Ксения Лелетко
Таблетка от разума

Братья

Плюшкин стоял и не мог сдвинуться с места. Вместе с ним стояли его братья: Сушкин, Мушкин, Клюшкин и Хрюшкин.

– Ребята, вы заметили, что мы стоим на одном месте? – спокойным тоном произнес Плюшкин.

– А сами то мы откуда взялись? – взволнованно спросил Мушкин.

– Неизвестно, – пожимая плечами, ответил Сушкин.

– А до нас что было? – снова спросил Мушкин.

– Тоже неизвестно.

Они вообще ничего не знают, братья эти. Особенно Клюшкин и Хрюшкин. У них даже глаз не было, поэтому и разговор не могли поддержать, так как ничего вокруг себя и не видели. Зубов у них тоже почему-то не было, но это и не столь важно. Они только стояли и крутили своими головешками.

– А ведь мы хотели отыскать что-то важное… – сказал Плюшкин.

– Да? Ведь мы же здесь каким-то образом оказались. Кто нас сюда привел? Возможно, где-то там нас ожидало счастье! Но наши пригвожденные к одному месту тела будут обречены замерзать в одиночестве и неизвестности! – разгневанно прокричал Мушкин, закинув голову в небо, но видя вдали лишь темноту.

Возможно, он хотел добавить что-то еще, но его прервал Сушкин.

– А мне кажется, что нас никто сюда не приводил! Быть может, мы сами виноваты?! Мы сами сюда пришли?

Тут появился маленький мальчик.

– Ой, забыл про вас, простите… – сказал мальчик и вынес их всех на уличное крыльцо.

На улице было смертельно жарко. И палящее солнце тут же начало плавить их бренные тела, которые еще несколько минут назад замерзали в холодном чулане.

– Наверное, мы скоро совсем исчезнем. Исчезнем никем не узнанные, но для чего-то нужные на такой непродолжительный срок. Всю свою короткую жизнь мы боремся с двумя иллюзиями: с иллюзией, что мы что-то из себя представляем и с иллюзией того, что мы не представляем из себя ровно ничего, – нараспев произнес Мушкин.

– Быть может, мы еще найдем способ выбраться? – запрокинув голову к солнцу, предположил Плюшкин.

– Верить можно во что угодно, а как оно есть на самом деле, знает только Бог. И смерть, возможно, может закончиться претворением в новую жизнь. И тогда стоит развалиться лишь для того, чтобы сложиться заново.

А Клюшкин и Хрюшкин, растянув во все лицо свою беззубую поплывшую улыбку, тем временем свернулись в калачик и уснули.

– Что-то вы у меня совсем раскисли! Ну, ничего! В следующий раз лучше получитесь… – оптимистично произнес мальчик и скомкал их всех в однородную массу пластилина.

Осторожно! Заразно.

Гулял как-то Кузька во дворе. За жучками-паучками всякими любил наблюдать. Села однажды божья коровка Кузьке на плечо, а он ее взял и хлопнул. За всем этим процессом наблюдала подруга Кузьки.

– Как можно быть таким бессердечным. Зачем задавил ее? – крикнула девчонка и дала другу по затылку.

– А просто так! – сказал Кузька и ударил девчонку в ответ.

Тут подбежал папа девчонки отшлепать Кузьку ремнем, чтобы неповадно было больше руки распускать. На крик мальчика прибежал его отец и дал папе девочки кулаком в нос.

– Сейчас я покажу тебе кузькину мать!» – крикнул папа Кузьки и позвал свою жену.

Присоединились обе мамы и стали кусаться. На шум сбежались соседи, которые жили в этом же дворе. Сначала они хотели усмирить весь этот балаган, а потом поняли, что все это бессмысленно и тоже принялись бить друг друга.

Увидев драку, прибежали бабушки-старушки и дедушки-пенсионеры и стали всех колотить тростями.

В конце концов, приехали депутаты, психологи, журналисты, телевидение, полиция, даже пожарники (хотя, зачем бы они там нужны были).

Так драки и продолжались. И все это с улыбками и с каким-то даже умиротворением в лице. А все потому, что запрещены были ругань, брань и оскорбления. Принято было с глубочайшим уважением относиться к обществу, к каждой отдельной личности, политическим деятелям, да и вообще ко всем жизненным трудностям подходить с благодарностью и восхищением!

Самыми последними приехали врачи, понаделали всем прививок и повесили табличку: «Осторожно! Заразно. Объявляется карантин».

Об одиночестве и как с ним бороться

Жила-была Серафима и одиночество было ее совсем невыносимо!

– Как я устала от такой жизни!, – вздохнула она. – Как я устала держать это одиночество в своих руках, качать его, холить и лелеять! Ни на минуту нельзя отлучиться. Нельзя ни с кем сходить-погулять, отдохнуть, как мое одиночество начинает капризничать и сию минуту вынуждает снова взять на ручки.

