Давид Акопов
Громовержец

Пожалуй, единственная книга, которая честно показывает, как с каждым новым появлением героя где-то погибает простой человек…

Это эпическое фэнтези наполнено множеством красочных, но жестоких описаний, а также событиями и персонажами, которые не вписываются в современные рамки адекватного и ответственного поведения, поэтому рекомендуемый возраст для прочтения:

18+

Глава 1. Отважный путешественник!

Я уже в двух неделях ходу от Киото, сегодня заночую в Тояме, тут есть один добрый господин, который не взял с меня платы за ночлег, такое мне очень кстати. К тому же мне нужно найти нового мечника в сопровождение, прошлого съел тот ужасный монстр в лесу. Как сейчас помню, что купался в реке, когда услышал крик ужаса самурая, которого я нанял сопровождать меня до Асакуры. Я оделся, схватил свои вещи и побежал прочь, мельком разглядев среди деревьев монстра, который убил моего охранника. Это был огромный бурый зверь, с невероятно большими и острыми когтями. Он переломил катану моего сопровождающего мечника одним укусом пасти, а затем резким рывком убил наемника. Черт, мне повезло, что я смог сбежать из того леса, к тому же не пришлось платить за охрану, осталось-то у меня всего семнадцать золотых… если смогу добраться до Киото и продать мои шелка с росписями мастеров, то стану гораздо богаче, я уверен! Помню, что еле-еле стащил этот ящик с расписными накидками из храма в Камакуре года три, а может, четыре назад, монахов там не было, да и выглядело здание разрушенным, а жить-то мне как-то надо было, а им они незачем, все равно бы просто пылились у них, если там вообще был кто-то живой. Двери в храм (огромные деревянные врата) были вырваны из петель и сломаны.

Пока я шел в поместье господина Каджимы, я размышлял над тем, как же все-таки стремительно угасает дух приключений в наше время. В Японии сейчас люди совсем потеряли ценность жизни, я бы даже сказал, что они просто истощились душевно, что уж там говорить о храбрых путешественниках… Из-за войны, которая пожирает эти земли уже на протяжении шестнадцати лет, человеческая жизнь совсем потеряла в цене и содержании. Порой мне кажется, что любой японец даже глазом не моргнет, если, например, кого-то перед ним убьют прямо за кружкой пенящегося пива… Более того, я уверен, что мы перестали уважать демонов, монстров, богов, ну, отважных путешественников, в конце концов… Может, поэтому они и свирепствуют в последнее время в Японии, особенно в Киото, я имею в виду монстров и демонов, а не богов и путешественников. Поговаривают, что тамошний сегун, ну, в Киото, заключил сделку с демонами, скармливая им своих же людей, ради того, чтобы они не мешали его правлению. Я говорю как про демонов, так и про неугодных ему. Жуткие вещи творятся в родных землях… Так еще и шарлатаны, кричащие, что они охотники на демонов, умирают один за одним, в погоне за наградой. Многие принимаются за любую работу в надежде на то, что демон, которого заказали убить, окажется лишь городской легендой, выдумкой или еще что, но почти всегда они умирают от обычных монстров, даже не дойдя до демонов, за которым «охотились», куда им там… Хотя плата, честно сказать, бешеная. Награда оправдывает риски, люди готовы отдать все за избавление от страхов. Я сам подумывал стать охотником на демонов, а что, я достаточно храбрый, к тому же молод и полон сил, только вот натура у меня мирная…

О, а вот и дом того старикана.

– Спасибо, мистер Каджима, что так милосердно меня приютили, ужин просто восхитительный. Честно говоря, вы самый добрый и сильный самурай из всех, что я знаю! – сказал Сойо, достав из поясной сумки старую подделку, хорошо подражающую старинным фарфоровым чашкам для чая, что были когда-то у императора, на них даже был символ династии правителей, эту дешевку Сакимото урвал на рынке в двух днях ходу отсюда в сторону Ниигаты.

– Я старый богач, что же мне еще делать, как ни угощать путников и слушать их истории? – ответил, набивая рот очередным блюдом, господин Каджима.

– Истории… Так вам крупно повезло, с того момента, как моя покойная матушка оставила мне наследство, я все время искал невероятных приключений, меня самого всегда завораживала любая интересная выдумка или быль… Кстати, эти шелка, – сказал Сойо Сакимото, указав на деревянный ящик, выглядывавший из-за двери гостевой комнаты.

– с ними что-то не так? – поинтересовался тут же господин Каджима, хозяин имения, бывший самурай, отличившийся исключительной храбростью на службе у императора, а ныне – зажиточный старик, как он сам говорил.

– Нет, не совсем. Я украл эти шелка из храма, на востоке отсюда, где-то в восьми днях пути. Вот хочу продать их в Киото, – начал историю Сойо, но, увидев осуждающий, взволнованный взгляд негодующего и возмущенного хозяина поместья, тут же исправился, – вернее, не из храма, а из жутковатого старого дома, где какие-то скверноверы развесили портреты трехглавого Будды, написанные кровью, они там такие вещи творили… – вовремя остановился во вранье Сойо, заметив уже и так восхищенный взгляд слушателя. Дабы не завраться окончательно, решил умолкнуть и отпить чаю.

– И что же дальше, продолжайте, мистер Сойо, что было дальше?! – восхищенно воскликнул господин Каджима, поверив во вранье Сойо.

