Остин Бейли
Саймон Фейтер. Сердце титана

Austin Bailey

Simon Fayter and the Tomb of Rone

© 2018 by Austin Bailey

© Моисеева Е. А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Посвящается Кристал, знающей всё на свете[1]

Пролог. Поле смерти

Задним умом все крепки[2].

Все Люди

Иоден Гений поплотнее завернулся в лохмотья розового халата и осторожно шагнул на поле смерти.

Именно так он называл его последние три дня. Поле смерти.

Три дня! Неужели прошло уже три дня? Всё началось, когда он чистил зубы и никому не мешал. А потом он оказался рядом с этим… ужасным ребёнком. Тем самым ребёнком, перед которым все преклонялись, как будто он был самым лучшим, красивым и умным повелителем Вселенной. Саймон Фейтер и всё такое прочее.

– Саймон Фейтер, – чуть слышно пробормотал Иоден. – Саймон Фетр. Саймон Фильтр. Саймон Фермер.

С каждым словом он делал ещё один шаг вперёд, в ужасе оглядываясь по сторонам. Они могли напасть в любую минуту. Они снова загонят его на эту проклятую скалу, и он будет вынужден сидеть там целый день, голодный и изнывающий от жары, как и вчера, позавчера и за день до того.

Под голой пяткой треснула ветка, и Иоден резко развернулся, уверенный, что они крадутся за ним. Но нет. Он был в безопасности.

В безопасности…

Он с тоской посмотрел на море. Если бы ему удалось сбежать с этого проклятого поля и добраться до берега, у него появился бы шанс. Он был могущественным магом, но когда человек почти ничего не ест и не отдыхает, его покидают не только физические силы, но и магические. Возможно, последняя попытка закончится его смертью. Возможно, глупо будет даже пытаться. Никому не дано этого знать. Без сомнения, целесообразность этого выбора станет понятна позднее. Человек крепок задним умом и всё такое.

И тут он услышал лёгкие шлёпающие шаги слева и справа от себя. Поле, на котором стоял Иоден, было примерно двести ярдов[3] в ширину, и по обеим сторонам его росли деревья. Скала, на которой он был вынужден скрываться после своих многочисленных отступлений, находилась прямо у него за спиной. Впереди были холм, берег и море.

Шлёпанье стало громче, и Иоден бросился бежать. Если у него не получится добраться туда, у него не останется ни времени, ни сил для отступления. Он добежал до подножия холма и прыгнул в тот самый момент, когда из-за деревьев выскочили дюжины, нет, сотни гигантских кроликов-людоедов острова Яп. Они погнались за Иоденом, наводняя всё поле. Они почти догнали его, когда он добрался до вершины холма и начал съезжать вниз, хохоча, как сумасшедший. Он испытывал безумное отчаяние и был готов стать свободным или умереть.

А потом Иоден почувствовал под ногами песок. Милый, чудесный песок. И он был всё ещё жив! Будь он более крепким и отдохнувшим, если бы ему не пришлось голодать и у него было бы больше сил, он мог бы сделать это, стоя на вершине холма. Он мог бы швырять камни или даже бы поднялся в воздух и полетел, но теперь… теперь он был здесь. Касался ногами песка. А для Гения, владевшего утончённым и сложным искусством телекинеза, прикосновение к предмету, который ему предстояло переместить, значительно упрощало задачу. И даже изголодавший, полуголый и почти не спавший учитель истории мог превратить десять тысяч тонн песка в оружие.

Иоден повернулся, торжествующе поднял руки и начал смеяться. Он повернулся к своим преследователям, и песок облаком завихрился вокруг него. Первые двадцать огромных кроликов-убийц, добравшихся до берега, были стёрты в порошок стеной песка, которая двигалась со скоростью света.

Следующая волна кроликов была похоронена под песком, отброшена, размётана по воздуху и разбита песочными животными, созданными воображением отчаявшегося мага. Прежде он никогда не делал ничего столь поразительного. Наверное, сейчас он одновременно управлял тысячами, миллионами, миллиардами песчинок. Он слышал о великих магах, способных на такие чудеса, но никогда не пытался сделать ничего подобного. Он понятия не имел, что способен на такое.

К несчастью, кролики, не убитые сразу его песочными чудовищами, становились всё больше и больше, сильнее и быстрее. Они оказались ещё более страшными чудовищами, чем ожидал Иоден. Вскоре они начали окружать его, вынуждая его вместе с песочными зверями отступить к океану.

Но это не имело значения. Иоден сосредоточился на песке у себя под ногами. Песок взлетел вверх и поднял его в воздух, превратившись в стофутовую[4] башню.

– Ха-ха-ха! – безумно рассмеялся Иоден, глядя на кишащих внизу кроликов. – Попробуйте теперь меня поймать!

Внизу скопились сотни кроликов. Ещё тысячи прыгали вокруг, объятые яростью. Даже в лучах утреннего солнца эта картина выглядела устрашающей. Иоден выглянул в песчаную амбразуру[5] и мысленно приказал своей гигантской башне двигаться к морю.

Вскоре между башней и берегом появилась целая сотня ярдов воды, и кроликам оставалось лишь расхаживать по пляжу и смотреть на Иодена.

– И что теперь? – спросил он вслух. Солнце светило, по морю бежали спокойные волны и дул лёгкий ветерок. Иоден был свободен. Но что ему теперь делать? Теперь он точно выживет, но что потом? Всем известно, что эти кролики обитали только в одном месте, а значит, он находился на острове Яп, в море Страха, недалеко от звезды Тёмной Гавани. Если на свете и существовали места менее посещаемые, более проклятые или такие, откуда невозможно сбежать, то он о них не знал. Даже если бы у него был космический парусник и команда, он мог бы не добраться до дома. Но даже этого у него не было. Всё, что у него было – это куча песка.

Мимо пролетела морская птица, и Иоден прямо в воздухе застрелил её песчаной пулей. Потом он подтянул убитую птицу к себе и принялся жарить её на вертеле из песка, установленном на четырёх песчаных палочках над волшебным огнём. По крайней мере теперь он не умрёт от голода.

Размышляя о сложившейся ситуации, Иоден позволил башне опуститься в море. Вскоре её высота сократилась всего до нескольких футов, и теперь он смотрел на окружавшую его воду. Так много воды… Без конца и края, как бескрайний космос, отделявший его от всего остального.

Он моргнул, глядя на круживший рядом с башней косяк незнакомых рыб. Сначала ему показалось, что это крошечные акулы, потому что из воды торчали треугольные плавники, но вскоре одна рыба подняла голову, и Иоден с удивлением обнаружил, что плавник выходил прямо у неё из головы наподобие шляпы. Под плавником у каждой рыбы был только один жёлтый глаз, с интересом глядевший на него. Рыбы плавали боком, обратив головы к нему, и их маленькие плавники беспрестанно кружились.

Внезапно его башня на что-то наткнулась – наверное, он по-прежнему заставлял её двигаться, даже не замечая этого, – и на Иодена упала длинная тень. Он повернулся и увидел большое скопление каменной породы. Оно вздымалось прямо из океана на высоту пятидесяти ярдов и было похоже на маленький головной плавник рыб. Нет, его высота была не меньше семидесяти ярдов. Даже восьмидесяти. Неужели оно росло прямо у него на глазах?

Иоден с изумлением поднялся на ноги и понял, что каменная порода действительно растёт у него на глазах. Она поднималась прямо из океана. Над поверхностью воды появился глаз шириной двадцать футов и уставился прямо на него. За ним возник зияющий рот с десятью тысячами острых зубов.

Иоден с трудом сглотнул, глядя на чудовище. Возможно, это была плохая идея. Как обычно, он оказался крепок задним умом. Он выпрямился и жестом указал на маленький косяк рыб, которые поспешно отплывали от его башни.

– Какая у вас… милая семья, – вежливо произнёс он.

Чудовищная рыба ничего не ответила, широко распахнула пасть и медленно склонилась над ним.

– Саймон Фейтер!!! – завопил Иоден, когда гигантская рыба обрушилась на него.

А потом она проглотила его, его башню, наполовину изжаренную морскую птицу и огромное количество морской воды.

Глава 1. Хорошее начало

Один шип опыта стоит целого леса предупреждений.

Джеймс Расселл Лоуэлл[6]

Строго говоря, наша история начинается в счастливый день, хотя это определённо был один из моих самых неудачных счастливых дней.

Только не говорите, что опять читали пролог. Это уже в третий раз. Если вам интересно, какое отношение к нашей истории имеет Иоден, я вам отвечу – никакого. Мне жаль (ладно, вовсе нет), что он попадает в странные места в неподходящее время, так что периодически, возможно, один раз за всю книгу, мы будем проверять, как у него дела. Кажется, в конце второй книги я вам говорил, что третья начинается с того момента, на котором закончилась предыдущая, поэтому…

Я повернул кнопку Е6 («Путешествие»), и ужасная сцена[7] тут же исчезла. Мои друзья исчезли. Дрейк, который в последнюю секунду схватил Тессу за руку и попытался дотянуться до меня, тоже исчез. Бросать его было больнее всего, ведь он знал, куда я отправляюсь, и тоже хотел туда попасть.

Конечно, если бы у меня было больше времени на раздумья, я бы понял, что мог бы взять с собой почти всех и вместе с тем избежать необходимости принимать тяжёлое решение. Но если бы я как следует поразмыслил, то потратил бы несколько секунд – не более пяти, учитывая мой гениальный ум, – а за это время ловушка для душ могла разрушиться и нас всех бы убили псы. Не самый лучший выход. Поэтому я действовал, не раздумывая[8], и бросил всех своих друзей.

Или вроде того.

Я ведь собирался за ними вернуться…

Короче говоря, я повернул кнопку Е6, и всё исчезло.

Меня как будто сбил поезд. Весь окружающий мир исчез, и что-то громадное и невидимое врезалось в меня и сплющило. В мгновение ока я из мальчика превратился в блин, а потом обратно в мальчика. Когда всё закончилось, я открыл глаза и увидел простирающийся передо мной древний город Таринею, ослепительно-белую в лучах двух солнц.

Я стоял на краю обрыва, того самого, где оказался в первый раз, и смотрел на самый знаменитый город в истории магов.

Таринея раскинулась в плодородной долине, и в самом её центре высилась огромная белая пирамида. У основания пирамиды по высоте легко могли уместиться десять городских кварталов, и она сверкала на солнце, как отполированный драгоценный камень.

Сам город был разделён на четыре части, тянувшиеся от четырёх сторон пирамиды: в одной высились простые каменные дома, в другой были могилы, в третьей – поля и пахотные земли, а в четвёртой – хаотичное нагромождение промышленных зданий. Город был таким большим, что я не видел его конца, но всё-таки догадался, что он был окружён, как волшебной рамкой, белой стеной высотой сто футов.

Я огляделся, наслаждаясь красотой простиравшегося города, приятным теплом камней под подошвами башмаков и мирным покоем на вершине горы. Я был один и в безопасности, и это заставило меня подумать о друзьях, оставшихся на Кафагорусе в ловушке под гробницей Рона. Моё сердце сжалось от сильного чувства вины. Как я мог их бросить?

Но в следующий момент все чувства померкли, потому что их затмил ужасающий зуд в носу. Я чихнул и согнулся пополам, изо всех сил расчёсывая нос. Он чесался со всех сторон, внутри и снаружи. Но я никак не мог найти источник зуда. Это было ужасно.

Я знаю, о чём вы подумали. Вы подумали о моём кодексе. Священном магическом обещании, которое я дал Зохарам.

Я раскрою свои лучшие качества.
Я буду держать своё слово.
Я буду помогать всем, кому смогу.
Я никогда не стану сдаваться.

Вы думаете, что, бросив друзей и попытавшись увернуться от принятия трудного решения, я нарушил обещание раскрыть свои лучшие качества. Да, да. Поздравляю! Вы очень умны.

