Геннадий Кирюшин
Прутиков простудился. Часть вторая

Глава 8. Как вас зовут, прекрасная незнакомка?

Лев увидел на противоположной стороне улицы Иришу и помахал ей рукой. Она остановилась и посмотрела на него с той самой улыбкой и тем выражением лица, что запомнились Лёве с момента их последнего расставания.

Он с лёгкостью перемахнул через железный, с облупившейся синей краской, трубчатый барьер, отделяющий тротуар от проезжей части, и побежал к ней, пересекая наискосок пустую дорогу.

С каждым шагом его движения замедлялись. С трудом уже удавалось оторвать от асфальта ногу и поднять её, еще сложнее получалось наклониться и переместить тело на один шаг вперёд, преодолевая сопротивление странного бесшумного встречного ветра, переходящего в ураган, хотя никаких завихрений пыли над землёй не наблюдалось.

Лёва заметил, что и с Ириной начали происходить странные изменения. Она вроде бы становилась старше, взрослее, её взгляд теперь не был взглядом той Иришки. Задорный блеск в глазах исчез вместе с улыбкой, уступив место вначале спокойной созерцательности, а потом и всё более возрастающему недоумению…

Пробуждение Лёвы сопровождалось тем же подсознательным и быстро меняющимся ощущением, с каким ныряльщик стремится наверх после глубокого погружения на дно. С радостью, что можно набрать воздуха в лёгкие, и сожалением, что не хватило времени добраться до красивой ракушки.

***

Меня разбудил звонок телефона в девятом часу утра. Третьего января можно позволить себе поспать подольше. Но, как оказалось, не в этом году. Звонил Женька с работы, просил срочно приехать. Пришлось быстро собраться, – вместо кофе глотнул холодного чая, разведённого вареньем и, надев куртку и шапку, выскочил на улицу.

Ускоренным шагом, переходящим в бег трусцой, я двигался в сторону своей остановки, стараясь оказаться на месте к появлению из-за поворота автобуса.

Впереди, в свете утренних фонарей, по тротуару медленно шествовал какой-то старичок с палочкой. В такую рань. Не спится же им. Куда они идут? Покататься на автобусе по городу?

Палочка старика скользнула по наледи прямо передо мной и упёрлась в окаменевшую гряду сугробов, оставшихся от прохода тротуарной снегоуборочной машины. На бегу носок моего ботинка зацепился за эту неожиданную преграду, и твёрдое асфальтовое покрытие устрашающе быстро стало приближаться к моему лицу. Я успел выставить руки и тут же почувствовал, как нагрелась кожа на ладонях от скользящего соприкосновения с холодной шершавой поверхностью. Переступая руками, я смягчил удар от падения, а моя голова оказалась в нескольких сантиметрах над асфальтом.

Сидя на тротуаре мне оставалось разочарованно наблюдать за автобусом, медленно отходящим от остановки. Голова кружилась.

Вокруг суетился тот самый старичок, делая попытки отряхнуть снег с моей куртки. Я так же неуклюже отпихивал его от себя, одновременно стараясь осмыслить произошедшее:

– Я бежал за автобусом, споткнулся и упал на тротуар. Автобус уехал, а меня ждут на работе по срочному вызову. Что-то случилось важное. Надо ловить такси.

Старичок уже звонил по своему телефону, глядя на меня. Я поднялся под звук его дребезжащего голоса с интеллигентными командными интонациями, намекающими на занимаемый, возможно в прошлом, руководящий пост в допенсионной жизни:

– Сейчас подъедет машина. Я вызвал такси. А вот и мотор. Тысяча извинений. Я оплачу.

К остановке подъехал автомобиль с жёлтым светящимся гребешком на крыше, с надписью, почему-то латиницей, «taxi».

Я открыл дверь и, усаживаясь на заднее сиденье, назвал адрес, стараясь не хлопать дверцей, это всегда нервировало водителей, переживавших за своё орудие труда.

