Музей души
Стихи
Любовь Ржаная

© Любовь Ржаная, 2023

ISBN 978-5-0060-8129-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Музей души

Душу свою нараспашку
Не всякий раскроет.
Мои двери – настежь.
Пусть кто-то бродит…
Я вас впустила
В Музей своей души.
Пожалуйста, тише!
Хрупкие этажи.
Здесь экспонаты
Особого вида:
Любовь. Разлука.
Печаль… Обида…
Здесь запахи озера
Концентрированные.
Здесь вздохи леса
Законсервированные.
Соль мёртвого моря
Моего одиночества.
Мои чудачества.
Мои пророчества.
Пожалуйста,
Не трогайте руками
Паутину моих мечтаний…
Бродите…

Завещание

Стало модно писать завещания.

Все боятся не вспомнить наследников.

А то кто ж приглядит за вещами:

Телевизором, шкафом и веником?

– И кого ты боишься, Россия,

Вся в железных дверях, в завещаниях?

– Да уж нынче бояре лихие,

Нет креста на пустых обещаниях.

– Неужель на твой веник позарятся?

Холодильник твой мал и трещит…

– Да боюсь, всё и так им достанется,

Да и сгинет… ищи – не ищи…

Завещаю тебе, сын мой, поле,

По которому любим ходить.

Завещаю кусочек той боли,

Что зовётся – Россию любить.

Не отнимут…

Подсолнух

Отзвенело лето колокольцем,
Нашептались травы меж собою,
И стоит подсолнух богомольцем,
Голову склонив перед избою…

За забором – видно чисто поле,
А за полем – роща молодая,
А за рощей – сказочное море,
А за морем – дымка золотая.

Там кричат муллы или раввины,
Там у них зимы и не бывает…
Посреди непаханой равнины
Семена подсолнечник роняет.

Прорасти, подсолнух светлокудрый!
В той избе, знать, кто-то и живет.
В стороне заброшенной под утро
Ради вас рассвет еще встает.

Благословенна осени пора…

Благословенна осени пора,
Когда спокойствие прохладное возьмет,
Когда лениво солнышко с утра
На горизонт проснувшийся взойдет
И поплывет…

Превыше всяких из земных – восторг
Осенних красок поля, леса, рощи…
Природа-утешительница-Бог
Велит тебе быть ласковей и проще,
И призовет

В объятия свои – ты к ней ступай
По шелестящим листьям осторожно,
Да слушай шепот… может невзначай
Услышишь звук души своей тревожной,
И все поймешь —

Поймешь, что жил, в печалях и трудах,
А истина с тобой порой дружила,
Порою изменяла сердцу – да,
Как часто ошибался, это было…
Так не тревожь…

Благословенна осени пора,
Когда спокойствие прохладное наступит,
Когда тебе не горестно с утра,
Что скоро и тебя нигде не будет —
Как этот лист, ты отцветешь…

О, листопад! Когда меня возьмешь?

Как я жила последние лет сто

Как я жила последние лет сто?
Да так же, как другие старики.
Такое же угрюмое лицо,
Такие ж поседевшие виски.

Воспоминания – богатство или тлен?
Они твою усиливают боль.
Земная жизнь – твой добровольный плен,
И знаменатель – вечный ноль…

Отринуть все, забыть, забыть, забыть!
И новый день ликующий принять.
Отчаиваться снова и любить —
«Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать!»

Ты был как лес. Иносказание

В твоем лесу, и сумрачном, и тихом,
Мне было так спокойно и уютно…
Я шла босая, голая совсем,
И понимала: сладкий сон я вижу.
Ласкали спину мне поляны моховые,
Спала в оврагах, все ложбинки вызнав,
Пила росу с ладоней твоих листьев,
В ручьях купалась, ветви обнимала,
И целовала трепетные веки
Лучей твоих, блиставших сквозь шатры.
И нежный гул стоял над изголовьем,
Порханьем птиц и бабочек вскруженный…
Я вся твоя, мой лес, я тут одна.
Когда в снегу стоял ты, я спала
В сугробе  белоснежном твоих сказок,
Подснежником проснувшись по весне.
Растаял лес, и нет тебя со мной,
И некого любить мне в этой жизни,
Во сне иду к тебе и обнимаю…
И чувствую дыхание твое.