«Пронесло…» – подумал путешественник, продолжая свой рассказ, не забывая его приукрашивать так, как не белят свою кожу гейши перед важными клиентами. Приврал, что шелка прокляты, а те жуткие чудики наслали на него проклятие в виде огромного монстра, который настиг путешественника в лесу, ну и много прочей схожей чуши. по итогам долгих слушаний господина Каджимы оказалось, что Сойо Сакимото за почти десять дней пути разве что богов не свергал, и на том спасибо…

Третий чайник уже опрокинул свою последнюю каплю чая, как вдруг окно, ведущее во внутренний двор поместья господина Каджимы, резко засветилось всем спектром ярких белых вспышек света. Оба участника чаепития не успели даже повернуть голов, как все помещение неожиданно затряслось от разразившегося грома, переполнившего его полностью так, что у Сойо заболели уши. Он еще никогда не слышал так близко и полсозвучия от столь мощной и ужасающей молнии. Гром так резко ворвался в дом, что мистер Сойо от страха пал на пол, опрокинув все тарелки, забившись в клубок. Отважный путешественник, по своим же рассказам, валялся на полу и плакал, как маленький ребенок. Когда эхо от грома стихло, а Сойо перестал дрожать, его дух путешественника взял верх над всеми инстинктами, он с ужасом окинул взглядом комнату, которая была теперь залита ночным мраком. Рядом с опрокинутыми столом, тарелками и чайником с кружками, на полу также лежал мертвый господин Каджима: бедный старик умер от страха, пролив кипяток на себя, когда раздался гром. «Вот же… Дела мои плохи, дела мои плохи…» – подумал Сойо, он даже слегка расплакался от растерянности и страха, а возможно, что это просто пот со лба начал течь в глаза от ужаса, кто знает. Трясущийся путник схватил свои вещи и с криками о помощи выбежал на улицу. То, что он увидел во дворе покойного господина, приютившего его сегодня на ночь, повергло его в полный шок, Сойо просто встал в ступор, замертво остолбенев при виде такого ужасного зрелища. Перед ним всего в десяти метрах на мокрой земле лежал огромный зверь. «Это… Это тот монстр, от которого я убежал в лесу, тот ужасный свирепый зверь, что сожрал моего спутника, сопровождавшего меня самурая! Да! Сомнений быть не может, такой огромной пасти не бывает у здешних лесных жителей!» – осознал резко Сойо, еще больше испугавшись. Более удивительно было то, что из жуткого монстра торчала странная катана, которая заблестела меж свежих капель крови на ней, когда резко начался дождь. Оперевшись на зверя, лежал и отдыхал какой-то крупный мужчина, высокий и очень сильный с виду. Его не смущал ни огромный зверь, который стонал и уже совсем не шевелился, ни то, что вокруг него носился с горящими глазами какой-то невысокий юноша и все старательно зарисовывал, хоть листы бумаги и проминались то под дождем, то от порыва ветра. Как завороженный, Сойо смотрел на это странное зрелище. «Те самые приключения… Быль, кажущаяся вымыслом, так что ты стоишь?» – прозвенело у него в голове это назойливое наитие, это его же мысли, но они были так противны Сойо, так пугали его, что он не сразу решился. Тяга к новому, желание стать тем, кого он так старательно изображал, все же взяли верх над страхом, Сойо начал приближаться к туше, обходя ее сбоку…

Глава 2. Странная парочка…

Перед взглядом Сакимото предстала непонятная и ужасающая картина, с какой стороны ни посмотри. Капли дождя падали с неба, смывая многочисленные следы крови с тела монстра, на которого оперся этот… «Наверное, самурай, раз у него есть ножны» – подумал Сойо, ошарашенный тем, что у зверя было рассечено тело почти на две части, а края разреза были обожжены, а неизвестные не придавали этому никакого значения. Невероятная рваная рана, обрамленная сгоревшей шкурой зверя, показалась Сакимото только сейчас, когда он немного обошел монстра со стороны, пока не рискуя подходить ближе. «Ясно, в него и ударила эта проклятая молния, а эти люди хотят получить славу и награду за убийство монстра, – осенило Сойо, сходу он возмутился, – я им так просто всю славу не отдам, мы либо скажем, что вместе убили зверя, либо я их выдам жителям деревни!» Вдруг мужчина в соломенной, а может, сделанной из тонких бамбуковых прутиков шляпе с широкими краями, прежде отдыхавший у трупа монстра, встал и громко произнес, обращаясь к своему спутнику: «Он ни капли не выпил, так еще и дождь! Пошли отсюда…» «О ком он говорит, что выпил?» – подумал Сойо. «Так и знал… говорил же, что это был медведь… Я видел там выше на горе дом с вывеской, обещали хорошую выпивку…» – ответил мужчине с катаной его не менее странный спутник, мельтешащий вокруг туши, старательно зарисовывая или записывая что-то. Спустя долгую паузу молодой самурай, как тогда считал Сакимото, в широкой шляпе взмыл в воздух из сидячего положения так быстро, что это было почти неуловимо. И вот уже крупный мужчина в тяжелой мешковатой одежде, к тому же, скорее всего, имеющий с собой еще оружие и доспехи, сидел на туше зверя. Это невероятное движение повергло бы любого зеваку в шок, но Сойо до сих пор не мог осмыслить жуткую рану огромного зверя и то, что молния ударила именно в этого монстра. Резким движением мужчина в шляпе вынул из тела зверя клинок, нарушив постоянство дождя разлетевшимися в стороны каплями крови. Так же быстро он спрыгнул со зверя, а затем двое путников медленно пошли вверх по дороге к таверне, словно ничего и не случилось. Сквозь шум дождя и порывы слабого ночного ветра до Сойо донеслись голоса этих двоих:

– Я же говорил тебе, что это был медведь, а ты меня не слушал! Как обычно… Ты хоть сейчас меня слушаешь, Седьмой?

– Я тебя слышу, просто я не видел такого зверя раньше, наверное, его привезли из-за моря на потеху императору, просто хотел убедиться, что его кровь меч пить не будет…

Перед Сойо Сакимото встал невероятно тяжелый выбор: он мог прямо сейчас усесться поудобнее, вскарабкавшись на тушу этого зверя, которого незнакомцы назвали «Медведь», а потом присвоить все лавры за убийство монстра себе, получив при этом огромную сумму золотых от деревни, чтобы проще продолжать свой путь в Киото, или прямо сейчас принять вызов приключений, которые, возможно, ждали его всю жизнь, повернув за незнакомцами, чтобы узнать все то, что так съедало его изнутри… Долго мучился Сойо Сакимото перед тем, как принять это важное решение. Наконец-то он закричал: «А… к черту!!!» – так, что из соседних домов послышались недовольные ворчания и оскорбления, развернулся, схватив свой ящик и сумку и побежал сломя голову в таверну на горе.

