Волчий Бог и танцевальная чума
Опера
Velikaya Lives Lui Braun

© Velikaya Lives Lui Braun, 2023

ISBN 978-5-0060-8688-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Волчий Бог и танцевальная Чума

06.05.21г.

Опера

Эпиграф

На шахматной доске,

Притаившейся коброй в броске,

Расставив пешки пред игрой

По бело-чёрной клетке,

Числом и буквой в секторной разметке

Расчётливо идёт отважный бой.

Сосредоточенно, отточено.

Ни пешка, ни ферзь, ни королева, ни царь…

Я – геймер!

Прошу уважать!

Сама нападаю, отступаю, рассчитываю ходы,

Воплощаюсь, развоплощаюсь,

Перевоплощаюсь, во все известные фигуры и финты!

Хожу заученно, намечен каждый шаг,

По центру поля или ход в овраг,

Юзом, шлюзом, гуськом, зигзаг…

Гимнастика ума,

Неординарные ходы игре дала.

То конь, шлею под хвост словив,

Взбрыкнул подкованным копытом,

Гвоздём цыганским в ногу вбитым,

Пошёл, пришторив шорой глаз,

Он за угол свернул, скрыл сквер его повозку,

Размылся контур по подобию наброска,

Туманной дымкой смок,

Так, словно некто курит папироску…

Стучала гулко о каменья колесница,

Кованая ось крутила спицы, заключённые в кольцо,

Везла гонца,

Табачное разлилось кружевцо узором кузнеца,

Вуальной клеточкой решёточки окна

Прикрыв лицо искусного лжеца.

Зубами жёлтыми, ухмылкой хитреца,

У козьей ножки сломана коленка,

Мосол промаслился в тазу,

Седая Колли метит пенку,

Яснее ясного в ночь,

Прочь… дурные мысли, прочь…

Но, огонёк, как будто маслом смазан фитилёк,

Тлеет, махоркою копытце жжёт…

Газетка новостная млеет, клубится фимиамом по аллее,

Разделся, скинул свадебный наряд цветущий сад…

Лепестковый пеньюар бросил к босым ногам,

Яблоневый дурман по остывшим следам шагал…

Извозчик прикрывал лицо от глаз сторонних,

По переулкам, скрыв от посторонних в фаэтон,

Набросив верх, закутавши в хитон,

Как будто спрятав в капюшон открытую повозку,

Карету гнал.

Сургуч четыре стороны сковал листа,

Печать застыла неспроста,

Зажатые молчат уста

Запрятанного в тайнике старинного письма,

Каллиграфические скрытые секреты

Прочти, и вскроются давнишние обеты…

Назад отсчитывая стрелки,

Взметнутся языками пламя белки.

По глади амальгам мелькнёт экран,

Прокрутит киноленту жизнь,

Застынут кадры выхваченных сцен,

То, что давно забыто, отболело, обратилось в тлен,

Вдруг в новых красках вспыхнет, оживёт,

Смельчак не промолчит,

Да стыд глаза иглой кольнёт,

Желчь разольётся, пеной поплывёт со рта,

И грязные уста в который раз солгут, клевеща,

Зловеща зависть…

Масло разольёт на ткань,

Близка Демидовская Грань,

Стаканы разбивая в скань,

Козырная шестёрка, встав с низов,

Поднятая с колен,

Любую масть берёт тузов,

И вдребезги кривые зеркала,

Вобрав тайник из отражений,

Без лжи и льстивых искажений,

Осколки, ртутным лезвием блеснув,

Оставят на рубашке крап,

И, пыльную блесну кинув на десну,

Захлопнет карабин капкан, порвёт брылю.

От боли крик «Молю!»

Меня не тронет, не изменит план,

У женщины видны усы,

В моей руке зажат капкан,

Как обережный талисман Благословлённому.

Вспомнив весну былую,

Сердце своё волнуя вновь,

Вчерашняя любовь,

Одна, в тишину, сквозь часовую лупу

Станет смотреть на луну большую,

Толочь время в ступу… прошлое щупать…

Увеличит оптики стекло – смолы янтарный глаз,

Завершённого цикла слеза запеклась,

И масляный диск нарезкою фраз, подборкою фаз

Включил адамовы веки…

Ушедшие вехи жизненной реки обратил в стихи,

Пластинка, да в учёт пошли грехи,

Музыкой на игле, по длинной спирали слинки,

Потянут нить ноты… длиною в трудодень,

Промозгнет разом всё… отступит напрочь лень,

Едва держась,

Закутавшись в демисезонное пальто,

Захлопнув полы, словно дверь,

На два замка, на два Барто,

Дрожала, убегая ночи тень,

К концу приблизил циферблата стрелки день,

Секундомер отсчитывал минуты,

Собака чёрная Малюты устала ждать

И то и дело, лишь дверь распахивалась смело,

С двух лап на всю опору привставать.

