Алла Экем
Внушитель

Глава 1

– Ну как? Тебе понравился фильм? – парень повернулся к девушке.

– Да, очень. Сп-пасибо, Богдан, – от робкой улыбки сестры ему захотелось сделать что-нибудь хорошее.

– Майя, прекрати заикаться, – он лукаво глянул на неё и, взяв за руку, тут же отпустил.

Девушка улыбнулась и стала рассказывать особо понравившееся место уже без заикания. Дорога к дому шла через лесопосадку. Стемнело, и парень включил фонарик сотового телефона, чтоб освещать дорожку.

– Спасибо, что вытащил меня в кино.

– Ну вот, а ты не хотела. Нельзя же все время сидеть дома.

– Да я не всегда дома. К девочкам хожу иногда и они ко мне.

Неожиданно свет фонарика выхватил группу парней за деревьями. Те слаженно вышли на тропинку, по которой нужно было пройти. Пятеро парней перегородили путь, встав под рассеянный свет телефона.

– Гуляете, молодежь? – с похабной ухмылкой вышел вперед один из группы.

– Нет, по делам идем. – Богдан вновь взял сестру за руку, задвинул ее за спину и, чуть сбавив ход, пошел вперед. – Не бойся, – повернув к ней голову, ободрил Майю.

Она не боялась. С братом ей ничего не было страшно. Если только чуть-чуть… за наглых незнакомцев.

– Притормозить и поделиться не хотите? Деньгами? – продолжал первый. Он выглядел самым уверенным и нахальным. Остальные четверо парней стояли рядом с ним, но пока только наблюдали. Непонятно было, они с главарем или просто случайная компания на вечер.

– Не хотим, – веско ответил Богдан. Им пришлось остановиться, потому что «парламентер» стоял на дороге, обойти его мешали по два незнакомца с боков.

– А придется, – он вытащил перочинный нож, нажал на кнопку, лезвие сверкнуло в лунном свете.

– Как скажете, – хмыкнул Богдан, закатывая рукава куртки, и, как заправский фокусник, сделал пас рукой. Майя успела заметить хищный прищур у брата.

– Чего это он? – один из парней переглянулся с напарником.

– Леха, может он каратист. Давай пропустим, а? – неожиданно сдался второй хулиган.

Тут на них опустился туман. Как по команде, из ниоткуда. Густой и вязкий.

– Богдан, не надо. Давай просто уйдем, – потянула брата за рукав. Тот улыбнулся. Такой привычной хитроватой улыбкой, что Майя поняла, – просто так не уйдут, не отпустит. Сказала бы она парням, чтоб бежали, да кто ж послушает? И туман такой, что в шаге ничего не видно.

Жутко заухала где-то над головой птица. Каждого из компании хулиганов ласково и почти нежно обдало ощущением непонятной тревоги и животного страха.

– Им туман не дает нас увидеть. Но сейчас…Смотри и ничего не бойся, – шепнул Богдан сестре.

Когда через несколько секунд туман как по команде рассеялся, а на небе показалась яркая луна, глаза главаря стали различать предметы в радиусе пяти шагов. Он увидел, что в полуметре от них стоит тигр – самый настоящий! Огромный и немного…злой. Наглец не мог пошевелиться. Он и собак – то не очень приветствовал, а тут – дикий зверь! От страха волосы на голове и всех участках тела медленно поднимались дыбом. Видимо, кто-то ещё «прозрел» и молча испугался. Испугался настолько сильно, что воздух рядом стал не пригоден для вдыхания.

Богдан криво усмехнулся, тигр грозно рыкнул, и банда бросилась в разные стороны. Причем, двое повернулись и одновременно побежали навстречу друг другу. С силой столкнулись, схлопнулись, как два магнита, тут же от удара синхронно разметались в разные стороны, словно раскиданные кегли, грязно выругались, и спешно поднимаясь с коленок, уже побежали в противоположные направления. Убегая, громко вопили о тигре. Тропинка быстро опустела. Тигр тоже исчез. Можно было идти дальше.

– Нельзя было просто отпустить? – с упреком произнесла сестра, пряча улыбку.