Но сейчас таксист не среагировал на этот звук и резво стартанул с места. Я пристегнулся и рассеянно стал смотреть в окно на пролетающие мимо деревья. Сквозь голые ветви проглядывались редкие огоньки освещённых окон в домах. По два-три на этаж. Никому сегодня не хотелось рано вставать.

Дорога казалась незнакомой.

– Объезд. Ремонт теплотрассы, – пояснил водитель уверенным голосом, предугадывая мой вопрос, – не переживайте, успеем.

Машина набрала скорость с явным превышением лимита. Таксист, не отрывая взгляд от дороги и придерживая руль левой рукой, достал из нагрудного кармана и показал мне через плечо раскрытую обложку какого-то удостоверения с фотографией и неразборчивым текстом. Я никогда не понимал смысла такого действия, часто демонстрируемого в кино всяческими агентами из всяческих спецслужб. В реальности ни фото сличить, ни название организации прочитать за такой короткий промежуток времени просто невозможно.

Между тем водитель, не давая опомниться, начал свой монолог, неожиданно назвав меня по имени:

– Лев Семёнович, не беспокойтесь. Сначала я должен отвезти вас в другое место, для встречи с нашими экспертами. На работе всё хорошо, не волнуйтесь. Вам зададут несколько вопросов…, – но договорить он не успел.

Грузовик, маячивший какое-то время впереди на правой полосе, стал поворачивать влево, и таксист, стремясь избежать столкновения, резко нажал на тормоз и быстро крутанул руль сначала влево, потом вправо.

Ледяная корка, на неразъезженном за выходные после-праздничные дни асфальте, заскользила под колёсами автомобиля, почти не замедлив его движение, и мы въехали левой частью капота в фонарный столб. Меня остановил ремень безопасности.

Пока я приходил в себя, в мою уцелевшую дверь уже стучали снаружи. Удары были сильными. С третьей попытки дверь открылась, и чьи-то заботливые руки помогли выбраться из машины. Вокруг суетился пожилой мужчина в длинном чёрном пальто. Он осматривал меня со всех сторон, поднимая и опуская мои руки, похлопывал по ногам.

– Как же так, ай-я-я-й. Вы целы? Слава богу. Как же вам повезло.

Его голос показался знакомым. Не тот ли это чудаковатый старикашка с собакой, встретившийся вчера утром на школьном стадионе? Но сейчас он выглядел гораздо бойчее в своих движениях. Рядом с ним стоял коренастый невысокий человек в короткой серой куртке с накинутым поверх вязаной шапки капюшоном, надвинутым по самые глаза. Должно быть это он принимал участие в моём вызволении из машины, а теперь изучал меня внимательным взглядом и время от времени оглядывался.

– Евгений Сергеевич, пора, – проговорил он нетерпеливо и направился через дорогу к обочине, где стоял ещё один автомобиль – белый микроавтобус-фургон без окон, с синей мигалкой на крыше.

Старичок, которого назвали Евгением Сергеевичем, потянул меня за руку, говоря в приказном тоне голосом оперного тенора, трудно воспринимаемым всерьез:

– Пойдёмте со мной, вас отвезут в травмпункт.

– Мне на работу. Меня вызвали срочно, – лепетал я в ответ, идя за ним в сторону фургона.

– Сначала вас осмотрит врач. Возможны внутренние повреждения. Если состояние позволит, вы сможете пойти на работу. Но я рекомендовал бы взять отгул, хотя бы на день. У вас шок после аварии.

Когда мы дошли до автомобиля, мужчина в куртке, ожидавший нас, с грохотом сдвинул боковую дверь, и старичок помог мне подняться в салон.

В машине было светло, стояли несколько кресел, перед каждый небольшой столик. В одно кресло сел я, в другое – старичок. Мужчина уселся за руль, и мы поехали. Изредка водитель включал сирену и сбавлял скорость.

– Мы на «Скорой помощи» едем? – спросил я удивлённо.

– Да, – усмехнулся старичок, – это специальная скорая помощь. Вам повезло, – повторил он, – мы вовремя оказались на месте.

– А вы кто? – задал я следующий логичный вопрос.

