Юлия Кильтина
Голубая кровь

Глава 1. Сны

За окном еще даже не рассеялась рассветная дымка, когда я рывком села на кровати, задыхаясь и дрожа в ознобе. Опять этот сон… в голове крутились до невозможного четкие фрагменты кошмара, который вот уже месяц посещал меня почти каждую ночь. Я прикрыла глаза, стараясь успокоиться и восстановить дыхание, и передо мной снова пронеслись эти картины: поле битвы, громадное, расстилавшееся до самого горизонта, сплошь покрытое запекшейся кровью и дымящимися останками… Молодая женщина, в безутешном горе склонившаяся над мертвым воином. Странная пещера, пол которой покрыт ковром цветов с черно‑красными нераскрывшимися бутонами. И наконец, самое страшное в моем кошмаре, отчего я всегда просыпалась в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем. Я видела незнакомую комнату, освещаемую почти прогоревшей свечой на большом, совершенно пустом письменном столе, за которым спиной ко мне сидел человек. В одной руке он держал изящный бокал, заполненный ледяной водой, на ладони другой лежал небольшой, размером со спелую вишню, кристалл ярко‑голубого цвета. Я протягивала к нему руки в немой мольбе, но он никогда не оборачивался, он не замечал ничего вокруг себя, шепча своему кристаллу «прости меня, мое спасение…». Боль, отчаяние и какая‑то обреченность его голоса эхом отдавалась в моём сердце, разрывая его на части и каждый раз выбрасывая меня из этого сна в мою уютную, такую привычную комнату.

Комната, надо сказать, казалась уютной только мне, все остальные склонялись к мнению, что это царство жуткого бардака. Я спустила ноги с кровати, ёжась от утренней прохлады и пытаясь с минимальными потерями найти тапочки. В итоге обнаружилась только правая, левая за ночь скрылась в такие неведомые дали, что обнаружить её сейчас было совершенно невозможно. С тяжким вздохом я подползла к зеркалу, откуда на меня уставилось чье‑то хмурое заспанное лицо. Да‑а, хороша… Вьющиеся каштановые волосы сегодня образовали на голове такое гнездо, в каком ни одна уважающая себя ворона не поселится; зеленоватый цвет лица придавал подозрительное сходство с мелкой водяной нечистью, а моя гордость – большие глаза глубокого синего цвета сейчас больше походили на глазки покусанной пчелами свиньи. И это чудовище в зеркале еще и криво ухмылялось, стоя в потрепанной ночнушке и в одной правой тапке. Стоп. Что‑то мне подсказывает, что сей образец с плаката о вреде алкоголя – это я. Уверилась я в этом, когда изображение в зеркале подернулось сизой дымкой, сквозь которую проступила надпись: «Лета, не дыши на меня! Или тряпочкой протри – спиртом все равно уже надышала. А так хоть с пользой…». Зеркало стало говорящим (или, точнее, пишущим) после одного из моих экспериментов по созданию самозаписывающей ручки. Ручка так и осталась самой обыкновенной, зато я обзавелась не в меру ехидным зеркалом. Ладно, сегодня оно абсолютно право – так пить вредно. Хотя намерения у меня были донельзя просты и понятны – вчера я пыталась напиться, чтобы наконец перестать видеть так мучивший меня сон. Как видите, не помогло.

Мои тяжкие размышления прервал жуткий грохот. Оказалось, стучали в мою дверь – а точнее, это повисшая теперь на одной петле дверь стучала о стену комнаты, пока в дверной проем протискивались мои лучшие друзья, однокурсники и по совместительству вчерашние собутыльники.

– Лета, солнышко ты наше нетрезвое, как ты себя чувствуешь? – пропел нежный, с перезвоном серебристых колокольчиков голос.

– Рьен, выключи свои бубенцы, и так голова звенит, – рявкнула я в ответ, на что получила прямо в руки кружку с ледяным настоем из трав и обиженное «ей как лучше, а она…». Слава Богам, хоть нормальным голосом, без этих эльфийских штучек. Боги, какое счастье – когда в руках кружка настоя «Антипохмелин» собственной разработки, результат еще одного давнишнего эксперимента нашей ударной команды. Хотели получить, между прочим, сильное слабительное в комбинации с чихательным порошком, предназначавшееся одному не в меру занудному преподавателю, и как замечательно, что результат оказался далеким от задуманного!

– Ребята, я ваша должница, – с чувством сказала я, отставляя пустую кружку в сторону и оглядывая развалившихся напротив друзей.

Рьен полулежал на соседней кровати, разглядывая мой «уютный» интерьер из‑под полуприкрытых век, и был как всегда великолепен. Еще бы, чистокровный эльф – выпил вчера с нами демонову дюжину кружек крепчайшей самогонки, и хоть бы что! Ну ни намека на помятость, ни даже крошечного мешочка под глазами! Прямо монах‑трезвенник из горного монастыря. Тьфу! На вид лет семнадцать, длинные серебристые волосы забраны в аккуратную косу, угольно‑черные глаза насмешливо щурятся, пряча озорных бесенят, чувственные губы подрагивают в еле сдерживаемой ухмылке. На простом костюме ни пятнышка, ни складочки, тонкая светлая рубашка только подчеркивает стройную гибкость его тела – ну просто мечта любой девушки. Исключая меня, потому что на вашу покорную слугу врожденная магия эльфов, как ни странно, не действует, и я в нашем красавчике вижу исключительно друга.

Рядом с Рьеном, на соседнем с кроватью кресле, изображал оживший труп Дерек – третий участник вчерашнего буйства, человек двадцати лет и прекрасный маг‑погодник. Его пшеничные волосы сегодня скрепляла в небрежный хвост заколка в виде молнии – фирменный знак погодников, глаза обычно насыщенного зеленого цвета потускнели и отсвечивали болотной тиной, да и одежда выглядела не лучше – похоже, что он спал не раздеваясь.

– Так что там с твоими снами? – закончив детальный осмотр помятой меня и неодобрительно покачав головой, спросил Рьен.

– Что‑что… а что им сделается? – буркнула я, – приснились, заразы. Всё в той же последовательности.

Многозначительное молчание заставило меня поднять глаза на друзей.

– Лета, мы обвешали твою комнату защитными артефактами, обошли толпу толкователей снов, собственноручно зачаровали с десяток сноловцев и распихали их везде, где только можно. Мы даже напились с тобой – и никакого толку, – простонал Дерек хриплым голосом, становясь все больше похожим на творение какого‑нибудь некроманта. – Давай уже остановимся на этом?

– Ты можешь спросить о своих кошмарах у ректора, – подал голос Рьен.

– Нет, думаю, не стоит. Только если совсем невмоготу станет, – криво усмехнулась я, вспоминая и так слишком частые беседы с ректором по поводу нашего «недостойного молодых магов» поведения. В чем – в чем, а в воспитательных беседах ректор Магической Академии Меоры знал толк. – И кстати, который час?

– Через десять минут начинается лекция, – усмехнулся Рьен.

– О Боги! – простонала я, – Дерек, а чем нам в последний учебный день будут забивать голову?

Дерек, к слову, обладал просто феноменальной памятью, поэтому без стеснения использовался нами не только как ходячая шпаргалка на зачетах или семинарах, но и в качестве подробного и совершенно точного расписания занятий.

– Хм… одну минуту, – поморщился тот, – читает магистр Толлен. Тема – история сопредельных народов…

– А может, ну ее, эту лекцию? – робкая надежда избежать головной боли засветилась в моих глазах.

– Я не договорил. – Дерек терпеть не мог, когда его перебивали, – конкретно – Алая война и история вейров.

Вейры… я застыла на месте. Рука против воли потянулась к спрятанному на груди золотому медальону на тонкой цепочке, который был со мной всю мою жизнь. Это единственное, что осталось от моих родителей, которых я совсем не помню. Усилием воли я прогнала непрошенные мысли и превратилась в необузданный вихрь. Э‑э, не буквально, конечно – я так не умею, с вихрями, шквалами и всем прочим обращайтесь к Дереку. Просто спустя две минуты я была уже умыта, причесана и одета в свободные белые льняные брюки и рубашку – типичное облачение студентов Магической Академии. На запястье у меня, как и у моих друзей, красовался тонкий витой браслет, переплетение трех серебряных змеек. Эти браслеты были знаком принадлежности к студенческой братии Академии, а количество змеек говорило о том, на каком курсе сейчас учится студент. Мы с Рьеном и Дереком заканчивали третий курс – ровно половину стандартного обучения. Браслеты были магическими – их невозможно было подделать, а после успешной сдачи годовых экзаменов в него сама собой вплеталась следующая змейка. И, само собой, они были обязательны к ношению для каждого студента…

– Какая похвальная тяга к знаниям по истории древних народов, – протянул Рьен, с точностью копируя интонацию нашего учителя Толлена, и, смеясь, протянул мне вытянутую им из‑под вороха сваленных на столе учебников мою сумку с книгами и конспектами. – Пойдемте уже скорее, а то придется слушать под дверью.

Мы прибыли в аудиторию за несколько минут до начала, заняли немногие свободные места и, блаженно вытянув натруженные вчерашними танцами ноги, приготовились внимать каждому слову учителя. Лекции Толлена Веста, преподавателя Магической Академии, лучшего историка и – удивительное сочетание, но это именно так – сильнейшего боевого мага, всегда отличались образным изложением и захватывающими подробностями, благодаря чему история была одним из любимых предметов у всех студентов без исключения.

Я как раз доставала тетрадь для записей, когда шепотки и гомон в аудитории мгновенно стихли – в зале появился наш преподаватель. Выглядел он лет на 45, невысокий стройный мужчина, с пробивающейся сединой в волосах, ясными карими глазами, в которых светился незаурядный ум, и волевыми чертами лица. Стремительная грация движений выдавала в нем профессионального боевого мага, внушая уважение и некоторый трепет даже далеким от боевых искусств людям. О его возрасте мы доподлинно знали только то, что ему гораздо больше трехсот лет. Толлен Вест оглядел аудиторию и притихших студентов, мягко улыбнулся, отчего вся суровость мгновенно исчезла из его черт, и заговорил:

– Рад видеть вас на своей лекции, господа маги. Сегодня мы поговорим о вейрах – далеком народе, чья история покрыта завесой тайн и противоречивых слухов. А пока, прежде чем мы начнем, позвольте провести перекличку…

И он достал из своей внушительного вида сумки чистый свиток, к которому маленькой крылатой змейкой крепилась ручка. Вся аудитория со вздохом вытянула руки с браслетами на парты, и отсоединившаяся от свитка змейка помчалась над студентами, на мгновение зависая над каждым браслетом и затем стремительно направляясь к следующему. Ручка тем временем с сумасшедшей скоростью записывала имена пришедших на лекцию – каждый браслет был индивидуален, и обмануть змейку было просто невозможно. Я с завистью покосилась на ручку – мечту каждого студента, ведь именно такую я пыталась создать несколько месяцев назад, получив в результате болтливое зеркало, и прикрыла глаза.

Золотой медальон жег мне кожу на груди, снова и снова заставляя возвращаться мыслями к своему детству. Я знала в этом медальоне каждую черточку, каждую букву. Он представлял собой плоский овал, на одной стороне которого был выгравирован найл, собравшийся перед прыжком. На ребре медальона была еле заметная выпуклость, нажав на которую, можно было его раскрыть. Внутри он был абсолютно пуст, на одной его половинке был выгравирован нераспустившийся цветок, а на второй – слова на общем языке: «Вейр'ана эн Эалетт». Я не понимала смысла этих слов, только знала, что это как‑то связано с вейрами, в древности жившими невообразимо далеко от Алерии. Я была найдена двадцать лет назад на пороге дома своего приемного отца, Эрика Дайна, завернутая в покрывало и сжимающая в кулачке этот медальон. Эрик удочерил меня, и я стала Летой Дайн. Несмотря на то, что приглашенный в тот же вечер маг не смог сказать ничего о моих родителях или других родных – а это очень странно… несмотря на это, отец любил меня как родную дочь. О медальоне он заговорил только однажды – год назад, перед смертью, отец попросил меня никому не показывать мой медальон без особой нужды, сказав: «Девочка моя, помни, что неразгаданная тайна порой вырастает из крови и, политая чужим любопытством, рождает смертельные плоды». Эрик покинул этот мир той же ночью, а я накрепко запомнила его слова. О моей тайне теперь не знает ни одна живая душа, даже лучшие друзья – как ни неприятно мне это от них скрывать…

Я встрепенулась, потирая ушибленный бок – это острый локоть Рьена проехался по моим ребрам, ибо «перепись населения» благополучно закончилась, уступив место собственно лекции. Удобно устроившись в кресле рядом с картой мира, Толлен рассказывал о Вейране.

– … и, как я уже сказал, окружена непроходимым горным массивом. Территория этой страны не так уж велика и составляет всего треть от территории Алерии и менее четверти Тайлессы, родины эльфов. Тем не менее Вейрана всегда представляла собой лакомый кусочек для наших предков, ибо по красоте и плодовитости земля вейров превосходит даже Тайлессу, не говоря уже о нашей стране. По крайней мере, так было во времена Алой войны… Дерек Мелл! Сколько лет назад это было?

– Две тысячи двести лет назад, учитель Толлен, – без запинки ответил Дерек. Ха, кто бы сомневался! Даже после бурной ночи безупречная память Дерека его не подвела. Тем временем учитель продолжал повествование:

– Так вот, Алая война… это было время кровопролитнейших битв между людьми и вейрами. Развязали ее, естественно, люди, в дикой жажде наживы стремясь разграбить богатую страну и присоединить ее к нашей. Но вейры оказались стойким, храбрым народом настоящих воинов, и, несмотря на численный перевес со стороны людей, война шла на равных. Вейры обладали мощной, загадочной магией, истоков и границ которой мы не знаем до сих пор, и вряд ли когда‑нибудь узнаем. Хотя всякое бывает, – в глазах учителя на миг отразилось странное выражение превосходства. Еще бы, столько всего знать о тайнах той эпохи!

– Мы уверены лишь, что магия вейров была каким‑то образом связана с кровью. Немногие сохранившиеся древние летописи свидетельствуют, что их противники умирали страшной смертью – каждый, на кого обращал свою мощь боевой маг вейров, в страшных мучениях истекал кровью меньше чем за минуту. При этом страдания были столь сильны, что делали абсолютно беспомощными даже самых могущественных наших боевых магов того времени. Есть предположения, что от магии вейров не было ни защиты, ни спасения. Вылечить умирающего было абсолютно невозможно. Применяемые же со стороны людей заклинания не утрачены, но строго запрещены Кодексом – они вызывали мгновенное воспламенение цели, и человек сгорал заживо…

Перед моими глазами снова встала картина из сна – насколько хватало глаз, равнину покрывали дымящиеся в лужах крови останки людей. Боги, неужели именно эта война так упорно снится мне каждую ночь? Я заставила себя вслушаться в размеренную речь учителя:

– … и закончилась, когда люди поняли безрезультатность попыток завоевания. Тогда мы предложили вейрам мирный договор, и вейры в знак доброй воли пригласили делегацию людей в Теа‑Шетт, свою столицу. Что там произошло, доподлинно нам неизвестно, потому что вернувшееся назад посольство привезло лишь пергамент с подписанным мирным договором. Ни один из побывавших в Вейране не смог вспомнить ни минуты из проведенной там декады. Лишь один человек, входивший в состав первого посольства и вернувшийся на два дня позже основной делегации, смог пролить хоть какую‑то крупицу света на эту тайну. Правда, тот человек вернулся из Вейраны безумным – он все время кричал о каком‑то проклятии, о кровопийцах и жертвах. Самое странное, что второе, третье и последующие посольства не смогли найти в скалах проход в Вейрану и вернулись ни с чем.

