Анна Батлук
Избранница Смерти

В этом мире шел снег. Я пронеслась над дворцом, невидимым крылом нарушая естественный ход снежинок и опустилась на парапет. Громадное окно, в два человеческих роста покрылось инеем еще до моего прибытия, поэтому Таймир не сможет меня обвинить в недостаточной скрытности. Хотя, даже если бы и обвинил, разве меня это заботит?

Я легонько коснулась пальцами стекла и прошла сквозь него. Действие, которое я даже не заметила, как не заметили моего прибытия и все присутствующие, занятые ненужными переживаниями.

В спальне были посетители: женщина с тяжелой прической, мужчина в белых одеждах и еще один, с венцом на голове. Он морщился от боли: ему казалось, что венец сдавливает виски, но на самом деле это было всего лишь повышенное давление. Мужчине бы поменьше жирного употреблять и двигаться побольше – не ровен час удар хватит.

Мужчины негромко переговаривались, а женщина сжимала в пальцах амулет и шептала молитву. Такими же амулетами была увешана и комната: по поверьям этого мира они отгоняли прислужников смерти, явившихся за душой несчастного, но по правде сказать, все это – и амулеты, и молитвы – глупость несусветная. На меня они действовали примерно так же, как и на погоду – никак.

На кровати, скорчившись от боли, лежала девушка. Спутанные серебристые волосы, когда-то блестящие, сейчас отливали сединой, бледная кожа и испарина на висках. Время освобождения пришло, но странные жители этого мира все пытались оттянуть момент – на тумбе у кровати стояли дурно пахнущие склянки и лежали компрессы. Уйди я сейчас и девушке просто придется дольше мучаться.

Я присела на кровать. В комнате пахнуло холодом, но никто этого не заметил, лишь девушка перестала стонать и перевернулась на другой бок. Я прикоснулась к ней и на мгновение меня захватила чужая жизнь: платья, приемы, танцы, переживания, мечты… Принцесса значит? Мне нет дела до того, кого унести с собой: если бы я просматривала жизнь каждого в подробностях, так на моем участке никто бы не умирал – времени не хватило, но иногда становилось интересно. Бывало, что просматривая воспоминания, я вдруг ощущала мимолетную тоску – наверное, оттого, что своих воспоминаний у меня не имелось, и тень чужих чувств. Странное дело, эту тоску я и искала. Хоть какое-то движение собственного существования.

Девушка опять застонала и я привычно отмела в сторону ненужные мысли. Прикоснулась к чужой груди и затрепыхалось в последнем, исступленном движении, сердце. Схватила душу, отчаянно рванувшуюся то ли от меня, то ли напротив, ко мне и девушка, широко раскрыв глаза, будто напоследок разглядела что-то в пустоте, замерла.

Я осторожно сложила душу в наплечную сумку и легко поднялась с кровати. Холод не рассеивался, сгущаясь вокруг бывшей девушки, но так всегда происходит с мертвецами. Где-то в стороне зарыдала женщина, но до этого мне дела уже не было. Очередная работа в очередном мире, про которую я забуду уже через мгновение.

***

Дом Таймира находился на границе миров. Если не знать где, в сверкающей белизной пустоте невозможно было обнаружить маленький одноэтажный дом, окруженный заросшим садом. Но я знала. А потому, как множество раз до этого, опустилась на старую дорожку и сложила крылья. В зарослях одичавших плодовых деревьев и елок живности не водилось и ничего не менялось, но я каждый раз словно осуществляла ритуал, проходя по изломанным плиткам и рассматривая окружающий пейзаж.

