Лия Альман
Где рождается свет

Глава 1.

Бесконечно длинный белый коридор тянулся далеко, насколько хватало взгляда, и терялся в пятне ослепляющего света. Диана стремительно шла вперед. Ее единственным желанием было выбраться отсюда, дойти до заветной двери, за которой ждала свобода. Но конец этого проклятого коридора, подобно горизонту, убегал от нее с той же скоростью, с какой Диана стремилась к нему. Иногда она переходила на бег.

Шаги утопали в окружающей белизне, и она слышала только оглушительный стук собственного заходящегося сердца. Диана вытянула перед собой руки и с ужасом поняла, что они ей не принадлежат. Лишь раз она видела эти худые, обтянутые кожей пальцы с длинными заостренными ногтями. Эти руки ей никогда не забыть. Она опустила взгляд: длинное белое платье струилось по телу, которого Диана не чувствовала. Воздух вдруг стал настолько плотным, что за него можно было ухватиться. Пространство заполнилось зловещим шепотом. Он звучал вокруг и внутри нее одновременно, яростно твердил:

– Жизнь не даруется просто так. От меня еще никто не уходил.

***

Диана проснулась с коротким вскриком. Волосы слиплись от холодного пота, сердце грохотало, отдавая в ушах каждым ударом, словно кто-то в груди бил в набат. Часы показывали без четверти пять. Через щель между тяжелыми, темными занавесками было видно, как занимается рассвет. Черт, она же просила не задергивать шторы так плотно! Диана бросила взгляд на спящего рядом Макса, тихо встала с кровати и на дрожащих ногах спустилась в гостиную.

Кажется, бар – это лучшее приобретение последних лет. Денег на хороший алкоголь Диана не жалела. Она достала початую бутылку виски, щедро налила в стакан и осушила его залпом. Горло слегка обожгло, комната на мгновение поплыла перед глазами. Диана встряхнула головой, прогоняя наваждение, и снова наполнила стакан. На этот раз не так много. Она взглянула на все еще сумеречное, но уже светлеющее небо и подошла к столу. Кажется, где-то здесь была вчерашняя почта. Можно убить время, разгадывая кроссворд. Диана неловко потянула газету. Похоже, в янтарно-желтом напитке растворилась вся ее грация, и Диана уродливым движением смахнула со стола ажурную железную корзинку. Та с приглушенным звоном упала на ковер.

– Вот черт! – зашипела Диана.

– Ты же помнишь, что они появляются в дверях? – Макс зашел в гостиную, на ходу завязывая плюшевый халат.

– Сейчас там только ты, – усмехнулась она в ответ.

Губы Максимилиана дернулись в чуть заметной улыбке. Он посмотрел на жену, на открытую бутылку виски и коротко спросил:

– Снова?

Диана лишь кивнула и вновь поднесла бокал к губам.

– Не надо, – Макс мягко опустил ее руку, не позволив выпить. – Этим ты точно не сделаешь лучше.

– Я больше не могу. Этот сон сводит меня с ума! Макс, я должна выяснить, в чем дело!

– Мы выясним, родная. Я обещаю.

– Как? Как выясним?! Мы не знаем ничего об этой чертовой легенде! Марга умерла! Мы не можем увидеть йошо или русалок, не можем приказать чертям, не знаем никого из слуг этой старой карги! Мы ничего не можем!

Голос Дианы стал непривычно высоким, истеричным.

– Ди…

– Прекрати меня так называть! Я уже не двадцатилетняя девочка! – Бокал со звоном разбился о стену, оставив на обоях темное мокрое пятно.

Макс вздохнул и обнял всхлипывающую жену.

– Хочешь, я прямо сейчас куплю билеты на самолет? Полетим к Амину. Тебе не помешает отпуск. К тому же хорошо, когда есть еще одна голова. – Он открыл ящик высокого комода, выудил из пачки две таблетки и протянул жене.

– Выпей снотворное и попробуй отдохнуть. Не забывай, что это хоть и страшный, но все-таки сон. Мы справимся.

Диана вытерла глаза и отрицательно покачала головой.

– Нет. Сегодня совещание с акционерами. Я не могу уехать. И Амин нам не поможет. Он был всего лишь мальчишкой.

Она выпрямилась и сбросила с плеча руку Макса. Краем глаза Диана видела, как он болезненно поморщился. Где-то в глубине души совесть царапнула лезвием в попытке пристыдить, но Диана лишь отмахнулась от неприятного чувства. Стараясь не смотреть на мужа, она взяла бутылку и отпила из горлышка. Затем развернулась и пошла прочь из гостиной.

– Ненавижу, когда ты так говоришь, – обиженно бросила она через плечо. – Это не просто сон. Но ты слишком труслив, чтобы признать очевидное.

***

После душа Диана почувствовала себя немного лучше. Дурной сон уступил место предстоящим задачам. Не дожидаясь начала рабочего дня, она решила отправиться в офис. Долгие сборы никогда не были ее слабой стороной, поэтому уже через пятнадцать минут из зеркала придирчиво смотрела строгая женщина с холодным, усталым взглядом. В уголках глаз спряталась сеточка мелких морщин – как бы ни старались косметологи, время берет свое. Светлые волосы лежали в аккуратном каре. Прозрачная помада с вишневым оттенком, немного румян, тушь – и вид намного свежее. Темно-синий брючный костюм идеально сидел по фигуре.

Когда она успела превратиться в холодное изваяние? Всего несколько лет назад они с Максом ездили в отпуск на лазурное побережье, умирали от любви и нежности друг к другу и строили планы. Тогда из зеркала на нее смотрела Мия. Она одевалась в удобные джинсы и легкие длинные юбки, а на голове всегда носила высокий небрежный хвост. Куда делась та целеустремленная и веселая девочка? Похоже, ее убило время. Диана не могла вспомнить, когда в последний раз говорила со своим отражением. Их беседы осталось далеко позади. Но в какой момент прошел рубеж между прошлой и настоящей жизнью? Как она могла пропустить, не заметить границу между «до» и «после»?

Она украдкой вздохнула, взяла с полки молочного цвета сумку, обула удобные туфли-лодочки в цвет и направилась к выходу.

– Может, не стоит садиться за руль после виски? – Макс снова неслышно появился в дверях.

«Нужно убрать эти проклятые ковры!» – подумала Диана и молча вышла из дома, на ходу нажимая «сигналку».

***

Диана любила работать. Наверное, в последние годы даже больше, чем что-либо еще. Любила находиться в офисе и решать множество задач. Желательно одновременно. Хотя ее положение уже давно не обязывало вести дела самостоятельно, она продолжала это делать, передав помощникам и персоналу только рутинные задачи. Ей нравилось, что в любой момент она точно знала, что происходит в компании, кто чем занимается и чего ожидать от любой из возникающих ситуаций. Пусть такое положение вещей и не очень нравилось сотрудникам. Компания давно стала ее крепостью, стеной, которой можно было отгородиться от мира.

Поэтому когда в шесть тридцать охранник увидел подъезжающую машину босса, он и бровью не повел.

– Миссис Лореш, доброе утро. В офисе еще никого нет, но я могу принести вам кофе, если желаете, – мужчина вытянулся в струнку.

– Спасибо, не нужно. Я воспользуюсь кофемашиной.

Диана поднялась на третий этаж, зашла в просторный кабинет и с облегчением вздохнула. Плечи мгновенно расслабились, будто кто-то отпустил туго натянутую леску. Она небрежно бросила сумочку на тумбу, расстегнула пиджак и упала на бордовый диван.

Первые люди появятся в офисе не раньше чем через час. Диана расслабилась и прикрыла глаза.

– Миссис Лореш? Вы в порядке?

Настороженный голос ассистентки заставил Диану вздрогнуть.

– Лидия? Который час?

– Восемь десять, миссис Лореш.

Черт, она отключилась.

– Спасибо, все хорошо. Принеси мне кофе, покрепче. Хотя нет. Давай сразу в переговорную. И скажи технику, чтобы проверил проектор.

Ассистентка кивнула и быстро ретировалась из кабинета.

Диана подошла к зеркалу, привычным движением поправила прическу и разгладила пиджак.

В переговорной Диана еще раз проверила свои записи, ответы на любые вероятные вопросы и презентацию. Через пятнадцать минут инвесторы будут на месте. Лидия разложила распечатки для каждого участника совещания. Идеально.

Приглушенная вибрация мобильного телефона заставила переключить внимание.

– Макс, что случилось? Акционеры на пороге.

– Я покупаю билеты в Европу. Вылет ночью в три сорок пять, – голос Макса звучал тихо, но уверенно.

– Какого черта? Я говорила, что сейчас не время, – прошипела Диана.

– Сильвия умерла.

– Сильвия? – Диана замолчала и попыталась собрать картинку из разбитых осколков. – Жена Амина? Как это случилось?

– Она болела уже год. Мы были такими паршивыми друзьями, что даже не знали этого. Пропустить похороны будет непростительно.

– Но…

– Да что с тобой?! – перебил Макс. – Ты можешь думать о чем-то, кроме компании? Это же Амин! Наш Амин! Ты забыла, через что мы вместе прошли?

В трубке повисла тишина. Сквозь туманную дымку Диана видела, как Лидия приветствует акционеров и отвлекает их, пока продолжается этот нелепый, неправильный телефонный разговор.

– В общем, как пожелаешь, – услышала она подавленный голос мужа. – Твой билет оставлю на столике у двери, рядом с ключницей. Я полечу в любом случае.

Диана сбросила звонок, поправила костюм и с широкой улыбкой вышла к акционерам.

Глава 2.

Макс небрежно бросил в чемодан несколько пар штанов, ворох рубашек и сел на кровать. Из груди вырвался тяжелый вздох. Как он посмотрит в глаза Амину? Что ему скажет? И какие слова найдет для малышки Марги? Как вообще могло случиться, что ни он, ни Диана не знали о том, что происходит в жизни их единственного близкого друга?

Макс достал телефон, нашел последнее совместное фото и посмотрел на дату. Четыре года назад. Подумать только! Будто из прошлой жизни. Удивительно, но за все годы своего «человеческого» существования, он так и не привык к течению времени. Теперь только зеркало да ухудшающееся зрение напоминали, что у него больше нет вечности в запасе.

Сильвия смеялась с фотографии, как всегда сияя белозубой улыбкой. Каштановые волосы волнами струились по плечам. Амин приобнял жену за плечи. Ну и нелепая бородка у него тогда была! И как только Сильвия не заставила его сбрить этот дурацкий кустарник на лице? Малышка Марга удивленно смотрела в сторону – кажется, их рыжий пес тогда что-то учудил. И он с Дианой. Еще той, милой Дианой, которую он так хорошо понимал. Макс бросил телефон на кровать, снял очки и потер глаза. Сейчас не время поддаваться сантиментам. Он нужен Амину.

А что, если не нужен? Вдруг Амин ничего ему не говорил из-за его прошлого? Может, он ненавидит его? Нет, сейчас Макс сам себя накручивает. Если бы хоть что-то из этого было правдой, Амин бы не позвонил ему сегодня, чтобы рассказать о случившемся. Макс машинально коснулся овального шрама на щеке. «Поцелуй Смерти», как окрестила его Диана. Воспоминания заставили тело содрогнуться. Наверное, он уже никогда не избавится от ощущения Ее вечного тихого присутствия.

Максимилиан встрепенулся. Время шло, а к поездке еще ничего не готово. Он встал и суетливо зашагал от одного шкафа к другому, попутно собирая то, что может понадобиться в Европе. Чтобы сосредоточиться, Макс шепотом проговаривал, что взял: футболки – раз, черный костюм – два, носки и белье – три, туфли – четыре, толстовка в самолет – пять…. Но мысли не слушались и продолжали разбегаться. Он то возвращался к разговору с Дианой, то жалел малышку Маргу, то пытался придумать речь для Амина.

