Анна Блэр
Цугцванг

1. Симулякр

Различать сон и явь для меня жизненно важно, иначе в этом безумии не выжить.

Ни глазам, ни слуху доверять нельзя. Единственный способ узнать наверняка – заглянуть в собственную память. Если в голове клубится туман и никак не удается поймать хотя бы тень воспоминаний – надо выбираться. Во сне мы просто оказываемся в гуще стремительно закручивающихся событий, не задаваясь вопросом о предыстории. И так наш собственный разум захлопывает смертельную ловушку.

Мне пришлось узнать все это на горьком опыте. У меня за спиной никогда не было ни наставников, ни учителей, как это обычно случалось у родовитых ведьм и колдунов. Меня оставили на растерзание моему собственному дару. Раз за разом я просыпалась, парализованная от душащего ужаса. Часы я проводила в темноте, не в силах даже пошевелиться. Раз за разом я надеялась, что станет хоть немного легче, но тщетно.

Сейчас я не помнила, как оказалась во влажном подземелье старинного замка, служившего мне домом долгие годы, зато я чувствовала все: грязную воду под босыми ногами, затхлый запах и пронизывающий до костей холод. Шаг за шагом, рассекая густую темноту, я двигалась к приоткрытой массивной двери, манившей меня к себе. Я медленно провела рукой по старому дереву и проскользнула внутрь.

И без того слабый свет, заливавший коридор, отступил под натиском тьмы. Я сделала шаг в неизвестность, приподнимая руку, чтобы нащупать стену, но нужда в этом отпала – неожиданно загорелись слегка потекшие свечи, окружавшие их.

Я неосознанно подалась вперед, наступив на еще свежую липкую кровь, растекшуюся по плитке. Каждое из трех посеревших тел лежало на спине. Руки их чинно сложены на груди, прямо над тем местом, где когда-то было сердце. Остекленевшие белые глаза широко распахнуты, а сине-черные губы приоткрыты. Немой хор мертвецов.

На белоснежных одеяниях отчетливо были видны темные следы крови странной, слишком уж четкой формы. Сами тела больше напоминали старые сломанные фарфоровые куклы. Я попыталась коснуться рукава девушки, но мои пальцы прошли сквозь него. Все вокруг начало рассыпаться в пыль, заполнившую собой все пространство. Я хрипло втянула в себя воздух, стараясь не задохнуться, но вместо этого лишь закашлялась. Мое время тут окончено.

***

Когда я наконец вынырнула из сна, мое тело было будто бы парализовано. На самой периферии сознания еще маячил тот самый первобытный ужас, что отключает рассудок. На краю широкой кровати, огороженной балдахином, сидела моя соседка – Элизабет. Влажное от пота одеяло сбилось куда-то к ногам, оставляя меня в промозглой комнате в одном ночном платье, липнущим к побледневшей коже.

– Эстер, – тихо произнесла девушка, ласково гладя меня по волосам. Ее прикосновения были легкими, успокаивающими, но я дернулась, не в силах прийти в себя. Ее светлый силует напоминал мне о них…

– Мне нужно к господину Мортиусу, – хрипло сказала я, но так и не смогла подняться – тело будто бы размякло, отказывалось подчиняться.

– Снова видение? – спросила Элиз.

– Да… – я стиснула зубы и крепко сжала ладонь в кулак.

– Что-то серьезное?

Не в силах ответить, я сдавленно кивнула, оглядываясь по сторонам. За запотевшим окном виднелась зелень бескрайних лесов. Раньше вид одинокого замка на краю скалистого обрыва и шумный океан деревьев приносил спокойствие, но не сейчас. Сейчас я чувствовала лишь безысходность и жгучую потребность сорваться и бежать, пока не откажут ноги, пока пламя не охватит легкие, пока в голове не останется ничего, кроме холодного ветра.

– Зажгу свечи, – понимающе прошептала моя соседка, выскальзывая в комнату. Я тяжело вздохнула и поднялась, игнорируя пульсирующую головную боль, разрывающую виски. Перед глазами заплясали растекающиеся фиолетовые и черные пятна. – Что ты видела? – осторожно спросила Элиз.

– Тела… В подземелье, – рвано ответила я, резким движением откидывая балдахин. Зрение начало постепенно возвращаться.

– Но твои видения ведь не всегда сбываются.

– Они не сбудутся только если вовремя их изменить.

Это была самая сложная часть. Будущее – хрупкая вещь, но еще более хрупка связь с ним. Порой все мои попытки предотвратить ужасные события, становились их причиной. Мой дар – мое проклятие.

– Я тебя провожу, – мягко, но настойчиво произнесла Элиз.

Я слабо улыбнулась, благодаря судьбу за такую соседку. До этого года я наслаждалась гордым одиночеством, считая это некой привилегией или, скорее, компенсацией. Всю свою жизнь я провела в стенах академии и даже не знала родителей. Но война изменила привычный для всех мир – охотники на ведьм вероломно нарушили многовековое перемирие и устроили первую за последние триста лет чистку. Теперь в академии, ставшей оплотом безопасности, было слишком много студентов, чтобы так расточительно тратить целую комнату на одного человека. Замок окружал темный заколдованный лес, непроходимый ни для людей, ни что самое главное, для охотников.

– Хорошо, – тихо ответила я.

***

Воск медленно стекал по подсвечнику, расплываясь в лужу рядом с моими пальцами. Желтоватый свет дрожащего пламени залил длинный коридор. Нервюры, изящной паутиной оплетавшие потолок, отбрасывали длинные трепещущие тени. Я мельком взглянула в окно, за которым виднелось море деревьев, окутанных предрассветным синим туманом. Темно-зеленые верхушки могучих елей чуть качались, встречая легкие порывы ветра. Синие горы заволокло «бородой», пустившей свои молочно-белые щупальца по многочисленным ущельям. Изо всех сил я старалась занять свою голову бесполезными, механическими мыслями, чтобы не думать о телах. Их искаженные лица мерещились мне в темных углах, витражных окнах и равнодушных скульптурах.

Ноги сами несли меня по хорошо знакомому маршруту через все жилое крыло, вверх на несколько этажей. Директор выбрал себе весьма удаленную комнату в одной из самых высоких башен. В это место невозможно было забрести случайно.

Наконец я оказалась перед темной мраморной лестницей, ведущей к высокой деревянной двери. Вздохнув, я кивнула Элиз и сжала губы. Лестница казалась бесконечно долгой: несколько раз я хотела развернуться и уйти обратно, в постель. Я вовсе не боялась, но каждый раз после видений мое тело будто бы не слушалось меня: даже подъем казался невероятно утомительным.

Будто во сне я постучала и замерла, вслушиваясь в приглушенные звуки за дверью. Спустя несколько минут передо мной стоял директор академии. Выглядел он как всегда безупречно, но, судя по всему, спать он и не ложился. Несмотря на поздний час и приватную обстановку, Мортиус придерживался делового стиля: на нем была его излюбленная рубашка с жабо, жилет и брюки от костюма-тройки. Пиджак, видимо, остался висеть на спинке деревянного стула. Темные длинные волосы, еще не тронутые сединой, как всегда аккуратно зачесаны назад.

– Эстер? – он не любил обращаться к ученикам по имени, но в моем случае выбора у него не было.

– Господин, – я попыталась собраться с мыслями. – У меня было видение. Важное.

– Подожди, – он властно поднял руку, заглядывая мне за спину. – Леди Шир, вы можете быть свободны, – четко сказал он, на что Элиз вежливо склонила голову и, бросив на меня взволнованный взгляд, нехотя направилась в комнату. – Проходите, – его цепкий взор был обращен ко мне.

Комнату директора едва ли бы можно было отличить от кабинета, если бы не кровать, которая, впрочем, была идеально заправлена. Широкий длинный дубовый стол, освещенный сразу семью свечами, был уставлен рукописными книгами и блокнотами.

– Присаживайтесь, – он кивком указал на второй стул. – Рассказывайте.

– В видении я была в подземелье, на одном из нижних этажей, – начала я, поднимая взгляд.

– Вы когда-то были на нижних этажах? – осведомился директор, прищуриваясь. Всем было прекрасно известно, что спускаться в подземелью ниже, чем на один уровень, строго запрещено.

– Ни разу. Но на полу была вода, а стены казались очень влажными. Двери были точно такими же, как на верхнем уровне подземелья.

Мортиус чуть махнул пальцами, унизанными перстнями, будто поторапливая меня. Меж его бровей четко прорисовалась морщинка.

– За одной из дверей были тела. Три трупа, – выдохнула я.

Мужчина заметно напрягся и нахмурился. Он тут же открыл один из блокнотов, пролистал их до середины и сжал челюсти, нервно постукивая ногтем по поверхности стола.

– Вы не помните… Кто именно там был?

– Одна девушка и два парня. Кто это, сказать точно не смогу… – я качнула головой.

Комната погрузилась в томительную тишину. Мортиус не двигался, замер. Спустя несколько мгновений он поднялся, сделал несколько шагов к высокому витражному окну и скрестил руки на груди.

– Идите спать, Эстер, – твердо сказал он, не оборачиваясь. – Я поручу охране проверить нижние уровни. Прошу не распространяться об этом. Вероятнее всего, ваше видение, как и предыдущие, не сбудется в точности, – слегка раздраженно сказал он.

Я поднялась, еще раз оглядывая комнату, хмурясь. С самых малых лет я знала Мортиуса, можно сказать, во многом он был моим наставником до того, как разочаровался в моих способностях. За долгие годы я успела изучить его манеры поведения, научилась хоть немного распознавать фальшивые эмоции. В школе ходило немало слухов о директоре, что неудивительно, учитывая его характер, но правда в том, что у Мортиуса скелетов в шкафу больше, чем можно себе представить. Никто из учеников не знал его полного имени, его истинных способностей и, тем более, истории.

Я была гораздо слабее других студентов академии. Многие из них могли похвастаться богатой родословной, а у меня не было ничего – даже фамилии. Мои успехи, несмотря на старание, с натяжкой можно было назвать удовлетворительными. Мортиус был прав – мои видения пока что не сбывались без искажений, но я была уверена, что время еще не настало. Возможно, так я лишь подсознательно боролась с ярлыком бесполезной и бессильной ведьмы, которую академия была вынуждена взять на попечение. На самом деле, я бы хотела сделать что-то стоящее, чтобы увидеть хотя бы тень одобрения в глазах директора.

– Что-то еще? – отстраненно спросил он.

– Нет, ничего, господин Мортиус, – глухо ответила я, сдерживая недовольство.

– Тогда идите спать. Ваши видения – не причина пропускать утренние занятия.

Я кивнула, взяла подсвечник и спешно покинула комнату. Я брела по пустым коридорам, погрузившись в вялые размышления. Очевидно, он мне не верит. Впрочем, я не особо удивлена. Прорицание – весьма редкий наследственный дар, которым владеют только самые могущественные ведьмы. Порой я и сама чувствовала себя самозванкой. От этой мысли стало так противно на душе, пересохло горло. Мне было неуютно в собственном теле, казалось, что кожа давит на меня, мешая дышать. Воздух стал таким спертым. Я резко остановилась, старясь унять обезумевшее сердце. От моих рваных вдохов свеча задрожала и погасла. Душащее чувство бессилия сомкнулось на горле. Прикрыв потяжелевшие веки, я принялась считать. Удивительно, но это помогало. Помогало ровно настолько, что я успела дойти до ванной комнаты и очистить желудок. Сморгнув пелену слез, я облокотилась о раковину, переводя дыхание. Это случалось после каждого видения, будто плата за нарушение законов природы.

Я набрала прохладной воды в руку и омыла лицо. Стало будто бы легче, словно я могла смыть с кожи липкий ужас.

– Что ж, – произнесла я. – Зато я теперь уверена, что могу рассчитывать только на свои силы. Будто бы раньше этого не знала…

Я подняла голову, рассматривая свое отражение. Выглядела я действительно не очень: под глазами залегли синие тени, и без того светлая кожа казалась мертвенно бледной после этого кошмара. Темные волнистые волосы спутались и казались сальными. Я приблизилась вплотную к грязной поверхности зеркала и широко распахнула глаза, вглядываясь в радужку. Она еще не вернула родной зеленый цвет и оставалась светло-голубой. Зрачок же казался мутно-серым. Не самый привлекательный вид.

Я вздохнула, оттолкнулась от раковины и выпрямила спину. У меня оставалось не так много времени, чтобы подремать перед началом занятий, упускать эту возможность я не очень хотела. Заснуть на семинаре Мортиуса было бы самоубийством.

***

За завтраком мы с Элиз по обыкновению сидели за небольшим столом по правую стенку, у окон. Помещение заливал теплый свет свечей, а сам обеденный зал тонул в невнятном гуле. Толпы студентов обменивались книгами, конспектами, я с удивлением заметила, как какой-то парень поставил горячую кружку прямо на кожаную обложку старенького издания «Анатомии магических существ».

Я устало терла лицо, в который раз перемешивая овсяную кашу, а моя соседка самозабвенно гладила своего парня – Колина Херта – по волосам. Он слегка смущенно поправил белоснежную рубашку, так эффектно смотревшуюся на фоне темной кожи, и улыбнулся подошедшему другу.

– Дьявол! – воскликнул Николас, перевернувший стакан с сырым яйцом на стол. Торчавший из-под рыжих волос уши тут же покраснели от смущения или злости – с тем, как быстро менялись эмоции Ника разобрать было действительно затруднительно.

Я уже давно привыкла к его шумным разговорам, которые зачастую превращались в утомительные для окружающих монологи, а Колин, друживший с ним на протяжении долгих лет, порой и вовсе наслаждался этой пыткой.

– Давай помогу, – Херт мягко засмеялся.

– Нет-нет! Я сам! – Ник торопливо поднял треснутый стакан и начал искать салфетки, оглядываясь по сторонам. Сложно было не улыбнуться, наблюдая за его тщетными метаниями. Тем временем Колин, старательно скрывая улыбку, достал из-под своей тарелки хлопковую салфетку и накрыл ей липкий желток, а затем вытер оставшийся на столе белок. – Спасибо, – ослепительно улыбнулся парень, но затем его взгляд упал на собственный свитер. – Вот же… – Ник облизнул палец и постарался оттереть остатки завтрака от одежды.

– Не беспокойся, это пятно не такое уж и заметное… Дырка на плече перетягивает все внимание, – пожал плечами Херт, обнимая за плечи Элиз, дрожащую от еле сдерживаемого смеха.

Эта картина казалась такой обыденной и умиротворяющей, что мне даже удалось ненадолго забыть о кошмарном сне.