Таймир, как обычно, работал в кабинете. Насколько граница миров поражала светящейся белизной, настолько же его рабочее место казалось темной дырой: черная мебель, черные стены и потолок с серебряными нитями границ и граней, тяжелые шторы, не пропускающие и грамма света. Две лампы: у входа и на столе едва освещали Таймира, скорее очерчивая, чем освещая его тяжелую фигуру. Не знаю, по какой причине, но я понимала, что быть здесь и не иметь чувств – благо. За креслом Таймира всегда паслась пустота – иссушающая, страшная. Она словно касалась лица, касалась волос темными пальцами, и отстранялась, почувствовав своего.

Я подошла к столу и сняла с плеча сумку. Таймир не прекратил делать какие-то записи, но качнул головой, давая понять, что заметил меня.

– Три души, – произнесла я, поочередно выкладывая их на стол. Обычно души выглядят как камни, каждый своего цвета, и я выложила их рядком, от светлого к темному. – По двум сомнений быть не может – Свет и Тьма, а вот одна спорная.

Силуэт дрогнул – Таймир поднял голову, и я почувствовала его недовольство. Еще бы – каждая спорная душа это повод для встречи Тьмы и Света, а Таймиру в этих встречах быть Судьей. Но мое дело маленькое – душу я принесла, так что чье-то недовольство меня не заботило.

Таймир протянул руку и коснулся душ. По-хозяйски решительно, бескомпромиссно, и камни замерцали, отзываясь, заиграли различными цветами, но в одном все же преобладали светлые оттенки, а в другом темные. Цвет же третьего определить было невозможно – он словно вбирал в себя все вокруг, на миг подстраиваясь под обстановку. В какой-то момент мне даже показалось, что я вижу в нем свое отражение, но не успела всмотреться, как Таймир убрал руку и камни потухли.

– Действительно, – Таймир постучал пальцами по столешнице. – Я сообщу, когда будет слушание. Тебе придется явиться.

Я знала это – на слушании помимо Судьи и представителей Света и Тьмы присутствовал тот, кто душу забирал, но Таймир регулярно напоминал о моих обязанностях. Думаю, так было со всеми – Судья просто не мог по-другому.

Нейтральный камень Таймир оставил на столе, остальные осторожно взял и переложил в шкатулку на столе. Размером с мужскую ладонь, изрезаная причудливыми узорами, она вмещала в себя и двадцать и тридцать камней – не раз тому была свидетелем.

– Я свободна?

Таймир смерил меня задумчивым взглядом, будто оценивал: можно ли меня отпустить, или стоит задержать еще на вечность. На границе миров время шло и назад и вперед; иногда двигалось огромными скачками, а иногда тянулось, как липкая патока.

– Пока да, – Таймир принял решение и потерял ко мне интерес. – У тебя свободное время, когда понадобишься – вызову.

Свободное время означало, что совсем недолго я могу посвятить не отбиранию душ, а себе. Хотя чего я хочу? Сколько себя помню, желаний, подобных человеческим, у меня не имелось, а потому все свободное время я занималась грабежом чужих.

Для сегодняшнего посещения я выбрала тот самый мир, в котором была недавно. А что – краски там яркие, приятные глазу, люди подвержены страстям – самое то, для того, кто не имеет собственных.

Границы мира раздвинулись, выпуская меня на площади, напротив того самого дворца, в котором забирала принцессу. Время – около полудня, но солнце не слепило – небо заволокло тучами; дождь не шел, но все замерло в ожидании него – дышалось тяжело, да и на плечи словно упала влажная тяжесть. Мгновение я сомневалась – стоит ли здесь оставаться, но из ворот дворца показалась процессия, которая привлекла мое внимание.

Процессия казалась внушительной – несколько десятков человек, облаченных в белые одежды, настолько длинные, что пойдет дождь и от белизны подола останется только напоминание. Но кого это заботило? Люди плакали и их горе было настолько осязаемо, что не приходилось даже прикасаться, чтобы почувствовать эту боль. Я материализовалась, спугнув неожиданным появлением птицу и облизнула высохшие, словно бы от предвкушения губы.