Спустя полчаса бестолковых сборов Макс бессильно сел на пол и опустил руки. В черную бездну отчаяния летела его жизнь, и все, что он помнил о ней хорошего. Но самым страшным было то, что его главный смысл – Диана – неумолимо отдалялся, и как бы Макс ни старался, не мог ее удержать.

Ди была права, Максимилиан видел, что происходит, начиная от ее внешних перемен и заканчивая ночными кошмарами, но признавать этого не хотел. Скорее даже не мог. Слишком больно. Никто из них двадцать лет назад не мог предположить, чем обернется говорящая вода. Они надеялись, что просто будут счастливы. Так глупо и даже слепо доверившись какой-то легенде. Хотя был ли у них выбор?

И они были счастливы. Все шло прекрасно. Ди исполнила свою мечту. Макс помогал ей поставить компанию на ноги, потом занимался всем понемногу в поисках интересного дела, начинал и продавал мелкие бизнесы. У них было всё, чего они могли желать. Ничто не угрожало их счастью до того случая. А вдруг это был не случай? Что, если это Ее рук дело? Уж Максу ли не знать, на что способна Смерть ради своих целей.

В любом случае Максимилиан изо всех сил держался за надежду. Даже если кроме него уже никто не верил в лучшее. Он устало посмотрел на раскрытый чемодан, забросил туда зубную щетку и закрыл его. В конце концов, какая разница, сколько вещей он возьмет с собой? Разве в этом суть поездки?

Последний взгляд на часы. Обе стрелки подходили к цифре десять. Диана еще не появлялась. Неужели она бросит Амина в такой момент? До самолета еще прорва времени. Даже с учетом пробок Макс доберется в аэропорт минимум часа за три-четыре до посадки. Но ждать не было сил. Надоело прислушиваться к каждой проезжающей машине: вдруг Ди приехала? Бесконечное количество раз смотреть на экран телефона: вдруг он пропустил сообщение от нее? Снова и снова прокручивать в голове утренний разговор: вдруг был слишком резок?

Макс вызвал Uber, спустился вниз и поставил чемодан к выходу. Бросил взгляд на пустую гостиную. Пятно от виски на обоях до сих пор не высохло. За дверью послышался скрип тормозов. Макс удостоверился, что билет Ди лежит на столике, и вышел прочь.

***

Аэропорт не изменял себе. Наверное, это самое постоянное место на планете. Люди суетились и проходили туда-сюда, словно неутомимый конвейер развозил их круглые сутки. Здесь живо всегда. В любое время суток и время года. Макс устроился со стаканом крепкого кофе в углу на металлическом стуле. Время тянулось болезненно медленно. Можно сходить размять ноги, поглазеть на сувениры, убить время, но шевелиться не было никакого желания. Максимилиан принялся рассматривать пассажиров напротив.

Много лет назад они с Дианой в ожидании рейса заметили интересную вещь – люди в аэропорту делятся на две категории: счастливые и несчастные. Полумер не существовало. Одни в радостном предвкушении ожидали свой рейс, другие с усталыми лицами мечтали оказаться где-то в другом месте. У них даже была своя игра, чтобы убить время: они придумывали, куда летит тот или иной пассажир. Верхом мастерства было точно угадать рейс.

Однажды рядом с ними сел высокий, с неестественно длинными ногами, мужчина в коричневом костюме-тройке. Ди была уверена, что он летит в командировку в Лондон. Макс уверял, что его цель намного ближе и не так скучна. Ди впервые вошла в такой азарт, что поставила деньги на спор. Проблема в том, что рейс до Лондона отправлялся позже. Каково же было удивление несчастного мужчины, когда Диана подошла к нему и потребовала доложить, куда тот летит и с какой целью.

– На свадьбу к брату в Санто-Доминго, – бедняга так оторопел, что даже не сообразил спросить, кто она такая.

– Что?! – Ди была в ярости. – Какой идиот летает в Доминикану в костюме-тройке? Ты вообще в курсе, что существуют шорты?

В итоге Ди оставила несчастного путешественника, заявив, что он должен ей десять долларов. Макс сгибался пополам от смеха, глядя, с каким недоумением хлопал глазами этот бедолага. Он был выше головы на две, не меньше, но выглядел, будто провинившийся школьник. А Диана ворчала потом до самого вылета.

Сейчас Макс улыбался этим воспоминаниям и в тоже время ощущал горячую волну боли от того, что жены нет рядом. Иногда ему казалось, что сколько бы он ни гнался за Дианой, догнать не сможет. Сначала он был готов на все, чтобы спасти ее от Смерти, но всегда чувствовал себя виноватым. Потом пытался ей во всем соответствовать, но всегда ощущал себя никчемным. И сейчас ему остается только всеми силами стараться сохранить их союз.

«Если она приедет, значит, еще не все потеряно», – подумал он вдруг, и мысль эта показалась ему живительно правильной, будто иного и быть не могло.

Макс откинул голову назад и прикрыл глаза. Пора отдаться воле судьбы. Невозможно всегда плыть против течения.

– В бизнес-зале было бы намного удобнее. И кофе там лучше.

Макс радостно встрепенулся при звуке любимого голоса. Диана стояла перед ним, сжимая в руке ручку дорожной сумки.

– Я боялся, что ты не придешь. – Легкий гул в ушах перекрывал гомон аэропорта.

– Я не могла. Это ведь наш Амин. Мы нужны ему.

Диана села рядом. Макс протянул ей кофе и взял за руку.

«Я буду бороться. До последнего вздоха, как обещал», – подумал он, а вслух сказал:

– Спорим, вон те две блондинки летят на девичник?

Губы Дианы тронула улыбка.

Глава 3.

– Матушка, позвольте, я вам помогу.

Статная девушка с тугой черной косой шустро подобрала длинную юбку, подбежала к седой женщине и забрала у нее из рук ведро с водой.

– Спасибо, Агнесса, я бы и сама могла, – попыталась та возразить, но девушка упрямо потянула ведро к себе.

Не вступая в споры, Агнесса занесла ведро в дом и поставила на привычное место. Она окинула жилище взглядом и поморщилась. В углах клубками скрутилась грязь и паутина, слой пыли покрывал полки с многочисленной утварью. Вскоре зашла и хозяйка дома.

– Матушка, так не годится, – с легким упреком проговорила девушка и уперла руки в бока. – Как можно жить в такой пыли?

– Прости, Агнесса. Не хотела, чтобы ты это увидела. Вот как раз собиралась за уборку приниматься. Как вы на ярмарку уехали, так у меня и денечка свободного не было. Весь город за снадобьями приходил. Кому от бессонницы настой, кому травы на чай, кому для похлебки специи. Только и делала, что травы собирала да готовила. Даже чистоту навести не успевала.

Женщина суетливо переставляла глиняные горшки на столе в одном ей известном порядке, пока рассказывала. Агнесса с улыбкой наблюдала. Сколько себя помнила, она всегда приходила в этот дом наравне с родным. Донна Берта, так звали хозяйку, была ей названной матерью. Хотя ни одна из них не могла бы ответить, почему так случилось. У матушки никогда не было семьи, и Агнессу она принимала как родную дочь. Учила собирать травы, отличать хорошие соцветия от пустых, готовить из них специи, правильно сушить.

– Матушка, ничуть не сомневаюсь, что у вас очень много дел, поэтому сама приведу дом в порядок. – Агнесса ласково забрала горшок из рук донны Берты. – А вы продолжайте свою работу. Травы сами себя не пересушат.

Когда с уборкой было покончено, дом практически блестел. Агнесса придирчиво осмотрела результат своей работы и удовлетворенно кивнула. Матушка раскладывала высушенные цветки по тканевым мешочкам и тихонько напевала какую-то приятную мелодию.

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в дом вошел крепкий розовощекий парень. Светлые волосы его были припорошены мукой, а от одежды исходил аппетитный аромат свежей выпечки.

– Донна¹ Берта, я принес горячий хлеб! Не хотите ли… – зычным голосом начал гость.

– Донна Берта прекрасно слышит, нет нужды так кричать, – перебила его Агнесса. – А еще не помешало бы дождаться, пока хозяйка позволит войти, вместо того, чтоб заваливаться в дом, как невежа!

Пристыженный парень еще больше покрылся румянцем.

– Приветствую, монна². Простите, – пробормотал он, безуспешно пытаясь скрыть смущение.

– Да будет вам, – добродушно рассмеялась донна Берта. – Николаус, чем порадуете сегодня?

– Все, что любите, донна. И белого, и брецель принес, и штоллен даже есть маменькин, по семейному рецепту, – парень изо всех сил старался не смотреть на Агнессу.

– Штоллен? Дорогой Николаус, неужто я Рождество пропустила, пока матушке помогала?

– Нет, монна. Отец хотел изготовить, чтобы продукты не перевелись.

Донна Берта попросила занести ей булку хлеба и рулет с маковыми семенами. Николаус уже собирался выскочить из дома, как Агнесса легко коснулась его руки.

– Дорогой Николаус, коли уж по маменькиному рецепту, не угостите ли вашим вкуснейшим штолленом? Больно он у вас ароматный, – она томно выдохнула и погладила крепкое плечо парня.

Тот окончательно раскраснелся и, ни слова не говоря, выскочил из дома как ошпаренный. Агнесса лишь рассмеялась вслед. Матушка укоризненно покачала головой, впрочем, плохо скрывая улыбку, взяла золотой и вышла вслед за пекарем. Вернулась в дом она уже с корзинкой, от которой исходил умопомрачительный аромат горячего хлеба.

– Садитесь, матушка, я уже нам трав заварила, – Агнесса поставила на стол широкие коричневые кружки.

– Милая, разве можно так с парнем? Он же влюблен в тебя, как дитя. Глаз не смеет поднять, а ты так жестоко с ним.

– Ну что вы, матушка! Я же в шутку. Как можно удержаться, когда он так робок, что это даже мило.

– Ты бы лучше присмотрелась к парню. Сколько в девах ходить будешь? Неприлично уже в твои лета, – упрекнула донна Берта.

– Нет, не могу так. Лучше одной всю жизнь, чем с нелюбимым. Вы же одна всю жизнь прожили и детей не нажили. Жалеете?

– Нет, не жалею, Агнесса. Судьба милостива, всегда дает нам то, что нужно. Вот мне тебя дала. Чего более хотеть?

– И ко мне будет милостива, матушка. Всему свой срок, – девушка потупила глаза и принялась ломать рулет, но проницательного взгляда донны Берты ей избежать не удалось.

– Что за мысли копошатся в этой прелестной головке? – ласково спросила женщина. Она настойчиво взяла Агнессу за локоть и заставила посмотреть в глаза. – Ты же знаешь, что можешь мне довериться?

Агнесса села на стул, глубоко вдохнула и быстро проговорила:

– Порою я чувствую себя так, будто не из этого мира.

– А из какого же? – глупо хихикнула донна Берта и подняла кружку. – Судьбой нам только один мир и дан.

– Да, матушка, я знаю. Но… не бывало у вас такого, что тела своего не чувствуете? Или, – Агнесса замешкалась и понизила голос, – будто душа витает где-то. Словно ее от тела отделили? Или будто вы сейчас на самом деле не здесь, не на этом самом стуле сидите, а где-то в другом месте? А тут только ваша часть, затерянная без времени и места.

– Ой, милочка, – всплеснула руками женщина, едва не опрокинув чай. – Ты мысли эти гони от себя. Нехорошие они. Я-то, дело ясное, тебя не выдам, но ты не говори никому больше, не откровенничай. Не ровен час, Хранители нагрянут. Не гневи Судьбу.

– Да, матушка. Ваша правда. Глупости это все, вы в голову не берите, – Агнесса натянуто улыбнулась, отпила из кружки и поторопилась сменить тему: – Матушка, а на ярмарке-то какая красота была! Торговцы отовсюду прибыли! Шерсть добротную с гор привезли. Уж я и вам, и маменьке, и себе платки прикупила. В холода хороши будут. А шелка! Ах, какие там были шелка! Вовек налюбоваться невозможно. Особенно один таким был восхитительным, будто из пены морской соткан. Нежен, как летний ветерок.

