Из глубины жизни
Рассказы
Виктор И. Павлов

© Виктор И. Павлов, 2025

ISBN 978-5-0060-8714-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

записки…

Сергею Крюкову,

повесть в рассказах

ночной человек (вместо пролога)

Человек проснулся. Под одеялом и в квартире было тепло, а за окном была уже зимняя холодная ночь. Сумрачная и пустая жизнь. Он тихо лежал и думал над тем, что его разбудило. Ему приснился сон: как будто он в каком-то доме, и там же его жена. Дом небольшой, одноэтажный, не новый, частный, с выходом в сад и на улицу какого-то небольшого города. И вдруг откуда-то там возникла толпа молодых здоровых мужиков. И ворвалась в дом с улицы. Стала кричать, бегать, искать его жену. Крепкий молодой бородатый мужик, главный в этой толпе, кричал:

– Где она? – а увидев её, закричал на неё ещё страшнее и громче: – Собирайся, пошли домой.

Жена встрепенулась, стала звать на помощь его, её мужа. А он почему-то растерялся, заробел, испугался и побежал. Сначала по дому, а потом на улицу, подальше от дома. Она звала его, кричала, металась испуганная, побежала вслед за ним. Толпа была напориста, тоже кричала, догоняла её. Уже из темноты он смог рассмотреть главного там, в толпе. Его крупное смуглое лицо, широкие мускулистые руки и плечи, простую расхристанную рубаху, тёмную густую бороду…

Они пробежали дом насквозь и гнались за его женой уже на улице. А он, муж, уже далеко убежал от дома, от своей жены по тёмной улице города. Но вдруг внутри него что-то ожило, вздрогнуло, встрепенулось, опомнилось от смятения и страха, разом усовестило его, и он побежал назад к дому, к жене. Он уже видел её, растерянную, простоволосую, в простом лёгком халате, во дворе дома, в свете бледно-жёлтого придомового фонаря. Видел разъярённую толпу орущих и размахивающих руками мужиков. И был уже готов броситься защищать её от них. Но в это время проснулся.

Реальное сознание помаленьку возвращалось к нему. Он лежал на своей кровати, спокойный и тихий, перебирал заново сон с его событиями. Думал о том, почему ему это всё приснилось. Ему стало уже совершенно ясно, что никакой жены у него нет, и нет уже давно, и вряд ли уже когда-то будет. Живёт он с ней хотя и в одном городе, но далеко от неё. А она живёт уже с другим мужчиной. Лежал и думал обо всём этом. Тихий, одинокий, пожилой… Было приятно от того, что ночь, что не шумят соседи по дому, что вокруг тихо. На столе не шумит, не мигает работающий компьютер. Темнота своим размеренным светом спокойно укутывала его, и ему стало вспоминаться реальное и давнишнее из его жизни. Когда он жил ещё совсем в другом городе. Не в таком пологом и плоском, сером и сыром, с низким, тяжёлым небом, а в городе – ближе к своей родине. В городе с высокими холмами, южным просторным и долгим светом, высоким звёздным небом по ночам, а днём – с щедрым солнцем, с рекой, «которая вспоила на своих мелких водах» больших писателей и вполне известных всему миру людей. Что и он был молод и с хорошими перспективами стать таким же известным писателем, как и они. Но что-то в его судьбе пошло не так. Вспомнилась в том городе далекая небольшая река, высокая горка, по которой нужно было спускаться каждый день, чтобы пройти потом через подвесной мост к дому. И как однажды он шёл из гостей сильно нетрезвый. И как он по этой горке скользил и падал – и не мог спуститься к мосту. Как его неожиданно подхватил под руку какой-то ночной человек, которому было, видимо, с ним по пути, и довёл его почти до дома. Правда, попросил за это денег. И он дал ему их. И как тот помогал ему потом ещё не раз добираться до дома. Но он так и не рассмотрел его лица, не определил и не запомнил нарочито приглушённого его голоса… И всё это вспомнилось ему так, как будто это было совсем недавно, как будто вчера. Город, горка, подвесной мост, тёмные аллеи тополей и лип, приглушённая фигура человека, идущего рядом.

