Самый лучший день
Сборник прозы и поэзии

© Издательство «Четыре», 2023

Артём Бернгардт

Родился в 1984 г. в городе Барнауле Алтайского края. В 2010 г. переехал в Санкт-Петербург. Стихотворения стали рождаться из привычки вести дневники и записи. В какой-то момент стало интересно выстраивать слова определённым образом, вкладывать в них некий смысл, затем появилась отдельная тетрадь, в которую стал записывать уже только стихотворения, затем вторая, третья… Сначала стихи писались с первой попытки: без права на ошибку, без черновиков, без исправлений – ручкой на бумаге. Постепенно стало просыпаться желание сделать их более эстетичными. Выпущены четыре сборника: «Море Моих Стихий», «Книга № 36», «Одиночество и Смерть», «Книга № 37». На подходе пятый сборник – «Скольжение».

«Все мои ОДИНОКИ порывы…»

Все мои ОДИНОКИ порывы,
Кажется, устал я мечтать.
Разве оставлен мне выбор?
Истина бесконечно проста.

Всегда разрываясь надвое,
Переполнен лишь сомнений.
Разве существует надобность
Кого-то ставить на колени?

Нет более подлого существа —
Человечишка переплюнул всех,
В мире коварства и волшебства
Лишь омерзительный его смех.

Все книжки переписаны впустую,
Выражают чаще всего сожаления
О том, что, не сделав, тоскую,
О том, что сказать не смею я.

Все мы ОДИНОКИ безбожно,
Собственную жизнь усложняя,
Делаем её излишне сложной,
Выхода потом из неё не знаем.

Серое небо давит на всех,
Но кто-то оказался слабее,
Не каждого ждёт успех,
Но у кого-то небо посинеет.

Все мы ОДИНОКИ в пространстве,
Продолжаем себя искать.
Стоит быть, чтоб не казаться,
Пока не одолела тоска.

19.03.2023

«Я где-то сути не уловил…»

Я где-то сути не уловил,
Так ведь и не рыбак на берегу.
Можно гадать, что впереди, —
Не узнаешь, пока ноги не приведут.

Словно на разгрузке судна,
Тяжестями надрываюсь,
Как будто мы вершили судьбы,
Как будто соблюдаем правила.

Суть не оказалась прыткой,
Только мозг затуманен.
Сколько б ни было попыток —
Не уронить бы знамя.

Словно часовым поникнуть
В неизвестности отражений,
За длинную тянуть бы нитку,
Её перебросить через шею.

Вся суть сегодня ясная,
Как после урагана рассвет.
Всё сделано не напрасно,
Пусть и сделанного ещё нет.

Помашет словно гильзой пуля,
Проскочив между извилин.
Мне б усидеть на этом стуле,
Чётко понимая, насколько гибок.

Вся суть уже давно не поддаётся —
Осталось только лишь слагать,
Какое было в небе тебе солнце,
Но жизнь всегда была строга.

20.03.2021

«Загнан, но не в угол…»

Загнан, но не в угол
И зациклен не по кольцу.
Мне дышать сегодня трудно,
Но ноги меня постоянно несут.

Развиваться бы не по прямой —
Словно идти по спирали,
Да только дорога домой
Каждого дня в финале.

Нет событий новых,
И словно ничего не надо.
Жизнь стала ровной,
А хочется какой-то награды.

Загнан без ограждений,
Но разве сумею круг разорвать.
Проще было выйти из тени,
Да и то оказались лишь слова.

Серость будней не красит —
Оттого и слагаю буквы.
Нет ничего ужасней —
Остаться в том круге.

Воздушный змей парит,
Но тоже привязан верёвкой,
И пустота у него внутри,
Поскольку он самый лёгкий.

А может, себе опять накручиваю
И потому железные оковы?
Жизнь сама выбирает, что к лучшему,
Стоит быть ко всему готовым!

21.03.2023

Инна Бондаренко

Родилась в станице Азовской Краснодарского края.

С детства пишет стихи, ещё в начальных классах писала для стенгазеты. Особенно её вдохновлял дедушка, он был её наставником, восхищался либо мягко делал замечания. Каждые выходные он ждал от внучки стихотворения, за это она получала вкусный приз.

Став постарше, Инна публиковалась в районной газете «Зори». Не так давно начала публиковаться на «Литресе» и «Ридеро». Авторский сборник стихов «Мелодия вдохновения» вышел на «Литресе» в 2022 г., а недавно Инна выпустила собственный сборник «Моя лирика» и детский сборник «Мультпривет». Сейчас пишет поэму «Цыганка» и попутно стихи. Сотрудничает с журналом «Чем развлечь гостей», который есть в VK.

Северный ветер

Северный ветер мощным порывом
Листья срывает с кленовых ветвей,
Ветки сгибает на дереве сильном,
Любит гулять под прицелом дождей.
Что же ты, ветер, так беспощадно
Носишься вихрем по заводям рек?
Может, сорвался из тундры прохладной
И в тёплый край совершил свой набег?
Может, в степи по суровому снегу
Мчался позёмкой и сбился с пути —
Вот и кочуешь по белому свету,
Место под солнцем не можешь найти.
Маешься ты, одинокий, свирепый,
Резким порывом своим одержим.
Непредсказуемый северный ветер,
Вольный бродяга над шаром земным.

Воздушный змей

Распушился белый одуванчик,
Пух слетает с детского лица.
Зеркальцем пускал солнечный зайчик
Мальчик в поле, поджидал отца.

Разгулялся мальчик в поле этом,
Папе-трактористу говорит:
«Помнишь, обещал мне как-то летом
Змей воздушный в небо запустить?»

Взял на руки хрупкого мальчишку,
Говорит: «Конечно же, сынок!»
Сын бежал от радости вприпрыжку,
Радоваться жизни так он мог!

К вечеру отец пришёл усталый,
Но что делать – сыну обещал.
Смастерили вместе. Очень славный
Змей воздушный по ветру летал.

Радостный мальчишка не заметил,
Как запутался за розы куст
Змей воздушный, ведь бродяга ветер
Был силён, что слышен веток хруст.

В голову пришла ему идея:
Надо ситуацию спасать,
Чтобы не порвать полотна змея
И при этом розу не сломать.

Леску он распутал осторожно,
От шипов избавил полотно,
И воздушный змей летел роскошно,
Радуясь с мальчишкой заодно.

Вальс цветов

Колышет робко лёгкий ветерок
Зазнайку розу, скромные ромашки.
Среди аллей и солнечных дорог
Цветы друг другу шепчут свои сказки.

Услышал ветер милые цветы
И молвил им, волнуясь чуть сильнее:
«Я вдохновлён от вашей красоты
И вальс цветов исполнить вам сумею».

Аккорды вальса разлились вокруг,
Колышутся ромашки в танце лета,
Но роза алая застыла вдруг,
Сопротивляясь дуновенью ветра,

И молвила ромашкам свысока:
«Я королева всех цветов на свете,
На фоне полевого сорняка
Вальсировать не буду, уж поверьте!»

Ромашки ей шептали, огорчась:
«Росла бы за оградою заборной,
Но почему-то выросла средь нас,
И с нами танцевать теперь зазорно.