А через год, по свидетельствам летописцев, началось исполнение пророчеств сумасшедшего посла: на территории Алерии появились ужасные, ненасытные чудовища, которые обладали демонической силой и кровожадностью. Убить их было очень трудно, они почти не поддавались нашей магии. Они нападали на людей, убивали их и выпивали кровь, разрушали приграничные деревни и целые города. За несколько лет не тронутые войной поселения на границе с Вейраной были полностью уничтожены.

– Вампиры! – прошептал чей‑то голос с задних рядов.

Толлен усмехнулся, покачав головой:

– Кажется, кто‑то хочет посетить пересдачу нежитеведения? Вампиры не имеют к этому никакого отношения, хотя некоторые общие черты с вейранскими монстрами тут несомненно есть… Но в любом случае это всего лишь легенды, которым уже больше двух тысяч лет. По данным летописей, чудовища появлялись каждый год в день заключения перемирия между Вейраной и Алерией. Спустя некоторое время поток их иссяк, и больше мы о них ничего не слышали. Скалы, окружающие Вейрану, до сих пор хранят свои тайны, и никто из людей никогда с тех пор не бывал в этой стране. Мало того, большинство людей вообще не знают о ее существовании, а если у вас хватит ума попробовать расспросить об этом кого‑нибудь вне стен Академии, вас постигнет разочарование – ни один человек не в состоянии говорить о Вейране без всепроникающего ужаса. Почему так, никто не знает – возможно, это одно из древних и очень могущественных заклятий… Впрочем, вейры, если они еще существуют, тоже с тех пор не покидали пределов своей родины. Вот, собственно, и все, что мы знаем об этом народе.

Толлен Вест улыбнулся притихшему залу, обводя взглядом напряженно застывших учеников, и, пожелав всем удачи на предстоящих экзаменах, вышел из аудитории.

Я очнулась, только когда Рьен и Дерек заспорили, как долго продержится наложенное на меня «заклятие окаменения». Хмуро оглядев веселящихся друзей, я собрала вещи и предложила все‑таки отправиться перекусить.

Весь остаток последнего в этом году учебного дня прошел как в тумане – я думала о загадочном народе, чье название я носила на груди в накрепко закрытом медальоне, и пыталась понять, как же я с ними связана. Существуют ли они вообще или, по предположению Толлена, остались в памяти людей лишь сухими строками на пожелтевших листах древних летописей? Парни пытались меня растормошить, но, поняв тщетность этого занятия, умчались по своим делам: у Дерека помимо общих для нас всех экзаменов по теории магии в расписании было несколько экзаменов по управлению стихиями, а Рьен как маг‑анимист собирался сдавать «взаимодействие с обычными и магическими животными» и «теорию и практику зооморфизма».

Поняв, что бурных результатов в учебе от себя сегодня нечего и ожидать, я отправилась в свою комнату. Мой маленький мирок, где все лежало на своем месте (угу, для меня это именно так и было) встретил меня таким же уютным хаосом. Посчитав дни, я решила, что справлюсь с подготовкой к экзаменам, даже если пробездельничаю весь сегодняшний день, и рухнула на кровать. Голова была тяжелой и звенела от обрывков мыслей, каких‑то сумрачных картин и воспоминаний. Сколько времени я так пролежала, до сих пор остается тайной даже для меня – очнулась я уже глубокой ночью и только лишь для того, чтобы, нырнув под одеяло, провалиться в сон, отчаянно желая не встретиться сегодня с выматывающими сновидениями.

Но, очевидно, Морфей меня не услышал, или был слишком занят этой ночью, потому что я снова оказалась в своем кошмаре. Хотя нет, в этот раз здесь все было немного по‑другому. Поле боя прямо на глазах зарастало странной сероватой травой, съедавшей полуистлевшие останки и утягивая в землю ржавеющие доспехи; молодая женщина, плачущая над воином, вдруг подняла голову и посмотрела прямо на меня. У нее были очень красивые глаза цвета молодого янтаря, роскошные медные волосы прядями обрамляли правильной формы лицо, но высокий лоб прорезали глубокие морщины, скорбные складки пролегли от крыльев носа к губам. Несколько долгих мгновений она смотрела мне прямо в глаза, а затем подняла руку. Тонкую, нежную руку с длинными аристократическими пальчиками, по которой текла темная, вязкая кровь убитого воина, лежащего у ее ног. Женщина перевела недоуменный взгляд на свои ладони и вдруг закричала – пронзительно, яростно, горько; в этом крике смешалась боль израненного сердца, тоска о потерях и жажда отмщения. В тот же миг распустились тысячи цветов в огромной пещере, и в каждом была капля той темной мертвой крови. А потом я увидела комнату. Увидела, как сжалась ладонь с синим кристаллом, как разбился о стену брошенный в бессильной ярости бокал, как легла на плечо неизвестного мужчины тонкая девичья рука и с силой впилась ноготками в смуглую кожу. И глядя на осколки хрустального бокала, я чувствовала, что это моя душа разбилась на множество мелких острых кусочков. Рывком проснувшись, я вытерла слезы, сжалась в комочек и просидела так до самого утра, задремав лишь с рассветом. Как оказалось, эта ночь была последней – больше мой изнурительный кошмар меня не беспокоил.

Следующие дни были сплошной чередой занятий, подготовки к экзаменам и сидения в библиотеке. Собственно, только там мне и удавалось увидеться с моими неугомонными друзьями – у них тоже все мысли были только о том, как не опозориться на экзаменах. Нас всех до дрожи пугала мысль о возможном провале, а над ребятами еще и висел призрачный меч родительского гнева. Отец Рьена был известным дипломатом, постоянно курсировал по дружественным и не очень странам, а родители Дерека были магами, закончившими нашу академию около семидесяти лет назад. Для обоих ребят несданный экзамен был хуже одиночного перехода через земли степных орков, посему они с остервенением грызли пергамент магической науки.

Мне же не перед кем было стыдиться возможной неудачи, кроме как перед самой собой, но и я проводила каждую минуту в библиотеке, которая сейчас напоминала гигантский муравейник. Причем наиболее удачливыми были те «муравьи», которые проснулись раньше других и успели прибрать в свои загребущие лапки лучшие, а порой и единственные экземпляры раритетных книг. Чуть больше повезло тем, кто исправно посещал лекции, потому что готовиться по своим конспектам было не в пример легче, хотя пыльные библиотечные фолианты штудировать все равно приходилось. Я (во многом благодаря педантичному Рьену) к злостным прогульщикам не относилась и могла позволить себе не вставать чуть свет, тем более что книги по моему профилю – целительство и травоведение – в библиотеке были в достаточном количестве.

Мой дар впервые проявился лет в двенадцать, когда Эрик случайно поранил ладонь ножом. Рана вышла очень глубокой, кровь никак не могли остановить. Пока отец, отправив кого‑то из слуг за магом‑целителем, зажимал рану чистой тканью, я сидела рядом с ним и держала за руку, страстно желая облегчить его боль. Сама не помню, как все это произошло, но когда целитель появился в дверях нашей кухни и развернул повязку, на ладони не было и следа раны, а я еле могла стоять на ногах из‑за перерасхода сил. Надо отдать должное тому магу, он все понял с первого взгляда, и с того дня моя участь была определена. Через несколько дней отец отвел меня в школу при Магической Академии, где мой дар подвергся тщательной оценке. Так всегда происходит при обнаружении у человека магического дара – учителя определяют направленность и выраженность силы и решают, на какой факультет принять новичка. Правда, принимают в Академию только с семнадцати лет, даже если, как у Дерека, дар обнаружился в раннем детстве, потому что не каждый одаренный ребенок выбирает путь мага. Нередки случаи, когда, например, сын фермера со слабеньким даром боевого мага предпочитал остаться дома и продолжать дело отца, став зажиточным землевладельцем, а не скитаться по миру в тщетной надежде уничтожить всю подлунную нежить и остаться при этом в живых.

Так в свой семнадцатый день рождения я пришла в Академию, потому что целительство – это всегда востребованное дело, и к тому же я не чувствовала склонности хоть к чему‑нибудь другому. Эрик был безмерно горд мною, а я всегда немного завидовала овеянным ореолом подвигов боевым магам или анимистам, которые могли приручить любое животное или сами обернуться в кого угодно. Я считала, что дар Леты Дайн так же непримечателен, как и ее внешность. Правда, в первом меня разубедили Рьен и Дерек, сообщив, что боевой маг‑погодник без хорошего целителя будет валяться в койке по месяцу после каждого «подвига», да и анимистов, бывает, серьезно увечат их хищные питомцы. Внешность же у меня так и осталась самая обычная – невысокий рост (Рьену и Дереку я едва достаю до плеч), миниатюрная фигурка без столь любимых мужчинами внушительных верхних и нижних центров тяжести, светлая кожа и непослушные вьющиеся каштановые волосы. Только глаза – синие, как вечернее небо, выделялись на моем лице и были моей гордостью.

Правда, сейчас «гордость» наотрез отказывалась работать – после целого дня в книжном «муравейнике» все вокруг расплывалось и двоилось. Я захлопнула очередной травник и решила сменить сферу интересов – меня неотступно преследовали мысли о вейрах и их загадочной стране. Любопытство потопталось на бренных останках усталости и лени, и я отправилась на поиски хранителя знаний. Несчастный библиотекарь был обнаружен в куче свитков, томов и целых фолиантов, которые оставляли «недогрызенными» студенты по вечерам.

– Чего надо? – хмуро осведомился усталый гоблин, выгладывая из‑за кипы книг.

– Э‑э… мне нужна любая информация по вейрам… – неуверенно начала я.

– Информация закрыта, – отрезал библиотекарь и вновь углубился в сортировку свитков.

– Как это… Кем закрыта? – опешила я. Обычно, если студент просил книги, до которых еще не дорос, библиотекарь после мимолетного взгляда на браслет из змеек сообщал, что «доступ временно ограничен». А вот закрытую информацию могли получить только учителя или маги со стажем. Кому могло потребоваться закрывать безобидные исторические хроники?

Оказалось, эту мысль я произнесла вслух, потому что гоблин немедленно ответил:

– Доступ закрыт магистром Толленом Вестом.

Так просто сдаваться я не собиралась:

– Понимаете, я делаю проектную работу под руководством магистра Толлена. Сейчас он очень занят и не может сам прийти в библиотеку, вот я и…

– Работу, говоришь? – хитро прищурился гоблин, – Ну что ж, я могу посмотреть пару книг… А ты пока расставь это – и он широким жестом обвел «могильный курган вождя степных орков», наваленный из разных книг – по своим местам, идет?

– Идет, – согласилась я и направилась разбирать «курган».

Гоблин отсутствовал гораздо дольше, чем нужно для поиска тех трех книг, которые он все же принес. Подозреваю, он все это время просто прятался за стеллажами и тихо потешался над непутевой помощницей и ее жалкими попытками все расставить как положено. Наконец, когда от кипы осталась хорошо если четверть, библиотекарь сжалился и отпустил меня изучать добытые им труды.

– Только если что, – придержал меня за рукав коротышка, – книги ты нашла сама. И удалился по своим делам, бормоча под нос: «Работа, как же! Проект она пишет…».

Я на негнущихся ногах прошла к ближайшему столику и раскрыла первую книгу. Мельком пробежалась по тексту и отложила ее в сторону – там не оказалось ничего, достойного внимания, только обрывки слухов и домыслов… Вторую постигла та же участь. Третья книга оказалась толстенной, переплетенной в кожу и очень‑очень старой. Называлась она «Вейры. Полная энциклопедия известных сведений» и открывалась портретом сурового мужчины средних лет. Хищный взгляд стальных глубоко посаженных глаз прожигал насквозь, и я поспешила перевести глаза на витиеватую подпись. Как оказалось, это был Маррет Эйран, король вейров во времена Алой войны. Я листала ветхие страницы, пробираясь через описание военных маневров, карты Вейраны и рассказы о местной природе. Мне хотелось узнать сразу и все об этих людях, об их жизни и характерах, а еще о тех жутких легендах, связанных с появлением вампиров. Я так углубилась в чтение, что вздрогнула от неожиданности, когда над ухом раздался вкрадчивый голос магистра Толлена:

– Интересно, что же вам, леди Дайн, так понадобилось в запрещенной информации?

Я захлопнула книгу с оглушительным, как мне показалось, грохотом, и подняла глаза на учителя:

– Я… просто наткнулась на книгу, когда искала «Травы Тайлессы», и… ну, вы так интересно рассказывали сегодня, что я решила посмотреть…

– Эти хроники слишком красочно написаны. У вас непременно будет бессонница от описания ужасов той войны, дорогая Лета, – в карих глазах учителя появились смешинки, и он вытянул книгу из моих рук, – а «Травы Тайлессы» на соседнем стеллаже, – и он весело подмигнул мне, поворачиваясь к выходу.

– Учитель Толлен! – позвала я и, когда он обернулся, спросила – Скажите, почему хроники вейров в закрытом доступе?

Несколько мгновений учитель молча смотрел на меня тяжелым ничего не выражающим взглядом, а потом присел напротив:

– Девочка моя, в этой книге хранится информация о страшных секретах наших предков, в том числе и о магии древних, о тех запрещенных заклинаниях, которые они применяли в те времена. Конечно, четких инструкций там нет и никогда не было, но при должном умении… Представь на минутку, что будет, если не в меру амбициозный и тщеславный маг обнаружит эти формулы и начнет их применять?

Поле боя из моего сна промелькнуло перед глазами, заставив на миг похолодеть от ужаса.

– Я все поняла, – прошептала я и повернулась к выходу, не увидев странное, напряженно‑задумчивое выражение на лице магистра боевой магии Толлена Веста.

Глава 2. «Кто поедет в Вейрану?»

Экзамен по теории магии мы сдали на отлично. Еще бы, нам троим достались лучшие билеты из всех возможных. И это без всякого мошенничества и магии! Хотя какая тут магия, если каждый год ректор собственноручно зачаровывал билеты от любого воздействия, и все попытки сжульничать с треском проваливались.

Сегодня у нас намечались профильные экзамены: у меня травоведение, Дерек сдавал управление воздушной стихией, а Рьен – контроль над крупными хищниками. Я пришла на экзамен одной из первых, потому что органически не переношу ожидания и неведения, тем более что перед смертью надышаться впрок еще никому не удавалось. Одернув полы темно‑синего платья с белой вязью защитных рун по подолу и вороту, я поудобнее перехватила горшочек с растением и шагнула через порог аудитории.

Нирта Ллест, наш преподаватель травоведения, являлась лучшим магом‑травником Тайлессы, и последние пятьдесят лет работала в Алерии, изучая местную флору. Кажется, она собиралась писать монументальный труд по этому вопросу. За свои двести с лишним лет она досконально изучила растения половины обитаемого мира, но они все время преподносили ей сюрпризы – постоянно появлялись новые виды, требующие ее немедленного изучения. Поэтому лучшим способом заслужить благосклонность и уважение золотоволосой эльфийки – и заодно быстро и надежно сдать годовой экзамен – было найти и принести ей (желательно живое и в горшочке) новое растение. У меня был способ еще надежнее – я вывела такое сокровище дома. Ну, точнее, оно само вывелось на моем подоконнике… У меня там целый ботанический сад, и однажды я заметила, что в горшочке с витым стрелолистом, коренным жителем оркских степей и отличным кровоостанавливающим, растет какой‑то подозрительный пришелец. Осмотрев его, я пришла к выводу, что это что‑то неизвестное магической науке, а довольная ухмылка отцветшего недавно в соседнем горшке эльфийского чихательного дерева только утвердила меня в моей догадке. Когда «нечто» выросло, оказалось, что у него уникальные лечебные свойства – нанесенная на рану мазь из его листьев вытягивала любой яд, сворачивала его в плотный шарик, который затем выпадал из ранки, и сращивала рану без следа. И вот этот козырной туз был у меня в кармане!