Человек ещё полежал в кровати, погрелся под одеялом, подумал над всем этим сном, событиями из своей прошлой реальной жизни, освободил себя от одеяла, включил свет в комнате, открыл компьютер и на электронном листе не спеша написал крупными крепкими буквами: «Записки…»

записки странного человека

диктатор

Когда мне говорят, что с моим умом и талантами я вполне мог бы стать руководителем страны, например, президентом, я всегда отвечаю: ни в коем случае. В роли руководителя страны я могу быть только диктатором. Причём диктатором со всеми вытекающими из этого возможными жестокостями.

Первое, что я бы сделал, став президентом, я бы по всей территории страны провёл выборочные расстрелы и другие смертные казни. В стране всегда есть какие-то люди, которых следовало бы расстрелять или лишить жизни как-то ещё, потому как они не могут помочь другим людям и стране – в их процветании и развитии, а занимаются только своей, вредной для остальных людей и страны, жизнью. И таким образом разрушают общественную ткань государства. А всех оставшихся (каждого!) заставлял бы подписать документ, что они обязуются никогда и нигде на территории моей страны не совершать никаких преступлений или преступных действий, даже в мыслях. И что – если человек, подписавший эту бумагу, совершит преступление (любое), то он готов понести наказание в виде смертной казни в том или ином виде.

Людей, вновь прибывающих с других территорий, при въезде в мою страну я заставлял бы подписывать точно такой же документ. Всех, кто откажется, я отправлял бы в места фильтрации. Потом, по мере понимания этого человека, механизмом, специально созданным для этого диктатурой, – или склонял бы к подписанию моего документа, или совершал бы с ним какие-то другие репрессивные действия. Как, например, уничтожение, каторжные работы, доводящие его до особой степени покорности в отказе от каких-либо преступных действий и мыслей, или принудительная высылка на другие территории.

И поэтому, когда мне говорят что-то такое, я отвечаю: нет-нет, лучше я буду писать. И пусть буду в этом деле самым последним графоманом и совершенно безнадёжным писакой, но я не утоплю свою страну в крови. И выбрав какой-нибудь из шрифтов, Calibri, Kristen Its или просто Times New Roman, в своём новом документе компьютера приступаю к написанию какого-то очередного сюжета.

рубаха

Рубаха. Простая обычная мужская рубаха, однажды соединив нас, связывает до сих пор, хотя мы уже давно живём каждый своей жизнью.

А началось всё так. Заехав однажды в далёкие дали, я повстречал девушку, с которой у нас случились совершенно романтические отношения. Но пришло время мне ехать домой. И она перед тем, как отпустить меня в мои дали, попросила на память мою рубаху. И я оставил.

Потом уже вернулся за ней и за рубахой через полстраны. И вскоре мы поженились.

Прожили вместе несколько счастливых лет. У нас родился ребёнок. А потом случился обычный для таких историй разлад. И я не смог удержать жену.

Но рубаха, которая на тот момент уже стала невидимой, связывает нас до сих пор. И мы, то один, то другой, дёргаем её за рукава и хотим снова подтянуть ближе к себе свою вторую половину.

Это иногда бывают недалёкие расстояния, в пределах одного города, а бывают – более дальние дистанции, на полстраны.

Иногда до какой-то степени это у нас даже получается, и мы можем почти накрыться одной рубахой вдвоём, прижавшись друг к другу, но иногда она трещит и рвётся – и только разделяет нас.

Но никуда со временем не девается…

женщины

Женщины! Ах, эти женщины! Ну и штучки они, скажу я вам. Да вы и сами об этом знаете. Удивительные создания. И чем больше я живу в этом мире, тем всё больше и больше они меня привлекают, притягивают и удивляют.

