастер, Маргарита, Воланд, Кот-Бегемот, Фрида. Гелла (ну, наша Гелла) сидела на кресле как на углях.

– Тебя прощают. Не будут больше подавать платок, – эмоционально прощебетала актриса.

– Нееееет!! – завопила Гелла на весь зал.

 Зрители стали в недоумении оборачиваться, а Гелла тем временем рванула на сцену и ногой отпихнула шипящего Кота, да так сильно, что тот улетел прямо в партер. Актриса, исполнявшая роль Фриды, уже вот-вот должна была упасть на пол и «простереться крестом» перед Маргаритой, но Гелла не дала ей этого сделать и с криком «Это моя роль, сучка ты крашенная!» кинулась на артистку. Завязалась драка. Пока девочки катались по сцене, вырывая друг из друга волосы, Маргарита закурила сигарету и кинула на Воланда взгляд полный нежности.

– Милый, пойдём бахнем что ли, – сказала бывшая девушка Мастера и вместе с Мессиром, слившись в страстном засосе, пошла за кулисы. – А вы что зырите? – Марго рявкнула на в конец обалдевших зрителей. – Валите отсюда! Это приватная вечеринка!

 И снова меняется картинка. Гелла прыгает на Лёхе и стонет из последних сил. Я стою за камерой.

– Ребят, ну убедительнее, не верю я вам! Мы снимаем высококачественное порно! Уже все телеканалы у нас готовы купить права на этот сериал! 280 серий! И помните, в конце вы должны пожениться! А этим пока и не пахнет! У нас завтра финальный эпизод! Стараемся, ребятки, стараемся! Чему вас там в театральных вузах учат?

– Лёха! Сука, давай, давай! Лёха!

 Нет, это уже не Гелла орала в экстазе. Она вообще была на другом конце города. Это, я придя в себя, кинулся в море за Лёхой, который неудачно прыгнул с камня и стал тонуть, а затем пытался его откачать. Лёха открыл глаза, а перед этим ему виделась Гелла, с которой он недавно расстался. Хотя, они по сути и не встречались. Пробовали что-то, но не получилось. А я, пытаясь освободить его лёгкие от воды, уже был готов на них станцевать лезгинку.

 Через пару минут мы с Лёхой хватали ртом воздух, а наши одуревшие физиономии были повёрнуты к предательски чёрному небу.

– Ты что подмешал в этот виски? – еле выдавил я из себя.

– Арс, не помню. Да и какая уже разница? Одно очевидно: с этим грёбанным ковидом можно справиться, а с той свободой, которую дают все эти ковикулы и локдауны – едва ли.

– А может, дело в нас? Может мы просто такие конченные?

– Братиш, мы об этом никогда бы не задумались, если бы не вся эта хрень. Свобода, если ей не правильно воспользоваться – это абсолютное зло. Вот мы её и испили. До самого дна. Счастье, что не подавились. Пойдём домой. Скоро уже будет светать.

– И слава Богу. В пьяной ночи чего только не привидится.

 Дисплей айфона показывал 7 утра. «Дэниелс» ещё не до конца выветрился и обещал нам день, полный новых сюрпризов. Через пару часов набережная оживёт, откроются бары и по кровеносной системе города разольётся сладкое постпятничное похмелье. Мы этому вдвоём улыбаемся.

– Открой глаза.

 Сонный полубред ещё не отпускал. Не знаю, чей это был голос. Лёхин ли, или чей-то ещё. Уже не уверен, что вообще этот Лёха был. Но порой мне кажется, что был. И есть. И будет. У каждого должен быть свой Лёха. Чтобы на кухне не было так одиноко, чтобы ночная набережная не казалась такой пустынной, чтобы галлюцинации не были такими пугающими. Когда рядом Лёха, любой психоделический ад можно пережить.

 Ладно, пора открывать глаза. Где я очнусь, хрен его знает. То ли на той стрёмной выставке, то ли на безумном совещании Департамента культурки, то ли во время застолья Воланда в нашем академическом, а может – на одной кровати вместе с артистами своего высокохудожественного порно. В любом случае, рядом будет Лёха.

 Вот уже продирая глаза, вижу, как он занёс надо мной графин с водой. Лёш, только попробуй! Сон выдался очень длинный. И алкогольная интоксикация просто жуткая. Что ты хочешь. Локдаун. Вся страна в запое. На каждой лестничкой клетке свои мультики. Но наши – тянут на «Оскар». Скажи?

Глава 2. Ночь беззакония

 Выйдя из одного алкогольного угара, друзья плавно окунулись в другой. Реальность диктовала свои условия – забыться и не думать о происходящем вокруг. Выбираться за пределы убитой съёмной квартиры никто не хотел, но заливать стресс от окружающей действительности хотели все. Никого уже не волновало, что печень скоро передаст большой привет. В квартире дни на пролёт работал телевизор, нагнетающий и без того депрессивную обстановку. Под этот фон даже палёнка из ближайшего ларька шла на ура.

 Обшарпанная кухня. Дымовая завеса. Весь пол уставлен пустыми бутылками из под водки, коньяка, вина. Арс сидел на подоконнике и курил сигареты одну за другой.

– Не ёбнись оттуда, – Лёха с ноги открыл дверь в кухню и кинул на стол пакет с новой выпивкой.

– А знаешь, были мысли, – равнодушно ответил Арс, затягиваясь сигаретой. – Моментальное решение всех проблем.

– Братишка, не гони беса, – Леха кинул другу банку пива и тот ее ловко поймал. – Прорвёмся.

– Леш, взял мне вино? – спросила Гелла, не отрываясь от телефона.

– Да взял, взял, – Леха поставил на стол красную картонную упаковку. – Не понимаю, как ты можешь пить эту бурду.

– На другую пока не заработала. И если помнишь, меня уволили. – Гелла листала ленту в соцсети и вдруг ее глаза начали медленно округляться. – Ребята, это пиздец. Хотите новость?

– У нас высадились инопланетяне? – со смешком спросил Арс.

– В стране на сутки отменили уголовное преследование за физическую расправу. Представляете, какое сейчас мочилово начнётся? Предлагаю пойти проветриться. А то мы уже третьи сутки не отходим от дома дальше магаза.

– Ты хочешь прогуляться в эту мясорубку? – Арс наконец слез с подоконника.

– А тебе разве не интересно? Я уже задралась дома сидеть. Погнали.

 Когда друзья вышли на улицу, с верхнего балкона неожиданно затрещала пулемётная очередь. Это Зинаида Петровна не захотела больше терпеть у себя пьяную тусу под окном.

– А я вас предупреждала, маленькие пидарасы!

 Затем компания увидела свою подругу Кармен. Девушка, цокая двухметровыми каблуками, направлялась прямо к ним. Старые сплетницы на лавке опять включили режим тарахтелок:

– О, Фимка, гляди, проститутка из вчерашнего эфира идёт. Мне внук показал кусочек видео. Срам господний, что она там вытворяла. Эту порнуху называет моноспектаклем.

 Кармен всё услышала. Не дойдя до друзей, она резко повернулась, направилась к Фиминой собеседнице и выпустила ей в глаза добротную струю из перцового баллончика. Несчастная бабка издала дикий вопль и схватившись за лицо, повалилась на землю. Её подруги с криками кинулись в рассыпную.

 Кармен рванула к откровенно обалдевшей компании.

– Ребята, валим отсюда, быстрее!

 Уже через каких-то пятнадцать минут их двор превратился в кровавый ринг, где общечеловеческие правила больше не работали. Из окон летели любовницы, жёны, мужья; подъезды дома из темно-зелёного перекрасились в багровый, а на улицах местные банды устраивали одну поножовщину за другой.

 Арс, Гелла, Лёха и Кармен, пробираясь через этот кровавый лабиринт, с ужасом наблюдали, как двор заполнялся бездыханными телами их соседей, знакомых, друзей. Когда компания добралась до остановки, то поняла, что выбраться из района быстро не получится. Краски апокалипсиса становились все ярче: ребят окружали горящие троллейбусы, перевернутые машины, маршрутки с выбитыми стёклами. Недалеко от дороги какой-то рэппер, прыгая на изуродованной дымящейся иномарке, орал песню в микрофон, собирая армию подпевал: «Разошлось небо по швам и кипела вода, просто на дно моей души бросали якоря. Ох, как же всё это было зря, ты обознался чужак, это моя земля».

 Когда друзья добрались до центра, городские часы пробили полночь и было ощущение, что в этот момент ад отрыгнул в наш мир всех своих демонов и чертей. Люди в панике метались по улицам, не понимая, что происходит. У кого-то начинало срывать крышу и буквально за секунды формировалась кучка одуревших людей, которые с дубинками, камнями и всем, что под руку попадётся, кидались на витрины магазинов, громили кафе и рестораны. Языки пламени охватывали одно здание за другим и перед глазами уже стояло беспорядочное месиво из битого стекла, обгорелых построек и окровавленных лиц.

– Ад пуст, все демоны здесь, – тихо выдавил из себя Арс, буквально парализованный происходящим.

– Арс, не тормози, ты чего?! – Лёха схватил его за руку и потянул за собой.

 Пьяные гопники ссут на избитого полицейского, какой-то обнажённый жирдяй пихает свой орган в задний проход уже почти не сопротивляющейся молоденькой девушки, щуплый укурыш на фасде театра рисует баллончиком мужской член – чего только не насмотрелась ошалевшая компания, мчавшись вдоль проспекта.

– Мать твою, что вообще происходит?! – Гелла остановилась отдышаться. – Все разом с ума посходили что ли? Ребят, надо где-то переждать эту жесть. Мы просто отсюда не выберемся ивыми.

– Давайте в театр завалимся. – предложил Лёха, кивая в сторону здания. – Не понимаю, как такое вообще возможно, но он пока ещё вроде цел.

 На служебном входе охранника не оказалось и компания беспрепятственно прошла в главный вестибюль.

– Слышите, – Арс остановился в полном недоумении. – У них там по ходу ещё спектакль идёт. – Давайте тихонько зайдём.

 Эту компанию довольно сложно чем-то поразить, но как только они открыли дверь в партер, застыли в лёгком шоке. Обнажённая пара совокуплялась прямо на сцене.

– Кто вас сюда пустил? – долговязый лысый режиссёр кинулся к молодёжи. – Вообще-то идёт репетиция.

– Репетиция? Ночью? – удивилась Кармен.

– Ну да. Нам дали сутки свободы. А я всю жизнь мечтал поставить «Идиота» в своей интерпретации.

– Какой свободы? – не понял Лёха.

– А вы, что, не в курсе?

– В курсе чего?

– Отменили не только уголовную ответственность за убийство, но и, вообще всю законодательную систему. Каждый делает, что хочет. Когда хочет, с кем хочет. Можно абсолютно всё и тебе за это ничего не будет. В стране отменена всякая цензура. Современному режиссёру грех этим не воспользоваться. Завтра днём проведём генеральную репетицию, а вечером даём спектакль. Билетов уже не осталось, разлетелись за пару часов. Мясников, да ты можешь своей пиписькой интенсивнее работать?! – рявкнул режиссёр в сторону артистов. – Настасья Филипповна сейчас уснёт! Ребятки, мои дорогие, соберитесь! Зрители идут на классический хороший трахач. С книгой или сериалом они могут и дома ознакомиться.

– А Мясников, я так понимаю, играет князя Мышкина? – спросила Гелла режиссёра с искренним интересом.

– Ебышкина. У меня он Ебышкин.

– Это… очень модерново.

– Ладно, прошу меня извинить. У нас репетиция. Завтра после премьеры зальём на ютуб видеоверсию. Можете посмотреть.

 Режиссёр вернулся к артистам, а ребята тихо удалилась из зала. Выйдя на балкон театра, Арс закурил. К нему присоединился Лёха. Уже через пару секунд дымили все четверо, наблюдая, как внизу люди теряют последние остатки человеческого облика.

– Хочется напиться до отключки, – выдохнула Гелла. – Мир окончательно ёбнулся. Хорошо, что дома вино осталось.