Глава 3. Еще саке, пожалуйста!

В почти полностью пустую таверну ворвался Сойо Сакимото, отдышавшись, он пошел в сторону единственного занятого стола, за которым сидели двое незнакомцев, которые заинтересовали его. Самурай в широкой бамбуковой шляпе спал, уткнувшись лицом в стол. Похоже, он сильно устал. А вот перед его спутником уже стояли две пустые кружки саке, он жадно пил третью.

– Медведь? – нелепо начал разговор Сойо, опираясь на странное слово, которое услышал ранее от юноши с большим мешком на спине.

– Ага, его мы убили перед тем, как ты, крича, как маленькая девочка, выбежал из дома.

Сойо понял, что пацан, которому на вид лет семнадцать, уже совсем пьян. «Я бы тоже безмерно пил, если бы мой старик уснул со мной в баре, хотя вряд ли это его отец…» – подумал Сакимото, которого на протяжении всей этой ночи после удара молнии распирал дух приключений. Он чувствовал, что все это происходит с ним не зря, он становится героем какой-то невероятной истории. Пьяного до такой степени, что у него уже порозовели щеки, паренька было легко разговорить, хотя он часто заикался и явно путался в словах. Его звали Дайске, он с детства помогал отцу работать в кузне при храме богу огня и самого кузнечного дела – Кагуцути. Его родители вместе с ним жили в храме благодаря тому, что тамошние монахи были очень добры, и тому, что отец Дайске был искусным кузнецом. Так он жил четырнадцать лет, пока на храм не напал ужасный демон, который своими силами заставлял людей сходить с ума и убивать друг друга. «Самый жуткий из всех демонов, с которыми мне приходилось сталкиваться, пока я прислуживаю Седьмому», – уточнил Дайске, а седьмым он назвал самурая, странное имя или титул, что это вообще… Но Сойо пока не одолевали вопросы, он сдерживал их, завороженно слушая. «Я вот этими глазами видел, как мой отец убил мою собственную мать» – юноша указал на свои глаза, но, будучи совсем пьяным, случайно ткнул себе пальцем в один из них так, что у него потекла слеза. Пьяный Дайске начал плакать, видимо, вспомнив родителей, а может, от того, что ткнул себя в глаз, кто его знает… у Сакимото ушло минут десять, чтобы просто успокоить его.

– Так, а как ты спасся? – настойчиво спросил Сойо.

– В последний момент, когда демон уже почти схватил меня…

– Что ты, что ты сделал?

– Слушай! Я – ничего, а вот он, Седьмой, вот он спас меня, – сказал Дайске, указав на спящего самурая.

Сойо почему-то не к месту осознал, что со стороны они смотрятся как отец и его двое детей, поскольку Седьмой, как его называл пацан, был гораздо крупнее среднего японца, Дайске – юноша, а Сакимото не отличается большим ростом, ну и поскольку в таверне они одни и сравнить не с кем, то они смотрятся как… «Черт, о чем я вообще думаю, вечно я летаю в облаках!» – опомнился резко Сойо, пока паренек рассказывал историю дальше…

– А что потом? – уточнил дальше Сакимото

– Я обнаружил, что демон не умер, а почему-то стал частью меня. Я стал сильнее, к тому же раны быстро заживают, в общем, странно, но поразительно, хотя у меня уже и было время привыкнуть, – улыбнулся Дайске, тыкая пальцем себе в грудь…

– [Аха-ха-ха-кхе-кхе-ха…] – протяжно залился Сойо пьяным хохотом, поняв, что Дайске шутит, – так и что было дальше? – спросил Сойо, подыгрывая удачной шутке юноши.

– Я, как человек, которого спас Седьмой, был обязан ему. К тому же мне было некуда идти. Ещё и меч господина, разящий молнии, поразил кузнеца внутри меня – все это не оставило мне выбора. Сначала Седьмой меня игнорировал пару дней, потом просил отстать, но вскоре мы сдружились, где-то через месяца два следования.

– Непростой у твоего господина характер…

– А то!

– Ну, так с тех пор я ему и прислуживаю, заодно все записываю, хочу потом по записям понять, как же был создан такой уникальный меч, а то в сказку Седьмого о том, что его выковал Кагуцути, мне не очень верится. Может, и господину помогу, он его вроде как уничтожить пытается.

– А в чем проблема меч-то поломать, если он такой плохой? И в чем его уникальность-то?

– Ну, меч, как Седьмой и я ни пытались сломать, у нас не получилось. Выкинуть его тоже не получится. если меч долго не будет пить кровь демона или монстра, то хозяину меча станет плохо. Головные боли и прочее, дальше только хуже… Седьмой пробовал воздержаться от меча. «Как будто у тебя жар, голод, жажда и озноб одновременно», – так он описывал это состояние. Так что убегать не получится… К тому же любой, кто не является хозяином меча и решит им воспользоваться, сразу же подчинится воле меча.

– Вздор! Что за чушь ты несешь!

В ответ Дайске лишь молча протянул катану Сойо, аккуратно вынув ее из ножен, пытаясь не потревожить крайне чуткий сон Седьмого.

– Попробуй ударить меня им, если трусишь, то можешь тупой стороной клинка.

Схватив меч, взбудораженный Сакимото, уже пьяный не меньше Дайске, попытался зарубить бедного паренька, почувствовав себя оскорбленным столь наглой ложью в лицо столь храброму и отважному путешественнику.

«Не помню больше ничего, глаза затянулись туманом, память совсем пропала, даже не мог осмыслить себя, очнулся я от этого гипноза, пожалуй, только когда уже стоял на коленях перед спящим Седьмым, протянув ему катану двумя руками…» – вот что произошло с Сойо. Это он почувствовал, когда попробовал применить Громовержец.

– Я же говорил… – ехидно подметил Дайске.

– Я верю вам, юноша, теперь верю… – промямлил присмиревший Сойо…

– А, еще забыл сказать, что меч этот приманивает демонов и монстров, он то ли раздражает их своим звуком, то ли сам черт знает что… Но наталкиваемся мы на них постоянно.