Убрать все лишнее

Надо убрать все лишнее.
Стереть отсюда все личное.
Словно белье больничное,
Все сжечь.

Сказанных слов бессонница,
Виденных снов поленница,
Чистых листов сумятица —
Все в печь.

Бросить это занятие,
Снять с себя словно заклятие,
Примет меня в объятия
Осиротевшая речь.

Это зеркало лжет так бесстыдно

Это зеркало лжёт так  бесстыдно,
И чужие смотрят глаза —
Смотрят тускло и нелюбопытно,
Смотрят так, как глядеть нельзя-
На меня, живую и тёплую,
Вздохов полную, тайн и страстей…
Но сурово мерцают стёклами
Очи  старой  картины  моей.

Прислониться бы мне к твоей сущности теплой

Прислониться бы мне к твоей сущности теплой,
Приобнять, да прижаться щекою к плечу,
Чтоб слеза моя жгучая долго не сохла…
Так вернуться к тебе и себе я хочу.
Так вернуться к тебе и себе я хочу.

Ты ушел далеко, нет оттуда возврата,
Я еще не ушла, только здесь меня нет.
Это чья-то ошибка и чья-то расплата,
И неправильный шаг, и разорванный след.
И неправильный шаг, и разорванный след.

Погоди, я тебе ведь не все рассказала.
Исказнилась душа, что была  недобра.
Это я в полумраке  пустого вокзала —
Пассажир, опоздавший на поезд вчера.
Пассажир, опоздавший на поезд вчера.

А никто не встречал, так чего ж волноваться.
Согласован иль нет, я не знаю, маршрут.
Вряд ли выйдет когда-то еще повидаться,
И обняться архангелы нам не дадут.
И обняться уже не дадут…

Проводила луна до порога

Проводила луна до порога.
Бежала бесшумно, строя глаза.
Из созвездия Козерога
Ускакала шальная Коза.

Тишина и космический хаос,
И рассыпанных звезд племена…
Никого у меня не осталось,
Только бледная эта луна.

Он не знает меня, и не ищет,
Козерогам всегда все равно.
Но стоит, улыбаясь, лунища,
И настойчиво смотрит в окно.

Не смотри, я задернула шторы,
На кровать упаду – и засну…
Диск луны укатился нескоро
В утра зимнего пелену.

Курортное. Старая Русса

Сегодня не пишется.
Просто хожу,
дышу у фонтана—
ах, как дышится! —
и на луну гляжу.
Мадам из романа…

Ноябрьская странница…
Первый снежок
оплавился в брызгах.
Все останется —
я убегу, дружок,
по свету рыскать.

Любимый привиделся.
Грустно ему:
тоскует и плачет.
Ах, обиделся:
встреч не хочу наяву.
А я теперь не люблю иначе.

Лебеди

Улетели птицы гордые,
Не понравилось им жить
На озёрах в черте города
Минеральных – воду пить

Ой, соленую, невкусную…
И хотя не замерзать
В эту зиму старорусскую,
Но покоя не видать —

От курортников, гуляющих
Спозаранку дотемна
У озёр, не замерзающих
Ни в какие времена.

Хлеб бросают в волны серые,
Но проворней уток нет,
И захватывают первые
Лебединый весь обед.

Только гордые насмешливы,
Даже глазом не ведут.
Нет, они совсем нездешние,
Тут такие не живут.

Эти тетки магазинные
В Старой Руссе злей собак.
И семейства лебединые
Жить не могут здесь никак.

