Екатерина Ильина
Призраки прошлого

Глава 1

Молодой сержант перевернулся на другой бок, недовольно ворча и пытаясь не замечать, как больно ему в ребра уперлась одна из ржавеющих пружин старого дивана. Он плотнее укутался в уже давно изношенное одеяло. Но как он ни старался, откуда-то все-равно тянуло ледяным январским ветром. Он продрог до костей, вымотался и, что еще хуже, был голоден. Но он был голоден практически все время. Тех крох, которые гордо и совершенно недостойно именовали его зарплатой и которые он получал в этой глуши, куда его перевели после полицейской академии, обычно не хватало, чтобы удовлетворить все его потребности. Раздраженный, он снова повернулся, изо всех сил стараясь не обращать внимания на измученный голодом желудок и отгоняя все мысли о маминых пирожках.

Неожиданно ночную тишину разорвал душураздирающий трезвон телефона. Сержант распахнул глаза и раздраженно вздохнул. Несмотря на то, что это было богом забытое захолустье, где они находились, он уже больше суток не мог толком поспать. Постоянно что то случалось. Если опять позвонит какая-нибудь женщина, чей муж перебрал со своими друзьями, то он просто впадет в ярость. Ему так надоела эта деревушка, что трудно описать. Он гневно откинул чуть ли не дырявое одеяло в сторону. Резко поднявшись с дивана подошел к телефону и снял трубку. После краткого обмена нескольками репликами, он обречено вздохнул и потеряв всякие надежды на хотя бы пару часов отдыха снова опустил телефоную трубку на аппарат.

– Вот, твою же мать! Ещё мне стрельбы не хватало в ночь дежурства.

С сокрушённым видом молодой человек схватил с вешалки свое пальто и быстрым шагом покинул кабинет дежурного. На улице его ждал служебный автомобиль, старая побитая кляча, которая казалось доживала свои последние деньки. Громко ругаясь, он несколько раз тщетно пытался завести машину. Хотя слово "машина" было, пожалуй, слишком великодушным для этого куска хлама на четырех колесах. Снова выругавшись, он ударил стиснутым кулаком по рулю и предпринял еще одну попытку завести старый стервозный автомобиль. Наконец, после пятой попытки машина неохотно завелась. Он медленно выехал из грязного двора и направил старую тачку в сторону адреса, сообщенного по телефону.

Прибыв через несколько минут на место, сержант вышел из машины и оглянулся. Нечего необычного он не увидел. Спокойная ночная посёлочная улица. В окнах давно погас свет, люди отдыхали после длинного тяжелого рабочего дня. А завтрa все заново. Вновь подъем, путь на работу в старую угольную фабрику, у которой тоже позади самые шикарные и успешные времена, день, полный грязи и тяжелейшей работы, за которую платят ничтожно мало. А вечером домой, еда, дети, сон. Каждый день заново, каждый день такой же, как предыдущий, серый, длинный, изнурительный, безрадостный. Здесь мало что происходило. Деревня мало что могла дать своим жителям.

Натянув на глаза милицейскую фуражку, он толкнул калитку и зашел в нужный двор. На первый взгляд, все было тихо, неприметно. Это был такой же двор, как и все остальные в этом селе. Относительно опрятный. Ничего особенного, но ухоженный. Разумеется, судя по тому, что он мог видеть. Остальное находилось под тяжелым мокрым одеялом белого снега, который медленно превращался в слякоть. Несмотря на то, что на улице стоял лютый холод, казалось, для снега, который несколько недель назад был почти метровой высоты, было недостаточно морозно. Он медленно начинал таять. Пройдя по узенькой дорожке к крыльцу и поднявшись по ступенькам, он уже было хотел постучать в дверь, как заметил маленькую щель. Дверь была не заперта, неслыханная беcпечность. Или возможно все-таки беда? Мысль мелькнула, не успев её осознать, совсем ещё юный страж порядка, потянулся к своему табельному оружею.

Он легонько толкнул дверь и осторожно заглянул в дом. Его охватило тревожное чувство, и он начал сомневаться, стоит ли ему решаться войти внутрь. Он был уверен, что не найдет там ничего хорошего. Вокруг стояла дьявольская тишина и темнота, которую он не любил с детства. Но тут он напомнил себе, что уже восемь месяцев является настоящим милиционером, и его долг – поддерживать закон и порядок. Он глубоко вздохнул и собрал все свое мужество, не подозревая, что собирается сделать самое ужасное открытие в своей карьере в этом маленьком местечке. Затем он заставил себя войти внутрь. Первое тело он увидел чуть-ли не на пороге. Буквально после пару шагов в дом. Несколько секунд он стоял над трупом и смотрел на него, потрясенный до глубины души. Он впервые видел мертвое тело. Но он взял себя в руки, несколько раз моргнул, чтобы вернуть самообладание. Оставаясь на чеку, мужчина присел и быстро проверил пульс у жертвы. Увы, нечего нащупать ему не удалось. Женщина была мертва. Все ещё сидя на кортoчках, сержант поднял свой взор и бросил быстрый взгляд в большую жилую комнату. Это очевидно была гостиная. Уже из коридора он мог различить две ступни. Очевидно, на полу лежал еще один человек. Медленно поднявшись, он тихим шагом, словно на кошачьих лапах, прошел в комнату. Там лежало ещё одно тело. Под мужчиной растеклось столько крови, что сержант почти с увереностю предположил что мужчина тоже мертв.

Вдруг до напряженных ушей сержанта донесся легкий шорох. Звук был еле уловим, но в практически неестественной тишине он прозвучал как удар грома. И так до предела натянутые нервы офицера начали сдавать. Руки взмокли, на лбу выступили капельки пота а по спине струился целый поток. Его начало лихорадить. Он осторожно обернулся на звук и легонечко направился в сторону, откуда определил его проиcхождение. Через пару шагов он оказался в дверях небольшой кухни. Там, забившись в дальний угол, сидела на полу девушка. Совсем молоденькая. Ее светлые волосы, подстриженные под каре, были всклокочены и торчали во все стороны. Яркий макияж размазался по лицу, и было видно, что она плакала. Тушь прочертила две толстые дорожки от глаз по нежным щекам к маленькому острому подбородку, a aлая помада растерта по правой щеке. Широко раскрытыми глазами, казалось, ничего не видя, девочка смотрела куда-то перед собой, раскачиваясь взад-вперед. Сержант даже не сразу её увидел. Но когда он все-таки разглядел девушку, то первое что ему бросилось в глаза, было охотничье ружьё. Девушка так крепко вцепилась в двухстволку, что аж костяшки пальчиков побелели.

Парень лихорадочно соображал как ему поступить. Все внутри кричало ему удирать отсюда как можно быстрее. Но вопреки здравому мышлению он вдруг вспомнил про служебный долг и его накрыла неимоверная волна спокойствия. Шажок за шажком он как маленькая незаметная мышка подкрался к девчушке. Он уже подошел к ней, когда она внезапно вскинула на него свои глаза. От неожиданности он легконько вздрогнул, но не отступил. Он пытался привести свои мысли в порядок и придумать стратегию, что ей сказать, как себя вести, стоит ли вообще к ней обращаться. Он глубоко вдохнул и снова выдохнул, заставляя свой пульс прийти в норму. Он должен был совладать с собой, показаться ей спокойным, если он хотел, чтобы они оба выбрались отсюда целыми и невредимыми. Подняв свои руки он демонстративно спрятал свой табильный пистолет обратно в кобуру и заговорил с ней очень мягким голосом, четко произнося каждое слово, как будто говорил с совсем маленьким ребенком… или с умственно отсталым.

– Вот видишь, я свое оружие убрал. А теперь, давай и ты свое уберешь.

Девушка никак не реaгировала на его тихие спокойные слова. Тогда он медленно присел перед ней. Хоть ее глаза неустанно следили за его движениями, он понял что она видимо ничего не понимает и не воспринимает. Глаза были пусты и безжизненны. Несколько мгновений он колебался. Потом протянув к ней руки он бережно, но настойчиво забрал у неё из рук ружьё. И только когда она не сопротивляясь разомкнула свои пальцы и позволила ему завладеть оружием, он заметил, что всё это время, находяясь на кухне, он не дышал, толком не дышал кроме как один раз глубоко вздохнул прежде подойти к ней поближе.

Беглым взглядом окинув девушку, он понял что она видимо не ранена. Телесно по крайней мере, поправил он себя мысленно. Без резких движений он снова поднялся на ноги и спокойно вышел из домa. Ему пришлось приложить все свои силы, чтобы не выбежать из этого проклятого дома как ошпарeнный. Быстрым, но все ещё спокойным шагом он направился к своему автомобилью. Положил двухстволку, отнятую у девушки, на заднее сиденье и запер машину. На минуту он позволил себе прислониться к машине и сделать несколько глубоких вдохов. Ещё раз внимательно оглядевшись, он заметил что в одном из соседних домов горит свет, вопреки позднему часу. Но это не удивительно, ведь кто-то же вызвал милицию, услышав выстрелы.

Из дома соседки, некой тёте Зины, очень любопытной, полной женщины, он вызвал подмогу. Через уже полчаса от тишины ночи не осталось и следа. Шум бесчисленных полицейских машин, карет скорой помощи, громкие голоса и неустанные действия полицейских, криминалистов, санитаров, парамедиков перебудили всех соседей. Несмотря на колючий холод и ночное время люди повыходили из своих домов, посмотреть на небывалое шоу. Они охали и ахали, когда из дома выносили трупы, причитали и переговаривались, когда оттуда же вывели растрепанную молодую девушку.

Молодая особа оказалась семнадцатилетней дочерью убитых. Ее доставили в участок после того, как медики осмотрели ее. Крови на ней было много, но она принадлежала ее убитым родителям. Были взяты пробы, после чего девушке разрешили помыться и переодеться. Теперь ее бережно завели в кабинет дежурного следователя. На любые вопросы девушка не реaгировала, сидела и молча смотрела в пол перед собой. Следователь тяжело вздохнул. Он уже полчаса пытался достучаться до неё. Но пока все бессмысленно. Она не ответила ни на один из его вопросов. Даже имя своё не назвала. Вообще ничего. Он был в отчаянии. На самом деле ему ничего от нее не было нужно, дело было ясно как день. На оружии были найдены только отпечатки пальцев её, а также её отца, что вполне понятно, ведь в конце концов это было его оружие. Но его профессиональная жилка, его любопытство хотели быть удовлетворенными, узнать некоторые детали, например, мотив. Что заставило ее взять в руки оружие и убить людей, которые посвятили ей всю свою жизнь?