Зайдя в класс, я подошла к леди Нирте и протянула ей свое цветущее «нечто», наблюдая, как в лазурных глазах эльфийки разгораются фанатичные огоньки исследователя. За те десять минут, которые мне потребовались, чтобы рассказать ей все о новом растении, эти огоньки превратились в настоящий пожар, и все мои сомнения по поводу будущей оценки сгорели в нем бесследно.

«Боги, как же хорошо не убираться на своем подоконнике!» – блаженно щурясь на летнем солнце думала я, и вместе со мной улыбались змейки на браслете, нежно покачивая на хвостиках светящуюся нежно‑зеленую бусину – знак успешно сданного травоведения.

Остался всего один экзамен, а там – лето и первая практика в качестве целителя… замечтавшись, я сама не заметила, как оказалась у низенькой резной ограды, которая ограничивала учебную зону анимагов. Там как раз собирался с силами Рьен. Помахав эльфу, который в ответ вымученно улыбнулся, я вслушалась в тревожный шепот сокурсников. Высокий смуглый орк торопливо пересказывал вновь пришедшим содержание билета эльфа:

– Представляете, ему выпало приручить найла! Пусть это и не настоящие звери, а просто качественные иллюзии, и ранить они не могут, но найл! Не сдаст, точно не сдаст…

Я вгляделась в лицо своего друга – на гладкой светлой коже Рьена наметились тревожные морщинки, плотно сомкнутые губы выражали огромное напряжение, а в углах глаз затаился тщательно скрываемый страх. Напротив него уже стоял огромный найл – с языка орков его имя переводится как «бриллиантовый кот», потому что длинная серебристая шерсть этого опасного хищника словно припудрена алмазной пылью. Найлы живут высоко в горах, и их теперь встречают все реже и реже. Льдистые глаза зверя были хищно прищурены, длинный хвост зло хлестал по бокам, бугры мышц вздувались под роскошным мехом. Кот оскалил клыки и с угрожающим рычанием припал к земле.

И начался невероятно красивый, чарующий танец двух одинаково опасных хищников, игра на пределе возможностей, цель которой – подчинить противника своей воле и при этом остаться в живых. Я как завороженная смотрела на этот удивительно красивый поединок и никак не могла понять, уцепиться за какую‑то ускользающую мысль. Что‑то неправильное было в происходящем на тренировочной арене, но что? Рьен кружил вокруг огрызающегося бриллиантового кота, не давая ему напасть и умудряясь при этом плести сложную сеть «кружева власти» – заклинания, позволяющего сделать хищника если не ручным, то по крайней мере послушным воле мага. Тени от двух противников темными молниями метались по поляне… Стоп! ДВЕ тени?! О Боги, это же невозможно! Иллюзии не отбрасывают теней!

Словно в ответ на мои мысли кот остановился как вкопанный, повернулся в мою сторону и шумно вдохнул прохладный утренний воздух. Длинные жесткие усы угрожающе встопорщились, острые белоснежные клыки животного оскалились в хищной гримасе, и сияющий словно свежевыпавший снег под ясным зимним солнцем найл сделал шаг в мою сторону. В мою? Я‑то тут причем?! Руны на платье налились алым светом, и это означало только одно – в следующую минуту на мою жизнь даже самый отчаянный авантюрист не поставит и медного эра.

Время замерло для меня. Я поймала взгляд черных, как ночные озера, глаз эльфа и прошептала одними губами:

– Найл настоящий, – сделав крохотный шаг назад. В тот же миг в глазах Рьена отразилось обреченное понимание, а найл, издав низкий утробный рык, понесся ко мне. Арена была не настолько большой, чтобы я успела спастись – кот настиг бы меня в три прыжка, но как только хищник сделал свой первый шаг, с пальцев Рьена сорвалась сетка почти готового заклинания. Незамкнутыми оставались только две сферы, но найлу хватило и этой лазейки – он лишь немного притормозил, и, зло мотнув головой, бросился дальше. Я понимала, что не успеваю ни поставить щит, ни ударить даже самым простым заклинанием, когда вдруг Рьен, стоявший у зверя на пути, метнул в него «молот» – любимое заклинание вышибал в местных трактирах – маленький темно‑серый сгусток энергии, на некоторое время оглушающий противника. Найл как подкошенный рухнул вниз, прямо на эльфа – заклинание настигло его в прыжке, и через мгновение мертвая тишина взорвалась криками взволнованных очевидцев.

Рьена, почти скрытого массивным телом хищника, окружили подоспевшие учителя и студенты. Я с трудом пробралась к неподвижному другу и мгновенно поняла – он умирает: найл, падая, распорол Рьену когтями шею, и теперь алая кровь горячей лужей растекалась по утоптанной земле. Времени на раздумья не оставалось, и я, вытащив из‑за пазухи баночку с остатками мази из выведенного мною «стрелолистного чиха», одним быстрым движением нанесла противного вида зеленую жижу на страшные раны эльфа.

– Пожалуйста, ну пусть это поможет! – крепко зажмурившись, тихо взмолилась я всем известным мне богам этого мира, вливая в друга через судорожно сжатые ладони изрядную долю своей силы.

– Найл все‑таки был настоящим, – хриплый стон заставил меня распахнуть крепко сомкнутые веки. Черные глаза эльфа на бледном лице с заострившимися чертами казались еще больше, испытующий взгляд пронизывал насквозь. – Ты как?

– Ш‑ш, тебе нельзя разговаривать… Я в порядке. Благодаря тебе.

– Что ж, мы квиты, – смазанная болью ухмылка тронула губы Рьена и я, последними словами коря себя за забывчивость, наложила обезболивающее заклинание. Рана больше не кровоточила, и края начали медленно, но верно сближаться.

– Отнесите пострадавшего в больничный корпус, – властно распорядился над моей головой чей‑то голос, – вам придется провести там денек‑другой, господин Эрьениэль.

Я перевела взгляд на говорившего – это был магистр Ортес, главный маг‑целитель Академии. Он сухо мне улыбнулся:

– А вас, леди Лета, я могу поздравить с успешной досрочной сдачей экзамена по целительству. Кстати, что за мазь вы нанесли на рану?..

Я устало прислонилась к дереву, оглядывая пустую тренировочную арену – тело найла убрали, песок на поле заменили, и все стало таким же, как еще час назад. Рьен спал в Сфере Жизни – мощном исцеляющем заклинании, наложенном на регенеративные коконы больничного корпуса, и магистр Ортес вежливо, но настойчиво выпроводил меня из своей вотчины.

– А я говорил, что маг‑целитель иногда важнее, чем кто‑либо другой, – задумчиво протянул неслышно подошедший Дерек. – Ты спасла ему жизнь, – серьезные зеленые глаза как‑то по‑новому, оценивающе‑уважительно вглядывались в мое лицо.

– Сначала он спас мою, – выдавила я бледную улыбку, – я больше чем уверена, найлу нужна была именно я. Правда, совершенно не представляю, почему…

– Наверное, ты пахнешь как мышь. Большая снежная мышь, – хмыкнул Дерек, и, переглянувшись, мы расхохотались в голос – сказалось напряжение сегодняшнего дня.

– Расскажи мне, как все было – уже серьезно попросил парень, утаскивая меня на зеленую полянку неподалеку. Дерек как раз справлялся с небольшим экзаменационным смерчем, когда мы играли в «кошки‑мышки» с найлом, поэтому пропустил все представление и очень по этому поводу переживал.

– Да‑а… как‑то странно все это, – тихо проговорил друг, когда я изложила ему свою версию событий, – вместо иллюзии на экзаменационной арене появляется настоящий кот, да еще и нападает не на прямого противника…Откуда он вообще там взялся?

На этот вопрос следующим утром нам ответил Рьен, с аппетитом уплетающий сытный завтрак – после Сферы Жизни всегда просыпался просто зверский аппетит:

– Когда он на меня падал, я заметил у него на шее тонкую леску с прикрепленным настраиваемым телепортом. Порт был без меток мага‑изготовителя.

Мы с Дереком разочарованно вздохнули. Попытки осмотреть труп найла (как оказалось, Рьен немного не рассчитал силы, и «молоток» оказался настоящей «кувалдой») ни к чему не привели – хищник как будто испарился, а учителя всячески увиливали от ответа. Еще бы, кому в стенах Академии нужен такой скандал!

– Отрицательный результат – тоже результат, – оптимистично заявил эльф, смачно хрустя яблоком, – зато мы знаем, что это не случайность.

– О да, мы знаем, что кто‑то намеренно собирался тебя убить, – ехидно заметила я.

– Нас убить, моя дорогая! – поправил меня Рьен.

– Что‑то ты уж слишком радостный, – подозрительно протянул Дерек.

– А ко мне утром заходил учитель Месс и сказал, что экзамен мне засчитали как сданный!

– Поздравляю! – в один голос воскликнули мы с Дереком и кинулись обнимать друга, одновременно выдирая его из кровати‑кокона под оглушительные возмущенные вопли.

– Вижу, господин Эрьениэль прекрасно себя чувствует, – в дверях показался добродушно усмехающийся магистр Ортес, – и его больше ничего здесь не держит.

– Именно так! Спасибо вам, магистр! – искренне поблагодарил целителя Рьен и, церемонно поклонившись, вылетел за дверь. За ним на той же скорости проследовал ухмыляющийся Дерек. Я решила не отставать от друзей и протиснулась в дверной проем мимо учителя.

– Береги себя, Лета, – тихо сказал магистр, придержав меня за руку, – и удачи…

Оставшиеся экзамены у ребят прошли без происшествий, оба получили свои последние бусины, и сейчас мы все с нетерпением дожидались ректора и старших преподавателей во внутреннем дворе Академии. Он представлял собой просторную прямоугольную площадь, окруженную со всех сторон такими привычными каменными стенами родной Академии. На кромке стен восседали мрачные каменные горгульи (к слову, они обожали, когда их щекотали под крыльями – при этом на всю территорию Академии раздавался кокетливый гулкий хохот), по камням тянулся вверх тысячелетний фиолетовый мох. Вся площадь была заполнена гудящей словно весенний улей толпой студентов, ожидавших официального перевода на следующий курс и, начиная с третьекурсников, направления на практику.

Летняя практика – это было нечто!.. Мечта каждого студента‑третьекурсника, практика представляла собой два месяца напряженной магической работы на просторах нашей необъятной родины, а особо везучие иногда удостаивались чести быть приглашенными в Тайлессу или в Великую Степь. Мы присутствовали на распределении впервые и, естественно, жутко волновались. Рьен ни за что не хотел быть отправленным в Тайлессу, потому что «чего я там, спрашивается, не видел?» и «к маменьке под крылышко – нет уж, увольте!». Дерек, напротив, жаждал повидать далекие страны и для начала был не против эльфийского государства, ну а я… Я ждала чего‑то особенного, совершенно неожиданного – и тугой комок нервов, в который превратились все мои внутренности, обещал непременную «сбычу мечт». Правда, я с трудом могла себе представить, как чаяния каждого из нас согласовываются с нашим же твердым решением не разлучаться и отрабатывать летнюю практику в качестве сформировавшегося трио.

Мои размышления «о вечном» были бесцеремонно прерваны Дереком, который дернул меня за заплетенную по случаю праздника сложным колосом косу:

– Хватит витать в облаках, а то опять все пропустишь!

И действительно, на балконе главной башни уже стоял милорд ректор и двенадцать старших преподавателей в полном парадном облачении. На площади установилась абсолютная тишина – никому не хотелось на время выступления ректора быть превращенным в камень сторожевыми горгульями, – в которой прозвучал усиленный «эхом» голос ректора:

– Господа маги! Внимание! Указом ректора Магической Академии Меоры студенты, полностью выполнившие годовой план занятий и успешно сдавшие заключительные экзамены, переводятся на следующий курс!

По замершим студентам легким вздохом пронесся едва уловимый ветер, и разноцветные мягко мерцающие бусины на браслетах каждого из собравшихся окутались серебристой дымкой, которая, постепенно расширяясь, покрыла весь браслет, а когда внезапно рассеялась, на многих из них стало одной сияющей новенькой змейкой больше.

– Студенты, не получившие переводной змейки, будут перемещены в Переходный Зал, где определится их дальнейшая судьба, – звонкий щелчок холеных пальцев милорда ректора – и на площади стало значительно свободнее.

– Студенты первого и второго курсов будут перемещены за периметр внутреннего двора и с этой минуты и до первого дня нового учебного года могут быть совершенно свободны, – еще один щелчок – и перед резными перилами балкона осталась небольшая группа студентов, всего несколько десятков человек.

– Ну, а теперь начнем распределение на летнюю практику, – задумчиво протянул ректор. Это был кругленький низенький мужчина лет пятидесяти, с широкой блестящей лысиной, небольшими близко посаженными светло‑голубыми глазами и редкими пшеничными усиками над верхней губой. Несмотря на столь непримечательную обманчиво мягкую внешность, милорд Этерлейн был самым могущественным магом Алерии и, возможно, даже всей Айрины.

– Сейчас я задам вам, дорогие господа маги, один вопрос. Я повторяю его из года в год уже многие сотни лет. Собственно, наверное, я мог бы и не спрашивать… но раз уж соглашение было заключено, оно должно быть в точности исполнено. Итак, кто поедет в Вейрану?

В наступившей гробовой тишине прозвучало тихое дополнение, кажется, произнесенное учителем Толленом:

– Помните, на это назначение вы имеете полное право не соглашаться…

Студенты четвертого, пятого и шестого курсов состроили одинаковое скучающе‑незаинтересованное выражение, выжидая необходимую паузу отказа. Третий курс являл собой целую палитру ошарашенных лиц, начиная от легкого недоумения и заканчивая полным шоком.

А я вдруг почувствовала необыкновенную легкость, уверенность в правильности и неизбежности только что принятого решения.

– Что ж, как и следовало ожидать… – начал милорд ректор, но чего нам всем следовало ожидать, так никто и не услышал, потому что магистр Этерлейн был наглым образом прерван моим звонким выкриком:

– Стойте! Я еду!

В следующую минуту на брусчатое покрытие внутреннего двора со звонким стуком упали даже те челюсти, которые до этого стоически держались на своих местах. Взгляды всех присутствующих обратились на меня. Ректор запинающимся голосом переспросил:

– Лета Дайн? В‑вы… собираетесь… ехать в Вейрану?

– Да, милорд ректор.

– Вы уверены?

– Абсолютно, милорд.

– Первый раз за две тысячи лет… – еле слышно пробормотал ректор Этерлейн, – ну, раз так…

– Мы едем вместе с Летой! – раздались в унисон два юношеских голоса. Я обернулась на своих друзей – в глазах молодых магов сверкала сталь данного мне накануне обещания с золотыми прожилками жажды новых приключений. Я почувствовала, как за спиной вырастают крылья – мои друзья меня поддержали!

