Цзюлу Фэйсян
Легенда о Чжаояо. Книга 1

Copyright © Jiu Lu Fei Xiang All rights reserved.

© А. Ф. Карибуллина, перевод на русский язык, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Пролог

Я – демоница, древняя демоница, пользующаяся дурной славой.

Множество школ небожителей Цзянху[1] мечтали меня устранить. Я потеряла счет их атакам, но, к счастью, ни одна из их попыток не увенчалась успехом, и я продолжала жить беззаботной и праздной жизнью. Но когда я полагала, что мой уровень демонической силы вот-вот достигнет своего пика…

Я умерла.

От рук стража-уродца из моей собственной школы.

Я не смогла смириться с такой несправедливостью. На сердце у меня было так тяжело, что я не смогла войти в цикл перерождений. Застрявшая между Небесами и Землей, в сельской местности Бали, где среди зарослей высокой травы находилась моя могила, я только и могла, что витать взад и вперед. Воплощение неприкаянной души, призрак, пойманный в ловушку между жизнью и смертью, каждый день и каждую ночь я наматывала круги вокруг своей могилы, беспрестанно предаваясь сожалениям.

Во-первых, я сожалела о том, что на протяжении всей моей жизни была недостаточно жестока и безжалостна как по отношению к светлым школам, так и по отношению к своим подчиненным.

Во-вторых, я сожалела, что была слишком самоуверенна и высокомерна, что не была достаточно осторожна, и это в итоге привело к моей смерти.

И я сожалела тысячу раз, десять тысяч раз, что этот уродец, путающийся под ногами, был принят в мою школу и погубил меня…

Глава 1
Смерть тела

В тот день, когда я умерла, древняя демоническая реликвия, меч Невыносимой Тяжести, вновь появился в мире. В легендах Цзянху говорилось, что обладатель меча Невыносимой Тяжести станет выше всех в демонических школах и займет трон Повелителя демонов.

Я была демоницей всю жизнь и должна была вот-вот добиться успеха. Оставался всего шаг до заветной мечты! Я желала стать Повелительницей демонов, объединить разделенный на тысячелетия демонический мир, захватить все земли, подчинить все народы! Никто не посмел бы ослушаться моего приказа.

И вот, когда меч Невыносимой Тяжести должен был вот-вот появиться на свет, я собрала своих последователей из школы Десяти тысяч убиенных и поспешила к гробнице легендарного меча. Вокруг нее уже сошлись в битве представители других темных школ. Я лениво и самодовольно взглянула на эту сцену, приказала своим подчиненным прикрыть меня и вошла в гробницу меча.

Вспоминая этот момент сейчас, я понимаю, что совершила тогда две ошибки. Первой было то, что я не обратила внимания на светлую энергию, скрытую под энергией хаоса. Вторая ошибка заключалась в том, что я не избавилась от Уродца, который последовал за мной.

У этого ничтожного Уродца на самом деле было имя, я сама дала его ему: Мо Цин [2]. Я назвала его так потому, что, когда впервые встретила его, он был ранен, весь в синяках с головы до ног. На его лице были черные как смоль длинные шрамы, чем-то похожие на кляксы от чернил. Будто линии, начертанные на таинственном талисмане. Это лицо, иссеченное шрамами, отталкивало. Но он встал на демонический путь, а здесь это никого не пугало.

Я помнила, как он прижимал к груди окоченевшее тело своей матери. Перед ним стояли десять глав Великих школ небожителей. Главы назвали его сыном Повелителя демонов.

Однако я не была с ними согласна.

В нашем демоническом мире общеизвестно, что Повелитель демонов умер еще тысячу восемьсот лет назад. После смерти старого Повелителя демонов представители темных школ разделились. Военачальники захватили власть, но никто из них не стал настоящим Повелителем. Святоши из школ небожителей ловили всех, под чьим началом было больше десятка последователей, вставших на демонический путь, и каждого из них объявляли Повелителем демонов. По их логике, в этом мире Повелителей было несметное множество.

Но это большое преувеличение!

Если принять во внимание их суждения, даже если бы эти тысячи и десятки тысяч «Повелителей» существовали, я бы в этот список не попала, потому что у меня не было подчиненных в то время.

Я не прониклась их речью, поэтому намеревалась преподать им урок и заставить признать, что даже без адептов под моим началом я могу быть чрезвычайно могущественной. Поэтому в тот раз я закрыла Мо Цина собой и посмеялась над несколькими сотнями святош, которые издевались над сиротами и овдовевшими матерями. А потом я одна бросилась в бой с этими десятью главами Великих школ небожителей.