– А я выйду в эфир с очередным моноспектаклем, – сказала Кармен. – Материала завались. Но, наверное, уже завтра. Сегодня тоже напьюсь.

– А мы с Арсом составим вам компанию, да, братиш? – Леха приобнял друга за плечо.

– Естественно. – Арс смотрел в одну точку. – Только предлагаю взять водку.

– Давайте для начала проверим, остался ли в центре хотя бы один целый магазин. – предложила Гелла, медленно выпуская дым. – У нас на районе уже сто процентов всё обчистили.

Глава 3. Достоевскому и не снилось

 Остаток ночи друзья провели в пограничном состоянии, пытаясь осознать происходящее. Больше всего их поразило то, что посреди всего этого хаоса каким-то чудом уцелел главный академический театр. На следующий день Арс, Гелла, Лёха и Кармен всё-таки решили окультуриться. Впервые в своей жизни. Никто из них ещё никогда не был в театре. Лёха считал всё это каким-то бессмысленным кривлянием, на которое не стоит тратить время. Гелла просто на дух не переносила всё академическое. Кармен же была убеждена, что театр уже давно умер и лишь её моноспектакли в прямых эфирах – это новое слово в культуре. Ну а Арс, будучи заядлым киноманом, вообще не признавал театр как искусство и считал, что будущее – за «фабрикой грёз».

 Так бы ребятки и оставались неотёсанным быдлом, если бы в Ночь беззакония судьба не свела их с режиссёром Заславским, ставящим «Идиота» Достоевского. Друзья естественно клюнули на то, что на сцене будет «классический хороший трахач».

– Гелл, а как тебе этот наряд, – Кармен уже битый час вертелась перед зеркалом, выбирая прикид для первого окультуривания в своей жизни.

 Гелла окинула взглядом её лаковую короткую юбку, и такую же лаковую курточку, из которой выпирал полупрозрачный бюстгальтер.

– Ну, типичная привокзальная давалка.

– Не, ну мы же на парнушку идём. Надо соответствовать.

– Нет, пупсик, ты всё-таки идёшь в театр, серьёзное заведение. – с налётом иронии сказала Гелла. – Хотя, одевай что хочешь. Мне посрать. А я оденусь как приличная чика. – она достала из шкафа пиджак и брюки и показала подруге.

– А что под пиджак оденешь?

– Ничего. Свои достоинства не буду прятать. Мальчики, вы там скоро? Хватит свои пиписи начищать. В оргиях Заславского нам, к сожалению не суждено поучаствовать. Мы только зрители.

 В комнату вошли Лёха с Арсом. Лёша выбрал себе образ а-ля байкер: косуха, чёрная майка, джинсы, серьга в ухе. Ну а Арс решил не отставать от друга. Только выбрал белую майку.

– Почти братья-близнецы, – с лёгкой улыбкой вздохнула Гелла.

– А ты ещё не готова? – выпучил глаза Арс.

– Да я ждала, пока вы марафет наведёте. Я же не такая черепаха как вы. Мне достаточно минуты на все сборы.

– Кармен, на какой трассе стояла? – прыснул со смеха Лёха.

– Отъебись. Всё, Гелл, мы тебя на улице ждём.

 Добираться до театра пришлось пешком. После Ночи беззакония город напоминал одну большую дымящуюся свалку. Компания с вытянутыми лицами смотрела по сторонам. Кармен вела прямой эфир с телефона:

– Это просто какой-то пипец. Зайки, вы только посмотрите, наш город превратился в сплошные руины. Вот наша кафешка, где мы часто зависали с друзьями. Точнее то, что от неё осталось. В общем, всё как в 92-м после войны с фашиками.

– Дура, с фашистами мы в 40-х воевали, – Гелла закурила.

– Сама дура. Это моя подруга Гелла. Она типа у нас умная. В общем, мы сейчас идём в театр. На премьеру Заславского. Он по роману Идиотова ставит эротический спектакль «Достоевский». Да, Гелла, я ничего не перепутала?

– Ага, – Гелла еле сдержала улыбку.

– Воот. В общем, идём мы в театрик. Странно конечно, что он уцелел. Может, люди просто не захотели себя лишать культуры. Не знаю. Ну, в общем, во время спектакля я буду в сторис кидать горячие видосики. Так что не скучайте. Всё, мои зайки, чмоки-чмоки, на долго не прощаюсь.

 Через полчаса друзья уже были у театра. Попав внутрь, компания прозрела от количества народа. Сегодня был переаншлаг.

– Так вот почему мы шли по безлюдному городу, все рванули на порнуху к Заславскому, – отметила Гелла. – Мы как-то рано пришли. Давайте перекурим что ли? Тут ведь задохнуться можно.

 Когда ребята уже вовсю дымили, на улицу вылетел Заславский и нервно защёлкал отжившей своё зажигалкой. Его всего трясло как при лихорадке.

– Смотрите, Заславский! – Кармен указала ребятам в сторону режиссёра. – Что с ним? Какой-то он напряженный.

– Премьера, что вы хотите. – бросила Гелла.

– Мне кажется, у него какая-то жесть случилась, – заметил Арс. – Посмотрите, он белый как унитаз. Давайте хоть подойдём поздороваемся.

– Здравствуйте, – Кармен первой шагнула к режиссёру. – А вы нас помните? Мы у вас были на репетиции.

– Здравствуйте, молодые люди, – Заславский обратил на компанию измученный взгляд. – Как же не помнить? Чуть не сорвали мне весь процесс. Хотя… Уже глубоко до фени…

– А что случилось? – поинтересовался Лёха, подкуривая Заславскому.

– Катастрофа случилась. Тридцать минут до начала, а исполнителей главных ролей нет на месте, их телефоны вне зоны доступа. Уволю их к ебени матери! Так подставить театр!

– В смысле, нет Ебышкина и Настасьи Филипповны?

– Да, Мясников и Царёва послали своего режиссёра в день премьеры. Эпично.

– Может мы вам можем чем-то помочь? – почти безразлично спросила Гелла.

– Да чем вы можете помочь, – отмахнулся Заславский, но тут задержал взгляд на Гелле и начал меняться в лице. – Хотя… А ну-ка повернись.

– Что? Зачем?

– Моя хорошая, много вопросов. Повернись.

 Гелла несколько раз повернулась вокруг себя.

– Ну и?…

– Так, очень хорошо. Да, да… Невероятно. То, что надо.

– Не поняла…

– Солнышко, ты сейчас можешь спасти одного очень хорошего режиссёра. Побудешь один вечер Настасьей Филипповной? Умоляю, помоги. Иначе, это мой конец. Первые люди города сегодня здесь. Меньше всего на свете я хотел бы при них обосраться жидким поносом. А именно это и случится, если ты откажешься.

– Сорок тысяч.

– Что?

– Пятьдесят. Трахаться на глазах у всего города я буду только за деньги.

– Ну у тебя и аппетиты, детонька. Ладно, хрен с тобой.

– Но деньги вперёд.

– Без ножа режешь. Сейчас пойдём с тобой в бухгалтерию. Вся наша казна на тебя уйдёт. Театр и так на ладан дышит. Ладно, теперь осталось найти Мышкина.

– Не, не, я пас, даже за деньги, это вообще не моя тема, – отрезал Арс, увидев на себе заинтересованный взгляд Заславского.

 Молящий взгляд режиссёра поймал на себе Лёха.

– Да можно, в принципе, – почесав затылок, с неподдельной лыбой ответил парень.

– Сколько?

– Да, блин… Бутылочки коньячка будет достаточно.

– Золотой ты мой человек! Низкий тебе поклон от всего российского театра. Так, всё, ребятки, времени уже не осталось! Я буду за кулисами, наговаривать вам текст. Там его совсем немного. Но может что-то от себя и придётся сымпровизировать. Вы же читали роман?

– В школе, в кратком пересказе. – сказала Гелла.

 Заславский посмотрел на Лёху.

– А я в школе – только автора и само название.

– Ладно. Как-нибудь выплывем. Тем более, что большая часть действа – это трахач и охач. За мной друзья, времени у нас в обрез.

 ***

 До начала спектакля оставались считанные минуты. Лёха и Гелла из-за кулис выглядывали в зал.

– Мы, сука, влипли по самые гланды, народу до хера, – заключила Гелла. – Чуть ли не на головах сидят друг у друга.

– Ну, что ты хочешь, это тебе не на айфон насосать. – с подступающим смехом сказал Лёша. – 50 кусков придётся отработать.

– Насосать на айфон – это видимо из личного опыта? – прошипела Гелла, посмотрев на друга испепеляющим взглядом.

– Да ладно тебе, – Лёха по-конски заржал, – не грузись, оторвёмся, будет что вспомнить.

– Что-то не вижу Арса и Кармен.

– Так мы ж билеты на галёрку покупали. Ты их и не увидишь.

 К ребятам вбежал Заславский.

– Так, ребятушки, максимальная концентрация. Через минуту начинаем. Не беспокойтесь, текст у меня. В беспроводные наушники я буду вам всё наговаривать. Так, а где текст? Куда я его положил? По-моему где-то там бросил. Всё, мои хорошие, ни пуха.

 Заславский удалился.

 Открылся занавес. Гелла, одетая в чёрное шёлковое платье, разместилась на роскошном бежевом диване рококо и сверлила Лёху глазами. Лёха же, в мешковатом сером костюме, который смотрелся на нём как что-то инородное, стоял недалеко от своей партнёрши и от волнения бегал глазами во все стороны. Уже прошло около минуты, но ничего не происходило. В наушниках – тишина. Лёха начал нервничать ещё больше. Уже занервничала и Гелла. Бросив взгляд в сторону кулис, Лёша увидел, как побледневший Заславский даёт им понять, что текст куда-то потерялся. Будучи почти в предобморочном состоянии, Лёха повернулся к Гелле и еле заметно покачал головой в разные стороны: «Текста нема, подруга». Ему казалось, что Гелла испепелит его обезумевшим взглядом, но потом она сдавленно улыбнулась и слегка кашлянув, выдала:

– Мышкин, а вы идиот, скажу я вам.

 Справившись с волнением, Лёха ответил:

– С чего это?

– Вы меня не хотите. Полный идиот.

– Почему вы решили, что я вас не хочу?

– Мне доложили, что вы до сих пор онанируете на мой портрет в доме Епанчиных. А могли бы уже давно жарить меня. Я поняла, что так больше продолжаться не может и позвала вас сегодня к себе на… чай.

– Спасибо, Настасья Филипповна, ваш чай восхитителен. Как, собственно, и вы.

– Вы сравнили меня с чаем?

– Вы такая же горячая.

– Горячая …, – Гелла встала и вплотную подошла к Лёхе. – Не верю, Мышкин. Докажите. Иначе уже завтра я буду другому отдана и стану век ему верна.

– Ну.. я…

– Князь, да что же ты за тормоз такой, – Гелла с остервенеем начала Лёхе расстёгивать брюки. – Где там твой жеребец спрятался. О.. Хорош! Ну, что Мышкин, прожарь меня сейчас как следует.

– Тебе какую прожарку, Настасья Филипповна? – прорычал Лёха, резко прижав Геллу к себе. – Среднюю или максимальную?

– Спали меня ко всем чертям, чтоб здесь стало жарко как в аду!

 Лёха резко повалил Геллу на диван и словно оголодавший зверь стал рвать на ней платье, а затем стянул с себя брюки. Неожиданно дверь в партер распахнулась, а в зале включился свет. Вошли восемь коренастых мужчин, одетых в чёрную униформу. За спиной у каждого висел самурайский меч. Группу возглавлял парень крепкого телосложения с горящим и совершенно диким взглядом. Он пустил вверх автоматную очередь. Раздались крики.