– Эстер, что ты делаешь с кашей? – поинтересовался Колин. Взгляды всех сидевших за столом тут же переметнулись на меня. Я сжала губы и аккуратно положила ложку на салфетку. Воцарилась тишина – но не приятная и успокаивающая, а напряженная, колючая.

– Вы случайно не знаете, не пропадали ли недавно студенты? – слова слетели с губ прежде, чем в моей гудящей голове появились хоть намеки на мыслительный процесс. Недостаток сна и упадок сил лишали меня остатков здравого рассудка.

– Что? – нахмурился Херт. – Знаешь, сейчас происходит что-то невообразимое… Студенты приходят и уходят, поэтому сложно сказать. Кто-то перебирается в Новый Свет¹, кто-то в страну Оз²… А что?

Элиз внимательно посмотрела на меня из-за завесы светлых волос. Я знала, что она сохранит мой секрет даже от собственного парня, мне не нужно было даже просить об этом. Хоть порой моя соседка и вела себя довольно легкомысленно, тайны были с ней в безопасности.

– Мне лишь показалось, что людей стало меньше, – я пожала плечами. – Двор почти пуст, – небрежно махнула в сторону высокого окна, из которого открывался вид на действительно обезлюдевший внутренний дворик, где раньше было не протолкнуться. Единственный студент сидел с книгой в руках у корней старого ветвистого дуба. Не могу сказать, что соскучилась по толпам шумных студентов, но это определенно выглядело непривычно.

– Заморозки, – улыбнулась Элиз, а я еле заметно кивнула ей. – Уже осень, как раз пора.

Разговор зашел в тупик. Это устраивало всех, кроме, пожалуй, Ника, который спустя несколько секунд не сдержался и принялся рассуждать о новых белковых десертах.

***

Утреннее занятие проходило в одной из самых больших аудиторий, собравшей всех студентов старших курсов. Я устало провела рукой по тонкой исписанной странице, даже не вдумываясь в смысл текста. Семинары по истории колдовства и заклинаний – истинная пытка.

– Кто это? – тихо спросила Элиз, мягко дотрагиваясь до моего предплечья.

– Где? – нахмурилась я, не сводя бездумный взгляд с книги.

Девушка тяжело вздохнула, двумя пальцами взяла меня за подбородок и развернула в нужную сторону. Посмотрев на пару парней, вошедших в аудиторию, я поняла, что именно привлекло ее внимание – змеиный скелет, обвивавший плечо одного из новоприбывших студентов.

– Он некромант, наверное, – бросила я, не отрывая взгляд от двигающегося скелета. Существо медленно вертело головой, будто осматривало аудиторию своими пустыми глазницами. На секунду мне даже показалось, что оно посмотрело прямо на меня и обнажило клыки. Я мотнула головой, возвращаясь к записям. Когда я украдкой подняла голову, змея уже медленно заползала под темный плащ своего хозяина. Обладатель необычного питомца равнодушно посмотрел на наручные часы друга и провел рукой по светлым, почти белым волосам.

Массивная дверь отворилась – в аудиторию зашел господин Мортиус. Он оглядел новых студентов, слегка сжал губы и кивнул на свободные места.

– Присаживайтесь, господа, – кинул он, направляясь к трибуне. – Хочу сразу сообщить, что в связи с последними событиями возникла необходимость в смене… Профиля нашего курса.

Я резко выпрямилась, ловя каждое слово. Директор тяжело оперся о стойку и нахмурился. Длинными ногтями он стучал по трибуне, будто не зная, что сказать.

– Сегодня ночью… – он поправил очки, скрывая тени, залегшие под посеревшими глазами, и осмотрел аудиторию. Невольно я задержала дыхание, предчувствуя сладостный момент, когда Мортиус признает, что мой дар – вовсе не плод моего собственного воображения. – Сегодня ночью охотники погасили последние очаги сопротивления под Лондоном и Парижем. Выжившие теперь будут с нами, – он мазнул равнодушным взглядом по мне.

Я ошарашенно нахмурилась, смотря на свои руки, невольно сжавшиеся в кулаки. Неужели я только что надеялась на смерть трех студентов?

– Посему нам все же придется изучать боевые заклинания на практике.

– Зачем? – раздался сдержанный голос из аудитории. Я тут же обернулась на звук. Говоривший парень выглядел абсолютно безразличным – его лицо не выражало ничего кроме, разве что, скуки. Сидевший рядом с ним некромант тяжело вздохнул, явно зная, о чем будет говорить его друг.

– Господин Ламарк, сформулируйте свой вопрос, – приподняв бровь, процедил Мортиус.

– Зачем тренироваться, если вы никогда не посылаете опытных магов на помощь? Туда, где они действительно нужны, – теперь в его словах сквозила скрытая злость. Темные глаза угрожающе сузились. – Это пустая трата времени.

– Я тренирую студентов не для того, чтобы они сражались на передовой, – высокомерно произнес директор, медленно выходя из-за стойки. – Если на академию нападут, они должны уметь защищать себя.

– Знаете… В ту минуту, когда сюда вломятся охотники, мы уже проиграли. Будет слишком поздно.

– Благодарю за ваше ценное мнение, но, уверяю, замок защищен так надежно, что это не более, чем мера предосторожности, – с явной иронией проговорил Мортиус. – Подойдите ко мне после семинара, мистер Ламарк.

Парень равнодушно отвел взгляд, поправляя лацканы пиджака.

– Для начала хочу отметить, что разные дары имеют разные преимущества и недостатки в бою. Некроманты, к примеру, могут заниматься оживлением магов, но в самой битве они принесут гораздо меньше пользы. Анимаги же, наоборот. Поэтому я хочу, чтобы сейчас вы все разделились по способностям, чтобы в дальнейшем мы могли продолжить курс более эффективно. Каждой группе будет выделена аудитория и куратор, который будет координировать дальнейший процесс обучения и отвечать на ваши вопросы.

Я прикрыла глаза. Обычные занятия могли делиться на группы, потому что анимагам, например, ни к чему изучение латыни, но некромантам и темным это жизненно необходимо. Так как прорицателей среди студентов не было, чаще всего я примыкала к группе, занимавшейся наиболее интересными, на мой взгляд, вещами. Так что делать сейчас?

– Прошу анимагов подняться и следовать в аудитории номер двести шесть и двести двеннадцать, – четко произнес Мортиус.

Дар превращения в животное был весьма распространен. Треть студентов, включая Ника, поднялась. Парень отсалютовал нам двумя пальцами на прощание и, пружиня на носках, направился за всеми остальными к выходу.

– Хорошо… Теперь хранители. Аудитория восемьсот три, – Мортиус скрестил руки на груди, задумчиво оглядывая учащихся.

Колин мягко поцеловал Элиз в висок и встал, разминая плечи. Он кивнул мне и зашагал по ступенькам вниз. После разразившейся войны среди академиков появилось немало хранителей, ведь именно они чаще всего жили среди людей, продвигали человеческую науку, занимали ключевые политические посты. Их дар влияния на разум значительно облегчал жизнь в смертном мире.

– Творцы. Четыреста пять, – скрестив руки на груди, директор мерно шагал вдоль столов.

Элиз вздохнула, устало улыбнулась и поднялась, расправляя подол юбки. Я грустно смотрела ей вслед, осознавая, что все друзья уже разошлись.

– Стихийные маги. Сто шесть.

Около шести ведьм поднялось со своих мест. Быстро оглядев аудиторию, я поняла, что осталось всего двенадцать колдунов.

– Итак… Здесь остались некроманты, темные маги и… – взгляд директора остановился на мне. – Эстер.

Я почувствовала, как похолодели мои пальцы. Каждое подобное распределение – лишнее напоминание о моей слабости. Несколько человек обернулось на меня, но я уже научилась игнорировать оценивающие и высокомерные взгляды.

– Эстер, вы можете быть свободны.

Я сжала край стола, поднимаясь. Мортиус даже не смотрел в мою сторону. Его взгляд был обращен к окну. Сжав ладони в кулаки, я посмотрела прямо перед собой.

– Нет, – громко сказала я.

Почему-то я почувствовала себя обнаженной. Директор медленно развернулся, склонил голову чуть набок.

– Считаете, что справитесь с заданиями? – в его голосе явно сквозила насмешка.

– Я считаю, что мне нужно уметь постоять за себя, – уклончиво ответила я. – Было бы крайне несправедливо…

– Я задал другой вопрос, – прервал меня директор.

– Да. Я считаю, что справлюсь.

– Самоуверенно и опрометчиво, – недовольно сказал он. – Если вы так полагаетесь на свои силы, оставайтесь здесь, – натянуто улыбнулся Мортиус.

– Но…

– Вы дадите мне закончить?

– Извините… – я повела плечом. Конечно, расчет был не на это. Я надеялась присоединиться к группе хранителей или творцов – они были явно мне ближе.

– Прекрасно. Но, боюсь, в случае неудачи вам придется покинуть эту аудиторию. Если вам ясно, садитесь и не отнимайте более нашего времени.

Я села, стараясь унять дрожь в коленях. Кожа горела от цепких взглядов, а в голове был только один вопрос: «Зачем?».

2. Призрачный след

Мортиус попросил оставшихся учеников пересесть на ближний ряд. Я села с краю, украдкой оглядывая однокурсников – никто даже не взглянул в мою сторону. Практически все студенты уже были хорошо знакомы, кто-то даже тихо переговаривался, пока директор пересматривал свои записи. Я же который раз разглядывала свои пальцы. На них не было ни колец, ни перстней – мне неоткуда было их достать. Порой я засматривалась на антикварную шкатулку, в которой Элиз хранила свои многочисленные украшения и представляла, какого это, не стесняться распределения, смело называть имя при знакомстве и точно знать, какие способности развивать.

Когда директор начал лекцию, я немного расслабилась, полностью погружаясь в новый материал. Мортиус явно пропускал «очевидные» вещи, которые остальные студенты знали с самых младших курсов, а мне оставалось лишь рисовать насмешливые горбатые вопросительные знаки рядом с торопливыми заметками. Темные чернила изящными линиями растекались по тетради, буквы падали в объятия друг другу, сливаясь в слова. Это даже немного успокаивало: если нечто можно облачить в слова, значит возможно и понять, правильно?

Магия неуловима. Она течет в наших жилах, клубится в мыслях, искрится в зрачках. Магия не поддается логике, науке или здравому смыслу. Она хаотична и бесконечно прекрасна в своей неукротимости.

Смутно знакомая студентка, сидевшая справа от меня подняла руку и недовольно спросила, почему Мортиус не разделил некромантов и темных на разные группы. Меня слегка передернуло от сквозившего в ее голосе раздражения. В какой-то степени я завидовала им: не ищущим одобрения или признания.

– Некромантия и темная магия во многом похожи, некоторые колдуны ошибочно считают, что одно вытекает из другого, но это в корне не так, и даже имеют глупость вкладывать эту неразумную идею в юные головы, – преподаватель не пользовался ни конспектами, ни учебниками. Он ходил вдоль учеников, скользя внимательным взглядом по лицам. – Темная магия предполагает абсолютное нарушение законов природы, а некромантия лишь изменяет их направление. Если мы говорим о способностях, то, действительно, высшие темные маги способны возобновить остановившиеся физиологические процессы, а опытные некроманты вполне могут установить связь с низшими духами. Но, как вы понимаете, эта попытка будет скорее своеобразным симулякром. Я давно не был в мире смертных, но, помнится, они уже успели изучить феномен тела без души. Это бесполезная трата ресурсов. Поэтому я дам вам задание: на следующем семинаре, завтра, продемонстрировать естественное направление своих способностей и противоестественное. Хочу напомнить вам, что колдовство в отношении студентов строго запрещено.

Я на секунду прикрыла глаза, но затем подняла голову, всматриваясь в бесстрастное лицо Мортиуса. Почему он так стремится отстранить меня от практических занятий? Я не хотела бы допускать наивной мысли о том, что его желание исходит от личной неприязни, но это было первое, что всплыло в моей голове.

– Профессор, – подал голос парень, имевший дерзость поспорить с директором. – Разве не лучше будет разделиться на пары и представлять одни и те же заклинания?

– Здесь сейчас тринадцать студентов… – слегка задумчиво произнес Мортиус, но его взгляд скользнул по мне. – Идея действительно неплохая. Студентам стоит объединиться, чтобы в паре был один некромант и один темный. Оставшийся без пары студент будет выполнять задание в одиночку.

Я даже не собиралась предпринимать попытки найти пару. Обернувшись, я заметила, что некоторые студент пересаживались, чтобы оказаться вместе с напарником. Я отвернулась, упирая взгляд в свой конспект.

– Хорошо… Тогда вам стоит приступить к выполнению заданий в паре. Библиотека находится на седьмом этаже. Лекция окончена, – Мортиус начал собирать многочисленные записи, которые, очевидно, не были опорными конспектами. Я тут же поднялась с места, направляясь к массивному деревянному столу преподавателя. – Мистер Ламарк, не забудьте о моей просьбе, – не оборачиваясь, бросил профессор.

– Господин Мортиус, – я замолчала, ожидая, пока он развернется, но этого так и не произошло. Тем временем к директору уже направились новые студенты – времени терять нельзя. – Господин Мортиус, вы проверили подвал?

В этот раз он устало развернулся, поправляя очки в темной оправе.

– Да.

– И…

– Эстер, вы читали какие-то книги, которые я вам рекомендовал?

– Конечно, я…

– Тогда советую сделать это еще раз, причем более внимательно. Пророчества не должны сбыться на следующий день. Вполне вероятно, они воплотятся в жизнь лишь спустя десятилетия или даже столетия. Также есть вероятность, что вы видите прошлое, а у этого замка богатейшая история. Пророческие сны категорически запрещено читать буквально – крайне редко удается увидеть фрагмент будущего случайно. Не концентрируйтесь на этом слишком сильно, но если вы увидите что-то еще, сообщайте мне. Желательно, не посреди ночи, – укоризненно подметил он. – Вопросов нет?

– Нет.

– Тогда вы можете быть свободны. Господин Ламарк, – Мортиус кивнул подошедшему юноше. Тот коротко дернул головой и поднял подбородок, открывая четкий профиль. – Я хотел обсудить с вами несколько вопросов…

Я нарочито медленно собирала вещи, вслушиваясь в разговор. Я сомневалась, что директор стал бы тратить время на обсуждение дисциплинарных вопросов.

– Эстер, будьте добры закрыть дверь, когда выйдете, – громко сказал профессор.

