Борис Алмазов
А и Б сидели на трубе

А и Б сидели на трубе.
Рассказы

Эти рассказы я написал давным давно. Нынче они, можно сказать, «исторические». Всё о чем в них рассказывается происходило в семидесятые годы, теперь уже прошлого века. Они многократно переиздавались и даже были рекомендованы младшим школьникам для самостоятельного внеклассного чтения. Выходит за полвека они не устарели?! Казалось бы, жизнь совершенно изменилась. О многих технических изобретениях, которые теперь нам служат – всякие айпады, айфоны, ноутбуки и прочее, тогда нам были совершенно неизвестны. Только писатели фантасты предсказывали их появление, да изобретатели инженеры трудились над, казалось бы, немыслимыми проектами сказочного будущего. И вот оно это будущее пришло. И оно теперь наше время, причем, совершенно не сказочное. Многое из того , что стало теперь прошлым устарело и ничего кроме улыбки не вызвает. Почему же истории , происшедшие больше чем полвека назад с их теперь уже дедушками и бабушками, интересны современным мальчишкам и девчонкам? Потому что рассказы не про технику и даже не про природу, а про людей. И не о том кем быть, поскольку многие профессии за это время исчезли и появились новые такие как компьютерщик, а про то каким быть. Причем, разумеется образованным и спортивным, как нынче говорят "продвинутым" в разных областях… Но, профессия может устареть, а вместо рабочего недавнего прошлого теперь стоит станок автомат. А вот человечески качества: сострадание, доброта, деликатность (есть такое слово и такое поведение) никогда не устаревают – потому всегда интересны. Для того , чтобы угнаться за современном развитием науки и техники – нужно постоянно учиться. Как это не удивительно, но для того, чтобы сохранить и развить свои необходимые душевные качества – тоже нужно учиться. Причем, с самого раннего детсва и всю жизнь.Научиться думать не только о себе , но и об окружающих людях. Однако, этого не достаточно. Нужно ещё и действовать – помогать, защищать… да много чему тоже нужно учиться всю жизнь. Зачем? Чтобы быть счастливым. Я убежден, что злые и равнодушные люди – несчастны. Уверяю вас: добрые даже дольше живут. И как я за свою долгую уже жизнь убедился, гораздо счастливее! Это так, хотя, это на первый взгляд, не очень заметно.

Горбушка

Гришка из нашей средней группы принес в детский сад пластмассовую трубочку. Сначала он в неё свистел, а потом стал из неё плеваться пластилиновыми шариками. Он плевался исподтишка, и наша воспитательница Инна Константиновна ничего не видела.

Я в тот день был дежурным в столовой. Инна Константиновна говорит, что это самый ответственный пост. Ответственнее всего суп разносить, потому что тарелку за края брать нельзя—можно пальцы обмакнуть, а на ладошках нести горячо! Но я весь суп хорошо разнёс. Просто прекрасно! Даже на столы не пролил! Стал раскладывать хлеб на тарелки-хлебницы, тут все ребята пришли, и Гришка этот с трубочкой своей. Я понёс поднос на кухню, а горбушку одну в руке нёс—себе оставил, я горбушки очень люблю. Тут Гришка как дунет в меня! Пластилиновый шарик попал мне прямо в лоб и отскочил в мою тарелку с супом! Гришка как захохочет, и ребята тоже хихикать стали. Смеются надо мною, что мне шарик в лоб попал.

Мне так обидно стало: я старался, дежурил изо всех сил, а он мне в лоб, и все смеются. Я схватил свою горбушку да как запустил в Гришку. Я очень хорошо кидаюсь! Метко! Попал ему прямо по затылку. Он даже охнул— горбушка ого какая! Не какой-то там шарик пластилиновый. Горбушка от его стриженой головы отскочила и долго по полу через всю столовую катилась—вот как я сильно бросил!

Но в столовой сразу стало тихо, потому что Инна Константиновна покраснела и стала на меня смотреть! Она наклонилась, медленно подняла горбушку, сдула с неё пыль и положила на край стола.

– После тихого часа и полдника,—сказала она,—все пойдут гулять, а Серёжа останется в игровой комнате и хорошенько обдумает свой поступок. Серёжа ходит в детский сад один, но мне, я чувствую, нужно поговорить с его родителями. Серёжа! Пусть завтра придут твои папа или мама!

Когда я пришёл домой, папа уже вернулся с работы и читал газету, лёжа на диване. Он у себя на заводе устаёт очень, один раз даже за обедом уснул.

– Ну, как дела?—спросил он.

– Нормально,—ответил я и поспешил поскорее в свой уголок к моим игрушкам пройти. Я думал, папа опять свою газету читать будет, но он её свернул, с дивана поднялся и присел рядом со мной на корточки.

– Так ли уж всё нормально?

– Да хорошо! Хорошо всё! Замечательно…—и быстрее самосвал кубиками нагружаю, а они почему-то не нагружаются, так и прыгают из рук.

– Ну, если всё замечательно, то почему некоторые в шапке в комнату входят и, явившись с улицы, рук не моют?

И действительно, я в шапке и руки вымыть позабыл!

– В общем, так!—сказал папа, когда я вернулся из ванной.—Давай рассказывай, что у тебя стряслось?

– А потому что Инна Константиновна,—говорю,—несправедливый человек.! Не разберётся, а наказывает! Мне же Гришка первый в лоб шариком запустил, а я его горбушкой потом… Он же первый, а она меня наказала!

– Какой горбушкой?

– Обыкновенной! От круглого хлеба. Гришка первый начал, а меня наказали! Разве это по-честному?

Папа ничего не ответил, только сел на диван, ссутулился, руки между колен свесил. У него такие руки большие и жилы, как верёвки. Он очень расстроился.

