Полина Душина
Проходящая мимо

Падение

– Алиса, не беги, упадёшь! – голос мамы откуда-то сверху и позади звучал немного смешливо, но с заботой.

…

– Алиса, вот белый кролик, теперь ты точно девочка из сказки! – чьи-то родные руки протягивали мне чудесное животное, которое своим крохотным носиком водило из стороны в сторону и смотрело на меня немного испугано.

…

– К чёрту всё! Поехали отсюда! Алиса, держи коктейль! – подруга с уже высохшими слезами на лице протягивала мне куба-либре и улыбалась.

…

– Алиса, я скоро приеду, не скучай! – в трубке звучал бодрый голос брата.

«Я скучаю, боже, как я скучаю…»

…

– Алиса… Началось, боюсь, мы не успеваем выбраться. Никто не успевает. Прости.

В трубке раздались гудки, а мир вокруг остановился. На очень долгую долю секунды мир замер, замолкли звуки улицы, капли декабрьского дождя зависли в воздухе.

«Вдох. Просто, пожалуйста, сделай вдох»

Всё возобновилось спустя ту долю секунды – за окном продолжилась жизнь, двигался транспорт, дождь забарабанил с прежней силой, я смогла как-то рвано выдохнуть и осесть на пол, но, будто, осталась в той доле секунды. Часы считали минуту за минутой, меняя цифры на экране. Умная колонка напоминала про необходимость приготовиться ко сну, затем выпить витамины перед завтраком. С улицы то практически исчезли все звуки, сообщив о глубокой ночи, то клаксонами авто просигналили о часе пик, когда город уже проснулся и пришёл в движение. Это всё фиксировалось мною как-то очень мимолётно и быстро отходило на второй план, уступая бешеному потоку серого шума в голове, сквозь который вперемешку вырывались какие-то обрывистые мысли и несвязанные воспоминания.

Позвонила мне подруга, которую я вот уже несколько месяцев упорно пыталась переманить по эту сторону забора, зазывая и более зелёной травой и прочими ништяками, коих здесь было не то чтобы сильно много, но, всё-таки достаточно. Подруга, которую я буквально умоляла уезжать, её, нескольких знакомых и своих родных. И оказалась недостаточно убедительной в своих аргументах. И в итоге я их потеряла… Наверное, в новостях, которые я ещё не включила, будут говорить о столкновениях, вероятно, упомянут вооружённый конфликт, а может, без обиняков назовут это гражданской войной или даже бойней. В моей стране началась война. А я ощущаю себя героем фильма «Терминал», запертая в своей квартире без возможности на что-то повлиять.

В какой-то момент сознание смогло пробиться сквозь эту бурю и включить логику. Или я просто устала эмоционировать, барахтаясь в аду собственных чувств. Начал созревать какой-то план действий. Как и любой план, этот для своей полноценной разработки требовал информацию и меня, хотя бы в относительно адекватном состоянии.

Я встала. Только когда я начала шевелиться, ощутила, как сильно затекло моё тело. Аккуратно себя размяв, отправилась в душ. Холодная вода помогла переключиться в рабочее состояние, смыв панику и прострацию, остудив меня. На кухню я вошла уже почти бодро. Аппетита не было, но после такой ночи мне требовался кофеин, причём в больших количествах. Пока автомат перемалывал зёрна, я подошла к ноутбуку. Рука замерла над кнопкой включения. Моральных сил на завершение этого действия я не находила, лишь заворожённо наблюдая за тем, как подрагивают мои пальцы, зависшие над клавиатурой.

С кухни донёсся запах кофе. Ок, давайте дадим себе небольшую передышку.

Две порции сливок, две порции сахара. Рецепт с недосыпа. Через полчаса ещё одну чашку и, если я не сильно пострадала, может, обойдётся и без тахикардии.

«Просто сделай это»

Телефон в руке. Быстро набираю цифры наизусть. На экране загорается «Мамочка».

«Пожалуйста, пожалуйста!»

Звонок не прошёл. Система, вероятно, перегружена. Ещё десяток подобных попыток и я ощутила себя совершенно без сил.

Возвращаюсь с дымящейся кружкой к компьютеру и, не дав себе опомниться, сразу нажала на кнопку включения. Через мгновение экран загорелся приветственной заставкой. Ввод пароля. И вот он – рабочий стол светится перед моими глазами. Как-то сдавило горло. Дрожащей рукой потянулась за кофе, вовремя подхватила чашку второй рукой и сделала первый обжигающий глоток. Переключаем ощущения. Дальше как-то замелькало: открыть браузер, последние новости, заголовки «кризис в России», «разрушение инфраструктурных объектов», «серия взрывов прогремела в крупных городах России». Закрыть глаза и ещё один глоток кофе. Не чувствую ни запаха, ни вкуса.

«Господи, что за жесть?!»

Я захлопнула ноутбук. Кажется, я переоценила свои возможности.

Ещё один поход под ледяную воду, допила кофе, поставила на приготовление вторую чашку и принялась за ещё одну попытку сделать хоть что-нибудь, чтобы потом не обвинять себя в бездействии.

Снова к телефону. Перезваниваю по одному из пропущенных. Гудка будто и не было, на том конце трубку взяли сразу.

– Ты охренела.

Как-то даже и возразить-то нечего…

– Как ты? – чувствую, как хрипит мой голос и сдавлено горло.

Собеседница помолчала, будто действительно анализировала своё состояние:

– Бывало и лучше. Могла бы и ответить на звонок, мне тут тоже сейчас непросто.

Горло сдавило ещё сильнее. Я судорожно пытаюсь вдохнуть воздух, получается так себе.

Лепечу что-то там в ответ, что очень сожалею, что так неожиданно, что нужно было побыть одной, в общем, бред какой-то несла. Спасибо ей за то, что не заставила меня долго оправдываться и прекратила всё словами:

– Мои бежали. Им удалось. Правда, связь с ними потеряна, уже полдня не могу до них дозвониться, может, телефоны сели, но они живы. Были возле Финки во время последнего звонка.

– Я рада за тебя.

А что я тут могла ответить. Я действительно была рада за неё, но радость как-то слишком быстро прошла, её место сразу заняло осознание количества тех людей, которым не удалось. Стало тошно.

– Они найдутся, главное для них – пересечь границу, там им уже смогут помочь и скоро они будут у тебя.

– Как твои?

И тут мне стало совсем плохо. Я не знала, что ей ответить. От них не было ни звонка, ни сообщения. И я очень боялась продолжать звонить. Наверное, боюсь, что, дозвонившись, могу услышать чужой голос в трубке или родные голоса, которые срываются на крик.

– Я не знаю. Нет информации.

И захотелось сесть обратно на пол и для надёжности укрыться одеялом, как в детстве.

В ответ мне полилась волна сожалений и попытка даже прямо сейчас приехать, чтобы поддержать и быть рядом. Еле смогла отказаться, хотя перспектива засесть на полу с близкой подругой и бутылкой вермута выглядела более привлекательно, чем предстоящие поиски хоть чего-нибудь, указывающего на моих родных..

Мы договорились о встрече вечером. Требовали решения рабочие вопросы и обновление данных по поводу произошедшего.

Глубокий вдох. Четыре удара сердца. Глубокий выдох.

«Пожалуйста, ещё рано впадать в панику»

Вторая чашка кофе и я возвращаюсь к телефону.

«Братишка». На экране высветилась наша совместная фотография, сделанная ещё в детстве, где я сидела совсем маленькая на его плечах.

За три прозвучавших гудка я успела передумать, наверное, тысячи вариантов, и лишь в единичных случаях предполагалось, что он был способен взять трубку. Грёбанная тревожность.

– Я жив! – голос на том конце звучал довольно бодро.

От волнения я чуть не выронила телефон и полетела следом за ним под стол. Решила не вставать, даже устроилась почти удобно.

– Я цел и даже почти придумал, как отсюда выбраться!

Тумблер переключился.

– Гриша…Что происходит? Где мама? Где она? Почему она не звонит, что с ней?

А вот это уже была истерика. Я почувствовала себя маленькой девочкой, которая заблудилась в чужом городе и никак не может найти родителей.

– Алиса…

Ох, как же мне не понравилась эта интонация.

– Я… я не знаю, – и он замолчал.

А как же слова поддержки? А как же тривиальное «Всё будет хорошо»?! Ты же старший брат! И вот теперь мне стало по-настоящему страшно…

Немного помолчав, он всё же прибавил:

– Я звонил отцу, он тоже не в курсе.

Я перебила его:

– Когда ты оттуда выберешься? Как ты оттуда выберешься?!

А планы у него были и весьма грандиозные. Сибирь, как я и надеялась, ещё не захлестнули беспорядки, но и у них уже далеко не всё спокойно, войска не справляются, и народ бежит, бежит на Восток, чтобы засесть на последнем оплоте России, на Камчатке. Или бежать за границу, у кого есть такая возможность.

Следом разговор перешёл на маму. Последнее, что он слышал, что она собиралась к своей подруге на дачу, что в области. Это было за день до того, как всё закрутилось. Больше она на связь не выходила, контактов этой подруги он пока не нашёл.