Его мысли прервал резкий стук в дверь. На его Войдите! в кабинет зашли два сотрудника милиции. Молоденький сержант первым прибывший на место преступления и многообещающий лейтенант. Следователь широко им улыбнулся, явно обрадованный таким перерывом в нецелесообразных попытках разговорить девушку.

– О, мужики, здорово!

Следак встал и сделал несколько шагов навстречу своим коллегам, отходя от рабочего стола. Отвернувшись от девушки, он обменялся несколькими тихими словами со своими сослуживцами. Неожиданно раздался звенящий грохот разбивающегося стекла. Мужчины в ужасе уставились на девушку, которая рукавом куртки пыталась выбить из оконной рамы самые крупные осколки. Очевидно, она намеревалась сбежать через окно. Но прежде чем она успела это сделать, один из мужчин пришел в себя и одним прыжком оказался около девушки, схватив ее сзади в охапку. Она кричала и отбивалась, как дикарка. Троим служащим милиции с трудом удалось удержать ее и оттащить от окна. Неожиданно в этой молодой, хрупкой женщине появились несокрушимые силы.

– Да успокойся же ты, глупая! Мы на третьем этаже. Если ты выпрыгнешь, то шею себе свернешь.

Но никакие слова разума не могли успокоить девушку. Она продолжала сопротивляться. Hепрерывно кричала, но офицеры ничего не смогли разобрать из того сумбура, который она издавала. Все казалось лишенным всяческого смысла. Она вырывалась, пыталась ударить, поцарапать и даже укусить офицеров. Девушка делала все возможное, чтобы освободиться. Она была полна отчаяния, граничевшего с безумием. Казалось, она окончательно спятила. Мужчины с трудом продолжали удерживать ее. Ждали, надеясь переждать бурю, чтобы у девочки закончились силы и она наконец смогла успокоиться. В последней попытке спастись она повернулась лицом к следователю и обратилась к нему со слезами на глазах. В ее голосе было столько отчаяния, страха и боли, что по его спине невольно пробежала холодная дрожь.

– Отпустите меня. Я умоляю вас… Отпустите меня!

– Успокойтесь и давайте поговорим спокойно.

– Отпустите меня. Иначе они убьют и меня.

Эти слова, полные страдания и почти животного страха, пронзили его до мозга костей.

– Что? О чем вы говорите?

– Oни убьют меня.

Он изо всех сил пытался понять смысл ее слов. Но ее бессвязные фразы не имели смысла без дополнительных разъяснений. Но в ее состоянии она, вероятно, была не способна дать ему вразумительное объяснение.

– Кто они?

– Проклятые.

– О ком вы говорите?

– Проклятые бесы. Они придут и за мной. Aaaa…

Мужчины обменялись растерянными взглядами. Девушка начала успокаиваться. План, похоже, сработал, и ее силы были на исходе. Тем не менее, она продолжала хныкать и всхлипывать. В наступившей тишине вдруг раздался оглушительный крик, казавшийся почти нечеловеческим. Голосом, полным боли и отчаяния, она прокричала в последний раз и затихла, обмякнув у сержанта на руках.

– Бесы!!

Глава 2

За дверьми одного из многочисленных офисов самой успешной журналистской и издательской компании в Лондоне трудилась высококвалифицированная команда, чтобы закончить последнюю статью о боснийской сети по торговле людьми.

– Так, нам надо поднажать. Эта статья должна выйти в сегодняшнем вечернем выпуске нашего блога. Дженни, обложка готова?

– Еще две минуты, Мила. Я вношу последние коррективы, чтобы она сразу бросалась в глаза.

– Отлично. А как насчет отдельных фотографий, которые должны иллюстрировать нашу историю? Kто над этим работает?

– Это я. На самом деле, я уже закончил. Давай, посмотри. Я не совсем уверен в выборе.

Молодой парень по имени Алекс поднял голову, обращаясь к своему начальнику. Молодая женщина лет тридцати обогнула большой круглый стол, за которым работала команда, и подошла к Алексу. Вместе они склонились над рабочим ноутбуком графического дизайнера.

– Хорошо, наша задача, Алекс, найти баланс. С одной стороны, изображения должны захватывать читателей, а история этих людей должна проникать в душу. Но с другой стороны, мы должны избегать того, чтобы фотографии были слишком брутальными или откровенными и от них отворачивались с отвращением.

Девушка внимательно просмотрела фотографии, которые он предварительно отобрал и отредактировал. Она быстро указала на несколько.

– Эту, вон ту, и вот эти две. Думаю, должно подойти.

– Отпад. Тогда я их вставлю в статью. Там где ты указала?

– Да, именно. Я приготовилa для тебя дополнительные абзацы для каждой из них. В общем, как всегда.

Парень кивнул и сразу же принялся за работу. Автор сюжета, одна из самых известных в мире журналистов-расследователей, Милана Соловьева, оглядела свою команду. Она почувствовала, как внутри нее поднимается знакомое чувство.

Месяцы кропотливой, педантичной работы, исследований, бесчисленныx интервью, часoв наблюдения за подозреваемыми и членами преступной группировки. Это снова отняло у нее столько сил. В течение какого-то времени она несколько раз была на грани того, чтобы сдаться. Она думала, что ей никогда не собрать достаточно материала для подробного хорошего рассказа. И вот, спустя двадцать три месяца, она смотрит на готовое произведение своего труда. Оно того стоило. Наконец-то справедливость восторжествует в отношении жертв и их семей. Дилану следует еще раз просмотреть и прочитать окончательный вариант статьи. Она хочет знать его мнение. В этот момент дверь в кабинет открылась, и Дилан Бенджамин Эллиот Грегори Уильям Баттенберг вошел, как по заказу. Мила мягко улыбнулась ему.

– Я как-раз думала о тебе. Прочитаешь мой окончательный вариант? Хотелось бы узнать, что ты думаешь по этому поводу.

Дилан, лучший друг и одновременно деловой партнер Милы, молодой высокий шатен с карими глазами, искрящиеся задоринкой, кивнул и подмигнул ей. На его красивом, гладко выбритом лице расплылась лукавая ухмылка, от которой замирали сердца многих лондонских женщин. Дилан был одним из самых популярных холостяков в Лондоне. Из старой аристократической семьи, с большим влиянием и деньгами, чертовски привлекательный и все еще неженатый в возрасте тридцати лет. Мечта каждой молодой женщины, которая поставила себе целью удачно выйти замуж.

– Потому я и здесь. Хотел узнать, как у вас дела, и спросить, не нужно ли вам что-нибудь.

Несколько часов спустя они вдвоем сидели в личном кабинете Милы. В соседнем конференц-зале остальные члены команды все еще праздновали появление последней статьи Милы. Все были уверены, что это будет очердная бомба и всколыхнет общество. Дилан задумчиво потягивал виски из своего стакана и исподтишка наблюдал за Милой. Дилан и Милана знали друг друга почти двадцать лет. Они познакомились в возрасте одиннадцати лет, в элитной школе-интернате для привилегированных учеников. Мила была только что принята, отец отправил ее из России. Ее мать только что погибла в автомобильной катастрофе в Милане, Италия, и отец, почувствовав, что за границей его дочь будет в большей безопасности, чем рядом с ним в России, очень быстро решил отправить ее в далекую Англию, в загородный городок неподалеку от Лондона.

– Что тебя тревожит? Ты сегодня необычно тиха. Тебя не радует статья?

– О, она меня ещё как радует.

На ее полных губах заиграла легкая улыбка. Он знал ее, как никто другой. Чувствовал ее настроение, знал, когда ее что-то беспокоило или расстраивало. И она никогда не могла провести его. И у нее никогда не было от него секретов, он был единственным человеком, с которым она могла говорить обо всем на свете. Он знал все ее пороки, ее худшие секреты, ее достоинства и слабости. Он был рядом с ней, когда она переживала самый трудный период в своей жизни, и прилагалa все усилия, чтобы вернуть все на круги своя.

– Я испытываю огромное удовлетворение от того, что она наконец-то закончена и опубликована. Это была непомерная работа, сам знаешь.

В знак согласия он слегка кивнул. Затем он наклонил голову набок и теперь уже открыто рассматривал её.

– Тогда в чем дело? Я же вижу, что что-то не так.

Неожиданно для своего собеседникa Милана заерзала на своем стуле. Она вздохнула и отвела глаза в сторону. Выглянула из окна и прочистила горло. Наконец она вымолвила.

– Дилан, мне надо съездить в Россию.

От неожиданности Дилан поперхнулся и недоверчиво уставился на свою подругу.

– Ради всего святого, почему?

Милана знала что Дилан будет возмущаться и протестовать. По этой причине она долго не решалась рассказать своим друзьям о предстоящей поездке. Да она и не знала как ей обьяснить им свое решение. У нее на душе кошки скребли, и за последние несколько недель постоянно снился Санкт Петербург, словно умоляя ее вернутся. Для Миланы самой это было как-то неожиданно. Хоть она и была родом из России, своей родиной она считала все-таки Англию, а Лондон своим домом. Здесь она стала взрослой, здесь она переживала свои главные победы и неудачи. Сюда она вернулась из России зализывать душевные раны. И не только душевные. Здесь были ее друзья. Ее семья. А в России был только ее отец, который всю жизнь был ей чужим. И все же Милана чувствовала, что ей срочно надо туда вернутся. Она и так уже долгие месяцы игнорировала эти ощущения, не желая и думать о том, что бы снова ступить на эту проклятую землю, вернутся в этот ей так ненавистнный город, принесшый ей в свое время небывалое счастьe и разрувший всю еe жизнь, посмеявшись над ней и снова забрав у нее это счастьe, словно доказывая что она не достойна его, как и твердила ей когда-то ее мать.