– Как ты думаешь,—спросил папа,—за что тебя наказали?

– Чтобы не дрался! Но ведь Гришка первый начал!

– Так!—сказал папа.—Ну-ка, принеси мою папку. Она в столе лежит, в нижнем ящике.

Папа её очень редко достаёт. Это большая кожаная папка. Там папины почётные грамоты, фотографии, как он во флоте служил. (Я тоже моряком буду, когда вырасту). Папа достал не фотографии своих товарищей-моряков, а конверт из пожелтевшей бумаги.

– Ты никогда не задумывался, почему у тебя нет ни бабушки, ни дедушки?

– Задумывался,—сказал я.—Это очень плохо. У некоторых ребят по два дедушки и по две бабушки, а у меня никого…

– А почему их нет?—спросил папа.

– Они погибли на войне.

– Да,—сказал папа. Он достал узенькую полоску бумаги.—«Извещение»,—прочитал он, и я увидел, как у папы мелко и часто задрожал подбородок:—«Проявив мужество и героизм в составе морского десанта, пал смертью храбрых…»—это один твой дедушка. Мой отец. А вот это: «Скончался от ран и общего физического истощения…»—это второй твой дедушка, мамин папа.

– А бабушки!—закричал я, потому что мне их всех было очень жалко.

– Они умерли в блокаду. Ты же знаешь про блокаду. Фашисты окружили наш город, и Ленинград остался совсем без продовольствия.

– И без хлеба?—эти слова у меня получились шёпотом.

– В день выдавали по сто двадцать пять граммов… Один кусочек, такой, который ты за обедом съедаешь…

– И всё?

– И всё… Да и хлеб-то этот был с мякиной да с хвоей… Блокадный, в общем, хлеб.

Папа достал из конверта фотографию. Там были сняты школьники. Все наголо стриженные и ужасно худые.

– Ну,—сказал папа,—найди меня. Все ребята были похожи между собой, как братья. У них были усталые лица и печальные глаза.

– Вот,—папа показал на мальчика во втором ряду.– А вот твоя мама.

Я её вообще никогда бы не узнал. Я думал: это мальчик лет пяти.

– Это наш детский дом. Нас не успели вывезти, и мы всю блокаду были в Ленинграде. Иногда к нам приходили солдаты или моряки и приносили целый вещевой мешок хлеба. Мама наша была совсем маленькая и радовалась:

«Хлебушко! Хлебушко!», а мы, ребята постарше, уже понимали, что бойцы отдали нам свой дневной паёк и, значит, сидят там в окопах на морозе совсем голодные…

Я обхватил папу руками и закричал:

– Папочка! Накажи меня как хочешь!

– Что ты!—папа поднял меня на руки.—Ты только пойми, сынок, хлеб—не просто еда… А ты его на пол…

– Я больше никогда не буду!—прошептал я.

– Я знаю,—сказал папа.

Мы стояли у окна. Наш большой Ленинград, засыпанный снегом, светился огнями и был таким красивым, будто скоро Новый год!

– Папа, ты завтра, когда в садик придёшь, про хлеб расскажи. Всем ребятам расскажи, даже Гришке…

– Хорошо,—сказал папа,—приду и расскажу.

Матросская лента

Мой самый любимый праздник—День Военно-Морского Флота! В этот день на Неве военные корабли стоят. Они большие и торжественные и очень красивые. На них флаги—вот именно что не развеваются, а реют, как будто корабли принесли с собою океанский ветер. А ещё водный праздник: моторки мчатся, за ними волны белые, как снежные сугробы, яхты—такие красивые, как будто во сне! Пловцы, аквалангисты, водолазы—у них шлемы, как будто они марсиане—честное слово! Оркестры гремят, по улицам моряки нарядные с кортиками маршируют… А вечером салют! И огни на Ростральных колоннах! И факелы над Петропавловской крепостью! Мне в этот день всё время хочется петь морские песни!

Но только я на самом празднике, то есть на набережной, ни разу ещё в своей жизни не был. Я этот парад по телевизору смотрю.

И вдруг в нынешнем году Инна Константиновна говорит:

– Вы теперь большие, как-никак старшая группа, и мы теперь все пойдём на водный парад, тем более, что наш садик совсем от Невы близко.—Мы все «ура» от радости закричали! А я громче всех! Только условие: каждый должен склеивать себе из бумаги бескозырку! Чтобы сразу было видно—идут на праздник будущие моряки!

Мне сразу «ура» кричать расхотелось. Потому что у меня такие руки неловкие, что я ничего ни слепить, ни склеить, ни нарисовать не могу. У меня всё кривое-косое получается. Инна Константиновна говорит:

– Ты сразу за несколько дел берёшься и ни одно до конца не доводишь. Ещё модель корабля не вырезал до конца, а уже принялся раскрашивать. Не докрасил, начал флажки привязывать… Вот посмотри, как Вовик Лукьянов работает.

Вечно мне этого Вовика в пример ставят. Он как лоб наморщит, как своими пальцами ловкими вертеть начнёт—не успеешь оглянуться, а у него из обыкновенного листа бумаги пистолетик, или шапка, или чёртик получился! Мне так никогда не суметь!

Дома я взял у своей сестры Веры из стола лист ватмана—это бумага такая, бутылку с клеем и сантиметр— голову мерить. Стал ножницами клацать. Наверно, целый час работал, все пальцы у меня слиплись, штаны к стулу приклеились, но бескозырка не получилась! Какой-то огурец кривой, и ленты зигзагом, как молнии…

Ещё хорошо, что дома никого не было, а то бы сразу закричали: «Грязнуля! Немедленно всё убери!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.