Мы помолчали, я смогла немного успокоиться.

– Мы сегодня ночью выезжаем из города. Малые носятся, собираться вот мешают, – на заднем фоне раздались радостные крики моих племянников. – Вероятно, на дорогу уйдёт дня три. Скоро встретимся, Алиса!

Я готова была ждать вечность, лишь бы знать, что с ними всё в порядке.

Мы разъединились. Я посидела ещё немного под столом, обняв колени, качаясь из стороны в сторону.

«Это что-то нереальное. Оно так не может всё происходить…»

Я поднялась, допила кофе.

Третья чашка. Две порции сливок, две порции сахара. К чёрту тахикардию.

Набрала другой номер. Наудачу.

Гудок. Второй.

– Я ещё жива… – подруга, со звонка которой всё и началось, судя по голосу в трубке, была совершенно измотана.

– Мари… Как ты, где ты? Что вообще, блин, происходит?!

– Всё ещё жива, – севшим голосом повторила она, разделив каждое слово. – Мы уже в Литве, успели по окольным путям. На машине до Гдова, там по воде, Эстония, Латвия и вот мы уже вдали от того, что сейчас там творится. Ничего ни про кого не знаю, мы оттуда чудом ноги унесли, хоть бабушку не послушались, в первый раз в жизни и не завернули на дачу, вряд ли бы нам так повезло. Там страшно, Лиса, правда, страшно…

Девушка замолчала. Я не хотела нарушать тишину, я не готова была слышать то, что она собиралась сейчас сказать.

– Меня будто заперли в сумасшедшем дома, понимаешь? Я кричу, что это ошибка, что так не должно быть, что все вокруг сошли с ума! – голос подруги сорвался на крик. И после небольшой паузы она продолжила: – А по новостям они успокаивают меня, говорят, что всё хорошо, и что это ради моего же блага… По городу будто мясорубка прошлась… И этот хохот их. Он нечеловеческий, понимаешь… Будто гиены смеются. Везде тела, расчленёнка, как в каком-то дешёвом фильме ужасов, только это слишком реально. Запах… Ох уж этот стойкий запах крови.

Моя слишком богатая фантазия тотчас нарисовала мне полную картину поля битвы, родные и уютные улочки, обагрённые кровью, любимые места и трупы на тех местах, где я когда-то ходила. Затошнило. А подруга тем временем продолжала, будто уже сама с собой:

– Сама не знаю, как мы выбрались оттуда, какие-то подворотни, подвалы, в машину и на полной скорости в жутчайшей тишине вон из города. Мы молчали до границы с Эстонией. Нас несколько раз пытались остановить, сбить, даже раз стреляли, я понятия не имею, как мы выжили, правда.

На этот раз она замолчала довольно надолго, а моя фантазия продолжала рисовать мне страшные картины, теперь вместо безликих трупов она подсовывала мне моих знакомых. Вот с той девочкой мы вместе ходили в садик, а вот с этим пареньком мы вместе работали, о, помню ту женщину, она работала в магазине рядом с моим домом. Сама не заметила, как разревелась от всего этого. Просто текли слёзы. А фантазия разыгралась на всю, благо Мари обо мне вспомнила и заговорила:

– Не знаю, кто и как. Есть люди, которые спаслись, как и мы, их немного, но они есть, может среди них будет кто из знакомых, не знаю, вроде бы формируются списки…

– Езжай ко мне, вы сорвались с места без всего, – у меня таки прорезался голос и даже заговорил разум: – поживёте у меня, пока всё не утихнет, не устаканится, приезжай! – прозвучало как крик о помощи. Может это он и был.

Она молчала. А я не знала, как же её ещё убедить в том, что в данной ситуации – это самый оптимальный выбор. Хотелось ей напомнить, что ещё пару месяцев назад я настаивала на том, чтобы она забрала всю семью и переехала заграницу, но я ненавижу говорить фразу «я же говорила». Она отвратительная, ибо, когда она начинает вертеться на языке, идёт самый неподходящий момент, ведь человеку и так плохо, без твоих напоминаний.

– Мы попробуем до тебя добраться. Дай мне время, чтобы узнать, как я смогу это сделать.

Мы закончили разговор. Я легла на пол. Кафель вкупе с лёгким сквозняком приятно холодили кожу. Твёрдая поверхность будто делала моё сердцебиение, усиленное тревожностью от ситуации и трёх чашек кофе, более гулким, таким, что я ощущала пульсацию во всём теле.

Глубокий вдох. Четыре удара сердца. Выдох.

Пора собираться на встречу.

Пока ехала в такси, успела позвонить помощнице и попросить найти дом для двух семей. При всём моём радушии и гостеприимстве, в квартире столько человек не поместится. И успела написать бывшему сокурснику, который после выпуска пошёл работать в структуры, с просьбой дать информацию и помочь с поиском не отвечавшей на звонки матери.

Я приехала на встречу раньше, поэтому успела занять столик в самом дальнем углу и заказать себе вино. Есть по-прежнему не хотелось, а трезвый мозг просто сжирал меня своими мыслями. Ко мне вскоре присоединилась подруга, которая, объективно, выглядела лучше меня. Похоже, её заставили и поспать, и поесть, удобно, когда это есть кому делать. Я же, объективно была похожа на пациента нарколечебницы с пищевым отравлением.

– Ты за эту ночь будто похудела на восемь килограмм и выглядишь лет на восемь старше, – без обиняков мне заявила пришедшая.

– Спасибо, Нат. Твои комплименты – это то, что мне сейчас нужно, – устало отбилась я.

Мы обнялись, дольше обычного продержав объятия, показывая, что мы всё ещё рядом и поддерживаем друг друга.

– Хотелось бы чего-нибудь покрепче… – подруга села напротив, и знаком попросила официанта такой же бокал, что стоял около меня.

Мы с Нат знакомы давно, полжизни, наверное. Вместе переехали из Петербурга в Англию, поддерживали друг друга, когда у нас ничего не получалось, но мы обе сильно выросли за это время. Она написала книгу, я её спродюсировала, что принесло нам обеим отличный капитал, а подруге ещё и мировое признание, по её книге сейчас готовится к съёмкам фильм, и мы как раз проводим утверждение актёров на роли, ведь за автором сохранилось последнее слово. И, несмотря на то что происходит, жизнь не остановилась, и партнёры из киностудии требуют сегодня от нас ответа по нескольким вариантам, чтобы уже приступить к подписанию контрактов и работе.

Дурацкое осознание того, что что бы ни происходило, жизнь продолжается. И тебе нужно её жить. Шаг за шагом, выполняя привычные действия. Хотя психологи говорят, что именно это и помогает выдержать подобные тяжёлые времена.

Мы выбрали и утвердили несколько лиц, обсудили правки в сценарий и вернули разговор к наболевшему:

– Они приедут послезавтра, – Наташа попросила второй бокал вина.

У меня шёл третий. Сознание приятно заволокло дымкой, но тревожный холодок в желудке всё не хотел уходить.

– Я решила забронировать для своих дом у Бельведера. Хороший район, тихий, спокойный, рядом всё необходимое.

– Надо будет тоже этим заняться. Мы вряд ли все у меня поместимся. Да и шумно будет слишком, сама понимаешь, – Нат отпила из нового бокала, взглянув на меня.

У неё большая семья и довольно громкая. Я тепло улыбнулась, мне нравилось их вспоминать.

Мы ещё немного помолчали.

Мне хотелось поделиться главным, но язык не поворачивался. Я не готова была к очередной волне сочувствия, которая на фоне моего состояния рисковала размазать меня до того, что я уже не смогу восстать и что-то сделать.

Я было открыла рот, но в этот момент Наташе позвонил её муж, сказав, что подъезжает, чтобы забрать её.

Мы попрощались, я осталась допивать своё вино, возвращаться в пустую квартиру не было никаких сил.

Пошёл четвёртый бокал вина, когда на мой телефон пришло уведомление о сообщении.

Мне ответил однокурсник. В целом, информация не особо отличалась от той, что была в соцсетях и новостях. По поводу матери написал уклончиво, что в связи с суматохой толком проверить пока не удаётся, надеется что-нибудь узнать к утру.

Пить дальше стало невыносимо, и я уехала домой.

И без того невесёлое состояние похмелья было омрачено малым количеством сна из-за ночных кошмаров вперемешку с бессонницей и подходящих к концу вторых суток без еды.

Давно не ощущала себя так паршиво.

Попытки привести себя в порядок немного скрасили моё самочувствие, поэтому, когда на экране засветился входящий звонок от однокурсника, я смогла довольно бодро взять трубку и даже с ходу включиться в беседу.

По адресу проживания её не оказалось. Подходящих под описание тел рядом не нашлось. Дальнейшие поиски невозможны, так как его люди в срочном порядке покинули город и это был последний человек, который ещё оставался и мне повезло, что ему было по пути.

– Есть вариант туда кого-нибудь отправить, чтобы её найти?

– Только если отдельно кого-то засылать. Может, она отсидится загородом спокойно, потом, когда всё уляжется, сама выйдет на связь.

Меня снова затошнило.