Прекрасна ты, конечно, спору нет,
Но только мы, ромашки полевые,
По всей поляне рассыпаем свет,
Всех радуем, хоть с виду и простые…»

Смирилась роза в помыслах своих,
И ветер вновь цветами восхищался.
Среди ромашек милых, полевых
Кружилась роза под мотивы вальса.

Ночь рисует

Ночь рисует тёмной акварелью
Городской романтики пейзаж.
В один миг оставлю всё за дверью,
Побегу ловить ночной кураж.

Мгла ночная в трепетном июле
Позвала из дома в летний парк.
Далеко не все ещё уснули.
Фонари рассеивают мрак.

Ароматы в воздухе волшебном
Тёплой ночью в парке городском.
Лето празднует под звёздным небом
Свой разгар и радость шлёт кругом.

От восторга, а не от безделья
До утра гуляла бы сейчас…
Ночь рисует тёмной акварелью
Городской романтики пейзаж.

Константин Бояндин

Родился в 1967 году в Семипалатинске. Окончил ФЕН НГУ и с тех пор работает в отрасли информационных технологий.

Первый рассказ написал в 1974 году. С тех пор не прекращает литературную деятельность. Первые книги вышли в 1998 году; с началом XXI века стал использовать цифровые платформы для публикации книг. Пишет на русском и английском языках в жанрах: фэнтези, научная фантастика, хоррор, триллер; занимается переводом. Участник литературного семинара Г. Прашкевича. Один из организаторов возрождения литературного конвента Новосибирска «Белое пятно». Член Интернационального Союза писателей.

Участвовал в работе московского клуба любителей фантастики; входит в состав жюри сетевых литературных конкурсов. Авторский сайт: boyandin.club.

Чашка кофе

1

Если очень нужно проснуться, ставь будильник подальше. Сергей и поставил – у дальнего угла столика у кровати. Уселся, протянул руку – выключить, заглушить этот отвратительный звук – и смахнул вещицу на пол. Спросонья чего только не сделаешь.

Был будильник – и нет будильника. Уже по звуку падения ясно, что чинить там нечего – сразу в мусор.

– Понедельник, – заключил Сергей, протирая глаза. Жалко будильник, почти пять лет проработал. Сегодня нужно купить новый: лучше уж ронять на пол часы, чем мобильник. Едва Сергей вспомнил про мобильник, как тот мелодично напомнил о себе из-под подушки. Сообщение пришло.

Сергей открыл его, усмехнулся и окончательно проснулся. Точно, понедельник. Только по понедельникам заказчики пишут подобные письма – отказываются от заказа. Сергей совершил обязательные утренние ритуалы очищения и уселся за компьютер уже почти человеком. Ну да, есть электронное письмо. Вот с самого начала чувствовал: что-то не так с этим клиентом. И фамилия неприятная: Подвальный. Сергей прочитал письмо – всё верно, отказывается от заказа, возвращения аванса не требует. Ещё бы он требовал: модераторы площадки не позволяют обижать добросовестных исполнителей. А уж Сергей работал всегда на совесть. Простыми словами – никогда никого не обманывал.

…Некоторые ушлые заказчики так делают: увидят тестовую версию сайта – тихонько скопируют, и всё: заказ не нужен, спасибо. Подолгу на площадке таких не держат: если заказчик считает себя умнее всех и пробует таким мелочным способом экономить средства, – очень скоро обнаружит, что его заблокировали. Но раз за разом появляются новые.

Сергей полистал журнал посещений того самого демонстрационного сайта. Ну, так и есть: после того как господин Подвальный посмотрел на страницы (и сразу же пообещал завтра расплатиться), с того же самого адреса, через полчаса, кто-то очень поспешно скопировал все до единой страницы сайта. Зачем платить, когда можно взять просто так?

Одного не учёл господин Подвальный: он не первый такой хитрец. Скачать-то он скачал, вот только все картинки в его копии, скажем так, низкого качества, и на каждой водяной знак: «Эта работа не была оплачена». Ну и прочие мелкие, но очень неприятные огрехи.

Ладно, все рано или поздно сталкиваются с такими чудаками на букву «м». Выпить кофе, забыть и найти нового заказчика. Если честно, иной раз тоскуешь по тому времени, когда «работал на дядю». Но настолько мало платили, что…

2

Слушая басовитое ворчание кофемашины, Сергей обдумывал перспективы. Жизнь фрилансера полна непостоянства. То в заказах можно рыться, а то их неделями нет. Пробовали сманить после одобренного заказа на постоянное место работы, но Сергей там уже бывал – не понравилось. Ладно, на примете есть и другие заказы, вот прямо сейчас ими и займёмся.

Стоп. Что-то не так. Отчего вдруг замолчала кофемашина? Сергей оглянулся – и точно: мигает всеми, самыми неприятными сочетаниями индикаторов. В переводе на человеческий язык: всё погибло, всё пропало. Сергей не поленился свериться с инструкцией: так и есть, вышла из строя – везите в ремонт. Что характерно, вышла из строя на третьей неделе с момента истечения гарантийного срока.

– Понедельник, – повторил Сергей и заглянул в приёмный отсек для кофе – зёрен там едва ли чайная ложка. Вот как. А что в пакете, из которого досыпал? Перерыл все шкафчики (давно пора навести порядок на кухне), но увы – кофе в зёрнах нет, вручную не сваришь.

Сергей усмехнулся и направился в спальню, она же кабинет. Нет кофе – закажем, для чего ещё нам дан Интернет? И кофе, и новую кофемашину. Едва только он уселся перед монитором и занёс пальцы над клавиатурой, как погасла настольная лампа, а источник бесперебойного питания издал жалобный, пронзительный писк. Отключили электроэнергию.

– Да что ты будешь делать! – удивился Сергей, пробежался к окну кухни, из которого виден вход в подъезд, – ну точно, стоит грузовик «аварийки». Нашли же время для ремонта!

Сергей выключил компьютер – на это есть ровно пять минут, потом ни бесперебойник, ни нервы уже не выдержат – и направился в прихожую. Раз такое дело, – прогуляемся до магазина ногами, как в добрые старые времена. Может, к тому моменту и свет дадут.

Сергей не поленился проверить, что не у него одного диск счётчика электроэнергии замер и не шевелится. Судя по характерным возгласам из-за дверей соседних квартир, там тоже не рады «концу света».

– Когда починим, тогда починим, – хмуро прокомментировал ситуацию небритый и похмельный пролетарий, вынимающий оборудование из кузова «аварийки». Сергей пожал плечами и направился в магазин.

3

Приличный кофе был, но последнюю пачку его забрала первой подбежавшая к стеллажу женщина. Сергей усмехнулся и взял пачку другого сорта. Пожиже, во всех смыслах, но на раз хватит. Без кофе вообще никак: с утра ощущаешь себя не вовремя восставшим мертвецом.

– Не работает, – коротко пояснила кассирша, когда Сергей добыл из бумажника банковскую карточку. Вот же наваждение! Отвык уже пользоваться наличными, провалиться этим современным технологиям. Кассирша указала на прицепленный лист бумаги, на котором значилось «безнал не работает», и равнодушно отложила в сторонку несостоявшуюся покупку. Ладно, будем по старинке: вон банкомат стоит, сейчас разберёмся.

Банкомат долго мигал огоньками (его железное нутро гудело и жужжало) и сообщил наконец: нет наличных. А сказать сразу, прежде чем спрашивать «сколько нужно»? Вот кто программирует подобное? Сами-то потом таким пользуются?