Следующие поколения говорили, что в той магической битве небо и земля скрылись во мраке, а реки пересохли. Даже если это и было сильно преувеличено, то, что я создала себе репутацию среди тех, кто встал на демонический путь в той битве, было правдой.

Вся в крови, я вытащила Мо Цина из той передряги. С тех пор моя репутация укрепилась. Слухи о битве демоницы с десятью Великими школами у горы Праха росли и обрастали новыми подробностями. Поток жаждущих получить мое покровительство не иссякал.

Я основала школу Десяти тысяч убиенных, приняв больше тысячи учеников. Что же касается Мо Цина, то у меня не было времени заботиться о нем, потому что я была занята. Я передала его наставнику, и его учитель сказал, что у него нет таланта к культивированию демонического пути. Поэтому его послали сторожить врата, ведущие к горе Праха.

Позже я почти ничего не слышала о нем до самой своей смерти, когда он снова появился передо мной. В те далекие дни на его некрасивом лице все еще были пугающие чернильные узоры…

В тот день в гробнице меча – кто знает, как давно это было – светлые школы бессмертных установили боевую формацию[3]. Они использовали это образование, чтобы уничтожить широко известные школы демонов, но они не предвидели, что сила моей школы Десяти тысяч убиенных окажется такой огромной. Доверив своим последователям биться с представителями других темных школ, не давая им возможности прорваться внутрь, я вошла в гробницу меча.

До того как меч Невыносимой Тяжести явился миру, я подверглась воздействию его подавляющей энергии. От него так и веяло злом и сто тысячелетней обидой, накопившейся из-за принесенных в жертву мечу смертных. Как только я вошла, затаившиеся внутри святоши внезапно нанесли удар.

Изначально я не обратила внимания на них, но я действительно не ожидала, что энергия внутри гробницы окажется столь мощной.

Я разбила боевую формацию небожителей, но не смогла защититься от ауры смерти внутри гробницы меча. Меня жестоко ранили, и из последних сил, под аурой смерти, давящей на меня, я спряталась в укромном месте. Мне нужно было только дождаться появления на свет меча Невыносимой Тяжести. Тогда я, воспользовавшись шансом, заявила бы на него свои права и смогла бы править миром.

Те последователи школ небожителей, которые установили боевую формацию, разрушенную мною, еще не ушли. Они искали в гробнице меча мои следы, а в тот момент у меня не было сил сражаться с ними. На моей шее зияла такая глубокая рана, нанесенная духом меча, что мне было трудно даже просто произносить слова.

Я спряталась в расщелине камня, осторожная и сосредоточенная. Внезапно я почувствовала чье-то теплое дыхание на шее. Я напряглась всем телом, и как раз в тот момент, когда я собиралась напасть, кто-то зажал мне рот. Я обернулась и увидела лицо, сплошь иссеченное чернильными шрамами. Это был Мо Цин.

Он тут же отпустил меня и зажал рану на моей шее, помогая остановить кровотечение. Я заметила, что Мо Цин не может скрыть беспокойства. Его глаза так и бегали туда-сюда, изучая мое лицо.

– Мо Цин, – я хрипло окликнула его, – я тебе нравлюсь?

Да, вопрос, который я задала, был неожиданным, но его глубоко озабоченное выражение лица действительно не было похоже на обычную реакцию подчиненного. Поэтому мне пришла в голову лишь одна идея.

Мо Цин посмотрел на меня и ничего не сказал, как будто был немым. Он тут же опустил руку и крепко сжал кулак. Я понимающе улыбнулась, заметив блеск в его глазах. Не имеющий таланта к культивированию демонического пути, он скрытно последовал за мной в гробницу меча с единственной целью: помочь мне в этот критический момент. Я подумала, что стоит это запомнить. Я пристально посмотрела на него и дружелюбно улыбнулась.

– Мо Цин, раз я тебе нравлюсь, значит, ты не хочешь, чтобы я умерла здесь, верно?

Он молча посмотрел на меня, а потом опустил глаза, внимательно изучая маленькое серебряное зеркальце, висевшее у меня на шее. В зеркале отражались чернильные шрамы, покрывавшие все его лицо. Я не знала, о чем он думает, но тогда мне показалось, что он хочет получить награду. Я сделала вид, что собираюсь снять зеркало.

– Я подарю тебе на память это зеркало. Если ты сможешь защитить меня и увести отсюда, я дарую тебе свое покровительство. Во всем Демоническом царстве никто не посмеет обидеть тебя или даже посмотреть свысока!