– О Боги! Ну за что мне такое наказание! – обреченно простонал ректор, – вы хоть понимаете, что вы делаете, дети?! Этот договор с Вейраной был подписан больше двух тысяч лет назад, после окончания Алой войны! Да вы даже не сможете войти в эту Богами и демонами забытую страну!

– Какой именно договор, милорд ректор? – поинтересовался Дерек, самый практичный из нас троих.

– Это соглашение было одним из условий мирного договора, подписанного с Вейраной две тысячи двести лет назад. Его, как и мирный договор, привезло первое посольство… точнее, остатки этого посольства, – уголки губ ректора раздраженно дернулись вниз. – Оно обязует Академию ежегодно в день распределения направлений на летнюю магическую практику задавать вам один‑единственный вопрос. Вы его уже слышали, – устало сообщил милорд Этерлейн.

– В случае добровольного согласия кого‑либо из студентов посетить эту страну, мы должны доставить его к скалам на границе с Вейраной, снабдив также обратными телепортами для успешного возвращения в Академию по окончании срока практики.

– Мы едем, милорд ректор, – упрямо вздернув подбородок, подтвердила я.

– Это еще не все, – в глазах ректора мелькнула тревога, – последним пунктом в договоре значится следующее: если маг не возвращается из Вейраны по окончании практики, мы не имеем права требовать каких‑либо объяснений от этой проклятой страны! Считается, что студент добровольно остался в границах территории вейров. И, помолчав мгновение, самый одаренный маг Алерии тихо добавил:

– Хотя как можно что‑то предъявить народу, если ты две тысячи лет не видел ни одного его представителя…

Я вдруг ощутила на груди легкое жжение: это золотой медальон внезапно нагрелся и еле заметно пульсировал. Я оглянулась на друзей и прочла на их лицах твердую решимость идти со мной до конца:

– Мы едем.

В ту же минуту в воздухе засиял ярко‑зеленый шар, разбившийся на три более мелких, каждый из которых неспешно подплыл к одному из нашей троицы и завис на уровне глаз. Шары уплотнились, побледнели и плавно спустились прямо в протянутые руки. Едва дрожащие от волнения пальцы прикоснулись к бледно‑зеленым сгусткам энергии, те тут же превратились в выцветшие от времени мшистые зеленоватые камни размером с кулак с выбитыми на каждом словами на общем языке: «Верни дитя скалы в чрево матери, и путь найдет тебя». Над притихшей в изумлении толпой загорелось алая руна «Решение принято». Милорд Этерлейн еле слышно выдохнул: «Подтверждаю. Будет исполнено», руна мигнула на прощание и пропала без следа.

– Договор не может быть нарушен. Лета Дайн, Эрьениэль эс'Найрен и Дерек Мелл, ваша летняя практика будет проходить в Вейране. Мы будем ждать вашего возвращения, но если с вами что‑то случится, и вы не успеете активировать обратный телепорт, – произнес безжизненный, словно высохшее дерево, голос ректора, – никто не сможет вам помочь. Удачи вам, дети. Вы отправляетесь через два часа, сбор у главного телепорта. Можете идти.

В воротах я оглянулась – мой взгляд выхватил из сплошной серой массы печальное лицо магистра Ортеса, побелевшие костяшки судорожно сжатых пальцев магистра Толлена и десятки сочувствующих взглядов друзей. Такими взглядами обычно награждают безнадежно больного дядюшку, лежащего на смертном одре. А, черт с ними! Мы едем в Вейрану!

Глава 3. Дорога

Сборы не заняли много времени – в общем‑то, все вещи были уложены еще вчера вечером, поэтому встреча у телепорта состоялась гораздо раньше назначенного срока.

Рьен сиял, словно только что отчеканенный эр, да и Дерек тоже не выглядел недовольным, пребывая скорее в некотором замешательстве. Оба, как и я, были одеты по‑походному, в удобные штаны из мягкой кожи, рубахи и теплые куртки, на ногах красовались эльфийские сапоги – подарок Рьена.

– Лета! Ну объясни все‑таки, что тебя так внезапно заставило согласиться на эту авантюру? – встретил меня вопросом погодник.

– Да какая разница, мы же такое приключение отхватили! – перебил его Рьен, – чего ты волнуешься‑то?

– Я просто не люблю неизвестность, – буркнул Дерек, – а тут этого добра навалом, как железа в гномьих рудниках!

– Признайся, ты просто боишься вампиров, – поддел друга эльф.

– Вот еще, верить в старые сказки!

– А если это не сказки? – мой вопрос оборвал друзей на полуслове.

– А вот если это не сказки, – вкрадчиво начал Дерек, – то мы только что совершили самую большую ошибку в нашей жизни!

– Ладно тебе, паникер ты наш! Сначала надо добраться до места, а там уже решим, что тут было ошибкой, – отмахнулся от него взбудораженный предстоящим путешествием Рьен.

– Я смотрю, вы уже готовы? – поинтересовался неслышно подошедший учитель Толлен. Он, кстати говоря, всегда появлялся как из‑под земли, и ходили слухи, что иногда заставал этим врасплох даже эльфов, что было совсем уж невероятно. – Тогда мы можем не ждать указанного срока. Скоро здесь такая толпа соберется, что ступить будет некуда, так что начнем.

Толлен вынул из кармана алый бархатный мешочек с вышитым гербом академии и бережно извлек из него крупный фиолетовый кристалл и три камня поменьше.

– Это ваши телепорты возврата, – и в наши протянутые ладони опустились маленькие кристаллы. – Надеюсь, вы помните правила активации возвратных телепортов – сожмите камень в ладони и мысленно укажите конечную точку. Допускается отправка потерявшего сознание или тяжелобольного человека, который не сможет направить телепорт сам – для этого сожмите в его ладони камень и как можно четче укажите конечную точку для вашего друга. Ну и, само собой, берегите их как зеницу ока, – в его голосе появились ворчливые нотки прижимистого эконома.

– А теперь поднимайтесь на площадку, – Толлен кивнул на раполагавшийся неподалеку главный телепорт Академии. Он представлял собой правильный круг, в центре которого на трех изящных ножках возвышалась подставка для кристалла‑координатора. Мы послушно поднялись по ступенькам и встали вокруг подставки. Магистр укрепил камень в держателе и отошел к краю площадки:

– Вы переместитесь на границу Алерии и Вейраны, к подножию Велларийских гор. Возьмитесь за руки… и удачной вам дороги, дети!

Мир вокруг сжался до маленькой черной точки, чтобы через секунду вновь развернуться в привычные для него размеры. Мы прибыли.

Вокруг было только серое небо – и ничего больше. Это было неправильно. Еще менее правильным было то, что мы падали с головокружительной высоты! Земля надвигалась с угрожающей скоростью, и шансы на спасение таяли с каждой секундой.

– Дерек! – я безуспешно попыталась перекричать рев ветра, – на тебе с экзамена оставалась основа «киселя»!

Маг‑погодник уже сосредоточенно шевелил губами, наполняя своей энергией основу сложного воздушного заклинания, результатом которого должна была стать плотная желеобразная подушка между нами и столь стремительно приближающейся землей. Эта «привязка» совершенно случайно осталась на нём после экзамена по управлению стихией воздуха – Дерека не спросили третий вопрос билета, где как раз требовалось собрать «кисель»; а готовую основу сложного и трудоемкого заклинания, которую оставалось только наполнить силой и замкнуть, ему было жалко развеивать. И вот теперь я искренне обрадовалась такой невероятной запасливости нашего друга. За секунду до неминуемого столкновения падение вдруг замедлилось, а затем и вовсе прекратилось – мы висели в двух метрах над каменистой дорогой в середине «киселя» и вяло пытались шевелиться. Со стороны это здорово напоминало жадных мух, которые вознамерились сожрать целую банку меда, но немного не рассчитали сил.

– Слушай, а ты развеивать его умеешь? – задыхаясь от нервного смеха, поинтересовалась я.

– Умею, вот только узловая точка находится прямо у твоей левой руки, – изрек висящий вниз головой Дерек.

Пришлось снова перейти на внутреннее зрение и повнимательнее вглядеться в хитросплетение нитей спасительной воздушной подушки. Хм, кажется, вот оно… легкий щелчок – и мы мешками рухнули на землю.

– Все живы? – отряхиваясь, спросил Рьен.

– Угу. Живее всех живых. Вот только куда нас занесло?

Даже ребенку было бы понятно, что переместились мы вовсе не на границу. До самого горизонта простирались бескрайняя равнина, и нигде не было даже намека на Велларийские горы. Какие там горы, даже самого завалящего холмика не наблюдалось в обозримом пространстве! Мы стояли посреди довольно широкого тракта, который представлял собой утоптанную до гранитной твердости землю. Дорога, казалось, тянулась в бесконечность, причем по всей видимости считая, что указатели и путевые камни – это все абсолютные глупости и пустая трата времени. Черт, куда все‑таки нас занесло?

Рьен тем временем развил бурную деятельность по извлечению содержимого из своей сумки. И когда на дороге уже высилась целая куча разных «совершенно необходимых в дороге» эльфу вещей, на свет с торжествующим воплем был извлечен… орешек? Что за?… Счастью в глазах эльфа не было предела, а мы с Дереком непонимающе уставились на белку‑переростка с острой формой орехомании, в которую, видимо, внезапно превратился наш горячо любимый друг.

– Рьен… ты в порядке? – осторожно поинтересовался погодник, уставившись на приплясывающего эльфа.

– А? Да‑да, все просто отлично. Сейчас нам расскажут, где мы находимся.

– Э‑э… Кто расскажет‑то? Ни души вокруг!

– Орешек и расскажет!

Мы с Дереком переглянулись, судорожно вспоминая, когда это мы проходили говорящие орешки.

– Вот только не говорите, что ничего не слышали про крайлов, – простонал Рьен, хватаясь за голову, – ну ладно Дерек, но ты, Лета! Это же твой профиль! Как ты можешь этого не знать?!

Мы смущенно потупились, разве что не ковыряя носочком сапога дорожную пыль – ну точно как нашкодившая малышня перед строгим папашей.

– Ох. Ну тогда смотрите.

И эльф, уже стоявший на яркой летней траве обочины, осторожно положил коричневый орешек прямо на землю. С минуту ничего не происходило, а затем вдруг земля вокруг загадочного плода вспенилась и утянула его без следа. Не успели мы открыть рот, чтобы задать невозмутимому эльфу закономерный вопрос: «какого?…», как из густой травы показался зеленый росток, с нереальной скоростью превращавшийся в приземистое толстое дерево. Бугристый темно‑коричневый ствол венчала роскошная крона из удивительных резных листьев нежно‑голубого цвета, напоминавшая тончайшее многослойное кружево и при малейшем дуновении ветра издававшая еле слышный перезвон.

– Прости мое невежество, дражайший Эрьениэль эс'Найрен, теперь что, модно водить с собой ручных идиотов? – со стороны дерева раздался скрипучий голос. – Их выпученные глазки действуют мне на нервы.

– Это мои коллеги, Лета Дайн и Дерек Мелл. Просто они впервые удостоились чести увидеть крайла, – усмехнулся наглый эльф и озорно мне подмигнул.

– Что за молодежь пошла, полное бескультурие, – кора дерева скривилась в брезгливой гримасе, и только тут стало понятно, что наросты на стволе довольно узнаваемо очерчивают самое обыкновенное морщинистое лицо. – Вот помню я, в наше время…

– Эммм… уважаемый Эрт, нам очень нужна ваша помощь, – мягко прервал грозившего надолго углубиться в воспоминания крайла Рьен. – Скажите нам, где мы находимся?

Дерево ненадолго замолчало, выросты коры, должные представлять собой брови, сосредоточенно сдвинулись, а крона засияла еще ярче. Дерек уже открыл рот, собираясь что‑то спросить, но Рьен сделал страшные глаза и прижал палец к губам. Ясное дело, старый пень не любит, когда ему мешают.

– Айшанская Равнина. Эк вас занесло, – проскрипело дерево.

– Да, небольшой недолёт получился, – хмыкнул Дерек. – А далеко ли ближайшее поселение?

– Прямо по дороге, – одна из веток изящно махнула в направлении предполагаемого жилья, – к вечеру будете на месте, если пешком. Кстати, до Велларийских гор примерно пять дней конного пути, – хихикнул старикашка. – Ну, мне пора. Эрьениэль, еще раз посадишь меня на такой невкусной почве – сам будешь из своих передряг выбираться, – буркнул напоследок крайл и начал стремительно сворачивать темнеющую и приобретающую красивый лиловый отлив крону в тугой кокон. Через мгновение темно‑фиолетовый кожистый шар раскрылся, и на ладонь эльфа скатился… тот самый орешек!

– Рьен, а откуда это дерево… откуда он узнал про Вейрану? Ну то есть про то, что мы идем именно туда?

– Это ж крайлы! Говорят, они знают всё, – фыркнул маг и, спрятав свой «путеводитель» в карман, направился по дороге в указанном деревом направлении.

– Вы идете или собираетесь ночевать прямо в поле? И хватит стоять столбом, а то я начинаю сомневаться в том, что Эрт Крайл'ен был так уж неправ насчет ручных идиотов!

В крошечный городок под названием Варт мы ввалились уже в сумерках, уставшие и ужасно голодные. За время «прогулки» мы так и не пришли к единому мнению насчет причины неожиданного «недолёта» до конечной точки, да еще и с головокружительным падением. Дерек настаивал, что это было покушение на наши драгоценные жизни, а мы с Рьеном справедливо сомневались в том, что умудрились настолько перейти кому‑то дорогу – школьных шалостей для этого явно не хватало, а чего‑то более серьезного за нами замечено не было. К тому же на кристалле‑координаторе был знак Академии, а значит, он попросту не мог быть неисправен… В общем, мы решили списать этот досадный инцидент на помехи в силовых полях – к вечеру мы уже успели охрипнуть, и желания спорить не было больше ни у кого.

Варт встретил нас тихим домашним уютом маленького провинциального городка, где все со всеми знакомы и никогда не происходит ничего значительнее потерявшейся коровы или невзошедшего хлеба. Постоялый двор мы нашли довольно быстро, радушный хозяин – румяный толстяк с широкой щербатой улыбкой – мигом определил нас на постой и умчался распоряжаться насчет ужина. Нещадно гудящие ноги уже и не верили своему счастью, когда наконец их освободили из плена надоевших пыльных сапог и позволили побродить по прохладному деревянному полу выделенных нам комнат. Простой деревенский ужин – чашка густого наваристого супа и свежеиспеченные лепешки – показались нам просто таки пищей богов, так сильно мы успели проголодаться. Все‑таки на долгое путешествие мы не рассчитывали, и еду с собой взяли совсем немного, да и останавливаться в чистом поле на обед не было времени. А уж когда в нашей комнате обнаружились застеленные чистым бельем кровати и ведро подогретой воды у умывальника, восторгам не было предела.

Новый день встретил меня петушиным криком, громыханием посуды на кухне нашего спасительного пристанища и любопытными детскими мордашками в окне, которые резво прыснули в стороны, как только я открыла глаза. На улице вовсю светило солнце, и в городе закипала обычная утренняя жизнь. Я покосилась на тщательно прибранные кровати друзей и со вздохом поплелась к умывальнику – с них ведь станется и без меня позавтракать. Оказалось, ребята давно уже проснулись и даже успели вплотную заняться подготовкой к предстоящему путешествию – донельзя довольный собой Рьен выторговал у местного конюха трех прекрасных лошадок, а Дерек заканчивал укладывать в сумки дорожную еду, которой хватило бы как минимум на неделю пути.

– Вдруг заблудимся, – мрачно буркнул он на мой вопросительно‑недоумевающий взгляд.

