Журнал «Юность» № 11/2023

© С. Красаускас. 1962 г.

На 1-й странице обложки рисунок Нюси Красовицкой «Холмы»

Поэзия

Анна Мамаенко

Родилась и живет в Краснодаре. В 2005 году окончила Литературный институт. Член редколлегии молодежного литературного журнала «Южный маяк».

Гран-призер и победитель в номинации «Поэзия» Всероссийского литературного фестиваля-конкурса молодых авторов имени А. Чижевского (Калуга, 2021) и других конкурсов.

Автор поэтических сборников «Некрополь еретиков» (2011) и «Рыбовладелец» (2022).

Публикация в рамках совместного проекта журнала с Ассоциацией союзов писателей и издателей России (АСПИР).

УСПЕНИЕ

О своем небинарном внегендерном феминизме
расскажи, давай, старой шпалоукладчице бабе Мане.
Высокие груди ее, как знамена Победы, выцвели и обвисли,
и креозотом пахнут, сколько ни отмывай их.
У нее под ногтями земля братских могил Поволжья.
Под красным покровом косынки тощая почва с приметами пепла и тлена.
Она ворочает шпалы. Ты ходишь в свои ривгоши. Мажешь себя герленом.
Баба Маня баюкает шпалы, напевает им колыбельные песни,
чтоб лежали в земельке тихо, неспешно гнили
до ее второго пришествия. Свято место
очень быстро пустеет, если все о тебе забыли.
Но, куда ни глянь, – повсюду ее работа,
из победного мая в ласковый сокращающая расстоянье.
И одни на всех, как Победа, ее ворота.
Грязные руки.
Остывающее дыханье.

* * *

Воздушные замки имеют ноги,
стоять надоест – и они уходят,
на песке выдавливая узоры —
формочки пряников печатных
– это все, что от них остается…

Воздушный замок, пугливый страус,
перья твои постоянно в моде.
Пустыни желтого одеяла
тебе не хватит, чтобы укрыться…
Просто зажмурься… Идет сафари.

Воздушные замки верят в преданье:
последний романтик умрет в пустыне.
Но перед тем, как его не станет,
в песок успеет голову спрятать…
Гладкий яйцеобразный череп.

* * *

В краю полуночных стрекоз,
среди прекрасных суеверий,
брести неведомо куда,
покуда посох не расцвел.

Пока не кончился песок,
что был судьбой тебе отмерен.
Пока Серебряный Стрелок
через ручей не перешел.

В краю разрушенных преград,
поросших музыкой древесной,
птенец реликтовых кровей
покинет лунное гнездо.

И, устремившись за тобой,
неважно – пулей или песней,
в твоей доверчивой руке
найдет сомнительный постой.

Нести живое серебро
сквозь толщу вызревшего мрака,
чтоб тихо торкалось в ладонь,
сжигая пальцы до костей.
Чтоб нежность с болью пополам,
до восклицательного знака,
до многоточия следов
в квадрате канувших вестей.

Косноязыкий треск ветвей
за космоликим полубогом.
Лишь окна высохших стрекоз
на вдавленном речном песке.
Смотри – Серебряный Стрелок,
сутулясь, вышел на дорогу.
Покойно лунному птенцу
в твоей разжавшейся руке.

КОЛОБОК ИЗ РОДА КОЛОБКОВ

Рассохшейся дверью, вином в погребах – я вернусь.
Как волны и звезды. Как ветер, по-южному буйный.
Как вопль петушиный, ударивший в спину. Как грусть,
когда загремят жестяные листья июля…

Написанный начерно. Собранный из лоскутков.
Когда-то поверивший в то, что живой, чародею.
Сметен по окрестным амбарам. Продолживший род Колобков.
Пытающий взглядом: «Ну, кто меня съест поскорее?..»

Да только не взяли ни волк, ни медведь, ни лиса.
Ни прочая банда млекопитающих тварей.
Катись, Колобок… Сколько влезет, меняй адреса.
Ты накрепко влип в похмельную хронь Краснодара.

Ты стал элементом фольклора реки Кара-Су,
смиренной и брошенной в трубы, другим для примера.
Бегут Колобки. Колобокие мысли несут.
И от наряда полиции тошнит не одних модельеров.

Прокуренный Город, блюющий от бульдозеров.
От черных риелторов, белых и красных бандитов.
Где на трамвайных колесах всегда выпадает зеро,
и даже медкарта твоя неминуемо бита.

Уходишь от дедки, от бабки, налогов и проч. —
сферический воин из древнего рода героев —
в наследную, круглую, колобродящую ночь.
И только амбары горят за твоею спиною.

ЯБЛОЧНЫЙ СОК

На листьях проступающие лица
невыразимо тихи и грустны,
как пассажиры затонувших пароходов.
Они узнали, как текут года…
Качается застывшая вода —
прозрачный маятник
утраченной природы.

А там, где нас выносят из окна,
босых, накрытых мокрыми афишами, —
трамвайным звоном улица полна,
и давится случайная Луна
еще горяченькими пряничными крышами.

И вздрагивают руки фонарей,
и мы качаемся на них, как настоящие.
И лезет свет из-подо всех дверей,
и пишет то, как звали во дворе,
и даты наши на почтовых ящиках…

А мы летим. И вырастает сад.
Мы исчезаем за его оградою.
Как будто пчелы дикие летят,
и падает тяжелый аромат,
как занавес. И с нас афиши падают.

И падают, задетые плечом,
янтарные, испуганные яблоки.
На месте пуповины кругл зрачок,
и сонным соком из него течет
река. И медом тянутся галактики.

Проза

Андрей Большаков

Родился в Москве в 1990 году. Последние несколько лет жил в Нижнем Новгороде, Тбилиси, Лимассоле. Совмещаю системное и гуманистическое мышление: работаю руководителем IT-продуктов, учусь психотерапии в гештальт-подходе. Периодически балуюсь текстами с середины 10-х. В писательстве очень ценю внимание к деталям. В 2023-м прошел онлайн-мастерскую BAND «Как писать прозу. Искусство истории».

Лимитка

Зимой две тысячи двадцать второго Антошу ждал сюрприз. Рискуя пролить шампанское, под взрывы фейерверков за окном Поля через стол протянула Антоше конверт. В конверте лежал исписанный от руки листок.

Сертификат

Вручается Антоше Курганову и предоставляет право на получение 1 (одного) новогоднего подарка от Полины Кургановой (любящей жены). В качестве подарка за получателем сертификата закрепляется право принять доставку часов модели Swatch Stoplight Neon Remix из лимитированной коллекции текущего года. Ориентировочный срок доставки составляет 1 (один) календарный месяц. Просьба ознакомиться с условиями, описанными выше, и в случае согласия поблагодарить вручительницу.

1 января 2022 года, Москва

– Они только вышли в Швейцарии, – тихо произнесла Поля, когда Антоша дочитал текст с листка и поднял на нее взгляд.

Поля неуверенно сжала ладони и подняла их ближе к груди. Антоша поспешил подойти и обнять жену.

– Лимитка! Отличный подарок! Спасибо большое.

Я буду очень ждать.

И Антоша начал ждать. Когда терпение кончалось, он заходил на сайт бренда и с прищуром энтомолога изучал по фото расстояние между ушками и прозрачное брюшко часов. Или, печатая на офисном ноутбуке, косился на левое запястье, прикидывая, придется ли сдвигать ремешок пониже, для удобства.

* * *

Пришел февраль. Всем вокруг как-то страшно хотелось определенности. Хотелось ее и Антоше. Уже неделю в его шкафу, свесив бирку, хранилась рубашка цвета морской волны. Тот же оттенок, что и на корпусе заказанных часов. Утром второго февраля, выждав календарный месяц, Антоша обратился на горячую линию компании.

– Интернет-магазин Swatch, оператор Алина.

Как могу к вам обращаться?

– Здравствуйте, меня зовут Антон.

– Здравствуйте, Антон, чем могу вам помочь?

– Я жду доставку часов по заказу номер 308–617.

Подскажите, пожалуйста, когда вы сможете их подвезти?

– Минуту. Благодарю за ожидание. К сожалению, срок доставки по вашему заказу увеличен до пятидесяти пяти дней. По прибытии товара вы будете осведомлены посредством СМС-сообщения.

– Алина, а вы можете назвать причину этого?

– Штаб-квартира оставляет за собой право в одностороннем порядке изменять условия отгрузки товаров. Мы приносим свои искренние извинения за доставленные неудобства и надеемся, что в скором времени вы сможете получить ваш заказ.

– Что значит «искренние извинения»? Вы знаете, что я жду свои часы уже месяц? Месяц! Вы предлагаете мне подождать и второй?

– Да, я вижу, что срок доставки вашего заказа изначально составлял 30 дней. Мне крайне жаль, что вы столкнулись с ситуацией изменения условий отгрузки. Вместе с тем вынуждена отметить, что заказанный товар относится к лимитированной коллекции и в настоящий момент перемещается с центрального склада в Швейцарии. В подобных случаях изменение условий отгрузки является достаточно мотивированным.

– Я сейчас являюсь достаточно мотивированным, чтобы написать об этом на все соцсети! Что хваленый Swatch растягивает срок доставки часов до двух месяцев! И посмотрим, что ответит ваша smm-служба или кто там у вас есть.

– Боюсь, что сотрудники нашего отдела по работе с клиентами в общедоступных источниках информации сошлются на пункт шестой дробь четыре договора об оказании услуг по доставке товаров, констатирующий ранее озвученную мной информацию о том, что штаб-квартира оставляет за собой право в одностороннем порядке изменять условия отгрузки товаров. В качестве альтернативной опции я могу предложить вам отмену вашего заказа, если обновленный срок доставки является для вас неприемлемым.