– И откуда же такое чудо привезли? – восхитилась женщина, глаза ее загорелись.

– Торговка сказала, что с другого конца мира приехала. Цирен…Зорен… Цзяорен! Точно! Так и назвалась. Сказала, что она из цзяорен. А мне, матушка, так стыдно стало за невежество свое, что я и не спросила даже, где это. Глупая я, да?

Донна Берта добродушно улыбнулась и погладила руку Агнессы.

– Ты самая умная и хорошая девушка из всех, что я знаю. Если бы у меня был сын, я бы желала ему такой жены.

– Ой, матушка! Как хорошо, что вы не жена пекаря!

Женщины залились задорным смехом.

Глава 4.

Самолет начал плавное снижение. Диана достала из сумочки пару мятных леденцов и протянула один Максу.

– Почему ты всегда берешь мятные? – спросил он.

– Не знаю. Привычка. Тебе не нравятся?

Макс отрицательно помотал головой.

– Больше не буду, – пожала плечами Диана. – Сказал бы раньше.

Она проверила режим на телефоне, закрыла глаза и откинула голову назад. Все время полета из мыслей не выходило последнее совещание компании. Она прокрутила его в памяти не меньше сотни раз, пытаясь понять, что на нее нашло. Акционеры вполне прозрачно намекнули, что хотят поставить на ее место кого-то нового. «Со свежими идеями», – как выразился лысый пузан, будучи сам давно не первой свежести. Но вместо того, чтобы бороться за компанию, за свое детище, работу многих лет жизни, Диана просто отступила. В ушах стоял собственный голос: «Я передаю управление компанией». Какого черта? Кто дернул ее за язык? Как будто говорила не она, а кто-то другой в ее теле. Будто ею управляли, словно марионеткой. Как же это бесило!

Диана не сомневалась в безумстве поступка, о котором непременно пожалеет, но успокаивала себя тем, что такое стечение обстоятельств ей на руку. В конце концов, невозможно разобраться со своей жизнью, если торчать в офисе круглые сутки.

Самолет приземлился. В иллюминатор Диана увидела мелкую морось и поморщилась: настроение и без того оставляло желать лучшего. Макс достал с верхней полки вещи.

– Ты идешь? – он вопросительно посмотрел на жену.

Диана встала и молча направилась к выходу.

***

На то, что Амин будет их встречать, никто не рассчитывал. Диана не сомневалась, что забот у него предостаточно. К тому же было бы неправильным оставлять малышку Маргу одну дома, равно как и везти ночью в аэропорт. Поэтому, увидев друга в зале встречающих, Диана очень удивилась и даже немного рассердилась.

– Зачем ты приехал? Мы бы и сами нормально добрались! – вместо приветствия выпалила она.

– И я рад тебя видеть, – устало улыбнулся Амин.

Диана тут же почувствовала неловкость и немного оттаяла. Макс молча обнял друга.

– Я не слишком удачно припарковался, поэтому пойдем скорее.

Уже в машине Амин рассказал, что дочка сейчас у родственников Сильвии, а он не мог больше оставаться в пустом доме.

– Никогда не думал, что тишина может быть такой громкой. Вот и решил приехать вас встретить, чтоб только там не сидеть, – подытожил он.

Почти всю дорогу царило напряженное молчание. Слова казались или слишком банальными, или совсем неуместными. Диана хотела спросить, почему Амин ничего не рассказал им про болезнь жены, но почему-то не могла выдавить из себя вопрос.

– Во сколько похороны? – поинтересовалась она вместо того, что волновало на самом деле.

– Завтра в полдень в часовне на окраине. Вы ее, наверное, помните. Мы там поженились, – Амин шумно сглотнул и сильнее вцепился в руль.

– Мы можем чем-то помочь тебе? Может, что-то по организации? – участливо спросил Максимилиан.

– Нет, спасибо. Все уже готово. Осталось только пережить этот кошмар.

– Амин, помни, что мы рядом. Что бы тебе ни понадобилось, говори.

При этих словах Макс взял за руку Диану, но его прикосновение вместо ожидаемого единения словно обжигало. Она выдернула ладонь, сделав вид, что ищет что-то в сумочке.

– Спасибо, Макс. Я ценю. Правда, – проговорил Амин так, будто это была совсем не правда.

Диана уставилась в окно и стала бесцельно разглядывать пейзаж, пролетающий мимо.

***

За четыре года, что они не приезжали в отпуск, дом ничуть не изменился. Та же маленькая уютная кухня, гостиная с тканным ковром, который сделала сама Сильвия, рисунки малышки Марги на стенах, гостевая спальня в голубовато-сиреневых тонах. И даже сад на заднем дворе будто замер в одной поре.

Диана переоделась в удобную одежду и устроилась в плетеном кресле. Хотя в доме было тепло, она закутала ноги пледом.

– Расскажешь, что происходит? – Макс присел напротив и осторожно положил руку на ладонь Дианы.

Как же бесит эта его вечная осторожность! Почему он не может быть решительнее?

– О чем ты? – холодно спросила Диана, сверля глазами его руку.

– За всю дорогу ты ни разу не притронулась к телефону. Если честно, я уже и не помню, когда ты расставалась с ним больше, чем на двадцать минут.

Диана помолчала. Она никак не могла определиться, хочет ли рассказать Максу о своем решении уйти из компании. Само собой, Диана не думала делать из этого тайну, но, когда представляла поток вопросов, ей становилось тошно. Что она скажет мужу, если и себе не может толком ничего объяснить?

– Я передала управление компанией, – решилась Диана. – В ближайшее время собираюсь ее продать.

– Что? – брови Макса поползли вверх. – Но почему?

«Ну вот, началось».

– Ты же говорил, что мы здесь во всем разберемся. Не хочу, чтобы меня что-то отвлекало.

Диана скинула плед на пол, встала, нервно одернула одежду и вышла из комнаты.

***

Похороны были красивыми. Сильвия умела расположить к себе людей, поэтому проститься с ней пришел, наверное, весь поселок. Церковь была сплошь заставлена белыми цветами, потому что именно их любила Сильвия. От разнообразия удушливых ароматов кружилась голова и хотелось поскорее выбежать на улицу. На кладбище после погребения люди потянулись выразить соболезнования Амину. Диане казалось, что этой человеческой цепочке не будет конца. Она стояла и отстраненно наблюдала за происходящим, а в душе закипала злость.

«Для кого это все?! Сильвии наплевать, сколько вы принесли цветов, а Амину не помогут ваши слова! Был ли кто-то из вас рядом, когда Сильвия умирала?»

Диана искала, за что зацепиться взглядом, чтобы не видеть этих фальшивых, как ей казалось, слез. Чуть в стороне на лавочке сидел Макс. Малышка Марга вцепилась в его рукав и что-то щебетала на ухо. Диана видела, как Максимилиан ответил девочке, приобнял ее, и она расплакалась, уткнувшись головой ему в плечо. Диана чувствовала себя лишней. Можно было бы поддержать Амина, но слезливая толпа выводила ее из себя.

«Умершим не нужны эти нелепые ритуалы. Они нужны только живым», – раздраженно подумала она и пошла в сторону ворот.

***

Диана стояла на кухне и вертела в руках бокал с вином. Прохладный ветерок проникал в открытые окна и легонько покачивал занавески. Оранжевые всполохи заката только появились на горизонте. С этого угла хорошо виделся куст гортензии, который они с Сильвией вместе когда-то посадили. Интересно, цветет ли он еще или превратился в декоративные палки с листьями?

Во дворик зашел Амин. В глаза бросалась его усталость. Лицо отекшее, мешки под глазами, опущенные плечи. Мужчина подошел к дому, снял пиджак, кинул его на порог, расстегнул верхние пуговицы рубашки, тяжело вздохнул и опустился на крыльцо. Сожаление тяжелым камнем повисло в душе. Диана налила еще один бокал и вышла на крыльцо.

– Прости, что ушла раньше, – она присела рядом с Амином и протянула ему наполненный бокал. – Вина хочешь? Белое, как любила Сильвия.

Амин кивнул и принял бокал. Ветер принес с собой приторный аромат переспелых фруктов.

– Что с тобой, Ди?

Вместо ответа она удивленно вскинула брови.

– Ты сильно изменилась.

– Всего лишь сменила стиль в одежде и подстриглась, – она безразлично пожала плечами и сделала глоток.

– Я не про внешность. Ты стала совсем другой.

– Потому что ушла с кладбища раньше всех?

Амин пытливо всматривался в нее. Диана впервые заметила морщинки в уголках его глаз. Как он пережил болезнь любимой женщины? Насколько страшно смотреть, как умирает самый близкий человек, и не суметь его спасти?

– Нет, – сказал он после короткого молчания. – Не могу объяснить, но ты будто больше не ты. Словно в твое тело вселился кто-то другой.

Диана фыркнула и дернула плечом:

– Кто бы говорил. Почему ты не рассказывал о болезни Сильвии? Мы же столько лет дружим.

– Потому что вы не спрашивали. Ди, когда ты мне звонила в последний раз?

– Да что ты несешь? – Она уже готова была поддаться раздражению, но вдруг осознала, что Амин прав.

Когда случился последний разговор с ним или с Сильвией? Полгода, год назад? О чем они говорили? Обсуждали ли цветение гортензии или строили планы на отпуск? Делились ли новостями или впечатлениями от просмотренных фильмов? И главное, чем она была так занята все это время?

– Вот, черт… Я… я не знаю.

– Об этом я и говорю, Ди. Ты другая. Неужели сама не замечаешь?

– Люди меняются, Амин, – холодно ответила Диана и вытянула ноги. – Не всегда в лучшую сторону и не всегда по своей воле. У всех есть эпизоды, которые в здравом уме никто не хочет прожить. Но приходится.

– Всем приходится. Но не все превращаются в мраморные статуи.

Амин встал, подобрал пиджак и зашел в дом. Диана посмотрела на небо.

– Этот мир слишком несправедлив. Надеюсь, Сильвия, ты сейчас в более совершенном месте. За тебя, – она подняла бокал и выпила до дна.

Глава 5.

В детской царил беспорядок: игрушки разбросаны, на книжных полках хаос, одежда кучей свалена на кресле. Неудивительно, Амину было явно не до уборки в последнее время. Вот и сейчас Макс вызвался уложить Маргу спать, чтобы хоть как-то помочь другу. Девочка лежала в своей кроватке и грустно смотрела на стену. Она отказалась от чтения сказок или просмотра мультиков. Макс чувствовал себя ужасно беспомощным, потому что даже вообразить не мог, как помочь малышке справиться с ее горем.

– Когда я была совсем маленькая, – Марга заговорила так внезапно, что Макс дернулся, – папа часто рассказывал мне сказку про принца, который заключил договор со Смертью. Он должен был забирать у людей души и взамен мог жить вечно.

Максимилиан невольно улыбнулся:

– И что случилось дальше?

– Он влюбился в принцессу. А Смерть потребовала ее душу. Тогда принц отдал свое королевство, богатства и даже свою вечную жизнь за то, чтобы принцесса осталась жива.

– Хорошая сказка, – Макс тяжело сглотнул и поправил очки.

– Если бы папа мог спасти маму, он бы все отдал ради этого, правда?

– Конечно, малышка, – он погладил девочку по волосам. – Даже не сомневайся. Твои родители очень любили друг друга.

– Как думаешь, почему принц так сильно хотел спасти принцессу? Потому что после смерти очень плохо?

– Никто не знает, что после смерти происходит. Но, мне кажется, принц просто не мог представить свою жизнь без любимой. Он скорее бы умер сам, чем остался бы без нее.

– Папа без мамы живет. Значит, он ее не так любит, как принц.

– Вовсе нет, Марга. Просто у принца не было такой замечательной дочки. Уверен, это бы сильно изменило историю. – Макс впервые увидел легкую улыбку на лице девочки.

– Дядя Макс, почему у вас с тетей Дианой нет детей?