– Хорошо, – сказала я, бросая последний взгляд на Мортиуса и ученика.

Хлопнув тяжелой деревянной дверью, я остановилась, оглядываясь по сторонам. В просторном коридоре не было студентов. Звенящую тишину нарушал лишь мерный треск мертвого огня из факелов, висевших не стене. Я осторожно прислонила ухо к дверной щели. Приглушенные голоса доносились рваными обрывками.

– …сопротивление не… – голос студента стал неразборчивым. – …охотники набрали много рекрутов для…

– …не повод… – раздраженный голос директора я могла узнать из тысячи. – …сдвинулся на юг…

– …не смогут… обре…

Я нахмурилась, прикрывая глаза, будто это могло как-то помочь.

– Нет, – отчетливо сказал Мортиус. – Я не позволю… академия не… сделать из них…

– …не прошу… необходимо…

Что-то коснулось моей ноги. Я вздрогнула и отшатнулась, оглядываясь по сторонам. Опустив взгляд я заметила извивающийся скелет змеи. Я сжала челюсти, чтобы сдержать испуганный вздох, застрявший где-то в горле. Владелец животного, впрочем, довольно быстро показался из-за угла. Он смерил меня оценивающим взглядом и приподнял брови. В полутьме коридора этот парень казался устрашающим. Его бледная кожа, через которую просвечивались синеватые вены, и вовсе казалась прозрачной.

– Подслушиваешь? – он скрестил руки на груди и змея, медленно отползла от меня, обвивая ногу своего хозяина.

Я пожала плечами, не видя смысла отрицать довольно очевидные вещи. Я была поймана с поличным. Кровь прилила к щекам, пальцы задрожали.

Парень лишь покачал головой, смотря на закрытую дверь. Похоже, он не собирался что-либо говорить, да и не был настроен на продолжение разговора. Я на секунду задумалась, стоит ли мне как можно скорее ретироваться, но мои размышления прервала резко распахнувшаяся дверь, которая чуть было не ударила меня по спине.

Вышедший парень тяжело дышал, его темные волосы казались растрепанными. Он громко хлопнул дверью и прикрыл глаза. Я сделала шаг в сторону, но чьи-то длинные пальцы впились в мое плечо.

– Не так быстро, – ровно произнес некромант. Его друг приоткрыл глаза, нехотя смотря на меня. – Она подслушивала под дверью.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Я слышала лишь смутные обрывки недолгого разговора, этого было недостаточно, чтобы сформировать полную картину происходящего, но похоже новых студентов больше волновал сам факт того, что я пыталась разузнать что-то. Если они доложат об этом Мортиусу, мое положение точно не улучшится. Директор ревностно охранял многочисленные тайны, свято верил, что именно на них зиждется величие академии.

– Это точно стоит обсуждать не тут, Шон. Отпусти ее, – он даже не смотрел на меня, его внимание было полностью сосредоточено на старенькой книге, видневшейся из-под плаща.

Некромант не сразу разжал пальцы – несколько секунд он сверлил меня взглядом, словно раздумывая, стоит ли простить мне произошедшее. В целом Шон больше походил на статую, чем на человека: на его ровной коже не было и намека на морщины, серые глаза будто заволокла блеклая пелена смерти, а цепкая хватка тонких длинных пальцев вполне могла сравниться с каменной. Я одернула плечо, но взгляд не отвела.

– Не стоит так делать, – наконец сказал некромант. – Предупреждаю первый и последний раз.

Больше он ничего не сказал и даже не взглянул в мою сторону. Оба парня направились дальше по коридору. Я хотела было сказать им, что библиотека в совершенно другом направлении, но что-то мне подсказывало, что они и без меня это прекрасно знали.

***

Я провела пальцем по библиотечной карточке. Мне нравилось читать чужие фамилии, рассматривать подписи и думать о том, что сотни лет назад кто-то оставил на полях книги сноски и рисунки. Иногда я произношу имена вслух, перекатываю звуки на языке, пробую на вкус. Закрываю глаза и представляю лица, историю. Иногда мне даже становится грустно, что я так никогда и не смогу поговорить с людьми, чьи сокровенные мысли я читала в забытых любовных записках, поспешных набросках и кратких пометках. Я могу прикоснуться к прошлому, но оно никогда не ответит мне. Впрочем, как и будущее.

Я могу идти по призрачному следу одиноких воспоминаний и прийти в своеобразный лимб – промежуточный этап. Это ведь хуже всего – застрять где-то посередине, в переходном пункте – тогда жизнь останавливается, остается лишь ее нелепая иллюзия. В книгах я читала, что на перронах всегда шумно, толпы людей прощаются, другие же строят планы на будущее, они стоят одной ногой в прошлом, другой же – в будущем.

В такие моменты я чувствую себя особенно одиноко. Может, потому что я безуспешно пытаюсь достучаться до мертвых людей, которых никогда не узнаю, а может потому, что сама однажды стану лишь именем в библиотечной карточке. После меня не останется легенд, сказаний или даже короткой заметки в учебники истории, на который студенты будут ставить горячий кофе ранним утром перед ненавистным семинаром с требовательным магом.

Мое тело будет в земле, оно удобрит почву, накормит червей и сгниет.

Конец.

Я выныриваю из болота собственных мыслей и оглядываю старую библиотеку в аварийном крыле. Здесь всегда мало студентов: большую часть времени никого. Никаких полезных книг нет, зато немало старых личных дневников колдунов и ведьм, сборников конспектов лекций многовековой давности и личных писем, так и не нашедших своего адресата. Я встаю с подоконника и потягиваюсь. Суровые облака вытряхивают из своих карманов одинокие дождевые капли, а те обреченно ломают ноги о сухие листья деревьев. Я прислоняю руку к холодному стеклу и прикрываю глаза. Это помогает расслабиться.

Сейчас передо мной стояла важная задача: выжать из своих способностей все возможное. Прежде я никогда не практиковала ни некромантию, ни темную магию. Я достигла довольно неплохих успехов в анимагии, научилась изредка залезать в человеческие головы, но мысли о том, что мне придется воскресить уже умершее существо или наладить контакт с духом меня отталкивала.

Я поднялась с грязного подоконника, заботливо стряхнула с ближайших полок скопившуюся за пару дней пыль и направилась в общую библиотеку, где хранились пособия по темной магии.

***

Толпы студентов превратили библиотеку из оплота тишины в шумный ад. Я тщетно пыталась сконцентрироваться на пляшущих во все стороны рунах и осмыслить всю информацию. Анимаги рядом со мной чересчур эмоционально обсуждали прошедшее занятие и не собирались даже обращать внимание на открытые перед ними статьи. Втянув сквозь стиснутые зубы воздух, я забрала свои учебники и направилась к выходу, чтобы записать все книги на свое имя и уйти в более спокойное место.

Элиз не было в комнате, очевидно она также выполняла одно из заданий, данных ей профессором на семинаре. Воспользовавшись этим, я осторожно зашла на территорию своей соседки, прямо к цветам на подоконнике. Сорвав давно иссохший стебелек вереска, я упала на кровать. Нехотя скинув с ног туфли, я устроилась поудобнее и положила перед собой мертвое растение. Украдкой взглянув на пособие, я коснулась веточки и прикрыла глаза. С губ беззвучно срывались нужные слова, но все было тщетно. Я осторожно разлепила веки, будто ожидая, что увижу перед собой живой цветущий вереск, но вместо этого был лишь иссохший стебелек, осыпавшийся на накрахмаленное белоснежное одеяло. Я сжала губы, снова касаясь пальцем стебелька.

Раз за разом я пыталась. Сверялась с книгой, что-то меняла, произносила вспомогательные заклинания вслух, но все тщетно. Я устало откинулась на деревянную спинку кровати и задумчиво растерла между пальцев сухой лепесток.

За время моих занятий догорала уже вторая свеча – прошло немало времени. Ужин давно кончился, общая кухня еще, конечно, работала, но голода не было. Элиз все еще не появлялась в комнате, значит она либо тонула в учебниках в библиотеке, либо проводила время с Колином. Это было не в новинку, мне даже нравились часы одиночества, это давало мне возможность подумать, погрузившись в себя. Элиз обладала неприятной привычкой заполнять тишину. Она довольно быстро поняла, что я не любительница долгих бессмысленных разговоров, поэтому моя соседка решила петь. Ее тонкий голос был несомненно приятным, но для меня ничто не могло быть приятнее обволакивающей тишины.

– Хорошо, с некромантией не сложилось… – прошептала я для себя, пытаясь слегка взбодриться. – Тогда надо переходить к темной магии.

Я не забыла, что профессор убедительно просил не применять магию в отношении студентов, поэтому выбор был не так велик: необходимо призвать духа.

Нехотя я поднялась с кровати и оглядела комнату, которую уже заволок сумрак. День пасмурный, поэтому стемнело рано, чего я не заметила из-за неровного света свечи. В клубившейся синеватой темноте я разглядела свои туфли и сунула в них ноги, чувствуя неприятный холод во всем теле, будто меня лихорадило. Я предусмотрительно закрыла старое деревянное окно, через которое, впрочем, все равно проникал морозный воздух. Ноги сами несли меня по темным узким коридорам и винтовым лестницам к верхнему уровню подвала, где располагались тренировочные комнаты для темных магов, некромантов и некоторых видов анимагов.

Оглядев деревянные двери, которые я видела накануне ночью в злосчастном сне, я замерла. Прикоснувшись к холодной металлической ручке, я раздумывала, стоит ли входить. Мысли роились в голове, шумело в ушах. Я выдохнула и толкнула дверь, проскальзывая внутрь. Я специально оттягивала поход в тренировочный сектор, чтобы не столкнуться с новоиспеченными одногруппниками. По больше части мне было все равно, что они думают, но приступы рефлексии были ни к чему.

Услышав приглушенные голоса, эхом отражавшиеся от каменных стен, я сжала губы и прикрыла глаза. Говорившие не замолчали, что меня немного успокоило. Я окинула помещение взглядом. В тусклом синеватом свете мерцавших мертвых огней я еле различала разделенные перегородками помещения. Я впервые за последний учебный год была в тренировочном зале.

У дальней стены располагались огромные застекленные стеллажи с книгами. Рядом стояли широкие комоды, поверх которых были витрины с образцами.

За моей спиной послышался отчаянный визг, звук удара. Я резко обернулась, мимо пробежала жирная коричневая крыса. С каждым шагом она будто замедлялась, начиная прихрамывать. Ее лапки странно дергались, будто все тельце сводило судорогой. Хвост беспорядочно метался, лишая животное возможности как-либо координировать свои рваные движения. Я сделала шаг вперед, ближе рассматривая уже повалившуюся набок крысу. Она тяжело дышала, рот с двумя пожелтевшими острыми зубами был приоткрыт, глаза-бусинки блестели.

– Плохо, – заключил голос поодаль. Я медленно подняла голову. С совершенно невозмутимым видом на меня смотрел тот самый некромант, поймавший меня у дверей аудитории.

– Она хотя бы ожила, – равнодушно пожал плечами подошедший темный маг. – Если мы столкнемся с тобой еще раз, я подумаю, что ты нас преследуешь.

Я понимала, что последняя фраза была обращена ко мне, да и банальные правила приличия требовали поддержать хоть какой-то диалог.

– Не знала, что это частная территория, – произнесла я.

– Не знал, что после полуночи здесь столь многолюдно, – ровным голосом ответил темный маг.

Некромант совершенно не был заинтересован в нашей пресной беседе, куда больше его занимал труп крысы. Шон провел рукой по шерстке грызуна и прикрыл глаза, губы мага беззвучно двигались, а пальцы ритмично поглаживали мохнатый живот. Через пару мгновений крыса завертелась, будто внезапно оказалась на раскаленных углях. Она извивалась, стараясь перевернуться на живот или укусить пальцы колдуна. Она сжалась в комок и воинственно прыгнула на некроманта, шерсть на ее загривке и спинке стояла дыбом, хвост торчал стрелой.

– Убери ее, – нахмурился темный маг.

– Себастьян Ламарк боится обыкновенную крысу? – приподнял бровь Шон, но когда грызун снова ринулся в его сторону, отшатнулся, брезгливо одергивая руку. У меня мелькнула совершенно безумная мысль: к мертвым ему прикасаться приятнее, чем к живым.

Тем не менее, некромант прикрыл глаза, сосредотачиваясь на озлобившейся крысе. Та завизжала и вновь повалилась на спинку, изгибаясь в позвоночнике. Я зажмурилась, не в силах смотреть на агонию бедной мыши. Дыхание перехватывало от ужасных звуков, заполнивших помещение.

– Сколько раз она уже умирала? – зачем-то спросила я, совершенно не желая узнать ответ.

– Тебя заботит жизнь крысы? – спросил Себастьян.

– Она страдает… – я приоткрыла глаза, смотря на тело крысы, лапка которой еще подергивалась.

– Она ничего не помнит, – спокойно произнес Шон. – Каждый раз она оживает и начинает все с чистого листа.

– Ты не некромант, – уверенно сказал Ламарк, щурясь. – И не темная, иначе я бы почувствовал. Что ты делаешь на занятиях?

Я замерла, выдыхая.

– Ты прав, – слова давались тяжело, они будто резали горло. – Дело в том, что для меня нет подходящей группы.

Оба колдуна молчали, не сводя с меня пытливых взглядов. Я дернула правым плечом и выпрямилась, расправляя спину и поднимая подбородок – так легче защищаться от насмешливых и снисходительных улыбок и нелепых попыток утешить.

– Я прорицательница, – я попыталась сказать это гордо, как это и должно было быть.

– Из какого ты рода? – жестко спросил Шон, на что его друг приподнял руку, будто бы тормозя некроманта.

– Я не знаю, – спокойно ответила я и невольно сжала плечи. Несколько секунд оглушительной тишины, нарушаемой лишь звуком бешено бьющего сердца, были крайне мучительны.

– И как твои успехи? – Себастьян задал вопрос беззлобно, будто бы даже не стараясь меня задеть.

– Некромантия – не мое, – размыто произнесла я.

– И кого ты пыталась оживить? – Шон оглядел книги, которые я взяла с собой.

– Цветок… – с сомнением ответила.

– Пытаться оживить цветок – все равно, что колдовать над отрубленной рукой. Бессмысленно и глупо.

– Шон, – предостерегающе сказал Себастьян. – Не будь так груб… – он повернулся ко мне, оглядывая книги, которые я сжимала до побеления кончиков пальцев. – Попробуй на крысе, – он галантно отошел на шаг, освобождая мне путь к трупу грызуна.