Сон ночью черной и глухой

Сон ночью черной и глухой.
В пустынном тихом переулке
Иду, спеша, не для прогулки —
Мне знак сегодня был такой.

Мне весть была от сил небесных,
Что ты меня давно там ждешь,
Не спишь, не кушаешь, не пьешь,
А только ласки ждешь телесной

Моей, и жадными глазами
Уже измерил ту версту,
Которой я к тебе приду,
Чтоб слиться нежными устами…

Я прихожу, а ты бесплотен,
Но все же чувствую тепло.
Увы, уж столько лет прошло,
А сон тягуч и не дремотен,

Он заставляет плакать днем,
Просить прощенья за былое…
Мне жаль, что сердце было злое,
Теперь черно во сне твоем.

Ах ты, Русь моя, старинушка

Ах ты, Русь моя, старинушка,
Мать-земля многострадальная,
Где последняя кровинушка
Ратью выпита нахальною

Мародеров-беспредельщиков,
Депутатов да чиновников,
За судьбу твою «болельщиков»,
Не считающих покойников —

Поколения те славные,
Что ушли до прежде времени,
Лишь терпенье стародавнее
Нам оставив вместо семени…

Нас все меньше, братья-русичи,
Ярославною-печальницей
Плачет время ныне в Угличе,
И во Пскове, и над Старицей…

Зимняя девочка

В саду  морозного стекла
Цветут диковинные  травы.
Их снежной кистью нанесла
Зима на  окна – для забавы.
А эта девочка взяла
И пальцем дырочку прожгла
В мохнатом инее стекла…
Теперь ей улица видна…
Вот лошадь, в сани впряжена,
Везет счастливчика она!
И снега скрип. И тишина…
А на речонке под шатром
Ветвистых ив – такое место,
Где в  стужу бабушка ведром
Поймала щуку, лет  под двести!
Там – прорубь. Дальше – наш каток.
А  рядом  хрупкий  есть  ледок…
И я – в воде, а  лед трещит,
Хохочет кто-то и  пищит,
И  кто-то за руки тащит…
…Гирька  ходиков  сползает,
Дед в очках – журнал  читает.
Я читать учусь рукой-
Ездит  пальчик  под  строкой…

В зиму детства моего
Не пускаю никого.

Летняя девочка

Запах сена. Запах  мяты.
Медуница  на  реке…
Осторожные  раскаты
Грома  где-то  вдалеке…
Дождь из тучи  лупцанёт,
Нас по спинам стеганёт,
И помчится под навесы
Босоногий наш народ….
Пыль дорожная мягка,
Тонет в  ней моя  нога…
Вдоль деревни гонят стадо
Два  горластых  пастуха…
На речонке  визг и плеск,
Брызг  весёлых  яркий  блеск…
Мальцы  карасиком  ныряют,
Потом  пиявок отдирают.
Озорства  изнеможенье
До  вечерней  до зари…
Землянику  в день рожденья
Дарит  лес: бери, бери…
…Кто не бегал
                по  лужайкам  босиком,

И  парным  не обливался молоком,
Не забирался в сад чужой тайком-
Тот с летним счастьем
                вовсе не знаком.

Деревня детства

На дворе темно и сыро—
Слабый дождик моросит.
Деревенским правит миром
Вековечный скромный быт.

Звучно крякают калоши,
В хляби тонут по края.
Отпустила баба вожжи —
Ведь знакома колея.

И скрипят вовсю колеса,
И понуро конь бредет.
Поглотил туман белесый
Шестьдесят четвертый год.

Электричества в помине
Нет в окрестных деревнях…
Не темнее при лучине,
А светлее в головах.

Пахнет кислою овчиной
Дедов старенький тулуп…
И унес король мышиный
Мой молочный первый зуб.

Стоп моих размеры

Нам бы ямбы там и сям бы —
Ах, звенели б дифирамбы!
Но хореи все на шею
Так и вешаются мне!
Птеродактили летают,
Амфибрахии чихают…
Разностопные мешают
Гениальной стать вполне.