Наконец зуд немного утих, и я огляделся. Я услышал… музыку. Точнее, насвистывание. Оно доносилось откуда-то спереди. Нет, оно было прямо подо мной.

Я заглянул за край обрыва, туда, где находилась маленькая пещера, в которой во время своего первого визита я увидел плачущего мальчика. Я перебрался через край и начал спускаться вниз по скале, как и в первый раз. Но на этот раз я замер на месте. К камню были прибиты несколько табличек, так что любой, кто спускался вниз, не мог их не заметить. Не знаю, как я пропустил их в прошлый раз. На табличках было написано «Наказание за вхождение в пещеру Балгроты – смерть под пытками. Вас предупредили».

Хм-м…

Дело принимало серьёзный оборот. Но с другой стороны, я видел в пещере того мальчишку, а теперь кто-то, наверняка тот же самый мальчишка, насвистывал внизу, так что, возможно, эти таблички ничего не значили. Я просто спущусь и посмотрю. Я не собирался никого беспокоить.

Я спустился на нижний выступ и начал подбираться к краю, пока не оказался прямо над пещерой. Потом лёг на живот и осторожно свесился вниз. Но прежде чем мне удалось что-то разглядеть, я почувствовал, как Килантус выскальзывает из ножен. К счастью, мне удалось схватиться за рукоятку, прежде чем он полетел в пропасть с высоты ста футов. Тяжело дыша, я откатился в сторону и крепко сжал меч в руке.

Просто великолепно! Я только что прибыл сюда и чуть не уронил свой волшебный меч с первого же утёса. На всякий случай я повернул кнопку Е8 («Тайник»), и Килантус исчез в магическом отсеке внутри плаща. Лучше перестраховаться.

Я снова свесился вниз и заглянул в пещеру.

И точно, мальчик был там. Теперь он просто сидел, скрестив ноги, и выглядел очень спокойным. Он насвистывал мелодию, чтобы скоротать время, и очевидно, чего-то ждал. Или кого-то.

У него за спиной из темноты возникли два силуэта в красных плащах. Они вышли из глубины пещеры, двигаясь совершенно бесшумно, их лица были скрыты резными золотыми масками в форме голов хищников – воющего волка и рычащего ягуара. Эти высокие угрожающие фигуры приблизились к мальчику, держа длинные чёрные копья.

– Берегись! – крикнул я. Точнее, хотел крикнуть, но тут меня за волосы схватила чья-то рука и подняла с земли.

– Что ты здесь делаешь? – прорычал голос у меня за спиной.

– Не знаю, – честно ответил я.

Другая рука схватила меня за пояс и с такой силой швырнула вверх, что я описал над утёсом огромную дугу. Я приземлился на камень и огляделся в поисках своего врага. Внизу раздался смех, а затем вопль.

Над обрывом медленно возникла фигура в тяжёлом красном плаще. На незнакомце была золотая маска – морда бородавочника с широкими бивнями и оскаленными зубами. Он некоторое время парил в воздухе, а затем шагнул на каменистый утёс и навис надо мной.

Я сунул руку в карман плаща, но незнакомец выхватил копьё и ударил меня по руке выше локтя. Я почувствовал острую боль, и моя рука бессильно упала.

– Наказание за вхождение в пещеру Балгроты, – прорычало сквозь золотую маску существо в красном плаще, – смерть под пытками.

– Проклятие… – пробормотал я. Это было плохое начало.

Копьё просвистело у меня над головой, безумно вращаясь в воздухе. Я задумался, что ударит меня первым – наконечник или остриё. А потом провалился во тьму.

Глава 2. Жизнь без боли

Знать, что мы знаем то, что знаем, и знать, что мы не знаем того, чего не знаем, – это истинное знание.

Коперник[9]

Когда я пришёл в себя, меня пытали. Но это не то, о чём вы подумали.

Я оказался в сыром подземелье с земляным полом, куда сквозь длинную, узкую трубу на крыше проникал лунный свет, а по стенам было размазано загадочное вещество, которое я принял за кровь. А ещё там стоял огромный одноглазый лысый парень в заляпанном кожаном фартуке, а рядом – целый ящик орудий пыток. Но в остальном всё оказалось совсем не так, как вы подумали.

К примеру, первое, что он меня спросил, как только я пришёл в себя, было:

– Скоко е-е-ет?

– Что? – переспросил я, ощупывая голову. От удара наконечником копья там появился большой порез.

– Скоко е-е-ет? – медленно повторил он.

– Сколько лет? – догадался я.

Мой мучитель радостно захлопал в ладоши.

– Да!

– И конечно же, мне попался палач, который не умеет говорить, – грубо заметил я.

– И-и-и-вини, – ответил он, открыл рот и указал на то место, где когда-то был язык.

– Фу! – Я поморщился. – Мне тринадцать.

– О-о-о… – протянул он, садясь на трясущийся трёхногий табурет и открывая ящик. – Х-о-ошо. Мы не пыаем[10] деей[11].

– Прекрасно, – сказал я, глядя как палач роется в своих инструментах. – Можно спросить, что вы там ищете? Чем вы собираетесь меня пытать?

– Пео.

– Не понял.

Палач вытащил из ящика странную перчатку и натянул её на левую руку. Она была полностью покрыта короткими чёрными жёсткими перьями. В другую руку он взял очень длинное и тонкое коричневое перо.

– Перья, – сказал я. – И что же вы собираетесь с ними делать?

– Не пееживай. Не бойно. Всего ишь пыыка.

– Всего лишь пытка? – уточнил я.

Палач кивнул.

– Отлично. Хотел бы заметить, что я с радостью расскажу вам всё, что вы хотите услышать, правда, я ничего не знаю. – Я попытался залезть в карман плаща, но мои руки были крепко связаны за спиной. Я мысленно призвал свою силу, отчаянно надеясь сотворить Полуночный Синий или что-то в этом роде, но ничего не произошло. Грустно, что вы можете с такой лёгкостью одолеть так называемого «самого могущественного» мага, всего лишь связав руки ему за спиной. Мне придётся над этим поработать.

Палач пожал плечами.

– Гаговоы поом. Сейчас пыыка.

– Разговоры потом… – пробормотал я, когда он приблизился, держа перед собой перо, как хирург скальпель. – А сейчас пытка. Мило.

* * *

Если вы не знали, существует много способов пытать человека, не причиняя ему физического вреда. К примеру, лишить его сна. Просто посветите фонариком человеку в лицо, растолкайте его и убедитесь, что он больше не заснёт. Через четыре или пять дней он всё вам расскажет. Конечно, это приводит к маниям, паранойе, психозу, галлюцинациям и в конце концов к смерти, поэтому такую пытку вряд ли можно назвать безобидной.

Однако в древнем городе Таринея Королевская гвардия – очаровательные люди в красных плащах, схватившие меня – твёрдо придерживалась правила не причинять вред детям (по крайней мере, напрямую), поэтому меня начали пытать щекоткой. Конечно же, больше всего у человека подвержена щекотке внутренняя часть носа[12].

Позвольте заметить, что когда кто-то засовывает перо вам в нос[13], ощущения просто ужасные. Я смеялся, потом плакал, потом вопил, а потом лишился чувств. И так двенадцать раз. Наконец мне дали возможность поговорить – на этот раз с другим человеком с двумя глазами, двумя ушами и языком, – и я рассказал ему всё, что знал. Я рассказал ему о своём детстве. О своих самых ранних воспоминаниях и глубочайших страхах, посвятил его во все свои тайны, рассказал о кровавых камнях, Круге Восьми, Реллике, Роне, плаще-перевёртыше, раскрытии магических сил и своей миссии спасти мир. Я даже рассказал ему, что я Люк Скайуокер, знаю, где спрятаны похищенные планы Звезды Смерти, и что на самом деле они ищут дроидов. Что ещё тут можно сказать?[14]

Естественно, поскольку Таринея существовала до того, как магические силы раскрылись, а кровавые камни были отданы Року (а ещё они никогда не смотрели «Звёздные войны»), Королевская гвардия решила, что я спятил или лгу.

Поэтому они снова начали меня пытать.

Это были два удивительных дня.

Интересно, что Зохары не мучили меня диким зудом в носу, пока меня пытали этим самым зудом. Маленькая милость. Однако я не мог не отметить этой иронии и провёл много мучительных часов, размышляя о том, как я сдался, выбрал самый лёгкий путь и не раскрыл свои лучшие качества. Странно, но именно путь, который я избрал (внимание – спойлер), приведёт меня к исполнению моей миссии. Иногда путь к судьбе ведёт вопреки нашим действиям или именно потому, что мы не раскрыли свои лучшие качества. В этом и заключается величайшая тайна жизни. Поэтому я и привёл эту цитату в начале главы.

Когда всё закончилось и они решили, что я брежу, меня бросили в другую подземную камеру. В ней уже были люди. Там был старик, неотрывно смотревший на воздуховод посреди комнаты, и беззубая женщина средних лет, которая складывала в углу камни и тихонько напевала про себя.

– Один на другой, всё выше и выше. Никто не живёт вечно, и сеем мы печаль. – Там был и третий пленник. Я сразу же узнал его.

– Ты! – крикнул я, указывая на мальчика с острыми чертами лица, которого видел в пещере. Мои руки по-прежнему были связаны у меня за спиной, но я сумел подняться. – Это ты меня в это втянул! Где мы?

Мальчик сидел, безмятежно прислонившись к стене, но сразу же нахмурился, как только я обратился к нему.

– Значит, тебя тоже схватили? Это не моя проблема. Может быть, стоило подумать об этом прежде, чем шпионить за людьми? – Его умные глаза были холодными и бесстрастными.

Значит, он помнил, как я смотрел на него, пока он плакал. Я собирался заговорить с ним, спросить, что его так опечалило, но у него был такой вид, словно он был готов разорвать меня на кусочки, если я об этом заикнусь.

– Извини, – сказал я. – Я не хотел, честно. Меня просто… тянуло к этой пещере. Что это такое? Нас из-за этого схватили? Из-за табличек?

Мальчик ухмыльнулся, как будто услышал шутку, но когда я не улыбнулся в ответ, на его лице появилось недоумение.

– Святой Гарамон[15], мальчишка! Ты и правда не знаешь, почему ты здесь?

Я как раз собирался сказать ему, что мне не нравится, когда кто-то младше меня называет меня «мальчишкой», но тут дверь камеры с грохотом распахнулась, и на пороге появился высокий королевский гвардеец в красном плаще и львиной маске с блестящей гривой.

– Вы все находитесь здесь, – начал он гортанным голосом, – за совершённые вами гнусные[16] преступления. – Гвардеец посмотрел на старика. – Ты украл еду у архиепископа. – Он перевёл взгляд на беспокойную женщину. – Ты кормила чужого ребёнка. – Страж посмотрел на меня, и его голос от ярости стал ещё громче. – Ты вошёл в пещеру Балгроты!

Старик и женщина ахнули и с ужасом уставились на меня. Очевидно, они не знали, с каким закоренелым и жестоким преступником провели последние две минуты.

– Погодите! – сказал я и посмотрел на мальчика. – А как же он? Это он виноват, что я здесь оказался!

Королевский гвардеец с силой оттолкнул меня, и я ударился о стену камеры.

– За свои преступления, – продолжал он, – вы будете подвергаться вечным пыткам.

Я вздохнул.

– Или… – он нарочито медленно перевёл на нас взгляд. – Вы можете выбрать жизнь без боли. Какой бы короткой она ни была…

– Очень интересно, – сказал я и шагнул к нему. – Я выбираю жизнь без боли. Выпустите меня отсюда.

– И хоть мне ужасно неприятно соглашаться с глупым ребёнком, – произнёс мой новый надоедливый приятель, – я тоже выбираю жизнь без боли.

Старик также сделал шаг вперёд, но женщина продолжала складывать камни в углу. Гвардеец, видимо, не был уверен, расслышала ли она его, и потому разворошил кучу камней копьём. Женщина завопила и снова принялась складывать камни.

