Елена Марчан
Налог на измену

© Марчан Е., 2023

© Оформление. ООО «Издательство Эдитус», 2023

Благодарности

Есть люди, без которых этот творческий ребенок никогда не родился бы на свет. И я не имею морального права выпустить его в мир, не упомянув их.

СПАСИБО:

Антипину Станиславу — за вдохновение, без появления тебя в моей жизни и всего с ним связанного не родился бы этот сюжет.

Нечаевой Дарье и Истоминой Ольге — вы развили мою идею в целый детектив, помогали в построении сюжетных линий и всегда были рядом, даже несмотря на разделяющие нас тысячи километров.

Абашевой Ольге и Измайловой Зифе — за то, что исправно выступали цензорами на протяжении всего написания книги, и за вашу преданность, поддержку и настоящую дружбу.

Ковалеву Вячеславу — за твое потрясающее чувство юмора, осветляющее любые, даже не самые радостные времена.

Моему психологу Татьяне — за поддержку и непоколебимое терпение.

Моим родителям и семье — просто за то, что они есть и что я есть вот такая, с моей безумной фантазией.

Глава I

Вы когда-нибудь замечали особую магию в самолетах? Сидишь в полутемном зале аэропорта с бокалом вина или чашкой капучино (каждому свое, но в моем случае почему-то, как правило, выстреливает первое) и любуешься на летное поле. Каждые несколько минут в небо взмывают крылатые птицы, перемещая в пространстве чьи-то надежды, планы и мечты. Если задуматься, самолеты – это не просто крылатые железяки со встроенным интеллектом. Это своего рода портал в новые встречи или расставания. Самолеты, как и люди, способны разукрашивать или разрушать нашу жизнь.

В некотором смысле когда-то он был моим собственным маленьким самолетом – этаким «Мустангом», переместившим меня из точки глобального душевного равновесия в пучину полнейшего раздрая. За три года мы пережили не одну зону турбулентности, и совсем не «вдруг» наше воздушное судно весьма закономерно разбилось вдребезги о затаившуюся в тумане скалу. Скалу звали Аня. Пилот остался невредим. Пассажир погиб на месте. Побывал в аду. Вернулся. Получил второй шанс. Поклялся раз и навсегда завязать с полетами.

Но магия человеческого сознания намного глубже наших искренних и окончательных убеждений. Со временем память стирает даже самое большое дерьмо. А жить без полетов не получится ни у кого – если, конечно, ты человек, а не свалившийся на землю инопланетянин. Рано или поздно инстинкт самосохранения притупляется, и ты неожиданно для самого себя вдруг вновь оказываешься в небе.

Скажу в свое оправдание, я сопротивлялась до последнего. Встреча с Сережей моментально перевернула мою жизнь. Все эти рассказы про бабочек в животе и прочие «розовые сопли» всегда казались мне полнейшей ерундой – сказочкой для излишне сентиментальных личностей. Как только он перешагнул порог моего офиса и наши глаза встретились, я четко поняла – мне конец.

Больше всего на свете в тот момент мне хотелось, чтобы он пришел с какой-нибудь ерундой (вроде пропавшей кошки, с чем, собственно, чаще всего и обращались в мое детективное агентство). Моим мольбам было сбыться не суждено. С самого начала его рассказа мне стало ясно, что, даже невзирая на угрозу собственному ментальному здоровью, отказаться от этого дела я не смогу. Сереже угрожали. Грязный шантаж продолжался уже несколько месяцев. В полиции ничем не помогли, и он решил обратиться к частному сыщику. До сих пор до конца не поняла, кто дал ему мою визитку – вроде некая особа, с которой он случайно познакомился в клубе. Разбираться в этом вопросе не хотелось уже тогда, ровно как и вникать в подробности этого его «случайного клубного знакомства».

Дело закрыли быстро. Шантажистом оказался бывший клиент Сережиной фирмы – адвокатской конторы высокого класса. Когда-то ему не дали опеку над дочерью в бракоразводном процессе с гуляющей женой, и он решил посвятить жизнь уничтожению репутации ее основателя. Судя по всему, Сережа был безгрешным. Найти компромат на него так и не получилось. Публично разоблачить грозились его младшую сестру – весьма известную певицу, периодически мелькающую на страницах таблоидов, маму двоих детей и супругу одного из совладельцев крупной российской нефтяной компании, по глупости связавшуюся с молодым любовником. Если бы фотографии, оказавшиеся в руках шантажиста, действительно попали в СМИ, скандал бы получился практически мирового масштаба. Но, к счастью, преступник просчитался слишком банальным шифрованием при отправке писем с электронной почты. Мой единственный сотрудник – опытный айтишник Валерий, когда-то деливший с вашей покорной слугой школьную парту и выросший в гения программирования, – без труда вычислил реальный ай-пи-адрес. Мы передали всю информацию в полицию. Возбудили уголовное дело по статье 163 УК РФ. Волей добросердечных присяжных подсудимый отделался принудительными работами. Сестра Сережи взялась за ум (каким-то удивительным образом нам даже удалось скрыть историю от ее мужа) и от страха вновь превратилась в добропорядочную супругу. Спустя пару дней после процесса мой благодарный клиент прислал в офис огромную корзину роз с визиткой, где значилось время и адрес ресторана. Сомнения клубились, но все же я решила пойти – грех было не отметить свою первую значимую победу с тем, кто больше всех мог разделить с тобой радость от нее. Я убеждала себя, что это лишь один вечер, и мы разойдемся по своим жизненным маршрутам. Но неожиданно за тем вечером последовал второй (уж точно – самый последний). Затем третий. Четвертый. Пятый. Потом я смирилась и перестала считать. Осенью мы полетели в Париж, где под виноградными деревьями на Елисейских полях он сделал мне предложение. Тогда я без сомнений сказала «да» главному человеку своей жизни, забыв все прошлые самолеты, авиакатастрофы и другие неурядицы.

И вот теперь риторический вопрос. Почему за месяц до своей свадьбы я сижу в бизнес-зале «Шереметьево» и жду вылет в Лондон, где когда-то оборвался один из отрезков моей жизни? Нет, не так. Ладно бы мне просто лететь в Лондон… Почему я лечу туда помогать тому, кто, собственно, тогда и направил меня в смертельное пике? И если до сих пор все это не показалось вам дикостью, то вот ключевая задачка. Почему я согласилась на просьбу того, чью голову мечтала разбить об асфальт пару лет назад?

То есть, если уж точнее ни того, а той. Когда-то моя фантазия проиграла, пожалуй, все существующие в мире варианты гибели этой женщины. Я ненавидела ее настолько, что была близка к услугам киллера или какой-нибудь шарлатанки, создающий куклу Вуду. Я винила ее во всех своих бедах и искренне считала, что меня никогда не отпустит. Как и многое другое в той истории, это оказалась просто иллюзией. Я уехала в Москву, открыла свое дело и спустя пару лет едва ли могла вспомнить, как она выглядела. Старых фотографий не осталось – я все удалила на следующий день после дня X, – в соцсетях ее не было. Наверное, поднапрягшись, я бы, конечно, восстановила в памяти ее лицо. Но такое идиотское занятие мне даже в голову не приходило – говоря откровенно, я попросту совершенно про нее не вспоминала.

Я не слишком верю в эзотерику – гороскопы, гадания и прочую фигню. И уж точно предскажи мне кто на каких-нибудь Таро пару лет назад развитие той истории, подняла бы на смех. Ну никогда в жизни я бы не поверила, что вновь она свалится мне на голову, когда я буду стоять в примерочной пафосного свадебного салона на Патриарших, пытаясь втиснуться в узкое белое платье (черт бы его побрал, идеально же сходилось на прошлой примерке) и слушая над ухом сдержанное пыхтение сотрудницы магазина.

За спиной меня буравил пронзительный взгляд мамы (зачем я поддалась уговорам взять ее с собой на примерку – одному Богу известно, прекрасно же знала, на что шла). Промучившись пару секунд, Ксения – вроде такое имя значилось на бейджике несчастной продавщицы – нацепила привычную для сотрудников бутиков дежурную улыбку и приторным голосом произнесла:

– Вероятно, произошла ошибка при снятии мерок. Платье придется немного перешить. Но вы не волнуйтесь, много времени это не займет. Думаю, через неделю все будет готово. Мы сразу позвоним и назначим дату новой примерки.

На пару секунд прикрыв глаза, я сделала глубокий вдох. Ну все, сейчас начнется. Три, два, один…

– Это не ошибка при снятии мерок, – выступила на арену мама. – Алина, доченька, ты, случайно, не беременна?

– Нет, мама. Я не беременна.

Она и так прекрасно знала, что я не беременна. Ей просто нужна была подводка к следующей фразе.

