Глеб Антонов
Могильник

Посвящение

Всем, у кого надежды больше не осталось.

Пусть Могильник даст вам веру в светлое.

Предупреждение

Данное произведение содержит ненормативную лексику, а также сцены, которые могут вызвать тяжёлый негативный отклик. В книге упоминаются следующие темы:

Физическое насилие

Сексуальное насилие

Насилие по отношению к детям

Самоубийство

Жестокость

Расчленения

Агония

Алкоголизм

Наркомания

Мутации

Натуралистические изображения

Арахнофобия

Клаустрофобия

Описания паразитов

Потеря близких

Депрессивные состояния

Маниакальные состояния

Нагота

Проституция

Деградация личности

Расовая дискриминация

Дискриминация по половому признаку

Запрещено для прочтения детям. Разрешено для прочтения только лицам, достигшим совершеннолетия. Не рекомендуется впечатлительным людям и людям, страдающим психическими заболеваниями. Прочтение и взаимодействие с текстом остаётся полностью на усмотрение и риск читателя.

Предисловие

Скоро вы проснётесь.

В нагромождении домов, заборов и стен.

Там, где серые небеса простираются над серыми полями.

Где короткие дни сменяют долгие ночи.

День – время нечестивых людей.

Когда воры и лжецы, убийцы и насильники, негодяи и грешники вершат преступления на замусоренных улицах.

Ночь – время нечистых чудовищ.

Когда твари и химеры, человекоподобные и невообразимые выползают из тьмы, чтобы кромсать и пожирать.

В городе смрад помоев, гнили и отходов станет для вас привычным.

В городе над вами будет нависать вездесущий Вековечный Шпиль.

В городе вас не найдёт Туман Древнего Мира.

Миллионы живут здесь, грязные, убогие, нищие.

Скоро вы станете частью их.

Скоро вы проснётесь в Могильнике.

Просыпайтесь.

Часть: Коробейник. Кусок 1

Коробейник – в дореволюционной России: торговец, вразнос продающий галантерейные товары, мелкие вещи, необходимые в крестьянском быту.

Толковый словарь Ожегова

Не то чтоб он был так труслив и забит, совсем даже напротив; но с некоторого времени он был в раздражительном и напряженном состоянии, похожем на ипохондрию.

Фёдор Достоевский. Преступление и наказание

Дмитрий очнулся, не приходя в сознание.

Он лежал лицом в сырой глине. Голова кружилась, жутко хотелось пить, ещё больше хотелось выблевать содержимое полупустого желудка. Дмитрий уловил шум бегущей воды и инстинктивно почувствовал, что ему нужно ползти к ней.

Он пополз на животе, вдавливая худые руки в землю и подтягивая за ними остальное тело. Бессознательно он считал рывки, чтобы отвлечься от вони во рту, боли в голове и жгущей глотку жажды.

Первый рывок.

Живот трётся об холодную грязь.

Второй рывок.

Глаза не видят ничего, кроме тёмно-коричневой земли.

Третий рывок.

Тошнота подкатывает к глотке.

Ладони Дмитрия погрузились в холодную воду. Он нащупал мягкий ил и, не успев сделать ещё один рывок, широко открыл рот. Из него полилась красная кислая блевотина, забивающая его горло и нос. В ней покоились остатки непереваренного хитина и разбухшие куски заплесневелого хлеба, который Дмитрий давеча выудил из помойки возле трактира, чтобы не отдавать лишних жуков за еду.

Тошнота отняла все его силы. Он не мог держать голову на весу. Дмитрий лёг на щёку и продолжил блевать под себя, надеясь не задохнуться. Тёплая жижа потекла вниз по его шее, плечам, заполнила пространство между грязью и его грудью. Он закашливался, сглатывал рвоту и выпускал её обратно.

Это не прекратилось даже тогда, когда запасы личинок, хлеба и вина в желудке исчерпали себя. Он продолжал блевать зелёной желчью, которая обжигала царапины на его языке и внутренней стороне щёк. Дмитрий с трудом дышал, как больной туберкулёзом. Поток воздуха из его ноздрей создавал небольшие круги в бордово-коричневой луже, запах речной грязи смешивался с запахом рвоты. На подкорке бредящего сознания болтались уроки из ушедших к чертям дней в Лицее, где ему рассказывали про рост водорослей и ток воды.

Дмитрий, кажется, отключился, ибо придя в себя, он увидел багровое солнце пустившее лучи в смердящие желудочным соком лужи под ним и вокруг него. Щека чесалась. Морщинистыми, набухшими от воды руками Дмитрий содрал с неё засохшую рвоту. Встать он всё ещё не мог, но кое-как ему удалось сделать последний рывок и доползти до прохлады отдающей гнильцой воды.