– Дап… пф-ф-ф-ф… Знаете что! Нет, мой заказ остается в силе. Еще я буду терять те тридцать дней, что уже просидел в ожидании.

– Хорошо, в таком случае, как уже упоминалось ранее, по прибытии товара вы будете осведомлены посредством СМС-сообщения. Я могу чем-то еще вам помочь?

– Можете! Только не можете… Нет, на этом все. Я о-о-очень буду ждать СМС-сообщения.

– Спасибо за обращение в интернет-магазин Swatch! По окончании звонка оцените, пожалуйста, ка… (Пип-пип-пип…)

* * *

Потек увеличенный срок ожидания. Бессилие ходовой пружиной сжималось в Антоше. Даты медленно сменяли друг друга: десятое февраля, двадцатое, двадцать четвертое. Двадцать пятого Антоша вновь позвонил по знакомому номеру. В те дни многие спешили, звонили, что-то уточняли. Возможно, поэтому Антоше пришлось долго висеть на линии и ждать ответа оператора.

– Интернет-магазин Swatch, оператор Даниил. Как могу к вам обращаться?

– Добрый день, я Антон.

– Здравствуйте, Антон, чем могу вам помочь?

– Знаете, я ожидаю доставку часов. Мой заказ номер 308–617. В январе мне сообщили, что срок доставки затянется. Но, кажется, теперь они должны были приехать?

– Минуту. Благодарю за ожидание. В настоящий момент наша компания дополнительно проясняет условия деятельности на территории Российской Федерации. Актуальный статус заказов будет проясняться в индивидуальном порядке в течение ближайшего времени.

– Мм, понял, а статус моего заказа вы можете сообщить в индивидуальном порядке?

– На данный момент ваш заказ вместе с другими, оформленными ранее, находится на рассмотрении специального комитета штаб-квартиры нашей компании. О дальнейшем изменении его статуса вы сможете узнать из СМС-оповещения, которое будет направлено на телефонный номер, указанный при заказе.

– Но я правильно понимаю, что вы везете мои часы?

– Как я уже упоминал ранее, ваш заказ находится на рассмотрении специального комитета штаб-квартиры нашей компании. Соответственно, наиболее актуальный текущий статус доставки вашего заказа – «в ожидании».

– Скажите, пожалуйста, могу ли я как-то повлиять на решение комитета? Возможно, мне стоит предоставить какие-либо документы, заявления?

– Процедура рассмотрения не предполагает участия третьих лиц.

– А вы сможете как-то записать или пометить мой номер телефона, чтобы как только комитет примет решение, я бы сразу был в курсе?

– Я зафиксировал ваше обращение в базе данных. Я могу чем-то еще вам помочь?

– Пожалуйста, дайте мне знать о любом изменении статуса моего заказа. Я жду уже очень долго, и я не хочу делать это зря.

– Как я упоминал, о дальнейшем изменении статуса заказа вы сможете узнать из СМС-оповещения, которое будет направлено на телефонный номер, указанный при заказе.

– В СМС-оповещении я не сомневаюсь.

– Спасибо за обращение в интернет-магазин Swatch! По окончании звонка оцените, пожалуйста, качество обслуживания по шкале от одного до десяти.

– Пять. С половиной.

* * *

Наступил март. Тихо отметили с родителями женский день: подарили мамам по легкому пуховику из Uniqlo. Антоша купил их, отстояв очередь длиной в четыре десятка человек. Стоя в очереди, он разглядывал через окно магазина уличные часы над Арбатом. Простой белый циферблат, риски вместо цифр. «Такой же, как на папиных Casio из девяностых». Такой же, как на все еще далеких от него Swatch. На выходе из магазина Антоша набрал уже выученный номер телефона.

– Компания Swatch, здравствуйте!

– Здравствуйте! Я бы хоте…

– Благодарим за ваш звонок! Обращаем внимание, что операционная деятельность компании Swatch на территории Российской Федерации временно приостановлена. Любые вопросы вы можете направить на электронный адрес help@swatch.ru. Желаем вам всего наилучшего! (Пип-пип-пип…)

Антоша написал тогда же: безрезультатно. Он повторил запрос: снова тишина. Он писал во время рабочих совещаний. Писал перед сессией из кабинета психотерапевта. Писал из поезда во время принудительного апрельского отпуска. Ни ответа, ни отбивки.

* * *

Настал май. Люди незаметно исчезали из города, в «Ашане» не было привычной толкучки у мешков с углем. Антоша отвел Полю к остеопату: после двух месяцев «само пройдет» она решилась хоть кому-то показать свою больную спину. Именно там, у остеопата, в полутемной приемной потонувшего в мягкой обивке и звуках живой природы Антошу застало СМС-сообщение:

От: 5151

Кому: +79056544745

Your reservation id: 308–617 / Logistics partner: CDEK / Office number: 326 / Office address: Moscow, Timiryazeva street, 35 / Passcode: 2402

Когда Антоша вскочил, кресло утратило равновесие и упало с таким грохотом, что заставило администраторку вскрикнуть «Мамочки!». Антоша коротко извинился и тут же выбежал на улицу.

Про жену, оставшуюся на приеме, Антоша вспомнил, уже хлопая входной дверью пункта выдачи. Шумно дыша, жмуря глаза от едкого пота, Антоша одновременно набивал сообщение жене и диктовал данные заказа оператору. Спустя три минуты Антоша держал в руках запечатанный полиэтиленовый пакет.

* * *

Из пакета Антоша извлек небольшую коробку: плотный картон поблескивал атла́сом. На передней стороне он прочитал рекламную подводку:

Идеи прошлого – сегодня!

Новое воплощение культовой модели. Выпущенная в 1993-м, она получила свое продолжение в 2022-м. Уникальное дополнение к вашему образу жизни: вы и не предполагали, что оно достанется именно вам!

Антоша зажал петельку на торце коробки и вытянул лоток с часами. От движения ротор механизма дернулся с места. В корпусе тактично забился пульс: тики-тики-тики-тики. Антоша перевернул часы и смотрел на механизм сквозь прозрачную крышку. Балансовое колесо шустро раскручивалось на пружине и неизбежно, раз за разом, останавливалось, возвращалось в прежнее положение. Каждую секунду рубиновое сердце часов жаждало перемен, а в следующую – бежало от них вспять. Только так работал этот механизм, вошедший теперь в Антошину жизнь.

* * *

Новогодний сюрприз с лимиткой удался.

Константин Метелев

Родился в городе Улан-Удэ (Республика Бурятия).

В детстве любил рассказывать истории и не любил писать сочинения. Получил высшее техническое образование.

Сейчас работает инженером-проектировщиком и живет в Красноярске. Желание рассказывать истории никуда не делось, осталось научиться писать сочинения. В 2023 году прошел курс BAND «Как писать прозу. Искусство истории».

Лифт

Проснувшись от насквозь заученной мелодии будильника, Николай привычно сделал себе пару бутербродов с сыром, сварил сосиску в микроволновке, залил кипятком пакетик с чаем. Но в это утро завтрак как-то затянулся, поэтому, одеваясь, парень уже не позволял себе лишних движений. Два поворота ключа в замке – и Николай встречает у лифта ту самую девушку из соседней квартиры. С самого первого раза, когда он увидел ее в классических черных брюках, белой блузе, с ярко красными губами и черным ободком в виде миниатюрного кокошника, Николая восхищало умение соседки одеваться. Девушка ухитрялась создавать целостный образ какой-нибудь парой деталей, ботинками на толстой подошве с платьем в крупный горох или приталенным жилетом и шляпой с узкими полями. Сегодня на ней был легкий сарафан, а длинные волосы собраны в хвост, причудливо перевязанный шелковым платком.

– Доброе утро! – Соседка приветливо кивнула молодому человеку.

– Доброе утро! – Николай на автомате потянулся к кнопке лифта, увидел, что она уже нажата, и неловко отступил в сторону.

Практически все их общение ограничивалось подобными приветствиями. Лишь однажды он решился похвалить ее наряд, получив в ответ легкую улыбку и «спасибо».

В лифт Николай вошел первым, нажал на единицу, надеясь, что других попутчиков не будет. Он не собирался опаздывать. Однако уже этажом ниже двери снова открылись, и двое рабочих принялись затаскивать внутрь холодильник. Наверное, кто-то сдал в ремонт. Парень сжал губы и попятился к дальней стенке. Ему осталась небольшая щель между этим здоровым агрегатом и стеной, чтобы пытаться разглядеть, на каком они этаже.

Кабина опять остановилась, Николай внезапно узнал в вошедшей свою одноклассницу Катю. «Откуда она в моем доме?» Холодильник оказался хорошим убежищем от возможного разговора. Могли всплыть какие-то подробности их последней встречи. Он тогда учился на втором курсе и зачем-то решил пойти на встречу одноклассников в годовщину выпускного. Катя была популярной девчонкой и с Николаем общалась редко. Однако после нескольких бутылок пива и небольшой прогулки они оказались у нее дома. Из-за недостатка опыта и избытка алкоголя в тот вечер все закончилось только поцелуями. Через неделю весь класс знал о произошедшем, включая тот факт, что они договорились встретиться на следующий день, но, когда Николай пришел к ее дому с тремя розами в целлофане, к нему никто не вышел. Сейчас он совершенно не хотел, чтобы эта история стала известна симпатичной соседке.

Один из рабочих остановил лифт и принялся вместе с напарником выносить холодильник. Снаружи оказалось неожиданно много людей, они расступились, давая дорогу носильщикам. В первых рядах стояла какая-то тетка, а за ней щуплый мужик средних лет, который левой рукой шарил в ее раскрытой сумке, прикрывая свои действия пакетом в правой руке.