– Понедельник, – вздохнул Сергей, нажав на сенсор «Вернуть карту». Нажать-то нажал, а толку? Банкомат пожужжал для вида и… предложил начать сеанс работы заново. Словно и не должен был вернуть карту.

– Что за… – Сергей сдержался – кругом полно народа. Достал мобильник, сделал фотографию – чтобы туда попал серийный номер аппарата – и, покинув магазин, набрал номер технической поддержки банка.

Минут через пять ответил человеческий, живой оператор. Равнодушно принял сообщение, запросил кодовую фразу (вот тоже придумали – нет чтобы набирать на клавиатуре: кругом полно людей, которые всё слышат) и велел ждать звонка.

Сергей вздохнул. Ладно. Отделение банка – того самого, кстати – недалеко, можно снять наличные там.

Хвост очереди выглядывал из дверей банковского отделения. Что, у всех с утра потерялись карты? Ладно, раз пошла такая пьянка, прокатимся в другое отделение. Вот поленился вчера доехать до стоянки, оставить там машину, а сейчас и пригодилось, что возле дома стоит.

4

В каждом дворе, где сейчас ставят свои авто жильцы (то есть вообще в каждом), всегда есть хотя бы один чудак на букву «м», который развлекает всех остальных. Во дворе дома, в котором живёт Сергей, таких как минимум трое. И один из них поставил своего железного коня аккурат перед носом машины Сергея. Всегда так делает, если мест нет, – можно потом хоть застучаться по его колесу: владелец может и напиться в хлам, и попросту уйти куда-то – вопли сигналки не помогут.

Правда, на этот раз награда нашла своего владельца: недобрый человек прорезал два левых колеса. Кроме того, кто-то щедро насыпал семечек на крышу и капот. Во дворе всегда полно голубей – итог понятен: и капот и лобовое щедро украшены белыми кляксами.

Владельца машины, бритоголового здоровяка с бандитскими замашками, Сергей услышал шагов за сто – такой громкости позавидовал бы любой мегафон. Смотри-ка, уже участкового вызвал – последний, старательно скрывая удовлетворение, разбирался в ситуации. Всё ясно, тут можно и час ждать, и два – пока ещё подгонят эвакуатор. Да и эвакуировать будет непросто: подобные пострадавшему чудаки успели поставить свои автомобили самым затейливым образом. Плюс лёд, плюс сугробы – в общем, это надолго.

«Понедельник», – кивнул своим мыслям Сергей и поднялся в квартиру. Света всё ещё нет, но можно вызвать такси – не сидеть же без денег. Когда ещё карту восстановят! Пошарил по всем мыслимым заначкам – нигде нет наличных. Ну почти: сорок девять рублей с копейками. На такси не хватит. Сергей не поленился позвонить пяти людям, которых можно было с натяжкой считать друзьями, но никто не сможет помочь прямо сейчас.

А родители живут в другом районе. Пешком туда часа три топать, а ехать не на ком. Даже у соседа по лестничной площадке не занять – нет никого дома. Ладно, придётся выстаивать ту самую очередь.

К моменту, когда Сергей пришёл туда, очередь успела подрасти. Похоже, в отделении работает всего один оператор (из трёх возможных). И, разумеется, едва только Сергей стал «крайним», подъехала машина инкассаторов и пара дюжих ребят с автоматами наперевес выпроводила посетителей на улицу.

Ненадолго, успокоила их операционист. Минут на пятнадцать.

5

Где пятнадцать, там и тридцать. К моменту, как их впустили в отделение, выяснилось, что:

– из трёх компьютеров работает только один, так что остальные операторы так и будут скучать у принтера;

– банкомат работает только на приём денег;

– у пяти из восьми человек, стоящих перед Сергеем, сложные вопросы, которые в пять минут не решить.

Понедельник как он есть. Скучая в очереди, Сергей сумел удалённо войти на один из своих серверов – с мобильного телефона – и оттуда убедиться, что электроэнергию в квартире так и не дали. Успел позвонить в аварийную службу, где ему не слишком вежливо пояснили, что сколько потребуется времени на ремонт, столько потребуется – «аварийка» тут при чём? Развели у себя в подвале крыс и прочую пакость, так не жалуйтесь потом.

Прямо перед Сергеем точно так же изнывала от ожидания девушка – лет двадцати на вид, на лице её читалась обречённость. Похоже, я тут до вечера, подумал Сергей и порылся в кармашках сумки. Точно, есть «аварийный паёк» – батончики и небольшая бутылка с водой. Так ведь и не позавтракал!

Есть батончик, не шурша его обёрткой и не привлекая внимания, оказалось непросто. Судя по завистливым взглядам, не все позаботились о подобном пайке.

Сергей стоял и стоял, поглядывая то на часы, то на стены, украшенные разнообразными рекламными плакатами. И почему на всех этих рекламных лицах одна и та же идиотская гримаса радости? Вот стал бы я так наслаждаться полученным только что кредитом? Его ж отдавать придётся. Впрочем, на лицах сотрудников банка была ровно такая же гримаса неземного наслаждения. Видимо, по поводу удачно выданного очередному лопуху кредита.

Что-то заискрилось и щёлкнуло в углу, где камера видеонаблюдения. Мигнуло освещение, ахнула сотрудница, сидящая перед единственным рабочим компьютером. Сергей чуть не выругался… но, похоже, обошлось. Все непроизвольно вздохнули – с облегчением, надо полагать. Какие-то молодые люди вошли в отделение, явно намереваясь подойти без очереди… но так же неожиданно ушли. А потом охранник пошептался о чём-то с одной из сотрудниц и выскользнул тихонько в дальнюю дверь. Вот как. Вроде бы в отделении всегда должен быть хотя бы один охранник, нет?

Да и шут с ним. Сергей вновь достал мобильник, запустил программу-головоломку и погрузился в разгадывание.

– Это ограбление! Сумки сюда, живо!

Сергей пришёл в себя и понял, что дверь на улицу закрыта, что в помещении на два человека больше – оба в балаклавах, у каждого в руке чёрный массивный пистолет. А ещё понял, что камера выключена, охранника нет, приходить на помощь некому.

6

Всего в отделении ждало разрешения своих финансовых вопросов десять человек. Один из грабителей залез в сумку ближайшей женщины, нашарил там кошелёк и бросил подельнику. Так же отобрал кошельки у второй, у третьей. Сергей смотрел на всё это, не веря глазам и прочим органам чувств, а внутри разогревалось, набирая давление, раздражение – быстро сменившееся злостью, а затем яростью. Но руки и ноги словно оцепенели, хотя вроде ни минуты не боялся. Наверное, потому, что вчера посмотрел в который раз «Криминальное чтиво» и творящийся сейчас абсурд слишком уж походил на события фильма.

Ближайший грабитель сделал шаг к Сергею и схватил его сумку за ремень. Сергей и не подумал отдавать её. Грабитель тут же ткнул Сергея в лоб дулом пистолета и крикнул:

– Отдал, живо! Башку разнесу!