Заблудиться мы уже не смогли бы при всем желании – местные снабдили нас подробнейшей картой всей Айшанской равнины до самых Велларийских гор, не переставая между тем настойчиво убеждать «господ магов» остаться еще на пару‑тройку дней. Такое радушие было, естественно, небескорыстным – за лошадок, кров и пищу Дерек вдобавок к золоту расплатился парой‑тройкой своих заклинаний: на поля лег «магнитик» для дождя, а по улочкам Варта теперь гулял легкий освежающий ветерок. На Рьена же попросту заглядывались все местные девицы от двенадцати и старше. Мое счастье, что проницательный эльф еще вечером, как только мы увидели впереди огни города, посоветовал отколоть от плаща серебряную каплю – знак целителя, сказав, что иначе до Вейраны мы только к концу практики доберемся.

И вот теперь дорога весело ложилась под копыта коней, по обочинам появились сначала редкие кусты, а затем и деревья – из раскинувшегося впереди леса нам, по приблизительным расчетам эльфа, предстояло выбраться только завтра утром. Лениво перебрасываясь словами, мы наслаждались ярким летним солнцем и бурной жизнью лесных обитателей, напрочь забыв об осторожности. Как оказалось, зря – очередной урок жизни для бесшабашных магов мог закончиться очень печатьно.

За очередным поворотом дороги ничего вокруг не изменилось – все так же переговаривались неуемные сойки, гонялись друг за другом по утоптанной земле солнечные зайчики, и ветер так же нежно перебирал листочки в кронах высоченных деревьев, но наши кони вдруг отказались идти дальше и лишь нервно всхрапывали и взволнованно перебирали тонкими ногами. Мелькнула мысль, что рядом бродит какой‑то крупный хищник. Видимо, ребята подумали о том же, – тревожно переглянувшись, мы спешились – и тут же на нас откуда‑то сверху были наброшены «путы» – самое мощное из известных мне обездвиживающих заклинаний.

«Путы» являлись очень сложным, энергоемким и потому дорогостоящим заклинанием. Его ведущие узлы внедрялись в нервные сплетения человека и накрепко связывали несчастного в том положении, в котором его застало заклинание. Теперь вся надежда была на Рьена – эльфы могли двигаться в «путах», хоть и гораздо медленнее обычного. Но Рьен стоял в той же настороженной позе, и лишь капельки пота на бледном лице выдавали огромное напряжение сил – безрезультатное напряжение, потому что «путы» на анимисте отливали кроваво‑красным блеском. Это означало, что наш неизвестный враг знал, кого ожидает увидеть на этой тропе – алые «путы» были сплетены именно для эльфа. Неприятный холодок пробежал по спине между лопатками… Мы влипли, и влипли по‑крупному.

Сидящая на ветке высокого раскидистого дерева крупная птица задумчиво склонила набок голову и с интересом оглядела такой странный для родного леса вид: на дороге, у которой рос ее дуб, застыли в неестественных позах трое людей. На памяти птицы – а она прожила уже без малого восемь лет и много видела этих смешных бескрылых созданий – ни один человек еще не стоял так долго без движения. Напуганные лошади сбились в кучку позади людей. Большая пестрая птица отряхнулась, устроилась поудобнее на сучковатой ветке и приготовилась развлекаться.

Прямо перед нами с соседнего дерева легко спрыгнул человек. Высокий брюнет лет тридцати пяти, с внимательно прищуренными темными глазами, сломанным в давней драке и неровно сросшимся носом производил гнетущее впечатление – как будто крыса выросла до размеров взрослого человека и теперь готовилась мстить всем вокруг за годы в темных сырых подвалах. Судя по шороху сзади и по сторонам, вокруг нас рассредоточилось не менее десятка помощников Крыса. Брюнет окинул Дерека и Рьена скучающим взглядом и остановился на мне. Бегающие глазки скользнули по серебристому браслету из четырех сплетенных змей, по вновь приколотой к отвороту рубашки капле, по каштановой косе, и бандит удовлетворенно ухмыльнулся. Голос его оказался еще противнее, чем я предполагала:

– Ну наконец‑то, – гнусаво протянул Крыс, – долго же вас ждать. Ни тебе умыться, ни поспать нормально, еда холодная, комаров целые тучи – а вас все нет и нет… Забираем девчонку и уходим, – скомандовал он кому‑то за моей спиной и, шагнув в сторону, уложил прямо на землю черный кристалл‑координатор телепорта.

Бандиты во главе с Крысом собрались около камня, двое оставшихся за спиной приподняли меня, словно безвольную куклу, и потащили к порталу. Мой взгляд выхватывал сменявшие друг друга как в калейдоскопе картины: напряженные лица друзей с плотно сжатыми обескровленными губами, широко раскрытые глаза, на дне которых плескалась беспомощная ярость, еле заметное дрожание крыльев тонкого аристократического носа Рьена… Зрение скакнуло на внутренний уровень, а там… Нити «пут» на моих друзьях были натянуты до предела, по ним пробегали сизые всполохи, а узлы заклинания превратились в клубки расплавленного металла. Он бурлил и почти выплескивался на нити, грозя вырваться и сжечь все, до чего только дотянется этот обжигающий лавовый поток.

Еле слышный стон сорвался с губ, а внутри закипала злость на себя, на то, что из‑за такого поспешного решения ехать в Вейрану вот сейчас, сию минуту на моих глазах погибнут двое самых близких мне людей на всем белом свете. Они сгорят, пытаясь противостоять «путам» – так случается, когда пленник отчаянно жаждет вырваться. «Путы» расплавят каждую нервную клеточку в теле жертвы, и несчастный погибнет в муках раздирающей тело боли, оставив лишь пустую оболочку, как выпитая досуха в сетях паука случайная муха. Я не могу этого допустить, нет! Не‑ет!!!

Внезапно время замерло, приостановилось биение жизни в окружающем мире, померкли яркие утренние краски… Я пошевелилась и поняла, что путы больше меня не держат. На груди нестерпимо жег кожу медальон – нет, уже не медальон. Маленький золотой овал растаял, как снег под лучами весеннего солнца, и горячим ручейком поднимался по плечу, перетекая на правую руку. Серебряная капля на воротнике выгнулась дугой и часто‑часто дрожала в такт суматошному биению моего сердца. Сверкающие змейки ухмылялись и разве что только не подмигивали глазками‑бусинками. А дошедший уже до запястья ручеек, бывший когда‑то медальоном, вдруг вспыхнул ослепительным золотом и… испарился, рассеялся в воздухе без следа. Как только последняя капля исчезла с моей руки, я услышала мелодичный женский голос:

– Долго же тебя ждать пришлось, подружка!

– Я это слышу уже второй раз за последние пять минут, – огрызнулась я, посчитав, что просто‑напросто сошла с ума, – и вообще, вы кто? Раздавшийся в ответ переливчатый смех, отчетливо напоминающий звон ссыпающихся монет, немного меня смутил.

– Нет, с ума ты не сошла. А я не голос в твоей голове. Я Тэй.

– Кто?

– Нет, ну вы только посмотрите! Что за невнимательность! Могу повторить – меня зовут Тэй. Для непонятливых объясняю – я Дух Металла.

Наступившее молчание можно было, мне кажется, разрезать ножом и попробовать на вкус – голос, видимо, ждал моей реакции, а я… я совершенно ничего не понимала. Нет, ну нам, конечно, объясняли в Академии, что дух или, скажем так, энергетическая сущность есть у каждой стихии, не говоря уже о растениях или животных, но вот о духах металла никто и слыхом не слыхивал, поэтому неудивительно, что сейчас я снова очень живо напоминала «ручного идиота» в представлении уважаемого Эрт Крайл'ена.

– О Боги, кажется, для совсем непонятливых придется еще и показывать, – простонал голос, и из сгустившейся прямо передо мной в воздухе дымки выступила невысокая загорелая девушка со смешливым личиком, на котором насмешливо щурились огромные карие глаза. На девушке было потрясающее платье, словно сделанное из жидкого серебра, находящегося в непрерывном движении. Роскошная грива цвета расплавленного золота с медными прядями свободно спадала чуть пониже спины, курносый носик забавно сморщился, когда девушка придирчиво оглядела меня с ног до головы:

– Так вот, значит, до кого я пыталась достучаться последние пятнадцать лет? Ну что ж, будем знакомы, – и Тэй протянула мне узкую горячую ладошку. – Вот же угораздило вас так попасться! Еще пару секунд, и все было бы кончено. Думаю, я могу собой гордиться – успела вовремя! – девушка приосанилась и, покосившись на меня, прыснула в кулачок, – У тебя сейчас глаза на дорогу выпадут, замучаемся потом по кустам искать. Ну, чего застыла? Друзей‑то твоих будем спасть или нет? Нет, мне, конечно, все равно…

– Погоди, погоди. Ты… почему ты мне помогла?

– Чего ж тут непонятного? У тебя врожденный дар магии металла, но в этом вашем человеческом городе, где ты жила – Меора, кажется? – там столько всякой магии намешано, что все мои попытки к тебе пробиться каждый раз оканчивались неудачно. Только шишки набила, – и девушка жалобно потерла гладкий бронзовый лоб.

– Я уже отчаялась было, но у меня, наверное, уже в привычку вошло каждый день пытаться тебя найти. Сегодня вот решила опять попробовать – и что я вижу? Кучка каких‑то бандитов собирается тебя убить. Ну уж нет, не на ту напали! Чтоб у меня кто‑то отобрал мою новую тэй'ни – да ни за что!

– Кто такая тэй'ни? И почему сразу убить – они же меня куда‑то телепортировать собрались?! – сказанное моей неожиданной спасительницей никак не хотело укладываться в голове и, как это обычно со мной и бывает, я задавала совсем не первостепенные вопросы.

– Тэй'ни – это хозяйка металла! Ты теперь можешь управлять любым металлом в поле твоего зрения. Собственно, если бы твой отец хоть раз вывез тебя из города в какой‑нибудь летний домик на отдых, ты бы давно уже была тэй'ни. И хватит вопросов, пора уже делом заняться, – нетерпеливо отмахнулась Тэй, – я и так ради тебя договаривалась с Духом Времени, чтобы он хоть на пять минуточек свои Часы остановил. Теперь вот свидание ему должна… Отойди от портала подальше, Лета, а то и тебя утянет!

Я послушно шагнула в сторонку, пока Тэй осторожным прикосновением снимала «путы» с друзей и поворачивалась к замершим у камня бандитам.

– Ну что, начнем первую тренировку, – радостно потирая руки, пропела девушка, хищно оглядывая ничего не подозревающих разбойников. – Твой выход, Лета!

– А что мне с ними делать‑то? – я даже как‑то растерялась.

– С ними – ничего. А вот все металлические предметы, которые имеются на этих людях, теперь в твоей власти – нужно только сосредоточиться и позвать. Ты можешь заставить их кинжалы вонзиться им в сердце, а можешь расплавить пуговицы на штанах и полюбоваться на их волосатые…

– Спасибо, я поняла, – волосатые части тел незадачливых похитителей не вызывали у меня ни малейшего интереса, – Тэй, ты, кажется, говорила про то, что они собираются меня убить?

– Ну‑у… просто их телепорт ведет прямиком в жерло действующего вулкана на юге Алерии. А что? Ты что‑то задумала?

– Прекрасно, – мстительно ухмыльнулась я. Значит, Крысу и его компании обеспечен горячий прием!

Сосредоточиться… позвать… Я смотрела на «подопытных кроликов», смотрела – и видела только радостно скалившихся в предвкушении скорой победы подонков.

– Не обращай внимания на людей, – раздался над ухом тихий шепот Духа Металла, – сосредоточься…

Блик от кинжалов на поясе Крыса на миг ослепил меня, а затем… люди словно подернулись серой пленкой, осталась только холодная сталь мечей, мягкий свет серебра цепочек и амулетов, медь мелких монеток в карманах… И все они здоровались со своей тэй'ни, тянулись ко мне, словно ребенок к новенькой блестящей игрушке. Они выполнили бы любое мое желание, стоило мне только попросить – за осознанием этого пришла решимость действовать, и смутный план в голове приобрел кристальную ясность.

– Мои милые… повеселимся? – радостно сверкнув в ответ, послушный моей мысли металл мгновенно поплыл, потерял форму и слился в широкую ленту, которая постепенно вытягивалась, истончалась и разбивалась на изящные звенья. В дело пошли даже пуговки и пряжки ремней, поэтому уже через минуту разбойники представляли собой весьма жалкое зрелище – плотно стянутые обернутой вокруг них несколькими витками цепью, с кровожадными ухмылками на грязных небритых физиономиях и спущенными до самых сапог штанами. Где‑то в толпе мрачно мигал камень‑координатор, уже активированный хозяином.

– Повеселилась на славу, я гляжу, – хмыкнула Тэй, задумчиво оглядывая живописную скульптурную группу. – Жаль, мне уже пора. Время на исходе, а еще на свидание собираться… И девушка начала растворяться в воздухе.

– Тэй! Погоди! Как мне найти тебя?

– Просто позови… – отозвался стихающий голосок, и в ту же минуту все вернулось на круги своя – в кронах деревьев зашумел ветер, прерванные на середине трелей птицы продолжили свой гимн лету, а очнувшиеся в столь странном виде похитители успели только издать недоуменное мычание, как раздался хлопок сработавшего телепорта. Пахнуло жаром, где‑то вверху пронзительно вскрикнула и снялась с ветки какая‑то пестрая птица… Я повернулась к живым и невредимым друзьям, изумленно взиравшим на происходящее, и, вымученно улыбнувшись, осела прямо на дорогу.

Глава 4. Первая встреча

– Вот так все и произошло, – закончила я свой рассказ в предрассветных сумерках, отогревая замерзшие пальцы у маленького, но жаркого костерка посреди лесной поляны. На сосредоточенных лицах друзей играли огненные блики. Рьен сидел на поваленном дереве, положив подбородок на сплетенные пальцы рук, и задумчиво смотрел в огонь. Пепельные в неверном утреннем свете волосы слегка растрепались, под глазами пролегли темные тени, и тревожные морщинки на лбу никак не хотели разглаживаться. Нарезающий нервные круги по поляне Дерек выглядел немногим лучше – мои верные друзья места себе от волнения не находили, пока я была без сознания.

После загадочного освобождения от «пут» и исчезновения бандитов, они перенесли меня на обнаруженную неподалеку полянку и, придя к выводу, что я в порядке и мне просто нужно отдохнуть, принялись ждать, теряясь в догадках и строя одно предположение за другим.

И вот теперь терялись в догадках все трое, пытаясь понять, кто же послал за нами вчерашних разбойников.

– Теперь, я думаю, вы не будете спорить, что наш телепорт был намеренно перенастроен, – устало потирая лоб, констатировал Дерек ставший очевидным факт. Спутанная прядь пшеничных волос упала на глаза, но он лишь досадливо дернул головой и снова перевел взгляд с меня на Рьена.

– И если Тэй была права насчет конечной точки порта этой шайки, то возникает справедливая мысль – наниматель Крыса собирался меня… уничтожить, – я вздрогнула при мысли о том, что бы с нами случилось, если бы не Дух Металла.

