Рина Ян
Вторая кожа

Пролог

Библиотека завораживала.

Михаил был её Главным хранителем больше полувека, и всё равно каждый раз, переступая порог, чувствовал волнение и трепет.

Десятки тысяч Книг – написанных кем-то из хранителей, найденных, выкупленных или украденных – стояли на бесконечных полках множества высоких шкафов. Каждая из Книг была уникальна. В одних можно было найти указания по пробуждению Сил, в других – отточенные за долгие годы формулировки заклятий и молитв, а третьи были ценны из-за помещенных внутрь артефактов.

Вместе все эти Книги давали Хранителям такую мощь, что их первенство в весьма условной, ранее постоянно подвергаемой пересмотрам иерархии внутри Триады уже давно не пытались оспаривать даже Братья.

Михаил, стараясь ступать как можно тише, прошел по широкому проходу между шкафами к окну. Сел в стоявшее там одинокое кресло, протянул руку к низкому столику красного дерева и взял бутылку с изумрудной жидкостью. Посмотрел через неё на городские огни – фары проезжавших мимо машин, свет фонарей, случайные вспышки чьих-то эмоций – и наполнил бокал.

Осень. Ночь. Абсент.

Одиночество.

Идеально.

Девочка. I.

Лиза с тяжёлым вздохом оглядела лежавший на полу школьный рюкзак. Медленно застегнула ботинки, пригладила руками волосы и уже потянулась за курткой, как вдруг ей послышалось, что мама её позвала.

– Ты мне что-то сказала? – крикнула Лиза в сторону кухни.

Мама вышла в прихожую, сжимая в руках стакан, и после паузы ответила:

– Нет, лисёнок, я… разговаривала сама с собой. Вот, я купила тебе новые витамины, растворимые. Выпей.

Лиза с подозрением покосилась на шипящую зеленоватую жидкость.

– Я уже опаздываю… – начала было она, но наткнулась на грустный мамин взгляд и покорно закончила: – Ладно, давай.

– Я люблю тебя, – неожиданно сказала мама.

– Взаимно, – откликнулась Лиза и послушно отпила из стакана. – Всё в порядке? Ты какая-то… странная. Не такая, как всегда. Что-то случилось?

– Нет, просто… просто я сегодня… много думаю.

– Думаешь о чём? – уточнила Лиза.

– О том, что наш мир сложнее, чем кажется.

– Эммм… Ясно… Ну, я пошла?

Мама осторожно дотронулась до уха и поправила одну из своих серёжек. Кивнула.

– Да, конечно. И… будь осторожна. Всегда.

На миг Лизу охватило дурное предчувствие, и ей, совсем как в детстве, захотелось обнять маму, но вместо этого она просто вернула пустой стакан. Надела куртку, закинула на плечо рюкзак и, уже перешагнув порог, громко сказала:

– Пока, мам!

* * *

В первую секунду это казалось похожим на полёт.

– Я не понимаю, – обречённо сказала Лиза, не в силах отвести взгляд от развернутого к ней монитора компьютера.

– Включить запись с самого начала? – спросил немолодой мужчина в форме, сидевший за столом напротив Лизы.

Она кивнула, зачем-то снова осмотрела крошечную комнату, куда её проводили сразу же, как только привезли из школы в отдел полиции. За зарешёченными окнами вовсю бушевало весеннее солнце, и его невыносимо яркие лучи слепили Лизу. Она зажмурилась. Где-то в глубине души теплилась отчаянная надежда, что всё это просто сон, кошмарный сон, и что если постараться, удастся проснуться.

– Елизавета, вам плохо? – в голосе полицейского звучали тревожные нотки.

Лиза открыла глаза, попыталась ответить, но не смогла выдавить из себя ни единого звука.

Плохо?!

Какое странное слово. Пустое, ничего не выражающее, неправильное слово. Абсолютно неправильное. Но правильное никак не приходило в голову.

– Тошнота, звон в ушах, сужение поля зрения, головокружение?

– Н-нет, – с трудом сказала Лиза.

– Вы точно хотите увидеть всё ещё раз?

– Я… да… я должна понять.

Полицейский щёлкнул мышкой, и изображение на экране снова ожило.

Камера уличного наблюдения смотрит на Патриарший мост. Тонкая женская фигурка движется по мосту. Останавливается. Одним лёгким движением перебирается через ограждение и делает ещё один шаг вперёд, в пустоту. Она шагает так спокойно и уверенно, что сначала кажется, будто она может летать. Но это не полёт. Это падение.

– Нам нужно оформить протокол, – бесстрастный голос полицейского вырвал Лизу из оцепенения.

– Хорошо, – прошептала она.

– Вы узнаёте женщину на видео?

– Да, – тихо ответила Лиза.

– Кто это?

– Моя мама.

– Вы уверены?

– Да.

– У неё были друзья, родственники или знакомые в Москве?

– Я не знаю.

– Работа?

– Я не знаю.

– С какой целью она могла приехать из Королёва в Москву?

– Я не знаю.

– Какие причины могли вызвать, – полицейский на секунду умолк, словно подбирал слова, – такой поступок?

– Я не знаю.

Повторение этой простой фразы – я не знаю – почему-то приглушало боль. Как будто слова были кирпичиками, из которых Лиза начинала возводить стену, надёжно отделявшую её новое, чудовищное настоящее от прошлого и защищающую от любых чувств к матери.

Мама, которую она знала и любила, никогда бы так не поступила. Мама ни за что не покончила бы с собой. Ни за что не бросила бы Лизу.

Но она бросила.

Я ничего не знаю. Не знаю и не понимаю. Я не могу это понять. Не хочу. Как она могла?!

Полицейский надолго замолчал.

– У вас есть родственники помимо матери? – спросил он через какое-то время.

– Я не знаю.

– Не знаете? Вообще никого? Нет никого, кто может взять вас под опеку?

– Опека? – Лиза заторможенно посмотрела на полицейского.

Тот тяжело вздохнул.

– Елизавета, вам шестнадцать…

– Почти семнадцать.

– Вам шестнадцать, – твёрдо повторил полицейский. – Вы не работаете, поэтому не можете быть признаны дееспособной. Если вы не устроитесь на работу и не найдёте кого-то из родственников, кто согласится быть вашим опекуном, вас отправят в детский дом.

Она пожала плечами и снова прикрыла глаза.

– Пусть, – по щеке поползла первая предательская слеза, Лиза ожесточённо её смахнула, – отправляют. Мне всё равно.

* * *

– Мне это снится? – с неловким смешком сказала Лиза, окидывая взглядом старинный деревенский дом, утопающий в зелени плодовых деревьев.

Давным давно, когда Лиза была совсем маленькой, она мечтала о большой семье. Или не о большой, но всё-таки семье. Чтобы был хоть кто-то, кроме мамы, вечно пропадавшей на работе. Иногда Лиза мечтала о папе, но чаще – о бабушке и дедушке. В её фантазиях бабушка и дедушка жили где-то за городом, в точной копии дома, перед которым она сейчас стояла.

Совпало почти всё: и невысокий забор, и особый оттенок кирпичной кладки, и причудливые изгибы протоптанной вокруг дома дорожки, и расположение деревьев. Даже цветник, разбитый под окнами, казался смутно знакомым. Отличались только размеры – тот дом, созданный воображением, был значительно выше и больше.

– Почему снится? – немного ворчливо спросил за её спиной Геннадий. – Не нравится, что ли? Не по городскому?

Лиза обеспокоенно повернулась к опекуну. Тот всё ещё стоял у своей старенькой Газели, на которой они приехали из города, хмурился и не смотрел на Лизу.

– Нет, нет, наоборот! – горячо сказала она. – Очень нравится, дядь Ген!

– Ну раз нравится, – смягчился опекун, запирая водительскую дверь ключом, – то пойдём в дом. Я уезжал когда, мать что-то на кухне затевала. Хотела тебя повкуснее накормить с дороги.

Лиза кивнула и шагнула к входной двери.

– А вещи? – спохватилась она и остановилась.

– Занесу потом. Иди. С братьями познакомишься. Ждут.

Лиза глубоко вздохнула и сжала кулаки.

Братья.

Она знала, что станет не единственной подопечной для Геннадия и Галины. Они рассказали об этом при первой встрече на территории детского дома. Тогда опекуны вообще очень много говорили, рассказывая о себе и о своей жизни. Их родной сын давно уже вырос и уехал из дома, и год назад они взяли под опеку двух осиротевших мальчишек. Успели привыкнуть к ним, и Лиза понимала: от того, сможет ли она найти общий язык со младшими обитателями этого дома, зависело многое.

Лиза поднялась по рассохшимся деревянным ступенькам на крыльцо, потянула на себя дверь – петли скрипнули едва слышно, но опять же знакомо – перешагнула порог прихожей, втянула в себя тёплый, наполненный ароматами свежей выпечки воздух и вдруг поверила, что её действительно ждали.

Геннадий прошёл вперёд, быстро скинул с ног уличную обувь и встал рядом с женой.

– Ну, давай знакомиться, дочка, – размеренно заговорила Галина, вытирая руки о ярко-красный фартук. – Меня и отца ты уже знаешь, а это, – она повернулась и вытянула из-за своей широкой спины мальчика лет двенадцати на вид, – Владик, наш младший сыночек.

Лиза невольно улыбнулась, глядя на мальчика. Худенький, загорелый, подвижный, с вихрами густых чёрных волос и серо-зелёными глазами – он казался похожим на котёнка-переростка, готового в любой момент погнаться за привязанным к нитке фантиком или пролетевшей мимо птицей. Уже не милый пушистый комочек, которого хочется гладить и носить на руках, но пока и не взрослый сильный кот, который гуляет сам по себе.

А потом Лиза посмотрела на Геннадия и его жену, и подумала, что, пожалуй, Владик похож и на них. Та же смуглая кожа, те же тёмные волосы – правда, уже начинающие седеть у обоих – и серые глаза. Конечно, оба опекуна давно утратили тонкость и лёгкость, свойственную юности, но в их возрасте это неудивительно.