– Женщина, у вас кошелек воруют! – Николай указал ей за спину.

Та сначала с недоумением взглянула на парня, потом хлопнула по сумке, чужой руки там уже не было. Тот мужик отвел глаза в сторону и принялся шустро пятиться в толпу. Тетка развернулась, начала что-то возмущенно голосить, двери лифта закрылись. Николай порадовался про себя, что не растерялся, как в прошлый раз на остановке, а все-таки поднял тревогу. Особенно в присутствии соседки.

На следующем этаже за дверями оказался Степан. Они вместе учились в универе.

– О, Колька, здорово! – Он ткнул какую-то кнопку и принялся закидывать Николая вопросами. – А ты как тут? Давно не виделись. Как сам? Чем занимаешься?

– Привет. Да неплохо, работаю по специальности. Монтируем с ребятами электрику в новостройках.

– Ну круто. А мы сейчас с пацанами мутим один проект. Будет бомба! Скоро начнем раскручивать рекламу.

– Вы же вроде кальянную открывали?

Он со студенческих времен помнил, как Степан постоянно участвовал во всяких программах поддержки молодежи, развития предпринимательства, «Новый старт» и тому подобное. Тогда Николаю тоже хотелось быть таким перспективным и деловым, составлять бизнес-планы, обсуждать стратегию и маркетинг вместо учебы на инженера-электрика.

– Да там один тип слился, по деньгам стало туго, и мы закрылись. – Степан выскочил из кабины. – Ну ладно, еще увидимся!

– Давай.

– Вы, получается, на стройке работаете?

Николай удивился приятному любопытству девушки.

– Да, я там вроде начальника, у бригады монтеров из пяти человек. Розетки, счетчики, щитки, автоматы, вот это вот все. Не самое увлекательное занятие.

– А мне кажется, это здорово. Делать что-то своими руками. Вы же каждый раз, проходя мимо новых домов, можете видеть результат своего труда, как в них зажигается свет. Я вот работаю бариста, и весь мой труд – это стаканчик с кофе, который выбросят через пятнадцать минут. Правда, сейчас еще начала читать лекции для любителей живописи, в той же кофейне. Надо же как-то применять диплом историка искусств.

Их разговор прервал очередной пассажир. Невысокого роста упитанный мужчина в возрасте. Редеющие кучерявые волосы, в руке небольшая черная сумка. После того как за ним закрылись двери, лифт издал тревожный звонок и не сдвинулся с места. Двери снова открылись.

– Что за?.. – Мужчина принялся нетерпеливо давить кнопку первого этажа.

– У нас перегруз, он не поедет.

– В смысле?

– Вам придется ехать на следующем лифте.

– Еще чего! Я тороплюсь. – Мужчина снова начал терзать кнопку.

– Он все равно никуда не поедет. Вам надо выйти. – Николай продолжал объяснять очевидное.

– Никуда я не пойду! Вон, пусть она выходит. – Он развернулся в сторону девушки.

– Я тут раньше вас была!

– Вот и пройдешься по лестнице! Вырядилась! – Мужик явно заводился.

– Вообще-то вы зашли последним! – вклинился Николай.

– Что ты стоишь? Иди отсюда! – Пузан дернул ее за руку к выходу.

– Эй!

– Руки убери от нее! – Парень толкнул грубияна в плечо.

Тот резко развернулся, уже готовый начать драку. Николай тоже напрягся. Тут он услышал чей-то дверной звонок. Издалека. Но зачем нужен звонок, который слышно аж в лифте. Кто-то продолжал звонить. Внезапно Николай сообразил, что это его звонок, и проснулся.

Он сел, нашел ногами тапочки, побрел к двери. Приснилась же поездочка. А ведь сегодня даже на работу не нужно, у него выходной. За дверью оказалась та самая соседка.

– Ой! Здравствуйте. Извините, что я вас разбудила. – В домашней футболке и шортах она была не такой эффектной, но красота никуда не пропала.

Николай сообразил, что стоит в одних трусах, и попытался как-то прикрыться за дверью.

– Доброе утро. Ничего страшного.

– Понимаете, моя кошка перебралась на ваш балкон и не хочет идти обратно. А мы уже к ветеринару на осмотр опаздываем. Придется такси вызывать. Так бы я не стала к вам так рано звонить.

– Ага. – Николай оглянулся вглубь квартиры. – Сейчас я ее принесу.

Он пошел на балкон, еще перебирая в голове обрывки странного сна. Кошка спокойно вылизывалась и без проблем позволила себя подхватить. Пока парень возвращался с животным к двери, в его голове сверкнула лихая идея:

– А давайте я вас к ветеринару отвезу! Раз уж вы из-за моего балкона опаздываете. – Он решил, что пора перестать загоняться из-за всякой ерунды. Она уже сниться начинает.

– Да не надо, мы так успеем. – Девушка явно смутилась.

– Я серьезно, мне только пару минут умыться и одеться. Будет быстрее, чем на такси.

– Ну хорошо. Тогда встречаемся у лифта через пятнадцать минут.

Ольга Салоник

Родилась в Курске, окончила факультет иностранных языков Курского государственного университета. Затем училась на втором высшем в Институте европейских культур в Москве, там же получила стипендию на обучение в Германии. Вернувшись в Москву, построила успешную карьеру в самолетостроении, после этого успела пожить в Великобритании и Швейцарии. В Лондоне писала статьи и репортажи для русскоязычного журнала Russian UK. В 2022 году на курсе «БЭНД» «Однажды в сказке» начала писать рассказы для детей, а затем и для взрослых: рассказ «Шарлатан», написанный на курсе «Как писать фантастику: теория и практика», был опубликован на портале «Мир фантастики». Публиковалась в сборниках «Братства пера». Сейчас учится на курсе «Бумажные Сердца».

Три ангела

На поезд Олеся, конечно, опоздала.

И теперь ей предстояло, во-первых, сосредоточиться. Во-вторых, узнать, когда следующий поезд до Курска. В-третьих, сообщить маме, что встречать в семь утра ее уже не надо. На этом месте ход Олесиных мыслей прервался, и ей пришлось вернуться к первому пункту. Впрочем, учитывая, что на вокзал она приехала с развеселой вечеринки по случаю окончания сессии, держалась она очень неплохо. И опоздала всего-то на десять минут.

Ее однокурсники, уже почувствовавшие вкус праздников и свободы, веселой толпой завалились в гости к Антону Павлючкову, с которым, кажется, все познакомились непосредственно на сессии. Антон не очень-то скрывал, что «культурология как второе высшее» интересует его только в контексте откоса от армии. И что он даже больше всех остальных счастлив своему невероятному, на грани чуда везению, благодаря которому он еще полгода может числиться студентом Института современной культурологии. На удивленные вопросы товарищей он ответил какой-то невразумительной байкой о доставшихся ему на эту сессию по блату аж трех странствующих ангелах-хранителях – как раз по одному на каждый экзамен – и на радостях пригласил всех в свою квартиру рядом со станцией метро «Пролетарская».

По дороге шумная толпа «везунчиков и все еще студентов» совершила набег на ближайший супермаркет. Насколько можно было судить со стороны, в условиях жесткой конкуренции за денежный ресурс предпочтение было отдано напиткам. Кроме шампанского для девочек и пива для мальчиков, был куплен только торт «Захер», причем и его взяли исключительно за название.

К несчастью, шампанское и пиво быстро закончились, а у Антона дома случайно нашелся коньяк. Кажется, «Арарат». После того как благородный напиток был окончательно и бесповоротно освоен, внезапно обнаружилось, что Олесин поезд отправляется через пятнадцать минут и доехать на метро уже не получится, а вызывать такси, наверное, тоже поздно. Однако «Арарат» и шампанское горячили кровь, и Олеся в сопровождении самых активных сокурсников выловила из череды проезжавших мимо машин «Жигули» баклажанового цвета. Под хохот и вопли вспомнивших школьные дискотеки товарищей «Лада-седан! Баклажан!», сама изнемогая от смеха, втиснулась на заднее сиденье и скомандовала водителю: «На Курский, как можно быстрее, пожалуйста!»

– Вам к какому поезду нужно успеть?

Как только дверь машины закрылась, выяснилось, что внутри тихо и как-то светло, несмотря на декабрьскую столичную хмарь снаружи.

– В 23:30 отправление.

– Не успеете.

– А если по двойному тарифу? – Олеся не теряла задора, хотя градус веселья в этой странно уютной внутри машины сразу как-то пошел на спад.

– Я отвезу вас бесплатно. Но на этот поезд вы точно не попадете. Идите сразу в кассу менять билет. Вам вернут все, кроме стоимости плацкарты.

Олеся немного удивилась такой осведомленности и собралась было спросить, откуда этот странный водитель все знает. Сосредоточившись, она наконец посмотрела в его сторону. А он обернулся и взглянул ей прямо в глаза. Олеся, кажется, пропустила несколько ударов сердца.

– Вот мы и приехали.

Олеся очнулась, с усилием будто вытащила себя из черных, как будто даже без зрачков, глаз и растерянно взглянула в окно. За ним действительно оказался Курский вокзал.

– Возьмите, пожалуйста. Вам пригодится. – Водитель улыбнулся, протягивая небольшой бумажный пакетик.

Она вдруг заметила, что на нем твидовое пальто, и, черт возьми, это же самый настоящий Deerstalker. Олеся мельком подумала: если бы не курс по истории костюма, зачет по которому она сдала только вчера, она бы даже не поняла, что за чудо перед ней сидит в этой смешной баклажановой «Ладе». Не удержавшись, она нервно хохотнула:

– Вас, случайно, не Шерлоком зовут? Похоже, в Лондоне погода дождливая.