Поставила готовиться ещё одну чашку кофе. В голове созрело то, что пока мне самой страшно произносить. Поэтому переключаю сознание на какое-то занятие.

Собеседник тем временем отметил, что эта паника только разворачивается, зачистки происходят вдоль основных дорог, учитывая расположение дачи знакомой, шансы на то, чтобы выжить, у моей мамы очень высокие. Однако, если такими темпами всё продолжится, спустя месяц, много-два, когда и до таких захолустных уголков доберутся.

– Мне нужно туда.

На том конце поперхнулись.

– Куда?

– В Петербург. Мне нужно туда. Ты сможешь это организовать?

– Долбанулась?! Давай мы тебе людей найдём, которые туда придут.

– Давай. И меня с ними.

Спор разгорелся, но чем больше аргументов он мне приводил, тем больше я убеждалась, что должна там быть. Моя тревожность не даёт мне нормально спать, и она сведёт меня с ума, если я буду не при деле.

– Я посмотрю, что можно сделать. Дай мне пару часов.

Он отключился.

У меня наступил момент решительности, даже такой отчаянной решимости, когда умом понимаю, что мало что могу сделать, но что-то неумолимо толкает на праведные и бравые поступки. С одной стороны, это чувство дарит силы для того, чтобы двигаться вперёд, а с другой – показывает, что я нахожусь в глубочайшем отчаянии и готова в лепёшку разбиться, лишь бы хоть что-то получилось. Я чувствовала этот момент холодком возле солнечного сплетения, томящейся болью в мышцах и абсолютно чистым от всех спутанных эмоций, сознанием.

Чашка кофе и нужно полить кактус. В этом доме должен хоть кто-то существовать бесперебойно.

А затем провести ревизию своих активов и понять, как скоро и насколько большие суммы я смогу вытащить.

В бумагах и счетах я провела ещё часть утра, удерживая себя на грани ещё двумя чашками кофе.

Спустя три часа после утреннего разговора, однокурсник связался со мной вновь.

В целом, если я довольно быстро проведу ряд семизначных платежей, то мне могут устроить эксклюзивный тур по России. Аж через Камчатку.

– Я могу как-нибудь через Норвегию забраться? Мурманск, вот это вот всё?

– Ну, если мы достанем где-нибудь подлодку, то да, в целом можешь. Но не рекомендую. Вся граница с союзом сейчас под особым контролем. Они, конечно, сосредоточены на том, чтобы к ним никто не попал, но и выбраться через них будет проблематично. Бегунков с нашей стороны сейчас отлавливают с особым пристрастием, – мой собеседник как-то тяжело вздохнул.

– Ну там через условный Кыргызстан?

– Тогда уже проще через Камчатку. Меньше внимание привлечёшь, и оттуда сразу окажешься в центре, самолётом, а вот с Киргизии от границы будет тяжело пробираться. Да и рельеф не особо благоприятный. Как и климат.

– Покажи мне, где в России есть благоприятный рельеф и климат, пожалуйста… – пробормотала я. – Ок. Камчатка. Всё равно хотела там побывать когда-нибудь.

Мы обсудили детали и разъединились. Я пошла грабить свои заначки и на скорую руку сливать часть своих вложений. Затем нужно было как-то передать дела, собрать вещи и, по-хорошему, сообщить близким об этой авантюре. С последним я не торопилась. Собираться, когда тебе на ухо орут, что ты самоубийца (думается мне, это было бы самое мягкое, что оралось бы в мою сторону) – удовольствие ниже среднего и довольно нервирует. Сохраняем свой комфорт и нервы настолько долго, насколько это вообще возможно.

Я выкинула из шкафов все свои вещи. Толком не понимала, что мне может пригодиться, поэтому вещи «на рассмотрении» образовали собой довольно большую кучу. От платьев и туфель, также и от косметики, однако, я отказалась сразу же. Аптечку забила под завязку – чёрт знает, как там обстоят дела с медициной в целом и медикаментами в частности. Нижнее бельё – полный набор, с этим там явно будет туго. И впереди зима. А я уже отвыкла от суровых русских морозов. У меня оказалось не так уж и много вещей, которые могли бы мне хоть как-то скрасить вероятные минус тридцать с промозглыми порывами ветра. Придётся добрать что-то по пути. С этим я решила разобраться чуть позже. В целом, такой была большая часть плана: «разобраться с этим чуть позже», а пока – просто выезжать туда. Импровизация, мать её!

Позвонила помощнице, попросила забронировать рейс до Нью-Йорка и оттуда в ЛА, по работе, конечно же, зачем мне туда ещё, ага.

В это время получила подтверждение от Мари, что они добрались до Вильнюса и завтра у них рейс в Лондон. Отлично. Не попрощаемся, значит, есть шанс ещё свидеться. Я мрачнела с каждой минутой. Чтобы как-то себя занять, я стала наводить порядок в квартире, раскладывая вещи, разбросанные во время сборов. Отделаться от мысли, что я сюда могу не вернуться, было всё сложнее.

Помощница прислала билеты, до рейса оставалось несколько часов, я не стала их прожидать и поехала в аэропорт. Находиться сейчас в тишине – смерти подобно.

Регистрация на рейс, и я засела в ожидании посадки. Заказала себе еду. Довести себя до истощения, даже не покинув страну, было бы верхом неблагоразумия, поэтому стоит себя покормить. Даже если не хочется. Затем отзвонилась Наташе, слукавив о цели полёта. И вновь позвонила помощнице. Попыталась вкратце описать мою предстоящую поездку и дела, которые на неё лягут в связи с моим отсутствием.

– Выберись оттуда живой, пожалуйста, я не знаю, как оформлять груз-200 в эту страну и как тебя тут хоронить, как нерезидента.

– Лучшее благословение на долгую дорогу, спасибо! – я усмехнулась. – Следи за кактусом, не давай моим родным и Мари скучать и присылай отчёты. Мало ли мне удастся там найти связь.

Посадку объявили, и я поднялась на борт. Впереди восемь часов в небе, которые мне бы стоило поспать.

Полёт прошёл в каком-то забытье. Я не смогла толком уснуть, постоянно находясь где-то между сознанием и сном, выплывая на поверхность и ныряя в какие-то видения, которые лишь больше меня изматывали.

В Нью-Йорке самолёт приземлился в середине ночи, и я отправилась на пересадку. Рейс на Лос-Анджелес задерживался в связи с погодными условиями и у меня оказалось достаточно времени, чтобы поесть и привести себя в порядок. Душ немного взбодрил меня, хотя тело болело так, будто меня избили. Вкус еды не ощутился вовсе (впрочем, некоторые заведения в аэропортах грешат безвкусной едой, такое тоже бывает). Тем временем объявили посадку, и я зашла на борт.

Усталость взяла своё и как только взлёт закончился, я откинула спинку кресла и отключилась. Проснулась уже на другом побережье, когда меня разбудил стюард.

– Мисс, проснитесь, мы начинаем снижение.

Прекрасное ощущение дезориентированности в пространстве: «Где я, что происходит, куда мы начали снижаться, зачем?». Ответы нашлись уже через несколько секунд, и меня затошнило. А может дело в том, что самолёт попал в воздушную яму и нас хорошенько тряхнуло.

Город Ангелов меня встретил облаками и теплом. Подставив свою замученную мордашку солнцу, я содрогнулась от мысли, сколько же градусов сейчас в России. Когда приеду в Петропавловск-Камчатский, придётся перебраться с ветровок и кед во что-то более существенное. Но до этого был ещё день – минимум, а мне предстояло сделать ещё уйму дел.

Начала со встречи с менеджером на киностудии (всегда приятно вживую познакомиться с человеком, с которым ты только по сети и общался). Дел, которые требовали личного присутствия так и не оказалось, но раз уж здесь, давайте решим те, что мы решаем удалённо.

«Боже, благослови удалёнку, зум и электронную документацию» – спустя пару часов я вышла на прогретые остатком солнца улицы и остановилась.

Солнечные блики в витринах, запах кофе и выпечки из ближайших кафе смешивались между собой и манили присоединиться к праздно сидящим внутри парочкам и одиночкам с ноутбуками.

«Кофе всё-таки нужен», – поняла я, когда сделала шаг и меня повело в сторону.

«Держись, дорогая, ещё рано себя гробить»

Чашка кофе и я как малосольный огурчик направилась в сторону чудесного спортивного магазина, в котором как раз год назад брала отличное термобельё для несостоявшейся поездки в Альпы.

– Куда на сей раз, мисс? – продавец меня узнала и тепло поприветствовала.

– Ой, там большой маршрут и какие-то дикие условия, так что мне нужно всё самое тёплое и максимально удобное и неприхотливое, – я хихикнула по-девичьи, чтобы мой спич не выглядел таким же напряжённым, как я сама.

Девочка правильно считала мой настрой и удалилась в подсобку, чтобы вынести всё, что мне так или иначе может подойти.

Спустя час я доукомплектовала свой чемодан, про себя отметив, что, если мне удастся с этими костюмами выбраться назад, я их сожгу как напоминание о чём-то, о чём я наверняка предпочту забыть.