– Ага, и вряд ли бандиты знали, куда они телепортируются. Наверное, их заказчик пообещал им золотые горы – но после выполнения заказа, и дал кристалл‑координатор. Неплохой замысел – двойная экономия получается, и дело сделано, и платить не надо, – задумчиво протянул Дерек, но, наткнувшись на мой полный ужаса взгляд, смешался и замолчал. Ему‑то легко рассуждать, это не на него шла охота…

– Значит, мы знаем про нашего врага только одно – что это маг, и скорее всего неслабый, – протянул Рьен. Мы вопросительно посмотрели на эльфа, и он пояснил, – Чтобы настроить телепорт на вулкан, нужно самому быть магом. Ну или нанять кого‑то, но ведь ни один маг в здравом уме не возьмется за такой заказ, даже за очень большие деньги.

– Плохо, что мы не знаем его мотивов, – Дерек в волнении заметался по поляне, – и почему ему нужна именно Лета. И пока мы этого не узнаем, никак не сможем предугадать его дальнейших действий!

– Да чего тут угадывать, – взорвался Рьен, – дураку ясно, что он не остановится, пока не добьется своего, – они с Дереком напряженно уставились друг на друга, и я поняла, что пора спасать ситуацию:

– Может, не будем ругаться понапрасну и позавтракаем? Мясо остывает…

Отвлекающий маневр сработал безупречно – магическое слово «завтрак» не раз прекращало и не такие споры. А уж в компании с «мясом»…

Насытившиеся и успокоившиеся парни расслаблено цедили горячий чай, когда вдруг Дерек спросил:

– Лета, а ты можешь сейчас позвать свою Тэй?

Я недоуменно уставилась на друга, и он смущенно пробормотал:

– Ну просто очень интересно, как выглядят духи…

– Не знаю… Хотя можно попробовать, – я постаралась представить Тэй, какой впервые ее увидела, при этом с удивлением почувствовав на шее знакомую тяжесть медальона – я была уверена, что навсегда потеряла последнее напоминание о моих родителях – и тут в голове раздался тихий шепот: «Что‑то случилось?..». Мельком взглянув на затаившего дыхание Дерека, я подумала: «Нет, просто тренируюсь. Хотела узнать, получится ли тебя позвать». «Конечно, получится, как же иначе! А теперь, если не возражаешь, я пойду досматривать сон, из которого ты меня вытащила», – серебристый с оттенком легкого недовольства перелив голоса Тэй затих в отдалении, а я услышала сдавленное хихиканье эльфа. Дерек столбом стоял посреди поляны, изумленно рассматривая лежащую на земле заколку‑молнию. Пшеничная копна волос рассыпалась по его плечам, а заколка внезапно утратила форму, растеклась и на несколько секунд застыла укоризненной руной «Любопытство», с легким звоном затем вернувшись в привычную форму.

– Твоих рук дело? – прошипел Дерек.

– Ты же сам хотел, чтобы я позвала Тэй! Так чего же теперь злишься? – поспешно отодвигаясь подальше от погодника, ответила я.

– Скажи спасибо, что она расплавила твою заколку, а не пряжку ремня, – просипел задыхающийся от смеха Рьен, уворачиваясь от летящей ему прямо в лицо шишки.

– Ладно, пора уже двигаться дальше, мы и так потеряли почти целый день. Проводить еще одну ночь в лесу после всего этого как‑то не хочется, – решительно заявил Дерек, и наша компания разбрелась по поляне в поисках дорожных сумок.

Ближе к вечеру уставшие кони еле перебирали ногами, с надеждой поглядывая на появившийся просвет в сплошной стене деревьев. Судя по карте, мы вот‑вот должны были покинуть порядком поднадоевший всем лес. За ним, если верить все тем же картам добрых жителей славного городка Варт, были какие‑то древние развалины – может быть, раньше здесь была деревня или даже небольшой городок – а за ними в небольшом отдалении и была наша цель – горячий ужин и ночевка в мягкой постели.

– Ребята, а вам не кажется, что как‑то уж слишком рано темнеет? – разрезал наступившую вдруг тишину вопрос эльфа. Настороженно наклонив голову, он прислушивался к сгущавшейся вокруг тишине.

– Мало того, я чувствую какое‑то напряжение вокруг, что‑то неестественное… – и Дерек тревожно вдохнул посвежевший вечерний воздух.

В этот момент кони сделали последний шаг, и внезапно расступившиеся деревья открыли нам завораживающее зрелище. Мы потрясенно застыли, не веря своим глазам: перед нами расстилалась зеленая равнина, покрытая разноцветным ковром полевых цветов, кое‑где были разбросаны островки невысоких кустарников. Но поразило нас не это – небо, синее вечернее небо с сумасшедшей скоростью затягивали темно‑фиолетовые тучи. В воздухе кружились, набирая силу и поднимаясь все выше и выше, десятки воздушных воронок, которые грозились объединиться и разрастись до самого настоящего смерча. Яркими всполохами прорезали небо беззвучные ослепительно белые молнии. Величественная красота стихии заставила нас замереть, чувствуя себя абсолютно бессильными перед мощью надвигавшегося шторма.

– Гроза наведенная, – раздался бесстрастный голос Дерека – в критической ситуации он всегда собирался и становился холодным расчетливым профессионалом, – и она имеет цель. Она направлена на нас.

– Дерек, ты сможешь с ней справиться? – деловито поинтересовался Рьен.

– Она слишком мощная, моих сил не хватит, чтобы ее развеять. Даже если вы сольете мне часть своих сил, ничего не получится, – покачал головой погодник, – я могу только попробовать защититься от нее. Но в лесу это невозможно, нас просто завалит деревьями. А на равнине – снесет…

– А вон те руины, справа? Они не подойдут в качестве укрытия? – я протянула руку к возвышавшимся неподалеку полуразрушенным каменным стенам.

– То, что надо, – после секундного раздумья кивнул Дерек, и тень надежды на спасение промелькнула на лице погодника. – Вперед!

И мы помчались к останкам древнего города. Уставшие лошади летели быстрее ветра, подгоняемые треском ломавшихся в покинутом лесу деревьев – они тоже понимали, что разбушевавшаяся стихия не несет ничего хорошего. Сложенные из огромных каменных блоков стены встретили нас в почти полной темноте. Мы нашли более‑менее крепкое укрытие – когда‑то это было домом, но время не пощадило ни крышу, ни две превратившиеся в каменное крошево стены. И вот теперь мы забились в угол, словно испуганные мыши, и, привязав к какому‑то выступу еле живых лошадей, сгрудились вокруг них. Ветер стонал и рвался смять непокорных людишек, но Дерек уже заканчивал «купол» – заклинание, которое накрывало мага и находящихся рядом людей, ограждая от любого проявления ярости воздушной стихии, даже от смерчей. Но «купол» был бессилен против физического воздействия, поэтому, когда всего в ладони от моей головы рухнула огромная каменная глыба, рассыпавшись на мелкие осколки, мы поняли, что защита Дерека нас не спасет.

– Подними «купол» выше, – сквозь рев ветра крик Рьена был еле слышен, но погодник понял его и, напрягая все силы, растянул защиту вверх – эльф начал трансформироваться. Тонкие черты лица поплыли, фигура эльфа потеряла очертания, воздух вокруг него задрожал – и через мгновение нас уже закрывало мощное тело каменного норта. Ничего не скажешь, Рьен выбрал наиболее подходящий облик – норты были крупными, размером с взрослого медведя, травоядными животными. Они жили на юге Алерии, и давно были бы истреблены многочисленными хищниками, если бы не одна особенность – спина, конечности и бока животного были полностью покрыты твердыми коричневыми пластинами, которые защищали мягкий, покрытый пушистым песочного цвета мехом животик. Эти пластины успешно противостояли когтям хищников и стрелам людей и ценились на вес золота – из них получались великолепные доспехи. И вот сейчас мы с Дереком сжались в комочек под животом у каменного норта, моля всех богов о спасении из этого ада. Лошади испуганно метались вокруг, оборвав привязь и пытаясь в кромешной тьме найти выход. Судя по удаляющемуся ржанию, им это все‑таки удалось, и я была несказанно рада, что наши вещи мы на последнем привале, подчиняясь какому‑то смутному предчувствию, переложили из седельных сумок в рюкзаки.

Словно в насмешку над нашими молитвами, начался град. Куски льда размером с кулак взрослого мужчины молотили по спине норта, отскакивая и разлетаясь на более мелкие осколки, и лишь глухое сдавленное рычание давало понять, что Рьену больно. Дерек из последних сил поддерживал купол, наших с ним объединенных сил – я еще раньше прижалась к нему, отдавая всю накопленную силу – определенно не хватало; стало ясно, что долго мы не протянем – и вдруг все стихло. Прекратились яростные завывания ветра, о смертельном граде напоминал лишь ледяной ковер вокруг нас, и мы с погодником выбрались из‑под защиты норта. Побледневшие тучи рассеивались так же быстро, как и собрались, распадаясь на клочки, уносимые стихающим ветром.

– Истощилась, – облегченно вздохнул Дерек, – теперь нам уже ничего не угрожает.

Ну конечно. Даже магическая гроза не может продолжаться вечно – у всего есть свой предел, и у этого убийственного торнадо он тоже был!

Сдавленный стон донесся из‑за спины – вернувшийся в нормальный облик Рьен лежал без сил у той самой стены, где мы нашли свое пристанище. Я метнулась к эльфу, который представлял сейчас жалкое зрелище – бледный, с запавшими глазами и растрепанной мокрой косой, он кривился от боли и тихо шипел сквозь зубы отборные эльфийские ругательства. Когда мы с Дереком стянули с него рубашку – анимист, в отличие от оборотней, при превращении не терял свою одежду – нашим глазам предстало страшное зрелище: вся спина Рьена была покрыта багровыми кровоподтеками и глубокими царапинами. Я притащила свою сумку и, порывшись в недрах «аптечки», вытащила на свет баночку с коричневой мазью как раз для таких случаев. Промыв раны эльфа и смазав лекарством каждую ссадину, мы уложили его отдыхать – пара часов сна, и он будет как новенький.

Поиски сбежавших лошадей результата не дали – видимо, испуганные животные умчались подальше отсюда. Утешало лишь то, что в противном случае они бы погибли от ударов града. Кстати, как выяснилось, он шел только над нами – куски льда ровным кругом лежали вокруг, и центр его находился как раз на месте нашего убежища. Это полностью подтверждало необычную природу грозы, но отнюдь нас не радовало. Что ж, неизвестный враг не оставлял попыток нас уничтожить, и это тревожило больше всего. Суда по карте, мы находились в нескольких часах пути от другого городка под названием Эннет. Подумав, мы решили остаться на ночь в спасших нас руинах – идти в наступающей темноте по незнакомой местности было бы верхом безумия.

Рьен проснулся как раз к ужину. Спина его совершенно зажила, на гладкой светлой коже не осталось даже крошечного шрама, и эльф прямо таки излучал бодрость и неиссякаемый оптимизм. Подъев добрую половину оставшихся припасов, Рьен окончательно воскрес и потащил нас исследовать загадочные древние развалины. К слову, исследовать было что – в центре «города» виднелись неплохо сохранившиеся здания, поэтому мы не стали очень уж сопротивляться и, прицепив к себе по «светлячку», направились на разведку.

Когда‑то этот город был полон людей, и в нем кипела жизнь. Сейчас же здесь царили лишь тени прошлого – в черепках разбитых глиняных амфор, в поросших травой улицах, в мрачной тишине оконных провалов сохранившихся домов. Мощеные ровными булыжниками дороги сдавались под натиском времени – некоторые камни уже раскрошились, между другими упорно пробивались кусты и кое‑где даже небольшие деревца. Не было ни одного абсолютно целого дома, но некоторые выглядели несколько лучше других. В одном из таких зданий мы обнаружили странную картину – стены комнаты (судя по остаткам очага, это могла быть кухня) были изборождены глубокими царапинами, какие оставляет на сыром песке кошка, раскапывая для себя ямку. Хотя какое чудовище могло так повредить вековые камни? Или, может, эти борозды были частью древней культуры населявших эти места людей?

В соседней комнате мы нашли кучку пожелтевших от времени костей. Кому принадлежали эти останки, мы так и не смогли определить, а рядом не было никаких вещей, которые могли бы хоть что‑то прояснить. Похожая картина была и в других домах, странные царапины встречались даже на наружных стенах зданий. Кое‑где эти борозды были покрыты мхом и плесенью, но все равно угадывались на толстой каменной кладке. В городе не было ни души. Даже птицы не гнездились в сохранившихся комнатах, не было тут и вездесущих мышей. Эти развалины производили неуютное впечатление – как будто город хранил страшную, давно забытую всеми тайну, ревностно оберегая свой секрет от случайных путников…

В поисках места для ночлега мы выбрались на городскую площадь. В центре её высился полуразрушенный фонтан в виде человеческой фигуры, сквозь брусчатку мостовой пробивалась трава… Везде царила тишина и запустение. Мы с друзьями молча разбрелись по площади, стараясь ступать как можно тише. Почему‑то казалось, что громкая речь или смех осквернят это место или, еще чего хуже, разбудят что‑то мрачное и злое, до поры до времени спавшее где‑то под землей. Я подошла ближе к фонтану. Его каменные бортики, когда‑то гладко отполированные, сейчас покрылись сеткой мелких трещин, воды в бассейне не было уже много сотен лет. Я присела на бортик, разглядывая те же длинные глубокие царапины, которые, как и во всем городе, во множестве имелись и здесь. Провела рукой по этим странным каменным ранам, оставленным неизвестным существом, и, подняв голову, снова подумала, что я сошла с ума. Как‑то слишком часто стали меня посещать подобные мысли…

Я сидела на бортике изумительно красивого фонтана, кристально чистая вода плескалась в отполированных до блеска каменных стенах. Дно бассейна покрывала цветная мозаика. Фигура в центре оказалась скульптурой юной девушки с лежащим на ее плече кувшином, из тонкого горлышка которого лилась ровная журчащая струя. В воздухе пахло теплом и свежестью раннего лета, от воды веяло приятной прохладой. Вокруг сновали по своим делам незнакомые странно одетые люди – на мужчинах и женщинах были одинаковые платья‑плащи до пола, перетянутые на талии поясами. Яркое летнее солнце ласково обнимало обнаженную кожу рук – я была одета в такое же платье, как и у остальных жителей.

Где‑то на задворках сознания я поняла, что это видение прошлого, и даже мельком успела этому удивиться – у меня напрочь отсутствовал дар ясновидения – но тут мерный гул проживающего свой обычный день городка прорезал долгий пронзительный визг, от которого закладывало уши и каждая клеточка тела принималась нервно дрожать. Он был здесь так же неуместен, как дойная корова в тронном зале короля Алерии. В мгновенно наступившей тишине вновь раздался этот же звук, но еще громче и ближе к площади. Люди бросились врассыпную, сбивая друг друга, хватая на руки детей и спешно закрываясь в домах – и уже через пару секунд площадь опустела. Откуда‑то сбоку раздавались полные боли и ужаса крики людей, грохот падающих камней, детский плач – и сердце замирало каждый раз, когда очередной крик резко прерывался на самом пике. Я не могла двинуться с места и только с ужасом ждала, когда же появится создание, которое так пронзительно визжало все ближе и ближе.

Минута полной, абсолютной тишины… «Неужели все закончилось?»… И глухой звук падающего рядом со мной на бортик бассейна тела. Я медленно, как во сне повернулась и едва сдержала рвущийся наружу крик – у моих ног в неестественной позе сломанной куклы, лежала молодая девушка‑подросток. В широко распахнутых голубых глазах отражалось равнодушное небо, в уголках застыли слезы, а от шеи через грудь и живот шли… те самые четыре глубокие, до самого позвоночника, длинные раны. Алая кровь медленно растекалась от мертвого тела.