Откуда взялось это серебряное зеркало, я уже забыла. Я не знала, есть ли у него какие-то особые свойства. Просто оно казалось мне красивым, поэтому я его носила. Поэтому никаких причин не отдать безделушку у меня не было. Но Мо Цин оттолкнул мою руку.

– Вам не нужно ничего мне давать, – в отличие от его отвратительного лица, его голос неожиданно оказался необычайно приятным. – Оставьте себе.

Помолчав немного, он продолжил:

– Просто оставьте его.

Он был готов безоговорочно отдать свою жизнь за меня, не требуя ничего взамен. Естественно, это польстило мне. Поэтому я вновь надела маленькое серебряное зеркальце и пристально посмотрела на Мо Цина, изо всех сил стараясь одарить его нежной и мягкой улыбкой.

– Ты ведь поможешь мне отвлечь тех последователей бессмертных школ, да?

Он вдруг поднял руку и легонько погладил меня по щеке. Кончики его пальцев на миг задержались на ямочке. Сейчас у меня была только одна надежда на спасение, поэтому я не рассердилась и позволила ему проявить нежность.

– Глава…

Он назвал меня именно так. Это ничем не отличалось от того, как другие ученики называли меня. Но поскольку в этот момент его пальцы касались моего лица, ощущение было совсем не такое, как при обычном обращении.

– Я готов пожертвовать всем ради вас, лишь бы вы были целы и невредимы.

Слова истинного последователя! Только вот они не пробудили во мне никаких эмоций. Я не раз слышала подобное от бесчисленного множества других. «Я готов пожертвовать всем ради вас» – он сказал это не потому, что мог пожертвовать чем-то важным, а потому, что с него изначально было нечего взять. Стоило мне подумать об этом, я почувствовала, как пальцы Мо Цина слегка напряглись, и в этот момент мне показалось, что он прочел мои мысли. Признаюсь, я слегка запаниковала, но вскоре после этого Мо Цин поднял свой меч и ушел.

Мне вдруг показалось, что его стройный и высокий силуэт заставляет всех вокруг не сводить с него глаз…

Тогда я подумала, что спасена. Если Мо Цин уведет этих праведников за собой, я смогу взять меч Невыносимой Тяжести и незаметно ускользнуть, после чего займусь лечением раны. Потом я вернусь в школу Десяти тысяч убиенных и объединю весь мир. Когда это случится, если Мо Цин будет еще жив, я помогу ему. Если он умрет… тогда я прикажу установить для него роскошный обелиск.

Я полагала, что этот план превосходен. Спрятавшись в расщелине скалы, я украдкой выглянула наружу, чтобы посмотреть, что происходит. Я увидела, что этот сопляк Мо Цин сражается с членами школ небожителей, одновременно углубляясь дальше в гробницу меча. Внутри гробницы аура смерти продолжала довлеть надо мной.

Сквозь землю пробилась яркая полоска света. Это был меч Невыносимой Тяжести! Мое сердце тревожно забилось. Я видела, как Мо Цин истекал кровью, раненный небожителями. Его уровень демонических сил был действительно невелик. Он стоял на могильном кургане, и его кровь стекала по каменным плитам, пока не достигла пробившегося из-под земли луча света. Яркая полоска впитала кровь. В этот момент какой-то бессмертный резанул Мо Цина по сухожилию, и тот упал на могильный курган. Он оперся о плиты как раз там, где возник меч.

Окропленный кровью, меч Невыносимой Тяжести признал хозяина!

Хотя мое сердце и било тревогу, я твердо верила, что Мо Цину, с его низким уровнем демонической силы, будет не под силу вытащить меч Невыносимой Тяжести. Кто бы мог подумать, что его кровь заструится по рукояти! Внезапно гробницу сотряс сильнейший взрыв энергии. Огромный поток силы вырвался наружу, круша все на своем пути. В мгновение ока все последователи школ небожителей были уничтожены!

Мо Цин закричал и полностью вытащил меч из-под земли. Дух меча тут же пробил могильный курган и разнесся на тысячи ли, сотрясая три царства: Небесное, Демоническое и Земное. Одна волна была яростнее другой… Вот так я не просто не стала хозяйкой меча, а подверглась воздействию колоссальной волны энергии и…

Была убита.

Прежде чем умереть, я увидела, что вокруг меча закружились блики света, а чернильные шрамы на лице Мо Цина начали исчезать. В этот момент я внезапно осознала: его шрамы не были нарисованы чернилами. Это были печати, сдерживающие силу сына Повелителя демонов.