Не знаю, заметил ли кто-то, как из пустоты появилась девушка – меня это мало интересовало. Люди склонны придумывать оправдания самым необыкновенным вещам, так что сомневаюсь, что кто-то, даже заметив, придал бы этому хоть какое-то значение. Процессия прошла вперед: длинная, изгибающаяся как змея, и тревожащая какие-то струны во мне. Я пристроилась ближе к ее хвосту, и начала улавливать и другие эмоции, помимо горьких. Злорадство – да-да, там определенно присутствовало злорадство, удовлетворение и нетерпение. Людей, источающих это было много, и уверена, покопайся я в эмоциях, могла бы и определить, кому они принадлежат, но вместо этого, примкнула к горюющей части.

Эмоции, эмоции, эмоции! Я захлебывалась ими, купалась, ощущая не как что-то свое, родное, но как то, что можно употребить. Так люди, наверное, едят вкусную пищу – испытывают мгновенное удовольствие, о котором остается только воспоминание. Хотя, быть может, эмоции и чувства это и есть воспоминания? И я не могу их испытать самостоятельно именно потому что не знаю, как это делать? Не помню, потому что не случалось со мной этого?

Наслаждалась я недолго – процессия прошла через площадь и остановилась перед храмом, шпилем подпирающим небо. Сложенное из черного грубого камня, украшенное посеребренными скульптурами местных божеств – на людей здание производило гнетущее впечатление, усугубляя и так негативные эмоции. В какой-то момент их стало так много, что я почувствовала наполнение и отвалилась от процессии, не в силах больше пить горе. Отошла в сторонку, к фонтану и прислонилась к ограждению спиной.

Можно было уже исчезать, но Таймир не вызывал меня, а значит, других дел не имелось. Потому я решила понаблюдать за происходящим.

Из ворот замка, вслед за процессией выдвинулись шестеро человек с помостом, на котором, украшенная цветами, облаченная в красное платье, лежала та самая принцесса, чью душу я накануне забрала.

– Светлый человек. Как жаль, – услышала я надрывный шепот со стороны. Пожилая пара в простых одеждах стояла, обнявшись и с искренним сожалением наблюдая за тем, как везут принцессу. Я внимательно осмотрела их, сделала вывод, что в людях они не разбираются совершенно и отвернулась. Сегодня я отдала Судье три души. Из них лишь одна целиком принадлежала Тьме, и как раз ее я забрала у принцессы.

***

Таймир не вызывал меня долго. Слишком долго по меркам Судьи – я была предоставлена себе трое суток этого мира. Бродила по улицам, иногда в человеческом облике, иногда невидимая глазу, и пила-пила чужие эмоции. В какой-то момент даже это мне наскучило и я самостоятельно отправилась на границу миров.

Здесь все было так же: дом, окруженный зарослями, слепящая белизна за забором,отражавшаяся в каждой песчинке, и Таймир за столом, даже не взглянувший на меня..

– Ты вовремя, – он вел себя так, будто вызвал слугу, а не я заскучала и пришла за работой. – Сейчас прибудут представители Тьмы и Света.

Почему показалось, что Таймир про меня забыл?

Я сухо кивнула и устроилась на стуле в углу комнаты. Время словно бы замерло, и его течение можно было измерить лишь количеством строк, которые буква за буквой исписывал Судья. Я наблюдала за движением его руки и пустота, которая и так была моим вечным спутником, строчка за строчкой, заполняла меня сверху донизу. В какой-то момент мне показалось, что я барахтаюсь в ней, тону и никогда уже не выплыву.

Я не испугалась, нет – у меня не было такого чувства, но словно бы испытала приступ инстинкта самосохранения, присущего живым существам, и вскочила со стула, развеивая морок.

Таймир взглянул на меня исподлобья и опять уткнулся в бумаги. Будто ничего странного не произошло. Будто так и должно было быть.