Не измерить стих аршином,
И стопу не подогнать.
Да уж ладно… Нет причины
Плоскостопием страдать.

Моя молитва

Радуюсь каждому дню.
Ем, умываюсь, пью,
Бездельничаю полдня —
Боже, прости меня!

Плачу порой в ночи —
Что-то в душе кричит…
Днем все чаще смеюсь.
Прости меня, Иисус!

В мире так много зла…
Если помочь не смогла,
К тебе не нашла пути,
Боже великий, прости!

Жажда утех в крови,
Радости, вечной любви!
Нескоро меня позови…
Господи, благослови!

Ретроспектива

В такой же день сто лет назад
Такой же гриб под елкой лез,
Такой же плавал в море краб,
Такой же ветер дул с небес.

Такая ж я тогда была,
Такой же нос и взгляд,
И так смеялась, так же шла,
Сто лет тому назад.

Но было имя у меня
Другое, говорят.
Хотя кто знает? только я.
И то сто лет назад.

Ужасное прошлое

Вот была бы я дворянкой столбовою,
Вот поехала бы в Питер я в карете,
Заболела бы там оспой ветряною,
И недолго прожила б на свете.

От чахотки умереть могла бы.
Отсырели б все мои перины,
Доктора лечили бы от жабы,
Знахари обмазывали глиной.

Муж мой был транжира и кутежник,
Проиграл бы наше состоянье.
Помер бы, как уличный художник,
Отравившись непонятной дрянью.

Вот и дети, куча малолеток.
Без наследства худо им остаться.
Родственников жалостливых нету,
Знать, судьба – по людям побираться…

В Питере житье одним богатым,
И в Москве, и вообще на свете.
Нет, пожалуй, все-таки не надо
Ехать в город  в старенькой карете.

Все блестит

По центральной я гуляю,
Вот где чудо, благодать!
Все блестит, горит, сияет,
А народа не видать.

В этих сказочных витринах
Шубы, смокинги, парча…
Кто-то ночью в магазинах
Покупает сгоряча,

Убегает невидимкой…
В кассе сходится отчет!
И довольны Вова с Димкой:
Вот народ-то как живет!

А у нас не на центральной
Ночью темень и тоска.
Не блестит фонарь печальный
И не светит ни фига.

На помойке за дворами
Смокинг ищет старый дед.
Вдруг придется с господами
Вместе ехать на тот свет.

Попутчики

Выпили по рюмочке
В поезде попутчики,
Поболтали ножками,
Расплелся язычок.
Мы ведь современники,
Жертвы ли, изменники,
Каждый в своем времени,
Хитр, как дурачок.

Ты меня одергивать,
Мол, не передергивать,
Нас страна всех кинула,
Беспредел, грабеж.
Стали подворовывать,
Да за душу милую
Растащили хилую
Собственность ее ж.

Бизнесмен не путает,
В шарфик пузо кутает,
Ох уж эта собственность,
Ношей на горбу:
Хочешь, похристосуюсь?
Опростоволосились
Деды наши босые
В семнадцатом году…

Так пол-литру вылакал,
Горе свое выплакал,
Мы с тобой попутчики,
Даром что купе.
Показал мне купчую,
Земли хоть и куцые…
Не будет революции,
Не мне и не тебе.

Мы ведь современники,
Да в разном измерении,
Каждый в своем времени,
Хитр, как дурачок.
Просто мы попутчики,
К лучшему иль к худшему,
И все на волю случая
Киваем, мужичок.

Ночь в поезде

Монашенка заснула над псалтырью,
Ей снился назидательный Христос.
В вагоне после Сретенья в четыре
Куда-то население неслось.

И все дремали, кто как ухитрился:
Кто съежился, кто ноги протянул.
Мужик один в пути уже напился,
И на полу меж кресел он уснул.

В Москву спешат, в желанную столицу —

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.