– Добрый, вечер уважаемые, – Антон пошёл вдоль рядов. – Мы не хотели портить вам вечер, но режиссёр того дерьма, за которое вы заплатили свои кровные, не оставил нам выбора. Я и мои коллеги, – он указал на свою команду, – являемся представителями самой неблагодарной профессии в России. Мы – театральные критики. И мы устали наблюдать за тем, как российское театральное пространство постепенно превращается в общественный туалет, из которого несёт за километр. Но спектакль, поставленный господином Заславским к 200-летию величайшего русского писателя Фёдора Достоевского, стал последней каплей. Дамы и господа, чаша нашего терпения переполнена. То, что делает Заславский – это преступление против нации. А если есть преступление, должно обязательно последовать и наказание. Этот ублюдок развращает молодёжь, которая ходит на его говноспектакли и постепенно превращается в моральных уродов. А ведь сегодняшняя молодёжь – это наше завтра. Вы хотите, чтобы оно было вот таким? – Антон показал на Лёху со спущенными штанами и растрёпанную Геллу с порванным платьем. Затем он повернулся к зрителям. Люди Антона тоже стояли к ребятам спиной. Такая странная потеря бдительности дала Лёхе и Гелле считанные секунды, чтобы покинуть сцену. – Я думаю, не хотите, – продолжал Антон свою мысль. – Вы, уважаемые зрители, стали заложниками ситуации. Хотя, какие вы к чёрту уважаемые, если покупаете билеты на эту порнографию. Но так как сегодня у меня не самое дурное настроение, я даю вам шанс остаться в живых. Мой критический автомат готов вас пощадить. А вот кто уже никогда не выйдет из здания театра – так это артисты, принимавшие участие в этом мразотном спектакле, все цеха, весь технический персонал. Сегодня прольётся их кровь. Ну, и конечно, полетит голова с плеч главного ублюдка, затеявшего эту вакханалию – режиссёра Виктора Заславского. Даю вам, дамы и господа, ровно минуту, чтобы покинуть зал.

 Повисла пауза.

– НАХУЙ ВСЕ ОТСЮДА, Я СКАЗАЛ!!! – Антон пустил вверх автоматную очередь.

 С криками и воплями зрители рванули со своих мест и кинулись в сторону выхода. У дверей началась звериная давка. Хруст позвонков, брызги крови, люди, орущие самым отборным матом – Ночь беззакония продолжалась. Собрав последние остатки сил и самообладания, Арс начал уверенно выбираться из этой мясорубки, таща за собой совершенно ошалевшую Кармен.

– Сука, это что вообще такое было?! – визжала девушка.

– Кармен, не время истерить! – будучи сам напуганный до смерти, Арс отчаянно пытался включить героя. – Нам надо найти Лёху и Геллу. Они пока в безопасности, я видел, как они уходили со сцены. Пойдём, скорее!

 Тем временем Гелла и Лёха метались по театру в поисках друзей.

– Я бы никогда не подумала, что это театральные критики, – недоумевала Гелла. – Я всегда считала, что эти критики – щупленькие или, наоборот, пузатенькие мужички с тремя волосинками на башке, с кучей комплексов, всю жизнь живущие с мамой. А тут такие брутальные самцы. Прям захотела их. Особенно их главного. Он прям вообще секс ходячий.

– Ты хотя бы сейчас можешь не думать о ебле?! – психовал Лёха. – Наши друзья в опасности, а у тебя, как всегда, только одно в голове.

– И мне это говорит кабель, который готов трахать всё, что движется. – огрызнулась Гелла.

– Ты просто всё ещё бесишься, что у нас с тобой в своё время не срослось.

– Чего??

 Неизвестно, чем бы закончилась эта перепалка, если бы им навстречу не летел Заславский с одуревшими глазами.

– Гелла, Лёша, вы живы! Эти сволочи окружили всё здание! Никуда невозможно дозвониться! Полиция не отвечает!

– Конечно не отвечает. – Гелла даже немного удивилась неосведомлённости Заславского. – Ещё не было официальной отмены Ночи беззакония. Всё продолжается.

– И эти твари как раз этим и воспользовались. – Заславский словно проснулся после долгого сна. – Ребятки, давайте ко мне в кабинет, забаррикадируемся там!

– Вы действительно такой наивный или придуривайтесь? – у Геллы даже округлились глаза. – Я не удивлюсь, если вам там уже готовят тёплый приём. И тем более, нам надо найти Арса и Кармен!

 И только девушка это сказала, она увидела мчащихся к ним по коридору напуганных друзей. Впервые за всё время, что они друг друга знают, компания крепко обнялась – ребята ещё никогда не были так рады видеть друг друга.

– Молодёжь, так вы со мной? – Заславский не разделил этой радости.

– Нет, мы своим путём. – сухо сказала Гелла. – Спасибо вам за незабываемый сценический опыт.

– Да пожалуйста. Обращайся, если что. У тебя хорошие данные, – его взгляд скользнул по пышной груди Геллы. – Ладно, удачи вам. – Заславский помчался дальше по коридору.

– Старый извращенец, – Гелла кинула в след Заславскому уничтожающий взгляд.

 Друзья побежали в другую сторону. У них ещё был шанс выбраться из театра живыми.

 А в это время в другом крыле здания творилась самая настоящая «техасская резня». Работников театра уже не спасали ни двери, ни баррикады – ничего. Люди Антона настигали их везде и нещадно кромсали на части своими мечами. Светло-бежевые коридоры моментально стали багрового цвета. Через каких-то двадцать минут все служебные помещения были усеяны отрезанными руками, ногами и обезглавленными телами. Пытающимся спастись из этого ада, Антон отправлял в спину череду патронов.

– Так, парни, ищите мне Настасью Филипповну и Мышкина! – проголосил главарь банды, когда понял, что из труппы театра уже никого не осталось в живых.

 Долго искать не пришлось. С другой стороны коридора до него донёсся жуткий девичий визг. Он обратил прожорливый взгляд в сторону крика и увидел совершенно обезумевших от страха Геллу и Кармен. Арс с Лёхой пытались их успокоить, но сами едва не потеряли сознание, увидев изуродованные трупы.

– А вот и наши звёзды, – ядовитая улыбка, больше напоминающая звериный оскал, скользнула по лицу Антона. – Загадывайте последнее желание, щенки.

 Он кинулся за перепуганной компанией, периодически нажимая на курок автомата. Девчонки поскальзывались на лужах крови, парни их поднимали; Арс с Лёхой также скользили по багровому полу и Кармен с Геллой пытались их удержать. Пули летели им вслед, но чудом не попадали. Неизвестно какой бы финал был у этой погони, если бы на лестнице не появился Заславский, видимо предпринявший ещё одну попытку покинуть театр.

– Ты…, – зашипел Антон, расползаясь в жуткой улыбке, обнажая идеально белые зубы. – Живите пока, детки, – он даже не посмотрел в сторону полумёртвой компании и медленно двинулся к Заславскому, направив на него автомат. – Пошёл. Пошёл, я сказал!

 Оцепеневший Заславский повернулся спиной к Антону и начал подниматься по ступеням.

 Подталкивая режиссёра в спину, Антон вошёл в его кабинет.

– На колени. – тихо приказал он, сжигая Заславского взглядом.

– Я вас прошу....

– Парня своего будешь просить. На колени, скотина.

 Заславский подчинился.

– У тебя есть выбор как сдохнуть. Я тебя могу прямо здесь повесить на твоём шарфике. Хотя… Нет, для такой мрази как ты, это будет слишком лёгкая смерть. Я сейчас вот этим мечом начну от тебя отрезать по маленькому кусочку и ты будешь меня молить о том, чтобы я пустил тебе пулю в башку. Но ты можешь облегчить свою участь, – Антон достал из рюкзака плакат и развернул. – Узнаешь? Вот сейчас ты будешь извиняться перед портретом Достоевского за то дерьмо, которое поставил по его роману. Только максимально искренне. Если я тебе не поверю, то сразу лишу тебя первого пальца. Начинай.

– Фё.. Фёдор Ми..хайлович, миленький, простите меня, пожалуйста… Я не хотел вас обидеть..

– Я хуёвый режиссёр.

– Что?

– Я тебе помогаю.

– Да.. Я очень, очень хуёвый режиссёр. Я искренне раскаиваюсь… Я не должен был так интерпретировать ваш гениальный роман…Мне очень стыдно за то, что я позволил себе столько вольностей при работе с вашим текстом… Это моя большая ошибка, – Заславский не выдержал и заплакал как ребёнок.

– Я бы сказал, роковая. Всё, не хочу слышать твоё нытьё. Будем считать, что я тебе поверил. Но вот мой клинок – нет.

 Антон резко взмахнул мечом и в следующую секунду из обезглавленного туловища Заславского брызнул кровавый фонтан.

– Было преступление, состоялось и наказание. Вы отомщены, Фёдор Михайлович. – обратился Антон к портрету Достоевского.

 В знак благодарности забрызганный кровью Фёдор Михайлович дружески ему подмигнул.

***

 Арс, Гелла, Лёха и Кармен плелись в сторону главного вестибюля. С тех пор, как Антон их оставил, идя учинять расправу над Заславским, они не сказали друг друга ни слова. Запёкшаяся кровь на их лицах и одежде превратила друзей в каких-то жутких демонов, которых словно пинком под зад выгнали из преисподней и теперь они не понимают, что делать на Земле. Друзья уже окончательно слились с кровавыми коридорами, которые, казалось никогда не закончатся.

– Сходили в театр. – первой нарушила молчание Гелла.

– Окультурилился на свою задницу, – кинул Лёха.

– Я, конечно, подозревал, что театральные критики – народ беспощадный, но не до такой степени, – пришёл в себя Арс.

– Не знаю, как вы, но это мой первый и последний поход в театр, – Кармен была в эмоциональном ступоре.

 Гелла, Арс и Лёха посмотрели на подругу. Мол, «ты совсем дура, если считаешь, что после пережитого кто-то из нас теперь захочет переступить порог вообще какого-либо культурного заведения?»

 Добравшись до вестибюля, компания наткнулась на Антона и его банду. Они уже были настолько измучены физически и психически, что даже не пытались бежать. Антон что-то с улыбкой рассказывал своим коллегам. Заметив ребят, он, сохранив на своём лице это расслабленное выражение, шагнул к ним.

– Ну, что, вы, пересрали? Будете знать, как всякую хуету смотреть. А вы, – обратился он к Гелле и Лёхе, – как во всякой хуете играть. Не раскромсал вас на части только потому, что сразу понял, что вы ни разу не артисты. Царёву и Мясниякова я прекрасно знаю в лицо. Этим двум бездарностям тупо повезло, что они накурились накануне премьеры. Тем самым спасли себе жизнь. А вас я просто проучить хотел. Ну и отучить впитывать в себя испражнения «модных современных режиссёров». Можете добавиться ко мне в друзья во «Вконтакте». Я там каждую неделю пишу обзоры действительно достойных постановок.

– Разумеется.

– Ладно, мальчишки и девчонки, мы погнали. И если увижу вас на каком-нибудь говноспектакле, то… Ну вы поняли. Во второй раз так просто не отделаетесь. Лютый следит за вами. Бывайте.

 Антон с компанией удалились.

 Друзья вышли на улицу. Холодная ноябрьская ночь слегка их отрезвила.

– Как же я хочу домой, как я устала, – Гелла уже была готова сорваться на плач.

– Насколько знаю, ещё цел кинотеатр в нашем районе, может в киношку рванём? – предложил Лёха.

 Друзья оценивающе посмотрели на него.

– Лёш, ты дебил? – ядовито сказала Гелла. – Мы сегодня чуть не сдохли. Ещё одного налёта критиков я не переживу.

– Лёх, давай дома кино позырим. – Арс потянулся в карман за пачкой сигарет. – Все части «Судной ночи». Под настроение идеально подходит.

– Вам не хватило сегодняшнего пиздеца? – Кармен искренне удивилась желанию друзей.

– А мы садомазохисты, – заключил Лёха. – Не знала? Хотим максимально расплавить свой мозг.

– Неплохо мы отметили 200-летие Фёдора Михайловича, – у Геллы ещё хватало сил на какую-то иронию.