– То есть для вас сражение с монстром или настоящим демоном – это не редкость?

– Верно, Седьмой никогда не проигрывал, насколько я знаю!

– Так, а как же убить демона?

– Я сам был удивлен, когда первый раз услышал, но этот меч может ранить демонов, поразительно, да?!

– И вправду пора…

Сойо прервал свою беседу с Дайске на небольшое, свойственное этому месту действие, его вырвало прямо на пол. Они явно оба перепили. Дайске незамедлительно отправился в уборную комнату, дабы справить срочную нужду, раз уж историю прервал Сойо… А вот тишину, преисполнившую таверну в тот час, прервал громкий порыв ветра, словно огромная птица упала неподалеку…

Глава 4. Скоро вернусь

Чуткий сон Седьмого прервался, спустя мгновение широкая бамбуковая шляпа поднялась из-за стола, словно готовясь к чему-то… Пьяный Сойо, вытиравший рот, безмятежно тянулся к очередной кружке саке.

Все последующее произошло за считанные секунды: двери таверны разлетелись на мелкие щепки, предварительно слетев с петель и устремившись внутрь, сопровождая гигантское уродливое тело, чем-то похожее на летучую мышь, но, конечно же, совсем не простую. Монстр имел очень длинные кривые передние лапы, которые завершали по два длинных когтя на каждой. Задние конечности были мелкие и тонкие, но по паре с каждой стороны, сзади вился длинный, похожий на змеиный, двухконечный хвост. Жуткая тварь, переворачивая столы и стулья таверны, в мгновенье ока ринулась на Сойо Сакимото. Огромная пасть раскрылась, оголив зубастую челюсть, которая распалась на две части и стремительно двигалась на него – это последнее, что увидел в своей жизни Сойо Сакимото…

В ту же секунду, в которую тварь подбежала-подлетела к столу, Седьмой оголил свой клинок столь стремительно и быстро, было просто невозможно разглядеть, что же произошло… Яркий свет озарил все помещение, затем громкий хлопок, вновь разбудивший деревенских жителей… И секунды не прошло, как Седьмой сидел на своем стуле и медленно вновь погружался в сон, в это же время его одежда все еще планировала, оседая… Шляпа приземлилась четко на его голову, словно по команде. Отрубленная голова монстра вместе со снесенной головой бедного Сойо покатилась вглубь таверны, заливая, уже и без того грязный пол кровью… Мечник плавно, но уверенно воткнул меч в тушу Монстра, так удобно лежавшую рядом. Меч стал с усладой пить кровь поверженного монстра. Когда Дайске вернулся, быстро справив нужду и возвратившись на шум, перед пьяным юношей уже лежало почти обескровленное тело твари, пока Седьмой, не поднимая головы ворошил мечом в огромной обожженной ране монстра, приговаривая: «Допивай… Пей быстрее…» Прожженный кузнец, оруженосец, писарь, путешественник и так еще очень долго, Дайске Уннава счел это зрелище совсем обыденным для них обоих. «Похоже, за ужин теперь платит он!» – радостно подметил юноша, обыскивая карманы обезглавленного Сойо. Найдено было семнадцать золотых. К тому же в деревянном ящике, что был собой у путешественника, Дайске обнаружил шелка, очень похожие на те, что когда-то хранились в его родном доме. «Я не уверен, но, похоже, мир такой тесный…» – пробубнил парень уже почти дремлющему Седьмому. После скорых записей о произошедшем сегодня и встрече с монстром, Дайске, как полагается любому сильно выпившему подростку, стало плохо, и он уснул прямо на столе таверны в небольшой луже крови, отлетевшей в том числе и сюда… Последней записью в блокноте на сегодня стало: «Монстр нетопырь обыкновенный уничтожен Седьмым при помощи Громовержца в таверне „Выпивка на холме“, что возле деревни, о которой писалось выше». (В конце стояла жирная точка, а может, просто пятно от пера…)

На следующее утро, хотя, честно говоря, Уннава проснулся ближе к полудню, Дайске обнаружил, что вокруг него встревоженно носился хозяин заведения, пытаясь убрать весь ужас, что творился в таверне.

– О, великий Будда, сохрани меня, прошу, как мне теперь все это исправить… Огромная туша кого-то монстра, обезглавленный посетитель, еще и столько сломанных вещей. Вы за это все мне заплатите! – заорал хозяин таверны, уже обращаясь к сонному Дайске.

– Да, конечно, я все уберу, за все заплачу, дайте только минутку и… Стакан воды, пожалуйста…

Чуть позже Уннава, ставший изрядно сильнее обычного семнадцатилетнего за годы работы у господина Седьмого, с легкостью взвалил на себя труп Сойо, прихватив собой головы Сакимото и монстра, и вынес их из таверны. Затем он скинул их с горы в противоположном направлении от деревни – в овраг. Вернувшись, он с трудом вместе с хозяином таверны повторил этот трюк и с огромным даже после обескровливания трупом монстра, протаскивая его по полу и земле. После Уннава отдал в таверне все семнадцать золотых, что нашел у Сойо, расплатившись за ужин, еще один стакан воды и погром, устроенный ими и монстром в таверне. «Всегда люди так с Седьмым… Если бы не господин, таверны уже бы не было, а с нас еще и плату берут, но делать нечего…» – с грустью подумал про себя Дайске, спускаясь в деревню, чтобы найти Седьмого. Вслед с вершины горы послышался крик опомнившегося хозяина таверны: «Друг твой ушел вроде бы на север, сказал, что через день вернется!» – донеслось до Дайске с очередным порывом слабого ветра. «Вечно он так: уходит, ничего не сказав, а потом ищи его посланников, записки, намеки. Черт его подери за такие выходки, надеюсь, что он хотя бы не оставит меня на три месяца без денег, как тогда в Мори Мотонари, как там называлась та тупая деревня…» – погрузившись в свои мысли, Дайске не заметил, как уже вечерело, а сам Уннава спустился в деревню, где на одном конце улицы все погружались в пучины печали, оплакивая какого-то господина Каджиму, а с другой – шла бурная пьянка, где в центре пиршества какие-то люди жарили на костре куски распотрошенной туши медведя. Там же стояли два очень худых паренька и хваливались тем, как они лихо и храбро убили этого бурого монстра. От одного вида выпивки Уннаву бы сейчас стошнило, поэтому ему ничего не осталось, как пойти налево в, как он ее назвал «печальную» часть улицы… Проходя мимо ревущей толпы, он иногда разбирал какие-то отдельные фразы: «Какая потеря… Да это тот путешественник с севера, как там его… Сая, Соя, Сойо, не помню, как его звали… Я уверен, он отравил господина! Я видел того ублюдка, отдам тридцать золотых за его голову… Я тоже! Надо убить гада… Он отравил Каджиму!» Хорошенько подумав и придя к тому, что деньги лишними не бывают, Уннава не успел опомниться, как уже бежал вверх на гору, к таверне…