Я выпрямила спину и вдохнула спертый воздух. Тошнота подкатывала к горлу, но я присела на корточки рядом с мохнатым тельцем. Приподняв брови, я зачем-то задержала дыхание и протянула руку. Я не могла решить, коснуться ли мне слипшегося от непонятной жидкости меха или проплешины, обнажившей пятнистую серо-красную кожу. Вблизи кривоватые желтые зубы казались еще острее. Зажмурившись, я все же дотронулась до крысы и произнесла заветные слова. Все мое естество сжалось в ожидании. Когда спустя несколько секунд я приоткрыла глаза, ничего не изменилось.

– Ты должна была направить свою энергию и желание на оживление, – устало произнес Себастьян, скрестив руки на груди. Я обернулась, осматривая его фигуру снизу вверх. Его темные волосы слились с темнотой, клубящейся в просторном помещении, отчего бледное лицо будто бы парило в пустоте. Я поежилась.

– Нет… – тут же возразил Шон. – Правильнее найти нужный поток энергии и перенаправить его в другое русло, так ты не нарушишь природный баланс и не будешь пытаться подчинить высшие силы своей воле. Для этого есть темная магия, – в его словах точно был налет высокомерия и будто бы укол в сторону Себастьяна.

– Именно поэтому темная магия сильнее некромантии, – приподнял брови тот.

– Зато… – начал было парень, но приподнял руку, будто останавливая самого себя. Он сжал губы, чуть наклонил головы и поправил лацканы пиджака, тяжело вздыхая.

Я еле слышно фыркнула. На обоих парнях отчетливо виднелся след войны, потерь, но несмотря на все, они были достаточно юны. Я снова коснулась еще теплого тела и закрыла глаза. Я искренне пыталась понять, о каких потоках энергии шла речь, но не чувствовала этого. Зато я могла попробовать заставить свои силы работать так, как мне нужно. С губ механически срывались заученные слова. Протяжный писк резанул мне уши, я одернула руку.

– Поздравляю, – послышался голос надо мной. Я завороженно смотрела, как крыса извивается, беспорядочно перебирая лапками, сведенными судорогой.

– Ей больно, – произнесла я.

– Ей больно, потому что ты заставила ее сердце работать, а легкие качать воздух, – недовольно произнес Шон. – Ты не заставила ее ожить. У нее нет инстинктов, нет сознания. Она – набор механических рефлексов. Отключи их.

– Мне нужно убить ее? – с паникой в голосе спросила я.

– Ты не убиваешь ее, потому что она не жива, – с легким раздражением бросил некромант. – То, что она может кричать, не значит, что она может думать. Ты только мучаешь ее.

Еще протяжный писк – крыса умолкла и прекратила двигаться.

– Что… – я поднялась. – Это не я.

– Она перестал функционировать из-за боли, – пояснил Шон.

– Это ведь именно то, о чем говорил профессор, – сказал Себастьян. – Наша магия имеет разную природу, результат тоже будет отличаться… Мы не можем пользоваться твоими методами.

– Логично, – пожал плечами некромант. – Ну что… Теперь мы вызываем духов?

Слова застряли в горле, но я тряхнула головой, будто освобождаясь от навязчивых мыслей. Если я спрошу, ничего страшного не случится, так? К тому же, эти парни сейчас, при тусклом свете мертвых огней в темном подвале древнего замка, не кажутся такими жуткими, как днем. Возможно, это потому, что они чувствуют себя легче и расслабленнее, чем в толпе студентов.

– Могу я пойти с вами? – сорвалось с языка прежде, чем я успела придумать еще тысячу причин не связываться с новыми учениками.

Оба парня остановились, будто раздумывая. Шон посмотрел на Себастьяна, тот сощурил светло-голубые глаза и медленно кивнул.

– С одним условием, – произнес он. – Тебе придется ответить честно на пару вопросов.

3. Девочка с глазами бога

Я замерла, а время будто остановилось. Физически.

Я чувствовала, как кислород все медленнее насыщает кровь, как движения становятся плавнее.

Условие, поставленное Себастьяном, было весьма странным. Я всегда считала себя открытой книгой, редко врала, но довольно часто уходила от неприятных мне вопросов. К тому же, я сильно сомневалась, что новоприбывшим студентам так интересно знать подробности именно моей жизни. Скорее, их вопросы будут касаться местных порядков, директора или…

Время вновь текло как обычно. Я чувствовала это. Кожа покрылась мурашками, я поежилась.

– Хорошо, – плечо непроизвольно дернулось.

Себастьян будто бы наперед знал ответ, поэтому даже не кивнул, лишь резко развернулся и широкими шагами направился к одному из небольших блоков. Видимо, он уже успел здесь освоиться. Неудивительно. Каждому студенту нужен свой укромный уголок в кампусе, где он может почувствовать себя собой.

Я слегка замешкалась, но довольно быстро поняла, что отдельного приглашения ждать не стоит. Гулким эхом звук шагов разлетелся по длинному коридору. Мертвые огни почти погасли – профессор, ответственный за подвальные помещения, явно не желал тратить много сил на поддержание состояния тренировочных комнат. Раньше я не понимала, зачем использовать магию для освещения, ведь колдовство так или иначе ослабляет мага, но позже, прочитав человеческую средневековую историю поняла, что лучше так, чем потерять сотни молодых ведьм и колуднов в пожаре.

Мертвый огонь холодный. Он не греет, не дает тот уютный желтоватый свет, как свечи. Его синеватые блики неизменно яркие, но я все же предпочитаю у себя в комнате держать несколько старых добрых восковых свечей.

Себастьян отворил одну из тяжелых дверей. Я на секунду задержала взгляд на его суровом бледном лице, которое в тусклом голубоватом свете больше походило на череп с пустыми глазницами. Но в сравнении с его приятелем – Шоном – он казался очень даже живым.

– Дамы вперед, – низкий голос Ламарка разрезал тишину.

Я с сомнением заглянула в темноту, окутавшую комнату. Горло непроизвольно сжалось, но я все же сделала шаг вперед. Стоило мне пересечь порог, зажглись свечи. Я отшатнулась, стараясь побороть душащий страх: это было точь-в-точь как в видении. Непонятная тревога змеей обвила грудь, мешая дышать. Я сжала книгу и отошла в сторону, пропуская в комнату Шона и Себастьяна.

– Я начну, – произнес Себастьян. Он снял пиджак, положил его на высокую подставку для книг, начал расстегивать манжеты. Я нахмурилась, наблюдая за ним. Ламарк закатал рукава и размял плечи. Он обошел начерченные на полу руны, будто проверяя, все ли в порядке. Он методично поглаживал пальцы, унизанные перстнями.

– Не трать особо силы, – бросил Шон.

– Это мне говорит маг, который держит при себе оживший скелет змеи? – приподнял бровь Ламарк.

– Аквилла служила моему роду одиннадцать лет. К тому же… Это было завещание матери, – нехотя добавил Шон, косясь на меня. Я чинно сделала вид, что совершенно не вникаю в разговор, но после случившегося у дверей аудитории, очень сомневаюсь, что он поверит. – А это глупое школьное задание, – скелет змеи, доселе покоившийся где-то в складках плаща, загремел позвонками, выползая наружу.

– Глупое? – переспросила я, резко обернувшись.

Методику Мортиуса можно назвать неординарной, но никак не глупой. Он – поистине величайший маг современности, бессменный директор единственной уцелевшей магической академии.

– Думаешь, то, чем мы занимаемся – полезно? – тон Себастьяна был донельзя высокомерным.

– Естественно. Это помогает развить способности.

Шон заинтересованно, но отстраненно, наблюдал за нашей дискуссией. Он облокотился о книжную стойку, с которой свисал пиджак его друга, и усмехнулся.

– И в чем здесь польза? Когда они придут в вашу академию, мы будем легкой добычей. Охотники уничтожили хранителей, напали на родовые поместья сильнейших магов. Они уже нарушили мирное соглашение и не остановятся, пока не уничтожат всех до единого. А те, кому не повезет остаться в живых, до конца своих жалких дней будут в бегах, оглядываться на тени в переулках, вздрагивать от каждого шороха и молиться, чтобы это скорее кончилось, – Себастьян оживился. Он больше не выглядел как статуя, а маска спокойствия постепенно спадала, обнажая холодную ярость.

– И что ты предлагаешь? – нахмурилась я. – Если «сильнейшие маги» не смогли с ними справиться, что можем мы? Предлагаешь отправить совсем юных студентов к охотникам?

– Ты никогда не выиграешь войну, если не готов пожертвовать всем. Это даже смертные знают. Генералы сдают города, столицы, чтобы совершить стратегический маневр. Можно пожертвовать сотней, если это спасет тысячу.

– Ты так и не ответил, что хочешь сделать, – сощурилась я. – Об этом ведь вы с Мортиусом разговаривали в кабинете… – я запнулась, понимая, что это было лишнее.

Мне стоило оставаться невидимкой: слушать разговоры, анализировать крупицы информации и делать выводы. Это ведь у меня прекрасно получалось на протяжении последних десяти лет.

– Себастьян, – строго бросил некромант, выпрямляясь. Он не смотрел на меня, взгляд его блестящих в свете свечей глаз был прикован к Себастьяну. Тот сморщился, будто его воротило. – Не время. И не место.

Ламарк преобразился на глазах. Его лицо было вновь невозмутимым, даже, казалось бы, спокойным. Именно так я бы его описала, если бы не слышала слов, пропитанных злостью и негодованием. Похоже, он немало об этом думал.

Я на протяжении всей жизни жила в академии, для меня мир заканчивался скалистым обрывом и бесконечным лесом. Не могу сказать, что меня это волновало. Как я могу мечтать о большом новом мире, когда за столько лет не сумела разгадать тайны старого?

– Ты прав, – голос Ламарка был ровным, властным. Он будто снова обрел контроль.

Я скрестила руки на груди и молча наблюдала за тем, как Себастьян заканчивает проверку рун.

Тихие слова слетали с его губ, глаза закрыты, пальцы дрожат. Зябко. Я отошла на шаг, коснулась лопатками холодной каменной стены. Свечи задрожали, а потом и вовсе погасли.

– Себастьян? – я искренне пыталась скрыть нарастающую панику в голосе, но тщетно.

– Тихо, – шикнул Шон. Я не видела его в кромешной темноте, но голос доносился откуда-то сверху. Он рядом. Не могу сказать, что его присутствие меня хоть как-то успокаивало, но приятно было знать, что я не одна.

Температура все падала, холодный воздух лизал обнаженную кожу, покрывшуюся мурашками. Тошнило. Живот скрутило от предчувствия чего-то… иного.

Вспышка света. Слишком яркая, чтобы что-то разглядеть, ослепляющая. Я зажмурилась, еще сильнее вжимаясь в стену, вновь услышала голос.

– Открой глаза, – послышался вкрадчивый шепот. Он доносился отовсюду и ниоткуда одновременно. Я подняла веки.

Вокруг была абсолютная темнота, ни Себастьяна, ни Хайдса рядом не было. Внезапно загорелся маленький огонек. За ним еще, а потом еще. Тысячи маленьких голубовато-розовых огоньков трепетали, хаотично мечась в разные стороны. Я неосознанно шагнула вперед, вытягивая руку. Сложно было побороть желание коснуться света, чистой энергии.

Огоньки отпрянули от меня.

– Нет, – прошептала я.

– Ты заблудшая душа, – послушался тот же шепот. – Тебе здесь не место.

Я помотала головой. В груди разлилось приятное тепло, кожу покалывало. Я приоткрыла рот, из глаз рекой хлынули слезы. Я захлебывалась, не в силах это остановить. Эмоции душили, мешали думать. Что происходит? Колени подкосились.

– Пожалуйста, – я еще раз протянула руку к огонькам. – Заберите меня.

Мне так хотелось, чтобы они обволокли меня, коснулись моей руки, лица, волос. Мне хотелось единения, хотелось освободиться. Моя кожа душила меня.

Я заметила, что между огоньками протянуты едва заметные светящиеся нити. Они связывали все вместе, запутывали. Я попыталась нащупать под коленями пол, но была лишь пустота. Я будто парила в абсолютной невесомости, в месте, где не было ничего, кроме светящихся огней.

– Ты не готова, – злой голос. Требовательный. Будто бы мой собственный.

– Готова! – хотелось кричать мне, но звук тонул, спотыкался на губах. Я захлебывалась в словах.

– Тогда… Чего ты ждешь? – шепот больше не заполнял пустоту вокруг, он был у меня в голове.

Я протянула руку, почти касаясь единственного огонька, стремившегося ко мне. Нити между ним и другими натянулись, а я не могла подойти ближе. За крохотной сферой света потянулись другие. Пальцы дрожали от напряжения. Я задыхалась.

– Недостаточно, – голос гудел в костях.

Недостаточно.

Всегда недостаточно.

Меня всегда, черт возьми, недостаточно.

Я сморгнула накатившие слезы и рванула вперед, превозмогая боль в костях, крошившихся от напряжения. Шарики света словно испугались, попятившись от моего напористого наступления, но мне удалось коснуться одного. Пальцы окунулись в голубоватое свечение, нити опасно натянулись и…

И все померкло.

***

Я открыла глаза, но перед ними была лишь темнота. Под пальцами я ощущала чью-то кожу. Света больше не было… Вообще. Я чувствовала слезы на своих щеках. Чья-то рука трясла мое плечо, чужие незнакомые пальцы касались шеи в поисках пульсирующей вены.

Постепенно тьма рассеивалась.

Объятия Ламарка служили мне плотным коконом. Моя рука крепко сжимала запястье Себастьяна, а прямо надо мной застыло его искаженное от ужаса лицо. Шон медленно одернул свою руку, смотря на меня с тем же чистым, первобытным страхом.

– Что… – я закашлялась и попыталась встать, но дрожащие руки совершенно не держали.

– Что ты видела? – полушепотом спросил Себастьян, не отрывавший от меня взгляд. Я нахмурилась и мотнула головой.

Я все еще лежала в его объятиях. От Ламарка пахло дымом и чем-то цитрусовым. Кожа была на удивление теплой, мягкой.

– Я была в темноте… И были… шары света, соединенные нитями.

– Жизни и судьбы, – выдохнул Шон. Он стоял над нами, не сводя глаз наблюдая за моим лицом.

– Что… Произошло? – слова давались с трудом. Казалось, что каждое из них ослабляет меня.

– Я вызвал парку, – сухо ответил Себастьян. – Не ожидал, что так получится…

– Кого?

– Парка, мойра, шаи… Люди давали ей разные имена. Это судьба.

