Ольга Богатикова
Марья Моревна

I

Они шагали плавно и очень легко. Со стороны казалось, что они не идут, а скользят над поверхностью земли. Наверное, это было даже красиво – огромные белые фигуры, в синем мареве сумерек казались гигантскими призраками, посланниками богов, прибывшими на землю с небесным поручением.

Впечатление портили холодные безразличные лица белесых великанов и тусклые ледяные глаза. А еще кровавое месиво, тянувшееся за ними к линии горизонта – все, что попадалось гигантам на пути, в мгновение ока превращалось в руины.

Магическое зеркало не передавало звуков, однако мне казалось, что их на самом деле и нет – за исключением воя ветра и предсмертных криков людей, не успевших убежать с пути равнодушных исполинов.

– Они, что же, сделаны из снега? – удивленно выдохнул Ратибор.

Он стоял за моей спиной, однако я кожей чувствовала исходящий от него ужас.

– Из снега и льда, – подтвердила сидевшая рядом со мной Маруша. – Хороши демоны! Да, служивый?

А главное, неуязвимы. Ни булат их не берет, ни даже огонь. Ледяные панцири гигантов покрыты такими мощными чарами, что пробить их обычным оружием попросту невозможно.

– Они прошли через Илию и Ливорию, – задумчиво произнесла я. – А сейчас, судя по всему, вторглись в пределы Пшелька.

– А после Пшелька двинутся к нам?

Мне не нужно было видеть глаза своего воеводы, что понять, как сильно его беспокоит возможный визит снежных исполинов. Ратибор на своем веку встречал немало врагов, встречал смело – лицом к лицу, а уж во скольких битвах побывал – не сосчитать. Потому-то теперь тревожится – понимает, что с таким противником расправиться будет не просто.

– Без сомнения.

Я все-таки отвернулась от зеркала и посмотрела воеводе в глаза.

– На что ж мы им сдались, матушка? – спросил тот.

– Наше государство стоит у них на пути, – я пожала плечами. – Мы им нужны так же, как и Ливория, Илия, Пшельк и прочие страны. Их цель, Ратибор, проста и понятна, как вареное яйцо, – расширение собственной территории.

– Раз воины снежные, значит, поднял их колдун с севера, – вставила Маруша, отвернувшись от волшебного стекла вслед за мной. – Островитяне, небось, балуют. Эти чужеяды давно хотят на материк переселиться, однако ж, раньше оттяпать новой землицы у них не выходило. Соседушки наши отбрасывали их обратно на льдины. А теперь, гляди-ка, разбегаются от их ратников, как цыплята.

– Не мудрено, – уныло усмехнулась я. – С такими воинами поди поспорь. Судя по направлению движения, великаны идут к Восточным лесам, а заодно сметают всех, кто попадается им на дороге. Не удивлюсь, если за ними топает регулярная армия и обозы с переселенцами. Что ж. Наша задача – обломать им зубы и отправить восвояси. Соседям уже не помочь, однако нельзя допустить, чтобы великаны продвинулись дальше Берендеевых полей. В тех степях никто не живет, поэтому встречать дорогих гостей мы будем именно там.

Ратибор сжал кулаки.

– Матушка Марья Даниловна, а выстоим ли мы против таких супостатов? – недоверчиво спросил он.

Я удивленно приподняла бровь. Маруша расхохоталась – хрипло и жутко. Ее дряблое морщинистое лицо стало от этого еще страшнее, из-под черного платка выбилась прядка седых волос.

– Пора тебе, воевода на покой, – широко улыбаясь беззубым ртом, сказала старуха. – На теплую печь к теплой бабе под бок. Если в силе царицы сомневаешься, значит, отвоевал ты свое и никуда более не годишься. Где это видано, чтобы какой-то северный колдунишка против Моревны устоял?

Щеки мужчины заметно побелели. От этого его короткая густая борода стала казаться темнее, а широкий шрам, пересекавший лоб и правую бровь, – глубже и резче.

– Не смейся, Маруша, – спокойно сказала я. – И не чини Ратибору обиды. У нас стычек с колдунами, почитай, лет тридцать не было. Мой воевода рассуждает здраво и логично. Наша армия любого врага на лопатки положит, однако ж супротив магии не устоит.