И тут исчезло оцепенение и на долю секунды обострились донельзя все органы чувств. На обоняние обрушилась лавина запахов – смрад потного тела (грабителю стоило мыться хотя бы раз в неделю); приторная смесь парфюма – некоторые посетительницы явно им злоупотребляют; едва слышный грозовой привкус озона – это от принтера. Зрение во всех подробностях доложило о пистолете…

Сергей сам от себя не ожидал. Левой рукой ударил снизу по пистолету; правой, отпустив сумку, толкнул грабителя от себя. Второй грабитель, который прятал в пластиковый пакет очередной кошелёк, только-только заметил, что дела идут не лучшим образом, и начал поднимать свой пистолет в сторону Сергея, когда тот метнул в него единственный оставшийся тяжёлый предмет – мобильник, который так и держал в левой руке.

Первый грабитель полетел кубарем, по пути сильно ударившись локтем о стойку; пистолет выпал из его руки и звонко отлетел в сторону. Второй, увернувшись от мобильника, поскользнулся и упал, с размаху ударившись затылком о входную дверь.

Удивительно, но первый грабитель, едва пришёл в себя – вырубился на несколько секунд, – заверещал пронзительным фальцетом:

– Убива-а-а-ают!

И примерно в этот момент дальняя дверь распахнулась и оттуда в помещение выбежал давешний охранник.

Первый грабитель так и лежал, вереща; второй сидел нелепой тряпичной куклой у двери на улицу.

Картина маслом.

7

– Ну и зачем героя из себя строил? – спросил Сергея полицейский. Сергея слегка замутило – после того как отпустила ярость, а охранник начал наконец выполнять свои прямые обязанности, руки и ноги стали ватными, комок встал в горле. Правда, всё относительно быстро прошло, и к приезду полиции Сергей уже чувствовал себя человеком. Голодным, безденежным, злым – но человеком.

– У него на стволе пистолета была надпись «Сделано в Китае», Made in China, – пояснил Сергей. Странно, но наличие этой надписи он осознал уже много позже. Выходит, понял, что оружие – муляж, и действовал инстинктивно?

Полицейский усмехнулся и покачал головой.

– А если бы у второго был не муляж?

– Но ведь тоже был муляж, верно? Они как, оба живы?

– Живы, – кивнул полицейский. – И даже без серьёзных травм. Считай, тебе крупно повезло.

– Да уж, я прямо счастлив, – проворчал Сергей. Хотя полицейский прав – оборона обороной, а по закону нужно вначале дать себя застрелить, а потом уже обороняться. Иначе могут тебя же и посадить. – Долго нас тут ещё продержат?

– Сколько потребуется, столько и продержат, – заметил полицейский равнодушно и указал Сергею: – Отойди вон туда и там подожди. Сергей безропотно прошёл к скамье – там всё ещё сидели трое из посетителей того самого отделения. Все смотрели в пол, не замечая присутствия остальных. Ну да, не каждый день тебя грабят, немудрено.

Сергея, естественно, обыскали – ничего такого не нашли и вернули сумку. И это очень кстати: там должно быть ещё как минимум два батончика.

8

Два с половиной часа и один батончик спустя Сергей стоял у подъезда собственного дома и с некоторым унынием смотрел на собственный автомобиль: эвакуатор так и не приехал, и «сдутая» красная машина по-прежнему блокирует выезд. Вид несчастной машины, густо разукрашенной гуано, особого морального удовлетворения не принёс. Так же, как и вид распахнутой двери в подвал и ведущих внутрь кабелей. Можно не ходить к гадалке – света нет.

Чёрт! Вот же бестолочь! Ну просто сказать таксисту – подъеду к банкомату, сниму деньги и потом заплачу. Вот что стоило раньше догадаться? Ну не совсем к банкомату, к отделению банка – ну подождёт полчаса, чёрт с ним, не сидеть же без кофе до вечера или когда там починят электропроводку.

Легче сказать, чем сделать. Трое таксистов (что характерно, все в возрасте), машины которых стояли на стоянке у магазина, отказались от такой схемы оплаты. Четвёртый, молодой на вид парень, согласился сразу же.

– Я вас уже возил, – пояснил он. – Садитесь. Всё равно смена кончается, могу и подождать немного.

Ну хоть какое-то везение, для разнообразия! Сергей уселся на заднем сиденье и чуть не уснул – сказалось нервное напряжение. Да ещё в полицию могут заново пригласить – в зависимости от того, как будут то дело разбирать. Никаким героем Сергей себя не ощущал, ощущал немного идиотом. Пусть даже в сумке не было ничего действительно ценного – а паспорт потом восстанавливать? Вот где был бы подлинный геморрой. В общем, проехали – обошлось, и ладно.

– Заправимся? – спросил таксист, указывая на ближайший поворот. Сергей кивнул – один чёрт день насмарку. После того как накормили автомобиль, таксист отъехал в сторонку и указал на киоск с покосившейся табличкой «Шаурма»:

– Не возражаете?

Сергей вновь кивнул и сглотнул – есть хочется уже по-настоящему, а сладкий батончик вызовет только отвращение. Но покупать всё равно не на что. Водитель вернулся через минуту с двумя пакетами. Один протянул Сергею.

– Видел, как вы смотрите. Поди, не обедали?

Сергей кивнул в который уже раз и осознал, насколько он голоден. Огромных усилий стоило не сорвать оболочку с шаурмы, а начать неторопливо её разворачивать.

– Я здесь часто её покупаю… – водитель замер, выронил шаурму и, откинувшись на спинку сиденья, захрипел.

– Чёрт! – Сергея словно кипятком окатили. Выбежал из машины, оглянулся – никого поблизости нет, а окошко киоска закрыто. Вот гад! Сергей обежал машину, распахнул дверцу – лицо водителя посинело, на губах пузырилась пена. Пищевое отравление?! Настолько быстро?

Следующую пару минут Сергей предпочёл бы не вспоминать. Ладно хоть сам умудрился не испачкаться. Вызвал скорую и, дожидаясь её приезда, смотрел на слабо стонущего водителя. Вот уж у кого понедельник по полной… А в киоске и впрямь никого не оказалось. Удрал, зараза. Свою нетронутую шаурму Сергей брезгливо отправил в урну. Вроде не успел к ней прикоснуться. Чтобы ещё раз что-нибудь купил в киоске…

Прежде чем водителя – ему явно полегчало после укола – увезли в «карете», Сергей закрыл его автомобиль и положил брелок в карман его куртки. Дальше пусть уже сами разбираются.

А когда скорая скрылась из глаз, оказалось, что вокруг на несколько километров голая степь да лес и попутчика ждать можно до второго пришествия.

Вдобавок села батарея у мобильника, а резерва – переносного аккумулятора – в сумке не оказалось. Куда делся, почему – уже не понять. Вроде бы утром проверял, что на месте. Но мог и ошибиться.

9

Сергей шёл – теперь в сумке не осталось батончиков, оставшихся денег хватило только на бутылку воды. Идти не слишком далеко: три километра до границы района, потом ещё по улице полкилометра, и будет отделение банка. И вроде бы даже оно работает.

А дорога-то скользкая! И сугробов уборщики навалили – обочины почти не осталось. Хорошо хоть мороза особого нет. Машины ехали редко, но их ощутимо заносило на обледеневшей дороге – Сергей практически вжимался в сугроб всякий раз. Куртку в хлам испачкаю, мелькнула мысль. Понедельник как он есть.

Выдался интервал почти в три минуты, когда машин не было, и Сергей успел обогнуть особо опасный участок: обочины нет, сугроб нависает так, что вот-вот часть его упадёт на голову, – не дорога, а сплошной каток. Хоть бы песком посыпали, что ли.