– Мы – Служба спасения.

– Я видел вас сегодня утром на стадионе, с собакой. Вы со мной поздоровались. Мы знакомы? Это вы были?

– У вас признаки ретроградной амнезии. Нарушение воспоминаний о событиях, предшествующих аварии. Отдохните пока и ни о чём не беспокойтесь.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Сразу после этого я почувствовал, как меня осторожно потрясли за плечо. Когда я открыл глаза, пожилой мужчина в серой куртке с капюшоном убрал руку и улыбнулся:

– Ну и славно. Я уже волновался. Приехали. Сами сможете выйти?

Я выбрался из салона микроавтобуса. Старичка рядом не обнаружилось.

Прямо передо мной, в метре от фургона, находилась открытая настежь небольшая железная дверь в кирпичной стене длинного одноэтажного здания без окон, куда незамедлительно вошёл разбудивший меня человек. Мне оставалось следовать за ним, не отставая. Коридор оказался длинным и пустым, с переходами и поворотами, в которых легко запутаться.

Наконец мы добрались до нужной двери, выбранной моим проводником из ряда других, точно таких же, по какому-то одному ему известному признаку. Она была ничем не примечательна, без указателей и табличек.

Всё это нисколько не напоминало медицинское учреждение, даже отдалённо.

Открыв дверь, человек пригласил жестом зайти первым, после чего закрыл её с обратной стороны, сразу, как только я сделал два шага.

Я остался один в комнате.

Оглядевшись, увидел на стене с потёртыми бумажными обоями и плакатами на медицинские темы вешалку с тремя крючками для одежды. На одном из них висел белый халат.

Кабинет освещался настенным плафоном, закреплённым над столом, напротив входной двери. В боковой стене слева ещё одна дверь. Перед столом два стула, а у стены справа – длинная широкая скамья, обитая светло-коричневой кожей. В углу раздвижная ширма.

Я кашлянул для приличия и спросил преувеличенно шутливым тоном:

– Есть кто-нибудь?

Когда приходилось ждать в учреждении или магазине, накапливающееся внутреннее раздражение всегда придавало ощущение собственной правоты и уверенности, выражающееся в решительном действии, – громко позвать кого-то, кто должен быть на рабочем месте, но, почему-то отсутствует.

Не дождавшись ответа, снял куртку, повесил на вешалку, шагнул вглубь комнаты и уселся небрежно на один из стульев, повернувшись правым боком к столу.

За боковой дверью послышались шаги. Дверь отворилась и передо мной предстала молодая женщина в таком же халате, как на вешалке, и в высокой белой шапочке, скрывающей прическу, со стетоскопом на шее, неловко придерживаемым рукой, чтобы он не съехал. Из нагрудного кармана её халата выглядывала авторучка с мигающим зеленым огоньком на колпачке.

В левой опущенной руке она держала белую папку с развязанными, свисающими тесёмками.

Женщина посмотрела строгим взглядом, не очень-то соответствующим её неуверенному вопросу:

– Лев Семёнович?

Я ответил, продолжая в том же шутливом ключе, – он самый, – и стал ждать ответной реакции.

– Пройдите за ширму, разденьтесь до трусов и лягте на топчан. – Она указала на скамейку.

Проделав то, что от меня требовалось, я улёгся на холодную белую простыню, постеленную доктором, пока раздевался за ширмой. Коротко рассказав о случившемся, я стал выполнять по её команде различные движения руками и ногами, сначала лёжа на спине, а потом перевернувшись на живот. Проделав дальнейшие необходимые манипуляции с моим телом и головой, и помахав своей авторучкой с мигающим светом перед лицом, доктор подтвердила: в организме повреждений нет.

Я оделся, сел на скамью и стал ждать. Женщина что-то писала в своей папке.

Я спросил:

– Ну как, мне можно на работу?

– Минутку, – ответила она, не отрываясь от своего занятия, старательно выводя буквы. Затем протянула заполненный бланк и сказала:

– Предъявите по месту работы. Больничный на три дня. Продлевать и закрывать не требуется, но советую показаться своему терапевту. Вам предписан покой, физические нагрузки исключить.