Глава 5. Потерять голову

Свесив пока свою, а не желаемую голову с отвесного края горы, Дайске увидел, что башка Сойо Сакимоты валялась всего в паре метрах от него на уступе. Уннава стал аккуратно карабкаться вниз, удерживаясь крепкой хваткой за небольшие выступы на скале. И, когда голова была уже почти привязана к поясу, он заметил у самой земли, снизу, в метрах двадцати, невероятную девушку такой неземной красоты, какой он в жизни не видал. Засмотревшись на красавицу, которая умывала лицо в источнике у подножия горы, Дайске кубарем полетел вниз по отвесной горе…

Ушибы и синяки были бесчисленны, тело звенело, к тому же, когда Уннава опомнился, рядом уже не было ни прекрасной девушки, ни головы, которая куда-то улетела, пока он падал… С него даже слетела его накидка. Хотя, впрочем, вид от этого менее странным не стал: вместо обуви или традиционных шлепанцев на Дайске были какие-то кожаные лохмотья, больше похожие на толстые носки, которые оканчивались связкой бинтов от голени до бедра на обеих ногах. На поясе была растрепанная после падения юбка из плотной кожи с редкими металлическими вставками, словно дешевая версия боевого доспеха, к тому же изрядно потрепанная боями. Далее только накидка из той же кожи, но уже подкрашенная и с металлическими плечиками. Еще бинты, намотанные от плеч и до каждой кисти.

Спустя пару минут стонов и валяния на земле Уннава встал, отряхнулся, похрустел костями в последний раз, схватил свой тяжелый багаж, а после принялся искать голову Сойо Сакимото. Наклонившись над свежей прохладной живительной водой источника, Дайске заметил в ней до смерти испуганную физиономию Сакимото в прямом смысле этих слов. Он аккуратно поднял голову мертвеца из воды, примостил ее к ремню и начал аккуратно лезть наверх, в этот раз ему пришлось преодолеть метров двадцать, а то и тридцать почти отвесной скалы. Это было не такой сложной задачей для столь выдающегося по силе юноши, особенно, если смотреть на камни, за которые хватаешься, а не заглядываться на девушек… И вот Дайске уже заваливался на острый порог скалы, с которого в прошлый раз полетел вниз, любуясь красоткой, умывавшей лицо. «Стоило изначально оставить вещи наверху, а не тащить весь мой груз то вниз, то вверх…» – пробубнил себе под нос Дайске.

Тем временем в деревне все уже понемногу стихало, а вдоволь пьяные люди расходились по домам, к тому же мясо медведя изрядно скинуло в весе… Лишь небольшая группа людей, поминавшая добрым словом господина Каджиму, оставалась почти трезвой в мыслях, хоть и изрядно подавленной крупицей общества. По склону спускался Дайске, уставший и сонный.

На горизонте склона, на котором и стоит таверна, зеваки узрели красивый силуэт Дайске, гордо бегущего вниз с головой бывшего собутыльника, нежно переливающегося в лучах алого заката… Юноша с трудом нашел в толпе одного из тех многих гордецов, что желали голову Сойо, а потом кое-как получил жалкие девять золотых, с тем, что у него уже было, вместе это составило всего тридцать восемь монет, такого количества хватит на всю жизнь, правда, только если Дайске и Седьмой умрут послезавтра…

«В таверну меня уже не пустят, надо найти где-то место для ночлега!» – крайне верно подметил юноша…

Так и не договорившись с жителями хоть об одной ночи даже за большую цену, Дайске ничего не осталось, как спать на улице. но где, если уж придется спать под звездами? Он выбрал лечь рядом с небольшой конюшней, чуть ниже по склону от деревни. «Там будет достаточно тепло сейчас, если прижаться к внешней стене конюшни, так как нынче лето, так еще и конюх всегда отгоняет хищников от того места, лучше ночлега и не найти, хотя кого я обманываю…» – размышлял уставший Дайске, укладываясь на свою сумку под редкое тихое фырканье лошадей…

Дайске все сильнее погружался в сон из-за сильной усталости, игнорируя все звуки бессонной природы. Его чуткий отдых становился все глубже и глубже, пока наконец резко не прервался из-за того, что прямо над собой Дайске почувствовал мягкое и теплое дыхание. К его большому удивлению, когда юноша открыл глаза, он увидел прямо перед собой девушку с источника. Ее белоснежная кожа лица на фоне звездного неба напоминала самую большую, удивительную и яркую луну, какую только кто-то когда-либо мог лицезреть. Яркие голубые глаза, необычайно широкие, словно извечно пораженные красотой мира, были как две путеводные звезды, а черты лица в целом больше походили на работу искусного кукольного мастера, чем на лицо человека, Дайске был поражен и не мог пошевелиться от удивления и восхищения.

– Можно я отдохну с тобой? – прекрасный голос донесся до ушей юноши, спешно приводя его в чувства…

– Что? Да, конечно, ложись, стог большой… А поче… – растерялся Дайске.

Девушка мило рассмеялась, а потом, будто засмущавшись собственного смеха, покраснела:

– Я… Меня зовут Мизуки, мой отец велел пригласить тебя в дом.