Звук клаксона позади. Сергей оглянулся – вроде бы идёт по обочине, никому не мешает – и заметил, что водитель машет ему рукой в приоткрытое окно. А затем машину занесло, крутануло на отполированном льду дороги, и Сергей увидел, что эта медленно вращающаяся махина летит прямо на него.

Выбора особого не было – Сергей оттолкнулся что было сил и нырнул в сугроб.

Выбираться из сугроба было тем ещё удовольствием: нырни он глубже, мог бы и задохнуться. Минуты через три Сергей освободился, отплёвываясь, и увидел, что злополучная машина чудом избежала серьёзных неприятностей – всего лишь слегка зарылась в тот же самый сугроб, буквально в метре от того места, где выкопался Сергей. Подушка безопасности не сработала, водитель явно жив, ничто не побилось – обошлось лёгким испугом.

Ноги ещё не очень слушались, но Сергей сумел обойти машину и открыть водительскую дверцу.

– Вы живы?

Там оказалась та самая девушка, стоявшая в очереди к оператору прямо перед ним. Неплохое совпадение! Ладно хоть машину не побила, уже хорошо. Сергей помог ей выбраться наружу – легко отделалась, на лице не осталось синяков, хотя, похоже, приложилась о руль.

– Я вас не задела? – спросила она первым делом. – Извините, пожалуйста! Я так…

Сергей заметил, как огромный силуэт вырастает за её спиной – большой автомобиль, и тоже не очень управляемый, несётся в их сторону. Сергей схватил новую знакомую за руки и повлёк за собой; едва успели обогнуть капот и вжаться – отпрыгнуть – в сугроб.

Многотонная смерть промчалась совсем рядом, грохоча металлическими сочленениями, исторгая едкий отвратительный выхлоп, истошно скрипя шинами.

Следующие несколько секунд прошли в благословенной тишине – то ли со слухом что случилось, то ли это от потрясения. И Сергей и девушка смотрели, как фургон-длинномер, каким-то чудом погасив часть скорости, прижимается к сугробу и останавливается, опёршись на снежную стену. Не было бы сугроба – точно бы упал.

– Ч-ч-что это было?! – спросила девушка, но почти сразу же перестала заикаться. – Спасибо! – она обняла Сергея с такой силой, что пару секунд было трудно дышать. – Господи, ну и денёк!

На левом борту её железного коня теперь красовалась свежая глубокая царапина, и не было теперь левого зеркала. Легко отделалась – других повреждений не видно.

– Вас подвезти? – спросила девушка. – Мне… – и назвала то самое отделение банка, в которое шёл Сергей.

– Мне туда же, – кивнул Сергей. – Но вначале нужно вашу машину из сугроба достать.

И тут к ним подбежал перепуганный водитель длинномера.

10

В отделении банка, на удивление, не оказалось никого – в смысле не было посетителей. Сергей пропустил девушку – так и так торопиться уже некуда – и сумел, когда настала его очередь, получить временную карту, пока перевыпускают основную. А дойдя до банкомата, уже через пару минут услышал многообещающий хруст банкнот.

– Слушайте, я есть хочу, – сказал он девушке. – Если у вас найдётся ещё пара минут, не довезёте до какого-нибудь кафе?

– Я тоже есть хочу, – сказала она. – И уже никуда не тороплюсь. Ужас какой, до сих пор забыть не могу! Идёмте, это недалеко.

… – Вы в полиции забыли, – девушка (её звали Мариной) протянула ему тот самый внешний аккумулятор, «банк энергии». – На пол свалился, когда вы сумку проверяли.

– Спасибо! – Сергей тут же поставил мобильник на зарядку. А едва тот набрался сил, чтобы выйти в эфир, как пришло сообщение: господин Подвальный не только полностью расплатился, но и добавил сверху. Одумался, значит. Сергей усмехнулся и отправил сообщение с подтверждением: до компьютера доберётся ещё не скоро, придётся подождать, форс-мажор.

– Что-то случилось? – Марина посмотрела с сочувствием. Только теперь он рассмотрел её лицо – овальное, короткие волосы, зелёные глаза. Никогда ещё не видел женщину с зелёными глазами!

– Нет, для разнообразия хорошие новости.

И тут же новое сообщение – сработал монитор. Дали электричество, в квартире включился роутер, заработали все камеры слежения. Сергей не удержался, пробежался по ним – всё штатно, даже холодильник не успел потечь.

– Ещё немного приятных новостей, – сказал Сергей и отложил мобильник. Еда стынет, да и неприлично при собеседнице сидеть уткнувшись в экран. – Извините. Денёк сегодня – просто слов нет. Трудный клиент, – добавил он, возвращаясь к трапезе.

Минут пять они ели молча.

– А кем вы работаете? – поинтересовалась Марина и почти сразу же смутилась. Ненадолго. И Сергей рассказал. Не бог весть что – рисовать он с детства любил, вот и вывела кривая на стезю дизайнера.

– Слушайте, так вы же нам сайт делали! – удивилась Марина, достала собственный мобильник и через минуту повернула его экраном к Сергею. Точно, был такой заказ. Один из немногих, где заказчик чётко знал, что нужно, не менял техзадание каждые три минуты и не задавал идиотских вопросов. Побольше бы таких заказчиков.

– Мир тесен! – улыбнулась Марина. Они рассчитались, поднялись из-за стола, и Сергей понял, что вот-вот упадёт. Организм, которому и так пришлось изрядно потрудиться, решил бросить все силы на обработку обеда.

– Слушайте, вы с ног валитесь! – поддержала его под руку Марина. – И у вас рукав у куртки порвался. Я здесь недалеко живу – посидите, придёте в себя.

– А это уместно?

– Мы там с братом живём, – улыбнулась Марина. Очаровательно улыбается, смотрел бы и смотрел. – Чуть что – он вас с лестницы спустит.

– Годится, – одобрил Сергей и сумел без посторонней помощи дойти до её автомобиля и сесть на заднее сиденье. И вновь чуть не уснул. – Стойте! – спохватился он, вспомнив о кофе. – Есть тут какой-нибудь супермаркет поблизости? Мне буквально на минуту.

11

Кофемашины у Марины дома не оказалось; Сергей сварил кофе в турке – помолол тот кофе в зёрнах, что только что купил, – помогло прогнать сонливость буквально за пару минут.

– Чудесно! – оценила Марина. – Я вот не умею варить кофе, всё получается какая-то несъедобная пакость. Боря так и вовсе пьёт растворимый.

– Боря – ваш брат?

Марина кивнула.

– В командировку уехал – как обычно, без предупреждения. Давайте я вам рукав у куртки зашью?

– Её, похоже, менять придётся, – Сергей критически оценил то, что стало с верхней одеждой: утром была ещё как новая, а сейчас вся испачкана в самой разной грязи, местами обшаркана, да ещё и рукав порван. Могло быть и хуже – главное, что сам уцелел. – Может, я могу чем-то помочь?

– Вы мне жизнь спасли, – улыбнулась Марина. – Да ладно, ведь правда. И там, в банке – не думала, что вы такой храбрый!

– Так получилось, – согласился Сергей. – Был бы настоящий пистолет – я бы, если честно, не стал дёргаться. Да и шут с ними. Мне теперь вот кажется, что всё это не утром началось, а неделю назад.