Видения, фантомы, растушёвка, наброски…

Летели эхом отголоски от цокота подкованной кобылки,

Неслись по мостовой копыта,

Дорога каменка разбита,

У лошади дрожат поджилки,

Сквозь шкуру проложив прожилки, напряжены,

Росток несет хомут,

Обтачка – шильдик,

В вороте – петлица…

Суметь за крюк не зацепиться —

Задача мастера, уловка мастерицы…

Пока ещё несут свой груз подбитые копытца,

Свеча горит, мигая в фонаре, и жизнь коптится…

Качает рессора «лебединую шею»,

Как бровь над зрачком колеса,

Очерченная полоса подведена сурьмой,

Выгнувшись дугой, нависла, крылом прикрыла глаз,

Подмигивая, старый тарантас

В марево ночи

Волной плескает тёмный омут чёрной свечи,

Топи – да не тонут, ахая, стонут,

Взбаламутили омут, панически страшны,

Поднятые Балдой со дна хвосты…

Намотанные силой на кулак,

Метнулись хаотично батогами,

Свистят и, воздух рассекая, бьют,

Так сильно, словно меч стальной кувалдою куют,

Аж жуть – гусиным пупырем по коже,

До чёртиков трясёт тремор… и всё же,

Преодолев безумие боязни,

Страх неминуемости казни

Взлетает, вьётся чёртов кнут,

Кровь стынет в жилах, оторопь берёт,

Отчаянно спеша,

Плеть бьёт дрожащий круп безбожно,

И в боли мчится одер шибко,

Исключена у поступи ошибка,

По темноте, почти что наобум, вслепую,

Лишь блеклый лунный свет по дрогам,

Морось присыпкой перламутра,

Успеть торопятся до утра,

Пока сгущенный мрак не разбивает свет,

Не отразился солнца первый чистый луч в дисперсии калет,

Не ослепил и в преломленье этом

Видна не стала скрытая карета.

Вот слон ногами влез в бутылку,

Скатился спьяну на дешёвую подстилку,

Тяжёлой поступью

Ногой притопнул – эйн!

Подпрыгнула под грузом пяти тон

От тяжести викторианского броска

Разложенная на двоих – «доска»,

Половая тоска, сжатая в тисках,

Прогнулась на скобах в дугу,

Тяжёлой радугой, осевшей на лугу,

Зелёную кровать

На коромыслах раскинутых рук

Кием качать рукоятки двух,

Шары до лузы гонять,

В авоську кидать.

Тура… ладьёю по реке через седой Урал

Захватывала северный портал,

И сам Ермак, сплавляя по реке фигуру башни – дом,

Перевозил его в Тобол.

Передвигает пешки моя рука – длань,

За голову солдатика взяла,

Пехоты войско повела в атаки даль,

Сцепились рукопашным, драка…

Белые и чёрные,

Клешня отброшена у рака —

Перчатка дуэлянта-дурака.

Змея меняет хвост…

Отрубленные по плечо лапы лягушат

Помыты, скинуты в ушат,

Горячею водой ошпарены, облиты,

Поставлены туда,

Где стройным рядом плиты

Промышленного общепита,

В запруду фритюрниц масло разлито,

«Аннушка пролила…» – по Булгакову,

Кухарка ахала,

Давала махами- махами,

Летели ракетами,

Рисованными анкетами – бланки их.

Разделочная доска,

При ударе о сталь тесака сортировала порции…

Приблизительные пропорции веса,

Дымовая завеса, сизая гарь, поварская кухарская марь…

Полевая кухня – специальный прицеп,

Уже взял на прицел:

– Жарь! До золотистой корочки жарь! —

Выкрикнул пекарь,

Отрезал, как лекарь прописал рецепт латынью,

Подсушенными сброшены на сито:

– В банкетный зал их, гостям-гурманам на стол!

Первый, второй, третий… пошёл.

Штабная палата раскрыла латы,

Через двери крылаты,

Каталки, солдаты…

Избавилась от лишнего груза

К визиту знатного француза,

Облачена в банкетный зал,

Белые скатерти льна на столы нанизав,

Салфетки, фужеры, сервизы, мормонки, фраже…

Деликатесных блюд расставлен ряд уже,

Легли помимо лап початки кукурузы,

Поча – поча…

У Розенбаума песня горяча о чёрном цветке,

Он в теме… он знает…

О «горькой» в стакане,

Надрывом кадык голосит…

Чолпон-Ата, собрав в букет лугов басы,

Большой тюльпан разложил на лист,

Чёрен и чист памяти обелиск…

Кресты… погосты… петроглифы…

Слегли фигуры, выведены с поля,

Получена вольная!

Вольному воля, ветром по полю,

Завернуть свою долю в гранёный фрак,

Чёрный пиджак – лапсердак!

Судьбе наперекор, бросая укор,

Сам с собой монолог,

Свою политику веду,

Молчаливый диалог в каждом шаге фигур…

Есть цель – на шпиль поставить флаг,

Собственный стяг!

Как водружали знамя на Рейхстаг!