Мальчик нетерпеливо переступил с ноги на ногу, с любопытством глядя на Лизу.

– Привет, Владик, – сказала она.

– Привет, – ответил мальчик.

– Стас, иди сюда! – зычно крикнул Геннадий в сторону одной из дверей.

– Иду, отец, – раздался спокойный голос.

Через секунду в прихожей появился его обладатель, и сердце Лизы застучало чуть быстрее, чем положено.

Высокий, крепкий, симпатичный. Его волосы, чёрные, как у младшего брата, явно нуждались в стрижке, но такая небрежная причёска ему очень шла. Простая белая футболка облегала широкие плечи, и на контрасте со светлой тканью загорелая кожа парня казалась ещё темнее, а зелёные глаза – ещё ярче. Лиза опустила взгляд, заметила пару серебристых браслетов на его левом запястье, и это почему-то её развеселило и помогло справиться со смущением.

– Это Стас, наш старший сыночек,– сказала Галина и ласково погладила его по плечу. – Вы с ним почти ровесники, дочка.

Дочка.

Это обращение показалось Лизе странным. Неискренним.

Рядом со смуглыми, темноволосыми опекунами и их приёмными сыновьями она чувствовала себя совсем чужой. Светлые волосы, бледная кожа, слабые руки и ноги – неправильный, лишний элемент, не вписывающийся в картину.

Стас хмуро на неё посмотрел и прищурился. Перевёл взгляд на Владика, снова на Лизу, и потряс головой.

– Что-то не так? – спросила она.

– Всё так, – быстро ответил он. – Я Стас.

– Я поняла. Лиза.

Стас растянул губы в улыбке:

– Добро пожаловать, Лиза.

– Ой, ну что же мы тут стоим, я же стол накрыла! – всполошилась Галина. – Пойдёмте, пойдёмте, сейчас посидим, поедим, познакомимся!

Все четверо дружно направились на кухню, а Лиза задержалась в прихожей. Несколько раз моргнула.

Не плакать. Нельзя плакать!

Да, пока она чужая, но это временно.

Нужно немного потерпеть, привыкнуть, и всё будет хорошо.

Обязательно будет.

II.

Заходящее солнце окрасило линию горизонта в ярко-оранжевый цвет. Обычное дело при ясной погоде, но почему-то сегодня эта картина вызывала у Лизы тревогу.

Что-то не так. Но что?

Казалось, заканчивается самая обычная пятница – первая в сентябре.

Утренние дела по хозяйству, школа, обед, домашнее задание, работа в теплицах… Всё как всегда, привычный распорядок. И завтра, Лиза была в этом уверена, всё пойдёт своим чередом. Геннадий сядет за руль старой Газели, заполненной собранными в теплице поздними овощами, и повезёт их на оптовый рынок. Галина проводит его и отправится на кухню, чтобы приготовить завтрак для троих приемных детей. А Лиза, Стас и Владик проснутся от расползающегося по старинному, но всё ещё крепкому дому запаха горячих блинчиков…

Лиза прожила у опекунов уже несколько месяцев, и за это время не было ни одного отступления от раз и навсегда заведённого порядка. Ей это нравилось – спокойное и размеренное существование в небольшом посёлке дарило ощущение контроля над собственной жизнью. С подругами у неё здесь не сложилось, зато совсем рядом были волшебные Дубровицы, чуть дальше – Подольск, чем-то похожий на родной Королёв, и иногда начинало казаться, что очутиться тут ей было предначертано самой судьбой.

Но сегодня что-то было не так.

И только повернувшись к дому, Лиза наконец поняла, что именно.

Геннадий.

Он подошёл молча, так что Лиза не сразу его заметила, и сейчас просто стоял недалеко от неё, но смотрел в другую сторону – не на закат, а на начинающийся прямо за оградой лес. Лицо опекуна казалось краснее, чем обычно. Седеющие волосы были взлохмачены, брови сошлись у переносицы, вокруг рта залегли глубокие морщины, натруженные руки сжимались и разжимались, грудь ходила ходуном.

– Всё в порядке? – вежливо спросила Лиза и выдавила из себя улыбку.

Геннадий пару секунд молчал, а потом странно скривился.

– Не знаю, – сквозь зубы сказал он. – Стаса нет. Должен был уже вернуться. Волнуюсь.

Лиза ещё раз улыбнулась, на этот раз чуть искренней:

– Скоро приедет, дядь Ген. Может, с друзьями из колледжа задержался?

Геннадий тяжело сглотнул:

– Быстрее бы.

Лиза послушно кивнула и отправилась в дом – нет, она не бежала от опекуна, конечно же нет. Просто на улице становилось прохладно, а ещё надо было помочь Галине с ужином – та сегодня затеяла что-то невероятное, хотела порадовать старшего сына после недельной отлучки. Стас решил не идти в одиннадцатый класс и поступил в колледж. Теперь он учился в Москве и провёл эту неделю в общежитии, а не дома, и именно его отсутствие показало Лизе, как сильно опекуны были привязаны к приёмному сыну.

Конечно, за эти месяцы она тоже успела привыкнуть к новой семье. Геннадий и Галина были заботливыми и понимающими, со Стасом удалось подружиться, а Владик проникся к Лизе восхищённым обожанием. Можно было считать, что всё сложилось хорошо. Главное, больше не вспоминать о том, почему вообще Лиза попала в приёмную семью.

Не думать, не думать, я не буду об этом думать…

С каждым днём не думать становилось всё проще и проще. Наверное, это было неправильно – так быстро забывать родную мать, но Лиза не чувствовала угрызений совести. В конце концов, стыдно должно быть тому, кто оставил собственную дочь совершенно одну в этом мире…

Лиза встряхнула головой, возвращаясь в настоящее.

Вот он, её новый дом. Новая семья. Новая жизнь.

А мама… Бог ей судья.

– Лиза, ты дома? – донёсся из кухни голос Галины. – Поможешь, дочка? Не успеваю посуду перемыть!

– Да, тёть Галь, – откликнулась Лиза. – Конечно! Уже иду!

* * *

Через две недели всё повторилось.

Закат. Напряжённый, нервничающий в ожидании Стаса Геннадий. Суетящаяся на кухне Галина.

Только на этот раз она тоже нервничала, и Владик, не вовремя появившийся в женских владениях, получил от неё лёгкий подзатыльник. Лиза, резавшая салат, застыла с поднятым в воздух ножом.

Владик обиженно потёр затылок, что-то недовольно пробурчал и выбежал из кухни. А Лиза вдруг подумала: Галина, наверное, очень устала – вокруг глаз пролегли синие тени, черты лица заострились, губы дрожали.

– Вам плохо? – спросила Лиза.

Галина замерла, с ужасом глядя на свою ладонь, затем кивнула, опустилась на старенькую табуретку и уронила голову на руки.

– Плохо, – прошептала она. – Очень плохо.

– Таблетки? – беспомощно предложила Лиза, пытаясь сообразить, где в их доме может лежать аптечка.

Ответа не было.

А затем со стороны крыльца раздались хорошо различимые голоса – радостный Геннадия и более спокойный Стаса.

Через минуту они оба появились на кухне. Стас стряхивал с ветровки капли дождя, а Геннадий крепко держал его за плечо, как будто не мог до конца поверить, что парень дома. Галина подняла голову, всхлипнула и кинулась Стасу на шею.

– Ой, сынок, – в её голосе слышались слёзы. – Ну как же ты долго. Я так скучала!

Стас неловко её обнял и бросил на Лизу вопросительный взгляд.

Она смогла только пожать плечами и растерянно улыбнуться.

– Привет, младшая сестра, – шутливо сказал Стас. Это было его фирменное приветствие, не менявшееся с тех пор, как выяснилось, что они родились с разницей всего в пару дней. – А ты соскучилась?

– Не особо, – честно сказала Лиза и вернулась к нарезке салата. – Иди переодевайся, старший брат. Скоро ужин.

* * *

Следующая пятница была спокойней.

Осень постепенно вступала в свои права, и на улице лил дождь.

Лиза закончила помогать Галине, ушла к себе и устроилась на кровати, предвкушая пару спокойных часов за книжкой. Но уже через несколько минут к ней в комнату пришёл грустный Владик.

Он молча сел рядом с Лизой и неожиданно её обнял.

– Ну ты чего, малыш? – спросила она, откладывая в сторону книгу, которую с переменным успехом пыталась читать вот уже третий день.

Обычно Владик начинал возмущаться, когда Лиза его так называла, и говорил, что он уже не маленький. Но сейчас он только помотал головой и ещё сильнее прижался к Лизе. Она погладила его по тёмным волосам и вздохнула.

– Скучаешь по Стасу?

Владик молча кивнул.

– Он приедет завтра утром, не переживай, – сказала Лиза.

– Мог бы и сегодня, – обиженно ответил Владик.

Лиза рассмеялась:

– Я посмотрю на тебя, когда ты вырастешь, познакомишься с симпатичной девочкой, и она пригласит тебя на день рождения. Очень интересно, что ты ей скажешь? «Нет-нет-нет, я пойду домой, даже не уговаривай»?

Владик разомкнул объятия и фыркнул:

– У меня уже есть симпатичная девочка.

– Вот это да! – восхитилась Лиза. – Рассказывай давай! Это кто? Света, которая живёт на Полевой?

Самодовольная улыбка появилась на губах у Владика:

– А вот и не Света. Маша.

– Маша? Та…

Договорить она не успела.

На пороге комнаты неожиданно возник Геннадий и громко, отчётливо постучал в открытую дверь.

Лиза с недоумением на него посмотрела.

– Входите, – глупо сказала она.

Геннадий кивнул и перешагнул порог. Его взгляд метался между Владиком и Лизой.

– Вы чего это… на кровати? – напряжённым голосом спросил опекун.