– Против лома нет приема, – усмехнулась Маруша.

– Окромя другого лома, – поддержала я, после чего перевела взгляд на мужчину. – Твоим воинам, Ратибор, сражаться с северными великанами незачем. Со снегом должен воевать снег. Поэтому, когда исполины приблизятся к нашим границам, я подниму другое войско, волшебное. Снега у нас в этом году – хоть бочкой черпай. А людей мы побережем.

Воевода заметно расслабился.

– Однако, вот незадача – кто мое войско в бой поведет?

Я взяла магическое зеркало со стола и спрятала его в сундук.

– Как – кто? – удивился Ратибор. – Я и поведу.

– А удержать ты его сумеешь? – снова ощерилась беззубым ртом Маруша. – Ты, конечно, богатырь хоть куда, однако ж колдовской силы в тебе, воевода, ни капли нет. Командовать волшебным войском должен чародей – сильный и умелый. Чтобы и сражаться умел, и стратегию понимал, и в магии смыслил. Снежные духи – это тебе не обычные ратники! Они должны чувствовать силу господина, от нее они сами сильнее становятся, смекаешь? Под твоим же началом такие воины с места двинуться не смогут.

– Понимаю, – кивнул Ратибор. – А и впрямь, где мы достойного воеводу найдем? Колдунов-то на свете не так много осталось. Разве что, матушка, ты сама меч в руки возьмешь да во главе своей чудесной армии встанешь.

Маруша тяжело вздохнула. Я покачала головой.

– Это было бы вернее всего, – ответила ему, – однако ж на поле брани толку от меня будет не много. Я – стратег и мечом размахивать не привыкла. Ты, дорогой мой соратник, знаешь это не хуже других. К тому же, у меня в грядущей битве будет другая забота – чародейская. Нет, нам нужен полководец-мужчина. Воин-колдун, который не боялся бы ни битвы, ни смерти.

– Да откуда ж ему взяться такому-то? – всплеснула руками Маруша. – Колдунов-ратников, почитай, и не осталось вовсе. Можно было б свояков твоих, Марьюшка, позвать – Орла, Сокола, да Ворона, однако ж дряхлы они стали, ложку деревянную с трудом поднимают. Куда им воевать!

– Есть один чародей, который сможет колдовским войском командовать, – задумчиво пробормотала я. – И сражается он, как демон, и смерть ему нипочем.

– Это кто ж таков? – удивился Ратибор.

Я криво усмехнулась.

– Тот, кто лежит под Свароговым холмом.

Воевода и Маруша побледнели.

– Да ты что, Марья, – ужаснулась старуха. – В своем ли уме? Разве ж можно…

– Нужно, – отрезала я. – Не думала, что когда-нибудь это скажу, однако сей колдун нам теперь необходим. Других-то все равно не имеется.

– Да жив ли тот колдун, матушка? – недоверчиво произнес Ратибор. – Тридцать лет прошло, как ты его в той могиле заточила. А ну как преставился окаянный? Черви наверняка тело его сточили, или оно просто рассыпалось в прах.

Я махнула рукой.

– Не выдумывай, Ратибор. Преставиться он никак не мог, а червям к его телу во век не подобраться. Будет лясы точить. Завтра же утром поедем к Сварогову холму. Попросим мага пособить родному государству.

Маруша поджала губы. Моя идея ей явно не нравилась.

– А что если откажется чародей нам помогать?

– Не откажется, – усмехнулась я. – Уж я-то знаю, как его уговорить.

***

Отпустив Ратибора и Марушу восвояси, я распорядилась подготовить к завтрашнему утру бутылку вина и большую бочку воды. А затем вернулась в горницу и, заперев дверь, достала из потайной ниши небольшой ларец, украшенный серебряными бляшками, и увитый паутиной сильнейших обережных заклятий. Сняв чары, я подняла его тяжелую крышку. Внутри, на красной бархатной ткани лежала длинная железная игла, на самом кончике которой играл едва заметный красноватый огонек. Почти минуту я внимательно рассматривала иглу, стараясь как можно точнее запомнить ее внешний облик. Завтра мне предстоит воспроизвести этот образ по памяти, и ошибиться будет очень неловко.