Какая‑то тень закрыла от меня солнце. Я отвела глаза от девушки и подняла голову: в шаге от меня стояло… оно. Высокая, выше среднего человеческого роста, жилистая фигура; темная грубая кожа покрыта сетью мелких трещинок. Расслабленно свисающие вдоль тела длинные руки с узловатыми пальцами оканчиваются острыми как бритвы длинными когтями, с которых капает на брусчатку свежая, еще не успевшая свернуться темная кровь. Распахнутые черные кожистые крылья чуть трепещут на ветру. Абсолютно лишенная волос голова на тонкой шее задумчиво наклонена набок, на узком лице алеют большие миндалевидные глаза с узким вертикальным змеиным зрачком. Оно было ужасно, от него веяло смертью и ледяным холодом… Да нет, оно и было для меня в тот момент воплощенной смертью. Я отчетливо понимала, что этот безжалостный монстр и есть то, что я увижу последним в этой жизни. Но несмотря на это, в нем была какая‑то странная, завораживающая, надломленная красота. Вдруг существо разинуло полную острых белых зубов пасть, вновь издало свой леденящий душу визг и размахнулось, чтобы располосовать меня своими стальными когтями…

Я очнулась, судорожно вцепившись в каменный бортик правой рукой и прижимая левую к горящей щеке. Дерек опустил уже занесенную для нового удара руку:

– Лета, что с тобой было? Ты так кричала…

– Прошлое, – слова с трудом слетали с пересохших губ, – Дерек, я видела прошлое. Ты не представляешь, что здесь произошло!

Внезапно Рьен поднял ладонь, призывая к молчанию, и прошептал:

– Я чувствую чужое присутствие.

Контуры его тела вновь поплыли, и перед нами уже стоял степной тигр – смертельно опасный хищник. Кажется, отстраненно подумала я, летняя практика и в самом деле чрезвычайно полезна для юных магов – Рьен уже начинает действовать на одних инстинктах, чего от нас все эти годы и пытались добиться учителя. Крупный кот песочного цвета оскалил пасть и угрожающе зарычал в темноту, из которой выступили двое – парень и девушка.

– Мы не причиним вам вреда, – раздался глубокий бархатный голос юноши. – Вы, должно быть, те самые маги, которых так ждут в Вейране?

В наступившей гробовой тишине слышалось только шумное дыхание тигра. Я разглядывала незнакомцев: молодому человеку на вид было около двадцати пяти лет, высокий – чуть выше моих друзей, с поджарой фигурой опытного бойца. Иссиня‑черные волосы со спадавшей на глаза косой челкой были коротко подстрижены, правильные черты лица наводили на мысль о непростом происхождении юноши. От правого виска по щеке вниз змеилась узорчатая татуировка кроваво‑красного цвета, заканчиваясь около мочки уха. Холодные стальные глаза оценивающе смотрели на нашу настороженную троицу, замечая каждое движение. Да‑а, этот человек может стать опасным противником. А этот волевой подбородок и упрямо сжатые тонкие губы я как будто уже где‑то видела… Хотя нет, ну где я могла видеть этого странного парня? Показалось, наверное…

Незнакомец был одет в удобный охотничий костюм, в ножнах на бедре виднелась рукоять меча. Он ощутимо излучал уверенную властность человека, знающего цену себе и своим возможностям. Его спутница, стоявшая чуть позади, оказалась миниатюрной девушкой лет семнадцати, кажущаяся хрупкость которой на деле вполне могла обернуться стальной хваткой воина. Из‑за ее плеча выглядывал колчан со стрелами, темно‑русые волосы были стянуты на затылке в хвост, а карие глаза не упускали ни одной детали окружающего пространства. Между юношей и девушкой было какое‑то еле уловимое сходство…

Затянувшееся молчание прервал перекинувшийся обратно Рьен:

– Откуда вы знаете, кто мы такие?

Легкая улыбка тронула губы молодого человека:

– Потому что мы – вейры.

Мы ожидали какого угодно ответа, но только не этого. Незнакомцы переглянулись, и юноша грустно заключил:

– Похоже, что за столько лет Вейрана стала легендой, в которую никто не верит. Ну что ж, позвольте представиться – меня зовут Кейрет, а это моя сестра Кайле. Мы вышли вам навстречу, когда вы не прибыли к Велларийским горам в назначенное время.

– А как вы нас вообще нашли? – недоуменно спросил Дерек.

– Когда сработала руна активации договора, мы получили всю информацию о вас и вашем времени прибытия. Вы разве не поняли, что руна обеспечила вас маячками – это те зеленые камни, которые у вас у каждого в сумках? Мы знали о вашем местонахождении, и хотя не очень поняли, почему вы перенеслись так далеко от границы, отправились вас встретить.

– Да, мы тоже это не очень‑то поняли, – буркнула я. – Что будем делать? Наши кони… в общем, лошадей у нас нет, так что ночевать нам придется в этих развалинах. Вы как, присоединитесь к нам?

– В этом нет необходимости, эрни Лета. Наши кони вполне способны поднять двоих, а эрн Эрьениэль… э‑э… ну, тигры тоже быстро передвигаются, – хихикнула Кайле.

– Рьен. Полное имя оставим для официальных приемов, – раздраженно бросил эльф, и, дождавшись согласного кивка вейров, мгновенно обернулся.

– Эрни Лета, – позвал меня юноша, – вы поедете со мной, а эрн Дерек с моей сестрой.

– Вот давайте и в самом деле без этих «эрнов», – в памяти всплыла строчка из энциклопедии о том, что это принятое в Вейране уважительное обращение к малознакомым людям. – Если, конечно, вас это не затруднит.

– Не затруднит, – рассмеялся Кейрет, – но тогда давайте уж обращаться на «ты».

– Идет, – согласилась я, и взобралась на массивного черного коня. Вейр легко вскочил в седло, как только я устроилась поудобнее, и мы двинулись в путь.

Глава 5. Вейр'инк

После получаса бешеной, словно наперегонки с ветром, скачки мы были уже в Эннете – кони вейров даже с двойной ношей шли легко и, кажется, совсем не устали. Город встретил своих нежданных гостей редкими сонными огнями, ленивым лаем уставших за день собак и таким уютным после древних руин, теплым запахом жилых домов. Уже совсем стемнело, и передо мной все было как в тумане: добротный деревянный трактир, руки Кейрета, бережно помогавшие мне спуститься с лошади, небольшая полутемная комната и, наконец, уютная кровать с приглашающе откинутым одеялом. Думаю, в ту ночь меня не смог бы разбудить даже оркестр из пьяных гномов под окном.

Проснулась я на удивление свежей и отдохнувшей и первые несколько секунд мучительно пыталась понять, где это мы оказались – а потом разом все вспомнила. Сброшенное на пол одеяло не успело даже упасть, а я уже мчалась вниз по лестнице, наспех приводя себя в порядок – и все для чего? Как оказалось, чтобы быть встреченной четырьмя парами изумленных глаз: вся компания чинно сидела за небольшим столом и не спеша поглощала завтрак. Та‑ак, выходит, вейры мне не приснились…

– Доброе утро, – улыбнулся Кейрет и протянул мне теплый, изумительно мягкий хлеб с приличным куском мяса, – завтракать будешь?

Мой желудок радостным бурчанием согласился с этим предложением гораздо раньше меня, и мне оставалось только, старательно уминая еду, прислушиваться к низкому хрипловатому голосу вейра, излагавшего дальнейший план действий:

– … и если мы выедем сейчас, то на границе с Вейраной будем завтра днем. Кайле уже позаботилась о дополнительных лошадях, – девушка подмигнула возмущенно бормотавшему что‑то вроде «как будто мы сами не можем лошадей купить» Рьену, а ее брат заинтересованно спросил:

– А вам вообще предлагали с договором‑то ознакомиться? Там особо оговаривается, что от момента встречи с официальным представителем Вейраны наша страна берет на себя все расходы по вашему содержанию.

– А что, вы являетесь ее официальными представителями? – съязвил эльф.

– Ну‑у… думаю, можно и так сказать, – рассмеялась легким серебристым смехом Кайле и, провожаемая свирепым взглядом Рьена, умчалась на улицу – расплачиваться за лошадей.

По словам Кейрета, Эннет был последним жилым поселением на границе с Вейраной. Как ни странно, на нашу компанию не обращали совершенно никакого внимания, как будто мы сидели в обычном трактире в самом центре Меоры. Хозяин постоялого двора, сумрачный плотный мужчина лет пятидесяти, молча принял положенную за ночлег и еду плату и снова принялся невозмутимо протирать столы. Местные ребятишки играли на солнечной улице в свои обычные детские игры – как мельком заметил Рьен, малышня везде одинакова – что в Тайлессе, что в Алерии, что в Великой степи – и вот это‑то спокойствие и удивляло. Обычно дети в маленьких городках и деревеньках мгновенно узнавали о прибытии путников, и сейчас уже должны были бы осторожно высовывать любопытные мордашки из‑за каждого угла, страшась подойти к «ужасным чужакам» и одновременно больше всего на свете желая именно этого. Здесь же, в этом богами и демонами забытом городишке, ребята даже не взглянули в нашу сторону, хотя команда подобралась более чем колоритная…

Мы шли по направлению к конюшне, и я дернула вейра за рукав:

– Кейрет, ты случайно не знаешь, почему мы вдруг стали такими незаметными?

Парень чуть смущенно улыбнулся:

– Случайно знаю. Я просто посчитал, что лишнее внимание нам совсем ни к чему.

– Странно. Я совсем не ощущаю никакой наложенной магии, – нахмурилась я озадаченно. – Как ты это делаешь?

– А это не совсем магия. О, мы почти пришли, – увильнул от ответа вейр и потянул меня к уже оседланным лошадям.

Подойдя поближе, я изумленно уставилась на наших, во всех смыслах этого слова, лошадей – конюх заканчивал седлать тех самых лошадок, которые потерялись вчера во время колдовской грозы, сбежав подальше от непутевых хозяев. Статные, высокие, черные словно безлунная ночь кони вейров презрительно фыркали в сторону наших понурившихся от сознания своей ущербности лошадок. Я машинально протянула кусочек найденного в кармане яблока своей Звездочке и вопросительно уставилась на невысокого седого старика, который неторопливо проверял последние ремешки:

– Вчерась вот примчались, болезные, как будто за ними волки гнались. Влетели в город и сразу к колодцу… А я гляжу – кони‑то оседланные, прибранные, сразу видать – при хозяевах они, только потерялись кажись… Ну я их накормил, почистил да определил к своим, думаю, если никто не объявится – себе оставлю иль осенью на ярмарке продам. А вы, то бишь, и есть ихние хозяева? – и старик подозрительно сощурил на нас темные живые глаза под кустистыми бровями.

– Да, уважаемый, мы они самые и есть. Вчера сильная гроза застала нас на привале, лошади испугались и, оборвав привязи, убежали. Как удачно, что они помчались именно сюда! – голос Рьена словно сочился медом.

– А куда ж им еще идти‑то? – усмехнулся лукаво дед, – тут, почитай, на несколько дней пути никакого жилья в округе больше нету.

– В любом случае, спасибо вам за заботу, – в руку конюха из ладоней Рьена перекочевали несколько монет, – и удачного дня!

– И вам того же, господа хорошие, и вам… – и старик не спеша побрел в темную прохладу конюшни.

– Ну что, едем? – как миниатюрная Кайле умудрилась столь ловко взлететь на своего Дракона, я так и не поняла, но, приструнив увлекшуюся исследованием моих карманов Звездочку, поспешила забраться в седло.

Черепичные крыши душного городка остались далеко позади, как и несколько часов пути, прошедшие в легком задумчивом молчании. Мы ехали через зеленое море трав – дороги как таковой больше не имелось, и я чувствовала себя словно бы на краю света. Казалось, многие сотни лет лишь случайные путники изредка тревожили размеренную жизнь здешних полей и лесов. Летнее солнце вовсю припекало, и даже выносливые кони вейров, разморившись на жаре, ленивее перебирали длинными ногами.

Я очнулась от своих мимолетных, как мотыльки‑однодневки, неясных раздумий только услышав рядом раздраженное фырканье лошади Кейрета – оказалось, он придержал Шторма, заставляя его идти наравне с моей кобылкой, и конь был этим жутко недоволен. Снисходительно оглядев мерно шагающую Звездочку, он натолкнулся на ее фирменный бархатный взгляд из‑под длинных ресниц, споткнулся на секунду и уже без напоминаний со стороны хозяина понуро поплелся рядом.

– Похоже, на Шторма нашлась управа, – усмехнулся вейр. Веселые искорки затаились в углах стального цвета глаз, и я почему‑то подумала, что мне нравится, когда он вот так улыбается.

– Лета, почему вы вышли из телепорта так далеко от границы? – внезапно спросил ставший предельно серьезным Кейрет. – Руна договора отчетливо сигналила об опасности для ваших жизней. Что с вами произошло?

– Хотела бы я это знать, – вздохнула я, начиная рассказ о наших злоключениях. Похоже, Дерек оказался прав, и вся эта поездка была большой ошибкой. Впрочем, не будем думать о плохом – наше путешествие уже принесло немалую пользу, взять хотя бы Тэй и мой вновь открытый дар магии металла. Кстати, об этой встрече я умолчала, решив, что имею право на маленький секрет. Ребята не стали перебивать мой рассказ, видимо, признавая мое право держать свои способности в тайне – все‑таки мы не могли полностью доверять нашим спутникам, и на нашем месте так поступил бы любой мало‑мальски трезвомыслящий маг.

Когда я упомянула о своем видении прошлого в руинах древнего города, друзья восхищенно присвистнули – я ведь так и не успела рассказать им об этом раньше – а Кейрет и Кайле напряженно переглянулись и попросили подробно описать увиденное, вплоть до малейших деталей. Особенно интересовало их кошмарное чудовище на площади, и чем дольше я говорила, тем мрачнее становился Кейрет, его сильные руки нервно сжимали поводья, а Кайле вообще пришпорила Дракона и умчалась вперед, крикнув что‑то вроде «поищу место для привала».

Отдых прошел в натянутом молчании: вейры замкнулись и были совершенно поглощены какими‑то своими мыслями, причем, судя по их лицам, отнюдь не радостными. Наконец, когда мы вновь продолжили путь, я не выдержала и, решительно сжав коленями бока обиженно фыркнувшей Звездочки, нагнала Кейрета:

– В чем дело? Вы с Кайле как в воду опущенные стали после моего рассказа!

Вейр наградил меня хмурым взглядом и, тяжело вздохнув, словно принял нужное, но неприятное решение, спросил:

– Лета, почему ты вообще собралась в Вейрану?

Я на мгновение опешила от такого вопроса, тем более что и сама еще до конца не разобралась в причинах своего поступка, а потом огрызнулась:

– Отвечаешь вопросом на вопрос? Нечестно!

– А все‑таки?

– Я… не знаю. Просто в тот момент я была абсолютно уверена, что так нужно, что это самое правильное решение из всех, когда‑либо принятых мною. Я в этом не сомневалась. В общем‑то, я так думаю и сейчас, – и я с удивлением поняла, что так оно и есть.

– Вот это меня и беспокоит. Ты же видишь, кто‑то явно мешает тебе благополучно добраться до нашей страны. И я не понимаю, кому и зачем это нужно, – плотно сжатые губы вейра нервно дернулись. – И самое странное – это твое вчерашнее видение.

– Это был просто какой‑то морок. Или сон! У меня никогда не было дара ясновидения!