Со мной всегда была пустота, но она была моей – эта же, чувствовалась как нечто чужеродное и опасное. Но я опомнилась. Стряхнула ее и она нехотя, но отползала к стене, оставляя за собой лишь тень глупого чужеродного беспокойства.

Двери открылись, впуская новых гостей. Представители и Тьмы и Света всегда появлялись одновременно, дабы избежать влияния одной из сторон на Судью. Хотя сомневаюсь, что кто-то или что-то вообще мог повлиять на Таймира. Он казался непоколебим как сама граница миров, где мы пребывали.

Представители были мне не знакомы, и хоть они могли принять любой облик, с первого взгляда можно было определить, кто за какую сторону выступает. Высокий мужчина с длинными светло-русыми волосами, в летящих голубых одеждах, явно был служителем Света, и девушка с короткой темной стрижкой, черными глазами и в мужском костюме, подобном Таймировскому, являлась представителем Тьмы. Судья встал из-за стола, приветствуя всех. Даже меня, хотя я присутствовала здесь уже давно.

– Все в сборе, можем начинать.

Повинуясь никому не нужному церемониалу, все присутствующие были представлены друг другу. Служителя Света звали Айтазир, а служителя Тьмы – Ильга. Теперь, даже если я встречу их в другом облике, то все равно узнаю – знание имени дает возможность сбросить ненужную запорошенность внешности.

Из шкатулки была извлечена душа, лежащая в руках Судьи переливающимся камнем, и предъявлена служителям. Те по очереди касались камня, прислушивались к своим ощущениям, просматривая всю жизнь человека за какие-то секунды. Мне оставалось быть безмолвным свидетелем, впрочем, как и Таймиру, который стоял, разглядывая стену.

Наконец, и Айтазир и Ильга закончили свое дело и одновременно отступили.

– Идеальная середина, – признал служитель Света. – Никто из нас не может забрать душу.

– В таком случае, в соответствии с регламентом, мы дадим душе возможность определиться, – произнес Таймир. – Какой срок считаете возможным?

– Сутки, – это служитель Света. Он выглядел равнодушным, а вот Ильга даже подалась вперед, словно мечтала сейчас же схватить душу и утянуть за собой.

– Неделя, – Тьма всегда просит больше времени, чтобы была возможность склонить человека на свою сторону. Мне показалось, или Судья усмехнулся, вынося вердикт?

– Три дня, – нет, этого не может быть, потому что он бесстрастен. Как всегда. – Жнец вернет душу в тот же момент, как забрал, и будет рядом три дня, чтобы никто из вас не мог повлиять на выбор человека. Вы помните правила?

Таймир тяжелым взглядом поочередно посмотрел на Ильгу и Айтазира. Причем Ильга удостоилась долгого взгляда, под которым нисколько не смутилась, лишь сделала вид, что он к ней не относится.

Когда Судья решил, что все прониклись ответственностью момента, он позволил мне забрать душу. Теперь все просто. Это даже бывает интересно: незримо быть рядом с полноценной жизнью, улавливать маленькие отголоски чувств, заполняя пустоту, а через три дня опять принести душу Таймиру.

Я вышла из границы миров, за несколько мгновений до того, как человек, чью душу несла в своих руках, должен был испустить последний вздох. Бестелесной тенью должна была пролететь над городом, но вдруг поняла, что время не движется. Все замерло, как на уродливой карикатуре и сделать это под силу совсем немногим.

– Добрый вечер, – Ильга появилась из ниоткуда. С милой улыбкой, что очень странно: зачем улыбаться тому, кто не испытывает ни любви, ни ненависти? Я молчала, ожидая продолжения – зачем-то же служитель Тьмы меня догнала. – Скучаешь?

– Да, – я едва разомкнула уста. – И спешу.

– Я остановила время, – напомнила Ильга. – Так что можно и задержаться. Для интересного разговора.

– Сомневаюсь, что он меня заинтересует.

Ильга широко улыбнулась.

– Как тебя зовут?