Убрав ларец на место, я присела на стоявшую у стены лавку. Рассиживаться, на самом-то деле было некогда, до вечера мне предстояло выполнить немало дел. Однако я сидела, смотрела на кружившиеся за окном снежинки и думала о том, как утомили меня постоянные войны. Будет ли в моей жизни хотя бы одно десятилетие, которое обошлось бы без свиста стрел и звона мечей?

Посидев еще немного, я вынула из кармана зеркальце. Не волшебное, обычное – маленькое, круглое, в простой деревянной раме. Его стеклянная глубина отразила белое лицо с легким розоватым румянцем, большие голубые глаза, прямой аккуратный нос, русые брови – в цвет скрытым под тонким покрывалом волосам, жесткую линию губ. Неизменный образ, который я наблюдаю много лет подряд. Интересно, как бы я выглядела, не питай меня магическая сила? Наверное, как Маруша. Была бы сгорбленная, морщинистая, с коричневыми пятнами на щеках.

Забавно. Несмотря на почтенный возраст, колдовских сил у Маруши полно, поддерживать молодость она могла бы без всяких забот. Однако скрывать свои года колдунья не видит смысла. Оно и понятно – когда тебе перевалило за сто пятьдесят лет, наличие седины уже не волнует. Я, конечно, моложе, мне всего-то седьмой десяток идет. Для чародея годы плевые, а для обычного человека – вполне солидные. Между тем, позволить себе морщины и сутулые плечи я не могу – чай, царица, а не лесная ведьма. Царство мое, конечно, не велико, а все-таки сидеть на его престоле образиной мне не пристало.

Интересно, что скажет пленник Сварогова холма, когда меня увидит? Наверное, ничего. Плюнет да отвернется. Раньше-то ему мое лицо нравилось. И не только лицо, а вообще все: и фигура, и магическая сила, и трон, и подвалы с волшебными артефактами. Теперь же он будет рад насадить мою голову на кол и поставить, как украшение, над воротами своего черного дворца.

Историю наших с ним отношений в народе рассказывают, как страшную сказку.

Жил, мол, и был в здешних местах мудрый справедливый князь Даниил. Землями правил по совести, народ его уважал, а воины любили, как родного отца. Но имелась у князя печаль – не давали ему боги детей. Княгиню свою он обожал пуще жизни, она в нем тоже души не чаяла, однако бесплодие точило ее, как злобная мышь, не давало ни радости, ни покоя. Со всех концов света приезжали к княгине лекари, и никто из них не мог пособить в ее горе.

Однажды узнала княгиня, что в здешних лесах живет старая ведьма Маруша, которая может излечить любой недуг. Отправилась она к ней, стала золото предлагать, жемчуга да каменья драгоценные, лишь бы помогла ей чародейка наследника мужу родить. Маруша помочь согласилась, однако ни золота, ни каменьев не взяла. В качестве платы за свою услугу пожелала она получить будущего княжича в ученики, чтобы обучить его премудростям колдовским, вырастить из него еще одного чародея.

Княгиня сначала испугалась, а потом подумала и согласилась. Дала ей ведьма волшебное зелье, и спустя положенный срок родила княгиня дочку – румяную и здоровую. Сама же родильных мук снести не сумела и через несколько дней умерла.

Долго князь по жене тосковал, однако потом боль его утихла, и всю свою любовь направил он на дочь Марью. Красавицей она росла, веселой, как воробышек, а уж умна была и вовсе не по годам.

Как сравнялось Марье шесть лет, явилась в княжеский терем лесная ведьма и потребовала у отца исполнения договора, заключенного с покойной княгиней.

Рассказала Маруша, что выпив ее колдовской настой, посвятила княгиня наследницу богине Марене, и теперь дремлет в маленькой княжне великая чародейская мощь, ибо нет ничего на свете могущественнее, чем сила смерти. Разгневали колдуньины слова князя-отца, хотел он прогнать Марушу прочь, а только на их голоса прибежала из своей горенки Марья. Как увидела она старую ведьму, тот час полыхнули малюткины глаза желтыми огнями, кинулась она старухе на шею, обняла своими ручонками и стала просить отца оставить бабушку с ней. Не смог князь отказать дочери, однако ж в лес не пустил. А потому премудростям чародейским учила Маруша княжну в дальнем тереме, срубленном за пределами стольного града.