Больше всего она страшилась реакции Дилана на свою затею. Он знал всю ее историю и как бы она не обдумывала свое решение, она не могла придумать как ей ему обьяснить, почему она собирается ехать в город, в который она поклялась больше никогда не возвращаться. Ведь она даже сама не понимала что ею движет. Снова тяжело вздохнув, она глазами обвела кабинет, украшенный высокими окнами с шикарными шторами. На улице стоялa теплая октябрьская ночь. Когда-то она больше всего любила имено это время года. Она обожала гулять по паркам и не могла насмотреться на красно-золотистую раскраску растений. Ей нравилось собирать в разноцветный букет яркую листву, опадающую с высоких деревьев. Но вернувшись около девяти лет назад из России, она возненавидела осень и парки. Слишком много воспоминаний они с собой несли. Воспоминания которые даже столько лет спустя причиняли девушке душевную боль. Наконец она обратила свой взор на молодого человека сидящего рядом с ней. Она решила солгать ему. Найти более правдоподобное обьяснение своему отьезду, чем странное предчувствие и постоянные сны без всякого смысла.

– Мне позвонил отец и попросил приехать. У него проблемы со здоровьем. Я сьезжу, проведаю его, побуду там недолго и вернусь домой.

Она с тяжелом вздохом ответила на его вопрос. Дилан кинул на нее искоса скептический взгляд, словно говоря что ей не удастся его провести.

– Ну не смотри ты так на меня, Дилан. Мне просто надо сьездить к отцу, проведать старика. Побуду там пару дней, и уже скоро вернусь. Вы с Итаном и соскучиться не успеете! Кстати где он? Негоже отсутствовать при празднике.

Как всегда, она попыталась обратить ситуацию в шутку и тем самым разрядить обстановку. Она знала, что ее лучший друг ни на секунду не купился на ее рассказ о больном отце. Но на этот раз Дилан не отреагировал на ее отговорку и просто молча пожал плечами.

В тот же вечер она упаковывала вещи, когда неожиданно раздался звонок в дверь. Подойдя к входной двери, в огромную квартиру в центре Лондона, подаренную отцом на окончание колледжа, Мила посмотрела в глазок. У нее вырвался взволнованный вздох. За дверью стоял Итан Закари Трэвис Дадли, третий совладелeц ee компании. Она быстро бросила мимолетный взгляд на дорогие модные часы, украшающие ее изящную левую руку. Два часа ночи. Видимо что-то случилось. Такое появление было не в правилах Итана. Итан, как и Дилан, происходил из влиятельной семьи высшего класса, знал правила высшего общества и очень скрупулезно следовал им. И уж точно не является хорошим тоном звонить в чью-то дверь посреди ночи. Даже если это дверь самых близких друзей. Быстро отперев дверь, она ее распахнула и впустила своего друга в дом.

При первом же его шаге Милана догадалась. Итан был изрядно пьян. Она ни раз видела его в таком состоянии во времена учебы в колледже. Но в последние годы Итан перестал набираться. Мог всего лишь изредка пропустить пару стаканчиков виски. Опасение, что что-то не так, возрастало. Закрыв за ним дверь и шагнув ему на встречу, она c тревогой глянула ему в глаза и тихо произнесла.

– Что случилось, Итан?

Тот будто не слышал девушку. Все стоял, слегка покачиваясь, и смотрел в бездонные карие глаза. Столь заботливые, любимые глаза. Он очень медлено, будто в трансе поднял свою руку и погладил шелкавистую кожу ее щеки. Неожиданно нахлынули воспоминания. Как oни познакомились в университете. Сначала Итан терпеть не мог Милану с ее ангельским личиком и телом соблазнительницы. Половина студентов-юношей бегала за ней, другая половина тайно о ней мечтала. Итан, конечно же, не хотел быть одним из этих болванов. Ибо любой, у кого есть глаза и хоть немного мозгов в голове, понимал, что она не интересуется местными парнями. Она ограждала себя от всех, была дружелюбна и вежлива, но не строила никаких отношений, даже дружеских, со своими сокурсниками. Только Дилан всегда был подле нее, принадлежал к ее ближайшему окружению. Поначалу все считали их парой, потому что они практически всегда были вместе. Но это предположение рухнуло, когда Дилан обосновался в университете и начал каждую неделю менять девушек, одну за другой, одну красивее другой. Мила не возражала, скорее забавлялась тем, что Дилан часто попадал в уморительные неприятности из-за частой смены партнерш. Это в конце концов убедило всех, что эти двое действительно просто друзья, как родные брат и сестра. Но Итан с первого же взгляда невзлюбил Милану. Он считал ее лицемеркой, заносчивой занудой, которая возомнила себя чем-то лучшим. Таково было мнение многих, кто был разочарован тем, что его не пустили в круг друзей.

Eго же oна раздражала, настолько, что для него стало проблемой находиться рядом с ней, он даже не мог вынести присутствия в одной комнате с молодой русской девушкой. С ее огромными карими глазами, которые большую часть времени глядели довольно печально, мягкой улыбкой и неизменной добротой, казалось, что она не способна на другие чувства. И так продолжалось до одного вечера, когда он и несколько студентов слонялись по барам и встретили в одном из них Милану и еще несколько девушек. Она сидела за барной стойкой со своими подругами, потягивала вино из бокала и, как всегда, улыбалась. Парни, в компании которых он находился, естественно, захотели присоединиться к группе девушек, и Итану пришлось терпеть ее присутствие. В тот вечер он раздражался еще больше, бросал в ее сторону сердитые взгляды, не замечая, как Дилан тайком за ним наблюдал. Его гнев достиг предела, он больше не мог этого выносить и выбежал из бара. Его настроение испортилось, и ему надоело смотреть, как другие парни выставляют себя дураками в надежде привлечь ее внимание.

Итак, он стоял у входа в паб, слегка покачиваясь, в конце концов, он пытался утопить свой гнев в алкоголе, пытаясь прикурить сигарету, когда из бара вышел еще один молодой человек. Это был Дилан, он смотрел на Итана спокойно, но серьезно. Он нравился Итану, они были из похожих семей, имели одинаковые интересы и молча соревновались в том, кто сможет покорить самых красивых девушек в университете. Оба были бабниками. Это и связывало их.

– Чувак, у тебя проблемы. Но это не ее вина.

Ничего не понимая, Итан уставился на лучшего друга Милы, забыв о сигарете, горящей в его правой руке.

– О чем ты, черт возьми, говоришь?

Дилан скривил губы в легкой гримасе, кивнул в сторону бара и попытался изложить Итану свое объяснение. Он говорил медленно, как с ребенком.

– Ты злишься, потому что она не отвечает на твои чувства, и она единственная девушка, с которой ты не можешь сблизиться, верно?

Обескураженный, Итан уставился на него.

– Чего?

Дилан пристально смотрел ему в глаза. Медленно до него стало доходить, что здесь происходит. Не веря своим глазам, он покачал головой и повернулся к Итану.

– Чувак, ты же любишь ее!

Итан стоял как вкопанный, глядя на Дилана с открытым ртом.

– Ты что, сдурел? С чего ты взял эту чушь? Я даже не могу ее выносить, она такая… такая…

Он терялся в словах, и Дилан пришел ему на помощь.

– Красивая? Умная? Очаровательная? Нежная и добрая?

Итан злобно выругался, бросил на Дилана уничтожающий взгляд и убежал в сторону кампуса. Этот вечер изменил его жизнь, и с тех пор ничто не было прежним, потому что он был вынужден признаться себе, что Дилан, вероятно, был прав, и теперь ему пришлось смириться с этим. И вот уже почти десять лет он жил с этим. С его безответной любовью к ней. Он вернулся к реальности и тихо прошептал ей.

– Я не могу так больше. Не могу, слышишь?

Лбом он прислонился к ее лбу.

– Прости меня, Малыш.

С этими словами он запустил свою руку в капну ее волос и прижался своим ртом к ее нежным пухлым губам. Он грубо сгреб девушку в охапку, как ни раз уже об этом мечтал, и прижал к своему твердому телу. Он обнимал и целовал ее. Его руки неустало блуждали по желаному телу.

Итан не сразу сообразил, что она хоть и не сопротивлялась его ласкам, отвечать на них тоже не стала. Она стояла перед ним, беззащитная, мягкая, поддатливая. Мысль, пронзившая его, потянула за собой новую волну боли и разочарования. Взаимности он от нее так и не добился. Горько усмехнувшись, он прошептал.

– И все-таки ты меня не любишь.

– Люблю.

Ее тихий ласковый ответ заставил его встрепетнуться. Она с бесконечной преданостью погладила его щеку, уже покрывшуюся легкой щетиной.

– Но я боюсь, что люблю тебя недостатчно. Не так как ты того заслуживаешь.

Итан отстранился от нее и прошел в глубь квартиры. Мила последовала за ним. Устало опустившись на диван, он откинулся назад и прикрыл свои серебристые глаза. Очень тихо он вымолвил одну из важнейщих фраз своей жизни.

– Выходи за меня замуж!

Глава 3

Сергей резко сел на своей кушеткe, проснувшись в холодном поту. Измученно он провел рукой по лицу. Опять она ему снилась. Он так и не смог избавиться от ее образа. Сергей прикрыл свои синие глаза, представляя перед своим внутринним взором нежный овал ее лица. Эти бездонные глаза, перелевающиеся золотом в моменты счастья и безмятежности. Ее маленький слегка вздернутый носик, придающий ей вид озорницы. Высокие скулы, четко очерченные брови и самые мягкие губы на свете. Он с благоговением вспоминал эти губы. Они дарили минуты невероятного удовольствия. Но стоило Сергею вспомнить неповторимую улыбку, как у него защемило в груди. По ее улыбке он больше всего скучал. Это была волшебная улыбка, способная заставить иcчезнуть все беды и ненастья, забыть все заботы и проблемы.

Это был один из приятных снов. Были и другие. Иногда ему снилось, как она плакала, обвиняла его в предательстве, глядя на него немым укорительным взглядом, снова и снова задавая ему один единственный вопрос…почему он ее предал. Это был худчший из его снов. Ведь он действительно ее предал и не было ему оправданий. Особенно в его собcтвенных глазах.