– Ты просто заметно поправилась, и я подумала… Ну, знаешь, просто свадьба – это такой день… Обычно девочки садятся на диету, записываются в зал… Я к тому, что мне не верилось, что ты просто не контролируешь свое питание в преддверии такого важного события…

Вот я же прогнозировала что-то вроде этого и морально готовилась выставить щит, но защита затрещала. Почувствовав нарастающую волну злости, я поняла, что сейчас взорвусь. Да, я и правда «не контролировала питание», потому что последние две недели провела в Грузии с будущим мужем. Сережа работал, а я шаталась по Тбилиси, наслаждаясь местными достопримечательностями. И я, может, и рада была бы столько не есть, но если вы когда-нибудь были в тех краях и знакомы с местным гостеприимством, то знаете – миссия невыполнима. У свадьбы не было никаких шансов поссорить меня с хачапури, чахохбили, хинкали и прочими яствами, щедро сдобренными Саперави, по одной простой причине: лично для меня сама эта церемония не имела такого гипертрофированного значения. Я никогда, даже в детстве, о ней не мечтала, и в принципе изначально мы даже не планировали делать большой праздник. Нас обоих устраивал вариант тихо мирно расписаться и посидеть в ресторане с узким кругом близких людей, а после сесть на самолет и свинтить вдвоем на другой край континента. Однако наши родители, услышав об этом, в унисон устроили такой вынос мозга, что мы решили: проще согласиться. Теперь нас ждет выездная церемония в каком-то пафосном загородном отеле (вечно забываю его название, но получившие приглашение подружки каждый раз восторженно закатывают глаза), список гостей едва уместился на пять страниц, а меня ежедневно атакуют по очереди мать и свекровь. Сереже от них тоже достается, но он загружен работой и имеет больше шансов отмазываться от организации навязанного нам торжества. У меня же, к сожалению, на этом поприще уже давно глухое затишье. По сути, после раскрытия дела шантажиста ни одного интересного клиента ко мне так и не пришло. С горьким разочарованием я уже всерьез начала задумываться о том, чтобы вернуться в рекламу. Ну, и за неимением сейчас большой занятости, была вынуждена принимать на себя весь «свадебный» удар. И даже не спрашивайте меня, почему мы такие мягкотелые и до сих пор не поставили родственников на место. Поверьте, этот вопрос мы задавали друг другу и себе каждый божий день. Просто нас обоих приучили быть «удобными» и на все соглашаться, и отвязаться от этой установки было не так-то просто. За себя могу сказать, что я в глубине души все ждала, когда же наступит моя «точка кипения» – предел, который терпеть уже будет невозможно. И вот, вероятно, в тот самый момент в магазине это был как раз именно он. Скорее всего, я бы не сдержалась и спасла себя от этой пытки, напомнив маме (а потом и свекрови), что это наш день, а не их, и он должен проходить по нашему сценарию. Конечно, тут была бы обида века, но все-таки мама есть мама, она просто физически не способна долго обижаться. Возможно, даже в таком раскладе у нас был бы шанс на хеппи-энд – мы избежали бы этого спектакля, придя к своему изначальному плану с узким кругом. Но суждено ли было развернуться такому сценарию или нет, теперь уже мы не узнаем. Ровно в тот момент, когда я набрала в легкие побольше воздуха и приготовилась выдать свою тираду, повисшую в примерочной гнетущую тишину разрубила трель мобильного телефона.

Конечно же, будь я железобетонно уверена в правильности своих намерений, это бы меня не отвлекло. Но моя хрупкая решительность и без того ощутимо похрамывала, и, зацепившись за возможность еще немного оттянуть взрыв ядерной бомбы, я схватила со столика телефон и кинула взгляд на экран. Номер был мне не знаком.

– Извините, нужно ответить, – пробормотала я, не обращаясь ни к кому конкретно, – возможно, клиент…

Мама поморщилась. Почему-то мысль о моей реализации в детективной сфере вызывала в ней бешеный протест. Наверное, через долю секунды она бы напомнила мне, что я без пяти минут замужняя дама, и мне стоит сосредоточиться на семье, выкинув из головы эти «детские болезни». Но я сработала на опережение и быстро поднесла к уху телефон.

– Добрый день, Алина Арсеньева слушает.

Динамик затрещал и зафыркал. В трубке что-то ответили, но связь была настолько плохой, что разобрать слова было невозможно. С большим трудом я смогла лишь понять, что по ту сторону провода – женский голос.

– Вас не слышно, повторите… – прижимая крепче к уху телефон, сказала я. – Кто это?

И вновь вместо слов непонятная мышиная возня. Потом звонок и вовсе прервался.

– Алина Михайловна, выйдите в фойе, – посоветовала наблюдавшая за моими тщетными попытками поговорить по телефону консультант Ксения. – Там намного лучше ловит.

Я кивнула и, подхватив подол все еще напяленного на меня свадебного платья, потащилась по крутой лестнице на этаж выше в просторный парадный холл (так и не застегнутое до конца платье при этом все время приходилось поправлять, что сильно раздражало). Судя по возникшим на шкале связи дополнительным трем полоскам, у разговора действительно стало куда больше шансов состояться. «Ладно, – подумала я, – официально заявляю самой себе, что, если мне названивает какая-нибудь реклама, подам на них в суд».

И, открыв список вызовов, тыркнула на последний номер. Моего звонка там явно ждали. Ответили моментально после первого гудка. И почти сразу я поняла, что все же лучше бы это была реклама.

– Привет! – слегка надменным женским голосом выдала трубка. – Хорошо, что ты сейчас перезвонила. У меня через полчаса презентация новой модели у клиента, ничего не успеваю! Ну, ты же понимаешь, специалисты моего уровня перед такими мероприятиями просто нарасхват, даже выдохнуть некогда! Хорошо, что ты вписалась в мой график, потому что нам очень нужно срочно поговорить. Кстати, как сама-то? Кстати, хотела набрать тебя по Ватсапу, но почему-то не соединялось. Ты там что, номер сменила? Я тебе вот с рабочего звоню, только так дозвонилась… Алло! Ты чего молчишь?

А молчала я, честно говоря, не только потому, что мне не давали вставить слово. Говоря откровенно, я просто лишилась дара речи. И на то было сразу несколько причин. Помните, недавно рассказала вам про скалу, раздолбавшую когда-то мой мустанг (и меня заодно вместе с ним) на множество мелких кусочков? Ну так вот, знакомьтесь – та самая скала. Она же – Анна Виноградова. Среднестатистическая женщина с обычной биографией: не самым престижным образованием, не плохой, но и не самой звездной карьерой, миловидной, но весьма заурядной внешностью. Она такая же, как большинство из нас с вами, но с одним весомым и очень ощутимым отличием: огромной короной, видимо, уже навечно сросшейся с ее лобной зоной. Когда-то мы с друзьями шутили, что нам Аню жалко – попробуйте-ка все время таскать на себе такую тяжесть! Ну, собственно, что мне объяснять – вы и сами все слышали. Бьюсь об заклад – вы бы так не смогли: втереться в доверие, отбить у подруги парня, не общаться несколько лет, а потом позвонить как ни в чем не бывало удивляться недоступности в Ватсапе (конечно, блин, ты не дозвонилась, твой номер давным-давно в черном списке) и до кучи заявить, что я пришлась к месту в ее графике! Заметьте, она даже не представилась, так как свято уверена – не узнать ЕЕ просто невозможно.

– Алло! – вновь настойчиво повторили в трубке. – Ты здесь?

Ну вот и что, скажите на милость, мне теперь с ней делать? Не скрою, соблазн просто отсоединиться, дополнить блок еще одним номером и забыть об этом звонке был весьма велик. И случись это даже год назад, я бы однозначно поступила именно так. У меня окончательно и бесповоротно новая жизнь – с прекрасным мужчиной и без сожалений о прошлом. На кой черт мне портить ее общением со старой пассией своего бывшего? Но в глубине души я знала ответ на этот вопрос. Любопытство. Банальное человеческое любопытство захватило меня полностью. Я прекрасно понимала: раз звонит – значит, что-то надо. И надо сильно. А мне было настолько интересно, что именно могло ей понадобиться через столько лет, что это чувство перекрыло ранее перевешивающее отвращение. На осознание всего этого у меня ушло всего несколько секунд. И все же, решившись продолжить разговор, я хотела для начала слегка ее осадить.

– Простите, а это кто? – И буквально физически ощутила поднявшуюся по ту сторону провода волну возмущения. Впрочем, ответила она достаточно спокойно, что лишний раз доказало ее сильную заинтересованность в нашем разговоре и еще больше раззадорило мой интерес.

– Это Виноградова. Не думала, что ты так быстро меня забудешь!

«Тебя забудешь», – подумала я. И подключилась к этому дешевому спектаклю.

– Привет, Ань! Сколько лет, сколько зим… Как дела?

– Да-да, время летит быстро. У меня все отлично. Как сама?

– Спасибо, хорошо. В Москве, развиваю бизнес… – и, помолчав, не удержалась и добавила: – Замуж выхожу…

– Ух ты, рада за тебя. – А по тону ясно читалось, что ни фига она не рада.

– Спасибо. Ну а вы с Андреем как?

Она на миг замялась.

– Мы хорошо. Знаешь, как раз об этом… Мы тут передали тебе кое-что с нашим знакомым. Он прилетел из Лондона этим утром. Встреться с ним, он ждет твоего звонка. Контакт скину в смс. И желательно пересекись с ним сегодня.

Я где стояла, там и села (благо рядом оказался диван). Вечер переставал быть томным. Ладно переварить, что эта парочка вдруг ни с того ни с сего решила про меня вспомнить, я еще могла: допустим. Но то, что они вдруг надумали слать мне какие-то передачки, откровенно говоря, пугало. Может, быть Аня узнала про наш с Андреем секрет, который мы поклялись друг другу никогда ей не рассказывать, и нашла изощренный способ отправить меня на тот свет? Эта-то на такое однозначно способна, она с головой никогда не дружила. А более логичных объяснений я не могла найти при всем желании.

– Вот как? Как мило… – пытаясь прощупать почву и не выдать смятение, осторожно ответила ей. – И что же это?

– Не могу сказать по телефону, это… – она вдруг запнулась, – это сюрприз.