– Я видела ваши подлые арены! – выкрикнула она. – Ваших чудовищ и ваши кровопролития! Я предпочитаю умереть с достоинством, пусть даже это займёт много времени.

– Хорошо, – сказал стражник. Он выстроил нас троих в ряд и связал нам ноги верёвками, чтобы никто не мог сбежать, не потащив за собой остальных. Потом он медленно вывел нас из камеры.

Я оказался в самом конце и успел оглянуться на женщину, прежде чем дверь закрылась. Она смотрела на меня со странным выражением на лице. Была ли это жалость? Ведь она сама выбрала смерть от пыток, верно? Но прежде чем мне удалось это понять, она отвернулась и снова принялась складывать камни.

– Один на другой, всё выше и выше. Никто не живёт вечно, и сеем мы печаль.

Дверь со скрипом закрылась, и мы медленно двинулись в темноту, волоча ноги по каменному полу. Я подумал, во что же я ввязался. Не совершил ли я ошибку.

Глава 3. Чрево

Из страданий возникли сильнейшие души. Самые яркие персонажи опалены шрамами.

Халиль Джебран[17]

Никаких приготовлений и объяснений не последовало. Не было никаких собраний, на которых мы могли бы выбрать оружие и понять, что происходит. Стражник просто подвёл нас к двери в изогнутой стене, отпер её и втолкнул нас внутрь.

Я оказался на тёмной арене.

На самом деле слово «арена» будет преувеличением. Сначала мне показалось, что я попал в нечто вроде ямы. Пол был усыпан мягкой землёй, как во вспаханном саду, а широкие изгибающиеся стены были сделаны из чёрного камня и уходили вверх не меньше чем на двести футов. Откуда-то сверху сочился тусклый свет, и я едва мог разглядеть пол у себя под ногами. Яма была огромной, шириной по крайней мере в два футбольных поля, и очевидно, пустой. Было ужасающе тихо. Сначала я слышал лишь своё собственное дыхание. А потом где-то наверху раздался шум. Он напомнил мне шум прибоя, но через минуту я понял, что это были люди. Они приветствовали нас.

– Беги! – крикнул мальчик и побежал вдоль левой стены.

Старик упал на колени и начал молиться хриплым шёпотом.

– Прости меня за дурно прожитую жизнь. Даруй мне готовность умереть.

– Боже, – пробормотал я. – Это плохо.

Я с трудом, как будто неуклюжий любитель йоги, засунул связанные руки в карман плаща и повернул кнопку Е8 («Тайник»). В воздухе передо мной возник Килантус, и я позволил ему упасть на землю. Потом я встал на колени и разрезал верёвки. Я поднялся, держа в руке меч, и тут земля начала трястись.

Из темноты в дальнем конце ямы появилось чудовище. Оно было двадцать футов в плечах и смутно напоминало огромного носорога, только у него было две головы и два рога (по одному с каждой стороны), а гигантская пасть находилась на брюхе, обращённая к полу, как огромная перевёрнутая венерина мухоловка. Чудовище было пурпурного цвета, и, хотя пурпурный никогда раньше не казался мне пугающим, я вдруг ощутил в нём угрозу. При виде чудовища у меня внутри что-то шевельнулось, но это была не паника. И хотя я никогда прежде не видел гигантского двухголового пурпурного носорога с пастью на брюхе, он показался мне странно знакомым.

Зверь поднялся на задние ноги и заревел, а потом широко разинул пасть, оскалив похожие на грабли зубы.

Я начал отступать, пока не натолкнулся на стену, и огляделся по сторонам. Не знаю, что я надеялся увидеть. Наверное, выход или гранатомёт с ракетным двигателем. Но, конечно же, там была только земля.

Старик бросился бежать, и я решил последовать его примеру. Он бежал довольно быстро, но я знал, что смогу его догнать. Таким образом, когда нас съедят, мы не будем совсем одни. Зверь заметил нас, заревел и погнался за нами, да так что земля снова затряслась.

Когда я почти догнал старика, мимо меня промчался вихрь, по-видимому, поднятый копытами разъярённого зверя, и я заморгал, смахивая с глаз землю. Я чуть не споткнулся об упавшего старика. Я хотел помочь ему подняться, но вихрь замер у меня за спиной, оттуда высунулись тощие руки и обхватили меня за талию. А потом меня рывком втащили прямо в пылевой столб.

Внутри колонны из пыли было на удивление тихо, и голос мальчика показался мне ужасающе громким.

– Не останавливайся! Мы внутри иллюзии.

Я побежал рядом с ним, и мы начали удаляться от остановившегося чудовища. Всё это время вокруг нас клубилась пыль.

– А как же старик? – спросил я. – Давай вернёмся за ним.

– Слишком поздно, – ответил мальчик.

– Что? – Я оглянулся и увидел, что зверь стоит на том самом месте, где всего несколько секунд назад был я. Старик исчез. Огромные губы на брюхе чудовища задрожали, и оно рыгнуло, сотрясая землю.

– Боже! – Я поморщился.

– Нет ничего лучше, чем немного насилия с утра, – весело заметил мальчишка. – Лучше он, чем мы.

Мы добежали до стены и прислонились к ней спиной. Я взглянул на своего спутника. Он был чуть ниже меня и казался очень умным, и я с удивлением отметил, что он совсем не боится. Скорее, он был взволнован.

Мальчик заметил, что я на него смотрю, и протянул руку.

– ТавРонан, – сказал он. – Друзья зовут меня Тав.

– Саймон, – сказал я. – Друзья зовут меня Саймон.

– Ну да… – Он указал на мой меч. – Умеешь обращаться с этой штукой, Саймон?

– Не очень хорошо, – признался я. – По крайней мере, чтобы справиться с этим чудищем. Что это такое? Что здесь вообще происходит?

– Это чудище, – ответил Тав, – называется хамдрангелоб. А происходит здесь казнь рабов. – Он указал на себя и на меня. – Мы рабы.

При слове «хамдрангелоб» моё подсознание сделало сальто, но я ничего не понял. Мне ведь было что-то известно об этих хамдрангелобах, верно?

– Мы рабы? – переспросил я, чтобы поддержать разговор.

Тав почесал голову.

– Только если убьём чудовище. В противном случае мы его обед.

– Но почему?

Мальчик с предубеждением[18] посмотрел на меня.

– Только не говори, что никогда прежде не был в Чреве. Ты ведь слышал о казнях рабов? Битвах титанов? Это любимое развлечение в Таринее!

– Я не местный.

– Ясно. Я тоже. Приехал в гости. Кстати о гостях… – Тав протянул руку, и мы бросились бежать от несущегося прямо на нас хамдрангелоба.

– Он нас видит? – спросил я, пытаясь перекричать топот чудовища.

– Нет! – крикнул Тав. – Но он может нас почуять. Мы не можем прятаться вечно.

– У тебя есть план? – спросил я, когда мы укрылись за маленьким выступом на внешней стене. Хамдрангелоб замедлил шаг и начал мотать своей рогатой головой, медленно приближаясь к нам.

Мальчик улыбнулся и смахнул с лица прядь светлых волос.

– С чего ты решил, что у меня есть план?

– Ты ведь здесь с какой-то целью, верно? Полагаю, ты вошёл в пещеру, надеясь, что тебя поймают, и очевидно, эта варварская ловушка – обычное наказание за такое преступление. И к тому же ты, кажется, совсем не боишься, а скорее взволнован. Значит, ты либо сумасшедший, либо хотел оказаться здесь.

Мальчик бесшумно захлопал в ладоши.

– Очень хорошо. Ты умнее, чем кажешься. – Он сунул руку в волосы и медленно вытянул оттуда нечто похожее на золотую нить. – Золото, – объяснил он. – Обычно по четвергам рабов скармливают сцифератам, но кажется, они решили изменить правило.

– Как грубо. А как у тебя обстоят дела с хамдрангелобами?

– Ну… – Тав потёр подбородок. – Их намного сложнее убить. Мой план заключался в том, чтобы не делать этого в день, когда выпускают хамдрангелобов.

– Чего ты добиваешься? – спросил я. Хамдрангелоб приближался, и мы начали отступать. Хотя зверь казался очень свирепым, он, очевидно, плохо видел и слышал.

– Я хочу стать рабом.

– Мило. Если хочешь, можешь стать моим рабом. Или ты ищешь определённого хозяина?

Тав лучезарно улыбнулся.

– Угадал. Маг Брока уже несколько недель по четвергам приходит покупать рабов, и я хочу стать его учеником. – Он поднял камень и швырнул его в сторону. Хамдрангелоб кинулся к месту падения камня, а мы побежали в противоположном направлении.

– Не понимаю, – сказал я. – Ему нужен ученик или раб?

Тав пожал плечами.

– Он немного странный. Но он самый могущественный маг в Таринее. Если я смогу убедить его выбрать меня, оно будет того стоить. Мой прежний хозяин мне совсем не подошёл.

Я кивнул.

– Что ж, Тав, тебе повезло. Я эксперт по сражениям с хамдрангелобами.

Тав застыл на месте и с подозрением взглянул на меня.

– Правда, что ли?

– Да, – ответил я. – И под «экспертом» я подразумеваю, что однажды прочёл книгу об этих чудовищах, и теперь у меня есть дурацкий и очень опасный план.

Он широко улыбнулся.

– Мне это нравится.

Конечно, теперь я вспомнил то, что вы, внимательные читатели, наверняка вспомнили ещё несколько страниц назад. Не так давно Дрейк заставил меня прочесть странную и очень скучную книгу под названием «Обнимая хамдрангелоба: почему печально известных зверей с Сайко не стоит бояться» Локвейшеса Брайта. Кстати, в этой маленькой книжке было не только подробное описание зверей (именно поэтому они показались мне знакомыми), но и не менее подробное и несколько пугающее описание способа с ними справиться[19].

– Но у меня есть одно условие. – Я поднял палец. – Если ты станешь рабом или учеником этого Броки, то возьмёшь меня с собой. У меня есть кое-какие проблемы, и мне бы не помешала помощь могущественного мага.

Конечно же, я думал о случившемся в гробнице Рона. Может быть, этот Брока, если он действительно такой могущественный, придумает, как мне выбраться оттуда и никого не убить. Мне также пришло в голову, что после того как кнопка Е6 перенесла меня в место, где находился один из потерянных кровавых камней, ещё один камень вполне мог быть спрятан в Таринее. А значит, неплохо было бы посоветоваться с кем-то, кто отлично знал город.

Мальчик задумался, и думал он намного дольше, чем я ожидал. Наконец он пожал плечами.

– Ладно.

Я протянул ладонь, и мы пожали друг другу руки.

– Отлично, – сказал я. – Нам надо его отвлечь, но кажется, я уже придумал, как это сделать. Самое сложное – остаться в живых, когда я схвачу его за язык. Ты умеешь крякать, как утка?

Тав нахмурился.

– Саймон, ты сумасшедший?

– Немного, – признался я. – А разве не все сумасшедшие?

Я повернул кнопку Е1 и вытолкнул на арену своего тупого клона.

Глава 4. Обнимая хамдрангелоба

Из всех животных только человек действительно жесток. Только он может причинять боль ради собственного удовольствия.

Марк Твен[20]

Тупой Я неуклюже шагнул вперёд, заметил хамдрангелоба и начал радостно ему махать. Хамдрангелоб фыркнул и помчался прямо на нас на невероятной скорости.

– Кажется, твоя приманка вот-вот умрёт, – предупредил Тав. – Что дальше?

Я повернул кнопку D6 («Молния») и направил молнию таким образом, что она ударила в землю в паре футов от Тупого Меня. Как я и надеялся, это напугало его, и он бросился[21] бежать, вынудив хамдрангелоба резко повернуть в противоположную сторону.

– Так ты маг, – произнёс Тав и взглянул на меня с некоторой долей восхищения.