– Домой? Вы слишком щедры ко мне, я буду благодарен, если вы просто не прогоните меня с вашего поля.

– Это не обсуждается! Ты выглядишь очень уставшим, моя мама прекрасно готовит, может, даже успеешь сходить в баню.

– Вы крайне добры, Мизуки, спасибо… Только захвачу сумку.

Дайске, польщенный тем, как его тепло встретили незнакомые люди, пошел за Мизукой в дом, на пороге уже ждали родители девушки: крепкий взрослый мужчина лет сорока и на вид очень добрая женщина, наверное, чуть помладше…

Глава 6. Умай!

Дайске поклонился, в очередной раз поблагодарил семью Мизуки, пошел в комнату, на которую ему указали. Он был поражен, никогда Дайске прежде не видел, чтобы горячий источник был проведен бамбуковыми стволами прямо в дом, и баня была прямо внутри комнаты! «Наверное, отец Мизуки – какой-то изобретатель, может, инженер. Но тогда… Что он забыл в такой деревне? Это не самое безлюдное место Японии, но явно не самое лучшее расположение для любого талантливого человека». Дайске спешно начал принимать ванну, поскольку мать Мизуки уже давно пригласила его к столу, еще при входе в дом. Тут до Дайске, прямо как молния среди утреннего затишья, дошла резкая, противная и настораживающая мысль, которую ему дословно множество раз проговаривал, как мантру Седьмой: «Моя жизнь (Седьмой имел в виду конкретно свою сохранность, далее станет понятно.) зависит от тебя напрямую! Поэтому, пожалуйста, потрудись быть достаточно сильным, чтобы ты мне не мешался, а лучше – помогал… Всегда будь начеку, Дайске!» Юноша насторожился еще больше, когда в дверь постучали.

– Войдите! – ответил на стук интуитивно Дайске, даже не подумав, что он голый, а в доме обслужить гостя должна была… Точно, Мизуки. Парень немного обрадовался этому, но больше смутился. (Лицо юноши расползалось в нервной улыбке.)

– Так и думал, – прозвучал где-то возле входа в баню голос хозяина дома, отец Мизуки сделал небольшую паузу, пока смущенный Дайске накидывал свои одеяния, затем продолжил, пока парень наматывал бинты. – у нас в доме нет прислуги, поэтому прости, что нарушаем традиции, но принесу тебе это я, – закончил свою речь Каору Ямамото, положив на стул рядом с дверью красивый халат для гостя.

– Я не носил шелка с самого детства, не положено по статусу.

– Я никому не скажу, – усмехнулся глава семейства и удалился.

Дайске обрадовался такой возможности. Дальше юноша переоделся и прошел к столу. На красивой деревянной столешнице стояло множество вкусных блюд. Мама с Мизуки приступили к трапезе. Крупный Каору Ямамото внимательно осмотрел каждого, кто сидел в столовой, а затем приступил к трапезе со всеми. Дайске не раз замечал смущенный взгляд Мизуки на себе, это явно радовало обоих. Иногда Уннава специально, но притворялся, что нечаянно, касался руки девушки, когда тянулся за едой, а Мизуки этот флирт нравился, и она охотно трогала юношу в ответ. Дальше Дайске потянулся за очередным онигири, которые, кстати, были невероятно вкусными, особенно если учитывать, что юноша последние три дня ел только свою собственную (крайне невкусную, но питательную) стряпню, закуски в тавернах, пил воду, перебивался одной рюмкой саке сегодня за столом, а также несколькими пиалами или десятками пиал саке вчера, парню стало совсем плохо. В глазах помутнело, руки, веки, да все тело Дайске потяжелело…

Последнее, что услышал юноша: «Крепкий парень, удивительно долго держался…» – сказала мама Мизуки, пока Уннава с грохотом валился на пол…

Глава 7. Сладенький…

Очнувшись от какого-то снотворного, как он тогда подумал, Дайске обнаружил, что находится в подвале, было очень темно, чувствовалась сильная сырость, и пахло специями, наверное, специями… Уннава был привязан к какому-то железному столу крепкими кожаными ремнями, в темноте проглядывались многочисленные полки с разными склянками, пузырьками и какими-то мешками из ткани.

– Я алхимик, – из-за спины донесся голос Каору, надевающего перчатки из плотной ткани или кожи, сразу не различишь…

– Кто?.. Что? – изумленно спросил Дайске, делая небольшие паузы из-за головной боли.

– Я алхимик, повторяюсь… В общем, это неважно, важно лишь то, что у тебя на груди печать демона и ты мне нужен.

– Печать кого? А… Вы про этот странный шрам? Это никакая не печать, он просто похож на чью-то рожу, так просто сложилось. Мне это демон оставил, который родителей моих…

– Ну, это ты так думаешь… Соболезную.

– Может, тогда отпустите меня? К чему вам я?

– Твоя кровь – уникальный элемент. Такой не добудешь сам, как ни старайся. Ты, считай, последний оплот надежды какого-то демона пожить в нашем мире. Некоторые демоны создают контракт, который делает их сильно слабее, но позволяет перед самой смертью передать часть силы кому-либо. Так демон продолжает чувствовать свое присутствие среди нас и тешит свое эго. Так он продолжит копить силы, а потом, как и любой другой демон, сможет переродиться вновь. Ты совсем, что ли, книги не читаешь?!

– Да в каких это книгах рассказывается об этом? И почему вы так уверены в этом?!

– Слушай внимательно, что я тебе скажу, не кричи, не спрашивай ничего, не перебивай, просто слушай, пацан… Понятно?

В ответ Дайске решил просто кивнуть, понимая, что теперь любые последствия могут быть крайне серьезными, а рисковать жизнью простой парень, которому даже восемнадцати еще нет, ради черт знает чего, конечно, не хотел.