Мимо проходил Веньямин, увидел, как Серафима страдает и решил ей помочь.

– Давай мне ее на ручки. Ты пока отдохни, а я с ней посижу.

Серафима подумала-подумала, да и согласилась.

– Ты только поосторожнее, а то уронишь!

– Какое у тебя одиночество гордое! Не идет, зараза такая… – сказал Веньямин, пытаясь перенять одиночество Серафимы.

– Не гордое, а капризное! – запрокинув волосы сказала Серафима и ушла гулять.

То, что Веньямин был очень добрым – это и не столь важно. Но то, что он ужасно неаккуратный и вообще руки у него не из того места растут – сыграло свою роль. Не хотелось одиночеству на руках у Веньямина сидеть, рвалось все убежать от него. Уж больно не по душе Веньямину одиночество пришлось, а одиночеству – Веньямин. Когда Серафима вернулась, то увидела, что ее одиночество пропало без вести.

– Куда ты дел мое одиночество? Потерял?! – закричала Серафима.

– А чего ты так разволновалась? Кому нужно оно? Я случайно уронил одиночество, а когда оно пыталось меня укусить – затоптал.

– Получается, что ты убил мое одиночество! – поникшим голосом сказала Серафима, – И что же мне теперь в руках держать?

– А зачем тебе что-то в руках держать?, – сказал Веньямин, – Лучше запрыгивай ко мне на ручки и держись за меня!

Серафима послушалась Веньямина и запрыгнула к нему на ручки.

Что бы Слюньковы без Клюнькиных делали?

Слюнькова однажды бросила девушка. Страшно расстроился Слюньков, что даже жить не хотелось больше. Свернулся в позу эмбриона, лег на пол и целыми днями напролет только и делал, что занимался самокопанием. Пытался все внутри себя пазл сложить, почему это девушка его бросила и неужели он недостаточно хорош для нее. Копался-копался, да и рассыпался. Лежал бы он так и дальше, если бы не его соседка Клюнькина. Клюнькина давно по-соседски была влюблена в Слюнькова, но никогда до этого к нему не захаживала. А тут, по воле судьбы или просто так совпало, решила зайти. Увидела совсем развалившегося Слюнькова и захотела его подлатать.

– Сейчас я только за розовыми нитками сбегаю!

И собрала Клюнькина Слюнькова по кусочкам: местами детальки поменяла – ей так казалось симпатичней. Розовые нитки на Слюнькове смотрелись очень даже ничего. Клюнькина еще кое-где и пуговицы блестящие пришила к Слюнькову. Вообще загляденье стало! Отблагодарил Слюньков Клюнькину за помощь. Захаживает теперь Слюньков к Клюнькиной, если так, где ниточка порвется или пуговка потеряется.

Ученики

одноактная пьеса

Действующие лица:

СМЕРТЬ

УЧЕНИКИ

АКТ I

Действие происходит в классе.

На сцене: парты, стулья, листки, ручки.

СМЕРТЬ. Все, сдавай работу.

УЧЕНИК 1. Но я не успел дописать! Можно я кое-что дополню?

СМЕРТЬ. Нет. Время твое истекло.

Смерть берет листок и бегло начинает читать содержимое.

СМЕРТЬ. Ну, что я могу сказать? Работа твоя не принимается. Ничего по существу. Все вокруг да около.

УЧЕНИК 1. А можно я еще раз попробую?

СМЕРТЬ. Опять бумагу только марать будешь?

УЧЕНИК 1. Нет, на этот раз все подправлю и сдам, как положено хорошему человеку и прилежному ученику.

Голос из-за кулис: Ученик продолжал сидеть и быстро выводить буквы. Он знал, что ему нужно что-то успеть в этой жизни. Вот только что… Было ли это продолжение жизни? Начало конца? И неужели он только что испытал конец начала? Или же все бесконечно?

Смерть подходит к другому сидящему за партой ученику.

УЧЕНИК 2. (Смотрит, что Смерть к нему подходит). В последнее время жизнь моя идет в каком-то неверном направлении. И каждый день я все размышляю и размышляю. А вот если бы каждый человек знал, когда его черед сдавать работу? Жили бы мы иначе, имея знания об обратном отсчете? Ах, да…а что, если бы наша жизнь проходила от смерти к жизни?! Слишком сложно! Но подумать о том, если бы наша жизнь протекала от вечера к утру – можно! Существенно ничего бы и не поменялось, мне кажется. Перемотка назад. Вечером мы бы вставали, чистили зубы, ужинали. Потом читали, смотрели кино, гуляли. Ехали на учебу и проводили там большую часть драгоценного дня. Возвращались домой, завтракали, чистили зубы и спать. Обычный распорядок будничного дня среднестатистического студента!