Вот хотя бы взять мою дочь… Что, казалось бы, можно мне от неё ожидать?! Плоть от плоти, кровь от крови моей. А вот возьмёт и отчубучит что-нибудь. Как, возможно, написал бы Федор Михайлович, выкинет фортель. И, поди ж ты, хоть стой, хоть падай! Только сидишь и глазами хлопаешь от всего услышанного. А потом одумаешься – и понимаешь, что это всё я с ней когда-то сам сделал и вложил в неё, и всё это привилось к ней, дало разные побеги и возможности.

И начнёшь, начнёшь после всего этого как-то в себе копошиться. И, Господи, чего только не найдёшь и не надумаешь там. Всю родню свою вспомнишь до самого последнего известного тебе колена, и какие они были, и всё своё детство, и взросление, и как за девочками ухлёстывал со своих трёх лет до самой школы. И как они потом, когда уже выросли до самых настоящих красавиц, при виде тебя всё оборачивались и оборачивались, и долго долго смотрели с надеждой вслед. Не позовёшь ли ты их снова в шалаш, под кустики или на какую тёплую печку. Не обоймёшь ли ты их и не обнимешь всю их нынешнюю сущность в свои новые, уже окрепшие, юношеские объятия…

Некоторые были просты до откровенности и говорили просто: возьми замуж. А получив отказ, шли в какой-нибудь стог или шалаш к какому-нибудь другому парню и отдавали ему всю свою чистоту.

романы

Любовные романы нас поджидают везде… Попробую рассказать о некоторых впечатлениях и событиях этой своей жизни, которые со мной происходили, кроме тех, когда на прямое и открытое предложение мне так же прямо и открыто отвечали согласием.

Романы, они, как грибы, прорастают в самых неожиданных, казалось бы, местах. А вот вам и сравненьице: выйдешь, бывает, из дома – и вдруг во всей своей неожиданности увидишь на клумбе или газоне свинушки. Гриб, скажем так, второй категории, так себе, но – если его приготовить правильно, то вполне съедобен, даже если подберёшь его у дороги или на клумбе около дома. Или опять же, выйдешь ночью за сигаретами, а по дороге увидишь – и обомлеешь: весь необозримый прямоугольник аллеи просто усеян шампиньонами. Идёшь, смотришь на них сквозь сумрак и свет ночи – точно ты попал в теплицу. Бери пакет – и собирай.

Самое красивое время романа (отношений между мужчиной и женщиной), конечно, на мой взгляд, относится к периоду случайной встречи, когда что-то пробежит между ними неожиданной, ещё призрачной связью, похожей на вспышку. И тут уже не до приличий. Жена в присутствии мужа забывает про него и начинает что-то восторженно говорить своему симпотанту, или муж, забыв о жене, устремляется к своей новой пассии, тоже потеряв всякие приличия. Они уже чуть ли не бросаются на шею друг другу, позабыв об окружающих и о том, где и как они есть.

И такие романы иногда разрушают браки, иногда перерастают в новые семейные отношения или просто ослабевают – и влюблённые возвращаются в свои семьи. Что об этом говорить! – Все об этом всё знают. Мало кто может, прожив жизнь, сказать, что он не пережил подобного.

недуги и методы лечения

Как-то однажды, в трудные для меня времена, я был вынужден жить в ночлежке. Где, кстати сказать, мне сильно не понравилось… Не имея ни денег, ни работы, ни дома, я вынужден был обратиться за помощью к психотерапевту и попросить направление в психотерапевтическое отделение психиатрической больницы. Где и кормили, и была бесплатная кровать, и свой уют. Многие, наверное, знают, о чём я говорю, а кто не знает, может попробовать пофантазировать – и представить это прекрасное отделение.