Сергей обвел глазами свою камеру. Серые голые стены, обшарпанный, бетонный пол. Обратил внимание на решетки перед окном. Ему осталось жить меньше двух месяцeв и единственное о чем он мог думать, это была она. Он не думал о своей семьe, и из-за этого болела душа и грызла совесть. Все его мысли занимал только ее образ. Сколько лет прошло, а он все никак не мог ее забыть, выбросить ее из своей головы.

У Сергея ёкнуло сердце, он больше никогда ее не увидит, не попросит прощения, не сможет ничего ей обьяснить. Он умрет, так и оставшись для нее навеки врагом, предателем. Он не сможет ее обнять, прижать к своей груди, ее мягкое податливое тело, не почувствyет запах ее шикарных волос, не увидет ее глаз и не скажет ей прощaй. Хотя может это и к лучшему. Скорее всего она даже понятия не имеет о том что он гниет в Питерской тюрьме, и что совсем скоро ему сужденно покинуть этот мир, издав свой последний вздох.

Молодой человек горько усмехнулся. И надо же так, именно когда его обвинили в этих ужасающих преступлениях, власть в стране поменялась и новый молодой политик пришедший к власти, решил себя показать и ввел снова смертную казнь в Русской Федерации. И Сергей, конечно, кто бы сомневался, попал под перемены и был обьявлен первым заключеным, которого за долгое время снова приговорили к смертной казни. Сергей вздрогнул, вспомнив тот страшный день, когда полная, некрасивая женщина, напоминавшая Сергею розового поросенка, вышла из комнатушки с левой стороны судебного зала, встала перед собравшимся, на своем маленьком пьедестале и обьявила, противно писклявым голосом, совсем не сочитающимся с ее громадным станом, что жизни Сергея пришел конец.

Сергей помнил, как у него поплыло перед глазами, как внутри все оборвалось, а в ушах зашумело. Он с огромным усилием воли заставлял себя стоять безучастно, и не поддаваться внутренней панике и отчаянию, которые вползали в него, как коварная змея, и отравляли его внутренности, его душу, его сердце. Перед его глазами, как в банальном фильме, пронеслась его жизнь. Все, над чем он упорно трудился, все, от чего ему пришлось отказаться ради этого, все, что он планировал сделать и, возможно, никогда больше не осуществит. И ради чего он так вкалывал? Чтобы что-то доказать ей, а она, возможно, даже не подозревала об этом. Неужели все это было напрасно? Тут до него где-то из далека донесся глухой стук и женские крики. Как в трансе он обернулся и увидел свою младшую сестру, склонившуюся над беcчуственным телом матери. Сергея словно ударило током, он очнулся из своей отрешенности, подлетел к задней стенке своей клетки, из которой был вынужден следить за всем процессом судебного разбирательства. Длинными сильными пальцами он охватил решетки и впился взором в бледное лицо матери. Сестра стояла на коленях рядом и пыталась привести мать в чувство, похлопывая ее по щекам.

Сергей резко открыл глаза, пытаясь избавится от ведения. Он снова почувствовал свой бешенный страх, который затмил все его ощущения, вызвaнные страшным приговором. Перед глазами всплыло страдание написанное на лице сестры, слезы текущие по ее бледным щекам, врачи скорой помощи. Видимо кто-то из присутствующих догодался вызвать неотложку. Он помнил, будто это было только вчера, а не шестнадцать месяцeв назад, как его мать быстрыми увереными движениями уложили на носилки и вынесли из судебного зала – и из его жизни. Неделю спустя Николай, лучший друг Сергея еще со времен университета, а также муж его сестры, защищавший Сергея перед судом, как его адвокат, принес ему самые страшные вести его жизни. Мать скончалась в больнице, так больше ни разу не приходя в сознание. Врачи говорили, больное сердце не выдержало такого потрясения. Сергея даже не пустили на похороны матери, решили что слишком велик риск его побега.

Это известие сломало Сергея окончательно. Он был очень близок со своей матерью, которая растила его и его младшую сестру Марину одна. Она мало зарабатывала как учительница русского языка, но никогда не сдавалась, искала способы обеспечить Сергея и Марину всем необходимым для полноценного детства, брала частных учеников на стороне, чтобы подготовить их к экзаменам или восполнить пробелы в образовании. И хотя у них не было многого, его мать всегда была для Сергея примером для подражания, героиней в повседневной жизни, она была такой сильной, смелой и никогда не сдавалась. По мере взросления Сергея ей незаметно удалось превратиться из заботливой матери в его лучшего друга. Она видела, когда у него что-то не получалось, чувствовала словно каким-то шестым чувством, когда его что-то беспокоило, плакала вместе с ним, когда ему приходилось переживать поражения и удары, и радовалась его успехам. Она так гордилась им, когда он открыл свою собственную компанию, ее глубокие, любящие глаза наполнились слезами, когда он сообщил ей эту новость. В тот вечер она плакала и одновременно смеялась от гордости. И когда он сказал ей, что является главным подозреваемым в убийстве своего делового партнера, она была потрясена, но сделала все возможное, чтобы казаться сильной и оптимистичной. Для него.

Но надежды не было, и через некоторое время Сергей был не только арестован, но даже обвинен и осужден. Она была в суде каждый день, на каждом заседании суда, всегда рядом с ним, всегда убежденная в его невиновности. Однажды он спросил ее, почему она так верит в него, в его невиновность. Из ее глаза сорвалась одинокая слезинка и скатилась по мягкой щеке. Она высвободила свою ладонь из его рук и погладила его по щеке, провела ею по его темным волосам. А затем она тихо прошептала ему.... Я твоя мама, я родила и вырастила тебя. Я знаю, кто ты. И ты точно не убийца. Ее поддержка и вера в него значили для него все. Он смог пережить весь этот чудовищный кошмар только потому, что она была рядом с ним. И когда он увидел, как она лежит в зале суда и ее выносят на носилках, внутри него проснулся маленький ребенок, маленький испуганный мальчишка, который впервые в жизни почувствовал дикий страх, затмивший все остальное.

И когда Николай принес ему самую страшную новость в его жизни, что-то в нем, казалось, умерло вместе с ней. Словно слитевший с катушек, он стал лезть на ражон со своими сокамерниками, провоцировал ссоры и драки. Не раз его избивали до полусмерти. Он словно искал и стремился к своей кончине. Так продолжалось несколько месяцeв, никто не мог его вразумить, ни Николай, ни сестра, как бы она его не умоляла, больше себя беречь, как ни рыдала у него на руках, твердя что кроме него у нее никого из семьи не осталось, и что они обязательно придумают, как его вытащить из тюрмы. Вот только Сергей больше не верил в справедливость, не верил что они смогут доказать его невиновность, не верил что он когда-то выйдет отсюда живым. Да и после смерти матери, в которой он себя винил, ему как-то уже было все равно что дальше будет. Тогда Николай добился, что бы Сергея перевели в одиночную камеру, где тот не мог сам себе навредить.

В тот же день несколько часов спустя, вскоре после несъедобной обеденной каши, которую они посмели назвать пюре, Сергей сидел напротив своей младшей сестры и ее мужа. Он переводил пустой взгляд с несчастного лица сестры на серьезное озобоченное лицо Николая. Уставшим жестом он потер переносицу. Другую руку сжимала в своих руках его сестренька, словно цепляясь как утопающий за соломинку.

– Сережа, я умоляю тебя, ты только не cдавайся. Коля обязательно, что нибудь придумает. Он тебя вытащит, вот увидишь.

В подтверждение своих слов Марина, молодая миниатюрная брюнетка, с тонкими четко очерченными губами и голубыми миндалевидными глазами, немного светлее, чем у ее старшего брата, глаза которого больше напоминали широкое море или небо после летнего дождя. Глаза Марины, напротив, были яркими, как безоблачное небо в солнечные летние дни, под высоким лбом и прямыми густыми бровями. И хотя она была довольно громкой личностью, она выглядела очень ранимой, почти беспомощной. Oна умоляющим взглядом посмотрела на мужа, будто ожидая от него, что он прямo в этот момент придумает, как освободить шурина из тюрьмы.

– Серый, у нас еще чуть больше месяца, что бы найти какие нибудь докaзательства твоей невиновности и подать аппеляцию. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы нарыть любую информацию, способную бросить хотя бы тень сомнения на твою причастность. Нам этого уже хватит что бы дело пересмотрели. Серега, я не сдамся, обещaю.

– Я знаю, и даже не сомневался в этом. Но ведь мы оба знаем, что ты ничего не найдешь. Уже столько времени и сил потрачено и все в пустую.

Николай в отчаянии провел рукой по своим коротко стриженным светлым волосам. Его зеленые глаза, когда-то светившиеся радостью жизни, казались пустыми и измученными.

– Буду честен, Серег. Я никогда тебе не врал, и не кормил ложными надеждами. Я не знаю, смогу ли я что нибудь найти. Единственное что я могу тебе обещaть, это что я ни в коем случaе не прекращу поиски. Я буду искать как проклятый.

Сергей поднял голову и глянул на своего родственника. Растянув губы в легкой улыбке, он тихо промолвил.

– Я знаю, старик! Знаю.

Глава 4

– Мила! Мила!

Девушка удивленно обернулась. Она никак не ожидала что кто либо в этом городе мог ее узнать. Вообще-то у нее здесь никого кроме отца не было. Она оставила все это позади много лет назад, намереваясь никогда больше не впускать свое прошлое в свою жизнь. И все же кто-то окликнул ее. Не зная что ее ожидает и хочет ли она это вообще узнать, Мила медленно обернулась, оглядывая просторный зал престижного ресторана, в котором ее отец назначил их первую встречу за последние годы, в поисках возможных знакомых, которые могли ее позвать.

При мысли о том, что ее отец выбрал для встречи с ней впервые за много лет этот дорогущий, многолюдный ресторан, она невольно искривила свои полные губы в горькой улыбке. Можно подумать, что мужчина выберет более интимное место для празднования воссоединения со своей дочерью, но только не ее отец. Он выбрал общественное место, как будто боялся остаться с ней наедине. В то время как, если она действительно искренна, она должна признать, что тоже предпочитает встретиться с ним здесь, в этом ресторане, а не в его гостиной, где ей, возможно, пришлось бы практиковаться в единении с ним. Потому что его присутствие всегда заставляло ее чувствовать себя неловко. Сказать, что у них не было близких отношений, значит не сказать ничего. Она проморгалась, чтобы вернуться в здесь и сейчас.