– Ну и вопросики, принцесса! Так иногда бывает. Не все взрослые могут иметь детей. Просто так сложилось.

– А почему вы долго не приезжали? – не прекращала сыпать вопросами девочка. – Вы не хотели с нами дружить? Папа очень расстраивался, что вы перестали приезжать. Он стал часто ходить на берег, говорил, что море его единственный друг.

– Прости, Марга. Мы очень виноваты перед вами. Взрослым иногда кажется, что у них много времени в запасе и есть дела важнее, чем дружба. Но это не так.

– Я рада, что вы приехали и снова говорите с папой, – пробормотала Марга совсем сонным голосом и закрыла глаза.

– Я тоже, малышка.

Макс поцеловал спящую девочку в макушку, на цыпочках вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

В комнате Дианы не оказалось. Макс даже не сомневался, что найдет ее на кухне с бокалом в руке. Чем ближе к ночи, тем отчаяннее она пыталась забыться. Он не мешал. Бессилие убивало. Все, что Макс мог делать – пытаться поддерживать жену, быть рядом, пока она медленно уничтожала себя. Завтра же нужно поговорить с Амином. Может, момент не самый подходящий и правильнее было бы дать другу время погоревать, но Макс хотел объясниться. То, что происходило эти годы, слишком сильно повлияло на их жизнь. И Амин имеет право знать.

С такими мыслями Максимилиан подошел к шкафу, чтобы разобрать вещи. В суматохе дня на это совершенно не было времени. Он потянул одежду и случайно зацепил чемодан Дианы. Тот упал и открылся, бесстыже раскрывая содержимое. Прозрачная папка с бумагами подпрыгнула на вещах. «Свидетельство о смерти» – гласила надпись на документе. Макс в недоумении открыл папку.

– Что ты делаешь? – Диана раздраженно выдернула находку из рук.

– Ты не собиралась сказать, что твоя мама два года как умерла? – негодование переполняло.

– Зачем? Вы виделись один раз. Можно подумать, тебе не плевать, – бросила она, словно дала оплеуху.

– Ди, да что с тобой?! Конечно, мне не плевать! – он взял жену за плечо, но она тут же скинула руку. – А сама? Ты даже не была на ее похоронах?

– Она всегда предпочитала мне общество едва знакомых мужчин. Я не хотела нарушать традицию, – зло прошипела Диана, нервно заталкивая документы в сумку.

Макс смотрел на жену и ему казалось, что он видит ее впервые. Когда она так похудела? Тонкие пальцы, длинные ногти, строгий костюм… Голова закружилась, в глазах потемнело, а шрам на щеке защипало. Он ошеломленно вышел из комнаты, не чувствуя под ногами пол. Наощупь добрался до комнаты друга и постучал:

– Амин? Ты еще не спишь? Мне нужна помощь.

***

Друзья сидели за столом в маленьком саду. Рыжий пес устроился у их ног и тихонько дергал лапой, вероятно, догоняя кого-то во сне. От кружек с горячим чаем шел пар. Воздух наполнялся стрекотанием ночных цикад и ароматом садовых соцветий. На улице совсем стемнело и потянуло холодом. Амин вынес себе и Максу теплые кофты, а на стол поставил уличный ночник. Было бы намного удобнее устроиться на кухне, но не хотелось, чтобы случайная фраза долетела до Дианы или малышки Марги.

– Это началось четыре года назад, когда мы вернулись из отпуска, – начал рассказ Макс. – Сначала все было отлично, как всегда. Но однажды мы с Ди пошли в бар. Она выпила лишнего. Мы немного повздорили. Ничего серьезного, из-за какой-то ерунды, которую даже не вспомню теперь. Ди вспылила и села за руль. В тот вечер она сбила насмерть девушку.

Амин округлил глаза и в ужасе смотрел на Макса. Потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и продолжить.

– Разбирательства были недолгими. Полиция нашла в кармане девушки предсмертную записку. Что-то из серии «не хочу жить без него, простите, прощайте». Знакомый адвокат помог замять дело, с Дианы сняли обвинения. Не дошло даже до суда.

– Бедная Диана, как она пережила этот ужас? – выдавил Амин. – И эта несчастная девушка… Почему вы не рассказали?

– А почему ты не рассказал про Сильвию? – пожал плечами Макс. – Мы делимся радостями, горестями, но самые страшные моменты всегда встречаем в одиночестве. Первое время Диана была сама не своя. Ходила на кладбище, все время плакала. Даже компанию свою на время забросила.

– Прошло четыре года. Она еще не пережила это?

– Не знаю. – Макс сглотнул, голос предательски задрожал. – Амин, чем дальше, тем сильнее она становится похожа на нее.

Хотя Максимилиан постарался выделить последнее слово, друг непонимающе развел руками.

– На кого?

– На Смерть, – шепотом уточнил Макс, будто боялся вызвать последнюю.

– В каком смысле становится похожа? – Амин обхватил кружку с чаем и поежился.

– Ну, знаешь, ее эти строгие костюмы, внешняя холодность, злость. Глаза стали бледнее. А ты обратил внимание, как она похудела? И ее руки… В общем, сходство становится пугающим.

– Подожди, дружище, – в голосе Амина слышалось сомнение. – Ну сменила она стиль в одежде, стала выглядеть строже, но прям похожа? Ты уверен?

– Думаешь, я могу забыть, как выглядит Смерть? – саркастично заявил Макс. – Поверь, не каждая женщина в костюме ее напоминает. В Диане появилось что-то неуловимое, что я не могу объяснить.

Они замолчали. Амин забарабанил пальцами по столу, пес хрюкнул, встрепенулся и тут же снова улегся спать.

– Хорошо, допустим, – согласился друг. – И с чем, по-твоему, это связано? Травма? Не может простить себе гибель девушки?

– А что, если дело в легенде? – Макс снял очки и потер глаза. – Мы же почти ничего не знаем о ней.

– Да брось! – махнул рукой Амин. – Диане просто нужен психолог.

– Издеваешься? Она полтора года к нему ходила. Плакать и убиваться перестала, к жизни вернулась, но совсем другой.

Они замолчали. Где-то далеко слышались нетрезвые молодые голоса.

– Я знаю, тебе сейчас не до того, – прервал молчание Макс. – Ты наверняка обижен, что нас не было рядом, и мне правда очень жаль. Но я не знаю, кого еще просить о помощи.

– Макс, я не обижен. Просто у меня нет ни единой мысли, как вам помочь. Если ты что-то придумал – выкладывай, сделаю, что могу.

– Да ничего я не придумал! – излишне громко сказал Максимилиан и прикусил губу. – Чувствую себя бесполезным куском мяса.

– Уверен, это не так. Я обещаю подумать. Может, что-то придет в голову, договорились?

Макс кивнул и замялся.

– Не хочешь поговорить о Сильвии? – осторожно спросил он.

– А что говорить? Год назад ее начали мучить сильные головные боли. Мы поехали в больницу, сделали обследование. Оказалось, она больна. Рак, уже неоперабельный. Врачи только руками развели. Вот и все.

– Почему ты не рассказывал?

– Хотел, но не мог. Знаешь, будто если вслух произнести, то ничего нельзя будет изменить. И Сильвия просила. Говорила, хочет, чтобы вы ее помнили здоровой и счастливой. Я до самой смерти не мог смириться. Чуда ждал, – Амин говорил ровно, даже отстраненно, но от этого его горечь только сильнее ощущалась. Часть его души умерла вместе с женой.

Макс подумал, что если бы друг кричал, плакал, злился, то в этом не было бы столько боли, сколько в опустошении.

– Прости меня, – вдруг тихо проговорил Макс. – За то, что когда-то делал это. Забирал души.

Амин усмехнулся:

– Похоже, тебе самому надо себя простить. А мне тебя винить не в чем. Кстати, поговори с ней.

– Что? С кем?

– С Дианой. Не повторяйте прошлых ошибок. Пусть она позволит тебе помочь ей, иначе ничего хорошего не выйдет. Ты сам знаешь, она не согласится на то, чего сама не выбирала.

Макс понимающе кивнул и отпил остывшего чая. Налетевший холодный ветер неприятно пробрал до костей и заставил поежиться. Мужчины вернулись в дом. Тепло догорающего камина приятно окутало их тела. Макс пожелал другу спокойной ночи и направился в спальню.

Он надеялся, что Диана уже уснула. Вести сейчас разговор он был не готов, а холодное молчание обжигало, как ледяные розги. К его облегчению, жена безмятежно спала. На тумбочке лежала начатая пачка снотворного. Значит, есть шанс, что сегодня Диана проспит до утра. Макс погладил ее волосы и поцеловал в лоб, затем приоткрыл немного шторы и улегся под одеяло. Завтра им предстоит сложный разговор.

Глава 6.

От донны Берты Агнесса возвращалась, когда сумерки уже затянули поля сизой дымкой. Как обычно, уйти без гостинцев было просто невозможно, поэтому в руках девушка беспечно покачивала корзинку со свежим маслом, пирогом и небольшой связкой душистых трав.

Хотя утром ожидался ранний подъем, Агнесса не хотела прямо сейчас возвращаться домой. Вместо этого она неспешно брела по полю вдоль лесной опушки и глубоко вдыхала тяжелый аромат хвои.

Переходя через реку по узком каменному мостику, Агнесса краем глаза заметила, что за ней следует кто-то в темных одеждах. Она обернулась и остановилась, ожидая, пока фигура приблизится.

– Доброго вечера, монна Агнесса, – издалека поприветствовал незнакомец.

Девушка на мгновение запнулась. С такого расстояния в сумеречном силуэте легко угадывался Хранитель: черный плащ до пят, капюшон, под которым не видно лица, а ноги не касались земли. Сердце дрогнуло. Неужели кто-то подслушал, когда она говорила с матушкой?! Нет, не может того быть. Некому попросту. И говорили они тихо. Да и неужто Хранители пришли бы просто из-за одного единственного разговора?

– И вам хорошего вечера, господин. Чем я могу помочь? – как можно спокойнее спросила Агнесса.

– До нас дошли слухи, что донна Хельга, ваша мастерица-швея, часто ведет разговоры о душе. Что вы знаете об этом?

– Слухи на то и слухи, господин, чтоб по ветру летать, – Агнесса чуть улыбнулась. – Один сказал, другой не понял, третий подзабыл, четвертый исказил, а к пятому пришла совсем иная история.

– Монна Агнесса, ответьте на вопрос, – Хранитель говорил спокойно, даже бездушно (прости, Великая Судьба, за сравнение), но твердо. Такие не потерпят пререканий.

Разум захлебнулся в смешанных чувствах. С одной стороны, облегчение, что Хранитель пришел не за ней. С другой, беспокойство за донну Хельгу. Уже много лет Агнесса работала в ее мастерской ткачихой. Донна Хельга – швея с золотыми руками. Она умела все: и прясть, и ткать, и шить, и вязать. Шутили, что сама Судьба при рождении ей нитку с иголкой в руки вложила. В мастерскую приезжали даже из столицы. И донна Хельга научила Агнессу всему, что сама умела. Шить у ученицы выходило посредственно. Таланта хватало разве что залатать рубаху. Зато ткать ковры получалось искусно! В общем, Агнесса свою наставницу уважала и дурного ей точно не желала.

– Нет, господин. Мне не доводилось слышать от донны Хельги ничего предосудительного, – легко соврала Агнесса. – Да нам и говорить некогда, господин. Работы в мастерской невпроворот. Тут еще и к ярмарке готовились. А вне мастерской мы не видимся. Хотя это вы и сами знаете, наверное.

Хранитель долго изучающе смотрел на Агнессу, затем поклонился и скрылся в темноте леса. Не самое приятное окончание вечера. Она передернула плечами и заторопилась восвояси.

***

В доме пахло догорающими поленьями. На лавке сидел худой мужчина с короткой седой бородой и плел корзину. Разбросанные вокруг прутья ковром застилали пол.

– Папенька, не пора ли вам отдохнуть? – Агнесса зашла в дом и поставила корзинку на стол. – А маменька где?