Это лечебное учреждение, являясь отделением психиатрической больницы, больше похоже на санаторий. Со свободным входом и выходом для пациентов, питанием, ночлегом и вполне щадящим лечением. Микстуры, витамины, сосудорасширяющие препараты типа смеси Петрова. Кто-то между процедурами и приёмом еды становится фанатом прогулок по окрестностям, кто-то работает добровольным помощником по уборке территории, доставке еды в отделение, кто-то просто отсыпается…

Категория людей, которая лечится в этих отделениях, особая. Эти люди, подверженные быстрому истощению психики, по роду занятий чаще директора, бухгалтеры, прокуроры, журналисты, писатели, композиторы, налоговые инспекторы и даже судебные приставы. В процентном соотношении превалируют люди, перенёсшие травмы при распадах семьи, в авариях, в военных конфликтах. В целом, люди, у которых по тем или иным признакам нервная система понесла ущерб в силу профессиональной деятельности, или каких-то конфликтных, неожиданных для них ситуаций, или же просто слабая от природы.

Там лечатся красивые люди, и такие же красивые люди лечат их. Мне среди психотерапевтов не довелось видеть подлеца или неопрятного в моральном плане человека.

Я был несколько раз в таких отделениях – и всегда выходил оттуда с восстановленным, окрепшим внутренним психическим стержнем. Оставались только приятные впечатления от пребывания там. Расскажу, пожалуй, о почти последнем из них, самом романтичном и насыщенном. И о том, как я оказался там тогда.

Однажды я… женился во второй раз. Женился после бурного романа с замужней женщиной. Всё как-то случилось так, как я и описывал выше… неожиданно. Я работал тогда в областном департаменте культуры корреспондентом – и вёл достаточно свободный образ жизни. И вдруг случилось, и понеслось… Замужняя женщина, уже имевшая на то время маленького ребёнка, стала меня просто преследовать, чуть ли не каждый день встречая в самых неожиданных местах города. И я пошёл ей навстречу. И уже ничто не могло нас остановить в желании быть вместе. И сколько ни просил её муж остаться с ним, и сколько ни преследовали нас родственники с двух сторон, случился развод и потом небыстрое, но примирение.

Мы стали жить с этой женщиной вместе. Мне пришлось найти другую работу, попроще, но более доходную… И, вроде бы, всё хорошо, и жизнь пошла успокоившись. Я уже не делал ошибок таких, как в первом браке. Но, видимо, скудное наше жалованье за незначительную работу и скромные мероприятия нашей жизни, её монотонность сделали своё дело, и уже через несколько лет в семье начались раздоры и всякие неприятные дела. О чём знают многие из своей семейной жизни. Мы расстались.

И у меня случился сильный стресс по поводу этого разлада и распада семьи. Я пошёл и попросил, и мне дали в очередной раз направление в моё любимое отделение. Но свободных мест там на тот момент не оказалось. А мне становилось всё хуже и хуже. И вот однажды я решился поехать в больницу и попросить врача приёмного отделения дать мне место, дать возможность уснуть мне в так называемом «крытом» отделении. И это всё с большим трудом мне удалось получить. Место в отделении на ночь и снотворное.

Утром, выспавшийся и достаточно бодрый, я прошёл мимо крепких санитаров отделения, которые уже, посмеиваясь, потирали руки… Вошёл в кабинет главного врача. Мы некоторое время поговорили. Я высказал желание продолжить своё лечение именно в том отделении, в которое у меня и было направление. И место в тот момент для меня там тоже нашлось.

Поравнявшись с этим и наевшись великой соли, я стал прям и строг, как сказал однажды один из великих. Пришло и мне время восстанавливаться от потрясений и утрат. Восстанавливать рухнувший мир души. И я принялся за это сразу. Ходил из отделения на длительные прогулки в любую погоду везде, где мог. Благо, была зима. Заходил глубоко в сосновый лес, прилегавший к территории больницы, и выкрикивал свою боль небу, соснам, снегу, воздуху, птицам, всем. И это помогало.