– Нельзя, они бы других подловили. А так…– он весело подмигнул, – а так они побегут штаны менять. И на сегодня никого не потревожат.

– Можно было внушить им, чтоб в полицию сами пришли.

– Майя, ну ты как маленькая. Как ты себе это представляешь? Приходят, заявляют на себя, просят посадить на пятнадцать суток?

– Ну, – та уже не так уверенно пожала плечами. – Наверное.

– И предъявляют оружие неудавшегося преступления – складной перочинный ножик? Так в полиции их отправят обратно, скажут – шутят или на спор парни пошли.

Сестра вздохнула.

– Да. – потом взглянула на брата и признала. – Ладно, у тебя с туманом и птицей получилось эффектнее, – она шутя пихнула его в плечо. – Но с тигром ты загнул. Откуда тигр в нашей лесопосадке?

– Им некогда было думать об этом. Одна мысль – спасаться, – свербела у них. –хохотнул брат.

– А вдруг у кого-нибудь бы сердце остановилось? Ты об этом не подумал?

– Да, ладно, Майя, такие фрукты – живучие…и вонючие, – он засмеялся.

Майя тоже рассмеялась и расслабилась. Дальше по дороге они опять вернулись к обсуждению фильма.

Глава 2

Пришли домой, в пустую квартиру. Здесь жили только он и Майя. Сестра была единственным родным человечком, что остался у него. Когда – то у них была нормальная семья. Мама, папа и он. Потом, когда ему исполнилось семь лет, появилась на свет сестренка. И их в семье стало четверо. Все души в малышке не чаяли – добрая, ласковая, ничуть не капризная. Через пять лет не стало отца – несчастный случай на работе. Сразу стало тяжело жить. Но мама старалась, хваталась за любую работу. Богдан оставался дома с сестрой. И детям мама уделяла свободное время. Они все ещё были семьей – неполной, но дружной и любящей. Ходили в парк на прогулку, читали вечерами книги, смотрели фильмы по телевизору, обсуждали. Готовили вместе праздничные угощения. Вот только мама стала часто болеть. Она по нескольку раз за год лежала в больнице. И как-то всем стало не до веселья. Богдан был один с сестрой. Водил ее сначала в сад по дороге в школу, забирал оттуда. Научился готовить кушать. Прошло чуть меньше шести лет, и однажды после очередного лечения в больнице, мама вернулась не одна, а с мужчиной.

– Это Паша…Он будет жить вместе с нами, – сухо сообщила она.

– Неожиданно, – только и смог произнести Богдан.

Новый член семьи был непонятным человеком. Вроде, тихий, спокойный. Но Богдану он не понравился с первого взгляда. Он не вписался в их маленькую семью. И отношения с мамой у них были не такие, как с отцом. Не было доверия и заботы. Богдану казалось, что сожитель терпит. Терпит их мать и их, ее детей, как придаток. У него не было ни к кому в семье нежности, внимания и чувства ответственности. И воспринимался он как что-то чужеродное. Одним словом, как квартирант.

Однажды, когда мамы не было дома, дядя Паша – Богдану было трудно называть его отчимом, – налил себе из принесенной бутылки водки и залпом осушил рюмку. Мальчик в это время был на кухне. Ему неприятно было это видеть.

–У нас в доме не пьют, – заметил он.

Тот медленно обернулся, занюхивая выпитое спиртное куском хлеба.

– Давай, поучи еще меня.

– Ну, если вы так просите – поучу. Сейчас только с Майей заниматься закончу, – съязвил парень.

Сожитель тут же взвился. Вскочил.

– Щенок! Дерзить мне будешь?

Богдан сомкнул зубы. Сильно захотел пригвоздить этого типа взглядом. Желание согнуть его было так велико, что мальчик почувствовал силу внутри себя. Непонятную и ищущую выхода. Злость и вместе с ней еще что-то. Это его напугало.

Сожитель, увидев закипающую злобу в глазах пацана, стушевался. Что- то во взгляде его было жутковатое.

– Мне тяжело, – почему-то сказал Паша, словно оправдываясь. Вздохнув, убрал бутылку подальше в шкаф под раковину. Богдан хмыкнул. – Ты только матери не говори.