– Ты вызвал высшее существо! – я отпрянула.

– Да… – он будто бы виновато посмотрел в сторону. – Я ни разу не связывался с судьбой, но сегодня ты сказала про свой дар и…

Я скинула с себя его руки и села на холодный пол, подтягивая колени к груди. Себастьян стоял рядом со мной на коленях, будто бы и не думая вставать.

– Она разозлилась. Сказала, что «негоже двум пророкам быть в одном месте»…

Я не смогла сдержать совершенно неуместную улыбку. На протяжении долгих лет меня преследовала мысль о том, что все мои сны – плод бурного воображения. Вдруг я слишком слаба, и именно поэтому родители решили отказаться от меня?

– Ты потеряла сознание, упала на пол. Не дышала. Мойра была в ярости…

– Она говорила на каком-то мертвом языке, но… – Шон помотал головой. – Я не смог понять.

– Когда ты открыла глаза, они были полностью белые, ты подошла ко мне и сказала… – он нахмурился, вспоминая. – Шон?

– «Жнец возрадуется урожаю. Преклоните колени перед венцом страха».

Я молча прокручивала в голове слова, что недавно сказала сама. Я решительно не понимала, что это значит, а разум отказывался осознавать последние события. Воздух дрожал от напряжения.

Жнец возрадуется урожаю. Преклоните колени перед венцом страха.

Одно я понимала точно – ничего хорошего в этой фразе нет.

4. Уроборос

Я лежала в комнате, наблюдая за балдахином, слегка развевающемся от сквозняка. Вздохнув, я натянула повыше плед и одеяло и перевернулась на живот, уткнувшись лицом в теплую подушку. Морозный воздух пах свежестью. Когда я вернулась, Элиз уже спала, что меня с одной стороны расстроило, с другой порадовало. Я не была уверена, что хотела отвечать на расспросы, но неплохо было бы излить кому-то душу.

Себастьян настоял на том, чтобы проводить меня до комнаты, хоть я и пыталась отказаться. По пути мы особо не разговаривали, но когда я уже дошла до двери и хотела было попрощаться, он положил руку мне на плечо, останавливая.

– Что такое? – обеспокоенно спросила я.

– Я хотел извиниться, – он говорил это ровно, почти без эмоций. Несмотря на то, что я стояла достаточно близко, я с трудом могла разглядеть его голубые глаза, видела лишь очертания бледного лица.

– Ты ведь не специально, – нехотя ответила. Я злилась. Понимала, что нельзя винить Ламарка, но злилась. Ничего не могла с собой поделать.

– Я живу на восьмом этаже, в четвертой комнате.

– Зачем ты…

– Если будет что-то нужно или что-то случится – приходи. Я тебе должен.

– Это необяз…

– Я так сказал, – довольно жестко прервал меня он. – Спокойной ночи, закрывай окно на ночь.

– Зачем?

Ответа на вопрос не было, Ламарк растворился в синеватой темноте. Я несколько секунд стояла, взявшись за ледяную дверную ручку, пока не устала вглядываться в пустоту.

***

С утра Элиз выглядела счастливой: на ее щеках светился легкий румянец, глаза горели.

– Что такое? – с улыбкой спросила я, поправляя ее слегка волнистые светлые локоны.

– А?

– Ты светишься вся.

– Я решила записаться на вокал, – широко улыбнулась девушка. – После разделения на группы появилось много свободного времени, задания совсем не сложные.

– Да? – с досадой спросила я, стараясь отогнать воспоминания прошедшего вечера. Почему-то при свете дня все не кажется таким страшным. Проснувшись, я даже не сразу поняла, что все произошедшее со мной вовсе не сон. – Это хорошо… – я замолчала: не была готова отвечать на какие-либо вопросы про семинары или задания.

За завтраком мы сидели за нашим обычным столом. Элиз встревоженно вглядывалась в лица входивших людей.

– Где Колин и Ник? – нахмурилась я, смотря на два пустых стула напротив.

– Не знаю… Должны прийти, – девушка даже не скрывала волнение. Не то чтобы был повод, но она привыкла проводить с Колином все свободные минуты, порой я даже слышала, как она ускользает к нему под покровом ночи.

Спустя несколько минут послышался громкий крик и сдержанный смех.

– Ник? – мы произнесла это в унисон. Этот парень и дня не мог прожить без какого-то происшествия, которое непременно кончилось бы плачевно, если бы не его харизма. Рыжая катастрофа.

Мы не ошиблись. Вскоре в проходе показалась высокая фигура Херта. Элиз не смогла сдержать улыбку при виде своего парня. На руках у него сидел извивающийся лис, старавшийся выпрыгнуть изо всех сил. Колин недовольно поправил животное и что-то пробурчал себе под нос, качая головой. Наконец он дошел до столика и усадил Ника на стул, будто все так и должно быть. Лис недовольно зашипел.

– Что с ним? – поинтересовалась Элиз.

– Понятия не имею, он такой с прошлого семинара. Надо накормить его сырыми яйцами, а то он погрыз подушку, – устало ответил Колин, потирая глаза. Мы с Элиз переглянулись, еле сдерживая улыбку.

Ник фыркнул и отряхнулся, будто только что вышел из воды. Его заостренная мордочка выглядела донельзя игривой.

– Знаешь, я бы даже разницу не заметила, – склонила голову набок моя соседка, протягивая руку, чтобы почесать шею лису.

– Согласна, – бросила я.

Элиз поменялась в лице, смотря куда-то мне за спину.

– Что? – я тут же обернулась.

Себастьян и Шон направлялись четко к нам. У них не было подносов с едой, лишь кружка. По пути Ламарк захватил один из стульев, стоявших за другим столом, и поставил его прямо рядом со мной. Я инстинктивно отодвинулась. Ламарк с совершенно безразличным видом поставил на стол кофе и сел, откидываясь на спинку стула. Ник зашипел, шерсть на загривке встала дыбом.

– Это что? – вместо приветствия задал вопрос Себастьян, обращаясь ко мне.

– Ник, – пожала плечами я. – А это Элиз, моя соседка, – зачем-то продолжила.

– Себастьян Ламарк, – парень галантно пожал руку девушке. Спустя секунду темный маг довольно красноречиво посмотрел на своего друга. Тот совершенно не замечал происходящего вокруг: его больше увлекало содержимое книги в потрепанной кожаной обложке. – Шон Хайдс, – со вздохом представил он некроманта.

– Очень приятно, – слегка рассеянно произнесла Элиз.

Я старалась не обращать внимание на сидящих рядом магов и заниматься своим завтраком, но тщетно. Ник был настроен решительно против гостей. Он не прекращал скалить крохотные белые зубки, даже когда пришел Колин с добрым десятком яиц на подносе.

– А… – он нахмурился, смотря на новоприбывших гостей, потом на свою девушки и, наконец, на меня. Я пожала плечами.

Пока Колин представлялся Себастьяну и Шону, Ник запрыгнул на стол и ткнул носом яйца, аккуратно сложенные пирамидкой на тарелке.

– Нет! – крикнул Херт, отодвигая лиса.

В хаосе я почти упустила момент, когда рука Себастьяна скользнула к моей. Я вздрогнула от прикосновения теплых пальцев и хотела было отодвинуться, но он меня остановил. Себастьян аккуратно разжал мою ладонь, стараясь не сильно давить. Я почувствовала еще кое-что. Бумагу. Украдкой посмотрев вниз, я заметила сложенную в несколько раз записку. Кивнув, я сжала ее в кулаке.

Пока я немного отвлеклась, Ник успел уронить на пол четыре сырых яйца и поцарапать Колина. Тот решительно обездвижил лиса и, не поев, направился в сторону аудиторий, где должен был быть профессор-анимаг.

Ламарк оглядел происходящее абсолютно равнодушным взглядом, залпом допил оставшийся кофе и поднялся на ноги. Шон быстро понял, что самое время ретироваться. Он тряхнул головой, светлые пряди волос упали на лицо.

– До встречи, – бросил он через плечо и направился к выходу вместе с некромантом.

– И что это было? – нахмурилась Элиз, обращаясь явно ко мне. Я пожала плечами.

– Видимо, пытаются найти друзей. Им тяжело, думаю… – доводы звучали крайне неубедительно. Сложно было поверить, что кто-то вроде Себастьяна или Шона решит заводить знакомства таким образом.

– Не знаю… – сморщилась Шир. – Ты так и не рассказала, как прошел твой семинар, – она резко повернулась ко мне. Я застыла, не отрывая взгляд от рисовой каши с миндалем.

Девушка накрыла мои похолодевшие кисти своими теплыми мягкими ладонями и чуть сжала их.

– Мне иногда кажется, что Мортиус специально делает все, что усложнить тебе жизнь. Как можно было оставить тебя с некромантами и темными? – он приподняла брови.

– Я думаю, что ему все равно. Он вспомнил про меня лишь когда осталась последняя группа, – вздохнула я, с грустью осознавая, что в этот раз я права.

– И какое задание вам дали?

– Я с ним не справилась в любом случае, – непреодолимое желание встать и уйти. Нет. Убежать. Убежать как можно дальше, пока не откажут ноги, пока легкие не наполнятся огнем. Это единственное спасение.

Элиз нежно поправила мои волосы, выбившиеся из неряшливого пучка волос.

– Почему ты не попросила заплести тебя? – нахмурилась она.

С одной стороны, я была рада тому, что она перевела тему, с другой же, мне все больше казалось, что все ее слова, действия пропитаны жалостью.

– Давай вечером поговорим, хорошо? – я поднялась, забирая со стола книгу по темной магии, которую так и не смогла даже начать прошлым вечером.

– Ладно… – Элиз грустно опустила свои светлые зеленые глаза, поджала губы.

– Не грусти, – бросила на последок я.

На ходу я развернула записку. Она была выведена на вырванной странице какой-то книги, судя по обрывкам текста на обратной стороне.

«Перед семинаром в Восточной башне.»

Я на секунду остановилась, думая, стоит ли мне идти. Обе мои встречи с магами закончились не то чтобы хорошо. Такое ощущение, что они притягивали проблемы.

Вздохнув, я все же развернулась и направилась к башне.

Поднимаясь по длинной винтовой лестнице, я не раз думала о том, что сейчас самое время остановиться и вернуться к оживленным учебным аудитории. Я поежилась от холода, плотнее запахивая вязаный кардиган. Восточная башня встречала все ветра, поэтому деревянные ставни зачастую ломались под натиском сил природы. Дойдя до одного из голых окон, я выглянула наружу. Помимо головокружительного обрыва под замком и леса, я видела небольшие постройки и теплицу. Хотелось бы мне иметь крылья, чтобы свободно кружить на такой высоте и любоваться видами. Хотелось бы быть свободной физически.

Я вовсе не считала академию своей тюрьмой, она была мне домом, ничего другого я в жизни не знала, но все же хотелось ненадолго забыть обо всех условностях и сложностях и побыть чем-то иным. Чем-то неистово свободным, яркой вспышкой, мимолетной, бесконечной и в то же время вечно умирающей.

Я отвлеклась, услышав приглушенные голоса через пару пролетов от площадки. Я вздохнула и полубегом направилась наверх – не хотелось бы опоздать на семинар к Мортиусу.

Вспомнив его имя, я замерла. После того, что он мне сказал позапрошлой ночью, у меня ведь даже не возникло мысли рассказать ему о произошедшем накануне. Это ведь совершенно точно нечто важное… Я закусила обветренную губу, но, тряхнув головой, решила обдумать это чуть позже.

– Эстер, – поприветствовал меня Себастьян, Шон медленно развернулся.

Я оглядела комнату, разительно отличавшуюся от того, какой я ее помнила.

– Это вы сделали? – нахмурилась я.

– В библиотеке и читальных залах слишком многолюдно, – пожал плечами Ламарк.

В небольшом помещении стояли высокие книжные шкафы, мерно трещал старый камин, вокруг которого были расположены диван с двумя креслами, обитыми коричневой кожей. Посередине расположился низкий журнальный столик.

– Откуда вы все это взяли? – нахмурилась я.

– На некоторые вопросы лучше не знать ответа, – с каменным лицом произнес Шон, мягко садясь на одно из кресел. Аквилла затрещала позвонками, обвивая ногу хозяина.

– И зачем вы меня позвали?

– Вчера ты была не особо в состоянии обсуждать произошедшее. Хотел поговорить сейчас, до семинара, – выразительно отметил последнюю часть Себастьян. Он закатал рукава рубашки и скрестил руки на груди. Наполовину расстегнутая рубашка натянулась, обнажая кулон, висевший на его шее.

– И что ты хотел сказать? – сощурилась я.

– Хотел попросить позволить мне расшифровать послание. И не сообщать Мортиусу о ритуале, – чуть тише добавил Ламарк.

Я фыркнула, покачав головой.

– Понятно. Я пока не собиралась, но на это есть свои причины… – я вспомнила пренебрежительный тон директора. – А насчет послания… Не беспокойтесь, мои видения имеют свойство не сбываться.

– Мне кажется, в этот раз дело обстоит иначе, – произнес Хайдс, поглаживая череп змеи. Он не смотрел на меня, но я чувствовала в его обычно безжизненном голосе нечто странное, новое. Что-то похожее на проблеск эмоций. Я пока не была уверена, каких именно, но это не могло не настораживать.

– Я провел ночь в библиотеке, искал книги про предсказателей, пророков и… Все, связанное с будущим.

– Я прочитала все книги, там нет ничего, чего бы я не знала…

– Ты уверена, что читала все книги? – улыбнулся Себастьян, смотря мне прямо в глаза.

– Да, – я нахмурилась. – Все, что было в отделе пророчеств.

– Я посмотрел родословные пророков, потом отправился в отдел с личными дневниками… – Себастьян мерил комнату шагами.

– Оттуда надо брать книги по особому запросу, – нахмурилась я. – Мне всегда отказывали.

– Тебе не откажут, если не подавать запрос, – улыбнулся Себастьян, протягивая мне книгу, что он держал под мышкой. – Думаю, тебе будет интересно.

Я с трепетом приняла довольно потрепанный дневник в черной кожаной обложке. Сверху было выгравировано: «Л. Антвуд».

– Ты… отдаешь ее мне? – полушепотом уточнила я.

– Не просто так, – улыбнулся Себастьян, видя мою реакцию.

– У меня… – я нахмурилась. – Нет ничего взамен.

– Я прощу лишь позволить нам помочь с этим, – серьезно ответил Ламарк, останавливаясь напротив меня.

– Зачем вам это?