Лиза подняла брови, не зная, что на это ответить.

Владик ойкнул – неужели и он понял подтекст этого странного вопроса? – покраснел и быстро встал:

– Я к себе пойду. Извини, дядь Ген.

Геннадий кивнул.

Владик проскользнул мимо него, и опекун плотно прикрыл дверь. Вновь посмотрел на Лизу. Облизал губы.

– Что делаешь, дочка? – хрипло спросил он, подходя ближе.

И снова, как и неделю, и две недели назад, Лизу охватила тревога. Геннадий опять выглядел как не вполне владеющий собой человек – прерывистое дыхание, бегающий взгляд, дрожащие руки.

– Читаю, – тихо ответила Лиза.

Геннадий кивнул и, сделав ещё один быстрый шаг, оказался прямо над Лизой. Та попыталась подняться с кровати, но опекун вдруг наклонился, протянул руки и сомкнул их на шее Лизы. Её пронзил холод.

– Что вы делаете?

Она понимала, что надо высвободиться, но почему-то застыла, глядя в расширившиеся зрачки Геннадия. Он занимал почти всё её поле зрения, и на секунду ей показалось, что в мире больше никого не осталось. Чёрные глаза – неужели они всегда были такими чёрными? – осунувшееся лицо, посеревшие губы. Ледяные пальцы.

– Прости, дочка, – прохрипел Геннадий, ещё сильнее вжал её в кровать и навалился сверху.

Лиза в ужасе задёргалась, прекрасно понимая, что это уже бесполезно. Но тут хлопнула входная дверь, и из прихожей раздался голос Стаса:

– Я дома!

Геннадий мгновенно разжал руки и выскочил в коридор.

Лиза накрылась с головой одеялом и почти заскулила от нахлынувшего облегчения.

* * *

– Ты мне не веришь? – обречённо спросила Лиза, глядя в нахмуренное лицо Стаса.

Она пробралась в его комнату перед рассветом, так и не сумев заснуть, и вывалила на него всё случившееся накануне.

– Верю. Но не понимаю, – ответил Стас.

Лиза окинула его взглядом. Он был всё такой же – спокойный, уверенный в себе и почти красивый парень, несмотря на старые пижамные штаны, в которые переоделся перед сном, и взлохмаченные волосы.

Всё такой же…

А вот она за несколько бессонных часов, кажется, превратилась в другого человека.

– Я ухожу отсюда, – сказала Лиза. – Не знаю, что решишь ты про себя и Владика, но я ухожу. Вещи собраны, автобус через полчаса. Когда эта тварь проснётся, я буду уже далеко.

– С ума сошла? – ошарашенно спросил Стас.

– Наоборот, – заверила его она. – Я всё придумала.

Стас растерянно моргнул.

– В Королёве, недалеко от дома, где мы с мамой снимали квартиру, был бар, – продолжила Лиза. – Туда берут на работу безо всяких документов, мне рассказывала…

Она вдруг запнулась, пытаясь поймать ускользающее воспоминание.

Ей рассказывала… Рассказывала… Да как же её звали? Одноклассница, пять лет за одной партой, почему Лиза не могла вспомнить имя?

– Неважно, – решила она. – Так вот, меня наверняка возьмут туда на работу. Так что не пропаду.

– Так нельзя!

– А сидеть и ждать, когда меня изнасилуют или задушат, можно? – с усмешкой уточнила Лиза. – В любом случае, я здесь не прижилась. Ни одного друга, кроме тебя и Владика. Так себе всё складывается.

– Я уйду из колледжа. Буду всё время дома. Не убегай!

Стас говорил слишком громко, Геннадий мог его услышать, и Лизе стало страшно.

Надо было бежать безо всяких объяснений. Зачем она к нему пришла? Зачем? Ошибка, очередная ошибка, такая же, как согласие на переезд к опекунам.

– Мне пора, – торопливо сказала она и поднялась на ноги.

– А как же школа? – с отчаянием спросил Стас.

– Пофиг. Только послушай… Меня беспокоит Владик, – серьёзно сказала Лиза. – Я боюсь за него. Он будет один с этим психом всю неделю, пока ты в колледже, и…

– Я же сказал, что уйду из колледжа. Буду дома.

Лиза посмотрела Стасу в глаза:

– Значит, ты мне веришь?

– Да. Но это… Такого больше не повторится, я уверен.

– Повторится. Мудаки не меняются.

– Лиза!

Она вздохнула:

– Что Лиза? Ты сам-то себя слышишь, Стас? Ты мне веришь, и всё равно остаёшься. Зачем? Давай уедем вместе. Если не сегодня, то завтра. Пожалуйста!

– Я не могу, – виновато сказал Стас. Теперь его голос звучал тихо и устало. – Сейчас у Влада есть дом, я не могу лишить его этого. Я хочу, чтобы ты осталась.

Лиза покачала головой.

Стас опустил глаза и прерывисто выдохнул.

– Если ты всё решила, я не буду мешать. Только… только звони мне хоть иногда. Пожалуйста.

– Каждый день, – пообещала Лиза, вонзая ногти в ладони, чтобы не разрыдаться. – Я буду скучать.

III.

«Как ты, малыш?» – написала Лиза и замерла, ожидая ответа от Владика.

Это превратилось в навязчивый ритуал. Она понимала, что так нельзя, но без обмена сообщениями сразу после сна просто не могла нормально функционировать. Слишком сильны были тревога и чувство вины из-за того, что она бросила мальчика практически одного с этими людьми – Стас не мог постоянно быть рядом с братом и защищать его.

«У меня всё хорошо. Сегодня в школе праздник, Хэллоуин. Дядя Гена сделал мне тыкву. А ты когда приедешь?» – пришло сообщение от Владика.

Лиза тяжело вздохнула и отправила ему три сердечка.

По словам Стаса, опекуны вели себя вполне нормально, но возвращаться Лиза не собиралась. Слишком свежи были в памяти ощущения от ледяных рук, смыкающихся на шее, и ужас от остекленевшего взгляда Геннадия.

К тому же и Стас, похоже, с каждым днём всё больше и больше сомневался в истории, рассказанной Лизой. Временами ей самой начинало казаться, что это был какой-то бред или страшный сон. Но в такие моменты она доставала телефон и открывала собственную фотографию, сделанную в первый день после побега. На ней, если приглядеться, были видны синяки, оставленные пальцами опекуна.

Лиза отложила телефон в сторону, встала с кровати и с тоской оглядела своё жилище.

Маленькая квартирка на окраине Королёва, по размерам больше похожая на скромный номер в гостинице, была единственным, что удалось снять на деньги, взятые в долг сомнительной конторе с названием «Квик-мани». И этот долг за месяц вырос уже в три раза. Лиза, даже с учётом дополнительных смен в баре, не могла заработать ни на погашение процентов, ни тем более на выплату основной части долга. Сообщения и звонки от коллекторов становились всё более и более настойчивыми, и что с этим делать, Лиза не понимала. Разве что снова сбежать? На этот раз в Москву? Но там, наверное, её найдут… А может, дальше? В Казань или Екатеринбург?

Словно в ответ на её мысли, телефон зазвонил. На экране высветился набор цифр, а не имя, а это значило, что с вероятностью в девяносто девять процентов звонок не несёт ничего хорошего.

Лиза, прикусив губу, дождалась окончания вызова и полезла в интернет. Проверила стоимость билетов до Казани и сразу же передумала – столько денег у неё просто не было.

Видимо, придётся помимо всех ночных смен проситься ещё и в дневные… Или… Но о других вариантах Лиза думать не хотела. Нет, решено, ей нужны дневные смены. Отлично. Надо поговорить с администратором, возможно, она сможет помочь.

Лиза торопливо собралась и вышла из квартиры. И в тот же миг, как она захлопнула дверь, мир вокруг покачнулся, а её спина врезалась в стену подъезда.

– Что… вам надо? – с трудом прохрипела она, вглядываясь в лицо толстого бритоголового парня в неприметной чёрной куртке, который прижимал её к стене.

Он усмехнулся и одним быстрым движением закрыл ей рот. В правой руке блеснуло лезвие.

– Елизавета? Я же не ошибся? – весело спросил парень, проводя рукояткой ножа по её щеке. Лизу окатило смесью запахов табака и пыли, и её затошнило. – Как поживаете? – продолжил он. – Какие планы по погашению долга?

Лиза замычала и попыталась выбраться из захвата, но не смогла пошевелиться. За спиной первого бритоголового маячило лицо второго, и она с ужасом поняла, что даже если каким-то чудом сможет вырваться, уйти всё равно не удастся.

– Возможно, у вас проблемы, Елизавета, – всё так же весело продолжил первый. – Но не беспокойтесь. Мы относимся с пониманием к нашим заёмщикам. Если у вас нет работы, которая позволяла бы обслуживать долг, мы её предоставим. Вы очень милая юная девушка. Думаю, у нас не будет проблем с обеспечением вас заказами. Вы меня понимаете?

Лиза, задыхаясь, смотрела в его равнодушные глаза.

– Кивни, если поняла, – сказал второй.

Лиза с трудом кивнула. Первый бритоголовый растянул свои губы в жутком подобии ухмылки.

– Какая хорошая девочка, – произнёс он. – Красивая… Я буду твоим первым клиентом, хочешь?

– Кожанку с неё сними, – снова вмешался второй. – За тысячу на «Авито» уйдёт.

– Мне очень неловко просить вас, Елизавета, – с издёвкой сказал первый. – Но не будете ли вы так любезны самостоятельно снять с себя верхнюю одежду? Если вам сложно, то я с удовольствием вам помогу. Ну так как? Справитесь сами?

Она, сжав зубы, снова кивнула.

Захват чуть ослаб, и Лиза стянула с себя куртку. Подступающие слёзы жгли глаза. Последний подарок от мамы, полученный как раз перед тем, как…

– Забирайте.