– Да уж. – согласился Арс. – Что называется, Достоевскому и не снилось.

Глава 4. Культуры больше нет

За месяц до Ночи беззакония

 Под конвоем Антона ввели в просторный кабинет. За столом сидела пышногрудая блондинка в строгом белом костюме. Лютого она встретила совершенно пустым, ничего не выражающим взглядом.

– Садитесь. – равнодушно сказала блондинка.

 Помедлив, Антон сел за конференц-стол, на самый дальний стул.

– Можете сесть поближе, я не кусаюсь.

– Мне и тут неплохо, – Лютый и не пытался скрывать агрессию.

– Вы знаете, где находитесь? – блондинка даже не смотрела на Антона, внимательно изучая свои пальцы, на каждом из которых красовалось по массивному кольцу.

– В Департаменте культурки.

 Блондинка оторвалась от своих колец и кивнула конвойным. Один из них зарядил Лютому по шее прикладом автомата с такой силой, что тот мешком повалялся на пол.

– Я повторяю свой вопрос. Вы знаете, где находитесь?

– В Департаменте культурки.

 Блондинка снова кивнула конвойному и тот с размаху ударил Антона ногой по животу.

– Вы находитесь в Департаменте Культуры, – сделав значительный акцент на последнем слове, она даже не смотрела на Лютого и, казалось, объясняет положение вещей своим выдающимся кольцам. – А если конкретнее – в Отделе кризисных ситуаций. Вы, Лютый, создаёте нам большие проблемы. В своих соцсетях вы беспощадно проходитесь по всем культурным мероприятиям города – выставкам, спектаклям, фестивалям. А если не ошибаюсь, у вас около миллиона подписчиков. Я тут подняла ваше дело и выяснила интересную информацию. Несколько лет назад вы работали редактором раздела культуры одного очень авторитетного в городе издания. До поры до времени всё было хорошо, но потом на страницах своего СМИ вы стали разносить культурное пространство в пух и прах. Что случилось?

– Глаза открылись на вашу недокультуру!

 В живот Лютого снова прилетел мощный удар.

– Знаете, что мне странно, Лютый? Вам не нравится ничего. Вам практически невозможно угодить. У меня есть все основания считать, что вы засланный казачок в нашей культуре. Кто-то вас видимо внедрил к нам, чтобы вы уничтожили изнутри наше культурное пространство. Кто за этим стоит мы обязательно выясним, – блондинка не могла налюбоваться своими кольцами.

– Всё, что продвигает ваш Департамент культурки – это пошлость и безвкусица!

 Сапог конвойного вновь ударил по животу Антона.

– Например?

– Наркоманская мазня из геометрических фигурок и линий, женские вагины во всё полотно – на это ваш Департамент выделяет средства. Или спектакли по классическим произведениям, где неожиданно появляется продавец шаурмы или мужики с гитарой, распивающие водку. А взять этот ваш многосезонный недоспектакль…

 Блондинка вновь отвлекалась от созерцания своих украшений и гневно хлопнула ладонью по столу.

– Эта, как вы выразились, «наркоманская мазня» ― целое направление в искусстве, – её голос оставался всё таким же спокойным, как будто она приняла внушительную дозу успокоительного. – Вы, как человек в прошлом писавший о культуре, должны знать, что оно называется абстракционизмом. Выставка, где вы всматривались в женские вагины, вообще-то воспевает красоту женского тела. Ну а что касается спектаклей, то это художники. Они так видят. Они имеют на это право.

– Вы можете двигать в массы любое извращенство, но помяните моё слово, я этого так не оставлю! Всю эту вашу говнокультурку я сотру в порошок и до тебя, тупая мразь, доберусь! Вот увидишь!

– Ну что ж, Лютый, я смотрю у нас с вами разговор не клеится. Мы вас отправляем в камеру для культуронеугодных. Посидите на хлебе и воде, подумайте о своём поведении, а через месяц мы с вами снова поговорим.

 Блондинка, не отрываясь от своих колец махнула конвойным и Антона увели.

Через месяц после Ночи беззакония

 Гелла стояла у плиты и что-то мутила на сковороде. Арс с Лёхой налегали на водку. С ними сидела Кармен и потягивала красное вино, параллельно пуская в потолок клубы дыма.

– Гелл, ну ты скоро там, – не терпелось Лёхе, – Мы с Арсом скоро всю бутылку приговорим.

– Лёш, я не знаю, где ты эту картошку брал, но пока её пожаришь, проклянешь всё на свете. Ждите. Мне ещё долго с ней трахаться.

– Ребят, найдите что-нибудь другое, – заныла Кармен. – Я уже наизусть выучила этот ваш «День радио». Скоро тошнить от него будет.

 Арс взял пульт и стал листать каналы. На экране всё мелькали до боли надоевшие медийные рожи и вдруг пространство кухни разорвало всеобщее «Блять!». В студии на интервью сидел главный виновник их ночных кошмаров – Антон Лютый. Он в обезоруживающей улыбке обнажал свои белоснежные зубы и снисходительно отвечал на вопросы ведущей.

– Зайка, ну не смеши меня. У нас сейчас культуры нет. Великие режиссёры, художники и артисты уже давно канули в небытие. А на их место пришли просто фейки и бездари. И мне от этого противно. А тебе разве нет?

– Но видите ли…

– Послушай…

– Дело в том, что…

– Не перебивай меня. – Лютый направил указательный палец на журналистку. – Культуру, как само понятие сегодня нужно искоренить из человеческого сознания. Сейчас создают какие-то департаменты культуры, но о какой культуре идёт речь? Мы хаваем культурку – грязную, пошлую, извращённую культурку. Культуры, как таковой нет. Возможно, её отголоски ещё помнят наши деды и прадеды, когда художники создавали действительно шедевры. А сегодня у культуркиных деятелей едет крыша и они всё говно из своих задниц высерают на нас с вами. Поэтому моя резня на премьере Заславского – это лишь первый шаг к полному освобождению человечества от культуры в сегодняшнем её понимании. Надо совершить полную перезагрузку этой гребенной системы. Должно прийти что-то новое на смену того, что мы имеем сейчас. Пока продолжается Ночь беззакония, мой меч будет нещадно отсекать головы всем этим недохудожникам.

– Судя по вашим словам, ничего из того, что сегодня есть в культурном пространстве, не имеет право на существование. Но ведь контент для нас создают люди, которые годами учились своему делу. Неужели действительно всё так плохо с нашей культурой?

– Хуже, чем может показаться. Самое ужасное вот в чём: культурка убеждена, что всё, что она из себя выкакивает – это гениально. Она не терпит никакой критики и лишь требует хвалебные оды, чтобы на её высер ходили толпы. Хотя сама при этом приговаривает: «Ходите к нам, пишите, критикуйте, мы ждём». Ага, конечно. Раз эта система уже настолько прогнила, я вижу только один выход – уничтожить её до основания. Людям не нужна такая культура, которая не способна анализировать свою деятельность и лишь пукает в пространство, а мы должны это нюхать. Мы пытались с ней общаться через тексты, но культурка в ответ визжала как истеричная баба. Поэтому теперь мы будем общаться с этой сферой на языке физической расправы. Ночь беззакония развязала мне руки и теперь я доберусь до каждого. А чтобы культурка поняла, насколько я серьёзно настроен…, – Лютый дал знак своему помощнику и тот принёс ему металический поднос. Антон поднял крышку. На подносе лежала голова блондинки из Отдела кризисных ситуаций Департамента культуры. В ужасе вскрикнув, ведущая потеряла сознание, а Лютый повернулся к камере:

– Ваш режиссёр ставит свою версию Достоевского, Пушкина, Булгакова? Тогда мы идём к вам!

 Начался рекламный блок. Гелла, Кармен, Лёха и Арс всё это время с полуоткрытыми ртами залипали на экран. Из ступора их вывел запах горелой картошки.

– Да твою ж мать! – Гелла принялась быстро перемешивать картошку, но уже поняла, что это чёрное месиво никто есть не будет и стряхнула обед в мусорное ведро.

– Я по-моему влюбилась. – блаженно произнесла Кармен.

– Это при том, что месяц назад он хотел тебя порезать на куски? – Арс обновил рюмки. – Это уже какой-то Стокгольмский синдром.

– Мужик – просто зверь, – Лёха влил в себя водку. – У культурки нет никаких шансов.

– Подождите, я ничего не понимаю. – недоумевала Гелла. – Помните, нам тогда Антон сказал добавиться к нему в друзья, мол, он на своей странице пишет рецензии на действительно стоящие спектакли?

– Да. – подтвердил Лёха, – а по его словам выходит, что он хейтит всю нашу культуруку без разбора.

– Кармен, а ну-ка пробей его во «ВКонтакте». – попросила Гелла.

 Кармен набрала в поисковике «Антон Лютый» и сразу высветилось его страница.

– Ммм, какой красавчик…, – протянула Кармен.

 Друзья сразу погрузились в его последний пост.

 «Ну что, сегодня совершилось возмездие, к которому мы с моей бандой так долго готовились. Заславский и его труппа получили по заслугам. Свою пахабщину они смыли собственной кровью. Срежиссировать это действо стоило огромных усилий, но они оправдались на все 100 %. От этого спектакля город будет ещё долго отходить…»

 Далее Лютый с позиции зрителя в деталях описывал всю эту мясорубку. Ребята еле дочитали до конца, опрокидывая в себя рюмку за рюмкой.

 «И этот хоррор-театр будет только набирать обороты. Теперь нас не остановить. Всё только начинается», ― завершил свой пост Антон.

 На кухне повисла долгая пауза. Компания переглянулась между собой.

– Так вот что он тогда имел в виду, – размышлял Арс. – Антон сам ставит в театрах свои кровавые спектакли, где он и режиссёр, и артист. И сам же их рецензирует.

– В общем, он антикультурный маньячелла. – срезюмировал Лёха.

– Да он просто шизанутый на всю голову. – отрезала Гелла.

– Ты же недавно так его хотела, – Лёха слегка толкнул подругу плечом.

– Отвали, – кинула Гелла, листая страницу Антона.

 В дверь позвонили.

– А мы кого-то ждём? – удивилась Кармен.

 Гелла медленно пошла в коридор.

– Кто там?

– Свои. – прозвучал до боли в висках знакомый голос.

 Гелла открыла дверь. На пороге стоял Антон. Лёха, Арс и Кармен влетели в прихожую и застыли, пытаясь не выдавать подступающую панику.

– Как ты нас нашёл? – отойдя от первого шока, спросила Гелла.

– Я любого достану из под Земли, вы же знаете. – слегка улыбнулся Лютый.

– Мы не ходили в театр, честное слово. – выдавил из себя Арс.

– Мы вообще больше никогда не пойдём в театр. – поддержал Лёха.

– Честное антикультурное. – прощебетала Кармен, не скрывая своего восхищения незваным гостем.

– Верю. Впустите?

 Лютый прошёл на кухню. Кармен ему моментально организовала закуску и налила рюмку водки до самых краёв. Друзья сели рядом. Антон выпил, закусил и внимательно посмотрел на компанию.

– Ну что, отошли от премьеры Заславского?

– Точнее от твоей премьеры. – с вызовом сказала Гелла. – Мы тут сейчас прочитали твой последний пост.

– Я рад. Теперь, по крайней мере, вы знаете принципы моей работы.

– Мочить всю культурку без разбора, даже не оценивая то, что она делает. – с лёгким смешком сказал Арс.

– Я уже достаточно насмотрелся. Теперь я просто иду в открытое наступление. И на этом пути мне нужны союзники.

– Это ты типа нас имеешь в виду? – с налётом презрения спросила Гелла.

– А почему нет? Вы молодые, дерзкие, безбашенные. Мне такие и нужны в банде.

– Но мы не критики, а у тебя же команда критиков, – Кармен освежила рюмку Антона.

– Это не имеет значения. Вы не инфицированы нашей культуркой и вообще не проявляете к ней никакого интереса. Вы готовы на любой трэш, чтобы хоть как-то разнообразить свою убогую жизнь.