«Можно подумать, нам легко. Приперся сюда на все готовое. А мама все равно догадается по запаху», – фразы вертелись на языке, но мальчишка решил их не озвучивать. Если маме с ним нормально, то надо потерпеть.

Вечером пришла мама с работы. Она подрабатывала, убираясь в офисе, недалеко от дома. Она громко что-то обсуждала на кухне с Пашей. Богдан доделывал с сестрой уроки. Но не выдержал и вышел к ним.

– Можете потише? Вы нам мешаете.

И посмотрев на мать, её бледное лицо, тут же подскочил к ней.

– Мама, что такое?

Мать охнула и схватилась за сердце.

– Что-то сердце сдавило.

– Сейчас. – Богдан бросился к аптечке. – Какую таблетку давать? Или скорую вызвать?

Мама выдавила улыбку.

– Сейчас отпустит.

За это время дядя Паша даже не предпринял попытки помочь. И даже никакого волнения не выказал.

– Валидол от сердца? Или тебе твои дать, что в сумочке? – уточнил сын.

– Валидол.

Богдан стал искать нужные таблетки в аптечке. Паша молча ушел в зал.

Через полчаса сердце у мамы отпустило. Все это время Богдан сидел на кухне с матерью – она не захотела прилечь. Ушел, только когда увидел, что ей полегчало. Пошел укладывать сестренку спать.

Когда мама зашла в комнату детей, пожелать спокойной ночи, дочка уже спала. Богдан не мог не спросить. Вопросы давно крутились у него на языке.

– Мама, зачем он здесь? Кто он? Что он у нас вообще делает? Почему не работает? – злые вопросы срывались с губ сына и давили на мать.

– Богдан, я даже не знаю, как объяснить, – она замолчала, вздохнула. – Ты у меня такой взрослый уже. Помощник. – потрепала сына по волосам. – Мы в больнице познакомились, – слова подбирались с трудом. – Я думала, мне будет легче с мужчиной. Вам не хватало отца… Понимаю, что никто папу не заменит. Но думала, что получится создать что-то подобие полной семьи. Теперь вижу, что ошибалась… Он там был другой. Он был внимательным и любезным. Куда это делось в нашей квартире? Даже не знаю. Наверное, показалось. Я приняла скоропалительное решение. А теперь выгнать жалко. Это же не зверь. Пожалела, наверное. У него никого нет. Один он.

«Соврал, лапшу навешал на уши, а ты поверила», – хотелось сказать Богдану. Но маму расстраивать еще больше не стал. – Хочешь, я его выгоню?

Мать опять улыбнулась.

– Взрослый, – она будто впервые рассматривала внезапно повзрослевшего сына. – Так быстро вырос…Почти семнадцать. Рассуждаешь, как мужчина… Спасибо тебе за все. Как мне повезло с тобой, – она поправила его непослушную челку. – Ты так похож на отца. Упрямый, прямолинейный, твердый в решениях, с обостренным чувством справедливости… Если со мной что-то случится – береги Майю.

– Что с тобой должно случиться, мама? – разговор пугал Богдана. – Тебе Пашка угрожал что ли?

Мама покачала головой. Больше она ничего не произнесла. Богдану показалось тогда, что над ними в комнате витал дух несчастья. Что-то во взгляде матери было такое щемящее душу.

Через два дня ее не стало. Сердце. Богдан не мог поверить. Как это так? – мамы нет. Вот была, разговаривала, шутила, обнимала сестру, сидела рядом…И ее уже нет. А чужой и не нужный Паша здесь. Зачем? Почему не наоборот? Где справедливость?!

Глава 3

Похороны прошли быстро. Майя не плакала – словно до нее не доходила глубина горя. И он старался держаться. Нельзя показывать свою слабость. Нельзя показывать сестре, что он сам боится. Семнадцатилетний парень, еще не взрослый, но уже не ребенок. Отчаяние порой заглушало все его чувства. Отчаяние и ощущение несправедливости. Страшно было подумать, как они будут дальше жить, поэтому он старательно отгонял от себя эти мысли. Сестренка была для него сейчас тем островком тепла и спасения, что не давал окунуться в пучину безнадежной тоски. Они вдвоём остались одни наедине с пугающей суровой жизнью.