– Благодарю, – ответил первый бритоголовый, отступил на пару шагов и развернулся в сторону выхода из подъезда.

– И без глупостей, – приказал второй. – Если попробуешь сбежать, тебе конец. Уяснила?

* * *

Когда Лиза, замёрзшая и заплаканная, вошла в полутёмное помещение бара, ей показалось, что там никого нет. Потом, присмотревшись, она заметила за дальним столиком Энджи – шикарную фигуристую блондинку, чьим формам Лиза откровенно завидовала. Возможно, было ещё слишком рано, поэтому Энджи была одета непривычно скромно, в простые голубые джинсы и белую футболку.

До этого Лиза видела её совсем в другом, далеко не таком приличном виде. Все рабочие костюмы Энджи не слишком отличались друг от друга: были красные, чёрные, иногда золотые, но обязательно ультра-короткие и легко снимающиеся – важные качества для нарядов стриптизёрши, не брезгующей приватом. Разумеется, они не дружили, нет. Весь месяц, что Лиза проработала официанткой, она обходила Энджи стороной. Слишком яркая, слишком самоуверенная, слишком довольная собой и своей отвратительной работой – она не казалась Лизе подходящим человеком для общения. Да и разница в возрасте давала о себе знать. Энджи на вид было около двадцати пяти, и общих тем с ней просто не было.

Но, сама не понимая как и зачем, Лиза подошла к её столику и опустилась на стул напротив.

– Что с тобой стряслось? – немного удивлённо спросила Энджи, и Лиза, давясь слезами, начала говорить. Сначала о том, как покончила с собой мать. Про опекунов, про Стаса и Владика, а потом о том, как Геннадий попытался её то ли изнасиловать, то ли убить. Про побег и про долг, который невозможно отдать.

Она закончила, спрятала лицо в ладонях и попыталась хоть как-то успокоиться, чтобы не свалиться в истерику окончательно.

– Ясно, – спокойно ответила Энджи спустя несколько минут. – Не реви. Всё будет хорошо.

Лиза смогла только покачать головой. Ком в горле мешал говорить.

– Ох, мне бы твои проблемы, – пробормотала Энджи. – Мне бы твои проблемы…

Её голос вдруг зазвучал по-другому. Задумчиво. Заинтересованно.

Лиза с недоумением подняла голову и тут же согнулась от неожиданного приступа кашля.

– Замёрзла? – мягко спросила Энджи. – Подожди, сейчас принесу что-нибудь от простуды. Пять секунд.

Она грациозно встала со стула, потянулась всем телом – как кошка, пробудившаяся от глубокого сна – и отправилась в сторону неприметной двери, расположенной за барной стойкой, очень быстро вернулась и поставила на столик стакан воды и знакомый пакетик с лекарством.

Лиза высыпала порошок в воду. Стакан казался ледяным.

Холодная вода, ну да, отлично, самое то для больного горла…

Она сделала первый глоток. Крупинки лекарства больно царапали горло, Лиза поморщилась и отставила стакан в сторону.

– Ступила, – признала Энджи. – Надо было набрать тёплой воды.

– Нет, нет, всё хорошо, спасибо! – Лиза вдруг почувствовала себя виноватой и шмыгнула носом. – Ты ведь не должна…

Энджи коротко усмехнулась – на секунду мелькнули ослепительно-белые зубы – и снова стала серьёзной.

– Знаешь что, Лиза, – негромко сказала она, обхватывая стакан с лекарством ладонями, – я могу тебе помочь.

– Помочь?

– Ну, с этими твоими бандитами… Могу сделать так, что они тебя больше не побеспокоят. Хочешь? – Энджи подтолкнула стакан чуть ближе к Лизе.

– Да…

Стакан оказался на удивление тёплым. Лиза отпила немного жидкости – та тоже была приятной температуры.

– Но как… Как ты это сделаешь?

– Это уже мои проблемы, девочка. Точнее, их. О да. Проблемы буду у них.

– Спасибо… Но… Ты точно сможешь…?

– Смогу. Легко. Но в этом мире за всё надо платить, – сказала Энджи. – Поэтому в обмен я попрошу тебя о паре услуг.

– Каких… услуг?

Энджи широко улыбнулась, и её улыбка оказалось последним, что Лиза ясно запомнила.

* * *

Лиза проснулась.

Она долго лежала, глядя в потолок, который совершенно точно не был потолком её съемной квартирки, и думала о том, откуда идёт это странное зеленоватое свечение, похожее на всполохи северного сияния.

Или же на самом деле его не было, а что-то случилось со зрением?

Лиза откинула одеяло и заставила себя сесть.

В этом странном месте было холодно, очень холодно. По телу прошла дрожь, голова отозвалась взрывом боли и перед глазами поплыли разноцветные круги. Не только зелёные, нет, но это окончательно решило вопрос с происхождением северного сияния на потолке.

Пересохшее горло саднило. Лиза огляделась, пытаясь понять, где тут можно раздобыть воды – утолить жажду казалось самым важным. Сначала это, а уже потом надо будет разобраться, где она проснулась. Впрочем, кровать была мягкой, широкой и комфортной, постельное бельё казалось безумно дорогим, и вся обстановка стильно обставленной спальни говорила о том, что у хозяев этого дома всё в хорошо не только с деньгами, но и со вкусом.

На прикроватной тумбочке обнаружился стакан с водой, прикрытый сверху продолговатым конвертом. На конверте изящным почерком было выведено лаконичное «Лизе от Лики».

От Лики? Ну надо же…

Энджи настаивала, чтобы клиенты и другие малознакомые люди называли её именно Энджи. Ликой она была только для пары ближайших подружек. Её полное имя Лиза никогда не слышала, но почему-то была уверена, что на самом деле стриптизёршу зовут Анжелика. Подходящее имя для такой профессии.

Значила ли надпись, что теперь они больше, чем просто коллеги? Впрочем, сейчас размышлять об этих тонкостях не было ни желания, ни сил. Лиза смахнула конверт в сторону и жадно начала пить. Прохладная вода немного прояснила сознание, и в памяти начали всплывать отдельные фрагменты предыдущего дня.

То, как Энджи снова и снова наполняла бокалы.

Как Лиза обнимала её и опять плакала, сначала от страха, а потом от благодарности и счастья.

Как Энджи, смеясь, предлагала подписать какой-то договор и почему-то обязательно кровью.

Как Лиза согласилась – ведь был же Хэллоуин, мать его! Праздник нечистой силы. В такой день подписывать договор кровью казалось не только не странным, но и единственно возможным вариантом…

Лиза покосилась на свой указательный палец, опасаясь увидеть на месте прокола, сделанного обычным, не слишком чистым ножом, нарыв. Но вместо этого с удивлением обнаружила, что теперь на её руках великолепный ярко-алый маникюр.

– Что за… – пробормотала Лиза, с ужасом понимая, что не только ногти, но и сами пальцы теперь выглядят как-то по-другому. Она покрутила руками перед своим лицом, всё больше и больше убеждаясь в том, что это не её руки, зажмурилась и снова упала на подушки.

К горлу подкатила тошнота.

Нет, нет, нет! Почему? За что?!

С того самого дня, как Лизе показали видеозапись с последними секундами жизни матери, в глубине души поселился страх – достаточно рациональный и обоснованный, если задуматься о том, что его вызвало.

Она боялась сойти с ума.

И… это всё-таки случилось. Не в сорок, как у её матери, которая однажды посреди полного благополучия ушла из дома и утопилась.

В семнадцать.

Но, видимо, у каждого свой срок.

Поспать. Надо поспать, и всё пройдёт, – с отчаянием подумала Лиза. – Наверное, я ещё пьяная, а может, и приняла что-то… Кто знает, что было в запасе у Энджи? Спать. Надо спать!

Но заснуть не удалось – мешало гулко стучащее сердце и всполохи изумрудного цвета на потолке, проникающие даже сквозь сомкнутые веки.

Лиза снова села.

Посмотрела на конверт и подумала, что можно пока и почитать, что там написала Энджи. Кто знает, вдруг в письме будет что-то о вчерашнем? Может, название той гадости, которую они пили или что там ещё с этим делают? Тогда всё получит логичное и не такое страшное объяснение.

Лиза встала, вновь содрогнулась от обжигающе-холодного воздуха, обнаружила, что полностью обнажена, и громко застонала. Упорно глядя вперед, а не на своё тело, дошла до выключателя, щёлкнула им, и комнату залил поток мягкого, тёплого света. Зелёные блики на потолке стали почти незаметными.

Она распечатала конверт. Оттуда выпал небольшой лист плотной розовой бумаги, исписанный мелким убористым почерком.

Лиза села и, стараясь игнорировать вид своих голых бёдер, казавшихся слишком пышными и вызывающе-сексуальными, начала читать.

Дорогая Лиза!

(надеюсь, ты не обидишься на «дорогую», я отчего-то думаю, что после всего я имею полное право так тебя называть)

Я уверена, наша с тобой встреча не была случайной. Нас свела судьба. Я помогу тебе, ты поможешь мне, и каждой из нас это когда-нибудь засчитают в карму как доброе дело.

Итак, сначала о главном.

Не знаю, много ли ты помнишь о вчерашнем вечере, но мы с тобой подписали договор о добровольном обмене телами. Если ты читаешь это письмо – значит, всё прошло успешно, и ты заняла моё место.

Лиза с ужасом отбросила листок в сторону, едва удержалась от очередного стона и, задыхаясь, вскочила на ноги. Покрутилась вокруг себя, так и не увидела нигде в комнате ничего похожего на зеркало, но зато обнаружила справа и слева от изголовья кровати неприметные, почти сливающиеся со стеной двери.

Ванная и гардеробная, – решила Лиза.

Ей подходило и то, и другое.

Лиза толкнула левую дверь и увидела, что за ней действительно расположена ванная комната – большая, сверкающая белоснежной плиткой и хромом. Шагнула вперёд к высокому, во всю стену, зеркалу. Встала перед ним и заставила себя поднять глаза.