Мне стало совсем страшно. Прошедшее было желание засунуть ее в блок заиграло новыми красками.

Аня же, видимо, приняла мое затянувшееся молчание за согласие.

– Вот и ладненько! Хорошо, что успели все обсудить, а то мне пора бежать. Рада бы еще поболтать, но сама понимаешь – без меня там полный кавардак. Ничего сами сделать не могут!

И звонок прервался. Точнее, видимо, мадам Виноградова попросту бросила трубку. Это было очень в ее стиле: слиться до того, как ты успеешь осмыслить ее слова и отказать в просьбе. В очередной раз прикрылась собственной мнимой значимостью. Кстати, понимаю: вы, вероятно, решили, что она по меньшей мере гендиректор крупной фирмы. Спешу разочаровать – обычный менеджер (правда, чтобы быть справедливой – в действительно очень известной британской компании). Она рядовой исполнитель, но упорно создает в глазах окружающих образ большого босса. Ну да ладно, фиг бы с ней. Тут теперь есть вопрос поважнее.

Словно в подтверждение этой мысли все еще зажатый в руке телефон пронзила легкая вибрация. В сообщении без какого-либо сопроводительного текста была прикреплена визитка некоего Игоря Воскресенского. Отчего-то фамилия показалась мне смутно знакомой, но как я не напрягалась, так и не смогла вспомнить, где же мы могли пересекаться.

– Алина, ты чего так долго? – Судя по всему, маме надоело торчать внизу. И, очевидно, весь тяжелый мыслительный процесс отпечатался на моем лице, потому что, пристально просканировав меня взглядом, она с подозрением в голосе спросила: – Что с тобой? Все нормально?

Я моментально взяла себя в руки. Вот кому-кому, а маме точно не стоило знать о недавнем разговоре. Мне кажется, она пережила то болезненное прошлое еще тяжелее, чем я. Не стоило напоминать ей о том времени и уж тем более рассказывать про звонки с того света.

– Все в порядке, – попытавшись изобразить полнейшую гармонию, непринужденно ответила я. – Просто немного утомилась от примерки.

Мамино лицо тут же разгладилось.

– Помнишь там на углу уютную кафешку? Переодевайся давай, пойдем кофе выпьем. Мне кажется, тебе нужна глюкоза…

Весь следующий час, пока мы завтракали в действительно очень милом заведении, и после, когда я подвозила маму до дома, мой мозг будто бы разделился на две части. В то время как одна его половина поддерживала светские беседы, вторая находилась в непрерывном мыслительном процессе. Решения – каждый раз окончательные и бесповоротные – сменялись калейдоскопом с промежутком в несколько минут. Встречаться или нет с этим загадочным Игорем? А вдруг это какая-то ловушка или месть? Впрочем, какая на фиг ловушка, если кому из нас нужно мстить, то, скорее, мне, а не наоборот… Если только Аня не узнала про тот вечер. Да ну нет, не могла она… А вдруг они с Андреем расстались, и он вообще не в курсе всего этого? Кстати, стоп!

От неожиданной догадки я чуть было не проскочила на красный свет и машинально вдарила по тормозам. Моя компактная «трешка» от такого маневра была в крайнем возмущении – скрипнув, почти впечатала нас с мамой в лобовое стекло. Я выругалась (с трудом, но не матом). Мама ничего не поняла.

– Кошка перебегала, – ответила на ее вопросительный взгляд. – Хорошо, что вообще заметила…

На самом деле я сильно озадачилась фактом осведомленности своего бывшего в происходящем и теперь удивлялась самой себе, что не подумала об этом раньше. Аня – интриганка еще та. Даже в бытность, когда мы общались, она умудрялась заплетать такие сюжеты (причем просто от скуки, без каких-то глобальных целей), что позже, когда все вскрывалось, мы тихо офигевали.

Как я уже говорила раньше, мне на ум не приходило ни одной логичной теории, к чему сейчас разыгрывался этот спектакль. Но дело вот в чем: даже моей (весьма, между прочим, изощренной) фантазии не хватало и близко вообразить, что она способна придумать.

В общем, поразмыслив оставшееся до маминого дома время, я приняла единственное, на мой взгляд, верное решение, способное расставить все точки над «и». Оставшись одна, я запарковалась в соседнем дворе, открыла телефонную книжку и уставилась на номер Андрея.

Если честно, мое сознание действительно воспринимало это как звонок на тот свет. Удивительно все же устроен наш мозг – как по-разному с течением времени он может реагировать на одного и того же человека. Или правы романтики, и это не мозг, а сердце? Уж не знаю точно, какой там орган отвечает за наше взаимодействие с мужчинами, но определенно он главный мошенник, которого давно уже следовало бы привлечь к наказанию. Сперва он подпихивает нам этого чужака, которого ты знать не знаешь и прекрасно без него живешь. Потом коварно усыпляет бдительность, осторожно привязывая тебя к нему день ото дня. В конечном счете быстро добивается своей цели и раздувает его сверхзначимость до вселенских размеров. И до кучи, если вдруг вскрывается, что он мудак (а почему-то в большинстве своем вскрывается), долго отказывается признать свой промах, пытаясь убеждать тебя, что все не так уж плохо и надо продолжать. Я заметила, что эта внутренняя сволочь идет на попятный, только когда вулкан уже перестал предупреждающе рыгать, выплюнув наружу такой объем лавы, что приходится спасаться бегством.

Возможно, вы удивитесь, но Андрея я не заблокировала. В отличие от его пассии. Несмотря на всю обиду и злость, так сильно оборвать все с ним у меня, как говорится, рука не поднялась. Пару раз он звонил мне ночью – пьяный, надо полагать. Я уже спала с выключенным звуком. К счастью. Иначе, наверное, ответила бы (но попрошу заметить, чтоб вы не считали меня совсем уж тряпкой, у меня хватило сил не перезвонить). Было пару сообщений на Новый год и день рождения. А потом, спустя почти год после расставания, мы оказались вместе в Москве. Он был без Ани, и мне захотелось встретиться. Поностальгировать по прошлому. Как раньше, поговорить по душам. Встретились и по ходу оба переоценили свои силы. Но эту историю я расскажу как-нибудь потом. Смысл в том, что больше мы не общались. Я тогда четко поняла, что дважды в одну воду не войдешь – как ни крути, теперь уже всегда это будет по-другому. А буквально через пару недель после того вечера ко мне обратился Сережа. И больше про Андрея я ни разу не вспоминала.

И вот теперь, смотря на его номер, я испытывала смешанное чувство. Как его описать… Будто у близкого мне человека появился брат-близнец, которого я знать не знаю и особо знать и не хочу. И по стечению обстоятельств мне сейчас нужно позвонить этой непонятной личности, а я даже не понимаю до конца, как с ней разговаривать. На «ты» или «вы»? Какие вопросы задавать можно, а какие нельзя? И вообще, как представляться, если вдруг он стер мой номер и меня не узнает? И тут же мозг говорил мне: «Комон! Ты вообще себя слышишь? Ты понимаешь, что звонишь тому, кто когда-то легко обсуждал с тобой свою диарею?»

В общем, протупив пару минут во всех этих размышлениях, я пришла к выводу, что надо меньше думать. Ей-Богу, развела драму на пустом месте. Я драмы давно переросла. Я взрослая и самодостаточная женщина с налаженной стабильной жизнью. Меня не выбьет из колеи какая-то там хрень из прошлого. И, подкрепляя для самой себя эту аффирмацию, игнорируя бессознательное внутреннее сопротивление, быстро нажала на кнопку вызова.

Увы, мироздание не оценило мой взвешенный подход. Равнодушным голосом какая-то тетя в телефоне сообщила, что абонент недоступен.

Попытала счастье еще дважды. Оба – с одинаковым результатом. Бывший упорно не желал со мной соединяться. Впрочем, может быть, я у него в блоке? Хотя это с какой такой радости, мы вроде в итоге достаточно полюбовно разошлись… Свою совесть успокоить? Боится моих пьяных ночных звонков, которые спалит Аня? И вот, если так, не слишком ли он о себе большого мнения? То есть он считает, что все еще имеет для меня какую-то значимость?

Девочки поймут: нам, женщинам, крайне опасно ворошить прошлое. Это очень коварная дорожка – как трясина, наступая в которую, ты сперва не замечаешь подвоха и постепенно увязаешь по полной. Если при этом тебе еще посчастливилось обладать богатым воображением – тут совсем каюк. Мне вот посчастливилось. И моментально я нарисовала у себя в голове такую картину, что начала бешено закипать.

Достаточно быстро я поняла, что с Игорем Воскресенским, пожалуй, все же стоит встретиться. Иначе эта неизвестность сожрет меня с потрохами, и такими трудами восстановленный за несколько лет и стабилизированный душевный баланс может отправиться восвояси. Чего мне точно не надо (тем более, перед свадьбой). Одна короткая встреча, и я получаю ответы на свои вопросы, заканчиваю придумывать всякую фигню и возвращаюсь в свою счастливую жизнь. Словив этот вайб, я подуспокоилась и набрала сброшенный Аней номер. Здесь проблем не возникло – приятный мужской голос ответил сразу после первого гудка. Договорились встретиться через два часа – я предлагала пересечься в метро, но он упорно настаивал на кофейне (чем, к слову, еще сильнее раззадорил мою подозрительность). В итоге я сдалась – условились в «Кофемании» на Проспекте Мира.