Соседи помогали первое время и деньгами, и продуктами. Подключился весь дом. Дети и не подозревали, что не только в их подъезде семью хорошо знали. Паша жил у них в квартире, хотя раздражал и его, и даже тихую сестру. Сожитель быстро оформил опеку на Майю и попечительство на старшего. Богдан был категорически против, но должен был сдаться под неприятными фактами, что без его вмешательства сестру могли определить в детский дом или приемную семью. Должен быть благодарен за это. Но никакой благодарности к Паше не испытывал. А тот даже не пытался наладить контакт с осиротевшими детьми. Оставался, как и раньше, молчаливым, угрюмым квартирантом. Не готовил. Не убирал. Не работал. Уходил куда-то неожиданно на несколько часов и так же возвращался. Мог не появляться целый день. Он был никем и никакой. Как клещ, впившийся в их маленькую, осиротевшую семью. Богдану он и при маме не нужен был, а сейчас – тем более.

Несколько раз приходили с попечительского совета. Общались с Пашей, задавали вопросы Богдану и Майе, смотрели обстановку в доме, выясняли, чем дети питаются, как живут. Богдан думал: вот они увидят, что Паша здесь чужой, не такой заботливый, как хочет всем показаться, и что-то изменится… Социальные визитеры остались всем довольны. Поразительно! Как так? Куда они смотрели? Богдан не понимал такой необъективности. Он знал, что квартирант это делает только для своей выгоды – прописаться и остаться жить в квартире, а может еще какой интерес был. Но парня никто не стал слушать. Соседи подтвердили тот факт, что Павел Николаевич жил с ними уже несколько месяцев. Этого оказалось для социальной делегации достаточным. Паша временно прописался у них в квартире. Но попечительский совет ясно дал понять квартиранту, что жилплощадь в любом случае принадлежит только детям.

До совершеннолетия Богдан не мог взять опеку над сестрой. До 18-летия ему оставалось всего полгода. Потом он сможет оформить все документы, и никакой Пашка им не нужен будет. Сейчас они получали пособия по утере кормильца – за папу и маму. Этого хватало, чтоб умеренно питаться, без излишеств и покупать необходимую одежду. Приходилось все просчитывать. Все крупные покупки согласовывались с сестрой. Крыша над головой была, а это самое главное. С Пашей они практически не общались. Того устраивало, что дети к нему не обращались. А Богдан искал повод, чтоб выгнать его.

– Увижу, что пьешь – выгоню, – твердо вечером на кухне предупредил его. Отчим не воспринял его слова как угрозу.

– Силенок не хватит, – хмыкнул он.

На счет силы Паша был не прав. Сила, что бурлила в Богдане, была странной и неожиданной, но она была и искала выхода. Понять бы еще ее природу. Она поднималась глухой волной раздражения на Пашку, на то, что он тут, а мамы уже нет. На то, что он живет с ними, хотя не имеет никакого права находиться здесь. На то, что он ест их продукты, но сам не вкладывает ни копейки. На то, что он не помогает им. Наглый, ленивый приспособленец! Сила поднималась стеной, как ощетинившийся зверь, и, не найдя точки выхода, спадала воздушной волной.

Глава 4

Все дни у них были похожи. Обычно после школы Майя разогревала себе обед, а ближе к вечеру ждала брата, чтоб помог с уроками. Паша ел отдельно от детей, но питался тем, что было в холодильнике. Себе не готовил, продукты покупал неохотно и нерегулярно. Каждый жил в своем маленьком мирке, затянутым горем утраты. Брат и сестра поддерживали друг друга. Лишним элементом для детей по всем статьям был Паша. И он это чувствовал. Богдана раздражало одно его угрюмое присутствие. Почему он не уходит? Неужели не понимает, что он здесь не нужен. Он даже не пытался влиться в их маленький мирок. А теперь уже и вряд ли получится. Хорошо пристроился… Что-то внутри словно напитывалось эмоциями. Раздражение бродило, и не находило выхода.