Да, она уже знала, что увидит – даже в этом бреду была определенная логика – но всё равно едва удержалась на ослабевших ногах.

В зеркале отражалась не худенькая русоволосая девушка с едва заметной грудью, из-за размера которой было пролито столько слёз до того, как Лиза узнала, из-за чего действительно стоит плакать.

Нет.

В зеркале отражалась великолепная блондинка. Высокая, с тонкой талией, прекрасной грудью, крутыми бёдрами, переходящими в идеальные стройные ноги. Крупный, но не уродливый шрам под левой ключицей. Сочные губы, огромные ярко-зелёные глаза, обрамлённые длинными ресницами, изящные скулы, аккуратные уши с необычными, но почему-то знакомыми серьгами.

Почти безупречное тело.

Тело Энджи.

Это конец.

Лиза осела на пол. Зажмурилась, пытаясь удержаться от слёз, но не смогла и отчаянно разрыдалась. Всхлипывая, заставила себя встать с ледяной плитки и медленно вернулась в спальню. Забралась под одеяло, свернулась калачиком и, тихонько поскуливая, снова взялась за письмо.

Надеюсь, новое тело тебе понравится.

Я заботилась о нём все эти годы и без ложной скромности считаю его прекрасным. Но, увы, пришло время его оставить.

У меня (как и у тебя, я вижу в этом ещё одно подтверждение того, что нас с тобой свела сама судьба) неожиданно возникли проблемы. И очень скоро на пороге моей квартиры появятся Хранители или Братья и обвинят тебя в краже Книги. Я хотела бы написать, что украла её не я, но Книга в моих руках, так что это не имеет смысла.

В общем, прими это за стартовое условие: тебя ищут. И найдут. Думаю, это вопрос пары дней или часов. Бежать не советую, ты обычный человек, а у них – Сила и знания, накопленные за тысячи лет.

Что будет дальше?

Тебя допросят.

Если тебе повезет и к тебе придут Хранители, допрос будет вежливым и спокойным. Если Братья или сам Верховный отец – возможно, будет немного неприятно, но ты это выдержишь.

К сожалению, доказать, что мы обменялись телами и что ты не я, не выйдет. По мнению всех, моих силёнок на подобное не хватит. Смешно, но до вчерашнего дня я тоже так думала.

Они, конечно, заметят отсутствие ауры, но решат, что я морочу им головы и закрываюсь, потому что это как раз очень просто. Я слабая ведьма, но мне это по силам. Да что уж там, это по силам даже перевёртышам. Так что аргументом это не станет, увы.

Дальше тебя отправят на суд.

Приговором будет лишение Силы и заключение на сто или сто пятьдесят лет.

Не спеши возмущаться!

Во-первых, Силы у тебя нет, поэтому ты ничего не теряешь, а для меня это стало бы катастрофой. Не уверена, что смогла бы с этим справиться и не сойти с ума.

Во-вторых, тюрьмы сейчас очень комфортные.

А в-третьих, твое новое тело проживёт ещё как минимум триста лет до того момента, как отсутствие подпитки превратит его в тело обычной смертной.

Так что признай: ты только в выигрыше. Даже за вычетом ста лет за решёткой ты получаешь дополнительные века жизни. И да, с теми громилами я разберусь, не переживай. Я давно не развлекалась с крутыми мальчиками, уже предвкушаю нашу с ними встречу.

Ну, вот и всё.

К сожалению, больше мы с тобой не увидимся.

Прощай и будь счастлива, Лиза!

P.S. Не сопротивляйся, когда за тобой придут, и не пытайся бежать. Это бесполезно.

Лиза аккуратно отложила письмо в сторону.

Теперь никаких сомнений в том, что она сошла с ума, не оставалось.

Осталось только разобраться, кто именно сошёл с ума: Лиза, которая видит в зеркале не настоящее отражение, а чужое тело, или Энджи, которой кажется, что она Лиза.

Ведьма. I.

Лика, плавно покачивая бёдрами, неторопливо поднималась на сцену.

Где-то там, внизу, за столиками в погруженном в полумрак зале, сидели мужчины. Много мужчин. Конец осени, бесконечно длинные вечера, отвратительная погода за окном – и небольшой стриптиз-клуб, расположенный на окраине Королёва, был переполнен скучающими гостями самых разных возрастов, от восемнадцати до восьмидесяти восьми лет. Лика знала: все они смотрят на неё. Сама она не могла их видеть – мешал бьющий в глаза свет софитов – но ощущала сфокусированные на ней тяжёлые взгляды.

Лика повернулась к зрителям спиной и зажмурилась. Прислушалась к первым тактам музыки, под которую предстояло танцевать, и начала двигаться. Все варианты шагов и связок были отработаны на десятках репетиций, доведены до идеала на сотнях выступлений, и сейчас она просто импровизировала. Музыка проникала в каждую клетку тела, а потом к потоку звуков добавились прозрачные ручейки энергии, тянущиеся от возбужденных зрителей.

Вожделение.

Страсть.

Желание обладать.

Самые примитивные чувства, почти инстинкты – но они несли с собой максимум Силы. Все порядочные низшие осуждали такой способ подпитки, но Лике было наплевать. В конце концов, она не была низшей.

Её пронизывала энергия, заставляя двигаться всё быстрее и откровеннее. В сторону полетел корсет, затем короткая красная юбка, и теперь тело Лики было прикрыто только двумя узкими полосками ткани.

В глубине зала вспыхнула знакомая светло-зелёная аура, и новый всплеск энергии заставил Лику задрожать. Она взялась рукой за пилон, закреплённый посередине сцены, оттолкнулась от пола и выполнила первый простой поворот вокруг шеста. Привычное движение, но внезапно её охватило ощущение полёта. А следом за ним, короткой вспышкой, пришли воспоминания.

– Кажется, с ним я могу летать…

– Вета, сними!

– Боже, Ева, ты такая скучная!

Стройная рыжеволосая девушка, одетая в длинное тёмно-серое платье – на вид ей не больше двадцати пяти, хотя на самом деле гораздо больше – с откровенным восторгом рассматривает серебряное кольцо, надетое на безымянный палец рядом с обручальным. И словно в ответ на её взгляд восемь разноцветных камней, впаянных в металл, начинают неярко светиться.

– Всё, хватит! – делает новую попытку Ева. – Да что с тобой такое? Сними это чёртово кольцо, Вета!

– Почему мы слушали Германа, скажи? Почему не надевали его? Зачем держали в заточении? Семицвету было одиноко!

– Семицвет?

– Да. Его зовут Семицвет, – с наполовину безумной улыбкой отвечает Вета. – Так он мне сказал.

– Что?!

Но Вета уже не слушает. Она взмахивает рукой, отрывается от земли, плавно поднимается на несколько метров вверх и неожиданно произносит:

– Первая нота. Кожа вторая. Осколки Триады квадрат заполняют…

– Вот чёрт! – не выдерживает Ева.

Детская считалка? Сейчас? В момент когда они, кажется, разбудили силу, о которой не знают вообще ничего? Она серьёзно?

– …Первый и пятый сломают Завет. Новый порядок создаст Семицвет…

Лика неловко завершила вращение и со всей силы впилась ногтями в свои бёдра. Физическая боль всегда заглушала душевную, за прошедшие десятилетия она убеждалась в этом бессчётное множество раз.

– Чего застыла, шлюха? – крикнул кто-то из зала так громко, что его голос смог пробиться даже сквозь гремящую музыку. – Танцуй!

И она послушалась.

* * *

Лика, обнажённая и разгорячённая после третьего танца за ночь, спустилась со сцены. Сначала она даже не поняла, что происходит. Продолжавшая струиться со всех сторон энергия накатывала плотными волнами, кружила голову, опьяняла…

Но идти в зал было глупо.

Опасно и глупо.

Её окружала толпа возбуждённых мужчин. Да, сейчас их стало чуть меньше, часть уже разошлась по приват-комнатам или по домам, но их всё равно было много. Если что-то пойдёт не так и инстинкты возьмут верх, охранники ничем не смогут помочь. Но Лика уверенно пробиралась между столиками, двигаясь сквозь сигаретный дым и полумрак в каком-то непонятном направлении.

Что я творю? – внезапно подумала она, попыталась остановиться и с ужасом поняла, что тело её не слушается. – Что за чертовщина?!

Она сделала новую попытку справиться с собственным телом, и снова не смогла это сделать.

Но… так же не бывает?

Не бывает.

Это невозможно.

Получить контроль над телом ведьмы можно только в одном случае – если она…

Нет, нет, нет!

Паника затопила разум, лишая способности думать.

А тело Лики, двигаясь всё так же непринуждённо и соблазнительно, направлялось теперь уже в сторону одного конкретного столика. Того самого, за которым во время выступления она заметила отблески знакомой ауры.

Совсем ещё молодой мужчина поднялся со своего места. Светловолосый, голубоглазый, стройный, высокий – на голову выше Лики. Он традиционно, как и полагалось хранителю, был одет во всё черное, и этот цвет безумно ему шёл. Они были знакомы несколько лет и почти дружили.

Почти.

Лика не верила в дружбу между мужчиной и женщиной.

Она прекрасно понимала, что юный хранитель хочет другого. Но их разделяла огромная разница в возрасте, его служба, её нынешнее положение… И всё же слишком часто в последние месяцы Лике хотелось наплевать на всё, и позволить себе снова ожить в объятиях парня, который не скрывал своих намерений.

– Константин, – услышала Лика собственный голос и почувствовала, как губы растягиваются в улыбке.

– Энджи, – растерянно произнёс он.

– Теперь ты можешь называть меня Ликой, – разрешила она, и Костя ещё более растерянно моргнул. – Но какая приятная неожиданность! Я очень рада, что ты решил меня навестить в такое время. А ты? Скажи, ты рад меня видеть?