За десять минут до назначенного времени я вошла в полутемный холл заведения. Миловидная девушка-хостес под два метра ростом одарила дежурной улыбкой.

– Добрый день. Вас ожидают?

Я хотела было сказать, что нет, но не успела.

– Алина? – окликнул меня сзади приятный голос.

Обернувшись, я увидела его обладателя: худощавого мужичонку со спрятанными за толстыми стеклами очков карими глазами и спадающей на лоб сальной челкой. Зрительная память, которая в большинстве своем предпочитает работать не на меня, в этот раз почему-то решила изменить принципам. Я тут же его узнала. Зануда-клерк из консульского отдела нашего посольства в бытность моей жизни в Лондоне потрепал мне немало крови. Впрочем, наверное, именно поэтому из недр моей памяти не сразу всплыло, откуда мне известны его инициалы – после получения нового паспорта я велела себе скорее забыть тот бюрократический ад как страшный сон. Теперь же, когда предохранитель слетел, вспомнила даже, что он, вроде как, Александрович.

– Игорь Александрович?

Он обратился ко мне более фамильярно, и, конечно, стоило бы ответить в такой же манере. Просто хотела проверить, действительно ли угадала с отчеством. Даже интересно, неужели мой мозг действительно хранит СТОЛЬКО хлама.

– Добрый день. Я вас сразу узнал – Анна показала мне ваше фото.

Походу да, действительно СТОЛЬКО. А еще, видать, мои опасения были не зря: единственный вывод, который вытекал для меня из его слов, – Виноградова узнала-таки про ту московскую ночь и наняла киллера. И зря смеетесь, я абсолютно не шучу. Ну правда, часто ли вам люди для передачи посылок назначают встречу в кафе и заявляют, что смотрели вашу фотку?

Всю дорогу до нашего столика, следуя за официантом, я размышляла, как именно он будет меня убивать. Размышляла, надо сказать, почему-то весьма равнодушно. Оглядела зал – народу почти не было (лишь одна влюбленная парочка у окна, явно не замечающая ничего, кроме друг друга). Здесь, наверное, проще всего подсыпать яд? Сейчас он предложит мне кофе, а потом под любым предлогом отправит меня куда-нибудь (или подождет, пока я сама в туалет выйду). В общем, найдет удобный момент и, оставшись один, незаметно высыпет мне в чашку свою отраву.

– Что будете пить? – дождавшись, пока мы сядем, учтиво спросил официант.

– Мне, пожалуйста, американо без молока. Алина, у вас какие предпочтения?

– Капучино на соевом молоке.

Приняв заказ, официант удалился, а мой потенциальный убийца неожиданно улыбнулся.

– Жили в Лондоне?

– Жила, – подтвердила я. – Даже на прием к вам как-то приходила. Паспорт делала.

Сказала и тут же поняла, что моя гениальная теория с киллером разлетелась в клочья. Как-то я не учла, что встречала его раньше. И то, где он работает. Я, конечно, слышала, что на госслужбе не очень платят, но все же едва ли наши дипломаты подрабатывают отравлением чужих любовниц.

Честно говоря, даже обидно как-то стало. Такой сюжет вырисовывался! Но, чтобы и вы не расстраивались, забегу вперед – мое разочарование длилось не долго.

– Да, я заметил, что мне знакомо ваше лицо, – тем временем заявил Игорь. – Но про прием не вспомнил – ко мне приходит слишком много людей.

– Как тогда про Лондон догадались?

– Привычка европейцев – безлактозное молоко, – сказал он с таким видом, будто открыл мне величайший секрет.

Честно говоря, фигню полнейшую сказал. И я бы с ним, конечно, поспорила, но лень стало. Время еще тратить! Я к жениху хочу. У нас ужин сегодня, надо еще собраться. Пусть отдает уже, что мне там передали, и идет вместе со своим павлиньим пафосом, куда там ему дальше надо идти.

Почему-то он сидел и смотрел на меня в упор. Возможно, ожидал реакции на гениальный пассаж про молоко. Ну и я сидела и молча пялилась на него. Меньше чем через минуту он сломался и с громким вздохом нарушил затянувшуюся паузу.

– Честно говоря, я не очень поддерживаю решение Ани и Андрея вам все рассказать…

Я опять напряглась.

– Рассказать? Я думала… Виноградова вроде сказала о какой-то посылке…

Игорь покачал головой.

– Они просили передать информацию, которую Аня не могла сказать по телефону.

Боже мой, ну что еще? Они бесплодны и им нужна суррогатная мать?

– Алина, Андрей попал в очень неприятную ситуацию. Он и его девушка считают, что вы можете ему помочь…

– Да чем я могу им помочь-то? – с удивлением выдала я. – У Андрея самого связей, в сто раз больше, чем у меня. Что бы там ни случилось, я не сомневаюсь в его телефонной книжке (это я еще промолчала про то, что сама Аня, если ее послушать, знает весь белый свет, включая лидеров топовых европейских стран. Понятно, что врет, но вот Андрей, пожалуй, единственный имел идиотизм ей верить. Вот и обратился бы теперь, когда нужда приперла). Кстати, что случилось-то? Проблемы на работе?

И тут Игорь вдруг немного замялся. Будто слова подбирал, что ли…

– Ну, можно и так сказать… Видите ли, Алина… Дело в том, что Андрей в тюрьме…

Если он искал самый НЕ подходящий момент для этих слов, то бинго – он его нашел: я как раз имела неосторожность отпить из своей чашки глоток кофе. И, поперхнувшись от шока, украсила коричневой жидкостью – как мы помним с «пафосным» европейским соевым молоком – половину стола и даже немного светлую рубашку Игоря Александровича. Он тут же растерял всю свою дипломатичность и, скорчив недовольную рожу, стал вытираться салфетками. Но мне в тот момент было абсолютно наплевать на эту неловкость, куда больше волновало другое.

– В каком это смысле в тюрьме? Вы что меня разыгрываете?

Но он не разыгрывал. И почти с каждым его новым предложением степень моего офигевания, до этого казавшаяся уже зашкаливающей, удваивалась. Короче, если вкратце, история выглядела так.

Андрей Аникин еще на этапе, когда мы встречались, занимал очень хорошую должность – был замом гендиректора представительства компании «Росфлот» в Великобритании. Вы, конечно, знаете их как крупнейшую российскую госкорпорацию по авиаперевозкам. Чего вы точно не знаете – они также занимаются разработкой и продажей военных самолетов и некоторого оснащающего их оборудования.

Год назад после ухода на пенсию бывшего руководителя, гендиректором стал Андрей. На него вышло британское Минобороны, изъявившее желание выкупить некую разработку (я не сильна в понимании техники, но из слов Игоря сделала вывод, что речь идет о штуковине, скрывающей самолеты с абсолютно всех радаров). Переговоры, разумеется, были секретными и шли несколько месяцев. Протоколы встреч с британской стороной хранились у Андрея в сейфе, присутствовал на них только он и секретарша. По итогу, когда до заключения сделки оставалось меньше недели, все эти документы оказались слиты в сеть. Британцы, конечно, быстро отмазались – заявили, что это фейк. Каким-то удивительным образом российские СМИ практически проигнорили этот сюжет. По итогу дальнейшие разборки были кулуарными. Россия обвинила Андрея в раскрытии гостайны и возбудила уголовное дело. Дома его ждал суд, но вся проблема в том, что попасть домой он тоже не мог. Британцы оказались оперативнее наших и, пользуясь отсутствием у Андрея дипломатической неприкосновенности, засунули его в тюрьму. На каком основании они удерживали его – российского гражданина – я тоже так и не поняла. Но смысл в том, что он в полной заднице. И теперь он и Аня почему-то решили, что лучшая идея – вытащить меня в Лондон, чтобы я нашла им доказательства его невиновности (на которой Аникин продолжает упорной настаивать).

– Но это же бред! – выслушав все это и переварив пару секунд, воскликнула я. – Во-первых, Андрей действительно не мог такого сделать. Я знаю его много лет – во всем, что не касается баб, он патологически честный! Тем более, в работе! А во-вторых, ему не я нужна, а хороший адвокат. Я-то зачем?

Игорь пожал плечами.

– Насколько я знаю, адвокат у него есть, и очень хороший. Но все улики против него. Видимо, ему нужен кто-то с опытом в расследованиях. И кто-то такой, кто поверит ему даже тогда, когда против него весь мир.

Несмотря на всю серьезность ситуации, его слова мне польстили. Впервые слышу, чтобы кто-то говорил про мой «опыт в расследованиях». Боюсь только он не в курсе, что весь мой «опыт» сводится к паре найденных котов и одному раскрытому шантажу.

– Впрочем, – продолжил Игорь Александрович, – соглашаться или нет, дело ваше. Меня попросили передать информацию, я передал. Дальше решайте сами. Но имейте в виду, что обсуждать эту тему по телефону с Аней вы не можете. И, естественно, рассказывать кому-то об этой ситуации.

– Даже будущему мужу? – на всякий случай уточнила я.

– Даже будущему мужу, – подтвердил он. И буквально через пару минут быстренько слинял.

Здесь я могла бы нагнать интригу и рассказать о том, как в тот момент рвало мне мозг. Как еще час просидела в кафе, уткнувшись в одну точку, не могла принять решение, хотела все рассказать Сереже, сдерживала себя, а потом, все-таки определившись, не знала, как объяснить ему эту поездку.