– Это точно, – согласилась Марина, заканчивая зашивать рукав. – Вот, по крайней мере, не будет расползаться дальше. Там возле банка, ну, где мы утром были, есть ателье, я знаю. Там смогут зашить как следует.

– Спасибо! – вполне искренне поблагодарил Сергей. – Скажите, я ведь с вами тогда общался, по поводу сайта?

– Со мной, – согласилась Марина. – Я много лет уже этим занимаюсь. Всё могу, но вот дизайн – это выше моего понимания. Я почему спрашивала – у нас компания ищет штатного дизайнера. Клиентов много, сайтов много делаем, а с дизайнерами беда – не на кого положиться. Кроме вас, – добавила она поспешно. – Не хотите к нам?

– Только если буду работать непосредственно с вами, – ответил Сергей полушутливо.

– Со мной, с кем же ещё. Это единственное условие?

– Ну, если честно, хотелось бы знать, сколько компания готова платить.

Марина покивала и поманила Сергея за собой. А у неё тоже совмещены спальня и кабинет, подумал Сергей, останавливаясь на пороге. Сейчас главное – чтобы брат внезапно не вернулся из командировки. Марина открыла браузер и через пару минут поманила Сергея ближе к экрану.

– Однако! – сказал Сергей с уважением. Сильно я себя недооценивал, подумал он. Если откажусь, надо раза в два поднять свои ставки. Клиентов и так хоть отбавляй. – Это в месяц?

– Это за сайт, – уточнила Марина. – Остальное будет зависеть от вас.

– Знаете… – Сергей смотрел на экран и понял, что счастье действительно не в деньгах и не в их количестве. – Я согласен.

Марина захлопала в ладоши и почти сразу же смутилась, перестала.

– Сможете завтра к нам подъехать? А то наймут опять кого-нибудь не того. А мне потом расхлёбывать.

– С удовольствием, – согласился Сергей. – Чёрт, я опять засыпаю. Не подскажете адрес? – он взял мобильник и открыл приложение для заказа такси.

– Вы уверены? – Марина посмотрела ему в глаза. – Оставайтесь. Не буду приставать, честное слово! А завтра с утра вместе поедем к нам в контору.

– Это было бы слишком хорошо, – возразил Сергей; естественно, хотелось остаться, но как-то всё слишком хорошо и быстро происходит! – Лучше я домой. А завтра вы за мной заедете. Так пойдёт?

Марина кивнула и взяла из его рук мобильник, на котором уже указан пункт назначения.

– Я сейчас вызову, – сказала она и удалилась в прихожую.

Сергей плюхнулся на диван, из последних сил стараясь держать глаза открытыми. Не было никаких сил подняться на ноги, даже мысль об этом не желала приходить. Он погружался в жаркую приятную пучину, сопротивляться было бесполезно.

Ему успело показаться, что его укрыли одеялом, а в комнате погасили свет. Но возможно, это всего лишь показалось.

Елена Волкова

Родилась и выросла в маленьком городке Унеча Брянской области. Окончила БГПИ в 1994 году. 11 лет работала в школе учителем русского языка и литературы, но по семейным обстоятельствам пришлось принять непростое решение и уйти в отрасль, не связанную с педагогикой. Сейчас автору 50 лет.

В 2021 году начала писать воспоминания о самом непростом периоде своей жизни. В сборник «Самый лучший день» включён отредактированный отрывок 1-й части её воспоминаний. Получился рассказ о самом счастливом дне, вернее, сутках, случившихся 30–31 декабря 1999 года.

Замужем, вырастила двух замечательных сыновей, которым посвятила книгу «Чистые слёзы».

Самый лучший день

Большая железная дверь в тупике коридора редко открывается, иногда оттуда выходят и спокойно проходят мимо меня люди в белых халатах. На дверях зелёная табличка «Детское реанимационное отделение».

В квадратных деревянных вазонах, стоящих вдоль длинного оконного переплёта, растут китайские розы. Они похожи на миниатюрные яблоньки с обильно спадающей кроной. Хрупкие веточки так сильно усыпаны листочками, что их совсем не видно, а вместо плодов между листьями пурпурными огоньками рассыпаны яркие соцветия. Я никогда не видела столько цветов на китайской розе. У меня дома растёт такая, но по сравнению с этим садом она какая-то недоразвитая. Если и зацветает, то дарит один-два ярко-красных цветочка, которыми мы восхищаемся. А здесь такое обилие багрово-красных роз, что невольно задаёшься вопросом: кому здесь они приносят радость?

Вчера на пост позвонила моя крёстная Вера и сообщила желанную новость: завтра проведут к Жене. Когда сегодня смотрю фильмы о врачах и вижу, как рядом с тяжелобольными находятся их родственники, понимаю, как это правильно. Но тогда это посещение носило исключительный характер. На фоне моей с сыном разлуки и угнетающими сообщениями о неменяющемся критическом состоянии эта встреча была глотком спасительного свежего воздуха для меня и, как оказалось, для Жени. Лишь через несколько лет Вера расскажет мне правду: знакомая главврач честно открылась ей, что мальчик не выживет, во всяком случае, будет великим чудом, если этого не произойдёт. Услышав этот приговор, крёстная умоляла пустить меня, чтобы я в последний раз увидела сына живым, и только на этом условии в тот день состоялась неожиданная встреча. Всего этого, конечно, я не знала.

Заранее пришла в длинный коридор. Прикасаясь к холодным лепесточкам и поглаживая бурые соцветия дикой розы, с нетерпением ждала вызова, ожидая встречи, как первого свидания. Нежный трепет волновал мою грудь: скорее бы обнять мою крошку.

– Волкова, проходите, – услышала наконец заветные слова.

Я следовала за медсестрой по коридору, и казалось, этот путь был бесконечным: мы прошли первую палату, вторую, третью – и вот, наконец, в тупике она повернула в открытую дверь налево:

– Вот ваша палата. Женя, пришла твоя мама, – буднично произнесла медсестра, как будто это от меня зависел мой приход.

Яркий свет люминесцентных ламп на мгновение ослепил меня. Палата была огромная, белая и пустая, напротив – стена из широких оконных переплётов, слева вдоль стены – много разного медицинского оборудования. Обернувшись на сто восемьдесят градусов, упёрлась взглядом в высокую кровать. Накрытый простынкой по грудь, с раскрытыми ручками, лежал мой маленький мальчик, занимая одну треть всей площади кровати, на лице – кислородная маска. Под монотонные пикающие звуки на мониторах, расположенных у изголовья кровати, рисовались разноцветные пунктирные дорожки с зигзагообразными линиями. На левом плече катетер в виде подушки, в него одновременно входили 5–6 шприцев. На штативе для вливаний несколько бутылочек. Среди стеклянных пузырьков выделялся прозрачный пакет с бурой жидкостью. На запястье правой руки браслетик, на среднем пальчике датчик – проводочки от них тянулись к приборам. При малейшем движении звуки начинали менять монотонно-спокойный сигнал на тревожно-аварийный, а на экранах сразу же выскакивали зигзагообразные вертикальные линии.

Как только Женя увидел меня, он левой ручкой спустил с лица маску и потянулся ко мне обеими ручками со словами:

– МАМОЧКА, Я ТЕБЯ ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ!