Встреча с друзьями. «Да, да, я по работе ненадолго, всё хорошо» и я еле успела на регистрацию и посадку.

За последующие часы полёта я так и не сомкнула глаз, также отказавшись и от еды. Нервный комок в районе желудка затягивался всё сильнее, от этого хотелось свернуться калачиком и тихонечко завыть. Дурацкое ощущение, будто жилы на запястьях стягивает, аж отдаёт болью в ладони. Пыталась растереть себе руки, чтобы восстановить кровообращение, но вовремя осознала, что я начала себе расцарапывать кожу в кровь.

«Остановись!»

Я с ужасом уставилась на красные кровоподтёки на своих руках.

«А это ты ещё ничего толком не сделала и уже так нервничаешь, что же дальше то будет?»

Выдох. Глубокий вдох. Четыре счета. Медленный выдох. Повторить. И попросить себе горячий чай с сахаром. Раз уж сна ни в одном глазу, то стоит побаловать себя сладеньким.

Вниз

В Петропавловске-Камчатском меня встречали. Мужчина, который шире моего инструктора по фитнесу в два раза, да и в полтора раза выше, парень, будто не от мира сего, так и не смогла понять, куда и на что он смотрит, и женщина неопределённого возраста от 26 до 46. Вся эта пёстрая троица, обмолвившись со мной лишь приветствиями, загрузилась в машину, куда, с их молчаливого согласия, села и я.

Меня клонило в сон от усталости, и я молча наблюдала за сменяющейся серой картинкой за окном, пока мы ехали к месту назначения где-то на окраине (а есть ли здесь вообще центр?) города.

Типичная панельная хрущёвка, третий этаж, трёхкомнатная квартира и трое встречающих. Позитив отыскивался в странных вещах, что означало лишь моё паническое состояние.

Виктор, как руководитель группы сухо рассказал о положении необходимых комнат, вещей в квартире и также сухо сообщил о положении дел в стране, будто о погоде поговорили, серьёзно. Мне нужен был сон, это я понимала, ребята не стремились делиться со мной какой-либо информацией, это тоже было понятно, а сил на уговаривание у меня не было, поэтому я решила пойти всем сразу навстречу и после душа свернула в комнатушку, которую мне выделили.

«Сколько здесь квадратов? Восемь?!» – я сделала большой шаг от стены и почти упёрлась в стенку напротив.

«Живут же люди» – я мысленно содрогнулась, но взгляд уже сосредоточился на диване, и желание занять твёрдую горизонтальную поверхность победило все остальные мысли.

Уже через минуту усталость взяла своё, и я уснула.

А спустя пять часов я проснулась под командный голос, раздавшийся над ухом:

– Подъём!

Мгновенное пробуждение за счёт нестандартности ситуации никак не поспособствовало хоть какой-нибудь реакции на происходящее.

Меня подняли, всучили зимнюю шапку и сказав быстро одеваться, отправили на выход.

Я, видимо, была настолько ошарашена, что послушно выполнила всё сказанное и даже слова поперёк не возразила.

А тем временем я оказалась на стадионе за домом и даже начала бежать первый круг.

«Так, стоп!» – я не остановилась, но у меня начался внутренний диалог, что уже могло изменить эту странную ситуацию.

Завершив первый круг, я неспешным темпом свернула с дорожки и направилась к Виктору.

Это оказался, пожалуй, самый странный разговор в моей жизни, суть которого сводилась к тому, что, раз уж я собралась финансировать партизанскую деятельность («в целом, нет, но ладно»), то я должна быть в курсе, за что я отдаю деньги, и раз уж мне приспичило пройти всю Россию вместе с этими людьми (а по моему нескромному мнению – нелюдями), то мне нужна соответствующая боевая и физическая подготовка, дабы не отягощать собой отряд. К тому же на сборы и подготовку похода нужно примерно несколько недель – не пропадать же добру даром.

Мне пришлось в ответ отметить, что это напрасная трата нашего времени и моих нервов и здоровья, которых не то чтобы сильно в достатке.

На это я услышала, что у него больные и хромые кроссы по двадцать километров сдавали и марафоны бежали. И пора бы закончить разговорчики в строю и вернуться на площадку.

Я потребовала свернуть тренировку и по-человечески всё обсудить, мало ли ещё какие сюрпризы ждали меня впереди, первого мне хватило за глаза, за уши.

Мне таки разрешили вернуться домой.

На входе нас встретила Марина, удивившись нашему раннему возвращению.

Я пропустила это мимо ушей, разувшись и направившись за вещами в комнату, нацелившись на душ. На фоне Виктор обрисовал ситуацию, использовав эпитеты «слабачка» и «дура стервозная» (последнее вообще непонятно с чего), пока я перемещалась по квартире, сдерживая себя, чтобы не наорать тут на всех и не улететь ближайшим рейсом с этого чёртового полуострова.

Пар от горячей воды быстро заполнил собой всё пространство небольшой ванной, погружая меня в мысли.

«Это была ошибка, не стоило сюда прилетать…»

Я подставляла ледяные руки под обжигающе горячую воду, залипая на то, как обтекала струя мои побелевшие от холода пальцы.

«Дыши глубже, сейчас всё обсудите»

Я забралась под воду полностью, отключая паническую скорость мыслей, выцепляя каждую по отдельности.

Закутавшись во всё, что у меня было тёплое, я зашла к Виктору и Марине на кухню (подозреваю, что, если бы Алекс и был в квартире, к нам бы он не присоединился ввиду отсутствия хоть какого-либо ещё пространства в помещении. Хрущёвки).

– Слушайте, мы как-то неконструктивно начали… – я обняла ладонями чашку с чаем, пытаясь удержать остатки тепла. – Я не исполнитель. Я заказчик. Правила мне диктовать, тем более в таком формате, не нужно.

Я покосилась на щель в потолке, откуда противно тянуло прохладой.

«Не отвлекайся»

Ощущение, что мы зашли в тупик, и я как-то со всеми навыками продажника даже хз, что тут делать. С такой аудиторией работать мне ещё не приходилось.

– Мы же с вами взрослые люди, давайте как-то обсудим то, как мы с вами будем дальше…

– Девочка, а как ты себе это представляла? – женщина рядом перебила меня, скрестив руки на груди и откинувшись назад, будто отодвигаясь. – Ты засядешь с чашечкой чая, по старым английским традициям в пять вечера и будешь наблюдать всё со стороны, мерно покачиваясь в кресле-качалке?

Ох, бесит чего-то она меня уже.

– У вас устаревшие данные об Англии. Но быть пушечным мясом я тоже не готова!

Я проговорила это в сердцах и тут же пожалела о сказанном.

В комнате стало заметно холоднее, и дело было явно не в минусе за окном и неутепленных окнах.

– Спасибо, мы поняли, за кого ты нас тут приняла. Думаю, что мы не сработаемся и тебе просто стоит уехать обратно, – Виктор поднялся из-за стола и вышел в коридор.

Захотелось вылить остывший чай на Марину, так не вовремя встрявшую в мой монолог.

«Теряешь самообладание, дорогая. Зря»

Я поставила чашку на стол и вышла вслед за мужчиной.

«В его словах есть разумное зерно – мне есть чему поучиться и так или иначе, я здесь, и я сведу себя с ума в ожидании, если не займусь ничем дельным. Это может привести к опасным последствиям» – я усмехнулась. Ведь именно к этой ситуации меня и привела моя тревожная жажда любой деятельности, лишь бы не сидеть.

Он курил на лестнице, я, стараясь не дышать (после того, как бросила курить, запах дыма стал просто отвратительным), подошла к нему:

– Я думал, ты уже вещи собираешь да радуешься, что свалишь из этого проклятого места, от тех людей, что пушечным мясом тебя заставляют стать.

«Не реагируй»

Такими темпами мы бы перешли на личности, наорали бы друг на друга, может быть, ещё и покидались чем-нибудь, да разошлись каждый в свой угол – он в квартиру, а я бы в аэропорт, на ближайший рейс куда-нибудь подальше бы отсюда.

– Я виновата, и мне следует следить за своим языком.

Важно первой посыпать себе голову пеплом и дать человеку почувствовать себя правым. Мне ж не жалко.

Он выдохнул дым и посмотрел на меня, приглашая продолжить.

– Я прошу и меня понять – очень стрессовая ситуация все последние дни и тут ещё этот подъём, который я, очевидно, на всю жизнь запомню.

Вплести капельку лести и как бы объяснить сложившееся.

– Вы правы, мне нужно подтянуть некоторые скиллы, чтобы вы могли хорошо выполнять свою работу.

Признать его экспертность и правоту.

– Давайте обсудим мои точки роста и дорожную карту их достижения на эти недели, времени-то немного осталось.

Вот с последним я рискнула, конечно. Виктор не складывал впечатление человека, использующего в обиходе «точки роста» и «дорожные карты», но он виделся мне человеком с уважением относящимся к другим профессионалам, поэтому использование заумных слов могло мне помочь.

Он молчал.

«Или я себя этими формулировками похоронила. Поумничала, блин»

Пауза затягивалась.

«Твою ж налево»

– Виктор, мне нужно в Петербург.