– Быстрее, – сказал я, не обращая внимания на его слова. – Беги за ними. Как только моего тупого клона съедят, встань перед чудовищем и начинай крякать, как утка. Будет лучше, если ты и сам станешь похож на утку.

– Серьёзно?

– Серьёзно.

– Значит, я буду выглядеть как идиот, а ты тем временем его убьёшь?

– Точно.

– Жирный шрифт ариал! – выругался Тав. – Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы произвести впечатление на Броку. А ты уж постарайся, чтобы меня не съели.

Тав пригладил волосы. Его кожа тут же стала жёлтой, руки – слегка крыловатыми[22], а в некоторых местах появились перья.

Как я и надеялся, Тав оказался настоящим магом, пусть и неоперившимся[23].

Я повернул кнопку С1 («Хамелеон») и почти исчез – Тав одобрительно присвистнул, – после чего мы вместе вышли из вихрящегося пылевого облака. Он побежал за мчащимся хамдрангелобом, а я последовал за ним по пятам. Когда мы приблизились к чудовищу, я резко свернул вправо и начал обходить его сзади, чтобы напасть с другой стороны. В который раз я порадовался, что стал практически невидимым, а башмаки Реллика почти не производили шума. Из-под подошв взлетали клубы пыли, и я оставлял следы, но, кажется, хамдрангелоб ничего этого не замечал.

Чудовище уже загнало Тупого Меня в угол.

Оно снова поднялось на дыбы, и Тупой Я прижался к стене. Чудище открыло огромную пасть и высунуло трубчатый пурпурный язык. Длиной он был не меньше двадцати футов, в диаметре – не меньше фута и напоминал увеличенную в несколько раз ожившую гибкую палку для бассейна.

В последней отчаянной попытке Тупой Я сунул руку в карман своего фальшивого плаща-перевёртыша и начал поворачивать кнопки. Конечно, ничего не произошло. Пурпурный язык схватил его и втянул внутрь, как жаба муху.

– Не-е-е-т, мне это не нравится! – завопил Тупой Я, исчезая за бесчисленными рядами острых зубов.

Я был поражён тем, что Тупой Я умеет говорить. Однако меня несколько успокоил тот факт, что он оказался достаточно умён, чтобы понять, что его собираются съесть[24].

Хамдрангелоб снова рыгнул и опустился на землю, а я проскользнул между его задними ногами к передней части тела. Заглянув в его приоткрытую пасть, я увидел три свёрнутых внутри языка. Из книги я знал, что их должно быть три. Пурпурный для еды, красный для сражений, а жёлтый, чтобы поразить потенциальную партнёршу. Именно жёлтый язык был напрямую связан с сердцем хамдрангелоба. А значит, высунутый жёлтый язык был слабым местом чудовища, поскольку его шкуру толщиной два фута было очень трудно проткнуть даже при помощи магии.

К счастью, при виде уток хамдрангелобы сходят с ума от любви.

– Давай, Тав! – крикнул я, отбежав на безопасное расстояние. Чудовище повернулось на мой голос и увидело Тава, который тряс своими новыми перьями. Надо отдать ему должное: он устроил настоящее представление, крякал, переваливаясь, расхаживал туда-сюда и тряс… ну, вы поняли. Чтобы вести себя на людях подобным образом, надо быть очень самоуверенным (или совершенно лишённым самоуважения).

Кстати, если вам интересно, какую роль играют утки в брачном ритуале хамдрангелоба, то знайте: они представляют собой нечто среднее между компаньонами и свахами. Поэтому для хамдрангелоба появление утки означает начало брачного сезона.

При виде гигантской, похожей на утку фигуры глаза хамдрангелоба расширились. Он уселся на задние ноги и начал тихонько урчать. А потом, как я и надеялся, высунул огромный трубчатый жёлтый язык и принялся описывать им круги, как ковбой, размахивающий лассо.

Радуясь, что мой нелепый план сработал, а Тава ещё не съели, я начал следить за вращением языка. Следующая часть моего плана была очень опасной, и я должен был всё сделать с первой попытки. Согласно книге Дрейка, для убийства хамдрангелоба альтернативой утиной приманке являются три дюжины факелов Полуночного Синего и только что обритый северный олень, а таких вещей у меня не было.

Когда язык оказался в нужной точке, я повернул кнопки В1 («Прыжок») и В4 («Ниндзя»), а также кнопку С3 («Губка») в надежде, что она поможет смягчить приличный удар, который я неминуемо получу. Потом я подпрыгнул на тридцать футов вверх и, как ниндзя, описал дугу таким образом, что огромный жёлтый язык весом в две тонны сбил меня прямо в воздухе. Я изо всех сил вцепился в него, и по сей день я не могу обнять дерево, особенно мокрое, без неприятных воспоминаний об этом моменте.

Вскоре я почувствовал, что язык стал тёплым, а это значило, что чудовище решило, будто ему удалось установить контакт с другим хамдрангелобом. Как и люди, они совершенно глупеют, когда дело касается любви, и потому чудовище направило ток крови из языка прямо в сердце и принялось накачивать его, готовясь к следующей стадии ритуала.

Довольный собой, я поднял Килантус и произнёс его имя. Клинок тут же объяло красное пламя. Я изо всех сил взмахнул мечом и в алом вихре разрубил язык пополам.

Глава 5. Рабы

Испытание морали общества – это то, что оно делает для своих детей.

Дитрих Бонхёффер[25]

Поскольку это книга для детей, а значит, в ней не должно быть крови и насилия, я не стану рассказывать вам то, что произошло в следующую минуту. Достаточно сказать, что хамдрангелоб умер. Я стоял рядом с мечом, покрытым слизью и кровью чудовища, а сверху раздавались громовые аплодисменты. Меня поразило, как много людей там собралось.

Действие моего эффекта невидимки начало подходить к концу, и зрители наверняка удивились, увидев меня целым и невредимым после того, как меня (точнее, моего тупого клона) съели. Тав сбрасывал перья и снова приобретал свой нормальный цвет. Зрители были потрясены его сверхъестественной способностью крякать по-утиному и ходить вперевалку. Тав величественно поклонился, и я невольно почувствовал к нему симпатию. Жаль, что я только что заставил его выглядеть глупо перед магом, которого он собирался впечатлить. Вероятно, его шансы получить классного наставника испарились, но зато мы были всё ещё живы.

Аплодисменты переросли в приглушённый рёв, и посреди арены прямо в пыли появилось золотистое кольцо света. Мы направились к нему. Когда мы шагнули внутрь, кольцо поднялось в воздух вместе с нами. Мы как будто стояли в невидимом лифте.

Мы медленно поднимались вверх, и наконец я увидел людей, которые нам аплодировали. Они сидели рядами, как на спортивных стадионах у меня на родине. В переднем ряду через равные промежутки располагались королевские гвардейцы. У каждого в руке был золотой посох, на конце которого вился голубоватый туман – эти призрачные ленты сливались и наполняли воздух над ареной полупрозрачным облаком.

Позднее я узнал, что это облако не давало магам использовать свою силу для того, чтобы сбежать. Внезапно мне стало ясно, почему эту арену называли Чрево: над самыми верхними скамьями из каменных стен торчали огромные, похожие на зубы выступы. Если закрыть один глаз и посмотреть на звёздное небо, закрытое этими острыми камнями, можно представить, что арена находится внутри зияющей пасти огромного чудовища.

Я как раз смотрел наверх, когда наша невидимая платформа остановилась, и Тав хлопнул меня по спине.

– Смотри! – прошипел он. – Это Хиамена.

Я не знал, кто такая Хиамена, но тут же увидел прямо перед собой симпатичную девочку-подростка. Она сидела среди старых магов у изогнутого стола из сверкающего чёрного мрамора, нависающего над ареной. У неё была тёмная сияющая кожа, а в заплетённых волосах блестели золотые бусины и драгоценные камни. Одета она была в изысканное жёлтое платье, напоминавшее японское кимоно, и у неё были чудесные глаза[26].

Девочка поднесла ко рту золотой веер и заговорила через него. Её голос волшебным образом усилился и теперь разлетался над ареной, заставив зрителей замолчать.

– Поздравляю, дети-рабы. Благодаря своей отваге вы получили второй шанс на жизнь. Приветствуйте покупателей!

После этих слов со скамьи в переднем ряду поднялись люди и ступили на невидимый пол.

– Можете осмотреть их, – произнесла Хиамена обычным голосом.

Странные маги окружили нас, как утки хлебные крошки, и я был ошеломлён обилием незнакомых лиц и акцентов. Там была женщина с чучелом лемура на шляпе; мужчина в одеяниях из жидкого золота, украшенных драгоценными камнями; мальчик примерно нашего возраста, который говорил, как бесцеремонный банковский инвестор; сгорбленный старик и другие люди. Некоторые из них задавали нам вопросы (Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Какой магией ты владеешь? Сколько яиц можешь съесть, прежде чем тебя вырвет?), в то время как у других были более необычные способы осмотра.

Мальчик попросил нас показать ногти. Женщина с лемуром постучала нас по зубам серебряной пилочкой, внимательно прислушиваясь. Но самым странным оказался сгорбленный старик. У него была совершенно скрюченная спина – на ней даже торчало что-то вроде заострённого горба. Он всё время смотрел в пол и не встречался с нами взглядом, и за его плечом постоянно парил какой-то странный предмет. Я никогда не видел ничего подобного, но он смутно напомнил мне большую чёрную пуговицу, потому что был круглым, с четырьмя отверстиями посередине. Старик был последним в очереди, и когда остальные как следует нас осмотрели, вытащил из кармана большое серебряное кольцо и надел его на указательный палец. А потом этой же рукой он ударил меня по лицу.

– Ай! – воскликнул я. – Насилие над детьми!

Старик с интересом рассматривал руку. Секунду спустя она посинела, а ладонь начала пульсировать светом.

Затем он отвесил пощёчину Таву, и его рука почернела. После этого старик кивнул и отошёл в сторону.

– Начинайте торги, – произнесла Хиамена, и её голос разнёсся над Чревом.

Один из сидевших рядом с нею старых магов поднялся и начал предлагать цену.

– Сначала старший. Я слышу, кто-то предложил пять робелей? Пять лорду Хелнке, – сказал он, кивнув коренастому магу слева от него. – Семь? Семь леди Крозвайл. – Женщина с лемуром подмигнула мне. – Кто предложит десять? Вы, сэр? Вы? – Мужчина в золотом одеянии предложил десять, и дама с лемуром тут же подняла цену до двадцати пяти, оказавшись самой первой.

– Продан леди Крозвайл. Следующий лот – тот, который умеет превращаться в утку. Кто-то предложил десять?

Горбатый старик громко хлопнул в ладоши у себя над головой.

– Да, лорд Брока? – обратился к нему аукционист, прекращая болтать.

Из парящей пуговицы за плечом старика выскочил маленький кусочек сиреневой бумаги, похожий на чек, и леди Крозвайл оторвала его и прочла:

– Плачу двести робелей за двоих.

Зрители ахнули.

– Продано! – взвизгнул аукционист и ударил кулаком по мраморному столу.

– Но вы уже продали одного мне! – пожаловалась дама в шляпе.

Кажется, это не имело никакого значения. Тут же появился королевский гвардеец и проводил проигравших покупателей из зала.

Когда они ушли, Хиамена встала.

– Объявляю игры законченными! – провозгласила она. – Завтра сёстры-близнецы будут скормлены горгоне!

Зрители захлопали и начали расходиться.

Хиамена опустилась на стул, совершенно позабыв о грации и достоинстве. Когда я вслед за сгорбленным стариком шёл к выходу, она посмотрела на меня.

– Удачи, – прошептала она, но выражение её лица говорило о другом. Такое выражение лица бывает, когда вы бросаете в туалет почти дохлую рыбку или разворачиваете в рождественское утро подарок и находите вязаный костюм от двоюродной бабушки Сэнди[27]. Ужас и смирение. И очень мало надежды.