Костя пожал плечами и ничего не ответил, мужественно пытаясь смотреть Лике только в глаза.

На миг ей стало его даже жаль – милый, романтичный мальчишка – а потом она поняла, что, видимо, жалеть надо в первую очередь себя.

– Садись, мой мальчик, так нам будет удобнее, – бархатным голосом сказал кто-то, управлявший телом Лики. Её руки легли на плечи Кости, нажали, заставляя опуститься на стул, и он подчинился. В глазах горел невысказанный вопрос, но он явно понимал, к чему всё идёт, и не собирался протестовать против внезапной инициативы, проявленной ведьмой-стриптизёршей.

Лика тоже всё прекрасно понимала.

К горлу подкатила тошнота.

Пусть всё будет сном, – мысленно взмолилась она. – Создатель, сделай так, что это мне просто снится, прошу!

* * *

– Мы словно две половины единого целого, – сказала Лика, наполняя два стакана абсентом и разбавляя его водой.

Костя настороженно посмотрел на свой стакан и не стал его брать.

С того момента, как они оказались в квартире у Лики, Костя стал задумчивым и серьёзным. Он бросал косые взгляды на потолок, под которым пульсировала изумрудная река, и внимательно наблюдал за Ликой.

Тому, кто управлял её телом, поведение Кости не нравилось – Лика ясно чувствовала это, хотя не понимала, как такое вообще может быть возможным.

– Две половины? Почему? – переспросил Костя.

Лику заставили опрокинуть в себя первую порцию алкоголя и подняли со стула.

– Ты можешь отбирать тепло, – произнёс её голос, и она неторопливо обошла стол.

– Так, – согласился Костя.

– А я дарить, – она опустилась ему на колени, обняла и зарылась пальцами в его волосы.

– Что ты…

Он вздрогнул и как будто сдался. Это было заметно – смягчились черты лица, участилось дыхание, чуть приоткрылись чётко очерченные губы. Лика нежно его поцеловала – короткое, невесомое, дразнящее прикосновение. Она сама не смогла бы сделать это так хорошо.

– Я могу давать эмоции и чувства, а ты считывать, – продолжила она спустя какое-то время.

– Да…

Он притянул её ещё ближе и снова накрыл её губы своими. Лика сделала последнюю отчаянную попытку вернуть себе власть над телом, но у неё опять ничего не вышло. В ушах гулко стучала кровь, её захватывали отвращение и ужас – да, она думала о Косте, он ей нравился, но то, что происходило сейчас, было за гранью.

– Хочешь, прочитай мои эмоции, – сказала Лика и запрокинула голову, подставляя шею под поцелуи.

– Ты уверена? – шёпотом спросил Костя.

– Прочитай, – тоже шёпотом ответила она.

И в тот же миг вокруг тела Лики вспыхнуло золотистое свечение, точно повторяющее цвета её ауры, как будто она раскрылась.

Вот только она точно знала, что не делала этого.

– Желание, – хрипло сказал Костя.

Желание…

Желание?

Он правда видит желание?!

Как можно обмануть хранителя с врождённым даром эмпатии? Кто на такое способен? Зачем?

Лике хотелось кричать.

– Да, мой мальчик, – её голос дрогнул, словно от волнения или предвкушения, – я хочу тебя…

И она перестала бороться. Это было бесполезно – хозяин явно превосходил её в силе. Всё правильно, она ведьма, всего лишь ведьма… Кто угодно будет сильнее. А потом она снова вспомнила о том единственном способе, как можно использовать тело ведьмы или любого другого из низших.

Когда-то, очень много лет назад – тогда Лика была ещё не ведьмой, а сестрой, не Анжеликой, а Ангелиной – она прочитала об этом в одной из Книг. Ужасно, но при чтении той Книги юная Ангелина не испытывала ничего, кроме восхищения столь изящной схемой. Ей не приходило в голову, что тот, чьим телом пользуются, может обладать какими-то чувствами – с учётом всего это казалось невозможным.

Но Лика чувствовала.

Страх. Ярость. Отвращение. Боль. Отчаяние.

Она уже не воспринимала происходившее целиком – сознание то меркло, то снова появлялось, и реальность становилась всё больше и больше похожей на обрывки кошмарного сна – но эмоции были по-прежнему сильны. А тело продолжало действовать.

Лика ведёт Костю в свою спальню. Позволяет себя раздеть, раздевает его, толкает на кровать. Целует. Всматривается в глаза, потемневшие от желания, и вдруг сквозь весь морок и ужас пробивается понимание: для него происходящее не просто утоление страсти, а что-то большее, и это ранит ещё сильнее.

Её вновь заставляют двигаться. Она садится сверху, Костя подаётся ей навстречу, лёгкий толчок – и он уже внутри неё. Её бёдра начинают свой танец, нарочито медленный и дразнящий.

– Мне хорошо, – шепчет Лика. – Мне так хорошо!

Костя не выдерживает. Он опрокидывает её на спину, вдавливает всем своим весом в постель и задаёт совсем другой, жадный и жёсткий темп.

– Может, всё-таки выпьем? – предлагает она после второго раза.

Костя улыбается и кивает. Лика лениво поднимается, идёт на кухню, наливает абсент и произносит несколько непонятных слов над бокалом, который предназначен для Кости.

– Я люблю тебя… Несмотря ни… – бормочет Костя и теряет сознание.

Она подбирает с пола выпавший из его руки стакан, одевается, идёт в прихожую и вытаскивает из кармана мужской куртки связку ключей. Один из них окутан тонкой и хорошо знакомой паутиной заклинаний.

Лика входит в Библиотеку – ключ был именно от неё. Уверенно идёт к одному из стеллажей, берёт с полки Книгу и спокойно покидает здание.

* * *

Контроль над собственным телом вернулся так же неожиданно, как и исчез, и Лика с трудом удержала равновесие.

Вот ещё секунду назад кто-то другой управлял её руками и ногами, а она сама была лишь беспомощным зрителем, не способным ни на что повлиять. А затем всё закончилось, и Лика – испуганная и ошеломлённая – остановилась посередине улицы под проливным осенним дождём, едва не выронив Книгу. Плащ не спасал от потоков воды. Волосы липли к лицу, руки заледенели, а зубы стучали – одновременно от холода и от ужаса.

Стоило ли три сотни лет соблюдать Правила, чтобы всё закончилось вот так? Её изнасиловали. Изнасиловали, а потом подставили. И очень скоро за ней придут Хранители или Братья, а может, они вместе, чтобы наказать за нарушение. И ей уже не сбежать. Пока она в городе, Костя будет её чувствовать. Зов тела и крови, проклятый зов тела и крови… А Верховный отец – если Хранители обратятся к нему за помощью – найдёт её и призовёт даже с противоположной стороны земного шара. Ошейник, наложенный на Лику после деинициации, в любой момент мог превратиться в маячок или удавку. Он не работал только в Безвременье и Беспутье, но там рядом с Ликой всегда кружила Тьма, пожирающая тех, кто переоценил свои силы, а Тьму она боялась больше всего на свете.

Надо смириться. Её найдут. А потом… А потом снова сделают это.

Деинициация.

Слово вызвало жгучую боль в груди – простое воспоминание, слабый отголосок того, что она чувствовала, когда прошла через это в первый раз. Тогда Лике удалось выторговать себе поблажку, и у неё остались крупинки Силы. Сейчас, с уровня ведьмы, падать в любом случае уже некуда. Она станет вампом – вечно голодным, трясущимся, вызывающим презрение и жалость вампом…

Лика огляделась по сторонам, заметила светящуюся вывеску с надписью «Аптека» и направилась в спасительное тепло. Там наверняка будут люди, но это не имело значения.

Три торопливых шага, и она оказалась внутри.

Не успев до конца прикрыть за собой дверь, быстро щёлкнула пальцами, ставя реальность на стоп. И мир вокруг послушно подёрнулся синеватой дымкой, в которой, словно насекомые в янтаре, застыли люди и предметы. Тонкое золотое кольцо на пальце мгновенно нагрелось, начиная забирать Силу и отдавать его Безвременью.

Она знала, что энергии надолго не хватит. Безвременье было голодным и жадным, поэтому никто из нежити никогда здесь надолго не задерживался – слишком уж велики риски не вернуться. Но Лике было нужно время. Она отчаянно хотела понять, почему хозяин заставил её украсть именно эту Книгу.

Если это вообще можно понять. Тот, кто творит подобное в наши дни, должен быть сумасшедшим.

Книга казалась обычной – толстый томик, но при этом лёгкий. Массивная обложка, обтянутая стандартным тёмно-синим бархатом. Почти незаметный рисунок из россыпи звёзд на лицевой стороне. Ни выбросов энергии, ни ауры, ни запрещающих меток. Возможно, хранители увидели бы что-то большее, но на первый взгляд в Книге не было ничего, что выделяло бы её из тысяч других книг в Библиотеке.

Лика пожала плечами, осторожно открыла обложку и сразу же перестала дышать – на пожелтевшей бумаге форзаца слишком знакомым почерком было написано: Мише от Веты.

На секунду ей показалось, что вокруг начинает сгущаться Тьма. Но, скорее всего, у неё просто потемнело в глазах.

Мише от Веты? Но почему? Зачем?!

Лика заставила себя успокоиться – времени на эмоции не оставалось.

Итак, получается, что она отвергла Правила. Формально именно она нарушила волю Создателя, взяв в руки Книгу, а Кодекс ясно говорил о том, что надо делать с ведьмами в таких ситуациях, но… Но что, если попробовать вернуться в Библиотеку и отдать Книгу? Возможно, с Михаилом удастся договориться…

Пытаться договориться с ним? Смешно, – отстранённо подумала она.

Но это было единственным шансом. Да, надо вернуться.

Лика вздохнула, зачем-то перелистнула ещё несколько страниц – кроме надписи ничего ценного или уникального в Книге быть не могло, это была простая копия известной всем «Сущности бытия».