Опустила глаза. Выключаем «эксперта» и коммерческий расчёт, включаем сентиментальность и высокие цели и, между делом, будто случайно, переходим на «ты» – пора вламываться в его личное пространство.

– Я пойду туда в любом случае с тобой или без тебя, ты же понимаешь, что мне туда нужно.

Помолчать, взгляд расфокусировать и направить в окно.

– Я готова пройти любую подготовку, лишь бы мы быстрее до туда добрались.

И контрольный:

– Пожалуйста! – резко сфокусировать взгляд и посмотреть ему в глаза.

Он так и не донёс сигарету до рта, зависнув.

«Со второй попытки, гуд, с этим можно работать»

– Сейчас обсудим, иди.

Виктор кивнул в сторону квартиры и отвернулся к окну, показывая, что разговор окончен.

Я поднялась обратно, поборов в себе желание снова забраться в душ, чтобы смыть табачный запах.

К моему счастью, Марины на кухне не оказалось, поэтому я включила чайник и снова села на табуретку к столу.

Виктор вернулся через несколько минут, как раз когда закипела вода.

В этот раз диалог пошёл лучше.

Команда уже собрана, её участники будут в полном составе уже к концу недели. Также будет резервная команда, которая при необходимости подключится возле Москвы. Маршрут составлен практически полностью с учётом так называемых точек сохранения, которые сейчас формируются людьми на местах, в которых мы сможем пополнять запасы необходимого. На поставку некоторого оборудования нужно две недели, которые мы здесь и выжидаем. В это время у меня будет усиленная программа тренировок и я буду участвовать в тренировках команды.

Звучало настолько логично и здраво, что мне оставалось только угукать и кивать головой.

– Мне нужно понять твой уровень подготовки и навыки. Поэтому сегодня ещё вернёмся на стадион. Позже начнут приезжать парни, буду знакомить по ходу действия со всеми. Кто-то будет помогать тебе в тренировках. Будь умницей и следуй инструкциям. И тогда у нас у всех будет шанс дойти до конца живыми.

Аргументированная позиция, что уж скажешь.

Я снова кивнула.

– Если на этом всё, то через час выходим. Будь готова.

С этими словами Виктор долил себе кипяток в кружку с чаем и вышел в коридор, где, судя по звуку закрывшейся двери, он зашёл в зал.

Я ещё немного посидела, допивая чай, пытаясь осознать всё происходящее и то, что ожидает впереди.

Картинка представлялась расплывчато, поэтому я помыла кружку и вернулась в свою каморку, полчаса честно доспать.

Промозглость неприятно пробиралась под одежду, отвоёвывая остатки тепла, замерзали руки и ступни, лёгкие жгло от ледяного воздуха, поступающего в них. И это был только первый круг. Сбавила обороты, остаток пробежала лёгким темпом, не давая себе замёрзнуть, но и берегла силы. Очевидно, что это было только начало.

Добежав последний круг, я свернула к одиноко стоящей фигуре в центре поля, сбавив темп. Я подошла на расстоянии двух шагов и начала наворачивать вокруг него круги, дожидаясь, пока моё дыхание вернётся в норму. Виктор, проследив за мной круг, весело хмыкнул и вежливо (!) предложил (!!!) отжаться.

Я встала.

Нет, вы не подумайте, я занимаюсь спортом, три раза в неделю, кардио и силовые тренировки, я держу себя в форме. Это и про здоровье, и про красоту, и про выносливость, которая очень нужна в период рабочих марафонов, когда аврал, пипец, и нужно оказаться в пяти местах одновременно, выполняя десять дел. Однако сейчас я понимала, что моя хорошая физическая форма (а я была в этом уверена), мне вряд ли поможет, если моя подготовка начинается с таких марафонов.

Стиснув зубы, я приняла упор лёжа и под счёт начала упражнение.

Укладываться на покрытую инеем твёрдую землю желания не было, поэтому приходилось держаться. Было больно, я чувствовала, что каждый вдох и выдох сопровождались безумной резью в боку.

«И это только начало, дальше будет хуже, но когда-нибудь ты скажешь за это спасибо!»

«Да. Когда-нибудь, но явно не сегодня и не в ближайшие пару недель»

Мой внутренний диалог лишь раззадорил мою тихую злобу, наполнив меня такой же тихой яростью, позволяя мне согреться. Нет худа без добра, меня, хотя бы перестало колотить, и откуда-то взялись силы. Когда мне показалось, что я уже вечность нахожусь в положении «упор лёжа», успев пересчитать все замёрзшие травинки перед своим лицом, мне выдали следующую команду «подтягивания».

Здесь я почувствовала, как дёрнулся глаз. Руки всегда были моим слабым местом. Турникеты на стадионе были ледяными, а я была без перчаток…

Сердце кровью обливается от воспоминаний того дня, да и лёгкие болезненно сжимаются, вспоминая весь ужас происходящего.

Всё закончилось. Итог: содрана кожа на ладонях, кожа на костяшках потрескалась до крови, отморожены мизинцы, колени странно подрагивают при обычном стоянии и дрожат руки, усталостью и ненавистью к окружающему были пронизаны каждые клеточки моего несчастного тела. Мозг попросту отключился с воплем «я не создан для тяжёлого физического труда».

Я, будучи в состоянии нестояния, плелась в сторону дома, мечтая об окончании мучений, чашке какао и сна часов так на двадцать под большим и мягким одеялом.

Приняла душ, нахлебалась зелёного чая с мёдом и лимоном (с детства помню, что помогает уменьшить боль в мышцах после физической нагрузки). И прошлёпала в свою каморку (почти под лестницей), где, не раздеваясь, нырнула под одеяло и отключилась сразу же, как голова коснулась подушки. Следующий день наступил будто через секунду. Моё тренированное тело ныло так, будто меня с размаху впечатали в стену. Попытка сделать зарядку и как-то растянуть эту боль не увенчались особым успехом, однако я успела одеться до того, как распахнулась дверь в мою комнату и на пороге возник Виктор. Это было единственное достижение за тот день. Больше похвастаться нечем.

На третий день у меня начал активно дёргаться глаз (я хорошо держалась, но недолго). В тот же день мне анонсировали на вечер знакомство с несколькими подъехавшими участниками команды и мастер-класс по оружию, который должен был состояться через день. Видимо, сказали мне это, чтобы я морально подготовилась. Хотя я уже попала в ту стадию, когда мне откровенно было плевать. Единственное, что меня радовало, что это, наверняка будет в помещении, значит, будет тепло и что я там провалюсь в самом начале, и долго меня мурыжить не будут, так как трясущимися руками я не то, что в мишень, я ещё, чего доброго, и подстрелить случайно смогу. Эта мысль меня позабавила, поэтому я улыбнулась. Впервые за эти дни.

Вечером, когда мы вернулись в квартиру, у входа стояло два больших походных рюкзака.

– О, парни доехали.

С кухни доносились незнакомые голоса и пахло жареной картошкой.

«Есть шанс, что мы подружимся» – я разувалась, прислушиваясь к своим ощущениям.

Странно, я их ещё не увидела, а уже ощущаю, что стало комфортнее.

Эта мысль меня порадовала, вероятно, дело в запахе вкусной еды, я считаю, что человек, который умеет вкусно готовить, не может быть плохим (есть известные персонажи, доказывающие обратное, но в моей жизни эта аксиома работает).

Из кухни вышло двое. Одинаково высоченные (я со своим вроде средним ростом как-то никогда особо не ощущала себя маленькой, но парни здесь пока попадаются исключительно такие, на которых мне приходится смотреть сильно снизу). Один напоминал русского богатыря – светловолосый, крепко сбитый и какой-то уютный. Второй был шатеном с прекрасно прокаченными мышцами судя по тому, как облегала его водолазка.

– Лёха! – Богатырь торопливо протянул руку и тут же извиняющимся тоном добавил: – Я на секунду, там картошка на огне.

«Повар. Мы подружимся» – я мягко ему улыбнулась и аккуратно пожала большую тёплую ладонь.

Он тут же скрылся обратно на кухне.

– Саша, – шатен облокотился на косяк, нарочито убрав руки в карманы штанов.

– Алиса, – мягко улыбаться ему почему-то не захотелось. Но правила вежливости требовали, поэтому я выдавила из себя дежурную улыбку и попросила подвинуться, чтобы пройти в ванную.

Он развернулся, освободив мне немного места.

Недостаточно, чтобы свободно разойтись двоим, но обращаться к нему повторно мне не хотелось вовсе, поэтому я прошла к нему вплотную, задев его плечом.

«Не реагируй»

Помыть руки, принять душ, вырубиться.

Четвёртый день оказался знаменательным во многих смыслах. Я смогла отжаться заданное количество раз, не сбившись с ритма. Я, конечно, потом попыталась выплюнуть свои лёгкие сразу же, но прогресс очевиден и не мог меня не порадовать.

На подтягиваниях я прооралась матом. Что тоже знаменательно, насколько я не любитель нецензурных выражений, но Виктор своими подколами довёл.