Следом за Брокой и его летающей пуговицей мы вышли на трибуны, спустились по скату и оказались на залитой звёздным светом булыжной мостовой. Брока медленно ковылял по городу, и мы шагали за ним. Вскоре он устал и с каждым шагом принялся хмыкать и пыхтеть. Он так и не заговорил с нами и не смотрел нам в глаза.

Наконец мы добрались до другого квартала города. Каменные дома и изгороди уступили место трубам, колёсам и стальным стенам промышленных зданий. Мы свернули на боковую улочку, и дорога стала подниматься вверх. Наверху, в конце тёмного переулка, стояло ветхое здание фабрики с полуразвалившимися стенами. Когда мы приблизились к внешним воротам, я увидел поверх стены и изгороди кольца сверкающей колючей проволоки. Одно из отверстий в летающей пуговице вспыхнуло, и ворота открылись с дьявольским визгом.

Мы оказались в некоем подобии внутреннего двора, и я увидел лабиринт из ржавых мостков, приставных лестниц, ступеней, желобов, лебёдок и вёдер. За спиной у нас распахнулась дверь с засовом, что ужасно меня напугало, и старик пригласил нас внутрь. Потом он закрыл дверь и запер нас в нашей комнате.

Или, скорее, в нашей камере.

Из круглой пуговицы выскочил очередной листок бумаги, Брока оторвал его и протянул мне сквозь решётку. Потом он повернулся, заковылял прочь с парящим за плечом чёрным шаром и вскоре исчез в темноте.

Я опустил глаза и прочёл записку вслух. Чернила были красными.

Сейчас спите.

Завтра еда.

Нужно многое обсудить.

Добро пожаловать домой.

– Хм… – протянул я.

– Что?

– Он позволил мне оставить Килантус.

– Ки…

– Извини. Мой меч. Он позволил мне оставить меч.

– Это действительно имя твоего меча? – спросил Тав. Он наклонился и разглядывал рукоять.

– Да, а что?

Он нахмурился.

– Да так, ничего.

– Я просто думал, что он его заберёт, понимаешь?

– Брока очень могущественный волшебник, Саймон. Наверное, он не боится твоего меча. Он позволил мне оставить кинжал. – Тав указал на нож у себя на поясе.

Я пожал плечами и огляделся.

– Что ж, – сказал я, – ты получил, что хотел. Об этом ты мечтал?

Тав уселся на мокрый металлический пол. Потом он сложил руки под головой и лёг, широко улыбаясь, как будто только что выиграл в лотерею.

– Саймон, подожди немного. Всё будет отлично. Просто великолепно.

Глава 6. Убить чудовище

От приключений никакого толку. Мерзкие и неприятные истории, которые приносят одни беспокойства! Из-за них опаздываешь на обед!

Бильбо Бэггинс[28]

Напомню вам, что меня успели арестовать, заключить в тюрьму, пытать, скормить чудовищу и продать в рабство. Я также убил чудовище, нашёл нового друга-врага и очередного странного мага-наставника/рабовладельца. И всё это ещё до начала восьмой главы! Как видите, у нас получается очередной затянутый и нудный том моей биографии[29].

Тав был похож на дикого голодного волка.

Улыбка исчезла с его лица, он продолжал молча сидеть, внешне совершенно спокойный, с широко раскрытыми глазами, в которых виднелись страх и ожидание. Вскоре я заснул примерно на пару часов. Убийство чудовища и пытки вымотали меня. Когда я проснулся, Тав по-прежнему сидел на том же месте и думал неизвестно о чём.

Когда мне наконец удалось заставить его говорить, он рассказал мне всё, что знал о Броке. Тот был изгоем. Другие маги Таринеи смеялись над его теориями и избегали его общества. Но несмотря на всё это, они не могли отрицать того, что он гений. Он прибыл в Таринею десять лет назад и до сих пор оставался всё таким же непопулярным, однако его эксперименты по накоплению подземных двухчастичных испарений (что бы это ни значило) спасли город от разрушения, и жители сочли невежливым отвергать местного героя. Брока не мог говорить и слышать без помощи своего биопода Сайфера. Он также был калекой, хотя никто точно не знал, что стало причиной его хромоты и странного горба на спине.

– Большинство верит, что он разозлил харскавианскую земляную обезьяну. Не спрашивай почему. Лично я думаю, что у него просто не удался эксперимент, но мой отец…

– А что думает твой отец? – напомнил я, когда Тав замолчал. Он был просто кладезем знаний, и я не хотел, чтобы он замыкался в себе, как устрица[30].

Тав нахмурился.

– Как думаешь, сколько он нас здесь продержит?

– Вопрос в том, как он отреагирует, когда узнает, что мы сбежали? – Я подышал на сложенные ковшиком ладони, чтобы согреться, а потом повернул кнопку А3 («Проклятие») и выбил дверь.

Она слетела с петель и упала на пол.

– Хмм… – невозмутимо протянул Тав. – Давай это выясним.

* * *

Старая фабрика в Давроке (так, по словам Тава, называлось это место) когда-то производила даврок – красивый белый камень, из которого были почти все дома в Таринее. По-видимому, его обрабатывали при помощи магии, о чём говорили разбитые стены, обожжённые полы, искорёженные груды металла и камня на территории старой фабрики и, самое главное, пятидесятифутовый кратер на месте главного резервуара для обтёсывания камня.

Очевидно, этот последний случай заставил владельцев перенести фабрику в другое место. Конечно, всё это произошло очень давно. Теперь здесь остались лишь наглухо изолированные коридоры, ржавые двери и маленькие безымянные существа, живущие в таких местах, которые ни за что бы ни выбрали нормальные обитатели. Как например, лисье семейство, устроившее логово в старой раковине. Или птичье гнездо в месте крепления двери.

Мы нашли Броку в старой химической лаборатории. Потолок и половину стены снесло взрывом, но мы не знали, сделал ли это сам Брока или предыдущие хозяева. Брока стоял под красным рассветным небом посреди нагромождения булькающих, пышущих паром, кипящих колб, трубок, мензурок и плавильных горнов. Пол провалился, так что он стоял под нами. Вниз вели несколько шатких железных лестниц. На Броке был тот же невзрачный наряд, в котором он ходил накануне, но только теперь на боку у него висел меч с зелёной рукоятью.

При виде нас он поднял руки, и мы остановились. К нам подлетел Сайфер, что-то печатая на листке чековой бумаги.

Вы задержались. Спускайтесь осторожнее. Не прикасайтесь к отрицательно заряженной желчи.

– Что? – удивился я.

– Без понятия, – пробормотал Тав, насторожённо оглядываясь по сторонам.

Сайфер снова начал печатать.

«Пузырящаяся, светящаяся красная жидкость справа».

– Ну да, конечно.

Мы начали спускаться вниз, стараясь держаться подальше от кипевшего на медленном огне чана с красной вязкой массой. На первый взгляд жидкость была надёжно спрятана в высокой стальной канистре (самый большой предмет в комнате), но даже без предупреждений Броки мы бы предпочли держаться от неё подальше – оттуда несло, как от помойки.

Когда мы подошли к старому магу, он улыбнулся. По крайней мере мне так показалось. Его лицо походило на морду морского окуня-суслика с такими насупленными бровями, что даже улыбка казалась хмурой.

Сайфер повернулся на девяносто градусов, и в одном из отверстий пуговицы блеснул свет – очевидно, это была какая-то форма коммуникации, хотя мне она ни о чём не говорила. Он снова напечатал:

Задавайте вопросы.

– Полагаю, нам не придётся спать в камере? – спросил я.

– Почему вы выбрали нас обоих? – спросил Тав. – Обычно у магов только один ученик.

Сайфер снова начал печатать. Всякий раз предыдущий листок сиреневой бумаги падал вниз и превращался в облачко пыли.

Я купил вас обоих, но лишь один из вас станет моим учеником. Вы правы: история научила нас, что одного ученика за раз вполне достаточно.

– Но как вы будете выбирать? – спросил Тав, слегка оттесняя меня в сторону.

Сайфер начал печатать, а Брока приподнял бровь. Тав нетерпеливо оторвал листок, прочёл и передал мне.

Я выберу того, кто выживет.

– Выживет после чего? – спросил я.

«После вашего испытания. Разве вы не знаете, что история каждого великого мага начинается с испытания?»

– И что это за испытание?

Брока повернулся к нам спиной, но Сайфер продолжал печатать.

Убить чудовище.

– Ну вот! – расстроенно произнёс я. – Ещё одно?

Оно не похоже на ту игрушку, которую ты убил вчера. Это настоящее чудовище. Такое, которого следует бояться. Чудовище, которое я сам не сумел победить за все эти годы.

Я искоса взглянул на Тава, на лице которого застыло скептическое выражение. Как нам победить того, кто оказался слишком могущественным даже для Броки?

– И что же это за чудовище? – наконец спросил Тав.

Брока повернулся к нам и внимательно взглянул на Тава.

Я вам покажу. Позже. Увидеть всегда лучше, чем услышать, верно?

– Погодите! Оно у вас? – взволнованно воскликнул Тав. – Чудовище здесь?

Уже много лет. Считается, что труднее всего его найти. Если бы я только знал…

– Тогда давайте убьём его прямо сейчас! – предложил Тав. – Мы готовы.

– Я не готов, – заметил я. – Предпочитаю сначала посмотреть, потом кое-что выяснить, и возможно, тогда даже не придётся сражаться.

Тав сердито уставился на меня.

Сайфер печатал.

Хорошо. Чувство юмора пойдёт тебе на пользу. Оно тебе понадобится.

Брока сунул большие пальцы за пояс и слегка расставил ноги, принимая устойчивую позу. Я понял, что несмотря на горб и хромоту, этот чудаковатый старик по-прежнему был очень силён.

Теперь мы знаем, зачем я привёл вас сюда. Но зачем вы пришли?

Мы ничего не ответили. Я был не в настроении делиться своими потаёнными мыслями со странным незнакомцем.

Брока ткнул Тава в грудь, и Сайфер начал яростно печатать.

Неважно. Я уже знаю. Ты здесь, потому что жаждешь силы. Много, очень много силы, которую ты хочешь получить как можно быстрее. Это хорошо, но вместе с тем и плохо. Ты не ошибся, решив, что я могу помочь тебе её найти. Но ты навлёк на меня беду. Твоему отцу не понравится это соглашение.

Брока повернулся ко мне.

У тебя две проблемы. Прежде всего с твоей магией что-то не так. По-видимому, у тебя нет к ней прямого доступа, поэтому тебе приходится использовать вот эту штуку.

Он сосредоточенно провёл пальцами по рукаву моего плаща-перевёртыша, и меня охватил ужас от его проницательности[31].

Но это ещё не всё, верно? Есть ещё какое-то более глубинное искажение твоей магии. Удивительно…

Полагаю, твоя вторая проблема – вопрос. Он висит у тебя на шее, как петля. И я могу помочь тебе с обеими проблемами, Саймон.

Брока сделал шаг назад и внимательно посмотрел на нас.

Я могу помочь вам обоим, но помогу лишь одному. Тому, кто победит.

– Первому, кто убьёт чудовище? – догадался я.

– Или последнему оставшемуся в живых? – вставил Тав, мрачно глядя на меня.

Брока поднял руки.

Вам решать.

– А если мы проиграем? – спросил я. – И останемся в живых?

Брока указал на канистру с отвратительным красным веществом.

Я не был уверен, что он хотел этим сказать, но принял твёрдое решение никогда этого не узнать. Меня не особенно интересовала победа в этом так называемом соревновании. От этого Броки будут одни неприятности. Надо забыть о том, что он может мне помочь. Я смогу отыскать в Таринее других мудрых магов. Мне нужно убираться отсюда.