Увидев молодого светловолосого человека, быстрым энергичным шагом направляющeгося к ней, девушка сразу его узнала, хоть и не видела больше девяти лет. Внутри все оборвалось. Желудок перевернулся. Руки вспотели. У нее возникло дикое желание повернуться и убежать, cкрыться из виду. Внезапно она почувствовала себя загнанным в угол зверьком. Словно кто-то выдернул почву у нее из-под ног, она, казалось, падала, проваливаясь в бесконечную глубину, с тревогой ожидая, как ударится о землю с подавляющей болью. Но вместо этого она стиснула в карманах светлого пальто пальцы в кулаки и заставила себя стоять на месте, изображая даже какое-то подобие улыбки.

Подошедший молодой человек было потянулся обнять ее, но девушка так резко отшатнулась от него, что ей даже стало как-то неловко. Она провела рукой по светлым волосам, собранным в толстую косу, перекинутую через правое плечо. Сглотнув она подняла глаза на мужчину стоявшего перед ней.

– Здравствуй, Николай. Ты извини, я…

Она беспомощно подняла свою руку и пожала плечами. Она сама была глубоко потрясена своей реакцией. Если она так эмоционально отреагировала на Николая, его лучшего друга, то она была почти в ужасе от того, что произойдет, если она случайно встретит его самого. Николай, напротив, казалось, быстро преодолел свое смущение, изобразил на губах приятную улыбку, которая даже казалась вполне искренней, и поднял обе руки ладонями вперед, как бы сдаваясь.

– Нет, нет. Все нормально. Это ты меня прости. Свалился словно снег на голову. Как ты, Мила? Сколько лет мы не виделись? Ты когда в Россию вернулась?

– Я не вернулась!

Бурное заявление прозвучало намного резче, чем того хотела Мила. Что-то нервы ни к черту. Ей было крайне необходимо взять себя в руки. И немедленно. Она сглотнула, недолго блуждая взглядом по залу за его спиной в отчаянной попытке найти нужные слова. Наконец ей удалось вымолвить несколько фраз. Она качнула головой, подняла брови и сделала неопределенное движение правой рукой.

– Я приехала буквально на несколько дней к отцу, погостить. Затем снова вернусь в Лондон.

– Хмм, на пару дней, говоришь?

Николай как-то странно провел по своим волосам и задумчиво отвел на несколько секунд свой взор. В этот момент он выглядел совершенно потерянным. А еще в нем чувствовалось настоящее отчаяние. Однако в следующее мгновение, будто внутренне на что-то решившись, он встрепенулся и задал старой знакомой еще более странный вопрос.

– А задержаться не хочешь?

Молодой человек как-то нервно задал свой вопрос. Мила удивленно подняла одну бровь. Ее беспокойство нарастало со скоростью ветра. Что, черт возьми, здесь происходило?

– Извини, не поняла. – подчеркивая свои слова, она слегка покачала головой.

Он оглянулся по сторонам. Рукой снова провел сквось светлые волосы, взлохматил их. Мила обеспокоино взглянула на него. Уж больно взволновонным он ей казался. Весь разговор был ей неприятен. И чем дальше он затягивался, тем тревожней ей стоновилось.

– Послушай, Милка, у тебя не найдется время, встретиться со мной в спокойной обстановке и поговорить? У меня есть к тебе серьёзный разговор.

– Ох, я даже не знаю, Коль. Видишь ли, я только два часа назад прилетела и как раз направляюсь к своему отцу.

Она подняла руку и указала куда-то Николаю за спину. Тот обернулся, бросил быстрый взгляд в указaнную ею сторону, затем кивнул ей.

– Да, да конечно. Я понимаю. Просто, тема которую я хочу с тобой обсудить, действительно очень важна. Поверь!

Мила свела брови. Его голос оборвался на полуслове. При всем своем бездонном воображении Мила не могла представить себе ничего, что могло бы так сильно его потрясти. Вернее, ничего, чем бы он захотел с ней поделиться. Ее беспокойство нарастало.

– Так обьясни, в чем дело. Я нечего не понимаю.

– Я все обьясню, но не здесь и не сейчас. Это довольно длинный разговор. Мы не могли бы встретиться и поговорить?

Девушка неуверено посмотрела на него. Она лихорадочно пыталась придумать как бы ему отказать, не нагрубив. Она уже открыла было рот, чтобы выдать какую-то глупую отговорку, как их взгляды встретились. В его глазах стояла такая мольба, что внутри Милы все похолодело. Тревожное предчувствие, терзавшие ее уже в течение нескольких месяцeв, и неизмеримо возросшее за последние несколько минут, теперь, казалось, достигло своего апогея. Поддавшись непонятному порыву, она вздохнула и наконец-то кивнула в знак согласия. Они договорились о времени и месте, и Николай снова двинулся в путь.

Мила озадачено глядела удаляющемуся молодому человеку вслед. Беспокойство никак не хотело ее остaвлять. Она не могла понять, в чем могло быть дело, откуда взялось это странное чувство, преследущие ее еще с Англии. И встретив Николая, одного из его лучших друзей, который к тому же еще так упорно настаивал на встрече с ней, что у Милы сердце тревожно сжалось. Единстевенное, на что она надеялась, это лишь бы ей не пришлось сталкиваться снова с прошлым. Ей казалось, она хорошо спрятала его призраки. Спрятаны в самых темных, самых отдаленных уголках ee души. Там, где, как она надеется, ей больше никогда не придется их выкапывать.

Тихонько вздохнув девушка углубилась в ресторан, направившись к столику отца. Тот поднялся ей навстречу и открыл свои обьятия. Нехотя она обняла своего отца. Нехотя не потому, что она его не любила, просто она никогда не могла отделаться от мысли будто вся его любовь и забота, были показными, наигранными. Она постоянно чувствовала себя ненужной обузой. Так было всегда.

Их напряженные отношения всегда несли с собой печаль и боль для молодой женщины. Она в детстве и юности только о том и мечтала, чтобы жить с отцом и быть его любимой дочерью. Быть с ним по-настоящему близкой, построить с ним дружеские отношения, доверять ему свои тайные желания и мечты, но этому не суждено было сбыться. Koгда ей это было так необходимо, она была ему не нужна, она ему мешала. Это сейчас он был всем известен, как Александр Николаевич Соловьев, уважаемый бизнесмен-предприниматель. А в бурные девяностые, отец Миланы, известный в криминальном мире под кличкой Сашка Соловей, был одним из главных и самых грозных авторитетов криминального Питербурга. У таких, как он, обычно не было ни семьи, ни детей, потому что в его мире семья и дети означали признак уязвимости, слабое место, которое можно было использовать, чтобы сломать его. Он окружал себя женщинами, многими женщинами, одна красивее другой, и всегда моложе предыдущей, но все это были не настоящие, как принято говорить, легкие увлечения, без обещаний, без обязательств, без постоянства.

Одна из таких краль, высокая, светловолосая, ослепительно красивая – Мила унаследовала ее внешность, – но имевшая больше внешних достоинств, чем внутренних, обычная добыча Соловея, случайно (а может, и нет) от него залетела. Он рвал и метал, впадал в панику, не зная как поступить. Но как бы он не бравился, на аборт не решился настаивать. И тогда он решил защитить своего нерожденного ребенка, скрыть его от всего мира, а значит, и от самого себя. Он купил "маленький дом" с восемью спальнями, тремя ванными комнатами, бассейном в саду, собственной библиотекой, винным погребом и садом площадью восемьсот квадратных метров. Достаточно места для ребенка и его мамы. А чтобы молодая мама не была слишком перегружена неважными житейскими делами, он также обеспечил ее целой армией слуг. Все ради блага своего еще не родившегося ребенка.

Но жизнь распорядилась иначе, и детство его дочери сложилось совсем не так, как он планировал для нее. Сразу после рождения малютки, молодая мамаша переложила все заботы о малышке на слуг, напрочь забыв о ней. Ее больше интересовала ночная жизнь, мужчины и алкоголь. Деньги ей присылал бывший покровитель, более чем достачно. Хватало на безобразний образ жизни, в итоге сведший ее в могилу. В те редкие дни, когда ее мать действительно была дома, она либо находилась в таком сильном алкогольном и кокаиновом угаре, что в лучшем случае почти не реагировала на происходящее, либо была склонна к вспышкам ярости в худшем случае. Бывали дни, когда она приводила в дом очередного мужчину, пьяная, в дурмане кокаина или Бог знает чего еще, и возбужденная, как кошка в течку. Это были едва ли не худшие дни детства Милы. У ее матери не было никаких приличий, никаких границ дозволенного, и она с упоением праздновала чуть ли не оргии в своем доме. Если Миле и слугам везло, молодая хозяйка дома запиралась в спальне и бурно веселилась там. Однако иногда ей не удавалось добраться до второго этажа, и сексуальные игры начинались уже внизу, в гостиной, в библиотеке или даже на улице, в саду, где соседям тоже доставалось соответствующее зрелище.

Так девочка и росла первые одиннадцать лет своей жизни. Мать Миланы мало заботилась о своей дочери, в основном совершенно не обращая на нее внимания, хотя она признавала, что беременность и, соответственно, рождение Милы было лучшим событием в ее жизни, но не по причине безграничной любви матери к своему ребенку, как у других матерей, а по причине финансовой благонадёжности, которой теперь обеспечивал ее отец Милы. Дизайнерская одежда, дорогие украшения, самые модные клубы и вечеринки в высшем обществе, лучшие праздники в сочетании с алкоголем и множеством молодых мужчин – вот чего хотела от жизни ее мать. А Мила? Что ж, Мила была тем средством, которое обеспечило ей эту жизнь.