– А кто ты вообще такой, чтобы судить о нашей жизни? – Гелла уже с конкретной агрессией пошла на Лютого. – Что ты вообще о ней знаешь?

 Антон с прищуром посмотрел на девушку и с снисходительной улыбкой ей заявил:

– Ну, вот ты, например работаешь официанткой в дешёвой забегаловке. Точнее, работала. Парня нет. Всё ждёшь принца на белом коне. С родителями уже три года не общаешься. Вместе с друзьям снимаешь эту убитую двушку и живешь от зарплаты до зарплаты. Строишь из себя неприступную циничную стерву, но по ночам от одиночества рыдаешь в подушку. Теперь ты, – Антон обратился к Кармен. – Тебя отчислили с первого курса института. Но уже там ты определилась с будущей профессией и за деньги раздвигала ноги перед половиной курса. Переехав к Гелле, ты решила не терять квалификацию и по ночам в соцсетях в костюмах из секс-шопа выходишь в прямой эфир в поисках очередного богатенького ёбаря. А всё это действо называешь «эротическим моноспектаклем». Ты, Лёш, работаешь продавцом в алкомаркете, втихаря подворовываешь не самое плохое пойло и после работы распиваешь его с Арсом, который трудится в «Точке» во вторую смену. Ребят, вас реально не заебала такая жизнь?

 Кармен с отвисшей челюстью смотрела на Лютого и хлопала своими длинными ресницами.

– Откуда… Откуда ты всё это узнал про нас?

– Из ваших соцсетей. А более приватную информацию мне поведали ваши очень разговорчивые френды. Ну, так что, заебенная у вас жизнь? Хотите и дальше плескаться в собственном говне?

– А что ты предлагаешь? – Гелла слегка смягчила свой тон.

 –Присоединиться к моей команде и превратить свою жизнь в безбашенное приключение, о котором взахлёб будете рассказывать своим детям. Если конечно до них доживёте.

– То есть ты нам предлагаешь вооружится самурайскими мечами, автоматами и пойти войной на культурку? – заглядывая прямо в глаза Лютому спросила Гелла.

– Я вам предлагаю оторваться так, как никогда. Соглашайтесь. Живём один раз.

– Но я никогда не держал в руках автомат. – признался Лёха. – И уж меч, тем более.

– Ничего. Курс молодого бойца я вам обеспечу. За городом у нас разбит лагерь. Недельки две там поживёте. Мои ребята обучат вас азам, а остальное – дело практики. Дело в том, что культуркино сообщество после кровавой акции на премьере Залавского начало формировать свои собственные отряды, чтобы дать нам отпор. Сейчас законы в стране не действуют. Их некому защитить.

– Блять, звучит как какой-то фантасмагоричный бред. – сказала Гелла, в недоумении округляя глаза. – Деятели культуры формируют свои отряды… Ты, наверное, ко всему прочему, ещё и наркоман?

– В лагере я покажу вам один репортаж и вы всё поймёте. Вы же наверное новости не смотрите?

– Я одного в толк не возьму, – Арс подвинулся поближе к Лютому. – Вы же когда-то были обычными критиками, писали о театре, о культуре. Как вы перевоплотились в отряд убийц?

– Да понимаю, такую трансформацию сложно переварить, – улыбнулся Антон. – Культурка в какой-то момент стала борзеть и перестала видеть берега. И хуже того – встала на путь деградации. Слово уже больше не было нашим оружием. И тогда мы с коллегами решили встать на тропу войны. Бывшие вояки обучили нас всему, что знали и мы фактически сломали шаблон классических критиков. Когда мы приходили на спектакли, ни у кого даже в мозгу не возникало, что мы критики. Какие-то крепкие здоровые парни, совершенно далекие от театра. Никто даже и представить тогда не мог, какой замес мы готовим для местной культурки.

– И Заславский тогда спал спокойно. – заметил Арс.

– Теперь он спит в другом месте. Ну так что? Вы со мной? – Лютый положил на стол свою массивную ладонь тыльной стороной.

 Друзья переглянулись.

– Не знаю, во что я вляпываюсь, но хоть оторвусь как следует, – Лёха положил ладонь на руку Антона.

– С таким мужчиной мне ничего не страшно, – появилась рука Кармен.

– Мне вообще нечего терять, – Арс закрыл её ладонь.

 Оставалась Гелла. Она сверила Лютого недоверчивым взглядом.

– Я несу ответственность за этих придурков, себе ведь не прощу потом, – её рука рухнула на это «братство кольца».

– Ну что ребят, поздравляю, вы в деле, – Антон явно был доволен собой. – Завтра на рассвете мы отправимся в лагерь, где начнутся ваши армейские будни. А сегодня мы оторвёмся как суки. Погнали.

***

После Ночи беззакония город постепенно оживал. На его улицах можно было встретить редких прохожих. В некоторых районах уже открывались продовольственные магазины. Но в воздухе ещё витал страх перед неизвестностью – люди понимали, что Ночь беззакония уже выливается в недели, месяцы, а то и годы. В любой момент тихие дворы могут вновь превратится в кровавый ринг.

 Кармен пыталась идти на одном уровне с Антоном и травила ему какие-то пошлые анекдоты. Лютый делал вид, что ему интересно, но параллельно бросал очень говорящие взгляды в сторону Геллы. Иногда их глаза встречались, но девушка моментально обрывала этот контакт.

– Гляди, – Лёха легонько толкнул Арса. – По-моему наш головорез запал на Геллочку.

– Ага, так она и даст ему.

– Да ты чё, мне кажется, такому как Антон, бабы дают поголовно. Вот увидишь, сломается наша Снежная Королева. Не устоит перед ним.

– Спорим?

– На что?

– На бутылку коньяка. На две!

– Ты ж моя алкашня любимая, – Лёха приобнял Арса за плечо. – Ты глянь, как они смотрят друг на друга. Тут полюбасу вопрос времени.

 Через час Антон и компания были у бывшего здания художественного музея.

– Этот бастион мы взяли. – с гордостью заявил Лютый. – Теперь здесь наша штаб-квартира.

– О, прикольненько, – Кармен заселфила себя на фоне ветхой постройки. – А что здесь было раньше?

– До нашего появления в этом здании находился художественный музей, – Антон вместе с компанией вошёл вовнутрь. – Здесь, конечно, выставлялись шедевры мировой живописи, к которым у меня вообще нет никаких претензий. Куинджи, Крамской, Шишкин, Рафаэль – это наше наследие, которое нужно оставить для потомков. Поэтому такие картины мы перенесли в подвал, где создали все условия для сохранности полотен. Но, к сожалению, это здание инфицировано нашей нынешней культуркой – экспозициями бездарных работ современных художников. Про выставки фотографов-дилетантов я вообще молчу. Когда я и мои коллеги пытались как-то прорецензировать это недоразумение, у нас просто ломался мозг.

– С трудом верится, что здесь когда-то был художественный музей. – заметила Гелла. – А где теперь руководство?

– Вам лучше не знать.

 И действительно, бывшие выставочные залы вдоль которых шёл Антон вместе со своими новыми подопечными, теперь напоминали улей крупной корпорации. За многочисленными столами в поте лица трудилась команда Лютого. Бесконечные звонки, переговоры. Самым старшим было 25-26 лет. К Антону подбежал молоденький паренёк и протянул какие-то бумаги:

– Антон, глянь. Прислали наши ребята из второго отдела. Департамент культурки Москвы везёт к нам вот эту тошниловку.

– Они хоть знают, что у нас тут происходит? – Лютый быстро пробежал глазами несколько страниц. – Организуем им жаркий приём. Собирай спецгруппу на завтрашний вечер.

– Будет сделано.

 Паренёк испарился. Антон вышел в центр зала и громко хлопнул в ладоши.

– Родные мои, одну минуточку внимания! В течение часа дорабатываем всё по сегодняшней текучке и собираемся на первом этаже. Сегодня в нашем дружном коллективе пополнение! Вот эти прекрасные молодые люди вливаются в нашу команду и по этому случаю я даю зелёный свет вечеринке в их честь! Завтра в лагере мы с ними поближе познакомимся, а сегодня…, – Антон выдержал многозначительную паузу, – бухаем и отрываемся!!!

 По залу пронеслись одобрительные возгласы.

 В восемь вечера вся команда Антона собралась в главном бывшем выставочном зале музея. На потолке висел светодиодный диско-шар. Звучало электро. Разношёрстная молодёжь – от зрелых неформалов до ещё зелёных домашних мальчишек и девчонок – растворялась в этих обволакивающих ритмах. Арс, Кармен, Гелла и Лёха вначале чувствовали себя скованно, но потом поддались новой атмосфере и улетали вместе с остальными. Лёха в какой-то момент метнулся за выпивкой и вернулся к друзьям с пластиковыми стаканчиками.

– Это что? – спросила Кармен

– По-моему вискарь.

 Вдруг музыка затихла. На сцену поднялся Антон с микрофоном.

– Демоны мои, как вам отдыхается?

 Толпа одобрительно заорала.

– Алкоголя хватает?

 По залу пронеслось всеобщее «Дааа!»

– Музыка вставляет?

 Толпа снова отозвалась.

– Мы лучшие?!

– Да!!!

– Мы всю эту грёбанную культурку поставим на колени?!

– Даааа!!!

– Вы мои демоны?! Вы со мной?!

– Дааа!!!

– Тогда отрываемся до победного!! Эта ночь наша!!!

 Толпа в экстазе взвыла и музыка зазвучала ещё громче. Гелла и её друзья уже вовсю накидывались вискарём и без остатка отдавались бьющим децибелам. К ним подбежал Лютый, уже сам будучи под хорошим градусом.

– Ну как вам? Кайфуете?

 Компания уже была не в состоянии что-либо ответить и просто одобрительно кивнула головами.

– Ну тогда за начало?! – голос Антона был настолько мощным, что вывел друзей из обволакивающего экстаза. – Культуры больше нет. Потому что есть мы. За нас!

 Они чокнулись стаканчиками и улетели куда-то очень далеко. До первых лучей солнца.

Глава 5. Лагерь антикультурного назначения

 Гелла, Лёха, Арс и Кармен плелись вдоль просёлочной дороги. Пасмурное промозглое утро постепенно приводило их в чувство, но, казалось, последствия вчерашней вечеринки ещё долго не отпустят. Антон бодрым шагом шёл впереди компании и периодически их подгонял:

– Ну что вы там валындайтесь? Прибавьте шагу, друзья. Сегодня у вас начинается новая жизнь.

– Жаль только, что в эту новую жизнь мы входим полумёртвыми. – промямлил Лёха.

– Что, Лёх, вискарик вчера хорошо пошёл? – подкалывал Арс.

– Да иди ты. Кто вчера пошёл за второй бутылкой, напомнить?

– Второй? – присоединилась Гелла. – Вторую вы уже к тому времени вовсю распивали.

– Кто бы говорил. Сами с Кармен винишком вовсю накидывались.

– Да, ребят, мы все хороши. – заметила Кармен. – С тем количеством алкоголя, что был на вечеринке, удивительно, что мы вообще сегодня проснулись.

– Кстати, об алкоголе, – Антон слегка замедлил шаг. – У нас в лагере с этим строго. Только по праздникам и в умеренном количестве. А в обычные дни – даже забудьте. У меня есть человек, который закупает выпивку. Сами даже не пытайтесь достать. У кого увижу заначку – урою тут же.

– Охотно верим, – кивнула Гелла. – Даже знаем, как.

 Лютый бросил на неё слегка потерянный взгляд.

– Ну, что через минут 30 будем на месте, – Антон прибавил шагу. – Познакомлю вас со своей командой, проведу небольшую экскурсию по лагерю. А там решим, что с вами делать. Вижу, что вы никакие, так что сегодня не буду вас мучить. Просто введу в курс дела. А завтра с рассветом начнутся у вас весёлые дни.