И тут Брока протянул к нам руки. На каждой ладони лежала серая железная монета с выгравированным на ней незнакомым символом.

Это вам.

Не успели мы их взять, как монеты спрыгнули с его ладоней и полетели прямо на нас. Моя монета ударила меня по лбу, и я отшатнулся.

– Ох! – воскликнул Тав. – Что это такое?

Монета по-прежнему была приклеена к моему лбу, и когда я попытался её отодрать, то понял, что она как будто впилась в кожу.

Брока развернул руку, и в ней появилась третья монета. Он подбросил её в воздух, и она улетела туда, где когда-то был потолок. Монета взорвалась прямо в воздухе, образовав огненный шар диаметром шесть футов.

Мы ошеломлённо уставились на Броку, а Сайфер напечатал:

Эти монеты – моё маленькое изобретение. Можете считать их… страховкой. Вы можете уходить и приходить, когда пожелаете. Посещайте любые места в городе, но не пытайтесь сбежать или уклониться от моей маленькой игры. Понятно?

Тав кивнул.

– ЧОКНУТЫЙ СТАРИКАШКА! – завопил я. – Я лучше вернусь в Чрево, чем стану твоей марионеткой! – Я выхватил Килантус и прошептал его имя, зажигая клинок красным пламенем[32].

Брока сделал шаг назад и улыбнулся. Он вытащил тонкий, изящный меч и приветственно поднял его перед собой.

Не зная, что делать дальше, и прекрасно понимая, что в любую минуту в мою голову может прилететь шестифутовый огненный шар, я сунул руку в карман плаща и, надеясь на чудо, повернул новую кнопку А7.

Как только я это сделал, ко мне пришло озарение, подобного которому никогда прежде не случалось. Я отчётливо увидел выход. Скорее даже увидел, что выхода нет, но зато я мог кое-что сделать, чтобы улучшить своё положение. Иногда, отправляясь в путь, необходимо увидеть его целиком.

Я повернул кнопки В4 («Ниндзя»), D1 («Копия») и D6 («Молния»). С неба тут же упала овца, и изумлённый Брока поймал её одной рукой. Я развернулся, мастерски описав Килантусом дугу и заставив Броку отступить ещё на один шаг. Я ударил по его мечу, и он упал на пол. Я бросился к клинку, но Брока развернулся и ногой отшвырнул его в сторону. Конечно, перед тем, как маг отшвырнул клинок, я незаметно кое-что сделал, о чём расскажу вам позже. В это же мгновение с неба ударила молния и, как я и ожидал, попала в самый большой предмет в комнате – высокий железный барабан с негативно заряженной желчью.

Взрыв, подобный тому, что можно услышать в шахте или в зоне военных действий, осветил лабораторию, сбив меня с ног и отшвырнув Тава и Броку в сторону. Из резервуара поднялись булькающие волны пылающей лавы и за несколько секунд поглотили всю правую сторону комнаты.

Брока, по-прежнему державший овцу, бросил её прямо в негативно заряженную желчную лаву-молнию[33]. Он высоко поднял руки над головой, и я увидел голубую вспышку, хотя он даже не произнёс громовым голосом никакого заклинания. Вспышка возникла на кончиках его пальцев и начала перетекать наружу, как рябь на залитом лунным светом пруду, пока не осветила всю лабораторию. Когда вспышка пронеслась надо мной, я тут же почувствовал умиротворение. Лава с шипением превратилась в воду и пар, огонь потух, а дым рассеялся в солнечном небе.

К сожалению, воздействие этого впечатляющего «умиротворяющего» заклинания не распространялось на самого Броку, который в гневе повернулся ко мне.

Сообразив, что мне с ним не справиться, я сунул Килантус в ножны и попытался напустить на себя безмятежный вид.

Но Брока мне не поверил. Он дрожал от ярости, и на мгновение я испугался, что он начнёт кричать и ругаться, как обычный человек (Сайфер парил в нескольких футах от него, печатая страницу за страницей, которые были совершенно пусты). Брока поднял палец, и я взлетел в воздух, как будто в меня выпустили пушечное ядро. Я ударился о стальную стену лаборатории и повис на высоте пятнадцати футов. Впившаяся мне в лоб монета раскалилась добела, я закричал и лишился чувств.

Глава 7. Стон

Монстры реальны, призраки тоже. Они живут внутри нас и иногда одерживают победу.

Стивен Кинг[34]

– О чём ты думал?

Это первое, что я услышал, когда пришёл в себя. Мы снова находились в нашей «камере», хотя дверь была распахнута. Несмотря на ужасную головную боль, я не удивился, что всё ещё жив, и был очень доволен собой.

Но Тав выглядел рассерженным.

– Повторяю: о чём ты думал? Он мог тебя убить! И меня!

Я застонал, поднёс руку ко лбу и нащупал монету. Мне с трудом удалось подняться.

– Нет. Он не собирался нас убивать. Поверь мне, это пойдёт нам на пользу.

Тав нахмурился.

– Странно, что ты это говоришь…

– Странно?

– Да. Он… Брока засмеялся после того, как, ну… ты понимаешь…

– Чуть не убил меня?

– Ага. Он откинул голову и рассмеялся.

– Странно, что он может смеяться, но не может говорить, – заметил я.

– Скорее, странно, что ты разрушил его лабораторию, а он просто рассмеялся.

Я махнул рукой, как будто это была самая очевидная вещь на свете. Правда заключалась в том, что, когда я повернул новую кнопку А7, у меня появилось озарение. Я тут же понял, как поразить Броку, заставить его мне доверять и одновременно приобрести тактическое преимущество.

– Тав, извини, – сказал я. – По правде говоря, мне нужно было отвлечь его, чтобы кое-что провернуть.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Тав.

Я сунул руку в карман плаща и повернул кнопку Е8 («Тайник»). В воздухе возник тонкий меч Броки.

Тав раскрыл рот.

– Это же направляющий сосуд Броки! Как ты его достал? Погоди… Он же держал его в руке, когда мы ушли…

Я улыбнулся. Конечно, я повернул кнопки D1 («Копия») и Е8 («Тайник»), как только я-ниндзя вышиб меч из его руки. Тот меч, который он ногой отбросил подальше, а потом поднял, был не настоящим. Именно это я и успел незаметно проделать.

– Я скопировал его, – просто ответил я. – У него подделка. Это ведь волшебная палочка, да?

Тав закатил глаза.

– Ну да. Люди уже пару веков не используют веточки в качестве волшебных палочек, но ты прав. Брока ведь заметит. Может быть, не сразу. Он могущественный маг, и ему не нужен направляющий сосуд для повседневных дел. Это, скорее, роскошь. Но он всё равно заметит. Что ты тогда будешь делать?

Я внимательно оглядел тонкий меч. У него была изысканная изогнутая рукоятка и тонкий, заострённый клинок. Весил он меньше фунта[35].

– Наверное, нам не удастся использовать это против него? – с надеждой спросил я.

Тав покачал головой.

– Направляющий сосуд сработает только в руках человека, с которым он связан. Об этом все знают.

Я откашлялся.

– Там, откуда я родом, их редко используют. Но я не думаю, что у нас будут проблемы, когда Брока обнаружит пропажу. Он безжалостен. Уверен, что он на тёмной стороне. Я прав? Наверное, ты об этом знаешь. Поэтому и хочешь стать его учеником, ведь ты и сам не ангел.

Тав сложил руки на груди.

– И что?

– Так как можно произвести впечатление на безжалостного потенциального учителя?

Я увидел, что Тав начинает понимать.

– Надо сделать что-нибудь ужасное, – ответил он.

– Верно. Можно взорвать его лабораторию. Украсть его волшебный меч-палочку. Ты ведь сам видел, какой он могущественный. Уверен, он способен восстановить лабораторию или за пять минут построить новую. Возможно. Он лишь запомнит, насколько мы сумасшедшие и опасные. И ему это понравится. – Я подмигнул.

Тав сердито посмотрел на меня.

– Хочешь сказать, насколько ты сумасшедший и опасный? Я просто стоял рядом.

Я пожал плечами.

– Значит, ты тоже это понял, – сказал он и начал задумчиво расхаживать вокруг меня, сжав кулаки, как будто собирался начать драку.

– Что понял? – спросил я, недоумевая, что именно я пропустил.

– Он хочет, чтобы один из нас убил другого.

– ЧТО? – Я снова повторил его слова про себя. – Нет, не думаю, что он имел в виду… Ну… – Кажется, это было вполне возможно. Я не был уверен, что пугает меня больше: слова Броки или то, что Тав сразу же об этом догадался.

– Только один из нас сможет победить, – продолжал Тав. – И можешь быть уверен, это буду я. – Он остановился и посмотрел на меня с таким выражением, словно только что набрался смелости раздавить паука.

– Погоди-ка минутку! – воскликнул я. – Не думаю, что нам стоит друг друга убивать! Почему люди постоянно сражаются друг с другом? Именно поэтому ситхи и вымерли!

– Кто?

– Неважно. Я хочу сказать, мы ведь ещё точно не знаем, что один из нас должен умереть, верно?

Тав согласно кивнул.

– И ещё не знаем, с чем нам предстоит столкнуться. Возможно, это что-то настолько безумное, что наш единственный шанс его победить – работать вместе.

Тав разжал кулаки.

– Наверное, ты прав.

Я с облегчением выдохнул.

– Отлично. Видишь? Если ты передумаешь, то всегда можешь дождаться, пока мы не победим чудовище, а потом убить меня. – Я протянул ему руку.

Тав задумался, улыбнулся и пожал мне руку.

– Договорились.

В эту минуту в открытую дверь влетел Сайфер. Я торопливо повернул кнопку Е8, и меч Броки исчез в моём плаще.

– Боже, Сайфер! – произнёс я. – Ты не умеешь стучаться?

Как только опрометчивый очнётся, спускайтесь в лабораторию. Пришло время встретиться с чудовищем.

Мы с Тавом переглянулись.

– Готов? – спросил он.

– Конечно. Я с рождения готов.

Мы молча последовали за Сайфером. Я был уверен, что Таву есть о чём подумать. Лично у меня было полно мыслей. Я почти наверняка знал, что сумею убить любое чудовище, которое маг держит в подвале, но что мне делать с Тавом? Мне была нужна помощь Броки. Даже если он не сможет помочь мне выпутаться из ситуации в гробнице Рона, по-видимому, он сумеет помочь раскрыть тайну плаща и объяснить, какое влияние он оказывает на мою магию.

И потом, я не собирался убивать Тава. Я подумал о том, чтобы схватить его и засунуть в карман плаща. Пусть Брока решит, что он мёртв. Но от этой мысли у меня ужасно зачесались уши.

Ладно, ладно, подумал я. Я ведь не серьёзно.

Зуд не утихал, и я снова мысленно перенёсся к своим друзьям, застывшим во времени и ждущим, когда я вернусь и позволю одному из них умереть. Я почувствовал себя немного виноватым за то, что бросил их. Но в одном я был уверен: я бы не смог этого повторить. Даже если Тав против меня что-то задумал, я сделаю всё, чтобы ему помочь.

* * *

Моя гениальная догадка оказалась верной, и Брока совершенно на меня не злился. Он даже не делал вид, что сердится, и это меня успокоило. Конечно, лаборатория выглядела как новенькая, и я даже заметил в углу бочку, в которой теперь было значительно меньше кипящей красной смертоносной массы.

Посреди лаборатории, на ковре, который я уже успел заметить в первый раз, стоял Брока, держа в руке странные очки. Когда мы подошли к нему, он взмахнул пальцем, и ковёр тут же свернулся и отлетел в угол.

Под ним в совершенно тайно-магическом[36] стиле находился красновато-чёрный люк[37] с гигантским чёрным висячим замком.

Я ждал, что Брока что-нибудь скажет или откроет люк, но ничего не произошло.

– Погодите, – спросил я, – куда делся Сайфер?