– Мы, Моревны, богине своей по-разному служим, – сказала как-то раз Марье колдунья. – Искусство наше темным зовут, но это неправда. Смерть – не зло и не благо, это переход, перерождение, пограничье самой природы. А потому есть среди нас и лекари-травники, и артефакторы, и заклинатели. Каждому Марена дает силу колдовскую, а в ответ уважение требует и жертву. Что это будет за жертва, всякий колдун для себя решает сам. Кто-то во славу богини отказывается от семьи и всю жизнь занимается только чародейством. Кто-то, как я, находит новых колдунов и обучает их Марениной науке. Кто-то кровавые обряды проводит. Придет время, и ты, Марья, тоже решишь, что именно отдашь богине за свою силу. И помни – чем подношение больше, тем сильнее ты будешь становиться.

– Я, Марушенька, уже теперь знаю, что стану Марене в жертву приносить, – ответила тогда княжна.

– И что же?

– Кровь, Марушенька, – невинно улыбнулось дитя. – Кровь батюшкиных врагов. Тех, что приходят на нашу землю, чтобы пахарей мирных мечами посечь, дома их предать огню, а детишек малых в полон увести. Как искупается богиня в их крови, так трижды подумают они, прежде чем на наши границы поглядывать.

Долго тогда колдунья смотрела своей ученице в глаза. А потом кивнула:

– Да будет так.

Слово свое княжна сдержала. Было ей двенадцать годков, когда стала она просить отца разрешить ей военные советы посещать, да в объездах ратных участвовать. В четырнадцать начала воеводам дельные советы давать, а в семнадцать, взойдя после кончины отца на престол, принесла Марене первую жертву. После этого поползла по окрестным государствам молва, что стоит, мол, во главе княжества покойного Даниила сильная ведьма – хитрая и коварная. Воины ее, как на подбор, бесстрашные богатыри. Во время сражений помогает им ее чародейская сила, потому свирепы они и непобедимы.

Спустя два года все соседи убедились – соваться в княжество Марьи Даниловны нельзя. Первой Моревна никогда не нападает, зато тех, кто к ней с мечом приходит, гонит батогами обратно, а потом у посрамленных князей да королей земли отщипывает и к своему государству присоединяет. За пять лет увеличила Марья свое княжество едва ли не вдвое. Торговые пути наладила, потекли в ее города товары заграничные, а в казну – деньги немалые. Стали Моревну не княгиней, королевной называть.

Решили тогда соседи по-другому ее богатствами завладеть – стали присылать к Марье Даниловне сватов. Мол, возраст у нее для замужества самый подходящий, а значит, пора девичью косу под покрывало спрятать, а голову украсить жемчужным венцом.

Сватались к ней не только королевичи, но и собратья-чародеи. Их интерес девушке тоже был понятен – после брачной ночи часть ее колдовской силы перешла бы будущему мужу.

Отослать женихов прочь Марья просто так не могла – традиции предков действительно велели ей выбрать себе достойного супруга. Однако ни магию, ни страну отдавать чужим людям на растерзание она не желала. Не было среди сватавших ее мужчин такого, чтоб и государем хорошим являлся, и власть из рук не забрал, и ей, красной девице, по сердцу пришелся.

Если колдунам можно было отказать, потому как ни один из них не был ей ровней – ни князей, ни королей среди них не имелось, то, чтобы избавиться от царских сынков, нужна была причина посерьезнее.

Придумала тогда Марья хитрость: объявила, что выйдет замуж за того королевича, который три ее загадки отгадает. После этого поток женихов в Моревнин терем поредел – больно мудреными те загадки оказались, никто их разгадать не мог.

Отвергнутые чародеи, меж тем, крепко были на Марью обижены, гордячкой ее считали и заносчивой дурой. Один из них обиду больше всех затаил. Звали его Кощеем Бессмертным. Было это не имя, а прозвище. Настоящего имени колдуна никто не ведал, как и того, какого он роду и племени. Знали только, что много лет назад прибыл Кощей из далекой северной страны, а еще, что был он в сражениях ратных искусен и одарен большой магической мощью. Шла про него молва, будто сумел чародей обмануть саму богиню Марену – изготовил артефакт невиданной силы и поместил в него свою смерть. Артефакт же спрятал так далеко, что его во век не сыскать.