– Пошла к соседке да пропала там, – добродушно проговорил отец, откладывая работу. – И ты что-то задержалась.

– Немного прогулялась у опушки. Донна Берта передает вам доброго здравия. Ставьте воду, папенька, я пирог принесла, – улыбнулась Агнесса и так гордо продемонстрировала угощение, будто сама его только что приготовила.

Они с отцом захлопотали на кухне. Вскоре пирог был нарезан, а в пузатые кружки налит чай с пряным ароматом бузины и липы.

– Ты сегодня неразговорчивая, доченька. Не случилось ли чего?

– Не знаю, папенька, – вздохнула Агнесса. – Когда я шла домой, меня догнал Хранитель.

Отец поперхнулся чаем, откашлялся и круглыми от ужаса глазами уставился на дочь.

– Чем ты ему приглянулась?

– Нет, нет, папенька, – поспешила заверить Агнесса. – Он не за мной приходил. Спрашивал про донну Хельгу. Мол, она разговоры о душе часто заводит.

– А что же, в самом деле так? – спросил отец, понизив голос.

Агнесса замялась, словно думала, стоит ли правду говорить или поступить с отцом, как и с Хранителем.

– Нуу, – неловко протянула она, – пару раз я слышала, как она задает странные вопросы. Мари, например. Говорит, мол, как же ты на свет появилась, коли матери у тебя нет? Мари и сказала, что Судьба Великая ей жизнь подарила. А донна не отступает, мол, странно это все, и мир наш будто не настоящий, будто…

Дверь скрипнула, и Агнесса осеклась. В дом вошла худая, под стать отцу, женщина с мягкими чертами лица и такой же черной тугой косой, как у Агнессы. Девушка переглянулась с отцом. Одного взгляда было достаточно, чтоб понять – тема закрыта.

– Маменька, вы как раз вовремя, – прощебетала Агнесса. – Мы вкуснейшим пирогом лакомимся.

Глава 7.

Вещи аккуратными стопками укладывались в чемодан. Уже прошла неделя после похорон Сильвии, и Диане совершенно осточертело бесполезное шатание по дому Амина. Ничем себя не занимать оказалось намного сложнее, чем она представляла.

То есть занятия, конечно, были, только совершенно бессмысленные. Например, каждое утро вся троица садилась за стол в саду и пыталась понять, к чему Диане снится один и тот же сон с этим проклятым коридором. И хотя все прекрасно понимали, кем она себя видела в этих снах, произнести вслух боялись. Амин подавленно молчал, Макс всячески пытался смягчить «приговор». А потом они еще битый час сидели и пытались придумать, как связаться с русалками, слугами Смерти, или заговорить с йошо. Само собой, никакого решения найти не удавалось. Безнадежное «совещание» всегда прерывала малышка Марга. Она врывалась в их напряженное молчание с миллионом вопросов, предложением погулять на берегу или выйти на лодке в море. Удивительно, как легко дети способны переплетать боль с обыденностью. Марга скучала по матери и тяжело переживала утрату, но при этом продолжала легко жить дальше, с наивной детской непосредственностью впитывая окружающую действительность.

Этим утром Диана, наконец, не выдержала.

– Да сколько можно продолжать этот фарс?! – закричала она, не в силах больше терпеть нелепую тишину. – Я становлюсь похожа на Смерть. Точка. Можете и дальше прятать взгляд, не смотреть в глаза, но мне очевидно, что с каждым днем все больше я становлюсь копией старухи!

– Ди, не говори так. Ты – это ты. – Муж в очередной раз попытался сгладить конфликт.

– Я – это я? Макс, посмотри на меня. Ничего нового не замечаешь? Как насчет худобы? Или, может, эти дурацкие когти, – она потрясла рукой перед его лицом, – которые я стригу едва ли не через день, но они остаются такими же длинными и острыми?

– Ты не ее копия. Мы найдем способ остановить изменения, – упрямо твердил Максимилиан.

– Мы уже неделю сидим за этим столом, думаем и еще ни на полшага не сдвинулись с мертвой точки. Давайте уже признаем – мы ничего не можем сделать!

Она встала и направилась к дому, давая понять, что разговор окончен. Уже в дверях Диана обернулась:

– Я улетаю сегодня. Нужно разобраться с наследством матери, – Амин удивленно приподнял бровь, но Диана сделала вид, что не заметила этого. – Макс, не надо лететь со мной. Оставайся у Амина, Марга будет рада.

«А мне, может, повезет зайти в старую бухту и увидеться со связным Лорелей», – раздраженно подумала она и удалилась, чувствуя спиной напряженные взгляды.

***

Когда вещи были собраны, Диана вышла на улицу. Макс с Маргой ушли на побережье гулять. Девочка все утро тараторила, что должна ему показать какие-то необычные ракушки. Амин занимался ремонтом лодки. Диана села на землю, свесила руки с колен и стала молча наблюдать за его работой.

– Почему ты не позволяешь ему помочь тебе? – Амин вытер руки старой грязной тряпкой и посмотрел на подругу.

– А ты называешь это помощью?

Мужчина пожал плечами. Он обошел лодку, взял молоток и два раза легонько ударил по днищу.

– Гораздо важнее, что ему не наплевать, тебе не кажется?

– Ответь на вопрос: что ты сделал, когда узнал, что Сильвия больна? Ты повез ее к врачу или сказал, что все не так уж страшно?

Амин усмехнулся:

– Как видишь, не помогло.

– Плевать. Зато ты попытался.

Диана облокотилась на низкий деревянный заборчик и прикрыла глаза. Она слышала, как Амин еще несколько раз ударил по лодке. А потом трава рядом зашелестела. Это друг сел.

– Может, и Макс бы попытался, если бы ты позволила. Ему больно. И страшно. Он хочет помочь, но не знает как. Хуже всего, когда хочешь помочь любимому человеку, но не можешь.

– Почему ты не спас ее? – Диана открыла глаза и посмотрела на Амина. Тот отвел взгляд. – У тебя же есть русалочья кровь. Почему ты не спас Сильвию?

Амин уставился в траву.

– Потому что такова была ее судьба, – его голос стал пустым, будто из него вытянули эмоции. – То, что умирает, должно умереть.

– Не понимаю. Как ты мог предпочесть потерять любимого человека?

– Думаешь, я не сомневался? – Амин ухмыльнулся. – Каждый день. Но всякий раз, как рука тянулась к бутыльку, я вспоминал Маргу. Она тоже продлила себе жизнь. И какой ценой? Вместо того, чтобы обрести покой, двести лет жила под нескончаемый шум и проклинала себя.

Он замолчал. Где-то поблизости затрещали стрекозы. Морской ветер оставлял на губах солоноватый привкус. Диана подумала, что Амин правильно сделал когда-то, променяв мегаполис в Штатах на этот уютный уголок земли. Она вспомнила, с каким удовольствием каждый отпуск помогала Сильвии в саду. Может быть, будь у нее еще один шанс, Диана тоже предпочла бы тихую жизнь в таком вот живописном месте. Выращивала бы цветы, ухаживала за домом, наверняка работала бы каким-нибудь дизайнером, например. В такой жизни определенно есть свой шарм.

– А я? – спросила она. – Мы с Максом были счастливы. Очень долго.

– Были. Но чем все обернулось? Прости, я никогда не верил, что Смерть можно обставить вот так, без последствий. – Амин выдернул травинку и принялся жевать ее.

– Или ты просто струсил, – уколола Диана, чувствуя, как в груди засвербела злоба.

– Посмотри на себя сейчас. Тебе нравится, что происходит?

– Ерунда! С Сильвией такого не произошло бы.

– Откуда тебе знать? – Амин вышвырнул травинку и раздраженно проговорил: – Ты обвиняешь меня в том, что я мало сделал, но не позволяешь собственному мужу сделать хоть что-то. Почему ты думаешь, что Сильвия захотела бы продолжать жизнь такой ценой? Почему думаешь, что она не предпочла бы сохранить эту кровь для нашей дочери, например? Почему думаешь, что она не стала бы такой же холодной и надменной, как ты сейчас?

– Я не выбирала то, что случилось.

– Нет, ты выбрала! Когда выпила кровь Марги. Ты приняла игру со Смертью и не подумала, чем она закончится! – вспылил Амин.

Он почти кричал, нервно дергая руками и сжимая грязную тряпку. За все годы знакомства Диана никогда его таким не видела. Амин всегда отличался спокойствием и уравновешенностью. Эта картина так удивила ее, что даже возразить не получалось.

– Так что да, Диана, это был твой выбор, – продолжал Амин после глубокого вдоха. – Ты винишь Макса, что он не способен признать происходящее, но сама чем лучше? Ди, ты готова обвинить кого угодно, только бы не признавать, что могла совершить ошибку! А Макс… Макс, по крайней мере, всегда рядом и поддерживает тебя. Не будь дурой, не отталкивай его. Вряд ли ты сейчас можешь похвастаться большим количеством близких людей.

Амин соскочил с места и ушел, сжимая кулаки. Диана понимала, что сделала ему больно, но почему-то было наплевать. Она медленно поднялась и пошла за чемоданом. Только бы не встретиться с Максом. Совершенно не было желания видеть его щенячий взгляд.

***

Короткий перелет выдался на редкость утомительным. Диане показалось, что даже многочасовая дорога в Штаты переносится легче. Если бы она не поторопилась, то могла бы взять более комфортные места в бизнес-классе. Но находиться у Амина уже не хватало терпения, поэтому схватила то, что было. В итоге была вынуждена всю дорогу слушать пустой треп двух студенток, поскуливание какой-то мелкой шавки и все это под аккомпанемент плачущего младенца. Так что два часа полета показались пыткой.

Оказавшись за пределами аэропорта, Диана наконец вздохнула свободнее. Она еще не слишком хорошо понимала, что делает, но внутри зашевелилось смутное чувство радости при виде знакомых пейзажей. Неужели она скучала по родной стране?

Диана подозвала таксиста, одного из тех, которые вечно дежурят у аэропорта, назвала адрес и уже через полчаса стояла у знакомого подъезда. Ключи в сумочке нашлись не сразу, словно не хотели пропускать ее в прошлое.

Замок поддался с нажимом. Диана вошла в квартиру. Надо же, ничего не изменилось! Все так, как было в последний ее визит сюда. Сколько ей было? Кажется, двадцать шесть. Вот где царит стабильность. Большое зеркало в прихожей в той же безвкусной громоздкой раме. Персиковые обои на стенах выцвели и вытерлись. Теперь их оттенок походил больше на грязно-кремовый. Коричневое трюмо пошатывалось на трех ножках, четвертая, как всегда, бесполезно болталась, наполовину открученная. Диана прошла в свою спальню. Здесь тоже не произошло изменений: тот же неудобный серый диван, уютное красное кресло возле книжного шкафа и пустой компьютерный стол. Или не пустой? Только сейчас она заметила одинокий конверт под слоем пыли. Диана осторожно его раскрыла.

«Доченька!

Я знаю, как ты обижаешься на меня. И мне не в чем тебя упрекнуть. Я полностью это заслужила. Знаешь, а я смотрю за тобой в интернете. Благо, теперь есть такая возможность. Ты стала такой взрослой и успешной.

Я не имею права присваивать себе твои заслуги, но все равно ужасно горжусь.

Хочу сказать, что с момента нашей последней встречи моя жизнь очень изменилась. Я развелась с очередным мужем и больше никого не впускала ни в эту квартиру, ни в свое сердце. Ты была права. Давно пора было научиться жить самостоятельно. Мне жаль, что тогда я наговорила тебе и твоему мужу столько неприятных вещей. Я так не думала на самом деле, крошка. Знаешь, я тогда просто очень испугалась. До меня дошло, наконец, что ты не нуждаешься во мне.