В это мгновение запищали все колонки, линии на мониторах стали дёргаться чаще. Увидев испуг в моих расширенных от ужаса глазах, он успокоил меня, ещё не знающую здесь ничего:

– Не бойся, это я подвигался. Сейчас станет тихо, – моему мальчику четыре с половиной, но отнюдь не ребёнок произносил слова, а тем более не мой сын – я не узнавала его. Сейчас в роли взрослого был он, а не я. Осторожно, чтобы не задеть никакой проводок, наклонилась к нему и осторожно, невероятной нежностью укрыла сыночка. Чтобы не доставить ему неудобство и ничего не задеть, я невесомо повисла над ним и прикоснулась лишь к его щёчке. Так мы встретились. Это была самая счастливая минута, о которой я вспоминаю всю жизнь.

Присев на рядом стоящий стул и не выпуская Женину левую ладошку из своих рук, продолжала осматривать сына. Он был очень горячий, еле-еле слышен царапающий и хриплый голос, в полуоткрытых глазках виднелись лопнувшие кровяные сосудики, под кроватью – утка со спускающимся мочевым катетером. Своим редким дыханием я боялась выдать тот ужас, который предстал передо мной: цвет кожи как у покойника, зеленовато-коричневого цвета; приподняв край простынки, чуть не выдала криком испуг – выпирал тугой, сильно вздувшийся, как будто «беременный», животик. Медсестра поймала мой взгляд:

– Это печень, у нас сильно большие проблемы из-за этого, да и из-за другого тоже, – уклончиво ушла от разговора, видимо, жалея о том, что начала вообще что-то говорить. Но я и спросить не могла ничего при нём.

Кровать была с ремнями для закрепления конечностей, а Женя лежал свободно. Снова посмотрела на медсестру.

– Женя нам очень помогает, сам поправляет сваливающиеся датчики и маску. Нам удобнее держать его свободным. Мальчик умный и спокойный, как только объяснили причину, почему его пристегнули, пообещал, что не будет часто двигаться, – поэтому и расстегнули ручки и ножки.

Пытаясь дышать ровнее и скрывая шоковое состояние, я постигала сейчас ещё одну тайну: мой сын САМ боролся за свою жизнь. Это не значило, что я не нужна ему, но это осмысление было дано ему свыше.

На тумбочке стояла переданная мною маленькая иконка пресвятого Евгения и бутылочка со святой водой. Мне подали ватный тампон, чтобы я смочила губки сына водичкой. Я так и сделала. И тут увидела салфетку с обычным песком.

– Это со своим другом поделилась наша малышка, – тут они оба обратили моё внимание на бокс для младенцев, в котором лежал, весь в трубочках, маленький комочек, – малышка родилась недоношенная, всего 1100 граммов, мы ей помогаем набрать вес, правда, Женя? – продолжала медсестра, как будто разговаривала не со мной.

– Мама, она уже килограмм с половиной весит, мы её каждый день взвешиваем, она растёт и даже скоро начнёт плакать, – медленно прохрипел Женя. Я просто обомлела: и правда, такого я ещё не слышала да не видела.

– Родственники родителям девочки передали из Иерусалима святой земли, и мы – конечно, с их разрешения – частичку положили Жене, – улыбаясь, добавила медсестра, – пусть Божья благодать поможет этим детям, – закончила она.

– А как к этому относятся врачи? – вспоминая, что заведующий отделением отправлял нас в церковь.

– Не запрещают. Мы все уповаем на Бога, врачи осознают, что их руками творятся Божьи чудеса. Здесь не одно чудо произошло, не раз врачи видели невозможное и пока ещё не объяснимое наукой.

Конечно, я старалась вести себя как можно естественнее, стала рассказывать о бабушках и дедушках, о Тане и папе, что все ждут нас дома. И что скоро обязательно у нас будет собака. Женя, сдвинув маску (он всё время надевал её, как только замолкал, делал это без напоминаний), спросил:

– Правда? Сразу-сразу?

– Ну, подожди, – заторопилась я, – давай летом, чтобы с ней можно было гулять?

– Давай! – послушно согласился он.

Я пробыла у него больше часа, и тогда, когда он стал закрывать глазки, медсестра обратилась ко мне:

– Завтра короткий день, приходите пораньше, уже после четырёх здесь никого не будет, – я услышала это как уже решённый вопрос, что буду ходить сюда всё время. Моя надежда наконец улыбнулась мне. Я это чувствовала. С Женей мы договорились, что завтра приду с новыми сказками, которые купил папа.

– И ещё, – продолжила женщина, – во-первых, вам надо сдать кровь на станции переливания – любой группы, обязательно скажите, что сдаёте для областной детской больницы. Во-вторых, Женю начали кормить, сегодня мы обошлись бульоном, всего-то две-три ложки, а вы купите овсянку-экстра. На первом этаже в ЦУМе точно есть, молоко нельзя, будем варить на воде, у нас есть плитка.

Я не шла из отделения – летела, внутри всё клокотало, готовое вырваться наружу; единственное, о чём сейчас жалела, – что не могу поделиться своей радостью с мамочкой и Сашей. Да, было много страшного и тревожного, но появился свет. Я представляла, что этот свет не только осветит, но и обогреет наш путь. «Всё будет хорошо! – засыпала я после прочтённых молитв. – Завтра приедет Саша и наступит Новый год, а потом мы поедем домой и у нас появится собака…»

Наступило утро последнего дня уходящего 1999 года. Это был первый в моей жизни год без новогодней ёлки. Дух волшебства, характерный для этого времени, всё равно витал в воздухе, правда, он был особым – от него ждали в клинике одного: покинуть это место навсегда и вернуться домой.

Утром я отправилась в ЦУМ, надо было купить кашу. В троллейбусе я наблюдала за людьми, живущими «нормальной» жизнью: они ехали на работу, в школу, по делам, за подарками, то есть были заняты обычной суетой предпраздничного дня. Но особенно я встрепенулась, войдя в универмаг, украшенный к Новому году. Ритм и краски последних дней были иными: не слышали мы радостных криков, означающих детский восторг от неожиданных подарков, глаза дивились не только разноцветной и блестящей мишуре, но и большому количеству народа в предновогоднем настроении. А про звуки и говорить нечего: после гулкой больничной тишины слух тяжело воспринимал непривычно звонкие и весёлые песни, раздающиеся повсюду. На витринах красиво уложенные товары, аппетитно украшенные рыба, мясо, сладости, фрукты к новогоднему столу, даже слюна смочила горло. Но всё это было не для нас: я внимательно рассматривала упаковки каш в бакалейном отделе и наконец нашла то, что нужно.

Устав от людей в предпраздничном настроении, шума и суеты, с облегчением ввалилась в здание больницы, отнесла овсянку в реанимацию, а в палате поделилась с соседкой ощущениями от выхода в город. Маша лежала с тяжелобольным сыном Ромой. Конечно, с болью и горечью думали о том, что родители всех детей, оказавшихся на Новый год в стенах больницы, и не только этой, загадывали главное желание этой волшебной ночи: чтобы их ребёнок поскорее вернулся домой здоровым – исполнение никаких других желаний сейчас было не важно.

Прервав наши думы о заветном желании, в палату влетел Сергей Алексеевич, он по-прежнему оставался лечащим врачом Жени и каждое утро после осмотра приходил и сообщал о выполненных хирургических процедурах. От него я узнавала страшные диагнозы, поставленные моему сыну: сепсис, острая печёночная и почечная недостаточность, двусторонняя пневмония, обширный абсцесс кишечника, миокардит – не было органа, не затронутого сепсисом. От него я и услышала, что остеомиелит сейчас меньшее из зол в его организме.