Но спойлер в начале был – вы же в курсе что я в аэропорту. Так что, нет смысла в бессмысленной драме. Лучше вернемся к вопросу, который я задала до того, как удариться в воспоминания. Почему я здесь? Теперь, когда до посадки осталось всего несколько минут, я, кажется, знала ответ.

Точнее, не ответ, а ответы. Их было два и оба настолько весомые, что впервые в жизни я даже наврала будущему мужу (ну не наврала, ладно, немного слукавила – сказала, что у подруги неприятности, и я лечу на недельку ей помочь).

Во-первых, я уже упоминала, что моя детективная деятельность после одноразового успеха с Сережиным делом, мягко говоря, было в тупике. Мне безумно хотелось расследовать что-то более стоящее, чем история с шантажом – надо же поднимать свою планку. До этого шансов выйти на новый уровень у меня не было. А теперь возможность будто сама плыла мне в руки.

А во-вторых, и что важнее, я не могла спокойно мерить платья и выбирать свадебный торт, зная, что близкий мне человек попал в беду. Я никогда не вычеркивала из жизни людей и, как ни крути, несмотря на все обиды, Андрей оставался для меня семьей. И коль уж я действительно могу ему чем-то помочь, я помогу. Даже если ради этого придется немного потерпеть его неадекватную девку.

Глава II

Едва заприметив Аню, торопливо спешащую ко мне от зоны выдачи негабаритного багажа, одно я поняла совершенно точно: ходить на каблуках за все эти годы она так и не научилась. В смысле несовместимости женщин и одежды в моем сердце Виноградова уверенно занимала почетное второе место. На первом, разумеется, были дамы в теле, фанатеющие от леопардовых лосин – до них, конечно, она недотягивала. И все же тренд неадекватной оценки себя Аню явно вдохновлял – ковыляя на шпильках как раненный на поле боя солдат, она почему-то напяливала исключительно их (причем искренне уверенная в своей неотразимости). Впрочем, внимание это действительно привлекало. Вот только совсем не то, какого она добивалась.

Полет был тяжелый. Для меня – аэрофоба – в принципе, тяжелый любой полет. А тут еще и сильно потрясло на взлете. А тут еще – большая «воздушная яма» на посадке. И это не считая мелких «колдобин» во время пути. В общем, с жизнью за четыре часа полета я попрощалась раз десять. От стресса напилась вина. От стресса протрезвела. Теперь страшно хотела в отель: в горячую ванну и в большую кровать. «Вздремну хотя бы пару часиков и вновь превращусь в человека», – так думала я, стоя в огроменной очереди на паспортный контроль. Собственно, эта очередь окончательно меня добила. Проторчав там почти два часа (кто не знает, паспортный контроль в Хитроу – первый круг ада для приезжих), я официально провозгласила саму себя капитально выжатым лимоном.

Молясь только о том, чтобы за все это время на ленте хотя бы уже появился мой чемодан (что, кстати, далеко не факт, однажды я прождала свою сумку почти четыре часа), я посмотрела на табло номер транспортера и поплелась к нему. Вокруг багажной карусели толпился народ – многие с крайне недовольными лицами. Плохой знак, блин. Но, видимо, хоть в чем-то сегодня фартануть мне было должно. Едва я приблизилась к ленте, из ее черной пасти тут же выплюнулся мой ярко-красный саквояж. Кое-как стащив его вниз и запихнув на тележку (откуда на неделю набралось двадцать пять килограмм вещей – для меня до сих пор загадка), Добби наконец-то был свободен. Нагруженная всем своим добром, я, конечно, далеко не легкой походкой прочапала через «зеленый коридор».

Просторный зал прилета за время моего отсутствия почти не изменился – разве что повесили другие рекламные плакаты. Те же кафешки (в свое время я, наверное, пересидела в каждой из них – гостей сюда ко мне приезжало немерено). Те же магазины. Да о чем я, даже запах тот же! На миг я замерла, растворяясь в моменте и поддаваясь приступам ностальгии. Но магия быстро разрушилась. Именно в эту секунду я заметила справа направляющуюся ко мне, переваливаясь на своих высоченных шпильках, Аню.

Никогда не думала, что в моей жизни случится такое, но вдруг я четко поняла, что чувствуют мужики, когда при них случайно сталкиваются их две не подозревающие о существовании друг друга бабы. И не удивляйтесь. Я сейчас объясню.

Дело в том, что в Лондоне уже больше десяти лет живет моя лучшая подруга. Сколько мы дружим с Олей, сказать сложно – отсчет можно начинать с рождения. Несмотря на отсутствие кровного родства, мы с ней как настоящие сестры: также делимся всем друг с другом (даже несмотря на возникшее между нами расстояние в тысячи километров) и ругаемся так, что искры летят. В общем, у нас все по-настоящему, и мы друг друга очень любим. Надо ли пояснять теперь, какую неприязнь Оля испытывает к Ане? Когда-то всю боль моего разрыва она взяла на себя (ей-Богу, иногда мне даже казалось, что она переживает больше). Боюсь представить, сколько в те месяцы мы выпили вина, бесцельно слоняясь по лондонским барам и занимаясь любимым женским делом – обсуждая его и ее (естественно, более чем множественные) недостатки. Я думаю, Олю тогда уже тошнило от имени «Андрей», но она стоически не подавала вида. Честно говоря, наверное, она меня тогда и вытащила из этого дерьма. Накануне моего отъезда в Москву мы торжественно сожгли случайно обнаруженный за кроватью его галстук и поклялись, что раз и навсегда похоронили для себя этого человека. А спустя месяц я позвонила как-то воскресным утром, покаявшись, что случайно с ним переспала. И можно я не буду повторять весь тот пятиминутный монолог, с которым обрушилась на меня моя подружка? Впрочем, если убрать эпитеты, он бы уместился в три предложения. У меня нет мозгов и гордости. Я наступаю на одни и те же грабли. И пусть я только попробую ей еще хоть раз про него порыдать.

К счастью, до рыданий дело больше не дошло. Дружеский трибунал меня великодушно помиловал. Потом уже у Оли начались проблемы с бойфрендом (к слову, всегда считала, что он ее не достоин), и наша повестка наконец изменилась.

В общем, если у вас есть лучшая подружка, с которой вам довелось хоронить того самого «главного бывшего», то вы меня поймете. Конечно, прилетая в Лондон, я не могла ей об этом не сказать. Но я до последнего умалчивала истинную причину своего приезда. Попросту боялась, что, узнав правду, она меня прибьет. По телефону из Москвы я сказала ей, что у меня нарисовались на Туманном Альбионе кое-какие дела (нужно было придумать что-то такое, чтобы еще и не соврать – Оля на дух не переносила ложь), пообещав подробности при встрече. Я и планировала ей все рассказать, но думала, это будет в нашем уютном тихом пабе на Кенсингтоне после парочки пинт.

Беда в том, что она должна была встретить меня в Хитроу.

И я уж точно никак не ожидала, что параллельно такая же идея стукнет в голову Ане – да, я скинула ей дату прилета, но она даже рейс не спросила, на чем я и успокоилась. И вот теперь картина маслом. Стою посредине зала. Справа ко мне приближается Аня. От центрального входа, немного подальше – Оля. И я чувствую себя капитаном Титаника, слишком поздно заметившим айсберг. Мне ничего не остается, кроме как с ужасом стоять и ждать столкновения.

Мои самая любимая и самая не любимая на свете девочки, как назло, еще и заметили друг друга не сразу. Причем вы должны были уже понять мою «везучесть», так что, наверное, вас не удивит: естественно, первой со мной поравнялась Аня.

– Как полет? – без всяких прелюдий весьма равнодушно поинтересовалась она. – Надеюсь, ты летела бизнесом? Эконом и раньше был невыносим, а последнее время совсем кошмар! Угораздило меня тут летом его взять и…

Бьюсь об заклад, я с первых слов знала конец истории. И любой, кто хоть немного знаком с Аней Виноградовой, тоже бы вам легко его предсказал. Скорее всего, из ужасного эконома ее спасла какая-нибудь сидящая в бизнесе знаменитость, с которой ей довелось работать, и этот известный человек оказался настолько впечатлен, что на всю жизнь ее запомнил и, случайно заметив в самолете (каким именно образом он оказался «проездом» в экономе, простите, не придумаю – говорила же, что даже моей фантазии до Ани далеко), сильно возмутился, что такие люди летят не рядом с ним, потребовав срочно ее пересадить.

Но очередной великой истории в этот раз дозвучать до конца было не суждено. На середине ее фразы меня сомкнули в крепкие объятия.

– Привет, котик.

Надо сказать, что по Оле я безумно соскучилась – так сложились обстоятельства, что мы не виделись почти год. И я готова была вечность простоять с ней вот так, обнимаясь посреди зала прилета лондонского аэропорта. Но Аня обладала удивительным талантом влезать в самые неподходящие моменты.

– Ну надо же… – явно недовольным тоном протянула она, – вся старая компашка в сборе…

Оля отступила от меня на шаг, взглянула на Аню, и лицо ее вытянулось. Впрочем, надо отдать ей должное: в отличие от Виноградовой, ее воспитание и вежливость не зависели от симпатий или антипатий к человеку.

– Ой, привет Ань. Неожиданно… Ты как здесь? Встречаешь кого?

– Да. Алину, – без обиняков заявила та.

– Вот как? Интересненько… – протянула Оля.

И по ее тону я поняла, что если я сейчас же не реанимируюсь, то мне конец.

– Вообще-то, – продолжила Виноградова, обращаясь уже ко мне, – я рассчитывала, что мы встретимся тет-а-тет и все обсудим.