Эта мысль ужасно напугала меня. Ведь, если так, то ты больше не придешь ко мне. Не станешь исправлять мои ошибки. А я так к этому привыкла. Ты уехала на другой конец света. И правильно сделала. Ты выбрала себя. У меня никогда не хватало смелости на такой шаг. Я всегда пряталась за другими, за мужчинами. После смерти твоего отца так и не научилась принимать решения сама и перекладывала их на кого угодно.

А муж у тебя хороший. Хотя я никогда особо не разбиралась в мужчинах, ты и сама знаешь. Но то, как он смотрит на тебя… твой отец так смотрел на меня. А он был единственным хорошим мужчиной в моей жизни. Так что береги его. Мужчина, который так смотрит, всегда будет рядом.

Ты сильнее меня, лучше меня. Я верю, ты сможешь все. А мне остается только смотреть на твои фото и кусать локти. Как много ошибок я совершила, крошка. Мне их никогда не искупить.

Я пишу это письмо, зная, что никогда не осмелюсь его отправить. Но я оставлю его в твоей комнате. Быть может, ты прочтешь его, когда меня уже не будет. Но так даже лучше. Смерть станет моим освобождением от того груза вины, который я несу на себе. Возможно, иногда умереть – не так уж и плохо.

Крошка, если сможешь, прости, что я была такой плохой матерью. Не повторяй моих ошибок. И помни, я люблю тебя. Даже с того света».

Глава 8.

Мокрые круги от слез расползлись по бумаге, оставляя чернильные следы. Буквы поплыли перед глазами. Диане стало тяжело дышать. Боль сдавливала грудь, будто голодный питон, пока из нее не вырвался хриплый вопль. Он заполнил собой воздух и покатился по квартире, отражаясь от пустых стен. Сколько себя помнила, Диана мечтала услышать от мамы эти слова, но получила их только сейчас, когда в них уже нет никакого смысла.

Соленые бусинки слез побежали по щекам, принося небольшое облегчение. Почему это происходит? Почему они умирают? Та девушка, мама, Сильвия… Кто дальше? Амин? Малышка Марга? Макс? В голове вспыхнули фрагменты повторяющегося сна: белый бесконечный коридор, костлявые руки. Диана вдруг поняла, что нужно сделать. Сомнения разом ушли на задний план. Только она может разобраться с происходящим, ведь она выпила кровь русалки. Диана подошла к чемодану и достала из глубин бутылку вина и все снотворное, что у нее было с собой.

Страха не было. Собственно, как и любых других чувств. Она открыла вино, высыпала таблетки в ладонь и единым рывком забросила их в рот. Горечь снотворного растеклась на языке и тут же сменилась терпкой волной теплого напитка. Лицо искривила гримаса отвращения. Ядовитый коктейль мгновенно ударил в голову. Диана подошла к большому зеркалу и села напротив него, как в детстве. Хотелось что-то сказать своему отражению, поговорить с ним, как раньше, но слова не шли, не связывались в предложения. Бросив попытки высказаться, она просто сидела и смотрела на себя, периодически потягивая вино прямо из горлышка. Сознание путалось, тело слушалось все с большими усилиями. Полупустая бутылка становилась тяжелее с каждым глотком. Хотелось спать. Веки закрывались. Диана не сопротивлялась. В конце концов, она прекрасно понимала, что сделала и к чему это должно ее привести. Резкий стук в дверь заставил встрепенуться.

– Макс! – прошептала она и колоссальными усилиями заставила себя встать.

Петли ворчливо заскрипели, и Диана рухнула в объятия гостя.

– Я подозревал, что ты по мне скучала, красотка, но не настолько же, – услышала она саркастичное замечание сквозь пелену плотного тумана.

«Бруно», – разочарованно успела подумать Диана и отключилась.

***

Веки. Такая маленькая часть тела. Как же она может быть настолько тяжелой? Или мертвым не положено открывать глаза? Диана попробовала пошевелиться. Пальцы согласились подчиниться. Тело она чувствовала, но оно совершенно не желало слушаться.

Собрав остатки сил, Диана открыла глаза. Вокруг ее старая комната. Кажется, она сидит в пыльном красном кресле.

– О, ты очнулась раньше, чем я ожидал, моя дорогая. Не буду спрашивать о самочувствии, по тебе и так видно.

– Что происходит? – пересохшими губами пробормотала Диана. Внутри жгло.

– Что? Прости, не расслышал. Наверное, ты хочешь пить. Вина? – Бруно потряс почти пустой бутылкой вина.

Диана едва уловимо скривилась. Он здесь. Посланник Смерти. Так почему же она еще жива? Мысли, такие же тяжелые и пьяные, как тело, шатались в голове.

– Ты… здесь, – выдавила она.

– О, дорогая, ты наблюдательна, – усмехнулся Бруно. – Ой, ладно. Вот выпей, а то совсем тоска с тобой тут!

Он поднес к ее лицу маленький бутылек, как из аптеки, и бесцеремонно вылил содержимое в рот. Омерзительная горечь покатилась в горло. Диана закашляла, но, к своему удивлению, вскоре почувствовала себя немного лучше. Силы возвращались, сознание постепенно прояснялось.

– Что это такое?

– Отвар из смеси некоторых трав, – небрежно махнул рукой Бруно.

– Откуда ты знал, что мне станет лучше от них?

– Матушка любила возиться с травами, успела и меня кое-чему обучить.

Бруно встал и неспешно прошелся по комнате. С неприкрытой скукой он пролистал несколько книг, заглянул в пустой шкаф и сел на диван поближе к Диане. Некоторое время он изучающе смотрел на нее.

– Вижу, тебе стало лучше. Наконец-то можем поговорить, – удовлетворенно улыбнулся Бруно. – А теперь ответь: ты настолько идиотка, что думала, будто сможешь умереть?!

Диана усмехнулась: кажется, она скучала по этой напористости и прямолинейности. Именно их не хватало ей в Максимилиане.

– Я должна была попытаться, – ответила она. – Кто-то должен ответить на мои вопросы.

– Слушай, дорогая моя, пока ты тут «пыталась», – он показал пальцами кавычки, – потусторонний мир рушился. Ты забыла, что связана с миром Смерти?

– Помню. Забудешь тут.

– Мне, в общем-то, плевать, что произойдет с тобой или с миром, но там Агнесса. И пока я не буду уверен, что с ней все в порядке, не позволю тебе натворить глупостей.

Фигура Бруно нависла над ней. Диана увидела злость в его глазах и почувствовала себя уязвимой, как никогда.

– Агнесса… я думала, ты давно с ней.

– Старуха меня обманула. После твоей выходки она была вне себя от ярости. Мне не повезло попасть под горячую руку. Она обвинила меня, что я не предусмотрел эту дурацкую легенду и позволил тебе добыть кровь Марги. Хотя я ведь даже не представляю, где ты ее взяла. Да и о способности русалки лишь косвенно догадывался. Несправедливо, не правда ли?

Диана пожала плечами. Если честно, ее всегда скорее волновало, чтобы Бруно не появлялся и не портил им жизнь, чем то, что с ним стало.

– На самом деле, – продолжал тот, будто у него наконец появилась долгожданная возможность выговориться, – несправедливо даже не это. А то, что старуха приставила меня к тебе в качестве охраны. Вот уж где насмешка!

– В каком смысле? – не поняла Диана.

– А в таком, – он уселся на стул и сложил ноги на стол, – что эти двадцать лет я всегда был рядом, моя дорогая. Хранил тебя от всего, что могло бы навредить. Ведь твоя жизнь так важна для Смерти, прости за каламбур.

Такое откровение удивило и даже насмешило Диану. Действительно, какова ирония! Смерть охраняет ее жизнь.

– И почему же я ни разу тебя не видела?

– Видимо, потому что я хорошо делаю свою работу. Но вернемся к сути вопроса. Итак, зачем ты решила разрушить царство Смерти?

Диана попыталась встать, но тело не слушалось и тянуло вниз, будто залитая жидким гипсом форма.

– Да плевать я хотела на ее царство! – раздраженно махнула рукой она. – Посмотри на меня. Я становлюсь слишком похожа на нее! Если ты был рядом, то все видел. Знаешь, что произошло.

– Ты про ту девицу? О, да, с ней пришлось повозиться. Но в итоге она выполнила свою роль и вышла прямехонько под твои колеса.

Кровь хлынула к голове и застучала в ушах. Интуиция всегда подсказывала, что это не случайность.

– Зачем? – выдохнул Диана.

Отчаяние смешалось с яростью.

– Зачем? – Бруно рассмеялся, и его смех окатил холодным душем. – Да потому что так приказала старуха! О, Диана. Сегодня ты меня разочаровываешь. Неужели ты думала, что можно безнаказанно обмануть Смерть?

– Но при чем тут эта несчастная девушка? – выдавила Диана. – За что она должна была умереть?

Бруно закатил глаза: его явно раздражала необходимость объяснять детали.

– Во-первых, твое чувство вины. Ты неплохо сама себя наказала. Во-вторых, чтобы приблизить твой переход. Он должен был начаться значительно позже, но старухе очень хотелось попортить тебе жизнь уже сейчас. Умереть ты бы не умерла, но, как и ожидалось, стала холодной, злой…. Твоя внешность, опять же.

Диана застыла, пытаясь сложить всю информацию в одну картину. Все еще туманная голова плохо соображала.

– Что за переход?

– Дорогая моя, ты – будущая Смерть. После окончания своих дней именно ты займешь ее место и возглавишь империю мертвецов.

Дыхание оборвалось. Сердце ухнуло вниз и сделало пару кульбитов. Что за бред?! Да, конечно, она становилась похожей на Смерть, отталкивала близких, стала озлобленной, но быть Смертью… нет, это уже за гранью! Бруно внимательно смотрел на нее, наслаждаясь произведенным эффектом. Его карие глаза пристально, по-змеиному, ловили каждую эмоцию.

– Позволь, объясню. Видишь ли, каждый, кто выпьет кровь русалки, которая слышит воду, связывается с иным миром. И по окончанию собственной жизни становится на место старухи. Убийство, даже случайное, ускоряет переход. Как я и сказал, быстрее ты от этого не умрешь, но с каждым днем сильнее будешь себя чувствовать Смертью. Так что поздравляю, в твоем наследстве числится не только эта жалкая квартирка, а намного больше.

Оглушенная услышанным Диана встала и подошла к столу. На пыльной поверхности все еще виднелся след от конверта.

– Поэтому сон? Поэтому близкие умирают?

– Сон – да. Ее проказы. Или твои, то есть той части тебя, которая сопротивляется. В общем, это как-то связано. А вот смерти – нет. Просто очаровательное совпадение.

– А если я не хочу? Я готова умереть, но не хочу становиться Ею!

– О, дорогая, это не подарок, от него нельзя отказаться, – притворно посочувствовал Бруно. – Нужно было отдавать свою душу вовремя. Только так возможно было избежать последствий.

Диана покачнулась и упала на стул, зацепив ногой тумбочку. Внутри что-то жалобно брякнуло. Она открыла ящик и увидела металлические браслеты. Слезы снова застлали глаза. Неуверенной походкой Диана подошла к Бруно, схватила его за пиджак и прижалась к губам. Она почувствовала, как он суетливо попытался ее оттолкнуть, и изо всех сил вцепилась в него. Мир вокруг медленно стал таять, пока абсолютная темнота не заволокла все.

Глава 9.

В мастерской царила непробиваемая тишина. Девушки лишь переглядывались, но даже работу начать боялись. Словно кто-то мог их наказать. Агнесса сидела за ткацким станком и неотрывно глядела в одну точку.

Донна Хельга не пришла. Накануне каждая из мастериц была удостоена визита Хранителей. Спрашивали у всех одно и то же: часто ли донна Хельга говорила о душе и сеяла смуту среди своих учениц. Агнесса догадывалась, кто именно мог рассказать Хранителям, что те хотели знать, но осуждать никого не бралась. Как бы она ни уважала донну Хельгу, закон был непреложен – говорить о душе запрещено. Великая Судьба заботилась о каждом из своих детей, каждому давала необходимое. Люди не знали нужды ни в еде, ни в воде, ни в крыше над головой. Она же давала дыхание всему, что есть на свете. Но иногда находился тот, кому было мало. Кто хотел чего-то еще, что называли душой. Хотя никто даже объяснить не мог, что это такое. Поговаривали, мол, это какое-то совершенно особенное состояние просветления. Только вот сказать, правда или ложь, было некому, потому что душу никто обрести не мог. Зато подобные беседы сеяли темноту и замешательство.