– Снимаю шляпу перед вашей наблюдательностью, – галантно улыбнулся странный водитель и напомнил: – Вам стоит поспешить.

Олеся схватила протянутый ей пакетик и, на ходу крикнув «спасибо», выскочила из машины.

Минуту спустя все же обернулась, но, несмотря на обычную привокзальную пробку и толчею, машины уже и след простыл. Олеся хмыкнула, заглянула в упаковку. Это был сет столовых приборов – две вилки и два ножа.

– «Все страньше и страньше» – тоже в тему, кстати, примерно из той же степи, – пробормотала она. Потом засунула приборы в рюкзак и переключилась на более насущные проблемы. Поезд действительно ушел десять минут назад. Олеся, конечно, сбегала на платформу, но там уже было пусто и только забытый кем-то целлофановый пакетик медленно порхал на сквозняке, словно прозрачно-белое перо неведомой птицы.

У касс, как водится, толпился народ. Когда подошла очередь Олеси, она протянула свой билет и попросила поменять на следующий поезд.

– Повезло вам – последнее место. С вас еще семьсот пятьдесят рублей, взнос за плацкарту не возвращаем, – равнодушно отчеканила кассирша, и Олеся потянулась к джинсовому кошельку-кармашку, висевшему на шее.

Вот только под рукой ничего не оказалось. Борясь с нарастающей паникой, Олеся растерянно хлопала себя по груди и бокам, заглянула за пазуху и даже за спину. Кошелька нигде не было.

– Девушка, вы платить будете?

– Да, действительно, или освободите кассу, нам нужно успеть на поезд! – зашумела очередь.

Голоса доносились будто из-под ватного одеяла, а мир вокруг как-то странно сузился, схлопнулся до маленького пятна света, в котором сейчас находилась Олеся, растерянная и оглушенная. Вся недавняя бравада улетучилась, и девушка вдруг поняла, что она устала, выпитое шампанское все еще сильно искажает восприятие и замедляет реакции; кошелек, очевидно, украли, а в карманах денег не осталось. Она уже готова была разрыдаться от острой жалости к себе, когда мужчина, стоявший после нее в очереди, спросил кассиршу:

– Сколько там не хватает?

– Семьсот пятьдесят, – почти сочувственно протянула кассирша.

Оплатив билет, он протянул Олесе оранжевый бланк и быстро исчез в толпе.

– Ваш поезд через полтора часа, – пояснила кассирша через окошко и занялась следующим покупателем.

Растерянная Олеся прошептала «спасибо» вслед неожиданному спасителю и пошла к залу ожидания – попробовать осознать, что вообще произошло. По дороге ей стало невыносимо жалко украденного кошелька и себя. Так, что она заплакала навзрыд, присев на ближайшую скамейку. Но буквально через несколько минут, наполненных упоительными рыданиями, прямо перед ее глазами появился стаканчик кофе из автомата и булочка в целлофане. Проследив, откуда произрастала рука дающего, Олеся обнаружила, что источником является голубоглазый симпатичный молодой человек.

– Bitte, es ist noch heiss[1].

– Danke, – автоматически ответила Олеся и взяла протянутый ей кофе.

Вот, первое высшее уже пригодилось, мельком подумала она. В прошлом году она окончила факультет иностранных языков в родном Курске.

Штефан направлялся в Белгород. Там его ждали какие-то уникальные исторические фотоархивы, по которым он писал диссертацию. Он только сегодня утром прилетел из Берлина и, пошатавшись немного по Красной площади, приехал на вокзал. Билеты ему организовали на кафедре, и, как выяснилось, ехал он на том же поезде, который теперь ждала и сама Олеся. Это была его первая самостоятельная поездка по России, и он немного волновался, как все пройдет. Поэтому приехал на вокзал заранее и вот увидел Олесю в расстроенных чувствах, так что все не зря.

Олеся вдруг вспомнила, что ей надо позвонить маме. Мгновенно вспотев – вдруг телефон тоже украли, – она вскочила со скамейки, всучив пластиковый стаканчик удивленному Штефану, и принялась рыться в рюкзаке. К счастью, телефон нашелся. Но везение длилось недолго – экран был тусклым и значок батарейки мигал на 1 %.

– Scheisse! – Олеся автоматически выругалась по-немецки.

Зарядка, конечно, осталась бог знает где. У Павлючкова, наверное.

Быстро набрав маму, дождалась ответа и торопливо прокричала в трубку: «Мама, не волнуйся, я опоздала на поезд, не встречай, приеду на два часа позже, телефон разряжен!» Мобильник окончательно погас. Ну и ладно, решила Олеся, зато не надо объясняться. Пока.

Улыбнувшись немного опешившему Штефану, Олеся сказала:

– А пойдем прогуляемся? На вокзале жарко и шумно, а на улице по крайней мере прохладнее.

На улице было действительно не только прохладнее, но и приятнее – пошел легкий, почти невесомый снежок. Они медленно пошли вдоль Земляного Вала, рассматривая огни предновогодних витрин и ночных прохожих. Поток машин, кажется, не уменьшался, и было шумно, поэтому они только изредка перебрасывались короткими фразами. Олеся думала, что это довольно удивительно, так спокойно и уютно чувствовать себя в компании человека, с которым только что встретился и едва обменялся парой слов, да еще и на чужом языке. Но день вообще был какой-то необыкновенный во всех отношениях, к тому же пока он и не думал кончаться. Штефан остановился у хачапури.

– Выглядит вкусно. Кажется, я проголодался.

Олесин желудок издал предательский рык, подтверждая, что булочкой с вокзала она не отделается.

Штефан засмеялся и попросил ее заказать парочку на дорогу. К хачапури им выдали две пластиковые коробки с салатом. Олесин взгляд упал на белый циферблат за спиной хозяина лавочки.

– Эти часы правильно идут?

– Да, может, на минуту-другую спешат.

– Штефан, мы опять опаздываем! – Олеся схватила в охапку хачапури и салат и побежала к вокзалу.

Штефан грохотал своими чемоданами где-то позади, но Олеся бежала изо всех сил, думая о том, что еще нужно понять, с какой платформы отправляется белгородский поезд. На вокзале они оказались за две минуты до отправления. Вниз по лестнице в переход, вверх по лестнице на платформу – проводница уже закрывала дверь, но Олеся с разбега взлетела на подножку, размахивая билетом.

– Какой это вагон?

– Тринадцатый…

– А у нас пятый, в какую нам сторону?

– Туда. – Проводница махнула по направлению движения, и разгоряченная парочка рысью понеслась по узким коридорам купейных вагонов.

Вагоны почему-то были пустыми. Олеся бежала налегке – с рюкзаком за спиной и пластиковым пакетом с хачапури, а вот Штефану приходилось нелегко с двумя чемоданами на переходах из вагона в вагон. Двери были узкими, чемоданы в них не пролезали, и он отстал от бодро продвигающейся Олеси. В десятом – таком же пустом, как и предыдущие, – вагоне из очередного купе в коридор выглянула величественная проводница в идеально выглаженной униформе и, увидев сражающегося с дверями Штефана, строго прикрикнула:

– А двери кто закрывать будет?

Все еще увлеченный гонкой с препятствиями Штефан даже не понял, что обращались к нему, и продолжил бежать за Олесей.

– Эй, я с кем разговариваю? – возмутилась проводница.

Олеся, добежавшая уже до противоположного конца вагона, обернулась и прокричала:

– Du musst die Tuere schleissen![2]

Штефан остановился, нервно озираясь в поисках дверей, которые нужно было срочно закрыть. Прямо перед ним обнаружилась дверь купе, которую он с облегчением и очень быстро захлопнул. К несчастью, это оказалось то самое купе, в котором находилась строгая проводница. Довольный собой Штефан улыбнулся Олесе, но, увидев ее расширившиеся глаза, понял, что что-то пошло не так. Дверь медленно отъехала в сторону и явила миру безмерно удивленную проводницу, которая безмолвно открывала рот, не в силах произнести ни звука от возмущения. Олеся поняла, что их может спасти только бегство.

Энергично махнув рукой в сторону все еще ничего не понимающего Штефана, она сказала по-немецки:

– А теперь – беги!

Проводница, кажется, пришла в себя и что-то кричала вслед, но Олеся не слышала, потому что ее накрыл неудержимый приступ смеха. К тому же она поняла, что бежать до этого инцидента с проводницей было совершенно необязательно, ведь они уже были в поезде. Тем временем пустые купейные вагоны кончились. А их вагон оказался плацкартным и переполненным. Штефан потянул носом – очевидно, люди ехали в этом вагоне не первый день.

– А почему мы не можем остаться в одном из тех пустых вагонов?

– Резонный вопрос, – пробормотала Олеся, – но в кассе сказали, что места есть только в этом. Добравшись до места Штефана, они обнаружили, что на нем храпит безбожно пьяный мужчина подозрительной наружности. Вагон был заполнен уже спящими или засыпающими людьми, и они просто ушли на боковое место Олеси. Оба чувствовали себя марафонцами на финише.

– Зато у нас есть хачапури и салат! – Олеся достала упаковки из пакета.

– И как же мы будем есть этот салат? – усмехнулся Штефан.

– А вот как! – Олеся ловко достала из кармана рюкзака приборы.

– Э-э-э… А ты всегда носишь с собой два комплекта столовых приборов Gipfel?

Олеся засмеялась.

– Нет, вообще-то только сегодня.

– Тогда это тем более интересно. Дизайнером этих приборов был мой дед.

Олеся снова тихонько засмеялась и сказала:

– Знаешь, сегодня я уже ничему не удивляюсь. Но дизайн мне нравится.