Он загребал воду и методично поливал ей своё лицо. Делал он это не столько из желания отмыть себя от грязи, пыли и блевотины, сколько для того, чтобы немного облегчить головную боль. Дмитрий обливал себя, пока мир вдруг не завертелся в водовороте цветов, а его рука не вывернулась, растянулась и не исчезла в дали.

Он снова потерял сознание. В его слабые глаза светило пожелтевшее солнце, лучи которого были просеяны через сито чёрных туч. Пытаясь оклематься и встать, Дмитрий услышал звук падающей рядом струи. Он встал на локти и, как слепой крот, посмотрел по сторонам невидящими ничего глазами.

Как оказалось, он лежал под каменным мостом.

Вторым открытием стало то, что с моста на него лилось что-то тёплое.

Дмитрий сощурился так сильно, как это было только возможно, и разглядел человека на мосту. Это был один из множества городовых Могильника. Тёмно-коричневая кожаная кираса, такой же шлем, закрывающий полосками уши и скулы, подпоясан дубиной. Он видимо спутал Дмитрия с кучей мусора, потому что городовой совершенно не обращал внимания на то, что струя его мочи падает на человека. А может, он знал, что это человек, и просто не хотел усложнять свой только начавшийся рабочий день и проверять, жив ли Дмитрий, или река принесла очередной труп.

Горячая жидкость падала на рваную рубаху Дмитрия. Пройдя сквозь лёгкую ткань, моча стала скапливаться на спине и стекать по рёбрам. Дмитрий упал головой в землю и помолился всем богам, чтобы это скорее окончилось.

Городовой закончил свои личные дела, запахнул портки и ушёл, громко стуча сапогами по мостовой. Дмитрий был даже рад такому исходу. В конце концов его не заметили и не задержали, а в Могильнике тебя могут задержать на ровном месте, особенно если ты валяешься в отбросах и выглядишь, как отброс.

Он наконец-то смог подняться на ноги, хоть и на мгновение. Его покачнуло, и он упал в реку, а точнее в маленькое русло реки. Зелёная вода была мелкой и доходила ему до груди. Холодные потоки острыми нитями касались его кожи, одежда липла к телу. Дмитрий посмотрел в воду и увидел одно из самых неприятных зрелищ на свете. Там он увидел своё опухшее лицо.

Копна волос слиплась в несколько грязно-коричневых перьев. Глаза красные, выпученные. Надутые морщинистые мешки под глазами. Впалые щёки, подчёркивающие острые скулы. Три неровных линии прорезавшихся морщин на лбу. Нос с горбинкой на левой стороне. Куцая бородка. Мутный взгляд в мутной воде. Сам себе он мог дать лет тридцать пять, если не сорок. А ведь ему было всего двадцать три.

Он водил рукой по поверхности реки и думал ни о чём. Когда-то давно его за это бы строго отчитали учителя или воспитатели, но, слава Небесному Взору, эти времена закончились, когда его выдворили из Лицея на вольные хлеба. На улицы прекрасного града с приветливым наименованием Могильник.

Могильник стоял и стоит на костях и трупах, грязи и помоях, пепле старого мира и пыли нового. Неизвестно сколько миллионов убогих душ населяют этот муравейник, собранный из грибной коры и камня, но очевидно, что слишком много. Тут жрут червей, продают честь за жуков и срут с надеждой продолжить этот цикл жранья и сранья завтра. Лицей с его величественной башней кажется неуместной шуткой, стоящей посреди помоев и мусора.

Когда-то маленькому Диме было важно положить жизнь и здоровье, чтобы попасть туда. Но перед этим ему пришлось изрядно пострадать.

Мать извергла Диму на свет, после чего сбежала восвояси. Роды проходили в каких-то нищих закоулках Могильника, типа Толстой Кишки или Пузыря. Ему не повезло дважды. Во-первых, он не издох в первые часы от холода и грязи. Во-вторых, его подобрали и отнесли в лекарню. Ни в чём пока не повинному младенцу пришлось выживать.

О матери он старался не думать, что ему хорошо удавалось, ведь Дима её совершенно не помнил, от неё не осталось даже смутного образа. Лишь иногда, в самые тёмные и самые одинокие ночи, он скулил в подушку, пытаясь сдержать слёзы. А когда он повзрослел, то и это прошло, только бывало такое, что, увидев свои черты в женщине, он вздрагивал и гадал, а не она ли выбросила его в это существование.

Каким-то образом лекари его выкормили смесью пчелиного молока и отрубей, после чего сдали Диму в приют. И не в какой-то там приют, а в приют Указательного пальца, околотка, где жить не пожелает самый последний из бедняков. Там ему по случайному тычку пальца всучили фамилию Хворостов и оставили существовать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.