– Вообще-то, – ответила в тон ей, – я в принципе не рассчитывала, что мы здесь с тобой будем встречаться.

Аня поморщилась.

– Если уж приехала помочь, могла бы и не хамить. Думаешь, мне сильно хотелось с утра тащиться в Хитроу? Просто планировала ввести тебя подробнее в курс дела.

– Я приехала помочь не тебе, – вырвалось у меня. – Это во-первых. А во-вторых, хоть спасибо бы сказала.

Аня окатила меня привычным высокомерным взглядом.

– Скинь адрес гостиницы и будь готова завтра в десять, – проигнорировав намек на вежливость, заявила она. – Адвокат договорился о свидании.

И, не сказав больше ни слова, развернулась и гордо удалилась (ну, по крайней мере, это она попыталась изобразить).

Мы с Олей проводили ее взглядом.

– Мда… – озвучила подруга вслух мои недавние мысли, – на каблуках ходить она так и не научилась…

Я фыркнула, но тут же осеклась. Тотчас Оля, будто вспомнив про мое существование, прекратила разглядывать исчезающий силуэт Виноградовой и посмотрела на меня ТАК, что у меня само собой вырвалось:

– Я сейчас все объясню.

– У тебя тридцать секунд.

В тридцать секунд я, конечно, не уложилась и почти всю дорогу до парковки вводила ее в курс дела. Зря надеялась, что, узнав правду, Оля смягчится.

– Арсеньева, ты совсем сдурела? – тихо и спокойно, разговаривая со мной как с душевнобольной, поинтересовалась она. – Ты на хрена сюда приперлась?

– Я же тебе сказала, что Андрею надо помочь…

– Да задолбала ты уже своим Андреем. Сколько можно с ним нянчиться? Проблемы у него – прекрасно! Заслужил, пусть выпутывается сам! Ты допомогалась уже! Напомнить, чем в прошлый раз для тебя это все закончилось? Хоть кто-нибудь твои просраные годы оценил?

У меня аргументов не было.

– Нет, – после секундной паузы пришлось признать.

– И что, ты решила в этот раз почему-то будет по-другому? Если ты мне сейчас скажешь, что он изменился, я клянусь, что выкину тебя из машины!

Я с опасением покосилась в окно. Мы как раз съезжали с высокой магистрали.

– При чем тут изменился или не изменился! – Поспешила я спасти свою жизнь. – Не о том речь вообще! Не возвращать же его я приехала! Я приехала помочь вытащить его из тюрьмы.

– Ну вот это совсем смешно! И чем, прости, ты поможешь? Если дело обстоит так, как ты мне описала, то ты хоть понимаешь, какого уровня это вопрос?

– Я могу хотя бы попытаться…

– У него вон девушка есть! Которая считает себя победительницей по жизни! Вот пусть она и пытается!

– Ой, да ладно, Оль, – решила я использовать последний козырь, – признай, ты бы сама никогда не бросила человека в беде. Даже если он твой бывший. Если уж я не смогла, то ты бы и подавно!

Это было чистой правдой. Я искренне убеждена, что Оля – самый добрый человек из всех живущих на планете Земля.

Она эту свою черту тоже знала. Поэтому здесь не могла спорить со мной. Впрочем, видимо, от природной скромности, все же попыталась.

– Ну, не знаю, – протянула она. – Что касается парочки последних бывших, тут точно не уверена…

– Кстати, что там у нас с Кириллом? Переведен уже в разряд «экс» или еще нет?

В девичьем мире есть беспроигрышный вариант сменить неприятную тему: перейти к обсуждению чужих мужиков.

Оля поморщилась.

– Переведен. Честно говоря, хочу, чтобы он уже забыл о моем существовании и стер из своей памяти мой номер.

– Почему? – искренне удивилась я.

Кирилл был нашим соотечественником, переехавшим в Лондон несколько лет назад. Каким-то магическим образом получил вид на жительство в Великобритании. Работал официантом, снимал квартиру в шестой зоне[1]. Моя подруга в России окончила медицинский вуз по специальности «лечебное дело», потом обучалась в ординатуре на судмедэксперта. Позже, перебравшись на Туманный Альбион, еще год отпахала в местной магистратуре, чтобы получить переаттестацию и иметь право практики в этой стране. Сейчас успешно работала и неплохо зарабатывала, снимала квартиру в двух шагах от Гайд парка и ездила на новеньком мерсе.

Еще пару месяцев назад Ольгуня на полном серьезе заявляла, что хочет за Кирилла замуж. А мы вместе с Катей – нашей третьей московской подружкой – в унисон недоумевали, что вообще у них может быть общего. Потом, как это часто и бывает с никчемными мужиками, имеющими счастье подцепить успешных женщин, Кирилл начал борзеть. Незадолго до всей этой заварушки со звонком Виноградовой на очередном онлайн-женсовете мы постановили слать его куда подальше. Правда, Оля тогда еще склонялась все же дать ему последний шанс. Но, видимо, шанс был профукан.

– Да потому что он меня достал. Алин, вот скажи, почему каждый раз одна и та же фигня? Сперва предупреждаешь мужиков, что доиграются своим поведением, и тебя никто не слышит. А потом, как допекут и окончательно уйдешь, начинается. Рыдания, истерики, обещания жениться. Вот и этот такой же оказался. Все по классическому сценарию…

Я молча пожала плечами. Вопрос был из разряда философских.

Вскоре мы припарковались рядом с отелем «Роял Гарден», где я решила поселиться по старой памяти. Он располагался прямо в центре – в пешей доступности от всего, что мне могло понадобиться, включая Олину квартиру.

Кстати, вас, наверное, удивило, что я не поселилась у нее? Конечно, едва услышав про мой приезд, подруга сразу предложила разместиться в ее гостевой комнате. И хотя это сэкономило бы мне приличную сумму, я все же отказалась. Было две весомые причины, по которым мне проще было переплатить. Во-первых, Кирилл. Я тогда еще была не в курсе, что они расстались. А он, конечно же, предпочитал оставаться у нее, вместо того чтобы таскаться в свою шестую зону. Ну и как-то каждый раз напяливать штаны, чтобы выйти в туалет, опасаясь, выскочив на секунду в трусах, по закону подлости нарваться на чужого мужика, мне не очень хотелось. А во-вторых, Олина собака – очаровательный французский бульдог по кличке Пуля, которого все обожали и с которым напрочь не мог ужиться никто, кроме хозяйки.

Пуля – это вообще отдельная история. Ее преподнес Оле в подарок один из бывших ухажеров. Собака стоила баснословных денег, сопровождалась подтверждающим какую-то там невероятную родословную паспортом и… либо документы оказались подделкой, либо, как говорят, «в семье не без урода». У безгранично добродушного пса нашелся один существенный недостаток – он оказался абсолютно отбитым на голову. Впрочем, может, это был и вопрос воспитания. С тем парнем Оля достаточно быстро рассталась (честно, даже не запомнила, как его звали), и Пуля в отсутствии жесткой мужской руки выросла настоящей стервой.

В полной мере мы с Андреем это ощутили на себе, когда песику было всего шесть месяцев и Оле понадобилось срочно слетать на пару недель в Москву. В просьбе взять щеночка сначала мы не усмотрели никакого подвоха. И с первой же ночи понеслось! Мало того что собака была приучена спать в кровати и просто адски храпела (чтобы вы понимали, она перекрывала храп моего сорокалетнего мужика). Ладно, это еще как-то можно было пережить. Но, видимо, в нашем лице Пуля нашла объектов мести в ее восприятии бросившей ее хозяйке. Ходить в туалет на улице она отказывалась – я бы сказала, воспринимала это как личное оскорбление. Зато в квартире гадила за милую душу! Как-то мы ходили в гости и, придя вечером домой, обнаружили целых пять куч! Про лужи я молчу. Лужи в нашей покрытой ковролином квартире стали нормой жизни. Просыпаясь, отправляли Оле фотки новых Пулиных сюрпризов. Однажды утром мы проспали и получили массу гневных сообщений от хозяйки, не дождавшейся по пробуждению очередных подтверждений экскрементов.

В общем, после той истории я поняла, что любить Пулю лучше на расстоянии. Потом у Оли было еще пару отпусков и попыток пристроить бульдожку другим людям, и каждый раз все приходили к такому же выводу. Пока еще никто не согласился остаться с Пулей второй раз. При этом собака была удивительно не обидчивой. Чтобы я там про нее не думала и не говорила, но каждую мою ночевку в Олиной квартире она упорно спала со мной и храпела мне на ухо. Короче, вспомнив все нюансы, я подумала: «Ну на фиг, лучше все же отель».

Но если вы вдруг решили, что я капец какая продуманная, то спешу вас расстроить – один факт я все же не учла. В отеле «Роял Гарден» находился наш любимый с Олей бар «Рояль» (созвучный с названием гостиницы). Это было заведение с живой музыкой, куда в былые времена мы заходили на полчаса и застревали до утра. За тридцать с хвостиком лет своей жизни одно правило я усвоила на все сто – то, что происходит больше двух раз, будет повторяться вновь и вновь. Ну и пожалуйста. Закинув вещи в номер, мы решили зайти в «Рояль». На полчасика. Нас там сразу узнали и принесли приветственный сет шотов. Спустя полчасика мы не ушли, а уже сами заказали второй. Потом, кажется, был третий, но это не точно. После второго все уже пошло как в тумане. Вспышками помню сумасшедшие танцы, расплывчатые лица подходящих поздороваться знакомых и вереницу пустых бокалов из-под шампанского на барной стойке.