СМЕРТЬ. Интересное наблюдение. С одним днем разобрались. А жизнь сможешь так мысленно перемотать от смерти к рождению?

УЧЕНИК 2. (Задумчиво). Неееет…слишком-слишком сложно, говорю же. Если бы у меня уже весь листок был исписан, то я бы просто прочитал его с конца в начало. Но у меня лишь одна четвертая часть.

СМЕРТЬ. Тогда не заморачивайся! А просто исписывай листок постепенно и по порядку. Жизнь еще очень длинная – успеешь заполнить. И тогда в самом конце и перечитаем с конца в начало. А пока пиши…пиши…

УЧЕНИК 3. Да нафига нужна эта учеба, работа, труды какие-то? Если нашего времени в обрез. Я смотрю на свой листок, а содержимого в нем с булавочную головку.

СМЕРТЬ. Так и должно быть. У каждого человека должны быть уверенности жизни и надежды в ней, но так же страхи пустого и бессмысленного. Главное, чтобы он умел жить с предчувствием смерти, играть по ее правилам. Тогда он учится воспринимать новый день, будто он последний. И берет от каждого нового дня всего сполна. И развивать это предчувствие лучше с самого начала своей жизни. Взаимодействовать со взрослыми, из которых уже некоторые играют по таким правилам. Такие взрослые выделяются на фоне других силой духа, бесстрашием, рвением и жаждой жизни. Они не боятся мечтать и следовать мечтам. И именно такие взрослые научат относиться ко всему без сожаления. Ведь какие сожаления могут быть, когда многое было сделано и сказано? И именно такие взрослые скажут с улыбкой на лице, что каникулы закончены, лето тоже, что собачка умрет и мы все когда то тоже. Но пока мы тут, мы будем гулять, играть, пить лимонад и улыбаться.

УЧЕНИК 3. Все так идеально? Такой гармонии не может быть и смирения тоже.

СМЕРТЬ. Иногда я прихожу к людям. А они даже сказать ничего не успевают – они просто вглядятся на мир через черные дырки в моих глазах и поймут, что – да, он хрупкий, мир этот, и жизнь их хрупкая. И от того ценность появляется. И гармония появляется. И смирение. И идут они тогда пить свой лимонад. А я иду дальше. Потому что работы еще много.

УЧЕНИК 3. Но тогда я хочу спросить о том, как прийти к этой…

СМЕРТЬ. Гармонии и смирению? Вы не знаете?

УЧЕНИКИ. (Хором) Не знаем, но мы ищем! И иногда нам даже кажется, что мы нашли!

Адамкина и Евкин

Какой это был год – не важно, в любом другом году такое может случиться, да и случалось. Обрушился на людей древний паразит. Что это был за паразит – никто не знал. Из дому же дальше магазина никто не выходил. А как началось все – неизвестно. И так ведь про многое в жизни сказать можно…

В это время лежит Адамкина на диване во время карантина и думает. А думает она о смысле жизни. А, точнее, о бесконечности. Чем еще заниматься на самоизоляции, как не размышлениями? Тут на кухне опрокидывает кот стакан с молоком. Адамкина встает с дивана и идет вытирать лужу. Вытирает и думает о странности своей жизни. Целыми днями: то уборка, то диван, то уборка, то диван, то уборка, то диван! Ну и что это? Жизнь? Я вас спрашиваю! А вот бы к ней прикоснуться, к этой прекрасной бесконечности, а не это вот все. И тут замечает, что она будто бы в воздухе повисла. Вокруг темнота, в руках тряпка и вдалеке белая лужа молока, которая является путеводителем в этой темноте. Адамкина смотрит на лужу молока и вспоминает, что еще в магазин не сходила. И тут же оказывается снова на своей кухне.

Тем временем на другом краю города сидел Евкин дома на дистанционном обучении. Выполнял он задание по истории, в котором ему предстояло нарисовать генеалогическое древо. Подумав немного о прабабушках и прадедушках, он испытал жажду. И решил выпить немного пива. На карантинах этих и спиться можно. Немного погодя Евкин сидел уже в окружении всех своих родственников, что были изображены на родословном древе. Евкин немного побеседовал с ними и они открыли ему все тайны мироздания. Ну, или почти все. Окунувшись в воды жизни, Евкину показалось, что он будто сходит с ума и решил принять душ.

Немного погодя Адамкина идет в магазин и думает позвонить Евкину. Их уже давно связывали любовные отношения. Только не виделись они давно в связи с эпидемией.

Адамкина тут же принялась рассказывать о том, что с ней приключилось. Она поняла, что бесконечность необъятна и если не интерпретировать ее объяснимыми словами, то можно и вовсе сойти с ума. Быть пленником своего тела, сидя дома взаперти – это одно, но быть пленником своего разума – ничем хорошим это не закончится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.