День за днём я уходил от того, что со мной случилось. Жизнь прирастала новыми событиями: нейтральными, светлыми, разными. Новыми мыслями о себе и обо всех. Стержень души, сломанный событиями в период моей трагедии, восстанавливался, становился прямее и устойчивее. Складывались добрые отношения с людьми, находящимися рядом на лечении.

И вот однажды – через какой-то незначительный конфликт, через странное противостояние, а может быть, через неожиданное удивление жизни по отношению ко мне, – в неё снова вошла женщина. Пациентка больницы. Такая же переломанная душой, как и я. Она захотела сопровождать меня на прогулках, скрашивать мой больничный досуг ради скорейшего выздоровления. И мы стали вместе гулять.

Рассказывали друг другу о себе. Не всё. А то, что было можно рассказать из того, что уже не больно. Знакомились ближе. Я учил её избавляться от боли по своему пониманию и по своему методу. И мы выкрикивались глубоко в лесу, чтобы нас никто не слышал. Вдвоём было теплее, нежнее, не так больно. Забывалось прошлое или казалось не таким острым и больным. Кроме прогулок и выкрикиваний, мы придумали себе развлечение… В сосновом лесу было много сухих веток. Они топорщились в нижних частях сосен, они лежали под снегом. Мы собирали большие кучи веток – и те превращались в костры. Костры очищения душ, любви к миру, любви друг к другу.

Она была гибкая и подвижная, тонкая, чувствительная. Я наслаждался общением с ней. Костры стали нашей ежедневной традицией. Я и она любили этот большой огонь. Он приносил тепло и очищение, радость общения. Разогревшись от жара огня, мы раздевались донага и устраивали в лесу дикие пляски. И никого в те моменты не было в мире для нас, кроме нас двоих. Нам было всё равно, что там в мире творилось за территорией нашей поляны, за территорией наших отношений.

Палаты, мужские и женские, с любопытством наблюдали за нашими ежедневными исчезновениями из отделения на длительное время. Утром после завтрака и процедур мы сразу уходили. И нас не бывало до полудня. И так каждый день. Жизнь сверкала – между нами, кострами, соснами, криками, чувствами, объятиями, соитиями, любовными откровениями, секретами прошлой жизни. Мы выздоравливали.

И однажды доктор сказал, что она здорова. И она, окрепшая, ушла в мир работы, ребёнка, бывшего мужа, всего. Жизнь разделилась на до и после больницы. Мы по-прежнему часто встречались. Но уже на её территории, у неё дома. Пили вино, слушали музыку… Я оставался иногда у неё ночевать.

Без неё отделение стало для меня пустым. Я по-прежнему ходил на прогулки, общался с соседями по палатам, принимал микстуры. Но костров уже не было. А я тосковал по ним. Она иногда, поскольку она работала на радиостанции, посылала мне через эфир музыкальные приветы, посвящая мне песни. И соседки из её палаты приглашали меня их послушать. Женщин развлекало всё это.

альтернативная терапия

Но вдруг однажды один из пациентов из нашего «санатория» неожиданно передал мне записку. Кто-то в этой записке округлым женским крупным почерком приглашал меня на прогулку. Я стал внимательно приглядываться к женщинам отделения, чтобы попытаться понять, кто же она, эта незнакомка, которая захотела со мной выйти на прогулку. И по неравнодушию взгляда обнаружил её. Одну из вновь поступивших пациенток. Скоро мы уже с ней гуляли по тропинкам соснового бора. Я пробовал снова жечь костры, но они уже не задавались, не горели, как раньше.

Это была молодая девушка. Почти выпускница университета. Она была совсем другой и по формам тела, и по формам души. Любила меха, была более простой и не такой внешне живой и подвижной, но милой, чувственной и удивительно красивой в своём чуть более чем двадцатилетнем возрасте.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.