Поэтому появились Хранители. Они защищали свет Великой Судьбы и забирали каждого, кто смущал других дурными разговорами. С теми, кто провинился лишь неосторожными фразами, Хранители проводили беседы. Их долгом было напомнить, что упоминания души наводят смуту среди людей. Не стоит менять упрочившийся порядок на глупую болтовню. Но тех, кто не прислушивался к наставлениям, Хранители забирали с собой в хвойный лес, что начинался сразу за ручьем. И что там происходило, было тайной, потому как оттуда никто не возвращался. А сами люди в лес не ходили и прозвали его запретным.

– Девицы! – Агнесса встала и развернулась к остальным. – Мы все знаем, что произошло. Это печально и неприятно. Но никому не будет лучше, если мастерская перестанет работать. Мы известны как лучшие мастерицы города! К нам едут даже из столицы, чтобы изготовить вещи небывалой красоты. И у нас еще много работы. Поэтому беритесь за дело!

Швеи переглянулись. Постепенно, одна за другой, они брались за иголки, нитки, пряжу и возвращались к своим повседневным делам. Агнесса тоже вернулась за ткацкий станок. Совсем скоро работа пошла своим чередом. А уже через несколько часов никто не мог бы ответить, что мешало утром взяться за дела и отчего каждая из девушек была столь подавлена и грустна. Мастерицы весело щебетали о женихах и делились новостями. Только Агнесса сидела у станка и теребила косу, нахмурив брови. Ей казалось, что они все забыли о чем-то важном. Но никак не получалось вспомнить, о чем именно.

***

– И все-таки нужно было брать с собой тот ковер с желтыми пионами. Вы были правы, донна Хельга, – Агнесса окинула прилавок недовольным взглядом и уперла руки в бока.

– Ничего, голубка. И на этот тоже найдется покупатель.

– Ах, надеюсь, Великая Судьба вас услышит. Последний день ярмарки, он один остался. Уж так не хочется везти его обратно.

Донна Хельга нежно улыбнулась Агнессе и приподняла пальцем подбородок, как бы говоря «не вешай голову». Девушка улыбнулась в ответ и мечтательно посмотрела на ярмарочную площадь. Сегодня им очень повезло, они заняли место почти в самом центре. Мимо сновали люди, выбирали товары и громко торговались. Вот напротив стоит тучная молочница и низким, почти мужским голосом зазывает покупателей. Рядом с ней разложил свои товары кожевенных дел мастер: худощавый и высокий. Он очень напоминал Агнессе отца. Еще чуть дальше гончар с пышными усами показывал свои изделия двум дамам в красивых платьях. Скорняк бросил свой прилавок, видимо решил отдохнуть или пообедать. А напротив него башмачник убеждал господина примерить обувь.

Ярмарка, полная ароматов, громких разговоров и суеты, пульсировала и билась, как вена на шее. Агнесса увлеченно рассматривала каждого прохожего.

– Как приятно на тебя смотреть, – сказала вдруг донна Хельга. – Ты будто светишься изнутри.

– Потому, что я себя здесь чувствую так… – Агнесса запнулась, подбирая слово, – словно я настоящая сейчас. Понимаете?

– Это потому, что ты здесь душу свою чувствуешь.

Глаза Агнессы мгновенно увеличились, она прикрыла рот, чтобы не вскрикнуть.

– Что вы такое говорите, донна Хельга! Нельзя же так.

– Ой, голубка, ты не бойся. За мной все равно придут Хранители. А ты должна знать, для чего создана.

– Для чего же? – не поняла Агнесса.

– Для того, чтобы вести их, – женщина кивнула головой в сторону суетливой толпы. – Увидишь, однажды настанет день, когда ты встанешь во главе их всех.

– Вести куда? – Агнесса уже совсем не понимала, о чем говорит наставница. На секунду ей показалось, что та не в себе.

Но ответить донна не успела. Рядом, будто из воздуха, возникли две девушки необычайной красоты. Их длинные струящиеся платья не были похожи ни на одно одеяние, которое довелось видеть Агнессе. Ткань искрилась и переливалась, будто в нее вшили блики воды на солнце. На головах красовались плетеные венки, а лица прикрывали тончайшие вуали. Длинные волосы, заколотые ракушками, спадали ниже пояса. Девушки подплыли (именно так показалось Агнессе, потому что она не смогла разглядеть ни единого шага) ближе и поклонились, сложив вместе ладони.

– Самый красивый прилавок здесь, – сказали они.

Агнесса удивилась и недоуменно посмотрела на донну Хельгу, но та лишь пожала плечами.

«Наверное, они из очень далеких земель», – подумала Агнесса, а вслух сказала:

– У нас есть для вас чудесные товары. Посмотрите на эти сорочки, – она провела рукой по белоснежным вещам. – Сделаны из самого лучшего хлопка. Наши мастерицы золотыми руками шили.

Гостьи кивали и улыбались, а Агнесса терялась в догадках – понимают ли, что она предлагает?

– У нас тоже есть товар, – произнесла одна и подала невероятной красоты шелк, похожий на тот, из которого были сделаны их платья. Нежный, тонкий и искрящийся, с легким голубым оттенком, словно соткан из света и морской пены.

Агнесса ахнула. Ничего даже приблизительно похожего она никогда не держала в руках. Не находилось слов, чтобы выразить свое восхищение.

– Откуда вы привезли такое чудо? – выдохнула Агнесса, боясь даже коснуться материи.

– Из нашего племени, – улыбнулась незнакомка.

– Что же за племя с такими мастерицами?

– Цзяорены мы. Провидицы и ткачихи. Вы шьете сорочки, а мы судьбы. Твои глаза нам говорят, что сила в тебе есть потаенная. Если смелость найдешь душу услышать, то дела за тобой будут великие.

Агнесса стояла с открытым ртом и только ресницами хлопала. Одна из Цзяорен приблизилась к ней и вложила в руку ленточку.

– Возьми наш дар, да не давай его в руки никому. Вспомнишь наши слова, только когда Тьма придет.

Гостьи растворились в душном воздухе, оставив легкий запах морского бриза. Донна Хельга продолжала заниматься витриной, будто ничего не произошло, а Агнесса сжимала в руке ленточку и пыталась вспомнить, что же говорили прекрасные цзяорены.

***

Агнесса встрепенулась, очнувшись от неожиданных воспоминаний. Что это было? Может, привиделось ей? Почудилось ото сна? Она запустила руку в потайной кармашек юбки и достала тонкую шелковую ленточку.

Почудилось. Наверняка.

Едва она так подумала, как земля задрожала под ногами и кромешная тьма опустилась на город.

Глава 10.

Бесконечно длинный белый коридор тянулся, насколько хватало взгляда, и терялся где-то в пятне слепящего света. Сердце Дианы бешено заколотилось – снова сон? Тот же самый ужасный сон? Она осмотрела себя. На ней обычная одежда и руки ее собственные. Прошла немного вперед – слышно приглушенный звук шагов. Значит, это не сон.

Диана силилась вспомнить, что произошло и как она тут оказалась, но ничего не получалось. Последнее, что всплывало в памяти более-менее четко – письмо от мамы.

– Я понимала, что с тобой будут проблемы, но чтобы вот так… ты отдаешь себе отчет в том, что рушишь мой мир?

Диана оглянулась. Смерть злобно сверлила ее глазами. В памяти вспышками пронеслись последние события: таблетки, вино, откровения Бруно, браслеты, поцелуй…

– Я не хочу. Не хочу быть тобой, – сразу перешла к делу Диана.

– Хм, – Смерть презрительно скривилась и сложила руки на груди. – Можно подумать, я хочу отдавать в твои руки свое царство. Но желания тут никто не спрашивает.

Она демонстративно развернулась и пошла прочь.

– Так не должно быть. Я хочу снова стать собой! Хочу вернуть свою жизнь! – закричала Диана вслед. Голос срывался и переходил на визг.

В ответ Смерть только рассмеялась. Снова этот кошмарный, леденящий смех. Как Диана надеялась больше никогда его не услышать!

– Давай пройдемся, – внезапно предложила старуха мягким голосом и пошла по коридору.

Диана поплелась следом, не особенно понимая, что делает. Но не стоять же тут одной? Какое-то время они шли молча, пока прямо перед ними не выросла массивная дверь с морским узором. Волны, ракушки и жемчужины раскинулись по всей поверхности.

«Это вход в подводное царство? Думала, она живет в каком-нибудь унылом подземелье», – удивилась Диана.

Смерть толкнула дверь легким движением. Та мгновенно подчинилась. Диана переступила порог и, вопреки своим ожиданиям, оказалась в светлом кабинете. От белизны у нее глаза начали слезиться. И кто только придумал столько белого? Ярким пятном на фоне остального выделялся алый, почти кровавого цвета, диван.

«Ну и безвкусица», – мысленно фыркнула Диана.

– Присаживайся, нам есть что обсудить.

Из ниоткуда появились два кресла с высокими спинками. Или они тут и были, но сливались с фоном? Диана присела.

– Может быть, чай? Или ты теперь предпочитаешь напитки покрепче?

– Ты пьешь чай? – не сдержала удивления Диана.

– Я могу делать все, что делают люди. Или не делать. Как захочу.

– Ах, ну да! Ты же великая и всемогущая!

Губы старухи тронула улыбка.

– Да, ты действительно совсем не такая, какой была в нашу последнюю встречу.

– Не знаю, как тут у тебя, но у людей вполне нормально меняться. Уж тем более за двадцать лет.

Вообще-то Диана с трудом сдерживала нервную дрожь, но решила ни за что этого не показывать Смерти. Не для того она оказалась здесь, чтобы трястись от страха и лебезить.

– Итак, – Диана сложила пальцы в замок и положила на колени, – я хочу получить ответы на свои вопросы.

– Что ж. Спрашивай. Посмотрим, что можно сделать.

– Почему я должна стать тобой?

– Не мной, – поморщилась Смерть. – А вместо меня.

Диана закатила глаза, но спорить не стала. Она выжидающе уставилась на Смерть. Та разгладила белоснежную юбку и продолжила:

– Таков порядок. Когда алая кровь истинного желания смешается с голубой кровью, тогда вода заговорит и придет новая Смерть. Так было и со мной. Моя мать так жаждала спасти меня, что взяла дар русалок. Я выпила его, прожила свою человеческую жизнь и стала… собой. Так будет и с тобой.

– Я должна найти способ избежать этого, – Диана сжала пальцы до боли, будто желала убедиться, что чувствует свое тело.

– Нет такого способа, – протянула Смерть, и Диана готова была поклясться, что услышала нотку сожаления в ее голосе.

– Чушь! То же самое говорили, когда я хотела избежать встречи с тобой в прошлый раз. Всегда есть способ. Любое правило можно обойти.

– Ты еще не наигралась? – в тоне Смерти зазвенели железные нотки. – Глупая девчонка! Неужели ты не усвоила урок? За все придется платить. Мироздание нельзя обмануть безнаказанно! Иначе это делал бы всякий, кому вздумается. Но оно великое. Оно всегда восстанавливает равновесие.

Диана притихла. С этим аргументом спорить она не могла. Действительно, какой цена будет на этот раз? Чем придется пожертвовать?

– Ты выпила кровь русалки, – продолжала Смерть уже спокойнее, – и этим подписала себе приговор. И не только себе. Ты подписала его нам обеим. Ты встанешь на мое место, а я исчезну, растворюсь в небытии, в эфире. Но даже учитывая это, я веду себя достойно, а не топаю ножкой, будто капризная избалованная девчонка, которой дали игрушку не того цвета. Поэтому смирись.