 Лютый и компания свернули с просёлочной дороги и направились вглубь леса. Друзья уже забыли, когда в последний раз выбирались на природу и сейчас впитывали в себя совершенно забытые ощущения – пьянящий запах хвои, хруст веток под ногами, заливистые диалоги птиц. Казалось, и не было всего того кровавого безумства в Ночь беззакония, резни в театре – мир оказывается может быть другим. Но кто сейчас об этом помнит? В нескольких километрах отсюда – война и бесконечный хаос.

 Густой лес остался позади и вдали уже проглядывался палаточный лагерь. Лютый заметил, что его спутники слегка напряжены.

– Да не волнуйтесь вы так. У меня ребята адекватные. Все уже в курсе вас. Даже некоторые интересовались, что за новобранцев я веду.

– И что ты отвечал? – поинтересовался Лёха.

– Веду кучку унылых долбоёбов, из которых сделаю классных ребят.

 Гелла возвела глаза к небу.

– Не ссыте. К нам почти все приходят нулевые, загнанные, вздрагивающие от каждого выстрела.

– Неужели у тебя уже набрался целый лагерь бывших культурных писак? – спросил Арс.

– Нет конечно, – улыбнулся Лютый. – У нас, разумеется, есть в команде люди, которые когда-то писали о театрах, выставках и прочей чепухе, но окончательно разочаровались в культурке и поэтому примкнули к нам. В частности, моя правая рука – Макс Темников. Он был лучшим в своём деле. Но эта система его сломала и с ним произошли жуткие трансформации. А так к нам присоединяются парни и девушки, которые всегда были далеки от культурки и чувствовали от неё гнилой запашок. Много детдомовцев, беспризорников. В общем, у нас очень разношёрстная команда. Классные ребята. Вы с ними подружитесь.

 Лёха, Гелла, Арс и Кармен приближались к лагерю. Там вовсю кипела своя, совершенно далёкая от их привычной повседневности жизнь. Кто-то в наушниках колол дрова, одни отрабатывали приёмы по самообороне, другие подтягивались на турнике, упражнялись на брусьях; из палаток выбегали крепкие парни, что-то матом крича в рацию, чуть не сбивая с ног тех, кто нёс вовнутрь набитые до отказа пакеты. Но даже в такой суете все эти люди кидали любопытные взгляды на новоприбывших, кто-то и вовсе рассматривал их как инопланетных гостей.

– Добро пожаловать в наш мир, – Лютый, обернувшись на ребят, приветливо раскинул руки.

 Компания слегка растерянно смотрела по сторонам, пытаясь до конца осознать куда они попали и что им предстоит. Даже Кармен со своим титулом «королева Инстаграма» забыла про смартфон и просто зачарованным взглядом сверлила новые виды.

– Друзья, у нас пополнение! – не сбавляя шага, обьявил Лютый. – Через пять минут собираемся в совещалке, будем знакомиться.

 Народ стал подтягиваться в шатёр и занимать свои места. Кто-то только возвращался с занятий по стрельбе, прихватив за компанию автомат; кто-то – с брусьев, и поэтому был не прочь продемонстрировать новичкам свой спортивный торс. Гелла, Арс, Лёха и Кармен, наблюдая, как пространство вокруг них заполняется новыми лицами, окончательно растерялись, но Антон их приободрил.

– Да расслабьтесь вы. Все они когда-то стояли на вашем месте.

 Когда собралась большая часть команды Лютого, он попросил тишины.

– Ну, что, ребят, к нам сегодня поступила свежая кровь, – он указал на Геллу и её друзей. – С этой компанией мы познакомились около месяца назад при… достаточно трэшовых обстоятельствах. – Антон поймал на себе взгляд Геллы. – Да, не будем вдаваться в подробности. Важно другое: теперь эти молодые люди – часть нашей большой семьи. Как и многие из вас, они пришли сюда, ничего не зная о самообороне, огнестрельном и холодном оружии. Но мы ведь их всему этому обучим. Правда? И моя постоянная просьба – помягче и дружелюбнее. Им сейчас будет тяжело как никогда. Надо их поддержать в начале очень сложного пути. Ну а теперь слово нашим новичкам. Ребят, немного о себе.

 Компания стояла в нерешительности.

– Ну, кто самый храбрый? – улыбнулся Лютый. – Что вы как цыплята переруганные застыли? Друзья мои, вы здесь не выживите, если уже на первых парах обделались.

 В толпе пробежали смешки.

– Тишина! – крикнул Лютый. – Ну, смелее.

 Вперёд вышла Гелла.

– Всем привет. Я Гелла. Мне 23. Пока, если честно, с трудом понимаю, что происходит. Всё случилось как-то слишком быстро. До сегодняшнего дня я даже не представляла, что есть такая организация как ваша. Современная культура у меня ничего не вызывает кроме отвращения. Я вообще убеждена, что наша культурка – это раковая опухоль человечества. Поэтому я никогда не ходила ни в театр, ни на выставки, не была ни на одном фестивале. Академическое вообще не перевариваю. Мама как-то пыталась в детстве затащить меня на оперу и балет, но я ей закатила такую истерику, что она больше не предпринимала попыток. Что касается кино, то уже давно его не смотрю. Что-то достойное иногда предлагает запад. Но то, что делают наши – это редкостное говнище. В общем, поэтому я здесь. Я готова культурке указать её место. У меня всё.

 Пока Гелла презентовала себя, двое парней на первом ряду переговаривались между собой.

– Ты глянь, какая зайка аппетитная. – говорил один другому, кивая на Геллу. – Сука, я бы ей вдул прямо щас.

– Ага. Я на очереди. – отвечал сосед. – Интересно, как она сосёт.

– Я думаю, феноменально.

 Этот разговор услышал Лютый и посмотрел на парней таким взглядом, что те даже слегка вздрогнули.

– Спасибо, Гелла, – сказал Антон, справившись с нахлынувшей волной гнева. – Кто следующий?

 Слово решил взять Лёша.

– Ну, давайте я. Меня зовут Лёхой. Мне 22. Собственно, я тут, чтобы… культурку нашу раком поставить! – у него пробился нервный смешок. – Воот. Я от армии откосил, но тут, чувствую, жёстко будет. Ну чё, круто. Пусть вся эта культурка гомосяцкая… это… жопу намывает! Мы её того…, – Лёха показал тазом соответствующее движение. – Ну вы поняли…

 Среди толпы пронёсся одобрительный смех, кто-то зааплодировал. Лёхе явно симпатизировали. Даже Гелла, стоявшая до этого с серьёзной миной, не смогла сдержать улыбку.

– Лёш, спасибо, мы твои тайные помыслы уяснили, – у Лютого также поднялось настроение, а его ребята откровенно заржали. – Идём дальше. Арс?

– Да я как бы… с Лёхой за компанию. Но если серьёзно, я не менее антикультурный человек, чем мои друзья. Мне 23. У меня своя реальность –Warcraft там.. Redalert. Театры, шмятры и всё такое… вообще не моё. Мы вот когда с Лёхой после работы напьёмся, у нас там такой театр в головах начинается, что любой академический просто покурит. Но Антон нам предложил совершенно какую-то другую реальность и… мне кажется, это даже покруче Warcraftа будет. Я просто прыгаю сюда с головой, в предвкушении самого безбашенного приключения в своей жизни.

– Арс, благодарим. Кармен, ну только ты осталась. Что расскажешь о себе?

 Кармен вышла вперёд и окинула взглядом присутствующих.

– Ох, сколько тут брутальных, красивых мужчин, я аж прям теряюсь. – Кармен заливисто засмеялась. – И девушки, я гляжу, все красотки, как на подбор. Ну что я могу о себе сказать… Меня зовут Кармен. Мне 21. Веду в ВК свой блог. У меня уже больше двух тысяч френдов. Я каждый день выхожу в эфир, рассказываю им о своей жизни. Не могу сказать, что она у меня шибко интересная, если честно, но в каждом дне я пытаюсь найти что-то особенное и поведать об этом своим друзьям. Но с приходом сюда, я поняла, что самое интересное у меня начнётся именно сейчас. Я вообще воспринимаю жизнь, как одно большое приключение. Сегодня вставляет и хорошо. А о завтрашнем дне я стараюсь не думать, потому что от таких мыслей становится как-то немного грустно. А я человек лёгкий и хочу нести в этот мир позитив. Всем добра! – Кармен отправила в толпу воздушный поцелуй.

– Дэнчик, вот эта блонда точно по рукам пойдёт, отвечаю. – шепнул парень на дальнем ряду своему соседу.

 Дэн не одобрил замечание друга и слегка толкнул его локтём.

– Слышь, яйца свои закати обратно.

– Чё, запал на неё? Понимаю. Тёлочка ничего такая.

– Заткнись, – Дэн даже не смотрел на товарища, не отрывая от Кармен уже практически влюблённого взгляда.

– Ну вот наши новички о себе рассказали, что посчитали нужным. – подвёл итог Антон. – Может у кого-то есть к ним вопросы?

 Парень с обнаженным торсом поднял руку.

– У меня вопрос к Гелле.

– Да, пожалуйста.

– Сиськи покажешь?

 Лютый моментально освирепел и, сняв с плеча автомат, совершил несколько выстрелов в сторону парня, намеренно не целясь в него. Тот от неожиданности подался назад и, перевернув стул, повалился наземь. Его соседи также метнулись в стороны.

– Вон пошёл отсюда! – прогремел Антон. – Вали, я сказал! С тобой, кабелина, я потом поговорю!

 Парень, совершенно бледный от испуга, пулей вылетел из шатра. Остальные вжались в свои стулья и как нашкодившие щенки смотрели на Лютого.

– Значит так, – справившись с приступом ярости, Антон шагнул вперёд. – Говорю один единственный раз. Если я узнаю или увижу, что кто-то из вас с пренебрежением общается с Геллой, Кармен, Лёхой или Арсом, или, блять, распускает свои руки, – Лютый кинул взгляд на парней в первом ряду, положивших глаз на Геллу, – я нахуй выкину из лагеря, но перед этим проведу воспитательную беседу. Вы уже знаете, как я это делаю. Выть будете. Это понятно?! Не слышу!

– Понятно. – ответили хором.

– Когда уже до вас наконец дойдёт – мы одна семья, команда и должны держаться друг за друга. Дедовщины я здесь не потерплю! И у нас лагерь по военной подготовке, а не притон, мать вашу! Ребят, вы по-моему до конца не осознаёте, как всё серьёзно. Игры кончились. Мы встали на тропу кровопролитной войны! Эти культуркины деятели настроены очень решительно. Они уже вовсю проходят спецподготовку и поверьте, скоро будут обращаться с оружием не хуже вас. Наша акция на премьере Заславского разозлила их до такой степени, что они готовы наш лагерь утопить в крови! И ведь за своих будут топить! Это ещё страшнее. Думаете, на поле боя пойдут бабушки-смотрительницы из музеев, девочки-капельдинеры, примы театров? Хер вам! Пойдёт пушечное мясо – такое молодое, крепкое и беспощадное. Вчерашние выпускники театральных вузов. Ребята ещё смутно представляют ситуацию, но завтра я им покажу репортаж. А вы то? Только друг за друга. И максимальное уважение. За девчат вообще порву, – Антон посмотрел на Геллу – её глаза благодарили. В первый раз за всё время в них замелькало тепло по отношению к Лютому. – Всё понятно? Свободны.

 Народ стал расходиться. Новобранцы также направились к выходу.

– Как за тебя Антон заступился, – Кармен подошла к Гелле, распираемая от восхищения. – Вот это мужик. Зай, да он явно запал на тебя. Спалился конкретно. Ты видела? Как зверь кинулся на этого придурка. Прям как свою самочку защищал. Блииин, как это было романтично! Какой бы мужчина мою честь так отстаивал.

– Кармен, заканчивай, – отмахнулась Гелла, слегка покраснев. – Он просто псих.

– Ну да, ну да, – улыбнулась подруга.

 Кармен была под таким впечатлением от поступка Лютого, что слегка потерялась в пространстве и налетела на Дэна.

– Ой, прошу прощения!