Это был неожиданный вопрос и, наверное, даже неприятный для меня, потому что у Жнецов нет имен. Жнец, просто Жнец – мы созданы Судьей, чтобы забирать души. Мы – инструмент всеобщего равновесия, а для чего инструменту имя?

Об этом я и напомнила Ильге, а она осталась странно довольной. Неужели заметила, что вопрос породил во мне недовольство? Нет, оно было так мало, что даже я с трудом его в себе разглядела.

– Обидно, очень обидно, ведь у всего в этом мире есть имя. Даже у Жнецов. Только ваши имена тщательно скрывают.

Я наклонила голову, размышляя, стоит ли проявлять интерес.

– Вас не создал Судья, Жнец, он не может ничего создавать. Бесчувственная дубина всеобщего равновесия, которая не приемлет никакого вольнодумства. Нет, он всего лишь взял одну из душ, которые в огромном количестве попадают к нему и вместо того, чтобы отдать ее Свету, дал ей роль. Роль палача.

– Душа? – я глупо смотрела на Ильгу. – Я – душа?

– А ты не задумывалась, почему имеешь облик женщины? Неужели Судье важен пол?… О чем это я? Конечно, не задумывалась – Судья сделал все, чтобы у тебя даже мыслей таких не возникало. Подчищенная душонка, что уж тут говорить.

Ильга скривилась, а я молчала, впервые ощущая чистейшее недоумение и, наверное, страх. Легкий отголосок, но все же. Я будто бы чувствовала, что не должна этого знать, ничем хорошим это не закончится, но вместе с тем… Я вдруг захотела. Захотела знать свое имя. Своих чувств нет – пользуюсь чужими, желаний нет – лишь повеления Судьи. Так может, хотя бы имя?

– Как меня зовут?

– А я откуда знаю? – Ильга дернула плечом, а я почувствовала разочарование и развернулась, чтобы уйти. Но служитель Тьмы остановила меня. – Но я знаю, как сделать так, чтобы ты его вспомнила…

– Как? – я опять взглянула на Ильгу. Она была так довольна, что я могла бы это почувствовать.

– А что мне будет за то, что скажу? – разумеется, служитель Тьмы никогда ничего не скажет просто так – все им на пользу.

Я развела руками.

– У меня ничего нет.

– О нет, Жнец. Чужая переменчивая душа – вот что у тебя есть.

– Я не могу тебе ее отдать.

– Отдать не можешь, – Ильга облизнулась. – Но ты можешь не обращать внимания на мою маленькую помощь в определении душой своего пути.

До меня наконец дошло.

– Ты хочешь забрать эту душу?

– Разумеется, тупица. Стала бы я с тобой терять время, будь иначе.

Оскорбление меня нисколько не зацепило.

– Ты его остановила.

Ильга прищурилась, разглядывая меня.

– Это была ирония? Странно слышать ее от Жнеца.

Я равнодушно пожала плечами.

– Просто констатировала факт. Итак, я не обращаю внимания на твое влияние на душу, ты говоришь мне, как вспомнить собственное имя, но что будет, если об этом узнает Таймир?

– Ты его боишься?

Я не могла бояться – служитель Тьмы знала об этом. Жнецы беспристрастны не из страха или привязанности к Судье. Нам просто все равно и соблазнить нас нечем. Так я думала раньше, а выясняется, что одна возможность соблазнения все же имеется.

– Я согласна. Но свою часть сделки ты исполнишь сейчас.

Ильга подчеркнуто оскорбленно вскинула брови.

– Ты мне не доверяешь?

– Конечно. Я лгать не умею, а ты служитель Тьмы – это в твоей природе. Разрешу испортить душу до того, как ты скажешь способ, и никогда не узнаю свое имя.