А в последнее время Богдана настораживала и пугала клокотавшая внутри сила. Она словно подбиралась и, то успокаивалась и опадала, как морская вода в штиль, то собиралась воедино, как большой воздушный шар, требующий выхода наружу. Богдан интуитивно чувствовал, что стоит ему немного потерять контроль, и волна, сформировавшаяся где-то в голове, обязательно выйдет. Куда? Для чего?

Летом Богдан подал документы в экономико- правовой институт. Планировал стать юристом. После института можно устроиться в какую -нибудь организацию или фирму, чтоб вести дела. Хотя решение было не окончательное. Как сироту его взяли по льготной программе без вступительных экзаменов на бюджет, определили стипендию.

Майя перешла в четвертый класс. Ей дали путевку в пионерский лагерь, а брат устроился туда вожатым. Прекрасно провели два лагерных сезона, беззаботно отдыхая, словно не было потерь и непонятного и ненужного квартиранта. За квартирой в это время «присматривал» Паша. Все более значимые вещи Богдан заранее перенес к соседям напротив, с которыми они общались. Там жила супружеская пара прекрасных врачей, дети у которых давно выросли и разъехались. Богдану нравилась эта чета, и их семья часто обращалась к ним при заболеваниях еще при живых родителях. Сейчас, к счастью, ни Майя, ни он не обращались в поликлинику, – практически не болели, – но отношения с этой парой поддерживали.

Пролетело лето. Богдан отправился в институт, Майя – в школу. И опять все пошло по накатанному маршруту. До совершеннолетия оставалось три месяца.

Глава 5

Однажды Богдан пришел с института домой. Сестренка была дома в комнате.

– Привет, как дела? – он чмокнул ее в щечку.

Та передернула плечами, читая книгу.

– Нормально, – все-таки ответила она на вопросительный взгляд брата.

– Он дома? – Богдан кивнул в сторону .

– Да, сидит на кухне. Привел кого-то.

– Ты ела? – спросил брат, переодеваясь.

– Нет, тебя ждала.

– Майя, надо было поесть. Я мог прийти только вечером. Идем кушать.

–Я не хочу с ними есть.

– Сейчас я выдворю их.

Богдан прошел на кухню. На столе лежали в тарелках остатки еды и стояли две пустых бутылки из-под водки.

– О, явился, – хмельным голосом известил Паша. – Че явился?

– Не твоего ума дело. – огрызнулся парень.

– Ты как со мной разговариваешь, щенок? – взвился тот. – Видишь, как сопляк этот разговаривает? – он повернулся к собеседнику, но тот молчал, чуть покачиваясь. Взгляд был мутным от выпитого.

– Как заслуживаешь. Где картошка, что я вчера готовил? – Богдан прошелся по пустым кастрюлям.

– Нету. Съели, – с довольной усмешкой протянул сожитель.

– А котлеты? – Богдан проверил в холодильнике. Там ничего не было.

– Вкусные были котлеты, – нагло усмехнулся мужчина.

– Ты, козел! Майя голодная сидит, а ты брюхо набиваешь! – его пальцы сжались в кулаки. – Жрёшь нашу еду! Сказал же, чтоб не смел пить в нашем доме!

Он посмотрел на собутыльника Паши, пронзив его острым, как бритва взглядом, и мысленно желая ему убраться.

– Я пойду, Паша, наверное, – тот тут же поднялся.

– Сядь, – приказал сожитель, и гость опустился на стул.

Богдан крепче сомкнул губы, мысль «Уходи!» читалась в глазах.

– Я все- таки пойду, Паша. – не выдержал собутыльник и вновь поднялся. – Бывай.

Он, уходя, похлопал товарища по плечу.

Сожитель тут же вскочил. Его глаза были злы. Ему хотелось придушить гаденыша, который строил из себя взрослого хозяина.

– Я здесь хозяин! Молокосос! – Паша рычал.

– Ты временный опекун, а не хозяин. Квартирант. Тоже временный, – выплюнул последнюю фразу Богдан.

Они скрестились взглядами. Богдан до жути, до чертиков захотел, чтоб этот человек ушел, убежал вслед за своим собутыльником. Его распирало от желания закричать «Убирайся вон из квартиры!» Эта мысль так сформировалась в голове, что выплеснулась воздушным потоком наружу. Он отчетливо почувствовал ее в форме светлого сгустка, которым запустил в голову сожителя.