Отчаяние вперемешку с обидой обожгли горло.

– Мы говорим о моей жизни, а не об игрушке! – Диана соскочила с кресла и принялась ходить из угла в угол. Она нервно потирала запястье, которое отчего-то сводило судорогой.

– Напоминаю, о моей тоже. Если ты не в состоянии принять последствия, то не стоило начинать эту игру. Прямо сейчас мое царство рушится, а я учтиво веду беседы с тобой. Хотя могла бы вышвырнуть отсюда, как паршивую собачонку!

Диана села. Растерянность и обида клокотали внутри, но разум говорил: Смерть права, она ведет себя как ребенок.

– Вообще-то, ты ничем не лучше меня, – припечатала Диана. – Зачем было подсылать ко мне Бруно? Ускорять превращение, или как это назвать, гибелью той девушки? Не детский ли поступок? Бруно мне рассказал.

– Ну хорошо, – нехотя признала Смерть и надменно поджала губы. – Признаю, погорячилась. Вы с Максом слишком раздражали меня своим счастьем. Наверное, это было лишним. А сейчас я хочу, чтобы ты вернулась в свой мир. Теперь тебе известно, что происходит, и здесь больше нечего делать.

– И как я должна жить по-твоему? Со мной происходит черт знает что! Я не в состоянии контролировать даже собственные эмоции, не говоря уже о жизни. Я отталкиваю близких, срываюсь на них, становлюсь холодной… – лицо исказила гримаса презрения. – Прямо как ты.

– Привыкай. Тебе с этим предстоит провести тысячи лет, пока на смену не придет очередная дурочка. Прямо как ты, – парировала Смерть.

Диана улыбнулась абсурдности ситуации. Надо же, они со Смертью друг друга подкалывают. Почти мило!

– Я не смогу смириться! И привыкнуть тоже. Это не моя жизнь. Я ее не выбирала, – она откинула голову на спинку кресла.

– Так выбери, – усмехнулась Смерть. – Мой мир прекрасен. Увидишь сама.

– Покажи. Покажи мне сейчас. Если я смогу убедиться в этом, то, может, смогу принять свою участь.

– Хм. Что ж, давай попробуем. Надеюсь, тогда ты уберешься отсюда и не станешь появляться раньше положенного срока!

Смерть резко выпрямилась и направилась к двери. Диана вновь засеменила следом, чувствуя себя школьницей перед строгой директрисой. Они снова вышли в бесконечный коридор и шли, минуя один поворот за другим. Любопытство скреблось изнутри, требуя узнать, что скрывалось за каждым из них, но Диана одергивала себя. Не время, не сейчас. Здесь не ее территория, поэтому намного правильнее будет подчиниться. Ведь сколько бы она ни строила из себя храбрую перед Смертью, в душе ей очень хотелось домой, к Максу.

Наконец, старуха остановилась. Ее белые одежды мгновенно замерли, как окаменевшие. Диана выступила чуть вперед. Перед Смертью была дверь, очень похожая на ту, что вела в кабинет, только выше, и узор напоминал больше цветочный, чем морской.

– Ты должна усвоить кое-что важное прежде, чем я открою дверь, – Смерть сурово посмотрела на незваную гостью. – Здесь свой ход времени, и ты ничего не должна трогать. Любое твое вмешательство нарушит его.

Диана кивнула. Дрожь пробежала по телу, заставив содрогнуться. Она не знала, что ожидает увидеть, но предчувствовала что-то особенное. Костлявая рука толкнула дверь, и перед глазами предстал целый мир. Диана словно видела одновременно каждый его фрагмент, каждую часть по отдельности, но все вместе. Здесь усатый мужчина в сером переднике нес огромный таз с тестом, девочка играла с кошкой клубком ниток, орава мальчишек била траву палками, худой подросток в широкой рубахе бросал в воду мелкие камушки, а в другом конце земли молодая пара стояла, обнявшись, возле деревянной лавки, дородная женщина в платке стирала белье в тазу, девушка с черной косой задумчиво сидела перед ткацким станком. При этом каждое их движение, каждое шевеление листочка на дереве, каждый плеск ручья – всё было перед глазами Дианы так, будто она стоит в одном шаге и наблюдает. Ее охватило такое волнение и восхищение одновременно, что дыхание прервалось.

– Как это возможно? – с шумным вдохом спросила Ди.

– Я не сомневалась, что тебе понравится, – гордо ответила Смерть. – Была проделана большая работа. Теперь ты понимаешь, почему меня так раздражает, что ты рушишь мои труды!

С усилием оторвавшись от невероятного зрелища, Диана устремила горящие глаза на Смерть.

– Объясни! Я хочу знать, как твой мир работает.

Рядом вновь возникли кресла с высокими спинками. Смерть жестом пригласила присесть.

– Видишь ли, тебе не понять. Пока еще. До тех пор, пока ты не займешь мой пост всецело, тебе будет недоступно это знание.

Диана досадливо поморщилась, но тут же переключила внимание:

– Но что они все делают? Просто живут?

– А чего ты ожидала? Конечно, просто живут. Занимаются теми же делами, что и при жизни. Ты могла обратить внимание, что это старая эпоха. Они жили в ней когда-то и остались в ней же. Так меньше потрясений.

– Тогда чем их жизнь отличается от земной? – недоумевала Диана. – В чем смысл?

– В моем мире нет боли. Никто не скорбит, не печалится, никто не стремится причинить зло другим. Можно оставить самое ценное посреди людной площади, и никому не придет в голову поживиться чужим. Больные исцеляются, одинокие обретают покой.

– А если человек жил болью? Скажем, был маньяком?

– Такие мне не нужны, – презрительно фыркнула Смерть. – Я их забираю, конечно, ведь окончание жизни приходит неминуемо. Если в душе остается что-то светлое, исцеляю ее и даю шанс существовать в моем, более совершенном и прекрасном, мире. Но бывают и загубленные души, которые уже не спасти. Такие я держу отдельно. Их бывшие обладатели становятся Тенями и проводят много веков в страданиях, проживая боль, которую причинили другим, снова и снова. И вечность их проходит вон в том хвойном лесу. – Она показала рукой на широкую темно-зеленую полосу. – Этот лес един для всех времен. В нем объединяется пространство любой эпохи. Что-то вроде единого перехода между мирами.

– А как люди понимают, что умерли?

– Они и не понимают. Видишь ли, я сделала так, что даже простые логические цепочки недоступны человеку. Разве что рутинные. Конечно, они догадаются, что если идет дождь, то нет смысла вывешивать белье сушиться. Но не более того. В противном случае это приводило бы к боли. Поэтому они живут как бы автоматически, – Смерть говорила с улыбкой, превосходством, разъясняя самые простые вещи, и, очевидно, ужасно гордилась собой. – Видишь ли, они живут так, как привыкли, делают, что привыкли, испытывают эмоции, как привыкли.

– Не понимаю, – Диана покачала головой и посмотрела в сторону иного мира. – А если привыкли страдать? Например, ребенок из плохой семьи?

– Видишь вон ту девочку? В зеленом платье, – Смерть ткнула пальцем, и перед Дианой будто вывели экран. Высокая, большеглазая девочка лет тринадцати с тонкими руками подметала двор и напевала какую-то незнакомую песню. – При жизни отец бил ее палками, насиловал и продавал таким же уродам, как он сам. Ее жизнь была адом. Поэтому сейчас она живет одна, а ее жалкий папаша мается среди Теней.

– Но как так может быть? Разве ее не волнует, где ее родители?

– Умершие не помнят ни тех, у кого есть душа, ни Теней, – довольно улыбнулась Смерть. – Признай, умно. Нет воспоминаний – нет страданий. Все, что дорого человеку, он хранит в душе. А душа больше не принадлежит ему. Там, – она махнула рукой в сторону открытой двери, – живет разум. Он знает, как себя вести, чем нужно заниматься, как проводить рутину. Этого вполне достаточно.

Волна жара прокатилась по телу Дианы. Восхищение сменилось негодованием.

– Значит, ты забираешь их души и просто делаешь марионетками?! Куклами в своем снежном шаре! У них ведь даже выбора нет.

– О, не драматизируй. Выбор им не нужен. Я сделала все для их блага. Поверь, эта девочка не хотела бы помнить свою убогую жизнь.

Диана встала и, шатаясь, подошла к краю двери. Ее раздирали такие противоречивые чувства, что прямо сейчас она не могла даже дать им определения. Калейдоскоп чужих жизней поворачивался перед глазами, как в детской игрушке. Диана снова уткнулась взглядом в красивую девушку с черной косой. Та что-то пошарила в кармане юбки и достала тонкую шелковую ленту. Приступ удушья сковал горло, ноги подкосились, и Диана в попытке удержать равновесие схватилась за стену. Рука скользнула по чему-то холодному и гладкому. Что-то невидимое полетело вниз, ударилось о пол и со звуком раскололось. Диана ступила за дверь, пытаясь разобрать, что она могла уронить в абсолютно пустом коридоре. Стены, пол и земля под ногами задрожали, и Тьма заволокла иной мир. Уродливая костлявая рука вцепилась в плечо и отбросила Диану назад сильным толчком. Калейдоскоп исчез. Вместо него Смерть яростно сверкала глазами.

Глава 11.

– Ах ты, мерзавка! Я была с тобой вежлива и учтива, но с меня хватит!

Смерть вся дрожала от ярости. Казалось, вот-вот из нее полезут мерзкие ядовитые змеи. Диана вскрикнула и скрестила перед собой руки, пытаясь защититься.

– Я не хотела! – закричала она и повторила тише. – Я не хотела.

– Не хотела? – Смерть шипела и метала молнии. – Не за тем ли ты явилась, чтобы все тут разрушить? С момента твоего появления материя истончается и слабеет. Каждое, абсолютно каждое твое действие негативно сказывается на моей империи! Я предупреждала!

Она протянула руки и хотела схватить голову Дианы, но та увернулась и сделала последнюю попытку.

– Прости меня! Прошу.

Эти слова вырвались непроизвольно. Неожиданно для себя Диана осознала, что говорит искренне. Ей и правда было очень жаль. Внутри будто боролись две части: одна восхищалась Смертью, ее работой и, возможно, даже хотела бы продолжить дело старухи. А другая отчаянно противилась и кричала от ужаса. Диана быстро отмела эти мысли. Сейчас вообще было не до самокопания.

Смерть тоже замерла в позе нападения. Злоба все еще трясла ее плечи, но во взгляде зажглось смятение, будто она не могла решить: верить Диане или нет.

– Клянусь, это вышло случайно. Я потеряла равновесие, потом что-то упало… у меня не было цели навредить твоему миру.

Наконец Смерть опустила руки. Пальцы сжались в кулаки, она пыталась совладать с собой.

– В любом случае, тебе больше нечего делать здесь, – холодно и надменно сказала она. – Возвращайся к себе.

– Подожди. Позволь мне сказать еще кое-что, – Диана дождалась, когда Смерть кивнет, и продолжила. – Здесь твой мир. Я не вправе его забирать и не хочу на твое место. Мы должны найти способ оставить тебя на посту.

Смерть замялась, но тут же снова нацепила маску равнодушия.

– Довольно разговоров, – жестко сказала старуха. – Я была слишком добра с тобой. Убирайся!

Не успела Диана моргнуть, как костлявые руки легли ей на голову и все вокруг потемнело…

***

Сначала послышался монотонный прерывистый писк. Диана открыла глаза. Светлый потолок и стены, мягкий приглушенный свет. Она попробовала пошевелиться, но почувствовала, как слабость и что-то еще мешают ей. Повернула голову. Вот он, источник писка. Эта штука, которая следит за давлением и сердцебиением. Диана миллион раз видела ее в кино, но никогда не задумывалась о том, как она называется.

– Ди! – откуда-то рядом взялся Макс. – Ты очнулась! Наконец-то!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Донна – уважительное обращение ко взрослой женщине.

Вернуться

2

Монна – уважительное обращение к юной девушке.

Вернуться