 Было ощущение, что Дэн только этого и ждал и ответил Кармен с такой ослепительной улыбкой, что та сама невольно засияла как новогодняя ёлка.

– Да не извиняйся, красавица. Мы тут от речи Антона все немного в прострации.

– Да, он конечно зверь у вас.

– Был бы не зверь, здесь бы творился невообразимый хаос.

– Это точно. Что сказать, мужик.

– Да мы тут все парни ничего, присмотрись, – Дэн подмигнул Кармен и направился к выходу.

 Кармен провожала его с улыбкой, которая уже давно не появлялась на её лице.

– Мне показалось или тут кто-то потёк? – шепнула Гелла на ухо Кармен с доброй ухмылкой.

– Что? ― Кармен словно очнулась. ― Да иди ты. Просто парень симпатичный.

– Так я о чём. Пойдём, кокетка.

***

 После собрания Антон устроил новичкам небольшую экскурсию по лагерю. Ребят особо повеселила комната снятия стресса. Под тентом было оборудовано небольшое пространство, полностью покрытое бордовым кафелем. На столах лежали белые тарелки с изображениями местных режиссёров, артистов, директоров театров, художников и прочих деятелей культуры.

– А здесь мои ребята успокаивают нервы. Если что-то их сильно выбешивает, они прибегают сюда и выплескивают всю свою злость. Херачат посуду, пока не отпустит. Мы на этих тарелках напечатали почти всю нашу местную культурку.

 И только Лютый это сказал, под тент вбежал чернявый молодой паренек и схватив сразу несколько тарелок, запустил их в стену.

– Сука! Сука!! Тварь конченная!! Мразь!! Ненавижу!!

– Миш, что случилось? – Лютый очень старался не улыбнуться.

– Эта сука меня бросила! И даже не по телефону!! Сраную смску отправила! Расстаться по смс-ке! Это, блять, как вообще?! – Миша запустил в стену ещё несколько тарелок.

– Действительно, сука. Миш, тарелки в твоём распоряжении, – Лютый похлопал парня по плечу и кивнул компании в сторону выхода.

– Это ж сколько тебе тарелок приходится закупать, да ещё и на печать не скупиться? – с улыбкой заметила Гелла.

– Для меня важно, чтоб мои бойцы были с уравновешенной психикой. На это никаких денег не жалко. А сейчас я вам покажу нашу «святая святых».

– А разве не её сейчас мы видели? – спросила Гелла, явно уже оттаяв к Антону.

 Этот шатёр находился в некотором отдалении от основного палаточного городка. Внутри кипела работа. Молодёжь лишь на секунду оторвалась от компьютеров, поприветствовав Антона с компанией и вновь улетела в свою реальность.

– Мы сейчас готовимся к внешней войне с врагом, но уже достаточно давно ведём активную подрывную деятельность, – Антон провёл ребят поближе к мониторам. – Вы ведь понимаете, что всё это культуркино сообщество по полной себя продвигает через соцсети. И именно туда мы наносим свой основной удар. Мы взламываем аккаунты режиссёров, артистов, директоров фестивалей и их подписчикам подставляем совершенно другую личность, от которой те просто охуевают.

– Постите на их страницах порнушку? – предположила Кармен.

– Ну Кармен, – Антон слегка поморщился, – для нас это слишком мелко. Мы действуем более коварно. Например, недавно на странице одного режиссера мы разместили пост, где он призывает зрителей не ходить на его спектакль, ибо после первого показа понял, насколько всё сыро и будет ставить свой шедевр заново. Кто-то бывает очень закрыт в соцсетях, а мы от его имени пишем такие откровения, что у его френдов волосы встают дыбом. Правда, те быстро очухиваются и меняют пароли, но определённый процент подписчиков успевает схавать этот контент. Ещё мы создаём целые сообщества в соцсетях, где пишем такие тексты, которые топят спектакль и вообще, любое культурное мероприятие уже с первых абзацев. За это как раз отвечают наши бывшие культурные писаки. Акулы пера – это ничего не сказать. Я так в своё время не умел писать, а эти демоны просто рвут и мечут. А как они своими комментариями хоронят любое культурное событие – это просто искусство.

 Гелла заметила на столе внушительную стопку листовок. На самой верхней было напечатано черно-белое фото какого-то театрального режиссера, а внизу подпись: «Ходить на спектакли Демидова – себя не уважать. Поберегите свой вкус и сохраните деньги».

– Я смотрю, вы развернули целую компанию по убийству современного театра, – Гелла взяла в руки стопку листовок и внимательно их изучала.

– Эти листовки мои ребята по ночам расклеивают по центру города. – на позитиве ответил Антон. – Как-то они проворачивали это днём, но две возмущённые дамы-театралки их чуть не порвали. Поэтому мы решили, что после полуночи безопаснее.

– Ну а что вы хотели? Оскорбили чувства тонко устроенных личностей, – в голосе Геллы было столько стёба, что Лютый едва не засмеялся. – «Покровская берёт в рот у своих артистов». А это что? – девушка уже сама была не в силах сдержать смех.

– Это…, – Антон впервые за всё время выглядел откровенно растерянным. – Так, ребят, это чьё творчество? Я же просил без писек и вагин. Это уже вообще уровень быдлятины. Блин, узнаю, кто написал, убью. Детский сад. – Лютый прям на глазах выходил из образа военкома и уже больше напоминал многодетного папочку, краснеющего за своих сорванцов. Геллу это так умиляло, что она впервые одарила Антона своей дружеской улыбкой. Их глаза вновь встретились.

– Что у вас ещё тут есть интересненького? – вмешалась Кармен в их нарастающую идиллию.

– Да вроде всё показал, – Антон обернулся к ребятам. – Я так понимаю, вы ещё готовы к подвигам? Ладно… Пойдёмте со мной. Посмотрю, из какого вы теста.

– Ты что задумал? – глаза Геллы загорелись.

– Увидишь, погнали, – Антон сам светился как влюблённый школьник и взяв Геллу за руку, потянул за собой.

– Ну, что я говорил, – Лёха кинул на Арса взгляд абсолютного победителя. – Геллочка наша растаяла. С тебя две бутылки коньяка.

– Ещё не вечер. – усмехнулся Арс. – Когда я своими глазами увижу, как они сосутся, тогда получишь свой коньяк, алкаш.

 Лютый завёл друзей в гущу леса. На нескольких деревьях были наклеены мишени. Гелла подошла поближе и увидела, что в центре расчерченных кругов красуется физиономия Заславского. На других листах были фото его коллег.

– Ну вы блин даёте, – у Геллы уже начинался истеричный смех.

– Когда в последний раз были в тире? – спросил Антон, синимая с плеча автомат. – Мы вас тут всему, конечно, обучим, но просто интересно, попадаете ли хоть один раз в десяточку.

– Давайте с меня начнём, – Лёха бодро шагнул вперёд.

– Давай, чувак, жги, – Антон вручил Лёше автомат.

 Лёха никогда не держал в руках оружие и АК-47 из рук Лютого принимал как капризного младенца, с которым не знал, как обращаться.

– Да это не девушка тебе, с ним можно порезче. – засмеялся Антон.

 Лёха начал прицеливаться.

– Ууу…, – протянул Лютый. – Стоишь неправильно. Положение рук – вообще печалька. Ладно, молчу. Стреляй.

 Прогремело несколько выстрелов. Антон подошёл к мишени и покачал головой. Бумага была продырявлена в районе единицы и двойки.

– Рядовой Алексей, у вас сегодня неуд. – подвёл итог Лютый. – Завтра на пересдачу. Кто следующий?

– А давайте я попробую, – вызвалась Гелла.

– Солдат Джейн? Ну, разумеется. Порви тут всех.

 Лёха передал автомат Гелле и та с точностью до миллиметра повторила его ошибки. В этот раз Антон решил вмешаться. Он подошёл сзади и обхватил её слегка подрагивающие руки.

– Сейчас неправильно всё делаешь, – голос Антона был непривычно мягким и обволакивающим, Гелла чувствовала на своей щеке его тёплое дыхание. – Приклад должен упираться почти в середину груди. Да, вот так. А левую руку полностью выпрями. Это называется магпуловский хват. Закрой левый глаз. Правым смотри через прорезь прицела на мушку. Мушка у тебя должна быть посередине прорези. Правую ногу выстави вперёд. Левую – назад. Колени чуть согни. Вес тела у тебя должен быть равномерно распределён между ногами.

– Ты посмотри на него, если бы не мы, он бы прямо здесь её и трахнул, – Лёха всё никак не мог успокоиться.

– Братиш, да угомонись. – засмеялся Арс. – Считай, ты почти победил. Мне для тебя и пяти бутылок коньяка не жалко.

 Антон давал Гелле последние указания:

– Задержи дыхание, сосредоточься на цели. Стреляй.

 Гелла произвела несколько выстрелов. Антон пошёл посмотреть на результаты.

– 9 из 10. Умница. Ребят, может ещё хотите попробовать?

– Давай, иди, Антон сейчас тебя научит, – Арс со смехом подтолкнул друга и спародировал Лютого. – «Задержи дыхание…».

– Антон! – вдалеке послышался бодрый мужской голос. Кармен он показался очень знакомым.

– Да, брат, я тут. – отвечал Лютый.

 К ребятам вышел Дэн. Антон крепко его обнял.

– Так и не успел тебя поприветствовать в этой суете. Вот решил посмотреть, на что наши новички способны.

– Делают успехи?

– Пока только Гелла, – Лютый с улыбкой кивнул на девушку.

– Тох, я по такому вопросу… У меня матушка завтра приезжает утренним автобусом. Надо встретить. Можешь мою группу взять себе?

– Братик, да о чём речь, конечно. Езжай спокойно встречай Елену Игоревну.

– И ещё… Тох, в городе ей сейчас опасно оставаться. Сам же знаешь, какая там жесть творится. Можно мама у нас в лагере поживёт? Она всего на три дня.

– Ты ебанулся, такие вопросы задавать? – Лютый слегка толкнул Дэна. – Это вообще не обсуждается! Для Елены Игоревны я лучшие условия создам. Она же мне как мать. Ну ты даёшь, такое у меня спрашивать.

– Ну извини, – расплывшись в улыбке, Дэн чуть сильнее толкнул Антона.

– Ну извиняю, – Лютый толкнул друга ещё сильнее.

– Ну и отлично, – Дэн ответил ещё резче.

 Антон, не став уже церемониться, повалил друга на землю и между ними завязалась игривая борьба.

– Ах ты маленький засранец, – одержав победу, Лютый интенсивно теребил его короткие, стриженные под «ёжика» волосы. – На старшего брата попёр?

– Всё, брат, сдаюсь! – Дэн уже смеялся.

 Гелла, Лёха, Кармен и Арс с улыбками смотрели на их дурачество.

– Так я не совсем поняла, вы родные братья? – поинтересовалась Кармен.

– Дэн мне как брат. – ответил Антон, поднимаясь на ноги. – Мы со школьной скамьи вместе. Он на три года младше меня. – Лютый обнял друга за плечо и привлёк к себе. – Обожаю этого чела. За него любого порву. И кстати, знакомьтесь, ваш преподаватель по самообороне.

– Если что, я ему сейчас поддался, – улыбнулся Дэн. ― Я веду у парней. А у вас, девушки, будет Марго. О, вот кстати и она.

 По лесной тропе бодро шла смуглая брюнетка. Волосы девушки были аккуратно собраны в косичку, а в её маленьком личике с довольно острыми чертами читалось что-то волчье, но при этом большие карие глаза не были злыми, скорее – недоверчивыми, готовыми в любой момент испепелить недоброжелателя. Завидев Антона с компанией, она рванула к ним.

– Антон! Антон! – Марго замахала ему рукой, моментально преобразившись в лице – броня рассыпалась и в ней появилось что-то беззащитно-трогательное.

 Марго с разбегу прыгнула на Лютого, чуть его не повалив и жадно поцеловала в губы.