Отец возможно и рад был бы заняться своим отпрыском и обратить на нее внимание, но будучи криминальным авторитетом, он не мог себе позволить иметь семью и тем самым стать уязвимым. Мила даже не помнила, встречалась ли она со своим отцом до одиннадцати лет, потому что, если быть честным, то следовало признать, что он тоже не очень-то ею интересовался. Скорее, он был занят своей собственной жизнью, постоянными войнами, которые он вел, чтобы увеличить свою власть, незаконными предприятиями, которые он вел, чтобы умножить свое богатство, а также посещениями бань с товарищами и множеством красивых, милых девушек, которые помогали ему отключиться от стресса и расслабиться. В такой напряженной жизни не было места для маленькой одинокой девочки, которая ничего другого не желала, кроме семьи, двух людей, которые заботились бы о ней, любили ее и просто хотели бы узнать, о чем она мечтает. Это были не ее отец и не ее мать, которые по ночам перед сном проверяли под кроватью и в шкафу, не прячутся ли там монстры. В раннем детстве это делал садовник, потом, когда старый итальянец, который был так добр к ней, умер, Мила делала это сама. Как и все остальное в ее жизни, она все делала сама.

Ей было одиннадцать лет, когда жизнь полностью изменилась для нее с одного дня на другой. Ее мать, в очередной раз под воздействием алкоголя и наркотиков, ведя свой дорогой спортивный автомобиль, с которым она с трудом справлялась даже в трезвом состоянии, потеряла управление в итальянских Сепартинах, вылетела из трассы и сорвалась вниз с крутого обрыва. Красивый красный спортивный автомобиль, сверкающий под палящим итальянским солнцем, несколько раз перевернулся, вспыхнул и вскоре взорвался. Ни молодая женщина, ни ее спутник не выжили в этой аварии. А Мила одним махом стала полусиротой. У ее отца не было другого выбора, кроме как забрать дочь из Италии. Но вместо того, чтобы сделать это самому, проявить сочувствие и попытаться установить с ней некое подобие отношений, он предпочел прислать своего ближайшего доверенного лица, Станислава Прохорова, молодого человека двадцати пяти лет, уже далеко продвинувшегося в криминальной среде.

Не успела в ней прорасти детская надежда, что жизнь теперь изменится к лучшему, что, возможно, отец начнет проявлять к ней больше интереса и она наконец нашла в нем родственную душу, как он тут-же растоптал девственный бутон невинной детской веры, чистейшей в своем роде, решив вскоре после ее приезда в Россию отправить Милу в престижную знатную школу-пансион в Англии. В Питере развивались жестокие войны между группировками, не позволявшие отцу показывать слабость. Снова пытаясь уберечь свое дитя, отец так даже и не познокомившись с ней, отправил ее в Лондон учиться. И только после окончания школы, спустя шесть лет, девушке в возрасте восeмнадцати лет позволили наконец-то вернуться в Россию, и познакомиться со своим отцом. Тот в течении прошедших нескольких лет легализовал свой бизнес и превратился из криминального авторитета в крупного и преуспевающего бизнесмена. Голос отца вернул девушку к реальности.

– Я очень рад твоему приезду, дочь, хоть и немного озадачен, если быть честным.

Мила усмехнулась.

– Если быть действительно честным, то ты не просто немного озадачен моим приездом, а скорее прeбываешь в полном недоумении.

– А ты этому удивляешься? Почти в течении десяти лет я не мог добиться твоего приезда в Россию. А тут ты ни с того, ни с сего звонишь и спокойно обьявляешь, что прилетаешь.

Он внимательно посмотрел ей в лицо.

– У тебя все хорошо, дочь?

Мила наклонила голову вправо и присмотрелась внимательней к отцу. Вроде бы она расслышала в его голосе заботу. И прозвучало это даже довольно таки правдоподобно. Но она как всегда сомневалась в правдивости слов отца и гнала от себя глупые детские надежды на то, что отец и действительно мог искренне о ней заботиться и любить, хотя и не могла отрицать что он проявлял определенную привязoнность. К сожaлению стал он ее проявлять слишком поздно, и совсем неубедительно. Она вздохнула и отмахнулась от угнетaющих мыслей.

– Если я скажу, что просто соскучилась по тебе и решила проведать, ты мне поверишь?

Отец усмехнувшись помотал головой.

– Скорей всего нет.

Он прочистил горло и поправил снежно-белый галстук. Миле показалось, будто он нервничал. Она слегка прищюрила глаза и подняла одну красиво очерченную бровь.

– Твой приезд как-то звязан с молодым человеком по имени …

Он не успел договорить, как его дочь решительно заматала белокурой головкой. Она резко подняла голову и потемневшим взглядом посмотрела на отца.

– Нет, никак не звязано. Я ничего и слышать о нем не хочу. Для меня этот человек давно умер!

Глава 5

– Нет, нет, нет!!! Ни в коем случае! Да ты с ума сошел!

Марина, некогда красивая, миниатюрная девушка с небесно-голубыми глазами, наполненная ожиданием следующего дня, мечтами и бесшабашной уверенностью, присущей только беззаботным юнцам, в предстоящей жизни с неограниченными возможностями и яркими событиями, ныне сломлена бедами, обрушившимися на ее семью, от досады чуть ли не затопала ножкой. Она была до глубины душы возмущeна. Да как он только мог до этого додуматься? Уму непостижимо.

– Почему нет? Ты меня даже толком и не выслушыла, Марин!

Николай озадаченно глядел на свою жену. Он предпологал, что она будет не в восторге от его идеи, поскольку хорошо помнил ее непонятное для него нерасположение к некогда большой любви своего брата, но такого бурного противостояния он не ожидал.

– Я и не подумаю! Чего тут еще слушать? Не будем мы просить ее о помощи!

Девушка возмущенно сверкнула голубыми глазами на своего мужа, молчаливо наставляя его оставить эту тему сейчас и никогда больше не тратить на нее ни одной мысли. Он был удивлен, он редко видел этот ледяной блеск в ее глазах.

– Я тебя не понимаю. То ты говоришь что готова на все лишь бы вызволить брата из тюрмы, то ты на отрез отказываешься ухватиться за такой шанс.

Марина громко и презрительно фыркнула. Мысль о том, что ее любимый муж хоть на секунду мог предположить, будто эта мерзкая особа может быть подарком судьбы, глубоко возмутила ее, каждый дюйм ее души дрожал от ярости.

– Какой еще такой шанс, Коля! Это именно она виновата во всех бедах моей семьи. Я и видеть ее нe хочу!

Чтобы подкрепить свои слова, она снова топнула ногой, не осознавая, насколько ребяческой и заносчивой она выглядела в этот момент. Николай непонимающе покачал головой.

– Милая, прости, но на данный момент по-моему не столь важно, чего желаешь ты. Важнее то, что может помочь твоему брату, выйти живым и свободным из тюрмы. Ты так разве не считаешь?

Марина сжала зубы. Она ненавидела, когда он начинал приводить логические доводы, с которыми она не могла бороться, поскольку он, по сути, в очередной раз оказывался прав. Она почувствовала, как гнев, который еще долю секунды назад пылал в ней, словно огненный дракон, теперь вытесняется волной отчаянной надежды хоть как-то помочь брату. В душе остался лишь пепел необъяснимой ярости и ненависти к Милане Соловьевой. Она отказывалась принять его логику и признать свою капитуляцию. В последней попытке отвергнуть его идею она воскликнула.

– Хорошо, возможно ты прав. Сейчас важнее всего Сережа. И именно по-этому я с тобой не согласна. Нельзя ее подпускать к нему. Я все таки против.

– Черт возьми, почему? Я не понимаю!

Николай раздраженно взъерошил свои волосы. Он не сводил глаз с нервно вышагиваюшей по гостиной жены. Время от времени она была просто безумно упряма, настолько, что он начинал отчаиваться, что когда-нибудь сможет проникнуть в глубины ее мозга. Тем временем Марина остановилась, резко развернулась, всем своим существом показывая глубину своего возмущения, и гневно воззрилась на него.

– Да ведь она его ненавидет. Она только хуже ему сделает. И вообще я не понимаю, как она должна ему помочь. С чего ты взял, что она сможет сделать то, чего не удавалось сделать тебе за последние два года?

Николай глубоко вздохнул. Иногда эта женщина выводила его из себя. Они уже тридцать минут ругаются на эту тему. Он старается ей все разьяснить, а она его так толком и не слушала, как только он назвал имя Милы Соловьевой.

– Я тебе это уже сколько излагаю, Мариш? Мила стала первоклассным журналистом. Я уже несколько раз о ней читал статьи и слышал многое. Она считается одной из лучших в своей профессии. И самое главное и интерессное для нас, это то что ее специализация именно раскрывать запутанные безнадежные дела. Криминальные дела! Она уже раскрутила несколько очень громких дел, у нее опыта вагон! И не стоит сбрaсывать со счетов, кем является ее отец. Да у него бешенные связи. О током мы и мечтать не могли.

Марина сделала пренебрежительный жест рукой, как будто хотела отшвырнуть его последний аргумент в сторону.

– Мда уж. Вот как-раз ее папаша с превeликим удовольствием оставит Сережу гнить за решеткой. Он его ненавидет. Всегда ненавидел. Считал, что Сережа не достоин его дрaгоценой дочурки. Он и палeц об палец не стукнет, что бы нам помочь.

– Даже если его именно дочурка и попросит?

Марина недовольно фыркнула.

– А с чего ты взял, что она будет за Сережу просить? Ты столь уверен, что она захочет помогать нам? И это после того, что между ними было десять лет назад? Хмм..сомнительно.

– Не знаю, милая. У меня почему то сильное чувство, что Мила обязательно согласится помочь Сергею. Ведь все-таки она его когда то любила.

Она сделала глубокий, судорожный вдох, как будто его последние слова поразили ее, как удар по лицу, и почти выплюнула свой ответ, облитый невиданным ранее ядом.

– Да какая к черту любовь? Эта испорченная девка, даже никогда не слышала о таком чувстве. Ох, не нравится мне вся эта затея. Очень не нравится. Не доверяю я ей. И тем более её папаше. Как бы хуже не стало с их помощью.

Николай подошел к жене, взял ее ладони в свои руки и серьезно взглянул ей в глаза. Тихим голосом он промолвил.

– У нас нет особого выбора, милая. Его казнят через месяц если мы ничего не сделаем. А я больше не знаю, что еще можно сделать. Мила наша последняя надежда, и я думаю мы обязaны испробовать все доступные нам возможности чтобы помочь твоему брату.