За этой шахматной игрой

Моя родимая земля, мои моря и якоря, мой мир,

Моя власть, забава…

Любовь, предательство,

Моё актёрское дурачество,

Поражение…

СЛАВА!

Вечным огнём воспылавшая лава вулкана
Запеклась в кулон павлиньего глаза,
Птичьим пером лоб мой помазан,
В руках держу жар,
Полыхает пожар!
Кострища, валежник, кресты… развели мосты,
Сожжённые огнём, – мои слова чисты!

Акт 1 Реквием

Самый страшный недуг —

Без друзей, без подруг – хворь души,

Не обессудь,

Раскрыли руки в рёбрах – грудь,

Булатные в сердце вонзились ножи…

Доставать ценный груз, подожди, не спеши,

Лезвий стальных лязг – куражи,

На четыре камеры мотор разложив,

Растиражировал врач сердце мое в тиражи самиздата,

Охраняемая палата, особый вес,

Штамповал чёрный пресс,

Газетной рубрики стресс-полоса

Некрологом узким зависла коса,

Срезал серп волоса у пшеницы,

На соломинах сникшие злака крупицы,

Под флагом пиратским – штамп,

Синим чернилом начернил штам,

Пресс-папье прокатал – промокал,

Палач обвинил, глашатай – объявил нам;

– Чума!

Да здравствует Великая Чума Иерсиния Пестис!

Нестерпимая боль, мысли в ноль,

Так, что хочется наложить… руки,

Разом скрестить на груди муки.

Зажав крест распятия в кулаке,

Скулы свести на венечном замке, сцепить,

На две стороны дуги скрепить… все,

Слышать плач и не завопить в ужасе.

Виртуозно играет смычок на длинной руке – трости,

На скрутке конских волос – пучок запутался в музыке,

Перебирают пальцы грифа стройного позвонки,

Струны трогают щупами,

Приучить к рукам скрипку думают,

Тёмными думами,

Тайно увести пленницу свою, трюмами.

Бесконечной прокруткой льёт плач,

Зацепила иголка спираль Фибоначчи,

Не иначе заело винила пластинку,

И по спирали растянутой слинки,

Медяки собирая в клатч,

Заказную требу играет палач,

С барской руки кидает нищим на глазницы – пятаки…

Закрывает яблоки.

Пошетта, слёз завязав в носовой узелок,

В потаённом кармане припрятав платок,

Присев на градус сорок пять, широты не сумела объять,

Параллельны до поры ей параллельные миры.

От горьких потоков платочек горяч,

Приберёг в свою горсть монеты для сдач…

Под «Маруськиным ободком» губач,

Плаха да чёрный кумач,

Паха и жжёный тёртый калач…

На костяшках передних обугленных лап

Марганец объедает кость,

Почернела у суки трость,

Да, цвет брюшка блошки,

Выжигая, жжёт,

Промеж ручья двух слёз,

Стекает капли ЙОД,

И горит помидор,

Превысивший код коды – чумовой оды.

Доедать им объедки чужого стола,

Прописала рецептом – Чума.

Таков бал Чумы, выжигает дотла,

Я Чуме вас всех отдала.

Кто не со мной,

Кто не поверил,

Кто не уверен…

Перед вами отныне захлопнуты двери!

Как монеты щедрой рукой – отлетайте с ладони,

Я для вас… сплю.

Успокаивая душу мою…

Вы!

Со святыми велели уснуть в раю…

Путали путами инакомыслия,

Легкомыслия, завистью,

Мысли пустые, слова бессмысленные,

Стираются девичьей памятью,

Замятью всё, огненной шалостью,

Разлетаются стаи огарками жалости.

Думай думу теперь сама, мёртвая голова,

Собери себя мыслями,

В «горе от ума» слёзы чистые!

Ты тяжёлой легла отдохнуть, крайность не вынести,

Тесновата твоя кровать, но не вылезти,

Голова венцом стянута, не поднять чела,

На диванной подушечке сон вековать улеглась пчела.

Белоснежна атласа постель, снег в морозную степь,

Чёрной думой по ней шагов тянется цепь, звеня,

Кто-то всё же пришёл укачать колыбель, проводить меня…

Свой нанёс визит,

Ветром плачет свирель – по ушам свистит.

Вечный сон к савану в капюшон лёг,

Пыль, стряхнув с дорог, с головою скрыл,

Балахон от ног до чела накрыл,

Запах воска пролила свеча,

Формодент сгоряча

Плачет чёрной слезой, заливает рот,

Воск потоками в грот, унисон панихид,

Дым кадильниц шкварчит,

Пригорели кусочки смолы,

На зубах смоль горчит, вяжет рот,

Чёрным ладаном жжёт опять,

Может, сможет Ливан разогнать

От меня эту тёмную рать, выжигать

На древесных углях, гори,

Огнём полыхай, «проклятый рай».

Сгорел элитный бордель, головешками став,

Всё же, есть у Чумы – УСТАВ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.