– Как хорошо, что вы пришли. Вы мне нужны, – насторожённо промолвил доктор, и мы прошли в ординаторскую.

– Сегодня ночью вашему сыну стало хуже. Срочно нужно помочь сердцу: экссудативный перикардит. Наш кардиолог не на месте. Я могу, если вы доверяете, сам сделать эту процедуру, – как всегда, его речь была стремительно быстрой.

Я же, услышав тревогу в его голосе, пришла в ступор:

– Что это значит? Какая процедура?

Дальше он объяснил мне «человечьим», не медицинским языком: сепсис – гнойное воспаление крови, этот гной с кровью вошёл во все органы, но хуже всего сердцу. Обложив его, гной не даёт работать сердцу ритмично. СЕРДЦЕ ЗАТУХАЕТ. Срочно нужно сделать прокол-пункцию в области сердца и отсосать шприцем скопившийся гной.

– Вы разрешаете мне сделать это? Это может спасти мальчика. Время идёт на часы.

Всё услышанное вернуло меня в реальность, а то какие-то желания и мечты… Я в первый раз должна была САМА принять решение, касающееся жизни моего ребёнка.

– А вы бы сделали это своему сыну? – только и спросила я после паузы, придавившей меня.

– Да, однозначно, своему сыну я уже сделал бы, поймите, сегодня все врачи уйдут на три дня, и что случится за это время, никто не знает, у нас есть шанс помочь мальчику, решайте, – торопил он.

Уверенный тон Сергея Алексеевича Красюка подстегнул меня:

– Я согласна, – подписывала я подготовленные доктором бумаги.

Он сразу же выбежал, а я вернулась в палату. Закрыв лицо руками, я тихо заплакала в подушку. Все мои нарисованные идиллии стёрлись в один момент. Вот это и была реальность: всё очень плохо, и то, что я пыталась закрыть глаза на ужас, увиденный мною вчера, говорило лишь о моей некомпетентности и наивности. У меня опять затрусились руки. Маша не трогала меня, и я была благодарна ей за это. Как подстреленная, я подскочила и стала молиться.

Через час открылась дверь и вошёл Сергей Алексеевич. Глаза его светились радостью, он улыбался.

– Всё хорошо, я теперь спокойно могу идти встречать Новый год. Ждите меня теперь 4 января. Честно говоря, думал, будет кубиков пять, вот принёс вам посмотреть, сам не ожидал, – он вытащил из кармана халата десятимиллилитровый шприц, доверху наполненный мутной жёлтой жидкостью. Много это или мало, я не понимала, но его восторженно-ошарашенное состояние свидетельствовало о большой удаче.

Видя мою пришибленность, он похлопал меня по плечу:

– Вы приняли правильное решение. Всё будет хорошо, – в первый раз я услышала обнадёживающие слова от доктора, лишь тяжёлый выдох покинул моё тело.

Выходя из палаты, прощаясь с Ромкой на длинные выходные, давая наставления Маше, он обернулся к нам и спросил:

– А вы хоть знаете, что у нас смена власти? Включите телевизор: Ельцин подал в отставку. У нас теперь новый президент – Путин В. В.

Он вышел, а мы с Машей дико и истерично рассмеялись: вот уж точно эта новость интересовала нас меньше всего. Мир горя чрезвычайно узок для тех, кто столкнулся с ним. Словно гиганты Атланты, поддерживающие небесный свод, наши близкие держали свалившееся непомерно тяжёлое и страшное горе. А повседневная жизнь за больничными стенами стала чуждой и совершенно незначимой.

Я с нетерпением ждала шестнадцати часов, чтобы спуститься в реанимацию.

Скажу вам, что этот день и вправду был волшебный. Я чувствовала настоящее счастье, находясь рядом со своим мальчиком и осторожно прикасаясь к нему. Мне разрешили сегодня помыть моего сыночка, учили переворачивать, чтобы, не дай бог, не появились пролежни, и всё это надо было делать так аккуратно, чтобы не затронуть медицинские проводочки. А потом я читала сказки, особенно ему понравилась английская народная сказка «Джек и бобовый стебель». Обсуждая отважные поступки Джека, мы мечтали с сыном, что бы мы загадали, если бы у нас оказались волшебные бобы. Это были минуты истинного блаженства. Мне даже показалось, что сегодня цвет кожи посветлел и животик стал мягче. На грудке пластырем было заклеено место в области сердца. А самое главное, меня поражал дух моего мальчика: в его словах не слышала условного наклонения, не звучало «если», он говорил с уверенностью: вот это будет, это случится. Мне тоже всё это придавало сил. Я восхищалась своим сыном. А медсестра, дежурившая сегодня, умилялась нашим отношениям и удивлялась, что бывают такие рассудительные и мудрые не по годам дети. Разве это не было счастьем?

Когда пришло время спать, Женя попросил спеть его любимую песню для них с малышкой. И я спела нашу колыбельную, нежно поглаживая головку своего сынишки:

Ребята, надо верить в чудеса,
Когда-нибудь весенним утром ранним
Над океаном алые взметнутся паруса
И скрипка пропоёт над океаном.
Не три глаза, ведь это же не сон,
И алый парус вправду гордо реет —
В той бухте, где отважный Грей нашёл свою Ассоль,
В той бухте, где Ассоль дождалась Грея.
С друзьями легче море переплыть
И есть морскую соль, что нам досталась,
А без друзей на свете было б очень трудно жить
И серым стал бы даже алый парус!

Тихая мелодия разносилась по реанимационной палате, лишь монотонные звуки медицинских датчиков вклинивались в исполнение. Нам было очень хорошо, медсестра сидела с нами, тихо плакала и тоже, я уверена, была счастлива. Я совсем не открою вам тайну, что все сестрички, дежурившие у Жени, полюбили моего сына. Я чувствовала это, когда стала навещать его, потому что не любить такого искреннего и добродушного малыша – невозможно.

Наверное, каждая мама считает, что её ребёнок уникальный. А я не просто полагала, я это знала. Мои дети – это мои цветы, которые я растила с любовью и нежностью. Как воспитывали нас родители, так научили они относиться к своим детям, что всё в этой жизни для них. Накормить лакомством – это одно дело, совсем другое – насытить духовной пищей. То, сколько времени мы проводили, вместе играя, читая, считая, рисуя, сочиняя, дало свои плоды. Женя в два годика уже знал весь алфавит (сильно его смущали буквы Ъ и Ь), а в четыре начал уже складывать из слогов слова. Он задорно смеялся, когда понимал, какое слово у него получилось. Любимой игрушкой в этом возрасте была книга, и мы никогда не экономили на приобретении новой, яркой, красочной, познавательной (и дорогой!) книги, какие тогда начинали появляться в продаже. Многие заказывала почтой. Мы одушевляли не только игрушки – это делают многие дети, – но мы находили друзей в книгах и часто разговаривали с ними, вводя их в наш мир детства. Например, был у нас такой друг – Мыша (его озвучивала я), с ним спорили, смеялись, играли. Поэтому совсем не удивилась, когда в эти дни сын меня познакомил со своим другом:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.