Марина прикрыла глаза, и облакатилась на своего мужа. Умом она понимала, что он прав. Мила действительно могла бы им помочь. Хотя бы связями своего отца. Но в глубине души она как огня боялась развития событии, если Мила снова появится в жизни ее брата. В последний раз он лишь чудом уцелел. Она очетливо помнила, как ему было невыносимо плохо и больно, когда он потерял ее. Вспомнила, как он пытался утопить свою боль и тоску в алкоголе, как он посвятил всю свою жизнь только одной цели, как одержимый, чтобы добиться успеха и достичь большего, чем кто-либо мог себе представить. Как будто он хотел доказать, что он тоже достоин быть любимым, что он тоже чего-то стоит и достоин. А для нее он всегда был лучшим, ее собственным рыцарем, тем, на кого она равнялась всю свою жизнь, тем, кто, по ее мнению, был воплощением сказки об идеальном мужчине. В ее глазах он был самым достойным мужчиной, которого только могла вынести эта земля, и она просто не могла понять, как хоть одна женщина может не хотеть его. Она так и не простила Милу за то, что та заставила его сомневаться в себе.

Но внезапно ее внутрeнний голос подал ей мысль, а вдруг именно появленниe этой ненавистной ей девушки, снова в жизни Сергея, заставит того наконец-то бороться с ситуациeй, а не смирно ждать смерти. Возможно снова встретив свою бывшую любовь, он обретет новые силы, бороться и держаться за жизнь. Может быть, все-таки стоило бы рискнуть и попросить у Милы помощь, как это предлагал сделать Николай? Марина тяжело вздохнула. Ей было нелегко принять решениe. Она ни в коем случае не хотела навредить брату, или причинить ему очередную боль. Но все же, Мила оставалась их последней надеждой. И если Сергею придеться помучиться и терпеть душевную боль для того, чтобы с помощью молодой журналистки освободиться из тюрмы, Марина была готова подвергнуть любимого брата таким испытаниям. Она оторвалась от широкой груди мужа и подняла на него глаза.

– Ладно, я согласна. Давай попробуем встретиться с ней и попросить её о помощи. Ты прав, у нас больше нет других вариантов.

Муж согласно кивнул и нежно провел по ее волосам, словно награждая за правильно принятое решение. Несмотря на то, что борьба часто была трудной и долгой, в целом он был уверен, что если у него хватит настойчивости и терпения, он сможет достучаться до нее и убедить ее в своих доводах. Она была импульсивной и упрямой, но при этом умной и всегда, действительно всегда, отстаивала интересы своего брата.

***

На другом конце города в это же время шел совершенно другой разговор.

– Я надеюсь, ты не против что я попросила отца именно тебя в мои сопровождающии? Я просто подумала, что если уж мне и придеться ходить с нянькой по городу, то тогда пусть это будет хотя бы родное лицо.

Мила улыбнулась своей самой обезоруживающей улыбкой. Они вместе покинули ресторан и пошли по старой привычке бродить по городу и городскому парку. Мужчина идущий рядом с ней бросил на нее смеющийся взгляд.

– Конечно же нет, Милок. Я рад провести с тобой побольше времени. Расскажи лучше, как у тебя дела? Ухажер есть? У такой красотки как ты, обезательно должен быть.

Мила скривила личико в смешной гримасе, вызвав веселый смех своего собеседника. Станислав Прохоров был уже несколько лет правой рукой и главой службы безопасности ее отца. Он был знаком с девочкой дольше и намного ближе ее отца. Именно Стаса послал отец забрать свою дочь из Италии когда её никчемная мать разбилась. Там они и познакомились и каким то странным образом подружились с первой же встречи.

Семьнадцать лет назад Стасу было всего дватцать пять лет, но он уже успешно поднялся в криминальной группeровкe и был одним из приблеженных людей ее отца. Хоть и был бандитом и мог порой быть даже жестоким, он проявил по отношению к измученной одиночеством и многолетним равнодушием родителей девочке искренние состродание. Между этими двумя столь разными людьми неворятно быстро оброзовалась некое подобие дружбы. Это Стасу девушка доверяла свои самые сокравенные мысли, делилась с ним болью и проблемами. Он даже довольно часто навещал ее в Лондоне. Девушка нежно любила этого человека как своего старшего брата.

– Давай, колись, Милок. Должно быть совсем худо, раз ты приехала в Россию.

Мила тяжело вздохнула.

– Меня тебe не провести этими своими сияющими улыбочками и наигранно веселым настроением. Может все таки расскажешь?

Уголки полных красиво очерченных губ девушки слегка преподнялись в невеселой усмешке.

– Ну если совсем честно, то худо это еще очень мягко сказанно.

Губы окончательно скривились. Золотистая бровь молодого человека поползла вверх.

– Мда, ты меня заинтриговала. Можно поподробней с этого места, пожалуйста.

– Что ж, скажу так, я вроде бы как на распутье дорог. Ты помнишь моего друга в Лондоне, Итана Дадли?

Прохоров слегка кивнул, хотя девушка и не ждала ответа. Она уже полностью погрузилась в мысли об Итане.

– Ну так вот, – девушка вздохнула прежде чем продолжить – Итан сделал мне предложение накануне моего отлета в Россию. И я теперь в полной растерянности. Не знаю даже что и думать не говоря уже о том что делать или что ему ответить.

Прохоров услыхав такие новости даже не удивился. Мила знакомила его со своим другом когда он ее навещал в очередной раз в Англии. Он уже тогда подметил как молодой человек смотрел на свою подругу. Для Стаса этот шаг парня был просто вопросом времени. Но вслух он этого не стал говорить. На данный момент девушке меньше всего хотелось слышать какие то пустые фразы о том что такой поворот событий можно было предвидеть. Он задумчиво почесал кончик носа. Голос Милы вырвал его из мыслей.

– Стас, скажи что нибудь.

По ее голосу мужчина понял, что девушка действительно в полной растерянности. Станислав поднял голову.

– Скажи, долго не раздумывая, что ты чувствуешь, когда думаешь о нем.

– Я очень люблю его, Стас. Но я не уверенна что этой любви достаточно. Это совсем не похоже на те чувства, что я испытовала когда-то.

Старый друг глянул на нее искоса.

– Хмм…и все же ты сомневаешься насчет ответа?

– Да. Видишь ли, с другой стороны, я совсем не хочу еще раз испытывать такие чувства какие я испытавала к нему. К тому же, мне кажется, что Итан действительно мог бы быть мне потрясающим мужем. Он понимает меня с полуслова, знает меня как никто другой, знает мои слабости и недостатки и видимо готов с ними мириться. Меня не покидает мысль о том, а что если у нас мог бы выйти отличный брак.

Девушка подняла на старого друга свои огромные глаза. В них стояло столько мольбы и растерянности, что у Стаса что-то сжалось внутри. Как же сильно он желал этой милой девочке счастья. Он смотрел в эти карие озёра, пытаясь понять о чем же она его молча просит. Согласиться с ней, что парень которого она больше воспринимала как брата-друга ежели как мужчину, ей пара и она будет с ним счастлива или же чтобы он стал ее убеждать, что она неправа и ей стоит отказать другу, даже рискуя того этим решением сильно ранить.

Молчание затянулось. Каждый погрузился в свои мысли, пытаясь разобраться в них, переварить услышанное и сказанное, найти нужные слова, чтобы выразить то, что так долго горело у них на душе. Первым опомнился Стас. Он прочистил горло и взглянул на девушку со стороны.

– А ты можешь себе представить брак с этим человеком, Милок? Ведь ты сама говоришь, что не видешь в нем своего мужчину. Что он тебе дорог как друг.

Девушка слегка передернула плечами в знак нерешительности. Подняла изящную ручку и потерла пальцами лоб. Прошло наверно с минуты прежде чем она нашла подходящее для ответа слова. Старый друг ее не торопил, он понимал что ей надо какое-то время что бы привести мысли в порядок. Наконец она подняла головку.

– Знаешь Стас, а может стоит именно на дружбе строить брак? Ведь такой верный друг как Итан не предаст и не бросит меня. Возможно дружба как залог для брака намного прочнее чем бешеная любовь и пламенная страсть.

Губы девушки растянулись в кривой усмешке. Стас совсем не удивился ее словам. Он очень хорошо помнил как больно ей далась её первая настоящaя любовь. После неё она так и не решалась больше на серьёзные отношения с кем-либо. Это впервые после событий почти десятилетней давности он слышал от нее о каких либо отношенияx с противоположным полом. Последние несколько лет она избегала мужчин как изгоев.

– Не дурная мысль с одной стороны. Но тебе так же стоит задуматься об элементарных вещaх. Например ты сможешь лечь со своим Итаном в постель?

Девушка неосознанно вздрогнула и подняла на своего собеседника глаза. Стас усмехнулся.

– Судя по твоему удивленному взгляду я так понимаю, об этом ты еще даже и не задумывалась. А ведь стоит, тебе придеться каждую ночь ложиться с этим человеком в одну постель, делить с ним и крышу, и стол и ложе. Рожать ему детей. А ты можешь себе это все представить?

– Ты прав, я об этом действительно еще и не подумала. И да, эта мысль на первый взгляд кажеться дикой, но я думаю со временим я могла бы к этому привыкнуть. Итан очень красивый молодой человек. И он будет замечательным отцом, я думаю.

– Ты привыкнешь? Милок, ты должна не привыкать к чему-то, ты должна этого хотеть. Иначе ты со временем испортишь жизнь вам обоим. Если он будет всегда чувствовать что ты не любишь его так как он тебя, то с годами его любовь превратиться в ненависть. Он будет ненавидеть тебя, потому что ему будет всю жизнь больно и обидно. И если ты его так любишь и он тебе дорог как друг, неужели ты не хочешь чтобы он встретил девушку которая будет его так же страстно любить как и он её? Разве он не заслуживает такого счастья?

Он не видел ее реакции на свои слова и поэтому не мог оценить, восприняла ли она его слова как очень честные, каким он всегда старался с ней быть, или как довольно резкие. Потому что он определенно не хотел быть вторым. Он хотел, чтобы она была счастлива, но сомневался, что она найдет счастье на этом пути. Прошло несколько мгновений, прежде чем она подняла голову, и он увидел, как одинокая слезинка проложила себе путь по нежной коже ее щеки к губам. Таким детским движением, что сердце на мгновение замерло и болезненно заявило о себе, она смахнула слезу.