За окном поезда было темно, как в глазах давешнего московского Шерлока, в вагоне царили сумрак и сопение множества спящих людей, иногда перекрываемое перестуком колес. Олеся прислонилась к прохладному окну и подумала: «Какой интересный длинный день. Неужели это все действительно произошло со мной сегодня?» Перед тем как окончательно соскользнуть в сон, она почему-то вспомнила о трех странствующих ангелах.

Мария Шакирова

Родилась в Москве в 1998 году. По образованию журналист. Бакалавриат окончила в МГУП имени Ивана Федорова, а магистерскую программу «Современная медиапублицистика» – в РГГУ. Пять лет работала редактором в СМИ. Участница курса BAND «Как писать прозу. Искусство истории».

Сандзару[3]

«Пожалуйста, выходя из вагона, открывайте глаза».

Равнодушный мужской голос разбивает гитарное соло в наушниках «кики», и Лев послушно открывает глаза. Он бы и так их открыл, все-таки не дурак, чтобы переходить с одной станции метро на другую с закрытыми глазами, а за соло обидно: плейлист встал на паузу. На фоне еще слышно помехи: система оповещений метрополитена не может подключиться к его «кике» тихо. Колючие шумы щекочут барабанные перепонки, и Лев чувствует себя не в толпе, вяло текущей через пересадочный узел, а в космосе без связи с Землей.

Эскалатор забит наглухо, даже слева не пробежать вниз. Никто сейчас и не бегает – не дикари какие. Смирно стоят, закрыв глаза. Открывают их, когда шаг нужно сделать. Лев очень этим доволен – когда люди делают все правильно, ему это доставляет удовольствие. Переход на зеленый сигнал светофора, ожидание, когда все выйдут из вагона, вежливый молчаливый заказ кофе через телефон с мгновенной оплатой – все это не нарушает чужого пространства и не отвлекает.

Если не открывать глаза, то может показаться, что во всем мире ты один. И в этом нет ничего ужасного – одиночество означает, что некому тебя задеть.

На Льва, например, никто не таращится из-за высокого роста и ярко-красных волос. Подростком он сильно сутулился и носил кепки, хотя все равно ловил на себе взгляды то ли осуждения, то ли праздного интереса. Не угадаешь ведь, что кроется за безразличным взглядом незнакомца – может, он просто смотрит на экран за твоей спиной, а не волосы разглядывает. Но это ошибка, и ее понимаешь до конца, когда за тебя цепляются пьяницы в последнем ночном вагоне.

Сейчас люди просто не смотрят. Точнее, смотрят, но в свои «ми». Они есть буквально у всех – Лев еще помнит время, когда только самые обеспеченные могли купить прорывную новинку японской компании «Сандзару», а теперь странно увидеть кого-то без них. Только если разрядились, голубоватое сияние линзы пропадает с радужки, и можно увидеть настоящий цвет глаз человека.

Перед выходом со станции Лев останавливается, проверяя свой чемодан на колесиках, – засевшая в голове паранойя требует подергать замок, прощупать те места, где выступают углы ноутбука, и попросить судьбу не убить технику в багажном отделении самолета. Подняв взгляд, Лев натыкается на старый плакат, который, видимо, слишком хорошо приклеили к мраморной стене вестибюля лет шесть назад. Углы все загнуты, серы и держатся на каком-то неубиваемом скотче.

«Использование шумоподавляющих наушников, а также линз и очков дополненной реальности в метрополитене запрещено». Нарисованные человечки в маленьких комиксах падают с платформы, застревают в дверях и забывают вещи в вагонах, демонстрируя все минусы современной техники.

Бесполезная штука – объявления на стенах. Никто же на них не смотрит. И голос из динамиков никто не слушает. Но эти технологи в «Сандзару» не были так глупы и позаботились о безопасности пользователей. И заодно получили возможность заработать на экспорте устройств. Городским службам ведь нужно вмешиваться в миллионы сериалов, плейлистов и звонков, чтобы напомнить о конечных станциях, закрытых ветках и дорожных работах.

Если спросить Льва про «Сандзару», он расскажет всю историю этой японской компании. Лев, если можно так сказать, технофил, но в одной конкретной отрасли. Повернут на технике «Сандзару» так, что стал самым цитируемым экспертом.

Повернут настолько, что сами «Сандзару» пригласили его на презентацию своего третьего устройства, которое, по слухам, снова перевернет мир.

– Да какие новые технологии, когда рельсы нормально укладывать не научились. – Закуривая на автобусной остановке, Лев привычно закрывает глаза.

Вместо темноты на обратной стороне век высвечивается последнее просмотренное расписание автобусов и объявление о закрытии участка железной дороги на ремонт. Перескакивая взглядом с одной строчки на другую, Лев закрывает окна и открывает табло аэропорта. Его рейс на месте – хотя бы здесь ничего не изменилось.

«Автобус, следующий по маршруту 851, прибывает к остановке». Голос девушки, объявляющий автобусы, гораздо теплее. Будто бы снаружи даже записанные для «кики» уведомления звучат теплее, чем подземные механические реплики.

Лев открывает глаза и выбрасывает в урну окурок. С трудом затащив чемодан в автобус и примостившись в углу, он достает телефон, чтобы оплатить проезд. Кажется, телефоны сейчас только для этого нужны – для оплаты. И для звонков. Лев не помнит, когда последний раз заряжал свой.

«Пожалуй, лучше снять и “кику”, и “ми”, чтобы не разрядились в самолете». Рассчитав время перелета, Лев решает не рисковать. От волнения он не верит в то, что уснет. Убирая устройства в контейнеры для подзарядки, он оказывается единственным человеком в автобусе, уставившимся в окно. Кроме водителя, пожалуй, – тот смотрит прямо на дорогу.

Лев замечает, что в автобусе появилось что-то новое. Он сам не может понять, что именно: он давно не ездил на чем-то, кроме метро и городского такси. Автобусы – это что-то из детства, когда рвешься к сиденью у окна, лишь бы не скучать всю поездку, сидя у прохода. В окне было все: люди на пешеходных переходах, парки, другие машины, марки которых он пытался запомнить, чтобы похвастаться одноклассникам. В окне можно было увидеть новые магазины, чьи вывески учили читать слова «продукты» и «хозтовары».

Случится ли с ним это чувство снова?

Лев ждет, когда автобус съедет с кольцевой дороги, закрученной бесконечной линией отбойника, чтобы увидеть пейзаж за пределами трассы. Это похоже на ожидание встречи со старым другом: как сильно он изменился, стал ли выше, а может быть, превратился в совершенно другого человека? Разглядывая через отражение других пассажиров, Лев не видит ни у кого такой же заинтересованности в происходящем снаружи. У них глаза под веками двигаются как у спящих, которые не понимают, где реальность.

Дым.

Взгляд Льва фокусируется на уходящем в небо дымовом штопоре, когда автобус сворачивает с кольца в сторону аэропорта. Ближе к горизонту этих штопоров становится все больше. Они пружинят от земли к тяжелым облакам, закрывающим полуденное солнце, и кажутся скорее дождем, который выбрал лишь несколько мест, где пролиться.

Но это определенно дым. Он внушает страх, даже если знаешь, что тебя он не коснется. Противоестественным кажется запах чистой обивки кресел, смешанный с прохладным воздухом из кондиционера. Лев уверен, что если сейчас выйти на обочину, то можно задохнуться от жара.

Огонь кривыми линиями лениво пожирает сухую траву у сгоревшего дома. Строение будто сильным ударом проломило внутрь, а уже потом вылизало пламенем. Почерневшее бетонное основание покусано разрушением.

Автобус катится дальше, будто ему не мешает дым. Лев не верит своим глазам и на миг опускает веки. Нет, это не «ми». Это действительно происходит, а он ничего не знает. Пожары? Или ураганы? Что происходит в нескольких километрах от города, на который вылупили взгляд миллионы камер?

Телефон не отвечает ему на вопрос, рассказывая владельцу лишь то, что он и так знает: весь мир готовится к презентации «Сандзару».

– Мужик! Эй!

Единственный, к кому Лев еще может обратиться, – это водитель, спокойно ведущий автобус мимо разрушенных домов. Бросив свой чемодан и цепляясь пальцами за кресла, Лев пробирается к первой двери и опирается на поручни.

– Куда ты нас везешь?!

Водитель вздрагивает и удивленно смотрит в ответ через зеркала заднего вида, искривляющие фигуру высокого Льва. За рулем сидит низкий полный человек лет пятидесяти. Видно, что водит давно, как влитой смотрится на своем месте. Но никаких личных вещей, какие водятся за теми, кто уже давно ходит по одному маршруту, вокруг нет.

– Как куда? В аэропорт же. Ты что, автобусы перепутал? Тебе твоя «кика» не сказала, куда соваться?

Если бы не растерянность в голосе, водитель звучал бы равнодушно. Будто бы он едет по самой обычной центральной улице, а не по пригородному шоссе, окруженному дымом.

– Это дорога в аэропорт? А дым? А… – Лев пытается подобрать слова, неловко размахивая рукой с телефоном. Второй рукой он дергает себя за волосы на затылке, пытаясь успокоиться. – Почему нет пожарных или СМИ… Где люди?! Что вообще здесь происходит?!

Его голос – единственный звук, кроме гула мотора в автобусе. Стерильное пространство снова наталкивает Льва на мысль о космическом корабле без связи.

– Что ты так орешь, а? Пожаров никогда не видел? Не обращай внимания, вон, иди нацепи свои «ми», «хми», «шми», что там еще есть, и не обращай внимания. Это только сегодня.