С прочими колдунами Кощей почти не знался, сборищ не посещал, жил уединенно, в большом черном замке в Западных горах. Маруша как-то обмолвилась Марье, что Бессмертный творит там такое черное колдовство, за какое другие маги никогда не возьмутся. Откуда Маруше это было известно, девушка уточнять не стала, ибо старая ведьма всегда знала, о чем говорила.

Каково же было удивление Марьи, когда летним пасмурным днем Кощей явился просить ее руки. О том, чтобы ответить согласием не могло быть и речи – понимала Моревна, что высосет любезный супруг всю ее силу до капельки, а потому отказала наотрез. Колдун тогда криво ухмыльнулся, черными очами сверкнул и пообещал: горько пожалеет Марья о своем решении.

Впрочем, о недобрых этих словах чародейка быстро забыла – после Кощея к ней немало других женихов сваталось, да и дел государственных было невпроворот.

Бессмертный же вот какую подлость придумал: дождался, когда в Марьины земли очередной королевич приедет, явился к нему пред ясны очи и предложил помочь Моревнины загадки отгадать. В обмен же попросил мешок золота и шкатулку с самоцветами из невестиного приданого. Королевич сразу согласился – понимал, что без помощника ему загадки не отгадать.

Пообещал чародей прислать жениху мудрого ворона. Да наказал, чтобы тот ворона на левом плече носил, мясом кормил, да поил сладким вином. А как со двора королевича вышел, ударился оземь и сам в того ворона превратился.

Три дня носил жених птицу на плече, кормил мясом, поил вином. А ворон ему в ухо ответы на Марьины вопросы нашептывал. Все загадки чародейкины отгадал, ни разу не ошибся.

Делать нечего, пришлось Марье Даниловне согласиться выйти за королевича замуж.

За день до свадьбы явился Кощей к жениху за своей наградой, а потом улучил минутку и свернул ему шею. Тело убитого в мелкий камешек превратил, бросил в глубокое грязное болото, а сам принял облик королевича и в назначенный час повел Марью Моревну под венец.

Невеста же в день свадьбы была сама не своя. Чудилось ей, что должна случиться большая беда. Во время брачного обряда казалось девушке, будто происходит что-то неладное, однако прерывать церемонию не стала она, решила позже разобраться, что к чему.

Во время же свадебного пира обратила вдруг внимание: ее молодой супруг не есть и не пьет ничего кроме мяса и вина. Присмотрелась она к нему внимательнее – и ахнула: сидит за ее столом не королевич, а Кощей Бессмертный. Поняла Марья, что провел ее колдун, обманом за себя замуж взял.

Рассердилась чародейка, однако ж виду не подала. Тайком вышла из-за стола и принесла из своих покоев сильнейшего сонного зелья. Добавила зелье в ковш с вином и мужу поднесла. Напился Кощей этого вина и сонный на стол свалился.

Приказала тогда Марья гостям по домам разойтись, а обманщика-чародея скрутила путами колдовскими и в подвал отнесла. Приковали ее слуги Кощея к стене двенадцатью цепями. А как Бессмертный от хмеля очнулся, плюнула она ему в лицо и заявила, что за свой поступок окаянный будет он в этом подвале гнить до скончания века. Кощей же лишь ухмыльнулся – той самой кривой ухмылкой, и в ответ пообещал, мол, горько пожалеет Моревна о своем поступке.

Десять лет провисел Бессмертный на цепях в сыром подвале, пока однажды не явился туда некий человек. Назвался он Иваном-царевичем, мужем Марьи Даниловны. Рассказал Кощею, как после смерти отца и матери выдал он замуж родных сестер за колдунов-оборотней Сокола, Орла и Ворона. Как отправился к ним в гости и по пути увидал поле, на котором лежало побитым великое войско, как добрался до ратного стана Марьи Моревны, как полюбились они друг другу, как сыграли свадьбу веселую и живут теперь душа в душу. Еще рассказал, что уехала Марья на очередное побоище, а его, Ивана, дома оставила. Отдала ключи от всех дверей, а в подвал спускаться строго-настрого запретила. Супруг же любопытства не стерпел и наказ жены нарушил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.