– Я соскучилась. – съедая Антона взглядом, промурчала девушка и стала осыпать его поцелуями.

– Марго, Марго, ну тут люди вообще-то, – в конец растерянный Лютый её аккуратно отстранил от себя.

– Вот это поворот. – протянул Лёха.

– Можешь меня поздравить. Наша двухдневная вылазка в город дала свои результаты, – Марго достала телефон и протянула Антону. – Листай назад. В ТЮЗе сорвали премьеру по Островскому. Облили артистов краской, зрителям тоже досталось. Охранника я кстати вообще одним ударом вырубила. Актёры тоже нулевые. Чему их там сейчас учат, не представляю. Мои девчонки их моментально уложили.

– Хорошая работа. Хвалю.

– А это уже на следующий день мы нагрянули на выставку какого-то модного местного художника. Всю его мазню также залили краской. А девки вообще в разнос пошли. На что краски не хватило, исполосовали ножами. Художника этого в больницу с сотрясением мозга увезли. Полез на меня с перцовым баллончиком, но я увернулась и он попал в смотрительницу зала. Потом он у меня отхватил.

– Действительно мазня какая-то. – отметил Лютый, приближая на экране картины. – Я конечно не знаток живописи, но блин…

– Так что выходные провели продуктивно. Я у тебя молодец?

– Молодец. Сработано отлично.

– Это новенькие? – Марго небрежно кивнула в сторону ребят.

– Да, – Лютый оторвался от телефона. – Кстати, познакомьтесь, это Марго. Ведёт у нас занятия по женской самообороне. Может хочешь их проверить?

– Не, это уже завтра. Я полумёртвая после этой миссии. Пойду отсыпаться.

 Поцеловав Антона, Марго удалилась. Повисла пауза.

– Это ваша девушка? – нарушил тишину Лёха.

– Это.. ну… как бы, – таким растерянным Лютый ещё никогда не выглядел.

– Да, они уже месяц вместе. – ответил за друга Денис.

 Антон посмотрел на Геллу. Та опустошённо глядела перед собой. Она чувствовала на себе взгляд Лютого, но больше всего на свете боялась на него ответить – то, что он прочтёт в её глазах, будет слишком очевидно. Это не нужно никому.

 В этой для всех неудобной паузе никто не заметил, как появился ещё один член команды Лютого. Это был молодой человек среднего роста с демонически притягательными чертами лица. Казалось, о его острые скулы можно наточить клинок. Глубоко посаженные карие глаза обдавали холодом. За их красотой скрывалась абсолютная пустота – какая-то болезненная и гнетущая. Он словно нёс за собой шлейф вязкой тревоги, даже опасности. Это был Макс Темников, главный помощник Лютого.

– Тебе чего? – от весёлого задора Антона не осталось и следа.

 Темников просканировал компанию и сухо сказал:

– Мы ведь сегодня вечером встречаем гастролёров из Москвы. Ты так пока и не дал мне ориентировки – место, время, сколько человек, сколько бойцов мне брать с собой.

– Сейчас пойдём в лагерь, я тебе там всё расскажу.

– Что ты думаешь им устроить?

– То, ради чего они к нам попёрлись. Гастроли. Но эти гастроли они у меня запомнят на всю жизнь.

– А это твои новые детёныши? – прошипел Макс, бросив взгляд на компанию. И это был взгляд не человека – скорее анаконды, которая прожигает жертву глазами, прежде чем кинуться на неё. В их глазах он прочитал испуг и по его лицу пробежала злая усмешка.

– Да, новые челны нашей команды. – ответил Лютый, которому тоже стало не по себе от взгляда Макса.

– Совсем ещё зелёные. – с наигранной жалостью произнёс Темников. – Вы, детки, слушайтесь дядю Антона. И ведите себя хорошо. Здесь повсюду хищники. Вы пока даже не представляете, куда попали, –Макс сплюнул на землю и пошёл в сторону лагеря. – Я тебя жду, Антон.

 Когда Темников ушёл, Лютый обратился к ребятам:

– Это Макс Темников, о котором я вам утром говорил. Вы не слушайте его. Он сегодня просто не в духе. У него… свои демоны в душе. Потом расскажу как-нибудь. Но лучше старайтесь от него держаться подальше. По крайней мере, до того момента, пока всему не обучитесь. Он как и любой хищник, чувствует слабых и беззащитных и невольно хочет их морально задавить.

– Хорошая у тебя правая рука, – холодно заметила Гелла.

 Антон ей ничего не ответил и лишь посмотрел на неё так, словно просил прощения. Этот взгляд поймал Дэн. Гелла с друзьями молча направились в сторону лагеря.

– Мне показалось или…, – Дэн подошёл к другу.

– Тебе показалось. Пойдём.

Глава 6. Скелеты в грязных шкафах

 К вечеру заморосил дождь. Гелла спряталась под деревом и хотела закурить, но отживающая своё зажигалка никак не поддавалась. Её руки слегка дрожали, а в глазах пекло от подступающих слёз. Но мозг ей упорно твердил: «Да ничего же не было, дура! Ничего! Даже не думай реветь!» Гелла уже хотела выкинуть сигарету, но тут в её поле зрения оказалась рука Кармен, подносившая огонь.

– Ты чего? – Кармен сама закурила. ― Всё хорошо?

– Да, всё отлично. – произнесла Гелла, понимая насколько фальшиво это сейчас прозвучало.

– Ты из-за Антона расстроилась? Зай, не бери в голову. Я думаю, ни ты не первая, ни ты последняя, кто убивается из-за этого самца.

– Сума сошла, что ли? Мне вообще на него фиолетово.

– Ну мне хотя бы не ври. А то я по глазам ничего не вижу. Если бы я сейчас не подошла, тут водопад уже был бы. Не, ну он кабель конечно. Строил тебе глазки вовсю, а сам параллельно с другой мутит.

– Кармен, мне посрать с кем у него и что там! Даже если он всех баб здесь по очереди трахает.

 К девчонкам подошли Арс и Лёха.

– Девчат, дайте подкурить. – попросил Лёша. ― Кому кости перетираем?

– Тому, кто не только отрезает головы, но, как выяснилось, и разбивает сердца. ― вздохнула Кармен.

– Гелл, ты из-за Антона что ли? – спросил Арс с искренним участием. – Так вы даже не целовались. Что ты убиваешься?

– Арс, вот ты никогда не был влюблённой девушкой, так что молчи, –иронично улыбнулась Кармен. – В своём то воображении она уже с ним переспала несколько раз и даже свадьбу сыграла.

– Да пошли вы! – Гелла резко бросила сигарету и направилась в сторону лагеря, но вдруг резко застыла на месте.

 По просёлочной дороге шагала группа людей со связанными руками за спиной. Их подгоняли бойцы Антона. Кого-то они били прикладом автомата, да так сильно, что те падали на землю, их поднимали за воротник и резко толкая в спину, вели дальше. Это были те самые гастролёры из Москвы.

– Ну, что, товарищи, артисты, везли в наш город свой очередной высер? – измывался Антон. – Вы не переживайте, мы вам дадим возможность выступить, так сказать, в экстремальных условиях.

 Когда Антон привёл актёров в лагерь, он выстроил их в шеренгу и с самодовольным выражением лица прошёлся вдоль.

– Кто у вас тут главный? – навеселе спросил Лютый. – Ну, в смысле, худрук.

 Артисты кивком указали на полного бородатого мужчину. Антон подошёл к режиссёру и впился в него глазами.

– Вы нас порежете, как и артистов Заславского? – выдавил из себя худрук бледнея на глазах.

– Ну, что вы, батенька. – наигранно вежливо произнёс Лютый. – Зачем нам такие хлопоты? Потом ещё ваши останки в лесу закапывать. Да и российский театр нам этого не простит, что лишили его таких талантов. Мы с пацанами очень хотим посмотреть, что вы к нам привезли. Вы же всю жизнь ищите благодарных зрителей. Я вам их обеспечу. Да, парни?

 Ребята Антона загоготали в ответ. С ними также стоял Темников. У него в глазах темнело от злости и казалось он едва себя сдерживает, чтобы не броситься на артистов.

– Ну, что, товарищ режиссёр, давайте команду своим гримёрам и костюмерам. – обратился Лютый к худруку. – Шоу начинается.

– В смысле?…

– В смысле у вас час на подготовку. Переодевайтесь, гримируйтесь и вперёд. Мы вас будем ждать вон на той поляне. Знаю, вы привыкли к аншлагам, так что за это даже не беспокойтесь. У нас полный лагерь театралов.

 Парни Лютого снова засмеялись.

– Но как же декорации, свет, звук…

– Вам ничего этого не понадобится. Небо и лес вокруг – чем не декорации? Так как сейчас уже темнеет, минимальный свет мы вам обеспечим. А в остальном выкручивайтесь сами. Вперёд, батенька, у вас час. – Антон похлопал худрука по плечу. – Мои ребята сейчас вас развяжут и проведут к палаткам, где вы будете готовиться. И давайте без глупостей. Думаю, не стоит объяснять, что будет со всей труппой, если хотя бы один попробует бежать. Что будете показывать?

– «Мастера и Маргариту»

– Отлично. Обожаю классику.

 Лютый кивнул парням и те, развязав артистов, повели их переодеваться.

***

 Густая тьма поглотила лес. Темников рассекал её неспешным шагом. На его лице проступала дьявольская ухмылка. Он сделал хороший глоток из фляги и остановился у старого дуба. Убрав рукой насыпь из сухой листвы и земли, Макс задержал горящий взгляд на массивной каменной плите и начал её отодвигать. Внизу – беспросветная тьма. Спустившись вниз по веревочной лестнице, он щёлкнул зажигалкой и двинулся вперёд по туннелю. Через какое-то время вдалеке замаячил свет от факелов, слышались человеческие стоны, плач, леденящие кровь вопли. По мере приближения к своей цели, Темников всё больше расплывался в жуткой улыбке, его глаза горели животным блеском.

 И вот он уже у пункта назначения. То, что находилась в клетках, уже трудно было назвать людьми – скорее человекоподобными существами, восставшими из мёртвых. Обнажённые, измазанные в крови и грязи, со множеством ссадин и синяков, они корчились на полу, издавая бессвязные звуки. Кто ещё умудрился сохранить остатки рассудка, вжался в стену своей камеры, смотря в одну точку, почти ни на что не реагируя. Когда появился Темников, наступившую на миг тишину стали вновь разрывать истерические крики. Макс медленно шёл вдоль камер, гремя связкой ключей, и на каждого кидал взгляд оголодавшего хищника. На одном довольно хорошо сложённом молодом мужчине, но уже порядком исхудавшем, он задержал свои обезумевшие глаза.

– Нет, пожалуйста, не надо!! – завопил тот, что есть силы, вжимаясь в угол клетки.

 Темников открыл замок и вошёл к жертве. Он присел перед парнем на корточки и начал въедаться в него своими змеиными глазами.

– Страшно?

 Мужчина заплакал, не в состоянии ничего ответить.

– Я умоляю, пожалуйста….

– Ты меня умоляешь? – Темников медленно достал из ножен кинжал и начал разглядывать его острие. – Какая забавная штука, жизнь, да? Ещё недавно, будучи главной звездой театра, ты с нескрываемым презрением смотрел на меня. Человек на протяжение многих лет писал о театре, и тут захотел попробовать вашу грёбаную профессию на вкус. А вдруг он чего-то в ней может? Ну а вдруг? Ты был тогда на премьере. Я увидел тебя в первых рядах. После спектакля я был воодушевлён, хотел продолжать примерять на себя новые образы, но ты, мразь, посчитал своим долгом обрезать мне крылья на взлётной полосе…

***

Несколько лет назад

 Занавес закрылся. Труппа кинулась обниматься. Девчонки искали куда приткнуть цветы, артисты жали друг другу руки. Худенький паренёк метался от одного партнёра по сцене к другому, обмениваясь впечатлениями. Макс ещё не до конца понимал, что произошло. Случилась первая премьера в его жизни. Первые цветы, первые овации.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.