Лев не понимает. Как «пожар»? Когда в его детстве леса горели, там солнце превращалось в белый диск. И люди в респираторах ходили. И из каждого утюга звенело, сколько сегодня сгорело, сколько осталось, какие деревни исчезли… А сейчас – тишина.

Вакуум.

– А почему никто не?..

– Так ведь как это… Неважно. Пожары тут часто – дома не починили с прошлого лета, понакидали вагонки и сена, чтобы до лета дожить, а тут на тебе – жара.

– Как это – с прошлого лета?.. Что ты несешь, мужик?!

– А кто знает? Это уже не поджоги, торфяники и болота сами горят, никакой человек не нужен. Даже рейсы отменяли, автобусы не ходили. Уже привычное дело. Как-то и забылось, почему…

Лев начинает вспоминать. Да, он когда-то тоже беспокоился, что на границе города что-то происходит, но никто не мог сказать, что именно. То взлетали на воздух заправки, то горели склады промышленные. Этому так и не дали имени, поэтому со временем пропало из Сети. Там же потом была презентация «ми», все совсем с ума посходили, какие там неизвестные поджигатели.

– Но… Неужели это происходило до сих пор?

И дома ведь не поджигали…

Лев садится на ступеньку возле водителя, пытаясь понять, как можно не заметить горящий пригород. Должно же было быть видно из окон высоток, с вышек, с самолетов, в конце концов. Для него это просто первый полет в жизни, он никогда дальше городской черты не выезжал. Но другие-то ездят постоянно.

– Сколько тут езжу, ага. Просто все уже как-то смирились. В город перебираться стали, там ничего, тихо. Напялил «кику» и уже ничего не слышишь. А чтобы глаза не мозолило – «ми». Везде же так.

И правда. Наверное. Лев не справляется со своими мыслями. Ему когда надо, он докапывается до сути. Он знает, что «Сандзару» готовятся презентовать «убийцу телефонов», хотя нигде об этом не писалось. Знает, что больше всего покупателей у компании не в родной Японии, а за рубежом. Он даже подозревает, что скоро компания будет продавать свои акции, завершив работу с третьим продуктом.

Да, к сути он рвался, как сорняк к свету через бетон. Но поджоги возле города, видимо, ничем таким не были.

– Поэтому поезда отменили?

– Ага. Огонь слишком близко к станциям подошел.

Безучастие водителя превращает автобус в сцену для дурацкой постановки. Лев бредет назад как актер, забывший текст, но не желающий просто так скрыться за кулисой. Он разглядывает пассажиров, утонувших в своих делах под веками. Они знали? Или тоже едут впервые и просто не узнают, что творится за окном?

Автобус вкатывается в крытый автовокзал аэропорта. Навес скрывает затянутое смогом и облаками небо, и кажется, будто снова настал обычный день. Мужской голос авиагавани не звучит в «ми», приглашая Льва на максимально свободную стойку. Этот же голос не ведет его сквозь досмотр и паспортный контроль, как остальных людей вокруг, успевающих залипать с закрытыми глазами даже в очереди.

Лев думает, что сможет рассмотреть пожары в иллюминаторе, но самолет быстро погружается в облака, набрав высоту. Над облаками царит ослепительно голубое небо, такого правильного цвета, что скоро начинает резать в глазах.

Или же он просто не привык так долго смотреть на небо?

В воздухе время течет медленно, но сутки сменяются быстро. Лев не может заставить себя достать из сумки хотя бы телефон, чтобы полистать разговорник. Он просит плед и укрывается от навязчивого света, пытаясь побороть навязчивые мысли и навязать им сон.

Получается что-то смазанное, все время прерываемое болью в шее и разговорами на задних креслах. Беспокойные мысли рисуют горящий самолет, горящий аэропорт, горящий трап… И пустые лица экипажа.

Токио больше походит на сон. Утро в аэропорту удушающе влажное: кажется, что входишь в облако воды, а не в туман, повисший перед терминалом. На выдаче багажа Лев отстраненно следит за текучкой чемоданов по конвейеру. Тело устало от нервов и готово сдаться. У него есть примерно два часа на сон в такси до бизнес-центра «Сандзару», хотя вряд ли там случится чудо в виде спокойной дремы.

– О-о-о…

Лев слышит за спиной тихий вздох и перешептывание. Малознакомый язык на такой низкой громкости ему не дается, зато он видит, как две девушки в масках тыкают в него пальцем и косятся на красные волосы. Знакомое чувство некомфортного внимания поднимается откуда-то изнутри, заряжая тревогу по максимуму за короткое время.

Быстрее схватив чемодан, Лев проходит все коридоры со скоростью человека, который не хочет ни с кем пересечься взглядом. Даже незнакомый аэропорт ему в этом не помеха: голос переводчика в наспех надетой «кике» подсказывает, куда свернуть, в точности до метра.

Представитель «Сандзару» ловит его сразу после зеленого коридора. Невысокий парень с нелепой табличкой «Lev Topolev», мешая языки, приглашает его пройти на парковку, куда скоро подъедет их такси от фирмы.

– Чуть-чуть ждать надо, мистер Рев… – Парень, назвавшийся Микаку, старательно пытается выговорить фамилию или имя, но всякий раз теряет «л».

Лев отстраненно смотрит на пассажиров, набивающихся в автобус возле парковки. Что-то в этом действе не дает ему покоя: то и дело кто-то оборачивается, чтобы взглянуть на высокого иностранца с яркими волосами и рассказать об этом соседу.

Когда он последний раз видел так много глаз?

– У вас запрещено использовать «кику» и «ми»? – спрашивает он у Микаку, который тоже украдкой глазеет на красные волосы, но не подает виду.

– Запрещено? Не-е-ет, что вы, мистер Рев… Не надо. Почти не продаются здесь. – Микаку улыбается и пожимает плечами.

Еще один человек, который считает обыденностью новый для Льва мир. Он же подготовился к этой поездке: изучил все, вплоть до базовых фраз.

Такси увозит их из аэропорта и проносит по шоссе до въезда в город. Утренний туман сменяется кучевыми облаками. В пригороде низким домам нет дела до небес, но чем ближе они к центру, тем больше крыш пытаются добраться до небосвода. Чаще окна заменяют огромные баннеры или экраны с рекламой. От иероглифов рябит в глазах.

Нигде нет знакомого написания «Сандзару».

Когда люди высыпаются на перекрестки, кажется, будто кто-то перевернул корзину с изюмом. Каждый движется по своей траектории, не сталкиваясь на пути. Они быстро закатываются под мигающие вывески и исчезают. Все предвкушение от знакомства с городом тонет в непонятной зависти, причину которой Лев не может понять.

Бизнес-центр компании не отличает ничего. Такси останавливается у самого обычного входа, возле которого не толпится группа журналистов и не стоят камеры. Лев не верит, что именно здесь будет презентоваться прорывной продукт.

– Мы не ошиблись адресом? – с подозрением интересуется он у спутника.

– Все правирно. – Микаку с сомнением смотрит в ответ, будто размышляя об умственной отсталости гостя. – Ваш вещи доставят в отерь. Проходите в конференц-хорр, мистер Рев.

Лев не знает, что думать, пока бредет по коридору следом за одной из сотрудниц, молча показывающей ему дорогу. Другие работники здания оглядываются на него, а он смотрит в ответ с неменьшим удивлением. Почему они так спокойно продолжают работать, когда в их здании вот-вот разорвется технологическая бомба?

Весь мир, независимо от границ, стал безразличным? К пожарам и к переменам.

В конференц-зале он видит от силы десять человек, рассевшихся на разных рядах. У всех в ушах «ми», а у половины закрыты глаза. Лев садится на свободный ряд с краю. Он тянется за ноутбуком, но вспоминает, что оставил его в чемодане. Холодный пот выступает по всему телу, пока он включает телефон и подключает к интернету.

«Что может случиться еще?» – стучит в мыслях загнанным пульсом. В них пожар разгорается прямо здесь, в конференц-зале, прямо на его ряду. И пока сотрудники в панике достают огнетушители, Лев сгорает вместе с другими людьми, безразлично закрывшими глаза.

– …В ряду наших устройств долгожданная новинка! – Механический перевод в «кике» отгоняет сон, и Лев понимает, что презентация уже началась.

Основатель компании стоит на маленькой сцене и держит в руке что-то настолько маленькое или тонкое, что его невозможно увидеть, не поднявшись на один уровень со спикером.

– К «КикаДзару» и «МиДзару» присоединяется технология передачи невербальной информации «ИваДзару». Теперь, чтобы позвонить своему родственнику, вам нужно просто надеть «ИваДзару» на шею и подумать о том, что вы хотите сказать.

Основатель демонстративно надевает тонкую цепочку с чипом на шею и прижимает к коже. Очень быстро синий квадрат становится телесного цвета и пропадает из виду.

– Никаких телефонов. Никаких разговоров. Только мысли.

К горлу Льва подступают все невысказанные слова.

– И мы заранее отправили предзаказы во все страны-импортеры. Необходимые обновления уже произведены, поэтому «ИваДзару» не потребуется тестового периода, чтобы приспособиться к городским системам. Пройдемте в зал с экземплярами для вас.

Лев не помнит, как оказывается в светлом помещении со стендами. Но хорошо запоминает холодное прикосновение цепочки «ивы».

– Попробуйте что-нибудь подумать, – предлагает ему сам основатель.

Ноги Льва дрожат не из-за того, что безымянный – политика компании – творец стоит напротив, а потому, что у него не получается думать.

– Давайте попробуем связаться с нашим офисом у вас. Это будет… Ах вот, устройство номер пятьсот шесть.

В голове всплывает:

«Пожар».

«Ваше сообщение не доставлено».

«Пожар».

«Прием сообщения заблокирован получателем. Попробуйте позже».