– Значит в тебе, после того как контракт того демона вступил в силу, есть некая энергия. Демоническая кровь, если выражаться точнее… Она дарует людям невероятные силы, причем навсегда. Эффекты могут быть разными, но чаще всего это усиленное до нечеловеческих показателей восстановление, сила и скорость. Хотя даже это можно дополнить неким путем, потом сам узнаешь. Чем больше ты будешь использовать силу, тем быстрее этот демон вновь пробудится. К тому же он захочет вернуть свои силы, поэтому перед нашим миром обязательно нагрянет именно к тебе! Если сможешь выжить, то будешь дальше наслаждаться своими силами. Если сможешь убить демона, хотя неважно, это все равно невозможно… Помни только, что чем больше используешь силу, тем быстрее встретишься с демоном, даже не рассчитывай, что он тебя просто оставит. Эти твари всегда забирают контракты назад, считай, что тебе не повезло просто…

– А что будет, если я просто не буду использовать силу? Тот демон, что убил моих родителей, он же просто не восстановится?! – выкрикнул Дайске, уставший от недопонимания происходящего и всей шокирующей информации, которая на него полилась.

– Демоны и сами могут восстановиться, например, если не заключали контракт, даже если и заключали, неважно… Просто восстановятся попозже без части сил, к тому же ты будешь использовать силу постоянно. – произнес Каору Ямамото, неодобрительно уставившись на Уннаву, осуждая его за то, что он ослушался его. – И, да, заткнись, пацан… – добавил после алхимик.

– [Опять утвердительный кивок пленника.]

– Использовать ты ее будешь, потому что жить захочешь, потому что добрый, да много почему тебе придется ее использовать, сам увидишь. Скоро все поймешь, а после я помогу тебе пробудить силу, чтобы ты восстановился…

– Восстановился от чего?! – последнее, что успел сказать Дайске Уннава перед тем, как дверь в эту комнату подвала захлопнулась.

Скорые мысли Дайске и попытки разобраться в том, что происходит, прервала Мизуки, которая резко открыла дверь в подвал и быстро подошла к Дайске.

– Теперь с тобой по душам поговорим?

– А давай, ты мне понравился.

– Ты не просто человек, да?

– Ага, а как ты понял?

– Я… Профессиональные издержки… Часто приходится иметь дело не только с людьми, но и с…

– Кицунэ… Я кицунэ, только необычная… Я, скорее, гибрид. Мама тоже полукровка, но у нее ни сил, ни «особенностей» не проявилось.

– А ты?

– А я могу превращаться в лису, к тому же могу одурманивать человека и вводить его в глубокий сон, ты уже и сам догадался…

– Конечно, давно… – ответил Дайске, а сам подумал: «Ну, конечно, а я думал, что-то был яд…»

– Только есть одна незадача…

– «Особенностями» ты назвала свой тип, верно?

– Да, к сожалению…

– Так, только не говори, что ты…

– Я ликорис…

– Теперь понятно, почему я связан… Твой старик еще наплел мне какой-то чуши, теперь от хрупкой и мелкой кицунэ подохну. Ты хоть и ликорис, но, без обид, Седьмой уже трех демонов порешил, а тут оставил меня на пару дней – и вот это, если он узнает, что я помер от полукровки кицунэ, то убьет меня снова…

– Тебя только это сейчас беспокоит?

– Я жизнью обязан господину, так что меня сейчас это волнует…

– Ну, ладно, надеюсь, ты такой же сладкий внутри, как и снаружи.

Мизуки аккуратно стянула бинты с одной из рук Дайске, затем поднесла к ней лицо и понюхала.

«Прости, сладкий,» – произнесла она и впилась зубами в руку Дайске. Клыков у кицунэ нет, поэтому она просто прокусила кожу и начала высасывать кровь. Дайске вскрикнул от боли и закряхтел, слегка ерзая под ремнями.

После нескольких десятков крупных глотков Мизуки остановилась, вытерла рот от крови платком и сказала:

– Не переживай, мы никогда не убиваем людей, некоторые путники даже приходят несколько раз, отдавая мне немного себя за деньги… Тебе ничего не грозит, тем более ты полукровка, как и я, кстати, от этого ты невыносимо вкусный! Только я получеловек-полукицунэ, а ты, черт побери, получеловек-полудемон!

«Да что ж вы все заладили-то…» – подумал Дайске, вспомнив, что он даже шутил иногда над зеваками, рассказывая подобные сказки и показывая интересный шрам людям.

Мизуки поцеловала Дайске в щеку, сказав:

– Спасибо, сладкий, еще увидимся, – и удалилась из комнаты с широкой улыбкой на лице и с приподнятым настроением.

Несколько минут Дайске находился в том же полумраке уже наедине, обдумывая все те события, которые с ним произошли. Даже по меркам приключений Седьмого и Дайске Уннавы концентрация происшествий была высока…

Глава 8. Монстр внутри тебя

В комнату вошел Каору, в тех же странных перчатках и с колбой, полной странной жидкости. А затем алхимик начал свой рассказ так же неожиданно, как и появился:

– Обычно демоническая сила проявляется у людей не полностью, например, в простом повышении твоих физических функций, что и есть правда, судя по той сумке, которую я кое-как протащил до двери, хотя ты нес ее на одном плече, что ты там таскаешь, пацан?..

– Что есть, то есть. Но только это природное, плюс упорные тренировки! – гордо опровергнул Дайске.

– Ага, конечно… Вот этот отвар, – Каору указал на пузырек в своих руках, – эти травы, немного терпения и этот механизм позволят тебе использовать твою силу на максимум, надеюсь, это компенсирует нашу негостеприимность.

– Алхимик, или как вас там, я вообще про все забуду, если руку перебинтуете и наконец-то отвяжете меня!!!

– Обязательно, только руку тебе бинтовать не придется, сам справишься. Приготовься, парень, сейчас будет больно, ну или Мизуки справится, как пойдет.