Мы с Тавом огляделись по сторонам. Мы не могли вспомнить, когда именно исчез Сайфер, но его определённо здесь не было.

– Может быть, он пошёл открыть дверь или что-то в этом роде, – предположил Тав.

Мы уставились на Броку, и он тоже посмотрел на нас, а потом выжидающе перевёл взгляд на люк.

– Как неловко, – пробормотал я.

– Можешь не шептать, – заметил Тав. – Он нас не слышит.

– Уверен?

– Уверен. Всем известно, что Брока глухой как пень.

– Думаешь, чудовище за этой дверью?

– Конечно.

Мы молча стояли, и я молился, чтобы Сайфер вернулся. Ситуация становилась нелепой.

Краем глаза я наблюдал за Брокой. Он выглядел так себе. Очевидно, он был очень могущественным, но…

– Тав, ты уверен, что этот старик стоит всех наших усилий?

– Уверен, – ответил Тав. – Хотя бы потому, что мой дед его ненавидит, а он ненавидит только тех, кто умнее его и с ним не согласен. И в этом списке не слишком много имён. Он именно такой учитель, который мне нужен.

– Как скажешь, – ответил я, разглядывая башмаки Броки. Они были странного розового цвета. – Но у него девчачьи башмаки. Просто к слову. Разве кожа бывает розовой?

Тав ухмыльнулся.

– Наверное, они из кожи дракона или кого-то в этом роде.

– Наверное, они из кожи детёныша опоссума, – поправил я.

Тав фыркнул.

Наши дальнейшие размышления прервало возвращение Сайфера. Брока поднял глаза и неодобрительно уставился на маленький шар, который подлетел к нам как ни в чём не бывало.

Эта дверь должна быть всё время заперта, – напечатал Сайфер. – Кроме тех случаев, когда вы входите и выходите. Когда зайдёте, заприте её за собой. Ваша смерть – небольшая цена за то, чтобы держать чудовище под замком.

– Круто, – сказал я. – Нам скажут комбинацию цифр?

Замок открывается моей магией. Эту роль будут играть монеты у вас на лбу.

Брока посмотрел на нас долгим пронзительным взглядом.

Если вы дадите чудовищу сбежать, я поймаю вас, как диких животных, и скормлю ваши глаза кошке. Понятно?

– Понятно, – ответил Тав.

– Фу, гадость! – ответил я.

Брока снова взмахнул пальцем, и люк открылся, обнажив вертикальную шахту, похожую на сточную трубу. Кстати, о сточных трубах: вонь чуть не сбила меня с ног. Тав закашлялся, вытащил из кармана носовой платок и обвязал им лицо.

А потом мы услышали низкий стон, похожий на шум оползня или грохот разломившегося под водой пополам судна.

Кажется, Брока ничего не замечал. Он перешагнул через край и спрыгнул в шахту. Решив, что это нечто вроде аэродинамической трубы, я осторожно шагнул вслед за ним.

Я пролетел десять футов, заорал и зацепился за лестницу, висящую на стене.

– Мило, – заметил Тав, опуская голову в люк. Он спустился по лестнице.

Когда мы добрались до самого дна, я с удивлением обнаружил не сырое подземелье или серию тоннелей-лабиринтов, а комнату. Она была белоснежной и такой огромной, что могла бы вместить двухэтажный дом. Её освещала единственная яркая лампа на потолке.

Комната была совершенно стерильной и почти пустой. В самом центре стояло нечто вроде маленькой круглой коробки, прикованной цепью к золотому кольцу в полу. Она была сделана из меди или, может быть, из золота и украшена изысканными узорами.

Мы снова услышали стон, такой громкий, что от него могла бы затрястись земля. Круглая коробка тоже задрожала, как будто хотела сорваться с цепи.

– Что это такое? – спросил Тав.

Сконструированная лично мной тюрьма, – напечатал Сайфер. – Я называю её Стон.

– Понятно почему, – пробормотал я.

К моему удивлению, Брока подошёл прямо к коробке. Он протянул руку, согнул пальцы и секунду спустя уже держал золотой посох. Он был сделан из света и огня и имел форму большой змеи, овившейся вокруг кривой ветки дерева. Маг постучал по крышке Стона, и она открылась. Брока сразу же сунул посох в отверстие. Стон перешёл в рёв, такой громкий, что у меня застучали зубы. Брока снова подпрыгнул и каким-то невероятным образом проскользнул в маленькое отверстие, сжавшись прямо у нас на глазах.

– Прямо как Мэри Поппинс, – прошептал я, подумав о похожем трюке с мелом.

– Что? – переспросил Тав.

– Я сказал, хватит вопить и прыгай!

– Ты этого не говорил. И я не вопил. Это ты вопил и визжал, когда упал с лестницы.

– Я никогда не визжу, – заверил его я. – Вперёд. Давай. Я после тебя.

Тав по-мэрипоппинсовски[38] нырнул в коробку, и у меня промелькнула мысль захлопнуть крышку и убраться отсюда. Но Брока, конечно, мог с лёгкостью выбраться из своей темницы. И было ещё кое-что важное: я должен был выяснить, что находится внутри.

Ну, вы понимаете…

Глава 8. Титан

Вы всегда находите то, что ищете, в самом неподходящем месте.

Полковник Марк Э. Боуэн, Военно-воздушные силы США[39]

Я приземлился в космосе.

Знаю. Я ожидал совсем не этого…

Точнее, я приземлился на гигантскую круглую плиту из полированного белого мрамора, подвешенную прямо посреди космоса. В длину эта странная плита составляла не меньше одного футбольного поля и была такой белой, что почти светилась. Вокруг нас, над нами и под нами кружились звёзды, как крошечные капли от небесного чиха.

Посреди белого диска находилось золотое кольцо, как в комнате наверху. И к нему цепью был прикован…

Детёныш зебры!!!

Конечно же, я шучу…

Там была маленькая девочка.

Ей было года четыре, и она крепко спала, свернувшись калачиком.

– Что это?.. – начал Тав.

– Эй! – Я протиснулся мимо Броки и засучил рукава. – Вы держите здесь ребёнка? Что это значит?

Я собирался тут же освободить девочку, но Брока схватил меня за воротник плаща и заставил остановиться. Сайфер, который, видимо, спустился вслед за нами по лестнице, подлетел ко мне и напечатал короткое сообщение.

Отходи медленно.

Сейчас же.

В этой комнате будить её опасно.

По-прежнему сомневаясь в его словах, я всё же повиновался.

Сайфер снова начал печатать.

Чудовище коварно. Смотри!

Брока подал нам по паре странных очков. Я надел их и с трудом сдержал визг[40]. Белый диск, на котором мы стояли, почти полностью скрывало огромное чешуйчатое туловище сине-пурпурно-белого дракона. Зелёно-золотые крылья длиной в два или три школьных автобуса были сложены рядом с покрытой шипами фиолетовой головой. Дракон снова застонал или, скорее, захрипел – это был могучий и пугающий звук, полный раздражения и злости.

Белый диск яростно затрясся, и я упал на колени. Из ноздрей длиной в целый ярд поднялся светящийся дым.

Мне не стыдно признаться, что я ужасно испугался. Не потому, что это существо было огромным, страшным и извергающим пламя[41]. Ладно, из-за этого тоже. Но больше всего меня напугала его ярость. Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь был таким разгневанным во сне. Я начал молиться, чтобы дракон никогда не проснулся.

Сайфер напечатал:

Теперь я разбужу чудовище. Встаньте у меня за спиной.

Ну ещё бы…

Брока сделал шаг вперёд и поднял огненный посох. Потом он с силой ударил им о пол, и раздался громкий треск.

Дракон распахнул глаза, и я увидел тёмные зрачки в форме звезды посреди ярко-синего моря. Его взгляд встретился с моим, и мой мозг пронзила раскалённая игла, которая выжгла все мысли.

Посох Броки вспыхнул, боль исчезла, и мысли вернулись.

Дракон поднялся и навис над нами, окутывая нас клубами дыма.

Мы с Тавом приготовились к смерти, но Брока спокойно поднял руку, как будто собираясь схватить что-то невидимое. Потом он обхватил это невидимое нечто и с силой опустил руку вниз. В это же мгновение весь мир вокруг нас исчез. Как будто кто-то сорвал холст картины, под которым оказалось что-то совсем другое.

И мы, и дракон остались на месте, но плита из белого мрамора теперь покоилась в безмятежной долине. Со всех сторон высились зелёные, покрытые мхом скалистые горы, а ещё там было четыре водопада – один впереди, один у нас за спиной и по одному с двух сторон. В воздухе висел туман из капелек воды, которая, вихрясь, стекала в широкую, окружавшую нас реку.

Дракон изрыгнул пламя, направив на нас пелену красного огня. Из рек тут же вырвались два огромных фонтана воды, обвились вокруг посоха Броки и поднялись в воздух навстречу пламени.

Огонь и вода встретились, раздался взрыв, и во все стороны нескончаемым потоком хлынули пар и остывающая лава. Взрыв длился несколько оглушительных секунд, а потом всё внезапно стихло. Огонь исчез, оставшаяся вода рухнула вниз и расплескалась по белому камню, и дракон сел. Он злобно смотрел на Броку с выражением едва сдерживаемой ярости и смирения, как у заточённого в клетку льва.

– Не могу в это поверить, – прошептал Тав.

– Дракон, – произнёс я. – У вас в чулане дракон.

Тав начал смеяться, но тут же замолчал, глядя на огромного зверя, беспокойно размахивающего хвостом.

– Дракон? Ты серьёзно? Это же дракуладон. Повелитель расы драконов. Неужели это правда? Не могу поверить, что вижу его. Они считаются вымершими.

Брока одобрительно кивнул.

– Не понимаю, – сказал я. – Во-первых, почему вы хотите убить такое редкое и прекрасное существо? И во-вторых, раз уж вы сумели его поймать, то сумеете и убить, так почему бы вам тогда не сделать это самому?

Неужели? – напечатал Сайфер. – Этот дракуладон находится у меня в заточении уже много лет. Если бы я мог его убить, то уже сделал бы это. Что касается причин, то они сугубо личные. Я не буду о них говорить. Вам достаточно знать, что вы должны сделать это для меня. Если у вас получится, я помогу вам и буду наставлять вас. А если нет, последствия вам известны.

Брока подал пылающий посох Таву, который осторожно взял его, удивившись, что огонь не причинил ему вреда.

Стон будет подчиняться вашим желаниям, как моим. Посох появится, когда он вам нужен, но только здесь. Отступить вы не сможете. Теперь вы знаете мою тайну. То, что у меня есть это чудовище и что я хочу его убить. Такие знания имеют цену, и эта цена – ваша жизнь. Обратной дороги нет. Подведёте меня, и у вас не будет и дороги вперёд.

Покажите, на что способны.

У вас есть два дня.

И маг исчез, оставив нас наедине с драконом[42].

– Ладно, Саймон, – сказал Тав. – У тебя есть какие-нибудь умные мысли? – Дракон, увидев, что Брока исчез, снова поднялся и с любопытством уставился на нас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Включая тот факт, что, если герой теряет штаны в открытом космосе, они не могут магическим образом вернуться к нему через пять глав. А также разницу между игрой слов и идиомой; звук, который издаёт дисковый телефон, когда попадает кому-то по голове; как пишется «пневмоноультрамикроскопический силиковулканокониоз»; что на самом деле делают кнопки D2 и C3 и что я писал в прошлом году. Как оказалось, такие штуки важнее, чем вы могли бы подумать.

(Все примечания в книге были составлены Саймоном, главным героем книги, если не указано иное. – Прим. ред.)

Вернуться

2

Эта распространённая идиома означает, что нам легче оценивать наш выбор после того, как он уже сделан. Выражение имеет некоторое отношение к Таблице Снеллена – большой настенной таблице с уменьшающимися в нижней части буквами, которая используется для проверки остроты зрения и была придумана в 1862 году Германом Снелленом. Её не стоит путать с Таблицей Смеллина – большой настенной таблицей с маленькими квадратиками, пропитанными разными запахами и расположенными по мере убывания запаха, которая используется для проверки остроты обоняния. Эта таблица была придумана в 1863 году Германом Смеллином. Никакой связи между таблицами нет.