Я взял густо исписанный крупным почерком листок, надел куртку, попрощался и вышел из кабинета. Коридор оставался всё таким же безлюдным. Мой сопровождающий отсутствовал.

– Так. Когда мы шли сюда, дверь в кабинет была справа. Значит выходить нужно, оставляя дверь слева. А дальше куда?

Я решил уточнить у доктора, как выбраться отсюда, вернулся в кабинет, вновь оказавшийся пустым, и крикнул:

– А можно спросить? Подскажите, как мне выйти!

Прислушался. Тишина. Тогда я приблизился к боковой двери, откуда появлялась женщина в белом халате, постучал, опять прислушался. Ни звука, ни шороха. Открыл дверь, нажав на ручку, выглянул. Перед моими глазами предстал ещё один длинный пустой коридор с закрытыми дверями.

Я возвратился в кабинет, ничего не понимая, и почему-то решил накинуть поверх куртки белый халат, одиноко висевший на вешалке. Может быть здесь принято носить белые халаты, и я сойду за своего. Всё это отчётливо начинало мне не нравиться.

После недолгих блужданий по коридорам и переходам, мне показалось, что я вернулся назад – к кабинету врача. Тогда я стал дергать за ручки всех дверей подряд, но мои попытки открыть их оказались тщетными. Сегодня же 3 января, – догадался я, – учреждение не работает. Но свет горит. Наверное, это дежурное освещение.

Наконец, я заметил на полу перед одной из дверей блеск подсыхающей плёнки воды. С облегчением сообразив, что это может быть растаявший снег от ботинок, занесённый при входе с улицы, я направился туда. Ещё бы чуть-чуть и пол мог высохнуть, лишив меня надежды обнаружить выход из этого лабиринта.

Но я рано радовался. Дверь, как и все остальные, оказалась запертой. Я посмотрел в замочную скважину, но ничего не увидел. Железная дверь снаружи, – вспомнились мне обстоятельства своего прибытия в фургоне к этому кирпичному зданию в сопровождении человека в серой куртке.

Как он уверенно шагал по этим коридорам. По каким признакам здесь можно ориентироваться?

Я решил внимательно присмотреться к стенам, полу и потолку. Но ничего, заслуживающего внимания, обнаружить не удалось.

Тогда я принялся тщательно изучать входную дверь, и слева от нее, на высоте поднятой руки, присмотревшись, увидел слегка потёртое пятно на обоях, как будто там прикладывали ладонь к стене. Я сделал так же, и в двери что-то щёлкнуло. Быстро потянув за ручку, я смог с трудом её открыть. За ней, как и ожидалось, обнаружилась железная дверь, поддавшаяся моему нажиму на рукоятку, и я, к своей радости, оказался на улице.

Я стоял в накинутом на плечи поверх куртки белом халате, на пронизывающем порывистом ледяном ветру, бросающим колючую снежную пыль в лицо, и никак не мог сориентироваться. Местность была мне незнакома.

Внезапно в кармане куртки зазвонил телефон. Обеспокоенным голосом Женька выяснял, где я нахожусь и почему не явился до сих пор. Оказывается, с момента моего выхода из дома не прошло и получаса, хотя казалось, я потерял полдня.

На ходу объясняя Женьке, в какую ситуацию я попал по пути на работу, я двинулся по дороге вдоль здания, выискивая глазами табличку с названием улицы и номером дома. Женька, не дослушав до конца, нетерпеливо затараторил в трубке:

– Скинь свой трек, я вышлю машину.

– Какой трек? – спросил я.

– Включи видео. Ты там не ударился?

– Сейчас, – ответил я, – тебя бы на мое место. – Включил. А дальше что?

– Ничего, жди. Подъедет вторая.