– За стенами академии убивают ведьм. Сотнями, тысячами. Глупо думать, что такие события не оставят отпечаток на ясновидящих.

– Ты жила все время в вакууме, – Шон поднялся, смотря прямо на меня. Его лицо казалось слишком светлым, неестественным. Его бледные туманные глаза пугали. – Ты не знаешь, что такое смерть. И кто такие охотники.

– Я…

– Ты слышала про это. Для тебя смерть закупорена в книжках, ты не видела ее. Не чувствовала. Не вдыхала… – Шон говорил все тише, смотря куда-то в пустоту. Его мысли словно были совсем далеко. – Ты не можешь искренне ненавидеть, – он поднял на меня глаза. Я отшатнулась. Это был океан боли. – Это не твоя вина. Ты просто не понимаешь, – он скривился, поправил манжеты рубашки.

– Вы думаете, я смогу вам помочь? – с сомнением спросила я, с губ сорвался нервный смешок. Я ведь даже себе помочь не могу.

– Нет. Я в этом уверен, – лицо Себастьяна снова стало непроницаемым, на нем отпечаталось жуткое сожаление.

– Мне кажется преступлением ограничивать такой дар, – тихо сказал Себастьян. – Равно как и держать столько колдунов без дела, пока наш род истребляют.

Я смотрела на дневник в своих дрожащих пальцах. Отчего-то мне казалось, что сейчас важный, судьбоносный момент. Конечно, такие вещи сложно осознать своевременно. Обычно понимание приходит лишь спустя время, когда оглядываешься назад в мучительной попытке понять, когда же твоя жизнь так круто изменилась.

– Хорошо, – сказала я, не смотря ни на одного из магов. Но даже без этого я почувствовала легкое облегчение.

– Мы будем встречаться здесь каждый вечер, обсуждать что-то важное в другом месте… Не то чтобы безопасно, – медленно произнес Себастьян.

– Ты не доверяешь Мортиусу, – сощурилась я.

– Доверяю. Сложно не доверять, когда точно знаешь, кто твой враг, правда? – Себастьян горько усмехнулся и покачал головой. – Я просто думаю, что он не в полной мере осознает ситуацию.

– А почему вы доверяете мне? – вскинула подбородок я.

– Потому что у нас нет иного выбора, – прямо сказал Себастьян. – Без риска выиграть войну невозможно.

Я несколько раз покивала, поджимая губы.

– Ладно… Тогда до вечера, – я развернулась и направилась к лестнице.

Мыслей не было. Так обычно бывает, когда происходит слишком много, а мозг попросту не в состоянии обработать всю информацию. Я погладила потрепанную кожаную обложку. Во всяком случае, они дают мне ответы, хотя вопросов новых, конечно, больше.

5. Аберрация

Я чувствовала себя предательницей. Липкое, неприятное чувство.

Мортиус обращался со мной как плохой хозяин с глуповатой собакой. На протяжении девятнадцати лет я тянулась к нему, старалась угодить, но каждый раз получала лишь болезненный пинок под ребра. Директор отвергал меня, а я всеми силами стремилась угодить ему. Сейчас мой поступок казался даже закономерным. Хотя, вероятно, таким образом я лишь пыталась успокоить протестующую совесть. Я оперлась о влажную стену и прикрыла глаза, собираясь с духом.

Шон с Себастьяном остались в комнате. С удивлением я заметила, что в импровизированной гостиной было достаточно тепло, зато стоило мне выйти на лестничную клетку, жгучий холод пробрал до костей.

– Не думал, что она согласится, – раздался приглушенный голос из-за двери.

– Почему? Я думаю, она еще не догадывается, – спокойно ответил Шон. Его безразличный, почти механический голос, узнать было нетрудно.

– Думаешь, она правда ни разу не пыталась прочитать книги из закрытых отделов?

– Думаю, пыталась. Безуспешно.

– Стоит рассказать ей?

– Есть причина, по которой Мортиус держит это в секрете. Несмотря на все, не думаю, что он дурак. Не наше дело, считаю. Наше дело иное. Со мной связались с юга…

Зашуршала бумага, повисло молчание. Я тихо отошла на шаг, чтобы опять не быть пойманной за таким постыдным делом.

В груди заклокотала тревога. Как они за три дня в замке сумели узнать какую-то тайну? Как они сумели проникнуть в закрытый отдел? На его границе стоит мощное запретительное заклятье, доступ к книгам есть только у Мортиуса и некоторых приближенных педагогов. Я сильно сомневалась, что директор позволил им зайти туда, так что оставалось понять, как именно им удалось обойти защиту.

Я быстро спускалась вниз по винтовой лестнице, совершенно погруженная в собственные размышления. Я толкнула тяжелую деревянную дверь и вышла в пустынный коридор. У меня давно выработалась совершенно странная привычка тщательно запоминать все свои маршруты. Я держала в голове количество сделанных шагов, температуру воздуха, освещение, фактуру дерева и небольшие узоры на оконных рамах. Я знала замок наизусть, но все равно оставались уголки, в которые я не могла пробраться. Поэтому меня злило, что кому-то это далось так быстро. С другой стороны, хорошо, что это получилось у людей, которые относятся ко мне благосклонно и готовы делиться со мной добытыми крупицами знаний. Я поморщилась. А уверена ли я, что Шон с Себастьяном имеют благие намерения?

Они появились из ниоткуда, припорошенные пеплом войны, пропитанные дымом погребальных костров. Мрачные, загадочные, нелюдимые, неловкие и совершенно не вписывающиеся в атмосферу академии. Оба парня мало заботились об учебной программе, рассматривали происходящее как некую паузу, за которую они могут набрать сил. Но что они собираются делать после? Как будут противостоять охотникам?

Я понимала планы Мортиуса: впустить в замок как можно больше колдунов и ждать. Прятаться. Ускользать от кровопролитных сражений, от объятий смерти. Ведьмы ведь живут в разы дольше простых людей. Поколения сменятся и мы вновь сможем вернуться в обычный мир.

Я понимала, что думаю так лишь потому, что ни разу не видела этот самый «обычный мир». Для меня он был старыми словами в библиотечных книгах, рисунками в альбомах и тлеющими воспоминаниями в давно забытых дневниках мертвецов.

Для Себастьяна с Шоном обычный мир был домом, которого их лишили. Варварски отняли все: семью, жизнь, право выбора, юношество. Боролась бы я за свой дом? Боролась ли бы я за себя? Не знаю. Не представляю. Хочется верить, что ответ был бы да. Есть в этой вере, в этой слепой, уничтожающей вере, что-то романтическое, героическое и завораживающее. Трагедия привлекательна.

Я мотнула головой, выныривая в реальный мир. Близилась зима, световой день безжалостно сокращался. Робкое солнце отбрасывало бледные лучи, ломавшие позвоночники о затейливые витражи на окнах. Красиво. Трагически красиво.

Мне предстоял целый семинар с Мортиусом, но, по правде говоря, я уже изрядно потеряла мотивацию. Сложно постоянно бороться за внимание и признание, сложно доказывать самой себе собственную ценность. Это выматывает.

Я часто задумывалась, почему я не могла родиться некроманткой? Или хотя бы анимагом? Пусть порой я бы застревала в своей звериной форме, но это было бы всяко лучшего той неопределенности, в которой я увязла на долгие годы.

Ноги вели меня сами по знакомым маршрутам. Я часто гуляла по восточному крылу, он было самым пустым. Здесь не было ни действующих аудиторий, ни жилых комнат. Лишь несколько библиотек, гостиных и веками запертых комнат. Я резко затормозила. Веками запертых комнат? Нервный смешок споткнулся о губы.

Я с сомнением нахмурилась. За последние несколько дней я и так нарушила достаточно правил, не хватало мне еще нарваться на гнев Мортиуса. Я сумела смирилась с его вечным равнодушием и ледяным голосом, но гнев его выдержать едва ли получится.

***

Я сидела одна на третьем ряду. Все студенты расположились перед лекционной стойкой, а я пряталась за их спинами в надежде на то, что до меня не дойдет очередь. Мортиус двигался как четко слаженный механизм. В книжках о людях я часто видела причудливые шестеренки, что бесконечно вальсируют в одном темпе, также и директор. Выражение его лица практически не менялось, прическа, походка, жесты и, казалось, даже костюмы – все одно и то же. Зачесанные назад длинные темные волосы, жабо, элегантный костюм, длинноватые ногти, широкий грациозный шаг и надменно сжатые губы. Его четкие слова заточенными лезвиями разрезали гулкую тишину. Я сжалась, нависая над книгой. Себастьян и Шон, зайдя в аудиторию, даже не посмотрели в мою сторону. Их отстраненные взгляды были направлены в пустоту, а я стала для них незнакомкой, будто не было только что разговора в тайной гостиной, а накануне ночью они не держали в руках мое бесчувственное тело. Я хмыкнула, отгоняя от себя бессмысленную детскую обиду. Рука сама будто потянулась к дневнику в кожаной обложке. Я не открывала его, даже не посмотрела на титульную страницу. «Л. Антвуд». Я нежно гладила эту надпись, искренне стараясь вникать в слова Мортиуса. Они проходили будто сквозь меня. Я могла различить буквы, слоги, слова, но все они складывались в какую-то бессмыслицу.

– Ваша магия – ваше естество. Она наполняет вас, равно как и кровь. Когда вы выплескиваете волшебство наружу, вы становитесь слабее, поэтому обязательно нужно время для восстановления. Некоторые волшебники способны использовать сильные заклятья часто, почти каждый день, другие же погибают, стараясь выполнить непосильные для них заклинания. Важно ощущать собственные силы…

Его голос больше не мог пробиваться к моим мыслям. Разве это про меня? Разве я могу сама вызвать видение или задать вопрос будущему, прошлому? Я тону в омуте информации, с которой ничего не смогу сделать. Меня будто заперли в звукоизолированной комнате и наделили даром петь божественные песни. Мои бессмысленные сны убивают меня, парализуют, пугают до оцепенения. Я мотнула головой, будто стараясь вытряхнуть липкие грязные мысли, отравляющие разум.

Я отвернулась, потерла ладонями лицо. Хочется скулить.

Внезапно нахлынувший приступ опустошения окончательно выбил меня из колеи. Так случалось порой, стоило остаться вариться в собственных мыслях надолго. Все казалось таким чужим. Я будто заснула синим зимним вечером после тяжелого дня и проснулась посреди ночи. После такого всегда кажется, что мир кардинально поменялся, но все эти различия незримы, невидимы.

– Приступим к практике, – громко сказал Мортиус, медленно отходя в сторону. Первая пара, посовещавшись, вышла к стойке. Совсем юная рыжеволосая девушка с россыпью золотых веснушек на длинном лице поставила на высокий столик клетку с каким-то грызуном. Я встрепенулась.

– Начну я, – ее властный громкий голос никак не вязался с миловидной внешностью. Смертельный обман. Ее напарница, угрюмая шатенка, отступила на шаг, наблюдая за зверьком. Он явно чувствовал себя некомфортно: метался из стороны в сторону, беспокойно вилял крохотным пушистым хвостиком. Это бурундук?

Грызун бешено скакал по клетке, хватаясь лапками за прутья, пока рыжая, положив длинные тонкие пальцы на небольшую дверцу, зашептала себе что-то под нос. Стало будто бы холоднее, граница между мирами истончалась. Слова ведьмы были наждачной бумагой, настойчиво протиравшей лазейку для духа.

Синеватая дымка поползла по дну клетки, протягивая щупальца к зверьку, забившемуся в самый угол. Я отвернулась, но все равно слышала дикие визги. Зажмурившись, я сжала губы. Бессмысленные страдания. Крики прекратились. Но легче от этого не стало. Я приоткрыла глаза. Грызун стоял на задних лапках, даже отсюда я видела, что его тельце будто бы потемнело.

Через несколько секунд бурундук ловко вскрыл дверцу и выпрыгнул наружу, прямо в ловко подставленную ладонь рыжей ведьмы. Она прошептала что-то прямо в навостренные ушки зверька, и тот спрыгнул прямо на пол, побежал под ногами студентов, прокатилась шумная волна недовольства. Бурундук запрыгнул на стол, я смогла рассмотреть его ближе. Шерсть стояла дыбом, конечность подрагивали. Я инстинктивно отодвинулась. Грызун забрал с парты орех, спрятанный под книгой, и поскакал обратно.

Ведьма продемонстрировала целый орех аудитории.

– Теперь умри, – хладнокровно произнесла она.

Бурундука обвили темные щупальца, в этот раз стояла мертвая тишина. Тельце зверька лежало на лекционной стойке. Я сжала губы, стараясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

Ведьма оживила его, но оживила также, как Себастьян оживлял крысу ночью в подвале. Грызун извивался, истошно пищал. Его конечности судорожно тряслись, спина выгибалась.

– Достаточно, – произнес Мортиус, подняв руку. Вновь стало тихо. – Следующая.

Девушка прочистила горло и сделала шаг вперед. Ее пальцы ловко заплясали над трупом бурундука. Тот медленно приподнял мордочку, нос будто бы задрожал. Шатенка продолжала тихо шептать заклинания, не сводя глаз с тела. Тем временем директор беседовал о чем-то с напарницей некромантки. Та кивала, иногда чуть хмурилась. А зверек почти полностью пришел в себя. Он неуклюже перебирал лапками, стараясь оказаться подальше от ведьм, но это сделать ему было не суждено. Девушка уже говорила новое заклинание, очевидно более трудное для нее. Бледное фарфоровое лицо покрыли трещины-морщинки. Брови нахмурены, глаза зажмурены, пальцы дрожат от напряжения.

– Остановитесь, – резко прервал ее Мортиус. Девушка пошатнулась, схватилась за край стола. – Что вы пытались сделать?

– Я… – она широко раскрыла рот.

Однажды я ходила с одной из помощниц поваров к озеру. Это было прохладное, мокрое и слегка туманное летнее утро. Тишина хрупкой паутиной накрыла еще не проснувшийся лес, а мы вероломно пробивались по изрядно заросшей тропинке к воде. Я читала книгу на берегу, пока Линда, бездарная ведьма, рыбачила. От нее отказалась семья, когда оказалось, что она не наделена магией, а после всю жизнь пришлось работать в академии. Тухло.

Линда устало бросила в ведро небольшую рыбешку, а я отчего-то решила взглянуть. Жабры раздувались, качая смертоносный воздух. Выпученные глаза метались, но, клянусь, я была уверена, не видели ничего. Рыбина хлопала губами, будто изо всех сил пыталась что-то сказать. Еще влажное тело трепыхалось, билось о железные стенки ведра. Я резко отвернулась

Также было и с девушкой сейчас.