(Смеллинг – от англ. smelling – «нюхать». Это игра слов. – Прим. ред.)

Вернуться

3

1 ярд – 91,44 см. – Прим. ред.

Вернуться

4

1 фут равен примерно 30 см. – Прим. ред.

Вернуться

5

Верхняя часть стены замка или башни обычно сделана таким образом, что более низкие и более высокие части чередуются (для облегчения защиты), напоминая перемежающиеся промежутки между зубами. Эти зубы или более высокие части называются мерлонами, а промежутки – амбразурами.

Вернуться

6

Один из первых популярных американских поэтов. Он вдохновил Марка Твена на создание персонажей, говоривших с забавными акцентами.

Вернуться

7

Вы должны помнить, что Баст, Хоук, Тайк, Дрейк, Тесса и я оказались заперты в ловушке для душ, а тысячи псов пытались ворваться внутрь и слопать нас; ловушка приоткрылась, впуская их, и я должен был сделать ужасный выбор, кого из своих друзей бросить умирать. Что такое? Вы не понимаете, о чём я говорю? Значит, вы, сэр или мадам, не прочли первую и вторую книги, а это непростительное преступление. Разве вы не видели, что это третья книга? Советую вам начать с начала, потому что у меня нет времени вводить вас в курс дела. Знаю, это очень грубо. Если моя грубость вас оскорбляет, советую вам скормить эту книгу вашей ручной шиншилле, а потом найти другую магическую автобиографию о подростке-гении с волшебным плащом и потрясающими друзьями, где будет полно удивительных событий, непредсказуемых поворотов, юмора, сарказма и избыточных (но вместе с тем очень обаятельных) примечаний. Погодите-ка… Таких книг больше нет.

Вернуться

8

Феномен, распространённый среди таких, как я. Конечно, я имею в виду подростков. А не потрясающих нераскрывшихся магов, умеющих свистеть на трёх языках. Очевидно, в этом смысле мне нет равных.

Вернуться

9

Астроном пятнадцатого века, который верно заключил, что центром нашей Солнечной системы было Солнце, а не Земля. Он очень хорошо знал математику.

Вернуться

10

Без языка очень сложно произносить звук «тэ». Да и «рэ» тоже.

Вернуться

11

Без языка очень-очень сложно произносить звук «дэ», но каким-то образом ему это удалось. Догадайтесь сами.

Вернуться

12

Как на собственном горьком опыте убеждаются обладатели легендарных «триммеров для удаления волос в носу».

Вернуться

13

Конечно, вам никогда не следует ничего засовывать в нос, в уши или в глаза. Это может быть очень опасно. Древние египтяне после смерти человека высасывали его мозг через нос. Только подумайте: если ваш мозг может вылезти из носа, вам стоит с осторожностью относиться к тому, что вы засовываете в нос. Вспомните об этом в следующий раз, когда начнёте там ковырять…

Вернуться

14

Я этим не горжусь, но порой я могу вести себя как трус. Мы все об этом знаем.

Вернуться

15

Когда вы пишете детскую книгу, труднее всего не ругаться. К сожалению, дети не всегда используют только вежливые слова, особенно древние неблагополучные дети-маги. На самом деле дети иногда ругаются и говорят другие плохие вещи. Но этого писать нельзя. Поэтому история изменяется, как и должно быть, и смягчается, чтобы не оскорбить нежный слух. Из-за этого писать очень непросто, поскольку мы, писатели, вынуждены изобретать странные, случайные и желательно смешные слова взамен ругательств. Поскольку в этой книге очень много текста и всё такое, я решил вместо ругательств использовать названия шрифтов. Конечно, гарамон – самый лучший, тем более что им была напечатана первая версия этой книги в мягкой обложке. Если вы ребёнок или сознательный взрослый и хотите очистить свою речь, то используйте ругательные шрифты в своей повседневной жизни. Хотя считается, что любые слова-паразиты, будь то бранные слова или обычные, используют в речи лишь малодушные люди, и они не могут быть подобающей формой самовыражения… Но это глупая теория. Гарамонски глупая.

Вернуться

16

Отвратительный, омерзительный, невероятно подлый.

Вернуться

17

Халиль Джебран родился в Ливане в конце девятнадцатого века и стал третьим по популярности поэтом. Больше всего известна его книга «Пророк», в которой, помимо всего прочего, говорится: «Когда вас зовёт любовь, следуйте за ней, пусть её дороги трудны и тернисты. А когда её крылья окутают вас, примите её, хоть вас и может ранить меч, скрытый в её оперении. И если она говорит с вами, верьте ей, даже если её голос расстраивает ваши мечты, как северный ветер опустошает сад. Ведь как любовь как венчает вас, так и распинает. Как помогает расти, так и подрезает».

Вернуться

18

С подозрением. Кстати, если эти объяснения кажутся вам несколько покровительственными, потому что вы уже знаете значение трудных слов, пожалуйста, не забывайте, что эти книги прежде всего предназначены для детей от девяти до двенадцати лет. К тому же я должен время от времени объяснять значения слов, чтобы дети могли сказать родителям, что эти книги познавательные. Кстати, дети, слово «покровительственный» в данном случае означает «того, кто обращается с кем-то снисходительно или разговаривает с кем-то, как с подчинённым». Оно может также означать постоянного клиента или покровителя того или иного учреждения. В языке вообще полно слов, имеющих два или три значения, на первый взгляд не связанных между собой. Ключ, иголка, кисть, коса, ручка, кора и вилка – всего лишь несколько примеров. Но об этом позже.

Вернуться

19

Конечно, я знал, что Дрейк ни за что не оставит меня в покое, если узнает, каким полезным оказалось его книжное задание, поэтому я мысленно поклялся никогда ему об этом не говорить.

Вернуться

20

Настоящее имя – Сэмюэл Ленгхорн Клеменс. Автор «Приключений Тома Сойера». Интересный факт: он родился в 1835 году, когда на небе появилась комета Галлея, и умер на следующий день после её появления в 1910 году, как и предсказывал. Кстати, комета Галлея пролетает мимо Земли каждые 75,32 года и в следующий раз появится в 2061 году, а значит, вы (если, конечно, вам ещё меньше пятидесяти лет) можете её увидеть. Не забывайте принимать витамины!

Вернуться

21

Игра слов в английском языке. Bolt – многозначное слово, в данном случае переводится как «броситься бежать» – Прим. ред.

У английского слова bolt есть несколько значений. Это отличный пример омонима. Омонимы – слова, которые звучат одинаково, но обозначают разные вещи. Иногда они пишутся одинаково, а иногда нет. В данном случае это слово означает «удар молнии», «броситься бежать», «рулон ткани», «болт» и «стрела арбалета». Все эти слова одинаково пишутся и произносятся, но имеют абсолютно разные значения. Кстати, существует ещё несколько значений этого слова, но мне показалось, что вам уже стало скучно – bored. Не стоит путать это слово со словами board – «доска» (я бы ни за что не сравнил вас с куском деревяшки) или bored – «выбуренный» (надеюсь, в вас в этот момент не просверливают дыру).

Вернуться

22

Такого слова нет.

Вернуться

23

(1) Юный, незрелый или неразвитый. (2) Птенец, который ещё не успел отрастить перья. Знаю, очень умно.

Вернуться

24

Кстати, если вас беспокоит чересчур беспечное (и порой неуважительное) отношение к жизни моего тупого клона, спешу заметить, что он не настоящий человек или живое существо. Он всего лишь временно воспроизводимая магическая проекция, не имеющая собственного существования. Ну, мне так кажется…

Вернуться

25

Немецкий теолог, который противостоял нацистской диктатуре. Был заключён в концлагерь и впоследствии казнён.

Вернуться

26

Конечно, когда вам тринадцать, у любой девочки, которая на вас смотрит, чудесные глаза.

Вернуться

27

Такого со мной никогда не случалось. Не знаю, как вы могли об этом подумать. И я не надевал его, чтобы сфотографироваться в качестве доказательства. Давайте просто забудем об этом нелепом сравнении.

Вернуться

28

«Этого малыша легко встревожить, – сказал Гэндальф. – У него случаются забавные приступы, но он один из лучших – свирепый, словно дракон, который находится в опасности». Дж. Р. Р. Толкин.

Вернуться

29

Конечно, это сарказм. Это благородное искусство использования иронии (когда вы говорите противоположное тому, что имеете в виду), чтобы что-то высмеять или продемонстрировать своё презрение. Сарказм может помочь завязать разговор, а также является хорошей причиной посмеяться вместе с друзьями. Иногда вы используете сарказм в беседе с незнакомцами, и тогда как будто говорите на одном тайном языке, так что вам кажется, что вы знаете друг друга лучше, чем есть на самом деле. Главная цель сарказма заключается в том, чтобы дать вам возможность вести себя грубо в общественно приемлемой манере. Поэтому воспитанные люди с чувством собственного достоинства к нему не прибегают. Как уже заметили внимательные читатели, я постоянно использую сарказм. Фактически большая часть моей автобиографии написана этим приёмом. Сарказм также является неплохим способом пометить себя как обладателя среднего интеллекта, обидеть близких людей и создать физически ощутимую плохую ауру (прочтите хотя бы отрицательные рецензии на эту книгу). Так что используйте сарказм на свой страх и риск. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: если вы когда-либо добровольно глотали капсулу для стирки, у вас недостаточно здравого смысла для ответственного использования сарказма. По правде говоря, у вас нет даже здравого смысла спортивного носка. Простите:(

Вернуться

30

Устрицы, будучи глубоководными беспозвоночными моллюсками, абсолютно неразговорчивы. Фактически на шкале неразговорчивости они находятся чуть впереди камней. Поэтому они и становятся героями подобных сравнений.

Вернуться

31

Способность к восприятию.

Вернуться

32

Существуют два возможных объяснения моей маленькой вспышки. Решайте сами, какое из них настоящее. У меня вдруг возникло чувство, будто я совершенно утратил контроль над ситуацией. Это было тяжёлое испытание, поскольку я прибыл в Таринею, чтобы сбежать от другой безнадёжной ситуации. Другое объяснение заключается в том, что я ненавижу коллекционирование монет. Поэтому когда меня против моей воли вынудили не только коллекционировать монеты, но и демонстрировать их на собственном лице, я взорвался.

Вернуться

33

При написании этой книги не пострадала ни одна овца. Очевидно, кроме этой.

Вернуться

34

Гениальный автор странных и пугающих книг. Он пишет быстрее, чем некоторые люди читают, и лучше, чем многие способны оценить.

Вернуться

35

1 фунт равен примерно 45 кг. – Прим. ред.

Вернуться

36

Это настоящее слово, и его не следует путать со словами «секретно-пиратский», «секретно-злодейский» или «тайно-сестрёнковский», которые представляют собой родственные (хотя и совершенно разные) выражения.

Вернуться

37

Ай! Как насчёт пятен крови?

Вернуться

38

Такого слова нет.

Вернуться

39

Я бы сказал вам, кто он такой, но это секретная информация.

Вернуться

40

Проклятие! Кажется, я действительно завизжал. В жизни каждого мужчины наступает день, когда он понимает (заметьте, только изредка, особенно если он маг-герой, сражающийся с настоящими чудовищами), что может визжать. Также в его жизни наступает день, когда он осознает, что никогда не станет профессиональным бейсболистом. Оба эти дня очень печальные. *Вздох*. Не смотрите на меня…

Вернуться

41

Вам решать.

Вернуться

42

Мне всё равно, что вы скажете. Всё было именно так. Дракон, даже если его не так называют, всё равно ест мясо. Или что-то в этом роде…

Вернуться