«Пожар».

«Ваше сообщение не доставлено. Приносим извинения за временные неудобства».

«Пожар».

Николай Алисиевич

Родился в 1968 году в Амурской области, сейчас живет в Биробиджане. Окончил Амурскую государственную медицинскую академию. Работает в производственной сфере менеджером высшего звена. Автор канала «Рассказ 100 фраз» на «Дзене», где публикует свои рассказы. Окончил курсы в Школе писательского мастерства BAND.

Морячок-легенда

Сорокин работал охранником в главном здании города. Каждый раз перед сменой, стоя на крыльце, он с гордостью созерцал вид площади у здания мэрии, чувствуя причастность к чему-то большому. Среднего роста военный пенсионер за счет небольшого лишнего веса солидно смотрелся в темной спецодежде. Седина на висках и черные суровые усы придавали его виду невозмутимость и надежность. Ему нравилась должность охранника на проходной. Единственное, что его напрягало все пять лет, которые он здесь работал, – это долгая дорога из дома.

Сорокин заступил на дежурство в 7 утра. Вначале смены все было как обычно. С восьми до девяти утра мимо него звонко процокали пятьдесят пар женских каблуков. Вместе с ними, иногда наперегонки, но чаще любезно пропуская, ритмично проскрипели восемьдесят пар мужских туфель. Неудержимый поток сотрудников, миновав вертушку, дробился на мелкие ручейки и стремительно разливался по этажам, где ветвился на левую и правую стороны и в конце концов исчезал за дверями кабинетов.

Но в девять утра случилось непредвиденное. На площади прямо перед входом в главное здание города появился странный человек с транспарантом. Сорокин посмотрел на экран монитора. Мужчина в тельняшке и джинсах, в белых кроссовках и белой бескозырке с невозмутимым лицом держал в руках плакат с надписью «Нет проблем». Он не кричал, не шумел и ничего требовал. Он просто стоял молча, прислонив к плечу длинную палку, на которой крепился плакат.

Этого еще не хватало. «Че ему надо? – подумал Сорокин. – Пойти спросить, какие у него проблемы? – Он встал со стула, чтобы все выяснить, но, вспомнив про надпись на плакате, остановился и сел обратно. – Нет у него проблем. Все же написано, черным по белому: “Нет проблем”».

Раздался звонок.

– Проходная, Сорокин!

– Сорокин? Что там за деятель на улице с плакатом? – беспокоился градоначальник Фонарев.

– Максим Петрович, это морячок. Он просто стоит.

– А что ему надо?

– Ничего.

– Как это ничего? Я же вижу, что он с плакатом.

– На нем написано: «Нет проблем».

– Что? Нет проблем? – Мэр молчал несколько секунд. – У него, может, и нет проблем, зато у меня они могут появиться.

– Да нет же, все нормально.

– Если нет проблем, какого черта он тогда пришел?

– Может, решил поддержать мэрию сообщением, что нет проблем.

– У мэрии всегда есть проблемы, Сорокин!

– Я имею в виду, что именно у него нет проблем.

– И как это поможет мэрии?

Сорокин задумался.

– Ну как? У всех есть проблемы, а у него нет. Мэрии меньше работы.

– Что значит, у всех есть проблемы, Сорокин? Ты хочешь сказать, что мэрия плохо работает? Тебя что-то не устраивает?

– Я не то имел в виду, Максим Петрович.

Охранник скривился, понимая, что сболтнул лишнего.

– Короче! Сорокин! Иди, выгони его, я жду важных гостей.

– А за что? У него же нет проблем? Что я ему скажу, Максим Петрович?

– Не знаю, придумай что-нибудь! – повысил голос Фонарев.

– Трудно предложить что-нибудь человеку, у которого нет проблем.

Градоначальник глубоко вздохнул в трубку.

– Хорошо! Сходи просто узнай, что ему надо. – Мэр положил трубку.

Сорокин вышел на крыльцо здания. На площади перед мэрией по-прежнему стоял морячок с плакатом, переминаясь с ноги на ногу. Сорокин подошел. Морячок с выбритым лицом и совершенно трезвым взглядом с опаской смотрел на приближающегося охранника.

– Так, почему нарушаем общественный порядок?

Морячок смутился, но молчал.

– Хочешь, чтобы я вызвал наряд полиции?

Нарушитель нахмурился.

– Тогда быстренько дергай отсюда! Понял?

Мужик в тельняшке медленно мотал головой в стороны.

– Что? Не уйдешь? – Сорокин подошел еще ближе и заглянул в глаза возмутителю спокойствия.

Морячок сделал каменное лицо, дав понять, что не сдвинется с места.

– Ну хорошо, а что тебе нужно?

Мужчина в тельняшке показал пальцем на плакат. На белом фоне черными ровными буквами кричала надпись: «Нет проблем».

Сорокин выругался и вернулся в здание. Трещал телефон.

– Проходная! Сорокин!

– Ну что, шуганул?

– Он не уходит.

– И что ему надо?

– Не говорит. Он вообще не разговаривает.

– О господи! Он глухонемой, что ли?

– Скорее, немой, меня он слышал.

– Сорокин! Бери листок, ручку и дуй к нему снова. Если он говорить не может, пусть напишет, что ему нужно. Ко мне из области московская комиссия нагрянет примерно в полдень во главе с министром. К ним вчера прилетели, сегодня едут к нам. Мне этот морячок на площади совершенно не нужен. Свалился на мою голову, черт бы его побрал. Москвичи скажут: что у тебя в городе творится? Я же мэром всего три месяца работаю. Это моя первая комиссия. Ты понимаешь меня, Сорокин?

– Министр? Ох, черт! Я все выясню, Максим Петрович.

Схватив ручку и лист бумаги, Сорокин выбежал на улицу. Ситуация на площади несколько изменилась. Появились люди с любопытными лицами, которые проходили мимо из расположенного рядом торгового центра и, увидев плакат, останавливались возле морячка. К этому моменту возле него уже собралось человек пятнадцать. Сорокин стоял на крыльце здания и думал, что делать. С одной стороны, он понимал, что кулуарной беседы с морячком уже не получится, но, с другой стороны, мэр дал задание выяснить требования, а значит, придется идти и разговаривать.

Сорокин приблизился к морячку и, нагнувшись, шепнул ему на ухо:

– Ты можешь просто уйти? Я тебя очень прошу.

Поверь, сегодня не время. Приходи завтра, вместе постоим, поболтаем. Хотя как с тобой болтать, ты же не говоришь. Извини. Ну тогда просто потусуемся на солнышке. Я тоже себе такой плакат сделаю. Не веришь? Я тебе обещаю! Только сейчас надо уйти. Сделаешь?

Морячок отрицательно мотал головой.

– Ты почему такой безжалостный? – Сорокин сверлил морячка глазами. – Ну хорошо, что тебе нужно? Давай, напиши. Видишь, я даже листок взял. Держи ручку.

Мужичок в тельняшке писать отказывался, тыкая пальцем в плакат. Тем временем на площади собралось уже более пятидесяти человек. Они окружили морячка и Сорокина, наблюдая за развитием событий.

– А что? Возьми да напиши! В городском парке половина аттракционов не работает! – гаркнула басом стройная женщина в черных брюках из-за спины морячка.

Он повернулся и показал ей надпись на плакате.

– Что ты тычешь пальцем в этот плакат? Мы все поняли, что у тебя нет проблем, выпендрежник. Но у детишек в городе они есть. Разве плохо, если в парке заработают аттракционы? Ты же хочешь помочь детям?

Морячок смотрел то на женщину, то на охранника. Сорокин понял, что это его шанс выполнить задание.

– Пиши, давай! – протянул он бумагу и ручку.

Морячок отчаянно махал руками, показывая, что ничего писать не будет.

– Давайте я за него напишу? – предложила активная женщина в черных брюках.

Сорокин в раздумьях пожал плечами. Активистка, не дожидаясь ответа, выхватила листок с ручкой и написала: отремонтировать все аттракционы в городском парке.

– Я тоже напишу, хоть я и из района! – Женщина в зеленом сарафане и в расстегнутой бордовой кофте поставила две тяжелые сумки на асфальт и взяла листок из рук активистки.

Она быстро написала: запустить автобус от автовокзала до городского рынка.

– А то сейчас приходится с пересадками ездить, а это с сумками неудобно, да и дороже.

Собравшиеся громко галдели, выкрикивая то одно предложение, то другое.

– Можно я еще напишу! – выскочила из толпы полная женщина в светлой шляпе с большими полями, раздвинув руками впереди стоящих.

– Стоп! Хватит уже писать! – крикнул Сорокин. – Граждане! Имейте совесть, пожалуйста.

Он забрал листок и пошел ко входу в здание. Сделав пару шагов, он повернулся.

– Но учтите, в одиннадцать часов здесь никого не должно быть! Ясно?

Морячок замахал руками, что он не согласен. Он тыкал пальцем в часы на руке.

– Он говорит, в двенадцать часов, – перевела активистка жесты морячка, тот кивнул, подтверждая.

– Но сначала мэр должен выйти и пообещать нам лично, что все это сделает, – крикнула вдогонку охраннику женщина в шляпе.

Сорокин вошел в здание.

Телефон разрывался.

– Максим Петрович, это Сорокин.

– Ну что, узнал?

– Список из трех пунктов получился.

– Значит, все-таки требования есть? А как же тогда надпись на плакате, что нет проблем?

– Максим Петрович, вы дали задание узнать, я выяснил, что смог. Между прочим, это оказалось крайне непросто. А дальше уже вы решайте, что с этим делать.

– И что там за пункты?

– Первый – отремонтировать все аттракционы в парке.