И тут же, словно насмехаясь над ней, Книга сама собой раскрылась ровно посередине. Между листами лежали изящная золотая цепочка с небольшим кулоном в виде надкусанного яблока и массивное кольцо из серебра – уроборос, кусающий себя за хвост. На месте глаз змея были закреплены два камня – чёрный и красный.

Лика знала, кому принадлежат артефакты.

Ничего не получится, – с неожиданно окутавшим её ледяным спокойствием поняла она. – Ни договориться, ни сбежать уже не получится. Это конец.

II.

Лика сидела за столиком в своём совершенно пустом баре.

Остаток ночи, проведённый в беспокойном сне, окончательно её вымотал. Ей снились кошмары. Ничего нового, старые, привычные кошмары, в каждом из которых была Вета, говорившая, что обязательно вернется через четыре раза по три, – так обещал Семицвет.

Четыре раза по три? Что это значит? Раньше Лика часто об этом думала. Сначала ей казалось, что нужно просто перемножить числа, и тогда получалось, что Вета появится через двенадцать лет. Этот срок прошёл, следом минуло ещё больше двух десятков лет, и надежды на её возвращение больше не оставалось. Но сегодня утром Лика проснулась со странной, словно бы чужой мыслью: возможно, четыре раза по три обозначало тридцать три года, три месяца и три дня.

Эта догадка её ужаснула. Что, если Вета всё-таки вернётся и обнаружит, что Лика её не дождалась? Что скажет, узнав о двойной деинициации? Сможет ли жить с таким грузом? А она должна жить, обязана, иначе… Иначе всё теряло смысл.

Лика сбежала из дома, надеясь, что в баре обнаружится хоть кто-то, с кем можно поговорить и забыться. Но ей не повезло. Бар был пуст. И сейчас она просто сидела и задумчиво разглядывала Яблоко. Наверное, надев его, она окончательно пересечёт черту… Хотя какая разница? Деинициации уже не избежать. Это её последние дни перед окончательным падением. Она имеет право не мучаться от голода хотя бы сейчас.

Лика поднесла кулон к груди, и золотая цепочка послушно взметнулась вверх и сомкнулась на шее. Лёгкий укол в позвоночник, и по спине прошла первая волна энергии, отдаваемой Яблоком.

– Как хорошо, – невольно прошептала она, прикрывая глаза.

Яблоко. Когда-то этот артефакт казался Лике простой игрушкой, и только став ведьмой, она поверила, что детские сказки о жар-птицах, ворующих молодильные яблоки, были не совсем сказками. У перевёртышей, как и у всех низших, были вечные проблемы с сохранением Силы. Вполне возможно, что они на самом деле пытались собрать все Яблоки у себя. Жаль, что у них ничего не вышло. Всё могло сложиться иначе.

Входная дверь негромко скрипнула.

Лика открыла глаза и напряженно выпрямилась на стуле. Неожиданно ей в голову пришла мысль, что можно попробовать сразиться с хранителями. В конце концов, сейчас у неё снова был приличный запас Силы, и…

Она вздрогнула, поняв, чья это мысль. Торопливо вытащила Семицвет из кармана, положила на стол, отодвинула как можно дальше от себя. Потом подумала ещё немного, раскрыла Книгу, вложила кольцо в середину и снова плотно закрыла. Провела рукой над обложкой, делая Книгу невидимой. Выдохнула и, заметив краем глаза какое-то движение, подняла взгляд.

Перед столом стояла молоденькая девочка-официантка, отработавшая в баре всего несколько недель – мокрые русые волосы, дрожащие губы, бледное личико, промокший насквозь свитер. Лика автоматически вгляделась в её ауру, на секунду забыв, что та человек, и, разумеется, ничего не увидела.

– Что с тобой стряслось? – спросила Лика у девочки, и внезапно поняла, что та на кого-то похожа. На кого-то знакомого и близкого. На кого-то, кому нужна помощь и поддержка.

Да что со мной такое? – раздражённо подумала Лика. С подозрением покосилась на место, где лежала невидимая Книга, и мысленно отдала команду на перемещение. Чуть слышно шурша, Книга отодвинулась ещё дальше.

– Мне просто… Надо рассказать… Кому-то… Можно? Если нельзя, я не буду… – давясь слезами, сказала девочка.

Лика заторможенно кивнула. Она была не в том положении, чтобы решать чужие проблемы, но просто выслушать кого-то ещё могла.

Девочка неловко опустилась на стул напротив.

– Они хотят денег, – дрожащим голосом начала она. – Я заняла деньги, когда приехала в Королёв, мне нужно было снять жильё, я думала, что быстро отдам, но у них такие проценты…

– Микрозаймы? – зачем-то уточнила Лика.

– Да. Надо было читать договор, я знаю, но я не прочитала, я тогда очень устала, я почти не спала… И что мне теперь делать? Я же не могу вернуться к опекунам, он снова попробует это сделать, я знаю!

– Опекуны?

Девочка внезапно успокоилась – так быстро, что это казалось неестественным.

– Моя мама покончила с собой, – почти равнодушно пояснила она. – Прыгнула с моста. Всё было как обычно, утром она ушла из дома на работу, но вместо этого поехала в Москву и прыгнула с моста. У меня нет других родственников и тогда я не работала, поэтому меня отправили в детский дом. А оттуда взяли под опеку. Не надо было соглашаться, надо было подумать, какой ненормальный будет брать почти взрослых детей под опеку? Но я согласилась. У опекунов дом в маленькой деревне, там было так красиво…

Девочка – как же её зовут? – продолжала говорить, и постепенно в её голос возвращались эмоции:

– … Ещё у них жили Стас и Владик, их взяли под опеку раньше. Стас мой ровесник, у нас с ним дни рождения совсем рядом, а Владику двенадцать. Мы с ними подружились, и всё было хорошо, но Стас поступил в колледж и стал уезжать на всю неделю из дома, а я осталась в школе, а дядя Гена… Он…

– Он к тебе приставал? – с сочувствием спросила Лика.

– Он хотел меня изнасиловать. Наверное. Или убить. Я не знаю. Но он набросился на меня в моей комнате, повалил на кровать, держал за шею, и у него были такие страшные глаза, совсем чёрные… Наверное, он хотел меня изнасиловать, но передумал или испугался, и ушёл…

Они помолчали. Лика глубоко вздохнула, прогоняя воспоминания о случившемся накануне, и спросила:

– Ты не заявила в полицию?

Девочка покачала головой:

– Нет. Наверное, надо было, но я не подумала. Я сбежала. Приехала сюда, взяла деньги в долг… А сегодня ко мне пришли какие-то бандиты и сказали, что или я отдам весь долг, или они заберут его по-другому… Но как я его отдам? Как? С такими процентами его невозможно отдать! Просто невозможно!

Она закончила и спрятала лицо в ладонях.

Лика, кусая губы, посмотрела в окно.

– Ясно, – произнесла она спустя несколько секунд. – Не реви. Всё будет хорошо.

Девочка покачала головой.

– Ох, мне бы твои проблемы, – пробормотала Лика, раздумывая о том, уместно ли будет предложить ей деньги, не испугает ли это её. – Мне бы твои проблемы…

Мне бы её проблемы.

Внезапно Лика зацепилась за эту мысль.

Её проблемы – мне…

А ведь это могло стать решением. Забрать себе её проблемы… вместе с телом. И тогда никакой зов крови и ошейник уже не будут страшны.

Лика окинула девочку оценивающим взглядом. Кажется, терять той было нечего, и она могла согласиться. Вот только хватит ли сил провести ритуал?

Яблоко мягко засветилось, подсказывая ответ, и Лика быстро прикрыла его рукой. Девочка закашлялась.

– Замёрзла? – спросила Лика. – Подожди, сейчас принесу что-нибудь от простуды. Пять секунд.

Она поднялась со стула и отправилась на кухню для сотрудников, к шкафчику с лекарствами и стимуляторами. Быстро вернулась, поставила перед девочкой стакан воды и протянула пакетик с растворимым порошком.

Мысли неслись галопом.

Итак, обмен телами. Для этого нужно заключить договор, договор должен быть подписан кровью, и в адекватном состоянии никто на такое не согласится. Но девочка напугана и, кажется, не имеет привычки читать документы. А если её ещё немного подтолкнуть, то всё возможно. Вполне возможно.

Значит, нужно задержать её здесь до вечера, скрепить сделку кровью, проводить до дома и убедиться, что она легла спать. Возможно, стоит попробовать подмешать ей что-то в алкоголь для надёжности. Затем спрятать договор, Книгу, Яблоко и Семицвет в надёжном месте в её квартире, вернуться к себе и ровно в полночь произнести мантру перехода.

На секунду Лике стало не по себе из-за этого плана, но выбора у неё не было.

Вета. Она обязана дождаться Вету. Она обещала.

Прищурившись, Лика снова взглянула на девочку. Та, морщась, сделала первый глоток и отставила стакан в сторону.

Её зовут Лиза, – неожиданно вспомнила она. – Хорошее имя. Добрый знак.

– Извини, я что-то не подумала, – призналась Лика. – Надо было набрать тёплой воды.

– Нет, нет, всё хорошо, спасибо! – Лиза виновато шмыгнула носом. – Ты ведь не должна…

Лика коротко улыбнулась.

– Знаешь что, Лиза, – негромко сказала она, обхватывая стакан с лекарством ладонями и направляя на него тоненький ручеёк энергии, – я могу тебе помочь.

– Помочь?

– Ну, с этими твоими бандитами… Могу сделать так, что они тебя больше не побеспокоят. Хочешь? – Лика подтолкнула тёплый стакан чуть ближе к Лизе.

– Да, но… Но как… Как ты это сделаешь? – недоверчиво спросила Лиза, дотронулась до стакана и удивлённо подняла брови.