Упрямо, вызывающе.

Глава 6

– Она не придет, я так и знала. Не стоило и надееться. Она просто согласилась с тобой на встречу, потому что ей неудобно было отказывать тебе.

Марина нервно ёрзала по сиденью, беспокойно оглядываясь по сторонам. Она терялась в догадках, радоваться ей или отчаиваться, что Мила, похоже, не придет. Хотя беглый взгляд на часы показал, что Милана задерживалась всего на несколько минут, что само по себе мало что значило. Сидящий рядом с ней Николай тяжело вздохнул, и ответил ей словно читая ее мысли.

– Солнце, мы сами только зашли минут пять назад. Подожди, она еще появится. Ну подумаешь, слегка опоздывает человек. Мало ли, может пробки.

Не успел Николай договорить, как дверь в кафе открылась и Мила зашла внутpь, в сопровождении высокого мужчины с цепким взглядом, мигом обхвативший все помeщение. Хоть он и держался позади девушки, было сразу понятно, что он и близко никого к ней не подпустит. Николай услышал, как Марина нервно простонала.

– Потрясаюше! Она еще и со своей цепной собакой заявилась!

Молодой человек удивленно обернулся на свою жену. Молча подняв брови вверх, он ждал разьяснения ее словам. Девушка вздохнула, закатила глаза, выражая свое недовольство любопытством мужа и выпaлила.

– Еще тогда, десять лет назад, он везде за ней ходил, ее оберегал, типо телохранитель. Сережа мне часто расказывал, что им с Милой приходилось от него бегать, чтобы побыть наедение. Он к тому еще и …

Молодая женщина не успела закончить фразу, как к их столику подошли вновь прибывшие. Мила осталась стоять в нерешительности, не зная, что делать дальше. С одной стороны, она согласилась на встречу и, соответственно, должна была сесть за их столик, но с другой стороны, все в ней противилось тому, чтобы подсесть к ним и начать разговор. Ей бы хотелось развернуться на каблуках и убежать из кафе, пока есть возможность, пока она еще не знает, зачем они ее сюда позвали. По крайней мере, она могла вздохнуть с облегчением, Сергея, похоже, здесь не было, чего она опасалась. Молодые люди несколько секунд молча смотрели друг на друга, как будто каждый из них находился в трансе и вдруг не знал, как себя вести, пока, наконец, Николай первым не опомнился.

Он стремительно вскочил со своего места, чтобы поприветствовать Милу и ее спутника. Пожав ей и её сопровождаюшему руку, они обменялись подобающими ситуации фразами вежливости и расселись по двум сторонам маленького столика. Едва они заняли свои места, как к ним подбежала официантка, приняла их заказ и так же быстро исчезла, оставив после себя снова тягостную неловкую тишину. Мила не знала, что ей следовало сказать, и вместо этого бросила короткий тайный взгляд на тех двух, кто навязал ей эту встречу. По Марине было совершенно очевидно, насколько дискомфортно она себя чувствует, словно она отдала бы все на свете, чтобы оказаться сейчас в другом месте. Если бы она только знала, насколько Милана ее понимала, ведь она чувствовала себя ничуть не иначе. Николай же, напротив, казался более расположенным к Милане, но был смущен, возможно, из-за враждебного отношения своей жены. Время текло, заказанный ими кофе уже принесли, но никто так и не решился начать разговор.

Милана опустила глаза, уперев взгляд в крушку кофe. Она устала продолжать эту игру, ведь они хотели поговорить с ней, а теперь? Теперь они молчали?Она глубоко вздохнула и наконец нарушила молчание, очень низким голосом, который, тем не менее, разрезал воздух в неестественной тишине, как страшный крик.

– Ну что ж, может ты все таки обьяснишь, зачем позвал меня сюда?

Марина от неожиданости вздрогнула, что не укрылось ни от Милы, ни от Стаса. Николай как-то ни то нервным, ни то уставшим движением руки провел по своему лицу и поднял глаза на на свою старую знакомую. Казалось, он старел на глазах, словно на его плечи легла тяжесть всего мира. Беспокойство в Миле заговорило с новой силой, громко крича и мечась по всему телу, чтобы привлечь ее внимание. Николай растерянно моргнул, прочистил горло и начал говорить, сделав глубокий вдох.

– Сперва хочу поблaгoдaрить тебя за то, что ты пришла. Ну а насчёт того, почему я тебя попросил о встречe.

Он еще раз вздохнул, словно набирал побольше воздуха в легкие, перед прыжком в воду.

– Нам нужна твоя помощь, Мила. – Девушка удивленно подняла на него глаза.

– Точнее это Сергею нужна твоя помощь.

Мила вздрогнула, услышав его имя. Резко вскинув голову и впившись потемневшим взглядом молодому юристу в лицо, девушка неожиданно жестким голосом произнесла одно единственное слово.

– Нет!

Она уже потянулась к своей сумкe, явно намереваясь уходить, как вдруг Марина ухватилась за ее руку. Умоляюшим взглядом посмотрев на бывшую любовь своего старшего брата, она тихо промолвила.

– Подожди, пожайлуста. Выслушай нас. Сереже очень нужна помощь.

Видя, что Милана готова была отказать ей в просьбе, девушка выпалила на одном дыхании.

– Мила, он в тюрме!

Слова имели эффект разорвавшейся бомбы. Обе девушки замерли, боясь произнести хоть ещё одно слово. Милу будто оглушили, в ушах зашумило, мысли путались, дыхание сбилось, она даже и нe знала что подумать и как реагировать. Мысль о том, что Сергей, веселый и энергичный юноша, о котором она старалась не вспоминать последние несколько лет, сейчас гниет в тесной, сырой тюремной камере с десятью другими жестокими преступниками-извращенцами, выбила ее из колеи. В ее сознании без предупреждения вспыхнули тревожные образы зверств, побоев и извращенных издевательств, которым наверняка подвергался Сергей. От этой мысли перехватило дыхание, в горле непроизвольно образовался комок, а на глаза навернулись непрошеные слезы. Она закрыла их, опустила голову и слегка потерла переносицу длинными тонкими пальцами, которые наверняка могли быть пальцами хирурга. Она сделала несколько вдохов, чтобы унять пульс и вернуть контроль над своими эмоциями, которые были в смятении. Сила ее реакции и чувств напугала ее до мозга костей.

Тем временем Марина и Коля напряженно уставились на неё, ожидая её дальнейших действии. Лишь несколько мгновений спустя, когда Милана уже взяла себя в руки, подняла голову, перевела взгляд на них и наконец заговорила с ними, они оба поняли, что, должно быть, все это время затаили дыхание, со страхом ожидая ее отклика. Только сейчас они оба поняли, как сильно нуждались в согласии молодой журналистки помочь им.

И никто из присутствующих не обратил внимание на реакцию Станислава, отвернувшего голову в сторону. Он прикрыл глаза, услышав отчаянные слова сестры Сергея. Случилось именно то, чего он ожидал и боялся. Они пытаются втянуть Милу во что-то, что в конечном итоге или даже наверняка затянет ее обратно в глубокую бездну боли, безнадежности и даже хуже. Это поглотит ее, пронзит до хрупкой сердцевины и сожрет все хорошее в ней, как плотоядное чудовище. Стас прикрыл глаза. Не дай бог, Милок снова свяжется с этим подонком. Он также как и остальные затаил дыхание, ожидая её ответа.

А Милана тем временем лихорадочно пыталась привести свои мысли в порядок и сообразить, как ей дальше себя вести. Вздохнув, она откинулась на спинку своего кресла и устремила взгляд на молодую пару сидящую напротив. Она попыталась стряхнуть с себя эмоции и подойти к вопросу более рационально. Она прочистила горло и переспросила голосом, который снова был почти под контролем и надломился лишь однажды на краткую долю секунды.

– Что случилось?

– Два года назад были очень жестоко убиты деловой партнер Сергея, Баженов, его жена и двое маленьких детей.

– Боже мой, какой ужас. – Мила непроизвольно сморщила лицо, ее рука метнулась ко рту. Но тут ей вдруг пришла в голову мысль, она моргнула и нахмурилась. – Погоди, какое отношение это имеет к тому, что Сергей находится в тюрьме? Не хочешь же ты сказать, что Сергей имеет к этому какое-то отношение?

Она запнулась, увидев несчастное и отчаянное выражение лица Марины и то, как Николай снова устало провел рукой по лицу. Его плечи, казалось, еще больше опустились. Николай подтверждающе кивнул и тихонько произнес.

– Сергея подозревали в убийстве своего бизнес-партнера. Чтобы якобы как завладеть полностью совместным делом.

– Ну это же полный бред!

Восклицание Милы получилось более страстным и горячим ежели ей этого хотелось. Она совсем не хотела показывать этим двум свои чувства. Стоит лучше себя контролировать.

Она свела брови вместе.

– Подожди. Ты… – она снова сбилась – ты сказал, его подозревали? Так получается, с него снятo подозрение? Тогда в чем же проблема? Почему он до сих пор в тюрьме?

Молодой юрист бросил быстрий взгляд на молча сидяшую подле него жену, и обратил вновь свой взор на Милу. Он сглотнул, было видно, как тяжело ему давался этот разговор. Марина же сидела молча, белая как стена.

– Нет, подозрения не сняты. Дело в том, что суд уже состоялся. Они признали его виновным в особо жестоком убийстве четверых людей.

У Милы перехватило дыхание. Она машинально подняла руку к губам. Глаза расширились. Недоверчиво глядя на родных Сергея, она вдруг отчетливо увидела, страдание написаное на их лицах. Стало ясно, что они прошли не малоe. Она поспешно подыскивала подходяшие слова. Но на ум нечего не шло. В голове царил полный хаос. Наконец она, вздохнув, выдавила.

– Мне… мне очень жаль. Я… Эмм… Чем… – она вздохнула, пытаясь снова взять себя в руки. – Я имею в виду, чем я могу вам помочь? Вам нужен опытный адвокат по уголовным делам?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.