Дальше стало легче. Видимо, в этом крике выместились забитые эмоции последних дней и дело пошло злее, но бодрее. Капитан, будто, только этого и ждал, так как сразу после этого он будто расслабился и повеселел.

Тренировка была сокращённой и после быстрого душа и перекуса дома, я вся такая тёплая, сухая и, на самом деле, смертельно уставшая ждала его на заднем сидении машины, чтобы поехать на стрельбище. Мне предстояло пройти мастер-класс по боевому оружию, его подготовки к бою, чистке, сборке и т.д. в общем, всё то, что меня никогда не интересовало в моей прошлой жизни.

Растеряв остатки своей женственности ещё на подлёте к России, я была в тёплом спортивном костюме, луноходах и с обычной вязаной шапкой на голове (боюсь знать, где они мне её достали). Было комфортно. Но в таком наборе только зимовать, но никак не изучать затворы, мушки, магазины да подаватели. Было что-то ещё, но я не запомнила. Мозг вообще отказывался воспринимать новую информацию, он даже отказывался воспроизводить уже известные ему факты.

После, наверное, попытки двадцатой я почти справилось со сборкой, Виктор, видимо, заметил полное отсутствие энтузиазма с моей стороны, посему повёл меня на стрельбище, дабы уже приступить к непосредственной работе с огнестрельным оружием.

– Ноги на ширине плеч, – он коротко пнул меня по ботинку. – Оружие держи двумя руками.

«Не реагируй.»

Я послушно встала в позу и подняла вторую руку к рукояти пистолета.

– Сконцентрировалась. Выстрел.

Я нажала на курок, за мишенью брызнул фонтанчик отлетевшей штукатурки.

– Ещё раз.

Штукатурка отлетела уже почти рядом с целью.

– Ты, если глаза зажмуривать в преддверии каждого выстрела и вздрагивать не будешь, то сможешь даже в мишень попасть, – лениво прокомментировал мои попытки капитан.

Выезжая обратно в город, я снова погрузилась в свои мысли, в поисках успокоения, умиротворения и возможного источника сил.

Я отношусь к тем людям, которым помимо конечной цели важен ещё путь достижения этой цели. Что уж там, порой цель не является для меня важной, а достигаю я её, увлёкшись процессом. Сейчас приходилось концентрировать себя на конечной цели, на итоге, ибо процесс достижения меня вообще никоим образом не радовал. Да что уж, он вгонял меня в жутчайшую тоску и печаль.

Во время спасительных минут в душе я продолжила свои безрадостные размышления, продолжая погружение в глубину отчаяния.

Возможность всё бросить и уехать всё ещё была. Не сдаваться было всё сложнее. С каждым днём тренировки тяжелее, тело слушается всё хуже. Мозг в панике искал обходные пути, но не находил их. Вариант побега с каждой минутой набирал всё больше и больше плюсов. «Можно же всё оставить и поручить ребятам, а самой спокойно заниматься своими делами». Моё слабое тело не хило ослабляло мою волю и мой дух. «Бороться и искать, найти и не сдаваться!». Девиз весёлых стартов в детском лагере был сейчас актуальным, но не казался уже таким радужным.

Я чувствовала, что превращаюсь в животное, у которого есть только самые базовые потребности. Даже размножаться не хочется.

При выходе из душа меня встретил Лёха с дымящейся кружкой в руках:

– Выпей чаю, тебе легче станет, – он протянул кружку мне.

С благодарной улыбкой беру чай и молча иду в свою комнату. Сил на разговоры не было. Спать. Священный сон, последние радости в эти дни исчерпывались только этими часами забытья.

Утром я успела вовремя одеться и даже что-то закинуть в себя в качестве подпитывающих элементов. В последние дни не слежу за тем, что ем – аппетита нет. Мы вышли на стадион. Пробежка мне ещё хоть как-то далась, хотя мышцы ног болели нещадно, на отжимании я вообще легла на землю и не смогла ни разу подняться. Виктор даже не думал дать какой-то щадящий список требований. Прошло полчаса, а я будто трое суток без передышки пахала. Он позволил мне немного расслабиться и дал попить.

– Представь себя в зоне бедствия, – Виктор присел рядом на корточки. – У тебя всего два варианта: либо ты вытянешь, либо ты сдохнешь.

Я аж водой подавилась.

– Ещё круг! – кэп поднялся и направился в сторону центра стадиона, откуда он обычно наблюдал за моими пробежками.

«Мотивация восьмидесятого левела…» – Сделала ещё один глоток и закрутила крышку термоса.

Спустя ещё минут двадцать Виктор свернул тренировку и отправил меня домой приходить в себя, поняв, что сегодня я совершенно ни на какие подвиги не готова.

Я вырубилась по приходу и проснулась только к вечеру. Дышать стало легче, тело даже болело меньше. Вероятно, мне просто нужно было отдохнуть.

Пока я спала, Виктор привёз ещё двоих участников команды. Мне представили Артёма – коренастого брюнета, у которого кулаки были размером с мою голову. Однако несмотря на эти, очевидно, убийственные руки, у него была довольно добродушная улыбка на лице, когда он здоровался, поэтому я решила не вписывать его в список людей, которых тут стоит опасаться. Вторым был Сергей. Пожалуй, самый низкий из них всех, он был выше меня всего-то на полголовы. За счёт своей худобы казался ниже. Холодные зелёные глаза на, кажется, начисто лишённом способности улыбаться в целом симпатичном, лице. Вот от него тоже хочется держаться подальше.

Совместный ужин с ребятами и Виктором, и я вернулась под одеяло.

На следующий день со мной на тренировку вышли все приехавшие. Начали с пробежки.

– Какая-то ты слабая, – меня обежал Лёха, сбавив темп и повернувшись спиной по направлению движения, он бежал передо мной подбадривая. – Давай, ты можешь лучше.

– Я сейчас лёгкие выплюну, – прерываясь после каждого слова на то, чтобы взять дыхание, выговорила я.

– Язык прижми к нёбу, рот закрой и дыши носом. Темп сохраняй, не скачи рывками, – парень подмигнул мне и, развернувшись нормально, побежал дальше.

Я послушно закрыла рот и выполнила его инструкцию. Дышать стало легче, бежать тоже.

«Удивительно»

Тренировка на стадионе закончилась, ребята ушли домой, а мы с Виктором поехали в тир.

– Ты не всей рукой кидай. Кистью надо бросок делать. Ты, когда на скрипке играла, тоже всей рукой смычок двигала?

Лучшее сравнение, спасибо, так стало понятнее. Вот что значит – индивидуальный подход.

Этот день пролетел легче и быстрее. Или опыт, или компания помогли.

Спустя неделю пребывания в России, кэп объявил первую выездную тренировку.

– Надо начинать срабатываться. Полевые условия и полное отсутствие кофеен, в которых вы сможете взять себе ванильный раф.

При последних словах он посмотрел на меня.

Ребята усмехнулись.

«Шутка нашла свою аудиторию. Мило, что они знают, что это такое. Не реагируй»

Я и бровью не повела.

Утром после завтрака мы выехали куда-то в пригород.

– Начинаем с кросса вдоль озера, разогреемся, затем здесь пара заданий и потом на стрельбище.

Десять километров спустя, мы вернулись к точке старта.

Виктор выдал следующее задание.

– Бревно куда отнести?

Нет, я всё услышала с первого раза, но верить отказывалась.

Кэп молча ткнул на машину на другом берегу замёрзшей реки.

– Рехнуться можно… – тихо прошептала я, подходя к сваленным брёвнам.

– Разбились на пары и вперёд! – сзади проорал кэп.

Парни распределились между собой, ко мне подошёл Артём.

– Берём на счёт три. Когда устанешь, сигналь, сменим плечо. Иди впереди, я подстроюсь под твой темп, – парень присел рядом с бревном, готовясь его поднять.

Мне оставалось только подчиниться.

Взвалив бревно на плечо, мы поднялись и двинулись к пологой части берега, чтобы спуститься.

Аккуратно перешагивая, мы вышли на лёд, который очень тревожно затрещал под ногами.

– Всё окей, он промёрз, да и глубина здесь полтора метра, без сильного течения, – голос Артёма за спиной звучал убедительно, но не особо успокаивающе.

Я постаралась прибавить шаг, чтобы быстрее проскочить это место, как сбоку раздалось «Поберегись» и прямо на меня налетел Саша.

От столкновения я выронила бревно, и оно сразу же пробило лёд, утянув меня и Сашу с собой в ледяную воду. Несколько секунд барахтаний, и я уже чувствовала, как под колючими иголками студёной воды немеет кожа.

– Не тормози, на берег, быстро! – парень рывком вытолкнул меня из воды так, что я прокатилась по льду. Следом выбрался и он сам.

Серёжа и Артём, шедшие с нами в парах аккуратно обошли полынью и помогли выбраться на берег.

Там уже встречал Виктор. Протянул ключи от машины, хмуро глядя на меня.

– Вперёд греться.

Мне дважды повторять не пришлось, я чувствовала, как моя промокшая одежда начинала заледеневать.

Активно передвигая замёрзшими конечностями, ощущая себя мумией Мишлен, я нырнула в машину.