Она осела на пол, студенты беспокойно зашептались, Мортиус присел рядом с ней, обеспокоенно рассматривая кожу.

– Какое заклинание она применяла? Кого она вызывала? – с пугающим спокойствием спросил директор у оторопевшей студентки.

– Она… – девушка сжала ладони в кулаки и будто бы вытянулась. – Она пыталась наложить контролирующие узы…

По лицу Мортиуса было сложно сказать, он просто зол или в бешенстве.

– Такие ритуалы нельзя проводить без жертвоприношения, – бросил директор, трогая шею ученицы. – Ее сил не хватает… Вы, с первого ряда, – он махнул в сторону учеников, остолбеневших, словно олени в свете мертвых огней. – Отойдите.

Студенты быстро собрали книги, листы конспектов зашуршали белоснежными крыльями, падая на деревянный пол. Я наблюдала за водоворотом людей не в силах пошевелиться. Дыхание смерти заставляло остолбенеть всех вокруг. Оно будто останавливало время, притупляло чувства.

Мортиус положил стремительно бледнеющее тело девушки на парту, а я впервые взглянула на ее лицо так близко. Пальцы непроизвольно сжали корешок библиотечной книги.

Порой бывает сложно вспомнить сны, но мои преследуют меня и наяву. Эти черты лица оставались где-то на подкорке, будто выжидая нужный момент, чтобы появиться. Вот только… Я не в подвале. А ведьма одета в обычную одежду, нигде нет крови.

Пальцами Мортиус приоткрыл рот девушке, параллельно послав какую-то студентку в больничное крыло.

Я неотрывно смотрела на девушку с постепенно сереющими глазами.

Я уже видела, как она умирает.

И я точно знала, что ее не спасти.

6. Жертва

Нас всех отправили по комнатам. Элизабет обеспокоенно ходила кругами по комнате. Она нервно перебирала свои светлые локоны, мерцавшие в сумеречной полутьме.

– Ты уверена? – спросила она, присаживаясь на самый край кровати. – Надо сказать Мортиусу.

– Наверное… – произнесла я, сжимая губы. – Что-то не так.

– Что? – она была не тут. Глаза стеклянные, привычный розоватый румянец исчез, уступив место мертвенной бледности.

– Зачем она произносила сильное заклятье? Она ведь должна была тренироваться и знать, что у нее недостаточно сил.

– Если она была в твоем видении, значит уже все не спроста, Эстер, – голос Элиз задрожал, она сжала подол легкого синего платья. – Ты как? – она потянулась ко мне, накрывая своей теплой ладонью мои ледяные пальцы.

– Не знаю, потом подумаю, – мотнула головой я, сжимая руки подруги. – Тебе страшно?

Она жалобно закивала, не сводя с меня взгляд широко распахнутых зеленых глаз.

– Иди сюда, – еле слышно сказала я.

Шир будто бы только этого и ждала. Легким движением она скинула с ног туфли на небольшом каблуке, а за ними и повседневное платье, оставаясь в тонкой длинной майке. Соседка подняла одеяло и быстро пробралась ко мне, обвивая меня тонкими руками. Я сжала губы и машинально погладила ее по спине. В такие моменты Элиз казалась мне совсем маленьким беззащитным ребенком. Она часто забиралась ко мне в кровать, когда просыпалась от ночных кошмаров или бушующей грозы. Будто бы я могла как-то помочь ей.

Но я не могла помочь даже себе.

Мы молча лежали в полутьме, прижавшись друг к другу. Так было спокойнее. Я вдыхала тонкий цветочный запах ее парфюма и поступенно проваливалась в полусон. Тело будто приросло к прохладной постели. Постелили свежие простыни, запах чистоты был таким чужим, мешающим. Элиз тихо сопела куда-то мне в шею, ее длинные светлые ресницы беспокойно подрагивали.

Порой Элизабет казалась мне такой легкой, беззаботной, лишь потом я вспоминала, как первое время просыпалась от ее ночных стенаний после смерти бабушки. На утро, когда я хотела с ней заговорить, она как обычно весело щебетала перебирая украшения в шкатулке. Тогда я оторопела: как можно выть от боли до утра, а потом встать с самой сияющей улыбкой?

Сейчас я понимаю, что такой ее вырастили: скованной своими же ожиданиями.

Дышать было сложно, Элиз положила голову прямо на грудь. Я поморщилась и чуть подвинулась, стараясь не потревожить сон соседки. Она пробормотала что-то невнятное и прижалась крепче, сжимая пальцами мою руку. Я застыла, даже задержала дыхание, ожидая пока она снова уляжется. Так бывало, когда я пускала на колени обращенного анимага: в зверином обличье они крайне привередливы. Даже Ник будучи лисом протестующе впивается когтями в колени, когда начинаешь менять положение.

Я опустила потяжелевшие веки, утыкаясь носом в макушку соседки, чтобы не вдыхать морозный воздух, режущий легкие. Я не спала, но была в каком-то странном промежуточном состоянии, когда не можешь пошевелиться и думать, но осознаешь все происходящее вокруг.

***

Холод. В обезлюдевшем внутреннем дворике, длинных пустых коридорах, под кожей и в голове.

Сумрак клубился в библиотечных полок, окутывал старые книги. Пыль, разбуженная моими робкими шагами, завальсировала в тонком желтоватом луче лунного света. Тишина тяжким грузом навалилась на плечи, заставляя сгорбиться, пробуждая какой-то глубинный инстинкт жертвы, заставлявший прятаться, замирать. Будто неподвижность могла спасти меня.

Я огляделась по сторонам, пытаясь понять, где я оказалась. В голове клубился туман, а кости ломало будто от жара. Я сморщилась, прикладывая ладонь к пылающим щекам. Глаза слезились.

– Надо возвращаться в комнату, – прошептала я самой себе, но стоило сделать шаг, комната опасно накренилась.

Я сделала несколько шагов, вцепилась в книжный стеллаж, жалобно застонавший под таким напором. Посреди библиотеки было нечто. Я прищурилась, стараясь разглядеть что-то, но все расплывалось, будто дразня меня. Колени подкосились. Воздуха не хватало. Темнота сгущалась, все отдаляя меня от ответа. Горло будто сдавили. Я широко открыла рот, стараясь глотнуть воздуха, но ничего не получалось.

Страх смерти. Он вшит в наши гены, курсирует вместе с кровью по всему телу. Он подгоняет, заставляет действовать даже тогда, когда кажется, что не получается ничего. Единственное, что я могу – это думать, вспоминать. Вспоминать, что я не приходила в эту библиотеку.

Смешки, вырывавшиеся из моего рта, больше походили на предсмертный кашель. По сути я умирала. Умирала, как и десятки раз до этого. Но смерть – долгий сон. Я закрыла глаза, все глубже проваливаясь в небытие.

***

– Эстер?

Я не видела ничего. Лишь ощущала на взмокшей коже дуновение прохладного ветра, запах недавно потушенной свечи и чей-то парфюм прямо под носом.

Зрение постепенно возвращалось. Я больше не паниковала, как в прошлый раз. Это неизбежно и временно, а значит, не стоит и капли моей тревоги.

Лицо прямо передо мной, размытое, непонятное. Еще одно. Их два. Или три? Я прищурилась, но они все отказывались соединяться в одно.

– Она в порядке? – этот голос был мужской, но чей?

– Должна быть… – Элиз. Ее певчую манеру речи я узнаю из тысячи. – Я позову Мортиуса…

– Нет, – это я сказала? Я была более, чем уверена, что я двинула языком, сомкнула и разомкнула губы, использовала свой артикуляционный аппарат, но все равно что-то было не то. Почему я это сказала?

– Что? – снова мужской голос. Я прищурилась, пока не разглядела Колина.

– Попить, – я приподнялась на локтях. На моей кровати вполне себе беспардонно расположился еще и Ник. – Это что?

– У меня чистые лапы, – слегка оскорбленно произнес он, за что мгновенно получил шлепок по плечу от Колина. – Ай… Ну правда же.

Херт отвернулся, качая головой, а Ник продолжил смотреть на него. Я нахмурилась, будто стала свидетелем чего-то крайне интимного, чего не должна была видеть. Забавно, что после стольких видений это чувство у меня еще не атрофировалось.

– Что вы здесь делаете? – проговорила я, натягивая одеяло повыше.

– Элиз позвала нас, сказала, что понадобится помощь, – спокойно ответил Колин, вставая с кровати, чтобы не доставлять мне дискомфорт.

– Я здесь останусь, – приподнял бровь Ник.

Я не смогла сдержать улыбку. Он еще так юн, что это ощущалось во всем: в его энергии, громком смехе, неловкости и эмоциональности. Ему было всего семнадцать, он был моложе всех из нашей небольшой группы.

– Раз лапы чистые, пожалуйста, – пожала плечами я.

– Держи, – Элиз поднесла стакан с водой к моим губам. Я улыбнулась и постаралась перехватить его, но Элиз легонько шлепнула пальцем по моей ладони. Я убрала руки и отпила глоток прохладной воды. Стало значительно легче. – Ты как?

– Лучше, – коротко ответила я, садясь на кровати.

– Что ты видела? – спросил Ник. Видно было, что ему не терпелось узнать, но он искренне старался выждать нужный момент.

– Ничего, что я бы поняла, – грустно протянула я. – Опять…

Мое единственное хоть сколько-то толковое видение Мортиус не воспринял всерьез, так что идти к нему с такой ерундой, в которой я сама не разобралась, смысла точно не было. Мне отчего-то хотелось рассказать о случившемся Себастьяну, но я старательно отгоняла от себя эту странную мысль. Я не знала точно, что я могу ему доверить, хотя за неделю он сделал для меня больше, чем директор академии за девятнадцать лет.

– Ну-у-у… – протянул Ник, не отрывая от меня своих огромных зеленых глаз. Я еле как улыбнулась и потрепала его волосы. – Эй! Я их только уложил.

– Да ну, – скептически произнес Колин. – Я думал, ты так проснулся.

– Я не виноват, что они такие непослушные, – фыркнул Ник, старательно приглаживая торчащие пряди.

– Я была в библиотеке. В нижней, самой большой. Я не успела увидеть ничего конкретного, кроме… Большого предмета в самом центре читального зала. Я не поняла, что это было, меня будто выдернуло из видения.

– Зачем видения, в которых ты ничего не видишь? – непонимающе нахмурился Колин, поглаживая по спине севшую рядом с ним Элиз. Я заметила колкий взгляд Ника.

– Я не уверена, что эти видения специальные. Это скорее… как временной разрыв, в который мне удается пробиться.

– Но если ты видишь определенные символы, это не так…

– Обзор не всегда бывает четким, – уклончиво ответила я.

– Но ты ни разу не видела видений вне стен академии, – продолжил Колин. – Значит, ты связана с этим местом.

Я на секунду замерла. Даже во снах я не могла покинуть это место. Нет, я никогда не горела желанием исследовать окружающий мир, вырваться из академии, но все же было обидно, что за всю жизнь я не видела ничего, кроме каменных стен этого замка, скал, леса и озера с опушкой. В книгах так интересно описывался окружающий мир, а еще интереснее на их страницах были запечатлены люди. Такие подобные нам, но в то же время совершенно иные. Они будто стремились компенсировать отсутствие магии и постоянно рвались что-то доказать другим в науке, политике, исследованиях мира. Это умиляло.

Когда-то мне довелось читать о том, что лучшие человеческие ученые трудились над созданием некого «философского камня» просто чтобы превращать один металл в другой.

– Я думаю, что твои видения связаны с твоим будущим или будущим академии. Ты же видела три тела, а после…

– Колин, – осекла его Элиза.

Я вздохнула, перебирая в пальцах край одеяла.

– Я пыталась донести что-то до Мортиуса, но он…

Я сжала губы, смотря в окно. Солнце давно село, за приоткрытыми ставнями мерно шумели верхушки могучих елей, кричали ночные птицы.

– Тогда мы можем заняться этим самостоятельно. Ясно же, что происходит что-то не то. Мортиус впервые ввел настолько практические занятия… Хотя система образования в академии давно нуждалась в реформировании. Люди придумали отличную систему, – увлеченно начал рассказывать Херст. Люди были его страстью. – Студентам не обязательно изучать абсолютно все предметы, они могут выбрать направление, в котором хотят развиваться и углубленно изучать только его.

– Глупости, – рассмеялась Элиз. – Они такие наивные. А что если понадобятся знания в других сферах.

– Для этого они обращаются к другим специалистам, – пожал плечами Колин.

– Надо полагаться только на себя, на свои способности, – нахмурилась я.

– А если нет способностей? – он посмотрел прямо на меня, а я отпрянула, качая головой. Несколько секунд мы сидели в тишине. – Извини, я не…

– Все нормально, – холодно ответила я. Подобное меня давно не ранило. – Я считаю, что человек не может знать, в чем он талантлив.

– У них образование многоступенчатое. Сначала обязательное для всех, одинаковое, потом уже исходя из интересов люди выбирают.

– Ты постоянно говоришь о людях, – вздохнул Ник, падая на кровать рядом со мной. – Я бы кинул в тебя подушку, но Эстер меня задушит.

– Официально даю разрешение, – улыбку сдержать сложно. Я порой поражаюсь бесконечной энергии Ника. Он подобно солнечному лучику, пробивающемуся сквозь грозовые тучи.

Ник с радостью подхватил одну из моих подушек и швырнул в Колина, тот поймал ее на лету и тут же вернул прямо в лицо Ренару. Тот, уже не спрашивая разрешение, подскочил на ноги. Я наблюдала за его пружинистыми движениями, даже не возражая. Ник подхватил еще одну подушку. Мне так не хватало наших обычных посиделок и таких веселых вечеров, что сейчас это стало настоящим лекарством от происходящего вокруг кошмара.

– Это война, господин Херст, – игриво сказал он.

– Да? – приподнял брови Колин. Нечасто я видела его таким… несерьезным. От этого непроизвольная улыбка стала еще шире.

– Ой… – Эли отползла в сторону, забирая свои подушки к себе. Я откинула одеяло и прижала к себе последнюю оставшуюся подушку, которую Ник, приличия ради, не стал вытаскивать прямо из-за моей спины.

Полетела первая подушка, Колин уклонился, отчего она ударила Элизу прямо в лицо. Та с притворным возмущением вскочила, встала прямо за спиной своего парня и начала закидывать нас с Ником всем, что попадалось под руки. Помимо подушек в нас полетела ночнушка, книга и плюшевый медведь, привезенным Колиным из его путешествия в человеческий мир. Ник работал за нас двоих, я все еще чувствовала тягучую слабость в мышцах, отчего движения были будто бы заторможенные.