– Ты странный Жнец, – задумчиво проронила Ильга. – Но я не собиралась тебя обманывать – мне самой интересно, что из этого может получиться. Итак, способ простой – тебе нужно найти родину. Ты не задумывалась почему забираешь души в определенных мирах? Ах, о чем это я – конечно, не задумывалась. Специально подбираются миры, далекие от прошлой жизни Жнеца, чтобы вы не встретили знакомых, чтобы не попали в родные места. Слишком и велика вероятность того, что попадете как раз в тот отрезок времени, в который жили.

– Поняла, – я медленно кивнула. – Нужно попасть в свой мир.

– Тупица! Не только в свой мир, но и в свое время. Тогда вспомнишь себя.

Я пока не знала, как сделаю это, но понимала, что времени у меня бесконечно много – миллиарды чужих жизней. Так почему бы и нет? Единственное желание за все существование стоит того, чтобы его исполнить. Пусть не сразу, но все же.

– Хорошо, – я развернулась к городу. – Запускай время, мне нужно вернуть душу.

Через три дня я принесла Судье переливающийся камень с небольшими вкраплениями темного цвета. Он равнодушно взял его в руки, рассмотрел и положил в шкатулку.

– Ты хорошо справилась, Жнец, – похвала от Таймира была неожиданной. Еще более неожиданным был пристальный взгляд его темных глаз. Я впервые чувствовала такое внимание Судьи и не понимала, чем оно может быть вызвано. Потому и молчала, спокойно смотрела на него и ждала продолжения. Мгновения замерли, Судья словно пытался заглянуть в самую суть меня – меня, которой не было, а потому и нечего было разглядывать. Прошли минуты и Таймир опять опустил взгляд в свои бумаги. – Можешь идти работать.

Но едва я покинула дом Судьи, из пустоты, которая пряталась за зарослями деревьев, появилась Ильга. Служитель Тьмы двигалась мягко, вкрадчиво, уверенная в том, что я захочу услышать, с чем она пришла.

– Как дела, тупица?

Я ждала, с безразличием наблюдая за приближением Ильги. Свою часть договора я выполнила – не обращала внимания на действия служителя Тьмы и душа попала к ней. О чем теперь разговаривать?

– Вижу, что никак – ты же Жнец.

– Мне нужно работать, – напомнила я, а Ильга вдруг подскочила так близко, что я могла бы почувствовать ее дыхание, или эмоции. Могла бы, будь она человеком.

– Я хочу тебе помочь, тупица. Сколько ты будешь искать себя? Вечность? У тебя она впереди, но это слишком долго. Вот, возьми, – она протянула руку между нами и я опустила взгляд.

– Что это? – к светящейся сфере я не прикоснулась, а Ильга закатила глаза и что-то пробурчала.

– Твой мир, идиотка. Я думала, ты спросишь его координаты сразу, но, по-видимому, отсутствие желаний не способствует развитию сообразительности. И хоть это в условия нашей сделки не входило, решила тебе помочь. Вот, – Ильга схватила меня за руку и насильно положила в ладонь сферу, – помни мою доброту.

Я сжала кулак.

– И на твоем месте, я бы ничего не говорила Судье. Жнец с памятью – ни на что не годен, а Жнец с памятью, да еще и предавший долг, годен только уйти во Тьму.

Служитель Тьмы широко улыбнулась и рассеялась, оставив в воздухе странный, ни на что не похожий запах, и сферу в моей руке.

***

Мир, в котором я когда-то жила, оказался невзрачным. Материки, океаны, горы и люди… Ничем он не выделялся из тех, в которых мне уже удалось побывать. Ильга была права – найти его, а тем более период времени, в который жила – практически невозможно. Граница миров, не имея четкого запроса, выпускала меня в разные моменты времени и в совершенно непохожих друг на друга частях света. Появляясь здесь, я бродила, вглядываясь в людские лица, а то и гуляя по лесам. Все пыталась понять – знакомы ли они мне? И постоянно казалось – знакомы. Вот только имя свое вспомнить не могла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.