– Это уже мои проблемы, девочка. Точнее, – Лика хрипловато рассмеялась, не сумев скрыть охватившее её ликование, – их. Проблемы будут у них.

– Спасибо… Но… Ты точно сможешь…?

– Точно смогу. Но в этом мире за всё надо платить, – сказала Лика. – Поэтому в обмен я попрошу тебя о паре услуг.

– Каких… услуг? – с опаской уточнила Лиза.

– Расскажу чуть позже, – как можно небрежнее ответила Лика. – А сейчас… Ты что, дрожишь от страха? Бедняжка! Я знаю, что до вечера ещё далеко, но давай-ка выпьем по бокалу вина, чтобы это исправить…

* * *

Всё было неправильным.

Не таким, каким должно было быть.

Вот уже больше трёх часов – с того самого момента, как Лика произнесла завершающую мантру, лёжа на своей кровати, а затем закрыла глаза и оказалась в новом месте и новом теле – она ощущала себя вывернутой наизнанку. Голова раскалывалась, руки и ноги как будто обжигало огнём, к горлу то и дело подкатывала тошнота.

Лика попыталась встать с узкой и жёсткой постели, чтобы добраться до кухни, выпить воды и снова надеть Яблоко, но поняла, что не в состоянии пошевелиться.

– Почему всё не так? – с отчаянием прошептала она.

Потому что я химера? – пришло ей в голову.

Лику снова затопило отчаяние.

Слишком многое произошло за последние сутки, и сил держаться больше не было. Но она сжала зубы и заставила себя успокоиться.

Встать. Ты должна встать, – приказала она себе спустя несколько минут и сделала ещё одну попытку.

На этот раз Лика смогла приподняться на локтях и перевернуться на бок.

Прошло ещё какое-то время – и она села.

Жар вроде бы отступал, и сознание прояснялось.

Итак, всё получилось.

Она смогла.

Теперь надо собраться с силами, попить, попробовать прийти в себя. Дождаться рассвета, взять Книгу с договором и бежать из города.

Дойти до кухни оказалось совсем не просто. Ноги дрожали, и всё тело было непривычным и неудобным. Слишком угловатое, слишком неловкое, слишком слабое.

– Ничего страшного, – сказала Лика сама себе каким-то странным голосом, а потом сообразила, что теперь это её голос, и почти рухнула на табуретку, приставленную к стене. К казавшейся слишком грязной стене.

Вот чёрт!

Ладно, ладно, ладно! Без паники! От этих стен она скоро уедет, мышцы – дело наживное, голос тоже можно чуть изменить…

Лишь бы остаться на свободе.

Лишь бы сохранить Силу.

Лишь бы дождаться Вету.

Лика взяла со стола старый металлический чайник и начала пить прямо из носика. Вода оказалась отвратительной на вкус, руки едва справлялись с тяжестью, и Лика всерьёз задумалась о том, что меняться телами с этой девчонкой было ошибкой.

А впрочем, был ли выбор?

– Не было, – произнесла Лика вслух. После выпитой воды голос стал звучать чуть лучше.

Она посидела ещё немного, привалившись спиной к стене, затем снова встала. Аккуратно открыла один из кухонных шкафов, вытащила из него Книгу, раскрыла. Яблоко и Семицвет спокойно лежали между страницами.

– Хорошо, – сказала Лика. Сжала золотую цепочку в кулак, прислонила к груди Яблоко, надеясь получить хоть немного энергии, но артефакт молчал.

Что-то не так. Почему оно не работает?

Тошнота не отступала, и Лика решила, что сон – несмотря на все риски – будет лучшим решением. Немного сна. Несколько часов, не больше. Потом, когда рассветёт, она выберется из дома, заглянет в церковь на утреннюю службу и, если ей повезёт и там окажется хотя бы парочка истинно верующих прихожан, подпитается от них энергией. Конечно, план был ненадёжным, но Яблоко не отвечало, а ничего лучшего Лика придумать не могла. Не идти же, в самом деле, к какому-то детскому саду или школе? Хотя, возможно, придётся поступить и так. Впрочем, рано настраиваться на худшее. Может быть, удача окажется на её стороне.

Лика снова убрала Книгу в шкаф. Спотыкаясь на каждом шагу, вернулась в комнату – такую же маленькую и запущенную, как вся остальная квартира – и провалилась в тяжёлый сон.

III.

Утром всё стало ещё хуже.

Нет, физически Лика ощущала себя почти хорошо, и это было плохо. Без подпитки она должна была стать ещё слабее. Но слабости не было, головная боль прошла, жар тоже исчез.

Не прекращая об этом думать, она отправилась в душ. Пару раз чуть не упала – поймать баланс в чужом теле было той ещё задачкой – но всё-таки смогла довести дело до конца. Обмотавшись полотенцем, встала перед зеркалом и взялась за расчёску. Провела ею по волосам, пытаясь не слишком пристально вглядываться в отражение – теперь, когда дурнота отступила, мысли о Лизе вызывали чувство вины.

Юная, наивная, доверчивая… Что с ней сделают Братья и Хранители? Что ей скажет Михаил?

Раньше он не стеснялся угрожать.

… Клянусь всем тем, что у меня ещё осталось – ты ответишь за это! Я тебя уничтожу, тварь! …

А Костя? Как он будет смотреть на Лизу, думая, что перед ним та, кто воспользовалась его чувствами?

Глупый, бестолковый мальчишка. Он наверняка решит, что Лика, не дрогнув, подставила его ради каких-то своих целей — его ведь тоже могут отправить на суд.

Подло. Жестоко и подло. Он был таким счастливым прошлой ночью.

… Я люблю тебя…

Лика зажмурилась, прогоняя воспоминания.

Нет. Она не станет об этом думать.

Зачем тратить время на жалость? Ни ей самой, ни Косте, ни девчонке это ничем не поможет. Другого выбора нет, ничего уже не изменить.

Чёртово Яблоко.

Чёртов Семицвет.

Как так вышло, что они снова оказались в Книге? Зачем Михаил их забрал? Диана и Герман согласились их отдать или Хранитель пошёл на кражу? Что вообще сейчас творится наверху?

Лика посмотрела отражению в глаза. Рука по привычке потянулась сначала к ключице – точнее, к месту, где стояло клеймо – а затем к уху, и неожиданно пришло осознание, что серьги, как и ошейник, тоже остались на старом теле.

– Ладно, – ошарашенно прошептала она. – Это точно к лучшему…

Лика нашла более-менее приличную одежду – не слишком старые джинсы, плотную толстовку, ветровку – натянула всё на себя, потом осторожно положила Книгу на дно спортивной сумки и прикрыла её сверху другими вещами. В последний раз огляделась.

Кажется, больше ничего полезного в квартире не было.

Она вздохнула и вышла в подъезд. Плотно прикрыла входную дверь и начала торопливый, насколько это было возможно, спуск по ступенькам. Поднимающийся ей навстречу пожилой мужчина внезапно замер.

– Здравствуйте, – вежливо сказала Лика и попыталась его обойти.

– Лиза! – на выдохе сказал мужчина. – Лиза, дочка!

Что за…?!

Лика остановилась, пытаясь вспомнить то, что говорила ей Лиза.

Дочка? Кто, чёрт возьми, может называть её дочкой? Она же сирота!

– Ты уж прости меня, дочка, – виновато продолжал мужчина. – Напугал я тебя тогда. Плохо мне стало, сердце прихватило, упал на тебя… Не вспомнил я потом о тебе, весь вечер так плохо было, что думал не встану уже… Утром полегчало, а тебя уже нет! Сколько же я тебя искал, сколько переживал, думал уж, что совсем ты пропала!

Опекун. Престарелый извращенец. Только тебя сейчас не хватало!

– Ммм, – глубокомысленно ответила Лика.

– Поедем домой, дочка, – продолжал говорить мужчина. – Я на машине, быстро доедем, три часа и снова дома.

Лика на миг опустила глаза, на всякий случай настраиваясь на проверку ауры. Потом подняла взгляд, пристально посмотрела на опекуна, боясь увидеть вокруг того знакомые тёмные или светлые цвета – и не увидела ничего.

Похоже, перед ней стоял обычный человек. Без ауры, вообще без каких бы то ни было знаков нежити. И Лика вдруг подумала, что согласиться на его предложение будет лучшим вариантом – они прямо сейчас уедут из Королёва, и этой же ночью она угонит машину и двинется дальше. Время позволяло. Даже если хранители обнаружат пропажу Книги сегодня, ничего страшного не случится. Они, конечно, увидят, кто её взял, и придут к Лизе, но вряд ли поверят в обмен телами.

Неужели удача наконец-то улыбнулась Лике?

– Согласна? – чуть более решительно спросил мужчина, забирая у неё сумку с вещами.

Его рука оказалась ледяной, словно он был вампом.

Лика снова проверила его ауру.

Нет. Он точно не вамп. Живой человек. Просто на улице слишком холодно…

– Мать ждёт, братья ждут. Поедем! – закончил опекун и замолчал, выжидающе глядя на Лику.

– Хорошо, – сказала она. – Я согласна. Поедем.

* * *

Шаг. Ещё один. И ещё.

Подойти к широкой мраморной лестнице, подняться на второй этаж, пройти несколько десятков метров по коридору до нужной двери. Повернуть в замке ключ, нажать на ручку, потянуть дверь на себя, переступить порог.

Ева много раз проходила этот путь.

Пройдёт и сейчас. У неё нет выбора.

Герман и Диана поворачиваются на звук открывающейся двери, а Михаил стоит у окна и как будто не замечает, что кто-то вошёл в комнату.

– Где Вета? – с тревогой спрашивает Диана.

– Ты всегда была умницей, Ди.

– Что? – Диана хмурится.

– Вета просила передать тебе Яблоко, – обречённо говорит ей Ева и отдаёт золотую цепочку с небольшим кулоном.

Михаил вздрагивает и медленно, очень медленно поворачивает голову.

Ева заставляет себя продолжить:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.