Ожидаемо, утро было не добрым. Толком выспаться мне так и не удалось. По какой-то очень уважительной причине (по крайней мере, ночью она нам казалась именно такой) спать я все же отправилась к Оле. Если не ошибаюсь, расходиться не хотелось, а Пуле надо было в туалет – поэтому так и решили. Вроде бы я даже хотела посидеть чуть-чуть и поехать в отель, но переоценила свои силы. Ну и вот. С трудом продрав глаза под разрывающую барабанные перепонки трель будильника, лицезрела перед самым своим носом какую-то серую гору. При ближайшем рассмотрении гора оказалась повернутой ко мне толстой мохнатой попой. Следующим осознанием стало то, что будильник – вовсе не будильник, а настойчивые трели телефона. Сняла трубку, и через секунду моя нарастающая мигрень усугубилась от писклявого голоса.

– Ну наконец-то! – Угадайте, кто мог начать разговор, минуя такую банальщину, как «привет»? Правильно – Аня.

– И тебе доброе утро. – Я все еще не оставляла надежды научить ее хотя бы азам вежливости. Но, по ходу бесполезно.

– Ты так и не скинула мне адрес, – безапелляционно продолжила Виноградова. – Я уже готова выходить, куда мне ехать?

Я мгновенно оценила ситуацию. Из висящего напротив зеркала на меня смотрело чудо-юдо с подтеками несмытой накануне туши и эффектными черными фингалами под глазами от размазавшейся подводки. Упс, кажется, вчера что-то пошло не по плану. Кажется, мои благие намерения и желание помочь некогда родному человеку натолкнулись на непреодолимую силу женской дружбы. Или, точнее будет сказать, силу женской дружбы после долгой разлуки? Видать, мы с Олей вчера в очередной раз доказали, что все мемы в риле про девичьи «по бокальчику», совсем не мемы. И что имеем теперь? На часах почти девять. Я абсолютно не собранная, не в гостинице (правда, к счастью, не далеко от нее). И Аня, которая собирается уже куда-то выезжать и перед которой никогда в жизни я не покажусь в таком виде.

– И сколько тебе ехать? – поинтересовалась я осторожно, пытаясь параллельно напялить одной рукой на себя штаны.

– Ну, если ты все же соизволишь мне сказать куда, то, может, я тебе и отвечу.

Я назвала адрес. Оказалось, что Ане на дорогу всего полчаса.

Я пыталась выторговать час. Меня послали (правда, в этот раз более-менее интеллигентно – у нее был железный аргумент, что через час нужно быть уже в тюрьме). Пришлось включить знакомый с институтских лет «турбо-режим»: пожертвовать душем, посоревноваться с самой собой в забеге до отеля, за десять минут почистить зубы и нанести экспресс-макияж, скрыть отсутствие укладки, замаскировав волосы в косу, и напялить первое попавшееся в чемодане платье. В полчаса я, конечно, даже в таком ритме не уложилась, но тут мне на помощь пришли лондонские пробки. Аня слегка задержалась, чего мне вполне хватило, чтобы закончить свой марафет.

Уже спускаясь в лифте, обнаружила на телефоне два пропущенных вызова от Сережи. Мысленно чертыхнулась, поняв, что времени ему перезванивать сейчас у меня уже нет. Написала любимому смс, что выезжаю на встречу и перенаберу вечером. В очередной раз подумала, как хорошо все же, что в наших отношениях полное доверие и нет никаких этих дурацких истерик на ровном месте. Впрочем, тут в моей голове параллельно зазвенел колокольчик совести. Доверие доверием, но правду об истинных причинах своей поездки в Лондон я ему так и не сказала. По официальной версии (и для него, и для всей семьи) я здесь, чтобы помочь Оле разобраться в одном личном вопросе. Даже не стала уточнять, в каком, но, к счастью, никто особо и не спрашивал. Это вранье я и для самой себя враньем не называла, оправдываясь исключительно тем, что не хочу лишний раз трепать будущему мужу нервы. Ну согласитесь, что даже самому спокойному и доверяющему мужику в мире не понравится, если его невеста перед свадьбой свинтит в другую страну решать какие-то вопросы с бывшим. И кому нужна такая правда? Лучше уж пойти по принципу «меньше знаешь – крепче спишь».

Напротив гостиницы меня уже ждал черный Land Rover с тонированными стеклами. Едва я вышла из вертящихся дверей на улицу, окно с водительской стороны приоткрылось, и за ним показалось Анино лицо, как это чаще всего с ней и бывало, почти полностью скрытое за солнечными очками.

– Садись на заднее сиденье, – вновь обойдясь без прелюдий, буркнула она.

Раздавшийся через секунду щелчок, снимающий блокировку с двери, и то казался более доброжелательным.

Я плюхнулась в просторный салон с кожаными кремовыми сиденьями и огляделась. Рядом с Аней, на пассажирском месте, сидел импозантный мужчина в темно-синем костюме. Повернувшись ко мне полубоком, одарил профессиональной вежливой улыбкой и на идеальном английском представился:

– Дэвид Томас. Барристер.

– Дэвид, адвокат Андрея, – также перейдя на английский (что, впрочем, не сделало ее менее отталкивающей), пояснила Виноградова. – По пути введет тебя в курс дела. Собственно, это его Андрей попросил привезти тебя в Лондон. Честно говоря, до сих пор до конца не понимаю зачем.

Я усмехнулась. Надо же, впервые у нас с Аней нашлось что-то общее. Я вот и сама до конца не понимала зачем.

Мистер Томас поступил весьма профессионально. Проигнорировал едкий комментарий клиентки и сразу перешел к сути вопроса.

– Как я понимаю, ситуация вам известна? – поинтересовался он.

– Очень в общих чертах, – не стала я лукавить. – То есть ситуация в целом понятна, но вопросов остается достаточно.

Мистер Томас покачал головой.

– Не только у вас, мэм. Увы, на данный момент у нас у всех остается слишком много вопросов. Окей, тогда задавайте свои. Проясню те, ответы на которые буду знать.

Я призадумалась. Вопросов было так много, что даже не знала, с чего начать…

– Ну, во-первых. На каком вообще основании его тут задержали? То, что мне рассказали в Москве – сугубо наше внутриполитическое дело. Я, конечно, не юрист, но даже мне непонятно, какое отношение имеют британцы к скандалу вокруг «Росфлота» и почему удерживают в тюрьме российского гражданина?

– Очень хорошее замечание, мадам Алина. Вы абсолютно правы. Несмотря на то что переговоры были засекречены, в целом все их содержание составляло государственную тайну вашей страны. Ответственность за ее раскрытие с правовой точки зрения мой клиент несет, конечно, не перед британским правительством. Все дело в том, что формально он задержан здесь совсем по другой причине.

Я приподняла бровь.

– Вот как? И по какой же?

– Нарушение миграционного законодательства.

– Нарушение… чего?

– Визы у него действующей не было, – вклинилась в разговор Аня. – Незадолго до появления в сети скандальных документов Андрей потерял паспорт и не смог вовремя продлить истекшую визу.

– И что? Это повод сажать человека в тюрьму?

– Ну, скажем так… Рядовой гражданин отделался бы несущественным штрафом, – пояснил мистер Томас. – Но местное законодательство прописывает наказание от штрафа до тюремного заключения на три месяца. Они просто подогнали этот случай под критерий самой жесткой меры – якобы господин Аникин намеренно уклонялся от переоформления документов и прятался от миграционных служб.

– Что, конечно же, полный бред, – вновь выступила на арену Виноградова. – Просто Андрей никак не мог подать в консульство заявление на новый паспорт, о чем я ему многократно напоминала. Ну вот и доигрался. Ночью документы слили в СМИ, а уже днем в его офис нагрянули с арестом. Причем как знали: опоздай они хотя бы на пятнадцать минут, его бы уже забрали ребята из Роспосольства. Но англичане подсуетились, и теперь добиться экстрадиции Андрея на родину достаточно сложно.

– Да, – подтвердил барристер. – Потому что все сделано очень по-хитрому. Формально они не отказываются его выдавать. Но та статья, по которой они пытаются его посадить, предусматривает экстрадицию только после отсидки срока. Поэтому на все запросы они говорят: не вопрос, господа, ответит по закону, и забирайте. Говорят и оттягивают даже назначение даты судебного заседания, ссылаясь каждый раз на какие-то идиотские причины. Ну и как вы понимаете, таким образом, хотя бы предположить, когда начнется отбывание этого трехмесячного срока, мы не можем. Между тем господин Аникин уже больше месяца находится в Ал марше.

– Я заморгала. Алмарш? Одна из самых суровых британских тюрем для узников, совершивших очень тяжелые преступления? За просроченную визу? На все это напрашивался лишь один комментарий.

– Что за сюр?

– Это не сюр, а продуманная операция, – заявила Аня (этой лишь бы со мной поспорить). – Для чего-то он очень нужен тут британцам, только вот непонятно для чего. Андрей молчит и ничего не рассказывает ни нам, ни посещающим его дипломатам.

– Впрочем, – вставил мистер Томас, – нельзя исключать, что это просто месть господину Аникину за раскрытие информации об их переговорах с Россией, которым с учетом низкого уровня отношений между странами сейчас, они едва ли хотели давать огласку.

– Ну хорошо, а с чего в России взяли, что эту информацию раскрыл именно он?

Аня пожала плечами.