Паша хотел что-то ответить или ударить сопляка, но отшатнулся, как от невидимого удара. Ему сейчас же захотелось убраться вон из этой квартиры, чтоб не видеть этих злых пронзительных глаз пасынка. Он опрометью бросился из дома, громко хлопнув дверью. Богдан посмотрел вслед и почувствовал, как воздушный «кулак» осыпался белым пеплом. Сила схлынула, как ушедшая с берега волна, и притаилась спокойная внутри. На несколько секунд накатила слабость. Пришлось немного постоять и отдышаться. Прекрасно, что Пашка убежал, правда как- то подозрительно быстро. Богдан заглянул в комнату к сестре.

– Майя, идем что-нибудь перекусим.

Ту дважды просить не пришлось.

В холодильнике достали кусочек сливочного масла, клубничное варенье на дне банки. Намазали на хлеб масло, сверху – варенье и упоенно уплетали за обе щеки.

Богдан смотрел на сестру, любуясь ею. Она так походила на мать. В ее синих глазах он видел маму. Нежная, милая, красивая. Непонятное томление сдавило грудь, брату захотелось сделать что-нибудь для нее приятное. Сию минуту. Сейчас же. Какое -нибудь чудо. Вот бы оживить хотя бы бабочку на столе! На клеенке бабочки были выбиты ярким узором. Новая сила уже поднималась, чувствовалась и плескалась внутри, как волны моря, облизывая песок. Синие бабочки, как глаза девочки, представились очень отчетливо. Волны силы внутри, словно разбившись о берег, взлетели брызгами бирюзовых мотыльков. Одна взмахнула крыльями, легким ветерком преодолела барьер в голове, и полетела к лицу сестренки.

– Ой, бабочка! Откуда она? – вдруг спросила сестра и протянула руку к рисунку скатерти. – Живая? Смотри.

Богдан смотрел и не верил. Со стола, действительно, вспорхнула бабочка!

«Если сядет на нос Майе, то…– подумал брат, – нет. Это невозможно. Это мои мысли, мои фантазии…».

Бабочка мягко приземлилась на нос девочки. Та скосила на неё глаза и засмеялась.

«У нас галлюцинации, – все-таки подумал Богдан. – У обоих. Как такое может быть?» – он не мог осмыслить увиденное. Если бы один это видел – можно было бы решить, что померещилось. А двое….

– Откуда они? – Майя хохотала. – Как красиво. Это ты наколдовал?

Девочка безоговорочно поверила бы, скажи сейчас, что ее брат – волшебник. В этом возрасте и в деда Мороза еще верят. А сейчас ей так не хватало материнской нежности и чуда. Хотя бы такого маленького. Но эта сила… С ней надо было разобраться. Как появилась? Как работает? Для чего она?

Богдан улыбался, слушая чистый смех сестренки. Он посмотрел на клеенку, подумал, что можно бабочек сделать еще больше, и вихрь синих мотыльков закружил вокруг стола. Майя протянула руку. В воображении Богдана бабочки сели на руку сестры. В реальности – они облепили ее руку полностью.

– Не страшно? – улыбаясь, спросил брат. Он все еще был сильно удивлен. Это у него так получается?

– Нет. Это так здорово. Это как так выходит? Они настоящие? – она коснулась одну из бабочек пальчиком. – Не чувствую. Как иллюзия…Но так по- настоящему. Это же ты делаешь? Как у тебя получается? – Майя крутила руку с сидящими на ней мотыльками.

– Просто подумал…

Богдан представил, что бабочки лучше бы смотрелись рядом с рукой, и тут же все крылатые насекомые вспорхнули с кисти сестры. Она дирижировала, мотыльки порхали в нужном направлении.

Так. Интересно. А убрать как? Он попытался развеять их. Получилось только увеличить расстояние между ними. Мотыльки разлетелись синими огоньками по кухне. А если так – втянуть их в свою голову. Или подумать, чтоб бабочки вернулись обратно… Те дружно сели на клеенку и остались там уже привычным рисунком.

Майя сидела огорченная, глаза стали подозрительно важными.