Я продолжал медленно идти в наугад выбранном направлении. Кирпичная стена дома без окон никак не кончалась. Справа в утренней полумгле просматривался пустырь с редкими огоньками проезжающих вдали машин. Похоже, за пустырём проходила автомагистраль. Включенный в режиме видеотрансляции телефон находился в руке. Я двинулся обратно, чтобы вернуться туда, откуда вышел, и дожидаться высланной Евгением машины в тепле. Но как только я добрался до входа в здание, железная дверь захлопнулась. Порывы морозного ветра пробирали до костей. Неизвестно, сколько времени придётся ждать. И как скоро меня найдут. Я стал быстрым шагом прохаживаться взад и вперёд, пытаясь хоть как-то согреться. Но это не помогало. Становилось всё холоднее, меня уже трясла крупная дрожь.

На короткое время ветер стих, и я услышал, как за спиной заиграла негромкая весёлая музыка. Кажется, у меня начались слуховые галлюцинации, подумалось мне в тот момент. Я обернулся и увидел силуэт медленно приближающегося автомобиля с мигнувшими несколько раз фарами. Радостно помахав в ответ рукой, я побежал навстречу. Просунув голову в приоткрытую переднюю правую дверь, я произнёс дрожащим голосом непослушными от холода губами, нисколько не сомневаясь, что машина выслана именно за мной:

– Здравствуйте, наконец-то я вас дождался.

– Здравствуйте, – ответил приятный женский голос, – присаживайтесь.

Я осторожно и с некоторой опаской сел в кресло и аккуратно, насколько смог, закрыл дверь. В машине было тепло. Термометр на передней панели показывал 23 градусов.

– Поехали? – спросил сочувственно, через затянувшуюся паузу, тем же голосом невидимый водитель, предположив, что я достаточно согрелся.

– Помчались, – ответил я, улыбаясь.

Женька любил все эти новшества, голосовые интерфейсы с человеческим интонированием тембра и эмоциональной подстройкой к собеседнику.

– Как вас зовут, прекрасная незнакомка, – задал я в манере театрального героя-любовника каверзный вопрос. Мне захотелось протестировать речевой анализатор.

– У меня пока нет имени, – извиняющимся тоном ответил женский голос. Но – спасибо за комплимент. Можете присвоить мне любое имя. Я запомню ваш эмоционально-речевой профиль. А теперь, пожалуйста, пристегнитесь.

– Ах, да, простите, – ответил я и привычным движением руки попытался вытянуть наконечник ремня над плечом.

– Прикоснитесь к панели, – подсказал голос.

Передо мной засветился белым светом большой круглый индикатор с изображением ладони. Я приложил к нему свою руку.

– У вас развитые бугорки страсти и высокая линия любви, – произнёс с загадочными интонациями женский голос.

– Хиромантия, как и астрология мне безразличны, – ответил я вежливо, не желая поддерживать разговор на не затронувшую меня тему.

Женька опять решил продвигать свою новую теорию. Хорошо, что, по крайней мере, отказался от методики сканирования отпечатка босой ноги, который так же, как и отпечаток ладони, у каждого человека индивидуален, – к слову, как и любая другая часть тела человека. Важно лишь, чтобы эта индивидуальность сохранялась, если не на всю жизнь, как узор линий на кончиках пальцев, то хотя бы в длительной перспективе. Но при накопленной статистике изменений по времени, – пришла мне в голову шутливая идея, – можно спрогнозировать с достоверной вероятностью и закономерность таких изменений в будущем для каждого индивидуума.

Наша система распознавания на работе хранила все сканы минимум за пять предыдущих лет. Надо будет подкинуть Женьке эту гипотезу, пусть проверит, – на себе и на мне. Интересно сравнить отпечаток моей ладони трёхлетней давности с сегодняшним, и узнать, каким он будет через десять лет. И лицо.

По бокам сиденья, снизу-вверх, выползли две широкие белые пластик-ленты удерживающих приспособлений и крест-накрест с негромким щелчком зафиксировали мое тело, слегка вдавив в бугристую спинку кресла. Машина тем временем выбралась на автостраду и набрала приличную скорость, двигаясь в неизвестность.

Глава 9. Но это будешь не ты

Восходящее солнце уже окрасило своим у

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.