– Нет, моя дорогая, это был вовсе не сон, – серебряный колокольчик мелодичного голоса Кайле тревожно прозвенел рядом. – Что ты знаешь о проклятии Айры?

– Почти ничего, – призналась я. Что‑то об этом проклятии попадалось мне в той книге, «Энциклопедии вейров», но у меня было слишком мало времени, чтобы успеть об этом прочитать.

– Я расскажу им сам, Кайле, – резко оборвал собиравшуюся что‑то сказать сестру Кейрет, и девушка, внимательно всмотревшись в его лицо, согласно кивнула.

– Это случилось в день заключения мирного договора между Вейраной и Алерией после долгой и кровопролитной войны. Накануне закончилась последняя, самая жестокая битва между нашими народами, где погибли тысячи и тысячи воинов и магов. Айра была сильным магом‑анимистом, но она одна из немногих человеческих магов отказалась участвовать в этой бойне. Ее муж был боевым магом и сражался на стороне людей вместе с их единственным сыном. Они оба были в последней волне атакующих, когда оставшиеся в живых воины вейров применили… одно из сильных заклинаний и… в общем, атака захлебнулась. Захлебнулась в собственной крови, – вейр дернулся, словно от пощечины, и острая боль на мгновение отразилась на его лице. Мне даже показалось, что странные узоры татуировки на правой щеке Кейрета на миг пришли в движение и хищно зазмеились еще дальше вниз.

– Погибли все наступавшие. Сын Айры был еще молод, его сил не хватало для долгого сопротивления тому… заклинанию. Умирая в страшных мучениях, он попросил отца убить его, и тот не смог отказать своему единственному сыну в милосердии. Айра нашла их лежащих рядом, из груди сына торчал меч его отца, который умер на руках у жены. Говорят, в тот день Айра сошла с ума. Так это или нет, мы уже не узнаем, да и неважно это…

– Главное, что у нее хватило сил телепортироваться в Кристальный зал, где проходили переговоры о мире. Айра прокляла наш народ за эту войну, хотя начата она была не нами… Вейры теперь не могли покинуть границ своей страны, а люди не должны были даже помыслить о том, чтобы посетить Вейрану. Тот… то чудовище, которое ты видела в забытом городе – это вейр. Точнее, то, во что превращается с тех пор любой из нашего народа, покинувший границы Вейраны – в кровожадного монстра, жаждущего только убивать ради человеческой крови.

– Но… вы же сейчас здесь! А до Вейраны еще день пути! – я с ужасом вглядывалась в лица брата и сестры, ища малейшие признаки немедленного превращения в чудовище из моего видения.

– Не волнуйся так, мы с Кайле потому и здесь, что нашли возможность обойти это условие. В королевской сокровищнице много сотен лет хранились несколько амулетов, и никто не мог понять, для чего они нужны. А Кайле недавно обнаружила в старых дневниковых записях э‑э… нашего предка, что они способны ровно на десять дней выпустить вейра за пределы страны. Мы решили, что как раз успеем вас встретить и вернуться.

– Как же вас отпустили? А если бы что‑то случилось с вами или с амулетами? Вы бы стали этими… Ужас! – я вспомнила все те разрушения, причиненные одним‑единственным монстром в древнем городе и, подняв глаза, наткнулась на смущенные лица вейров.

– Собственно, нас никто и не отпускал. Мы сбежали, – виновато потупилась Кайле.

– И я ни капли не сомневаюсь, что мы еще получим свое за этот поступок, – мрачно подтвердил Кейрет.

– Ну вы даете, ребята, – в один голос ошарашено заявили Дерек и Рьен, а меня не оставляло неприятное ощущение недосказанности, как будто Кейрет чего‑то недоговаривает. И то, как стремительно завершился этот разговор, только подтвердило мои опасения – начинало смеркаться, и Кейрет умчался в темневший неподалеку лес под предлогом сбора дров для костра. Не‑ет, мой дорогой, от меня так просто не отделаешься! Мы с тобой об этом еще поговорим…

На ночь мы решили расположиться на поросшем невысокими густыми кустами берегу чистого звонкого ручейка. Напоив и выкупав усталых лошадей, мы не спеша поужинали и теперь отдыхали вокруг жаркого костра. Я сидела, опершись спиной о вросший в землю гранитный валун и наблюдала сквозь бесконечный танец огненных язычков за своими друзьями: Рьен и Кайле оживленно спорили насчет достоинств походного лука девушки, Дерек сосредоточенно записывал что‑то в своем вездесущем блокноте, а Кейрет… куда‑то исчез. Вот только что сидел напротив, покусывая травинку – и испарился.

Тихий шепот над ухом заставил меня ощутимо вздрогнуть всем телом:

– Лета, ты весь вечер прямо волком на меня смотришь. Я что‑то сделал не так?

– Кейрет! О Боги, как ты меня напугал!

Озорные искорки вновь зажглись в глазах присевшего рядом вейра, мгновенно преображая серьезного мужчину в смешливого юношу:

– Что ж, занесем и это в список моих прегрешений. И все же?

– Ну… я думаю, ты что‑то от нас скрываешь. Что‑то важное и, возможно, не очень‑то приятное для тебя.

Глубоко спрятанная боль вновь на миг проступила в чертах его лица, тут же сменяясь привычной мягкой полуулыбкой:

– Ты все узнаешь, обязательно. Со временем… Собственно, я хотел кое‑что тебе подарить.

Я изумленно уставилась на вейра, не зная, что и сказать, а он протянул руку и, заправив мою непослушную прядь за ухо, приколол ее к волосам крошечной серебряной бабочкой:

– Ты просто притягиваешь неприятности, как магнитом. Мне еще хочется хоть немного пожить, да и за Кайле, случись что, мать мне голову оторвет и не посмотрит, что я… В общем, это что‑то вроде амулета. Будем надеяться, что он хоть немного поможет.

Ну конечно, старший братец просто обязан печься о безопасности всех вверенных ему родственников, особенно когда на голову сваливается такая невезучая практикантка! С довеском в виде таинственного маньяка‑убийцы, не оставляющего попыток стереть вышеупомянутую практикантку с лица земли. А я тоже хороша, вообразила себе невесть что…

Сухо поблагодарив вейра, я поднялась с остывающей земли с намерением дойти до ручейка и охладить предательски покрасневшие щеки, но застыла как вкопанная – во влажном ночном воздухе раскаленной стрелой пронесся громкий яростный вопль. Точно такой же, как в моем видении. Я медленно повернулась к замершим друзьям и прошептала:

– Вот так и звучит голос того чудовища, которого я вам так старалась описать.

На лица вейров было страшно смотреть: калейдоскоп эмоций от недоумения до страха промчался по искаженным чертам и наконец застыл отчаянной решимостью смертника перед последним, заранее проигранным боем. Рьен уже превратился в того самого найла, который чуть не убил его на экзамене – еще и недели не прошло с того дня, а кажется, будто все случилось много лет назад… Дерек заканчивал сплетать заготовки для каких‑то сложных атакующих заклинаний, и теперь подвешенные основы крошечными звездочками мерцали на кончиках его пальцев. Я отступила на шаг, напряженно вглядываясь в зловещую темноту, клубящуюся за краем ярко очерченного светом костра круга. Тишина вокруг была бы абсолютной, если бы не безмятежно журчащий рядышком ручей – смолкло громкое до этого момента пение птиц, не слышно было даже вездесущих кузнечиков. Поэтому тихий обреченный вздох кого‑то из друзей показался грозовым раскатом – из чернильной темноты прямо напротив нас вышло на свет то самое чудовище, которое привиделось мне вчера в руинах древнего города.

Хотя нет, оно было другим – меньше ростом и куда более худое. Черные крылья безжизненно висели за спиной и, похоже, были сломаны. Перепонка на них туго натянулась, и казалось, что она вот‑вот лопнет от напряжения. Потрескавшаяся тусклая кожа обтянула длинные высохшие конечности, на теле можно было пересчитать каждую косточку, а из многочисленных трещин на бугристой коже спины и живота непрерывно сочилась какая‑то желтоватая жидкость, но когти были даже длиннее, и их остроту мне совершенно не хотелось проверять. В миндалевидных глазах бушевало алое пламя ярости и бесконечного голода, сузившиеся до тонкой ниточки вертикальные зрачки почти поглотились этими озерами ненависти. А еще тонкую шею ночного гостя плотно обхватывал узорчатый металлический ошейник, едва уловимо мерцавший зеленоватым светом. Странно, такого ошейника не было на чудовище из моего видения…

Чьи‑то руки потянули меня назад, и я оказалась за спинами товарищей. В ту же минуту неподвижно разглядывавший нас превращенный вейр (о Боги, какая жуть! Этот монстр когда‑то был таким же, как Кейрет или Кайле…) оскалился, показав удлинившиеся клыки, и прыгнул. Точнее, он просто взвился в воздух и молниеносно бросился на нас, но был сбит в воздухе тем самым валуном, у которого я еще пять минут назад сидела. Хм, интересно, а кто же у нас камнями кидается? Левитировать предметы, да еще такие огромные – это крайне сложно… Тем временем монстр, которому глыба не причинила никакого вреда, помотал головой, зло рыкнул и снова кинулся в атаку. Сияющая молния врезалась прямо в него – это бриллиантовый кот впился в шею чудовища, пытаясь ее перегрызть. Как ни странно, у найла это не получилось, несмотря на длинные острые зубы. Видимо, кожа вейра‑вампира оказалась прочнее, чем кажется на первый взгляд. Монстр полоснул найла по спине когтями, прорезая мех, кожу и мышцы – но Рьен потому и выбрал этот облик, что перевоплощенный анимист приобретает все свойства животного, которым становится. А у найлов просто феноменальная способность к регенерации, и поэтому уже через пару секунд от ран не осталось и следа, и о них напоминали лишь красные потеки на мерцающем мехе. Отбросив Рьена в сторону, монстр вновь бросился к нам. Его не останавливали ни страшные удары каменных глыб, которыми его, как оказалось, награждала Кайле, ни воздушные «плетки» Дерека, и даже найл, перед атакой которого вряд ли могло устоять какое‑либо животное, был бессилен: чудовище пыталось прорваться к нам с Кейретом. Вейр стоял чуть впереди меня и сосредоточенно смотрел прямо на беснующегося монстра. Широкие плечи словно окаменели, жилка на виске судорожно билась пойманной в клетку птицей, а стальные глаза светились жидким серебром. Разъяренный монстр вновь издал свой голодный вопль и бросился в решительную атаку: увернувшись от очередного брошенного Кайле булыжника, он отбросил Рьена прямо в костер, отчего бриллиантовая шерсть вспыхнула факелом, и найл покатился по земле, сбивая пламя. Торжествующе зашипев, вейр‑вампир прыгнул вперед, и я полетела прямо в траву – Дерек оттолкнул меня, заняв мое место под смертоносными зубами чудовища. Время словно превратилось в тягучий кисель – я заворожено смотрела, как острые клыки прокусывают плечо моего лучшего друга и как вампир, осознав ошибку, небрежно отшвыривает Дерека в сторону, разрезая когтями ребра, словно горячий нож масло. В голове словно что‑то щелкнуло, и я отстраненно отметила, что такое поведение совершенно нехарактерно для этих убийц – из своего видения я успела понять, что они убивают всех, не делая различий на возраст и пол. Этот же монстр явно стремился к какой‑то цели, и даже полный идиот бы уже понял, что его цель – я. Именно это в конечном счете спасло Дереку жизнь – чудовище яростно рвалось ко мне. Я смотрела, как мой друг падает на землю, и из глубоких ран начинает медленно‑медленно, толчками выплескиваться ярко‑красная кровь.

Как во сне, я подняла глаза на стоящего прямо передо мной монстра – он точно так же, как и его древний собрат из моего видения, по‑птичьи склонил голову набок, широко улыбнулся (этот оскал до сих пор иногда приходит ко мне в страшных снах) и начал наклоняться ко мне. Глаза закрылись сами собой – не хотелось, чтобы последним, что я увижу в этой жизни, были алое пламя голода моего убийцы, поэтому когда что‑то горячее окатило меня с ног до головы, я не сразу поняла, что случилось. Лишь услышав спустя миг полный нестерпимой боли визг чудовища и поняв, что я все еще жива, я распахнула глаза и пораженно уставилась на корчившееся на земле существо, в котором с трудом угадывался вейр‑вампир. Монстр извивался от дикой боли и глухо шипел, истекая густой темной кровью. Она сочилась из пасти и глаз, и даже кожа по всему телу кровоточила – из каждой трещинки ее теперь выступали багровые капли, собирались в ручейки и стремительно стекали на землю. Я перевела взгляд на свои руки, и меня замутило – одежда, руки и даже лицо, все было залито кровью моего несостоявшегося убийцы. Неподвижно стоявший над затихающим телом монстра Кейрет вдруг пошатнулся, и Кайле тут же подставила ему для опоры свое хрупкое плечо. Странная бледность разлилась по смуглому лицу вейра, он осунулся, под глазами залегли усталые тени, а горевший серебром взгляд потух и подернулся мутной дымкой. Боги, он ведь только что спас мне жизнь, уничтожив это чудовище…

Еле слышный стон разорвал наступившую тишину на клочки. Дерек! Я кинулась к другу, на ходу подхватывая свою сумку и вытряхивая все содержимое в поисках хоть чего‑нибудь, что могло бы помочь. Дерек был уже на самом Краю – черты лица заострились, грудь вздымалась судорожными беспорядочными рывками, и лишь лихорадочный блеск потемневших глаз на восковом лице выдавал отчаянную жажду жизни. Я прижала ладони к страшным ранам друга, пытаясь остановить кровотечение – и впервые в жизни мне это не удалось. Быть такого не может, мне ведь всегда лучше всего удавалось лечение открытых ран! Негромко выругавшись сквозь стиснутые зубы, я вновь сомкнула края, вливая силу в умирающего мага, не задумываясь о том, чтобы оставить хоть каплю для себя – и была отброшена в сторону разъяренно шипящим Рьеном:

– Ты соображаешь, что делаешь?! Хочешь, чтобы здесь одним трупом стало больше? Ты и так уже на грани истощения, а туда же!

– Мы должны ему помочь, – слабо сопротивляясь, я попыталась дотянуться до Дерека.

– Не видишь, что ты ему не поможешь? На него сейчас не действует твоя магия! – в черных глазах эльфа смешалось отчаяние и злость – на себя, на меня и на наше с ним бессилие перед случившимся. – Надо придумать что‑то другое.

– Рьен прав – раны, нанесенные вейр'инком, не лечатся вашей магией, а у меня сейчас не хватит сил даже чтобы остановить кровь, – усталый голос Кейрета раздался над нашими склоненными головами. – Вам должны были дать телепорты возврата. Кажется, сейчас самое время воспользоваться одним из них.

Эльф сорвался с места и через мгновение вернулся, держа в руках небольшой фиолетовый кристалл. Я вложила его в холодную безжизненную ладонь Дерека и сжала в своей. Так, что нам говорил магистр Толлен – надо просто представить место назначения? В таком случае идеально подойдет комната в больничном корпусе, где еще недавно поправлялся Рьен – я ее хорошо помню, и, кроме того, там находится кокон со Сферой Жизни – а это единственное, что еще может спасти Дерека. Зажмурившись, я в подробностях представила белые стены с резвящимися на них солнечными зайчиками, кровать‑кокон, по которой пробегают мерцающие голубые всполохи Сферы, и только ощутив знакомое покалывание активирующегося камня, отпустила руку Дерека и отпрянула в сторону. Раздался легкий хлопок, и погодник переместился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.