Саша завёл двигатель и включил печку на максимум.

– Раздевайся! – сказал он мне, начав снимать с себя куртку.

– Чего?! – не тряслись бы у меня так руки, залепила бы пощёчину от возмущения.

– Раздевайся, быстрее согреешься и не заболеешь. Ты сейчас в машине одежду на себе не высушишь.

Звучало логично, но слушаться не хотелось, к тому же я чувствовала приятное тепло в пальцах, отогреваемых тёплым воздухом.

– Если стесняешься, полезай назад, разденься там, – он уже выбрался из мокрой куртки и снова посмотрел на меня серьёзным взглядом. – Я даже постараюсь не подсматривать, – тут же испортил всё впечатление ухмылкой.

Я перелезла на заднее сидение и начала снимать намокшие вещи, с трудом стягивая их с себя.

– Там сумка моя, возьми футболку и штаны, надень.

Я в этот момент застряла в водолазке, пытаясь стянуть её через голову, поэтому могла только угукнуть. Когда же я из неё выбралась, то увидела полуобнажённого Сашу прямо перед собой – он тянулся к другой сумке.

У меня перехватило дыхание от того, насколько близко от меня он оказался. Я могла бы рассмотреть его глаза, будь здесь поярче освещение, но мне оставалось довольствоваться его профилем и вырисовывающимися мышцами груди и рук.

– Чего зависла? – он вернулся на переднее сидение, промелькнув буквально в нескольких сантиметрах от моего лица.

Я выдохнула и, ничего не ответив, продолжила раздеваться.

По счастливому стечению обстоятельств, это купание даже не подкосило мой организм. Хотя ссадины от коры на щеках проходили ещё неделю.

Тренировка закончилась раньше, кэп вывез нас обратно в город, бурча себе под нос о срывах планов и прочем.

Ребята его успокоили, что сработается ли команда, можно проверить другими способами.

Одним из таких способов оказался бар, куда мы все вместе отправились вечером. Марина к нам не присоединилась, поэтому я была единственной девушкой. Наверное, пора привыкать, ведь мы в таком составе двинемся дальше.

Я сидела рядом с Артёмом и Лёхой, общаясь, в основном с ними, иногда к диалогу присоединялся Виктор, в остальное время ребята общались между собой, и я просто наблюдала.

В целом, да, алкоголь сближает, однако, в моём случае, я лишь больше пообщалась с теми, с кем общалась и до этого. С Сергеем и Сашей мы продолжали сохранять холодный нейтралитет, не здороваясь даже по утрам, если сталкиваемся у входа в душ.

Меня бы беспокоило это сильнее, будь у меня больше сил и времени на подумать, а так – разберёмся, когда пойдём по стране. Могут со мной вовсе не разговаривать, лишь бы помогли дойти до Петербурга.

Мой ослабленный организм довольно быстро поддался действию алкоголя, поэтому я перестала участвовать в каких-либо обсуждениях вовсе, наблюдая со стороны затуманенным взором.

Домой вернулись в привычное время, и вскоре я уже сладко спала, свернувшись калачиком и радуясь, что не выпила больше и не поймала вертолёты.

В целом, оглядываясь назад, я понимаю, что это была не самая страшная неделя моей жизни. Объективно, есть вопросы, да, но могло быть гораздо хуже.

Даже разговоры с братом и Натали, когда мне таки пришлось сознаться в содеянном, оказались не такими громкими и жёсткими. Ну поорали, да, куда без этого. Были манипуляции и угрозы, шантаж и попытки надавить на жалость. Но в целом меня хоть и не благословили на дальний путь, всё же пожелали удачи и искренне попросили вернуться скорее живой и невредимой. Брат рвался приехать, однако мне вкупе с невесткой удалось его отговорить, приврав в некоторых моментах. Шо поделать, мне будет сложнее проходить через это, зная, что погибнуть могу не только я.

Утро устроили отсыпным, но вечером меня ждала первая тренировка с боем. Виктор передал меня Саше и Серёже, как лучшим тренерам среди присутствующих (хотя, мне кажется, он просто от меня подустал). Один отвечал за боевую подготовку, второй – за навыки владения оружием. На тренировку мы поехали вместе, на месте разобрались бы, что и как проводить.

«Программа тренировок? Не, не слышали…»

По дороге в зал мы молчали. Как-то хотелось бы, наверное, о чём-то поговорить, но тем для разговора не находилось, а использовать классические приёмы обычной вежливости – не было сил.

Тренировку начали на стрельбище. Надела наушники и уже можно не париться о гнетущей тишине в нашей компании.

Отстреляла весь магазин, в большинстве случаев даже попав в мишень. Сняла наушники и повернулась к ребятам за вердиктом. Саша сидел вдалеке, на матах, изучающий какие-то бумаги. Сергей оказался буквально в метре за моей спиной, я испуганно дёрнулась, когда обнаружила его так близко. И следом он заговорил, что тоже было для меня удивительно, ибо шла вторая неделя, когда мы успешно игнорировали существование друг друга:

– Выстрел надо вложить между двумя ударами сердца. Ноги на ширине плеч, встань удобнее.

Я повернулась обратно к мишеням и встала устойчивее.

Сергей встал рядом со мной:

– Если у тебя есть возможность прицелиться, то сделай это грамотно, – он указательным пальцем, не задев мою руку, приподнял пистолет чуть повыше, – от этого однажды будет зависеть жизнь, и, может, не только твоя.

В тот вечер я впервые попала в яблочко.

Не удивлённым выглядел только Сергей, Виктор впоследствии списал это на случайность, но с того вечера моя меткость действительно повысилась.

После небольшого перерыва я начала разминаться.

Саша не стал тренировать меня с манекеном, он сам встал напротив меня:

– Главное, что тебе нужно запомнить, что тебе нельзя вступать в бой. Поэтому самым лучшим навыком самообороны для тебя будет бег. И чем быстрее, тем лучше.

«Логично, я тоже мало себе представляю, как смогу с кем-то драться»

– Так что сосредоточься на том, чтобы высвободиться и замедлить противника, чтобы дать себе время на побег. Применяй как можно меньше силы, заставь противника ошибиться и примени его силу против него самого.

Серия ударов для отработки, и я даже услышала похвалу в свой адрес:

– Подойдёт для начала. Запомни болевые точки, если сможешь до них добраться, у тебя больше шансов победить, силой ты вряд ли взять сможешь, – без обиняков заявил парень. – Голова, виски, нос, горло, да хоть глаза, любое из этих попаданий может дать тебе несколько нужных секунд.

В дальнейший список попали и ожидаемые интимные части, и неожиданные тыльные стороны ступней, и колени.

Ещё несколько отработок и я, перехватив его удар, смогла вытолкнуть его с мата.

В голове ангельский хор пропел троекратное «Аллилуя» и я озарилась улыбкой.

У меня что-то получается, это прям очень радует, если выживу, по приезду отправлю своему тренеру цветы, ведь благодаря его комбинированным тренировкам я сейчас что-то могу.

– Переходим к захватам, – Саша обходит меня. – В непонятной ситуации нужно для начала успокоиться. Возьми паузу и сделай глубокий вдох.

В этот момент он обхватил меня сзади руками, крепко прижав к себе.

Сложно сделать глубокий вдох, когда он пережал мне лёгкие, да и то что я чувствую на себе его тёплое дыхание совершенно не помогает успокоению.

Я попробовала глубоко вдохнуть.

– Хорошо, и сразу же, резким движением, напрягла руки, оттолкнулась телом и вырвалась из захвата.

Мне в целом это почти удалось, но его захват был явно крепче моего рывка, поэтому я просто ударилась о его грудь.

«Боже, ну хотя бы так откровенно-то не красней, прошу тебя!»

– Ещё раз.

Он поудобнее перехватил меня, ещё плотнее ко мне прижавшись и сцепив руки на моём животе.

«Вдох»

Резко оттолкнувшись от него, разбивая руками его объятия и немного выкручиваясь, я смогла освободиться из захвата и теперь стояла перед ним лицом к лицу, тяжело дыша.

Саша при этом выглядел так, будто всё происходящее его совершенно не волновало и было обычным для него делом.

– Ещё раз.

«Да чтоб тебя»

Он притянул меня за руку к себе и развернул спиной, вставая в прежнюю позицию.

Вдох, напрягла руки, оттолкнуться, рывок.

– Ещё раз.

Мы повторили это ещё раз. Я чувствовала, что уже стала пунцовой от этого упражнения, и хотела быстрее всё закончить и убраться с его глаз долой.

Я стояла к нему спиной, тяжело дыша.

Передо мной оказался нахмуренный Серёжа, скрестив руки на груди. Буравил меня тяжёлым взглядом.

«Дримтим, блин»

Я старалась не смотреть в его сторону.

– Окей, закончили.

Саша прошёл мимо меня, даже не взглянув и, взяв куртку и телефон, вышел на улицу.

Я села на мат, взяв бутылку с водой и залипнув в стену перед собой. Когда нас было трое, это не было так дискомфортно, как сейчас, когда я осталась наедине с человеком, с которым впервые сегодня заговорила за всё это время. Ощущение, что все звуки, воспроизводимые мной, стали слышны на весь зал – моё дыхание, то, как я сглатываю воду, да даже как шуршит на мне одежда.