– С того, что так проще всего решить. Доступ к секретности был только у него, документы тоже видел только он. Хотя формально все это еще на уровне обвинений – в Москве, конечно, ждут разбирательства. Но я даже не сомневаюсь, что в итоге на него повесят все. Это тот случай, когда нужно найти виноватого, а не наказать. Ну, ты понимаешь…

Машина резко остановилась. Я отвлеклась от разговора и посмотрела в окно. По левую и правую стороны от нас тянулся длинный высокий забор, увенчанный узором из железной проволоки. Впереди – очередь из нескольких машин у въезда на КПП.

– Алмарш, – проследив за моим взглядом, пояснил мистер Томас. – Приехали, мадам Алина, мадам Анна. Будьте добры ваши паспорта. И, если позволите, говорить с охраной на пропускном пункте буду я.

Я пожала плечами. Грех было спорить. Я, конечно, люблю брутальных мужчин, но не настолько. Огромные верзилы с автоматами, прогуливающиеся вдоль шлагбаума, особого желания вступать с ними в контакт не внушали.

Подождать пришлось минут тридцать: каждую машину перед нами тщательно досматривали. Когда же наконец Land Rover поравнялся со шлагбаумом, сразу стало ясно, что лояльного отношения к нам ждать не придется.

Верзилы с автоматами велели всем выйти из машины и тщательно досмотрели салон. Потом багажник. Потом долго и внимательно изучали предъявленные мистером Томасом документы, после чего задали ему неожиданный вопрос.

– Кто из девушек пойдет с вами, сэр?

– Обе, – невозмутимо ответил адвокат.

– Ваш пропуск дает право пройти только одному сопровождающему лицу.

Потом они отошли и пару минут о чем-то шушукались (мистер Томас по-прежнему был с невозмутимым лицом). В конечном счете он подошел к нам и абсолютно спокойным тоном заявил:

– Приношу свои извинения, госпожа Виноградова, но вам придется остаться здесь.

Я посмотрела на Аню и поняла, что только этот момент стоил того, чтобы бросить все в Москве и поехать в Лондон. В один миг она стала похожа на переваренного рака.

– Вообще-то, я его невеста, – четко выговаривая каждую букву, сквозь зубы произнесла она. – На каком основании меня не пустят внутрь?

– Невеста – это не жена, – безапелляционно заявил адвокат.

И в эту секунду мне захотелось его просто расцеловать.

– В сопровождении со мной может пройти только один человек. И так как мой клиент просил о свидании с госпожой Арсеньевой и специально ради этого она прилетела из России, я должен провести ее.

Аня в возмущении открыла рот и тут же его закрыла. Я понимала, что сейчас она ненавидит меня как никогда и в то же время не может с этим спорить.

Пару секунд поколебавшись, она взяла себя в руки и деланно равнодушным тоном произнесла:

– Без проблем. Здесь неподалеку есть «Старбакс», подожду вас в нем. Кофе там, конечно, так себе, но что делать… Придется довольствоваться тем, что есть.

На этой оптимистичной для меня ноте мы разделились.

Я и мистер Томас вышли на улицу и двинулись в сторону огромного бледно-серого кирпичного здания. Аня, развернув машину так резко, что чуть не снесла пресловутый шлагбаум, униженно и оскорбленно отправилась пить «так себе кофе».

Следующие два часа я проходила тест на стрессоустойчивость. Если у вас проблемы с нервами, никогда не ввязывайтесь в посещение британских тюрем (вообще, рискну предположить, что и всех тюрем как таковых, просто в других я не была). Сначала нас долго мариновали на входе в очереди для еще одной проверки документов. В конечном счете, когда мы наконец попали в тесную каморку с несколькими охранниками, сотрудники темпами черепахи Тортиллы снимали копии паспортов. Затем была еще одна очередь на досмотр и сам досмотр – прощупали вплоть до кишок, а каждый миллиметр сумки проверили чуть ли не с лупой. Потом надо было отстоять еще одну очередь, чтобы сдать в сейф личные вещи (возникает вопрос, на фига вообще их досматривали). Наконец, нас с мистером Томасом проводили в узкую комнату с деревянным столом и парой расположенных друг напротив друга стульев, где мы просидели еще около часа в ожидании, когда приведут Андрея.

В общем, принимая во внимание не покинувшее меня похмелье, все эти испытания дались с большим трудом. Откровенно говоря, после пережитых очередей, ожиданий и «процедур безопасности» чувствовала себя так, будто пару километров протащила на себе мешок с картошкой. Но как только дверь со скрипом отворилась и двое охранников ввели в комнату закованного в наручники заключенного, всю мою усталость моментально как рукой сняло.

Первым делом я машинально стала вспоминать, не проклинала ли Андрея после расставания. То есть, конечно, проклинала (ну скажите честно, кто не проклинает бывших?). Дело в том, что я на полном серьезе подумала, не наслала ли на него в порыве гнева какую-нибудь порчу, потому что выглядел он именно как человек, переживший нечто подобное. Вместо неизменно веселого и непоколебимо уверенного в себе статного мужчины передо мной стоял какой-то осунувшийся старик. Потом он посмотрел в упор на меня. Наши глаза встретились, и сердце совсем сжалось. В его взгляде, всегда наполненном притягивающим магнетизмом, теперь образовалась пустота. Возникало ощущение, что человека просто высосали, отняв у него весь огонь и жажду жизни. И это было по-настоящему страшно.

Пару секунд мы молча пялились друг на друга, а затем охранники велели Андрею развернуться спиной. Ощупав его сверху донизу (тут, видимо, это было своего рода формой развлечения), они наконец сняли с его запястий наручники и удалились, заявив напоследок, что на все про все у нас полчаса.

Мы остались в гордой тишине: я, мой бывший и его адвокат. И это была настолько глупая ситуация, что со мной случилось то, что бывает крайне редко: я просто не знала, как начать разговор. Мистер Томас тоже молчал – видимо, решил, что точно не ему, как, по сути, приглашенному лицу, принадлежит пальма первенства. Выруливать ситуацию пришлось самому «виновнику торжества», то есть непосредственно Андрею.

– Вот видишь, как я ловко все устроил? – усаживаясь напротив, сказал он на русском. И подмигнул мне. – Теперь вопрос, к тебе или ко мне, не стоит. Осталось слить адвокатишку.

Я улыбнулась и парировала.

– Ничего необычного. Секс на столе у нас уже был.

– Арсеньева, твои запросы с годами не уменьшились, – хмыкнул Андрей. – То есть даже экзотика в виде лапающих меня мужиков для тебя не котируется?

– Дай подумать… Ладно, тут не поспоришь… Это точно стоило того, чтобы лететь из Москвы!

Он засмеялся, громко и заливисто, как раньше. И щемящее чувство жалости, захватившее меня с момента его появления в комнате, стало чуть подотпускать.

– Если серьезно, спасибо, что приехала. Я не был уверен, что ты согласишься.

– Не поверишь, я тоже. До сих пор удивительно, что я тут.

Андрей пристально посмотрел на меня.

– А почему ты тут? Аня сказала, ты готовишься к свадьбе…

– Аня просто хотела намекнуть: странно, что к свадьбе до сих пор не готовишься ты…

Сарказм он проигнорировал.

– Это не ответ на мой вопрос.

– А какой ответ ты ждешь? Если хочешь услышать, что приехала, потому что жить без тебя не могу, то не дождешься. Раньше надо было думать.

– Раньше…

В секунду его лицо приняло очень странное выражение.

– Знаешь, я много думаю о том, что было раньше. Особенно здесь, в изоляции.

Я замерла. Дело в том, что именно эти слова, только без пункта про изоляцию, а с другим продолжением, когда-то я мечтала услышать от него больше всего на свете. Мечтала, но так и не услышала. Поэтому весьма объяснимо, что теперь в моей, казалось бы, уже абсолютно равнодушной к нему душе что-то екнуло. Он просто задел какую-то струну старых и забытых чувств, и она не то чтобы заиграла, но, по крайней мере, вздрогнула под слоем пыли и издала приглушенный звук.

– Я много думаю и много вспоминаю… – продолжал тем временем Андрей. – Просто знаешь… определенные вещи и события здесь видятся совсем под другим углом. Я хочу сказать приобретают другое значение…

На слове «другое» он сделал особенный акцент, выделил его, повысив голос. Протянул руку и осторожно дотронулся до моих пальцев. Поддавшись мимолетному порыву, я тоже придвинулась вперед, ответив на этот жест легким прикосновением. И тут мой взгляд упал на свой правый безымянный палец, увенчанный тонким изящным колечком из розового золота. Честно говоря, до этого дня я считала всю эту романтическую атрибутику сопливой ерундой и даже свой символ помолвки носила лишь в знак уважения к Сереже. В тот момент я впервые прочувствовала в чем, как говорится, «соль» – украшение вернуло меня с небес на землю. Я поняла, что эти приступы ностальгии пора заканчивать (а то уже предательство какое-то получается), и резко отдернула руку.

– Андрей, давай все же к сути дела. Чем я могу тебе помочь? Нужно найти какую-то информацию? Поговорить с кем-то? И по какому из вопросов тебе нужна помощь? Вытащить тебя отсюда? Или речь о разбирательствах в России? Может быть, тебе там нужен адвокат?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Лондон по удаленности от центра делится на 6 зон (центр города находится в первой зоне, а окраины, соответственно, – в шестой). Город поделен на зоны для равного регулирования оплаты за проезд в метро и поездах (прим, автора).

Вернуться