– Все! – закричал Ник и, прежде чем кто-либо успел понять, что это значит, прыгнул прямо на Колина, поваливая того на кровать. Элиз с визгом и звонким смехом скатилась на пол, утянув за собой одеяло. Я пыталась перевести дыхание, наблюдая за тем, как мальчики барахтаются в шуточном бое.

Как ни странно, Ник довольно долго удерживал широкоплечего и достаточно крепкого Колина прижатым к кровати. Ренар прижимал коленями руки Херста к матрасу, а сам нещадно щекотал обездвиженного противника. За их оглушающим смехом вперемешку с угрозами расправы я не услышала настойчивый стук в дверь. Внезапно все в комнате затихли. Ник так и замер сверху Колина, оглядываясь на дверь.

– Можно? – послышался приглушенный голос.

Ответа, правда, ждать не особо собирались. Себастьян стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. Он медленно оглядел все происходящее слегка растерянным взглядом, но остановился на мне.

– Можно, – слегка раздраженно ответил Колин, красноречиво смотря на Ника. Тот без лишних пререканий освободил своего соседа по комнате. Элиз тем временем поднялась, отряхивая платье от невидимых пылинок. Девушка присела на край кровати, разглядывая неожиданного гостя.

– Приношу свои извинения за то, что прервал… Вас, – по его лицу было видно, с каким трудом он сдерживал усмешку. – Эстер, можно украсть тебя ненадолго?

Элиз приподняла брови, смотря на меня. Я знала, что знал этот взгляд: очень долгий разговор по возвращению.

– Разве что ненадолго, – ответила я, выпутываясь из одеяла. – Я скоро вернусь, – бросила я ребятам.

Подойдя к двери, я заметила, что вопреки моим ожиданиям, Шон не пришел. Видимо, он решил дождаться нас в гостиной. Я ступила в темный коридор, не освещенный даже мертвыми огнями.

– Ты же не боишься темноты? – раздался голос сверху.

– Нет, конечно, – дернула плечом я.

Его ладонь успокаивающе легла мне между лопаток, подталкивая чуть вперед.

– Это хорошо, – его голос выдавал улыбку. – Мы не в гостиную. Я тебя проведу.

– А куда?

– Тебе понравится.

– Надеюсь, что так.

В груди зашевелилось сомнение.

7. Светлячки

Мы шли молча, но спина будто бы горела от легкого прикосновения его пальцев. Казалось, что я чувствовала их, даже когда он убрал руку. Я повела плечами, будто бы пытаясь стряхнуть это непривычное ощущение.

– А где Шон? – спросила я.

– Он отдыхает, сегодня нашел в библиотеку книгу, которую давно искал, так что весь вечер он молчал усерднее обычного.

– А эта книга тоже была из закрытой секции, – я понизила голос, будто стены могли нас подслушивать. Коридор был абсолютно пустой, да и из жилого корпуса мы вышли, перейдя в переход между башнями.

– Открытые секции не особо интересны опытным волшебникам, – пожал плечами Себастьян. – Ты уже начала читать?

– Еще нет, не успела… – я нахмурилась, вспоминая, что так и не решилась открыть книгу.

– Да, я заметил, что ты была… несколько занята, – он прочистил горло, смотря куда-то в сторону, будто бы внимательно изучая вид за окном.

– А куда мы идем? – поинтересовалась я.

Себастьян остановился, будто что-то вспомнив. Он оглядел меня придирчивым взглядом, я поправила и без того нормально сидящий кардиган.

– Он теплый? – он осторожно протянул руку к вязаной ткани, но остановился, взглянув мне в глаза. – Можно?

– Да… – я протянула руку, чтобы он мог потрогать ткань.

Ламарк осторожно, не касаясь моей кожи, провел кончиками пальцев по крупной вязке моего старого кардигана, подаренного давно уволившейся поварихой.

– Идем, – заключил он, снова взглянув мне в лицо. Я не понимала его выражение лица, не могла прочитать, какие чувства скрываются за его маской спокойствия.

Я не стала повторять свой вопрос, потому что отчего-то мне казалось, что ответ на него я не услышу. Во всяком случае, все мои друзья знают, с кем я уходила, поэтому, сложно представить, что Себастьян замышляет что-то недоброе. Если бы у него были дурные намерения, он бы скорее осуществил их, когда я сама пришла в гостиную в старой башне. Эти мысли успокаивали смутную тревогу, окутавшую мысли.

Как получилось так, что я доверяю этому парню? Я знакома с ним всего неделю, а все наши встречи выбивали мою жизнь из привычной колеи. Все слова Себастьяна и Шона были покрыты легким – хотя это мягко сказано – флером таинственности. Они будто бы знали больше остальных, но старались этого не показывать и просто отдалиться от общества и не посвящать никого в свои планы. У них плохо получалось быть незаметными, невидимыми: чем сильнее они пытались отгородиться от студентов, тем сильнее те тянулись к ним. Не раз я слышала перешептываний у них за спиной, странные слухи, диковатые истории. Это немудрено и случалось со многими.

– Погоди… – я остановилась, оглядываясь по сторонам. Погрузившись в свои мысли, я совершенно перестала следить за дорогой. – Мы что, идем на улицу?

– Да, – просто ответил Себастьян. – Что-то не так?

– Ты сказал, что мы ненадолго, – с легким сомнением произнесла я.

– Да. Хочу показать тебе кое-что, – в его глазах читалось другое. Он смотрел настороженно, будто пытаясь донести до меня что-то безмолвно.

– Там холодно.

– Не особо холоднее, чем в замке, – резонно заметил Ламарк. – Если хочешь, можешь вернуться в комнату, – он и не пытался скрыть легкое разочарование, сквозившее в голосе.

Себастьян развернулся, поправил свое черное пальто, и зашагал в сторону выхода. Я смотрела за его медленно удаляющейся фигурой, сжала губы, вздохнула и быстрым шагом направилась за ним.

– Ты не пожалеешь, – усмехнулся Ламарк, когда я нагнала его.

– Надеюсь, – выдохнула я, чувствуя жгучий мороз, кусающий пальцы.

***

Взять на заметку: всегда уточнять, что значит «ненадолго».

Я не стала задавать вопросы, даже когда мы выскользнули за ворота. Я нахмурилась, смотря на обычно закрытый замок. Себастьян придержал калитку, оглядывая замок, укутанный еле различимым ночным туманом. Я поежилась, слыша, как хрустят листья под небольшими каблуками туфель.

– Не потеряйся, – кинул Себастьян, проходя вперед. Я кивнула, будто бы он мог это увидеть.

Когда идешь по лесу в темноте, все инстинкты обостряются. А еще обостряется воображение. Мне постоянно казалось, что я слышу странный вой или вижу стремительно мелькающие тени. От страха сжималось горло.

Что я вообще творю? Иду ночью по лесу с малознакомым магом, прибывшим в академию всего полторы недели назад. Сумасшествие. Я сдержала нервный смешок и сжала зубы, переступая через очередной выступавший корень. Себастьян учтиво придерживал низкие ветки, чтобы я могла беспрепятственно пройти.

Я давно не выбиралась в лес ночью и уже позабыла, каково это: усмирять нарастающий страх, инстинкт жертвы; отгонять от себя липнущие тревожные мысли и храбриться перед самой собой. «Это просто лес». «Сама себя пугаешь». «Видишь, ничего страшного тут нет».

В последний раз мы выбирались за пределы академии с Элиз, Колином и Ником. Моя соседка хотела собрать какие-то особые ночные травы, взяла Колина для охраны, ну а как обычно непоседливый Ник увязался за ними, прихватив меня. Порой я поражалась его неиссякаемой энергии и бесконечному оптимизму. Я видела его подавленным лишь однажды, но и тогда он, поймав мой обеспокоенный взгляд, встрепенулся, расправил плечи и улыбнулся так, что я ни за что бы не смогла сказать, что всего несколько секунд назад он был на грани слез. Ник так и не рассказал мне о причине своей тоски.

– Осторожно здесь, – неожиданно сказал Себастьян, указывая на небольшую яму.

– Спасибо… – я ухватилась за шершавую кору дерева и перепрыгнула. – Мы что, идем к озеру? – почему-то спросила я.

– Да, – ответил Себастьян, уже двинувшийся вперед. Я чуть ускорила шаг, чтобы не отставать. Меньше всего хотелось оставаться одной посреди леса.

– Зачем?

– Покажу кое-что, – просто бросил Ламарк.

– Надеюсь, что это важно, – проговорила я, морщась от холода. Кончики пальцев чуть покраснели и тряслись. Изо рта вырвался клуб белесого пара.

– Не сомневайся.

Я чуть остановилась, вглядываясь в его фигуру.

– Стало холоднее, да? – сказала я.

– Похоже на то.

Я стиснула зубы, оглядываясь по сторонам. Его сухие ответы пугали меня больше синеватой темноты, надежно укрывшей заметно поредевший лес. Мы почти пришли. Воздух стал свежее, менее отчетливо ощущался запах хвои.

Я была права: уже через минуты мы вышли на берег озера, я широко распахнула глаза, оглядываясь по сторонам.

Над зеркальной озерной гладью, местами подернувшейся робкой коркой льда, парили огоньки. Некоторые были желтоватые, похожие на звезды, другие – светло-голубые, цвета глаз Себастьяна. Я сделала шаг вперед, протягивая руку, будто мне было дозволено касаться их.

– Это же…

– Светлячки, – довольно сообщил Ламарк, стоявший за моей спиной.

– Как их много… – я огляделась, замечая все больше огоньков. Некоторые располагались у самой земли, надежно укрытые пожухлой травой или камнями.

– Невероятно, – выдохнула я, подходя к самой кромке воды. Светлячки испуганно отлетели в сторону, суетливо отскакивая друг от друга.

– Ты не была тут? – его голос раздался почти над самым ухом, но я даже не думала о том, насколько он близко.

Меня заворожили крохотные огоньки. Озеро сливалось с небом, горизонт стирался, а светлячки стали продолжением созвездий, робко проглядывавшихся сквозь громоздкие тучи. От такого вида становилось физически трудно дышать, я невольно положила ладонь на грудь, где неистово билось сердце.

– Нет… – я сказала это еле слышно, да и не была уверена, говорила ли вообще.

Страшно было спугнуть эту красоту, страшно было моргнуть, будто я могла упустить что-то важное. Изо всех сил я старалась запомнить открывшийся передо мной вид в мельчайших подробностях, чтобы эта картина отпечаталась у меня на подкорке. Я хотела видеть ее во снах, под закрытыми веками. Я хотела возвращаться в этот момент в мечтах.

– Ты хотел показать мне… Светлячков? – немного отойдя от воды, спросила я.

– Не совсем… – честно признался Себастьян. – Идем.

Я задержалась на несколько мгновений, не в силах отвести взгляд от сотен маленьких огоньков.

– Не споткнись, пожалуйста, – послышался слегка насмешливый голос колдуна. Я нехотя отвернулась, всматриваясь в камни под ногами.

Мы дошли до небольшой проплешины в траве. Я пыталась всмотреться в черное пятно, но получалось слабо. Я поежилась, обнимая себя руками.

– Что это?

– Выжженная трава, – произнес Себастьян.

– Так… – я слабо понимала, что он от меня хочет и почему это было настолько важно, что он решил пойти в лес посреди ночи в такой холод.

– Это не все, – терпеливо ответил он, идем. Его рука снова, будто бы непроизвольно, легла на мое плечо. Вопреки моим ожиданиям, его прикосновение не было холодным. Я тут же отошла на шаг. – Идешь? – он непонимающе посмотрел на меня, но, поняв причину моей реакции, одернул руку, потирая пальцы. – Случайно, – бросил он наотмашь.

– Ничего, – тихо ответила я, следуя за ним.

– Вот, – носком ботинка от указал на «домик», сооруженный из камней.

– Что это? – снова непонимающе спросила я.

Вместо ответа Себастьян присел на корточки и аккуратно отложил несколько камней в сторону, показывая спрятанную внутри шкатулку. Я опустилась на колени, чувствуя промерзшую землю сквозь ткань платья, и провела рукой по поверхности, но тут же одернула ее, чувствуя пульсирующую боль.

– Ай! – я прижала руку к себе, будто это могло как-то помочь.

– Защитное заклинание, – тихо сказал Себастьян. – Сейчас пройдет.

– Но что там? – боль действительно постепенно унималась, будто бы я просто случайно коснулась горячего чайника.

– Хотелось бы мне знать. Я не могу ее забрать, не могу открыть, не могу снять заклятье. Оно слишком сильное.

– Ты пытался? – спросила я. – Когда ты вообще успел тут побывать?

– Мы с Шоном сразу изучили карту местности, расспросили некоторых студентов. Сходили сюда через пару дней после прибытия. Тут людей меньше.

– Однозначно, – хмыкнула я. – Зачем ты меня сюда привел? – я подняла на него взгляд.

– До меня дошли… слухи, что та студентка умерла не просто так.

– Что?

– Лекарь сказал, что у нее в гортани был след от ведьминой травы, а по телу проступили странные синяки.

– Ты думаешь, что…

– Это странно. С чего обычной студентке пробовать совершить на занятии заклинание, на которое у нее не хватит сил? Почему Мортиус не остановил ее, когда услышал, что она говорит? Почему не спросил, что она будет показывать?

– Это все… – я покачала головой, стараясь подобрать нужные слова.

– Я пытался сказать Мортиусу, что война доберется и до него, но…

– Но ведь это дело рук не охотников, – прервала я Себастьяна. – Ведьмина трава, синяки… Это больше похоже на ритуал…

– Именно.

– Но зачем? – нахмурилась я.

– Мортиус думает, что нам известен ответ на этот вопрос, – он скривился, смотря куда-то в сторону.

– Он думает, что это вы сделали? – осторожно уточнила я. Себастьян посмотрел мне прямо в глаза. Он не сказал ни слова, но они и не были нужны. – Он не может просто…

– Нет, он не собирается нас выгонять… Но, согласись, все действительно выглядит странно. Особенно, учитывая, что я пытался уговорить его начать подготовку к…

Слово «война» споткнулось о его губы и зависло в воздухе. Мы оба понимали, о чем он.

– Он обязательно разберется… – я сжала губы, будто старалась убедить сама себя.

– Я боюсь, что разбираться с этим придется мне, – он отвел взгляд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.