– Это не проблема, через месяц они будут работать.

– Второе, – продолжил охранник, – запустить автобус от автовокзала до городского рынка.

– Это тоже у нас в плане на этот месяц стоит. А что третье? – спросил мэр.

– Построить долгожданный автомобильный мост через ручей Мрачный.

– Что? – крикнул в трубку Фонарев. – Одуреть! Ты знаешь, сколько это стоит? Миллионов двадцать! Наш бюджет не вытянет такое.

– Понимаю вас, Максим Петрович. Но, с другой стороны, из всех пунктов вам нужно сделать только третий. Первые два уже и так стоят в плане, сами говорите.

– Это ты верно подметил, Сорокин.

– Я более скажу: мост для вас – это не проблема, а, наоборот, прекрасная возможность прямиком попасть в сердца и память горожан как образец настоящего градоначальника. Сколько живет город, столько и существует головняк с мостом. Вы же знаете.

– Да ты, я смотрю, стратег, Сорокин! – задумался мэр. – Жители микрорайона Дальнего действительно мучаются, проезжая лишние пятнадцать километров изо дня в день, чтобы попасть в центр города. Хотелось бы, конечно, построить этот долгожданный мост. Но где взять деньги? Хотя… минуточку, повиси, пожалуйста…

Фонарев положил трубку на стол и откинулся в кресле, задумавшись. «Охранник, зараза, прав. Это действительно шанс войти в историю. Я обязан что-нибудь придумать. – Он вскочил с кресла и начал ходить взад-вперед по кабинету, напряженно размышляя. – У нас же заработали два мощных предприятия в этом году: завод ЖБИ и завод металлоконструкций. Тысяча сотрудников на каждом. А значит, отчисления в бюджет ощутимо вырастут и строительство моста в бюджет на следующий год вполне реально включить. Конечно! – загорелся Фонарев. – Однако мост нужен сейчас. И вот что я сделаю. – Созидательные мысли градоначальника несли его на крыльях тщеславия над родным городом. – Генеральный “Стройинвеста” Брюллов давно канючит у меня объект для строительства. Придется его порадовать, но на условиях: сейчас он строит мост под наши гарантии, а мы рассчитываемся в следующем году. Решено!» Фонарев схватил со стола трубку.

– Сорокин, иди скажи людям, что сделаем все, и даже мост, в ближайшие шесть месяцев, – решительно и с гордостью заявил мэр.

– Они хотят, чтобы вы лично сказали им об этом.

– Что? Время уже поджимает, Сорокин! Скоро министр нарисуется.

– Они разойдутся в двенадцать часов.

– Почему в двенадцать часов? Сейчас только одиннадцать?

– Морячок так сказал.

Фонарев Максим Петрович вышел на площадь в сопровождении замов и Сорокина. Он поблагодарил всех, кто стоял на площади, и пообещал все сделать. Мэр со свитой и охранником удалились. Люди тоже разошлись, остался только морячок с плакатом, который, как и прежде, стоял в одиночестве, заряженный известной ему одному идеей. Но ровно в полдень он исчез. Когда прибыла комиссия, на площади никого не было.

В течение месяца в городе запустили новый автобусный маршрут. В парке заработали аттракционы, а через полгода построили долгожданный мост через ручей Мрачный, который соединил Дальний микрорайон численностью двадцать пять тысяч человек с центром города.

Жители были счастливы. Возникла даже байка, что Фонарев осветил Мрачный ручей, чем и запомнился горожанам. Про морячка ходили легенды. Ведь его больше никто никогда не видел. Растроганные жители собрали средства и в одном из скверов микрорайона Дальнего поставили памятник легендарному морячку, который с плакатом «Нет проблем», не произнеся ни одного слова, смог сделать то, чего жители добивались десятилетиями.

На открытие памятника, как очевидца, пригласили и охранника Сорокина. Он в дальнейшем, ради любопытства, выяснил, что же все-таки делал на площади морячок. Оказалось, что тот проиграл в карты «на желание». По условиям, он обязан был прийти на главную площадь города с плакатом «Нет проблем», встать перед входом в мэрию и торчать там с девяти до двенадцати, ни с кем не разговаривая. Морячок с трудом справился с задачей, а потом ушел на год в очередное далекое плавание. Он так и не узнал о судьбе требований горожан: ни про сделанные аттракционы, ни про новый автобусный маршрут, ни про долгожданный мост, вписанный третьим пунктом Сорокиным, который сам жил в Дальнем микро районе.

Мария Жаворонкова

Псевдоним – Мария Сидлер. Родилась в Москве в 1974 году, где и живет до сих пор. Член Союза детских и юношеских писателей «Союздетлит». Окончила Московский государственный институт культуры (библиотечный факультет).

Училась на литературных курсах EWA (Писательская академия издательства «ЭКСМО»), в литературных мастерских Creative Writing School и школы писательского и сценарного мастерства BAND.

Работает в IT-компании и пишет прозу для детей и подростков.

Постоянный автор издательства нового поколения «ВВерх!» в составе сборников рассказов и автор книги «Встречаемся в будущем!» – фантастических историй для детей 9–12 лет (2023).

Последний вагон

Вокзал тонул в сутолоке. У низкого окошка кассы долговязый молодой человек складывался гармошкой. Рюкзак на спине топорщился горбом.

– Девушка, миленькая, поймите, мне позарез нужно попасть в Адлер! Ну поищите там у себя по базе какой-нибудь билетик! Я хоть у туалета могу ехать.

«Девушка» неопределенного возраста мученически вздыхала в ответ, не поднимая глаз на назойливого паренька, и непрерывно колотила перламутровыми ногтями по клавишам компьютера с таким выражением лица, будто вшей давила. Таких пассажиров, которым «позарез» и «сегодня», у нее до сотни в день. Всех не обилетишь.

Но парень не унимался. Время от времени он неловко поправлял очки и все бубнил и бубнил о своем желании уехать в южный город: «Хоть умри, а сегодня выехать нужно!»

Неожиданно на экране появилась схема вагона, где среди темных, занятых другими пассажирами квадратиков одиноко светилось свободное окошко верхней боковушки.

– Паспорт давайте! – Она дежурно протянула руку к лоточку под окошком и наконец внимательно посмотрела на парня, счастливо сующего ей бордовый прямоугольник. «Совсем молоденький! – промелькнула мысль. – Сам напросился!» – тут же отогнала неуместную и невесть откуда взявшуюся жалость.

– Виктор Петрович Райкин… – прочитала кассирша вслух имя будущего пассажира.

Молодой человек энергично закивал, и очки снова сползли с переносицы. Перламутровые ногти яростно зацокали по клавиатуре. Через пару минут в лотке оказались паспорт и белая картонка билета. Виктор Петрович, или Витька, как его называли гораздо чаще, схватил документы и ринулся прочь, ввинчиваясь штопором в вокзальную толпу. Он очень боялся опоздать на поезд.

Казалось, ждали только его – перрон был пуст, двери вагонов наглухо задраены. Лишь у последнего замер истуканом проводник в форменной черной шинели. Его лицо пряталось за высоким поднятым воротником, как за забралом. Виктор затормозил возле входа, щерившегося темнотой, протянул документы. Проводник лишь мельком кинул взгляд на билет и спросил глухо:

– Вы уверены, что это ваш поезд?

– Э-э-э, ну да! Вот же билет!

– Место 13. Проходите в вагон.

Витька стряхнул рюкзак со спины, чтобы было удобнее втискиваться в узкий проем, и скрылся в глубине вагона. Проводник тут же убрал мостик и закрыл дверь изнутри. Поезд тронулся.

Свою верхнюю боковушку Витька нашел быстро. Постель уже была застелена, чему он по-детски обрадовался: кому охота возиться с пододеяльником. Скинул стоптанные кроссовки, ловко подтянул долговязое тело наверх и тут же вытянулся на полке, подложив рюкзак и верхнюю одежду под голову. Ноги, конечно же, не поместились, и их пришлось подогнуть.

Со своего места Витька прекрасно видел половину вагона. Со всех коек стоп-сигналами торчали пятки. Розовые, мозолистые, в заношенных носках, маленькие и даже как будто волосатые. Витьке стало не по себе. Он повернул голову в другую сторону. Там наблюдалась та же картина из пяток. Только сейчас Витька заметил непривычную для плацкарта тишину. Где же обычно неугомонный, горланящий, смачно жующий и непрерывно двигающийся по коридору к туалетам и обратно единый организм пассажиров плацкарты? В проходе показался проводник в черном костюме с алой строчкой по лацканам пиджака и ослепительно белой рубашке, которая сливаясь с его бледным лицом, казалась его продолжением.

– Чай? – Меловой рукой он протягивал фирменный, тоненько дребезжащий металлом о стекло подстаканник.

В стакане плескалась темная непрозрачная жидкость. На автомате Витька взял его и отхлебнул. Чай оказался горьким, как хинин. Непроизвольно парень дернулся назад и больно ударился головой о перегородку. Пока тер затылок, проводник исчез. Не найдя, куда пристроить стакан, Витька неуклюже сполз с полки, чтобы отнести его обратно проводнику, а заодно сходить в вагон-ресторан. После глотка невкусного чая очень хотелось положить в рот что-нибудь сладкое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пожалуйста, он еще горячий (нем.).

Вернуться

2

Ты должен закрыть дверь (нем.).

Вернуться

3

Сандзару – устойчивая композиция из трех обезьяньих фигур, закрывающих лапами глаза, уши и рот. Грубо говоря, «если я не вижу зла, не слышу о зле и ничего не говорю о нем, то я защищен от него». Мидзару – «не вижу». Кикадзару – «не слышу». Ивадзару – «не говорю».

Вернуться