– Подожди, я тебе еще попробую фокусы показать, – сообщил брат.

Развернул ладонь и попробовал представить на ней птичку. Красногрудого снегиря. Сила, вытолкнулась из головы, как ветер, и просто разошлась в пространстве. А на ладони появился снегирь.

«Так просто? – подумалось Богдану. – Что хочу, то представляю? И все?»

– Как ты это делаешь? – восторг сестры был громким. Она протянула руку к птичке. Снегирь по желанию Богдана перелетел на ладонь сестры.

– Не знаю. Сам не понимаю. Волшебство какое-то. Представляю и все… – он посмотрел в окно. Там, словно по взмаху волшебной палочки, стал красиво падать снег.

– Снег! – охнула сестра, взмахнув рукой. Птичка взлетела и растворилась в воздухе. Майя открыла окно. Но там было тихо и бесснежно.

Богдан вытолкнул силу дальше, и снег за окном начал падать с тихим шуршанием. Майя рукой ловила иллюзорные хлопья. Улыбалась, радуясь белому снегу. Такому неожиданному в октябре.

– Он даже не холодный, – улыбаясь, она повернулась к брату. – Как ты это делаешь?– в который раз спросила она.

Тот пожал плечами.

– Представляю и оно получается. Только никому не рассказывай об этом. Хорошо? – попросил Богдан. Он даже не знал, как относиться к этому. Может сегодня день волшебства? А может быть эти фокусы как-то связаны с той силой, что копилась у него внутри?

– Почему? – сестре хотелось похвастаться таким замечательным братом, у которого вдруг получилось наколдовать бабочек, птичку и снег.

– Ну, во-первых, тебе не поверят, назовут лгуньей. А во-вторых, – Богдан сделал паузу, – это навредит мне.

– Как?

– Меня заберут у тебя… – Богдан почему-то даже не сомневался, что так и будет, если о его способностях будут знать. С таким даром людей изолируют или вербуют … – Это будет наш маленький семейный секрет, хорошо?

– Хорошо, – радостно подтвердила сестра. – Никому не скажу. Даже Паше.

– А Паше – тем более… – сурово заключил брат.

– Покажи еще что-нибудь, – заерзала на стуле сестра.

Богдан усмехнулся.

– На сегодня, думаю, чудес достаточно. Завтра еще покажу. «А уроки все сделала?» – послал сестре мысленный вопрос.

– Ой, я уроки не сделала, – Майя проворно вскочила со стула и бросилась в комнату. Богдан хитро улыбнулся.

Несколько дней сожитель не появлялся в квартире, что устраивало обоих детей. Без него им было спокойнее. Майя была для своего десятилетнего возраста очень самостоятельной. Училась неплохо. Старалась не отлынивать, не бездельничать на занятиях. Брат помогал с уроками. Домой теперь обычно возвращалась с одноклассницами из их дома. А брат каждый день показывал ей какие-нибудь фокусы.

Глава 6

Однажды днем, когда Майя уже вернулась из школы, в дверь позвонили. Она тихонько подошла к двери. Богдан попросил никому не открывать вообще, особенно в его отсутствие, и даже не разговаривать через дверь. Заглянула в глазок. За дверью стоял Паша.

– Майя открой, – тот словно почувствовал девочку за дверью. Вид у него был возбужденный. – Я свои ключи в прошлый раз оставил в коридоре на вешалке.

Майя глянула на крючок для ключей. Там висел комплект его ключей. Вот и хорошо, что ключи не у него. Не хотелось его пускать в дом.

– Дядя Паша, мне Богдан запретил открывать дверь.

– Да, что я тебе чужой что ли? – не выдержал визитер. Он прислонился лбом к двери.

«Не чужой, но и не приятный гость», – пронеслось у девочки в голове. Ее раздирали два противоречивых желания. Хотелось открыть и впустить, причем очень сильно хотелось. Но Богдан сказал не пускать никого. Дядю Пашу особенно.

– Дядя Паша приходите позже, когда Богдан будет дома. Я не могу вам открыть.

– Сучонок, – прошипел сожитель, оторвал тяжелую голову от холодного железа двери и быстро ушел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.