«Да, дорогая, качество твоих бзиков, несомненно, растёт», – я усмехнулась.

Восстановив дыхание и растянувшись, накинула на себя пальто и вышла к машине. Хочется быстрее закончить этот странный вечер и уйти от этого дискомфортного молчания.

Гробовая тишина в машине и вот я уже вернулась в свою каморку.

На пороге комнаты возник Лёха, облокотившись на косяк двери:

– Давай отвлечёмся немного, пойдём в бар, там неплохое пиво и отличные луковые кольца. Надо будет узнать, что они там в панировку добавляют, что такой хруст мягкий получается.

Я смерила его долгим взглядом, прикидывая, что мне в моём состоянии поможет больше – сон, или дружеская беседа с хорошим человеком.

Я решила, что мне нужно поддерживать свою социализацию, а то я так одичаю вконец, поэтому довольно быстро (чтобы не передумать) собралась и, захватив с собой Тёму, мы вышли из дома.

Ребята перешучивались между собой, пока мы шли, а я больше смотрела по сторонам, да наблюдала за их взаимодействием. Пожалуй, это первый раз, когда я их вижу вдвоём вне какого-либо процесса. И мне нравилось то, что я вижу.

Я нагнала их:

– Как давно вы знакомы? – я чуть не поскользнулась, поэтому схватилась за парней, они помогли мне устоять.

– Держись, – Лёша аккуратно потянул меня так, что я взяла его под руку.

– Спасибо, – широко улыбнуться и на секунду будто выпасть из пространства Камчатки и вернуться в свою прошлую жизнь, где я просто с друзьями иду где-то замечательно провести время.

– Мы познакомились во время каких-то сборов года три назад вроде, да? – задумчиво протянул Тёма, аккуратно перешагивая замёрзшую лужу, на которой я чуть и не рухнула.

– Да, ты там попался на самоволке и тебя отправили картошку на весь отряд чистить, – улыбнувшись, продолжил за друга Лёша.

Я обернулась на него:

– А ты в чём тогда проштрафился?

– А я вызвался добровольцем на кухню, чтобы на следующий день отлучиться из части к своей девушке, – горделиво произнёс парень, и тут же добавил, – мы с этим умником напились и в итоге, ни к какой девушке на следующий день я не попал, картошку мы потом, по-моему, до конца сборов чистили.

Я захохотала в голос. Впервые за всё время пребывания здесь. Утерев проступившие слёзы, я обнаружила, что мы уже подошли к какому-то бару, чья неприметная дверь выделялась только неоновой вывеской со временем работы и классической надписью «Bar».

Мы зашли туда, посмеиваясь. Ребята пошли вперёд занимать места, я чуть поотстала, снимая с себя шарф и оглядываясь.

Внезапно я услышала своё имя со стороны и оглянулась.

В другом конце бара сидели Саша с Серёжей и каким-то неизвестным мне парнем. Все трое смотрели на меня, Серёжа, впрочем, почти сразу же отвернулся. Саша похлопал неизвестного мне парня по плечу, так что и тот отвёл от меня взгляд.

Я нахмурилась, но всё же решила подойти.

– Обо мне сплетничаете? – холодно спросила я, подойдя к их столу.

– Мы не о тебе говорили, – таким же холодным тоном ответил мне Саша.

– Твой пьяный друг громко назвал моё имя, когда я только вошла и до сих пор продолжает показывать на меня пальцем, – я весело хмыкнула, посмотрев на неизвестного мне парня, который, под немым укором со стороны, согнул палец и отвернулся к столу, увлечённо сосредоточившись на бокале пива.

– Присоединишься? – скопировав и моё веселье поинтересовался парень.

– Это не обязательно. Боюсь, у меня несварение будет от совместного с тобой приёма пищи, – отрезала я.

Любезной быть у меня не было ни сил, ни желания.

Однако вопреки моей откровенной грубости парни рассмеялись, даже Серёжа улыбнулся.

– Ты где тут? – сбоку подошёл Лёха.

Мы отговорились от совместного вечера тем, что иногда нужно отдыхать друг от друга.

«Мне от вас, в особенности» – подумала я, отходя от того столика.

Вечер шёл легко и непринуждённо, возвращаясь из туалета, я увидела уходящих парней. Пройдя в паре метров за их спинами, услышала голос того пьяного друга:

– Идея зашибись: враньё и секреты – отличное начало успешных отношений.

Я обернулась на них, но они уже подошли к выходу и один за другим вышли за дверь.

Пожать плечами и вернуться к действительно отличным луковым кольцам и, ну, если честно, довольно средненькому пиву, зато прекрасной компании, с которой я не заметила, как наступила полночь и опьянение.

На вечер следующего дня была назначена повторная командная тренировка, поэтому утром Виктор особо не зверствовал, смешивая теоретическую часть с практикой:

– Это сейчас что было?

– Что именно из того, что сейчас было «что»? – я недоумённо воззрилась на кэпа с высоты укрепления, на которое только что забралась.

– Ты нормально могла туда залезть?

В утренних сумерках я плохо видела выражение на его лице, поэтому я даже догадаться не могла, в чём именно дело.

– Нормально – это как? – выдохнула я, присаживаясь на корточки, в надежде лучше его увидеть.

– Нормально это не так, будто ты на лошадь садишься аки барышня в девятнадцатом веке, задницей вперёд, а с ноги, с разбегу! – кэп рявкнул так, что я от неожиданности села на пол.

– Спускайся, ещё круг! – уже развернувшись ко мне спиной и уходя, прибавил он.

Я спрыгнула и, бурча себе под нос «Без чёткого ТЗ результат будет ХЗ», вышла на линию старта.

– Это командная работа! – кэп вышагивал перед нами как перед целым войском, сосредоточенно и немного горделиво. – Поэтому никого нигде не оставляем, даже если будет желание кого-то прикопать на месте, – он выразительно посмотрел на Сашу. – Наша задача прийти всем вместе. Вперёд.

Полоса препятствий была знатной: и под колючей проволокой, и на башню в три захода, там проползти, здесь подлезть, там пролезть, здесь подтянуться.

– Вместе заходим, вместе выходим! – Виктор дал последнее напутственное слово и объявил старт.

Маршрут был всего на пять километров, но насыщенность препятствий растянула это дело на полтора часа. Отдавая себе должное, я заметила, что не так уж и сильно стопорю команду.

Проходя через какую-то заброшку и ожидая в любой момент какого-то сюрприза, мы не остались разочарованы, уже через минуту после входа, пространство начало наполняться едким дымом.

– Первым пунктом, если нет возможности быстро покинуть помещение – обезвредить, – Лёха, который шёл весь маршрут со мной рядом, быстро оглянулся, оценивая ситуацию. – В случае с дымовой шашкой, слезоточивым газом и прочим – накрыть чем-то, в идеале – сверху полить водой, так дым не будет проникать сквозь ткань, и ты выиграешь себе время на дальнейшие действия и не попадёшь впросак.

Вечер того дня помню слабо, я уснула в машине и до постели добралась в каком-то бреду. На следующее утро у меня было ощущение, будто по мне проехались асфальтоукладчиком – болело всё. А я-то думала, что вошла в режим. Разминка утром на стадионе немного привела меня в чувство и, когда мы с Виктором ехали на стрельбище, я чувствовала себя в средней степени паршивости, что являлось моим уже привычным состоянием в эти дни.

День сурка – тренировки, стрельбище, беспокойный сон и снова тренировки. Отсутствие стабильной моральной поддержки великолепно дорисовывало общую картину моего отчаяния. И вместо того, чтобы тратить свои силы на физическое восстановление, я затрачиваюсь на словесные перепалки и защиту себя и своего достоинства. Коего, между нами, осталось уже не так много.

Серый промозглый город без каких-либо ярких цветов чем-то напоминал отдалённые районы моего родного Петербурга. Но только внешне. В Петербурге даже ветер роднее, теплее. Из-за отсутствия солнца, ярких цветов, банальных радостей в виде комфорта, начали прозванивать первые звоночки моей давно забытой депрессии. Забавляло то, что в полной мере выполняя рекомендацию врача о занятии спортом и нахождении на свежем воздухе, я продолжала всё больше погружаться в пучину апатии, хоть и отчаянно пыталась зацепиться за что-то позитивное.

Тренировка прошла неплохо. Даже своими вяло слушающимися руками я смогла поразить практически все цели. Не в яблочко, конечно, но тоже хорошо.

Выплеснув свою тихую ярость от своего же тихого бессилия во впереди стоящие мишени, мне стало как-то даже легче, даже мир обрёл какие-то краски, снег казался уже не грязно серым, а белым и он заискрился и… кхм. Нет, это свежий снег выпал и дорогу занесло. Класс. За несколько часов. Фантастика.

Перспектива ночевать в пригороде и так не шибко цивилизованного города меня не радовала, перспектива ночевать вдвоём с Виктором меня вообще пугала, мало ли ему в голову взбредёт устроить ночную тренировку, с него станется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.