Ямамото-старший позвал дочь к себе. Далее Мизуки вновь спешно вошла в комнату улыбаясь, она явно оживилась после такой сытной и вкусной трапезы. Девушка наклонилась к Уннаве, нежно коснулась его лица, и Дайске вновь уснул. «[Непереводимая игра слов на японском, кратко отражающая всю невероятную палитру эмоций говорящего]» – последнее, что было еле слышно из уст теряющего сознание Дайске, он явно был недоволен происходящим. Тебя приглашают на ужин незнакомцы, купают, кормят, а потом силой удерживают, к тому же потом ранят тебя, забирают кучу крови, да еще и вечно оглушают. Думаю, что если бы гостеприимство дома семьи Ямамото было бы книгой, то она была бы скучным и омерзительно клишированным романом, таким, который и даром бы никто не взял, кроме нескольких десятков отчаявшихся домохозяек…

Каору начал подготавливать пацана к операции, которую алхимик вычитал в старинных писаниях о полукровках или «контрактниках», как их называли иногда в писаниях из-за «контракта» с демоном, который, правда, никто не подписывал, да и согласен был только инициатор, но разве не в этом и прелесть контрактов?

Ямамото пыхтел над странным устройством из костей, наверное, монстров, нет, это определенно были кости монстров, склеенные или сточенные, непонятно, как все это держалось и на чем работало, но механизм был зловещим. Он представлял собой шестиугольник размером с ладонь, из углов которого торчали такие же мерзкие кости монстров, пальцы, похоже. Эти «отростки» были креплениями для основного механизма – того костяного шестиугольника, на котором была небольшая крышка, если ее можно было так назвать.

«Приготовься!» – приказал Каору Мизуке, в ответ девушка крепко сжала руку Дайске и так напряглась, что Уннава чуть ли не перестал дышать. В такой глубокий сон погружать чарами Мизуки опасно, но выхода не было…

Каору аккуратно поставил механизм на грудь Дайске, открыл крышку шестиугольника из костей монстров, залил туда отвар, который готовил, а затем сказал Мизуке:

– Последний ингредиент: свежая кровь монстра, но, думаю, твоя кровь тоже подойдет.

– Конечно, отец… – ответила девушка и протянула вторую руку отцу…

Небольшой надрез пальца, кровь сливается с отваром в механизме… Крышка механизма закрывается… Тишина, ничего не происходит…

Дальше предвкушающий взгляд Каору… Мужчина отводит девушку за руку от Дайске.

– Сейчас… – прошептал алхимик…

Резкий ало-красный свет разгорается под крышкой механизма. Глубокий вздох Дайске, его глаза открылись, он проснулся… Тут костные «пальцы» механизма впились когтями в грудь Дайске так быстро, что кровь брызнула прямо в потолок. Оглушительный крик от боли пронзил комнату. Крепления шестиугольника тоже засветились красным так, словно в костях были вены, а в них текла магма ярко-красного цвета. Сосуды, артерии, вены, а главное, глаза Дайске тоже засветились жутким свечением вечернего заката или свежей крови, кому как понятнее… Уннава стремительным движением, словно безо всяких усилий, сорвал множество кожаных ремней так, будто это тонкая паутинка лежала на спящем звере…Юноша, обезображенный гримасой, преисполненной боли и ярости, вспрыгнул прямо до потолка вместе с ошметками ремней, а затем приземлился на пол, его глаза потускнели, руки упали вниз, опора юноши пала на колени, Уннава отключился…

– Отец?

– Мизуки посмотри на его руку!

– Не может быть, как ты и говорил! – удивилась Мизуки, увидев полностью целую руку парня, хотя совсем недавно на ней был след от ее зубов…

Каору с трудом взвалил тело парня на себя и понес отключившегося наверх, за ними пошла и Мизуки. В зале за окном были слышны какие-то крики, утро было удивительно ярким и насыщенным…

Глава 9. Вторжение и возвращение…

Седьмой, только что вернувшийся из небольшого путешествия в деревушку неподалеку за травами, подходил к деревне, где наказал Уннаве ждать его… Опытный мечник, почувствовав неладное, присел и пошел в высокой траве абсолютно тихо. Несмотря на большой рост и крупное телосложение, мастер перемещался удивительно бесшумно, казалось, что колосья сорняков сами расступались перед осторожной поступью Седьмого. В деревню, как понял мечник, входило войско Инь, поэтому началась суматоха, часть домов уже горела. Гады с утра напали на мирных, ни в чем не повинных граждан, а все потому, что эта деревушка была под защитой армии Ян за припасы и покров. Но только основные войска уже пару дней, как ушли в сторону Киото, а эти придурки из Инь сейчас режут простых крестьян. Седьмого, как человека честного, такой расклад не устраивал, поэтому было стратегическим, крайне пацифистским решением аккуратно и мирно вырезать втихую всех, кто ему попадется из вояк Инь, так получится избежать суматохи и паники в рядах воинов, которая приведет к еще большим потерям среди мирного населения. Аккуратно подойдя к дому, Седьмой мигом залез на крышу. «Скорее всего, ряд молний и раскаты грома точно привлекут внимание…» – подумал наш герой, а затем подлез к краю крыши низкого дома, на которой сидел. Снизу два мечника из Инь избивали лежащего на земле деревенского. «Так дело не пойдет, двое на одного… Уровняю шансы…» – произнес про себя Седьмой, а затем рывком слетел с крыши. Тяжелый мечник рубящим движением в прыжке нанес такой сильный удар одному из гадов, что проломил череп и пронес мечом до середины груди. Затем мгновенно вынул меч, толкнув ногой война на землю, а затем резким движением смахнул с меча кровь. Седьмой работал чисто, техника была невероятно отточена, если бы Громовержец не слушался владельца, а проявлял свою мощь всякий раз, когда техника носителя достойна, то сейчас мы бы увидели несколько стремительных молний в этой глуши, что только бы украсило кроваво-огненное утро это деревни… Второй воин потянулся за мечом, но Седьмой отрубил ему руку, нанеся очень четкий ниспадающий удар справа налево. Мечник хотел было закричать, но вслед за рукой на сырую землю полетела голова, орошая редкие травинки кровью. Седьмой поднял избитого мужика, а затем, отряхнув меч и погрузив его в ножны, продолжил перебегать от дома к дому, разыскивая Дайске и то и дело тихо обезвреживая воинов Инь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.