Я поняла, что сказанное десятью главами Великих школ небожителей было правдой: Мо Цин в самом деле сын Повелителя демонов.

Я вспомнила, как Мо Цин последовал за мной в гробницу меча. Возможно, он с самого начала не хотел защищать меня. И уж конечно дело было не в том, что я ему нравилась. Он просто хотел вернуть собственность отца. А так как меч Невыносимой Тяжести был запечатан и его сил не хватало, он ждал, пока я все сделаю за него. Он позволил небожителям ранить себя. В конце концов ему оставалось лишь схватить меч Невыносимой Тяжести и, используя свою кровь, заставить его признать хозяина…

Этот сопляк! Воистину изумительный план!

О, что за нелепая судьба! Я боролась не на жизнь, а на смерть, приложила столько усилий ради осуществления своей мечты, но сшила свадебный наряд для другой! Я ненавидела Мо Цина и не могла смириться со своей участью!

Я не желала покорно сдаваться, но… умерла.

Ничуть не прекрасная, не доблестная, а даже какая-то нелепая смерть…

А затем я снова ощутила бренность бытия этого мира. Была глубокая ночь, и дождь лил как из ведра. Я сидела над своей могилой, и капли дождя проходили сквозь мою призрачную сущность. Крупные капли стучали по надгробию.

Я сделала круг вокруг обелиска, рассматривая его. На плите не было написано ни единого слова. Мне ужасно хотелось пнуть это надгробие и разбить его вдребезги. Я ненавидела то, что не могла высечь на камне: «Здесь покоится не имеющая себе равных на небесах и на земле, та, кто поднялась выше всех остальных, Повелительница демонов Лу Чжаояо».

Могильный камень без единой надписи! И как тут, скажите пожалуйста, чувствовать себя спокойно после смерти?

Вернемся к тому, что случилось после моей смерти.

При жизни я действительно была печально известной демоницей, отбирающей танхулу [4] у детей и избивающей бродяг на обочине дороги: подобного рода дела были для меня чем-то заурядным. И последователи демонического пути, и адепты светлых школ ненавидели моих подчиненных, и, если бы все недруги взялись за руки, они бы окружили гору Праха три сотни раз.

Я думала, что мое тело точно выкопают из могилы, чтобы надругаться над ним. Но совсем не ожидала, что стану призраком и буду в течение нескольких лет парить над могильным курганом. За это время трава на моей могиле успела вырасти по пояс, а поблизости так и не появился ни один мой враг. Мне вдруг стало немного одиноко, и я подумала, что все мои злодеяния, совершенные при жизни, оказались напрасны.

Во всем я винила это безымянное надгробие!

Того, кто удружил мне с этим безликим памятником, я вспоминала с ненавистью. Он не написал на обелиске ни имени, ни титула, из-за чего не только мои почитатели, но даже враги не могли отыскать моей могилы. Таким образом, моя ненависть к тому, кто установил мне это надгробие, в тот год достигла своего апогея.

Был день Поминовения усопших [5], и с неба моросил мелкий дождик, мягкий, как перышко. Наконец кто-то пришел на мою могилу…

Это был мужчина в черной траурной одежде. Он, казалось, совсем не боялся дождя. Когда он подошел ближе, я увидела его безупречное, нефритово-белое лицо. Он был так прекрасен, что у меня перехватило дыхание…

Я витала в воздухе и смотрела на него так долго, как только могла. Внезапно черты лица этого мужчины показались мне знакомыми. Я потерла подбородок, пытаясь вспомнить, где могла видеть его раньше. Когда он поднес к моей могиле несколько зеленых плодов, я вдруг поняла…

Эй! Разве это не тот Уродец – Мо Цин?!

Оказывается, как только ужасные чернильные шрамы исчезли, его лицо стало потрясающе красивым!

Он стоял перед моей могилой, и нежные, будто перышки, капли дождя, казалось, покрывали его инеем. Мо Цин тихо произнес:

– Я знаю, что вы любите кислое. Куда бы вы ни отправились, всегда срывали по пути несколько зеленых фруктов.

Да, я любила кислое. Все в школе Десяти тысяч убиенных знали это, поэтому при жизни их подношения всегда состояли из недозрелых зеленых фруктов… Мо Цин знал, что здесь похоронена я, а кроме того, кто меня здесь закопал, никому не было известно, кому принадлежит этот пустой обелиск!

Теперь я знала, что тот, кто заполучил меч Невыносимой Тяжести в гробнице, определенно был тем, кто похоронил меня. После этого откровения я снова почувствовала отвращение. Мало того, что Мо Цин использовал меня и убил, ему еще пришла в голову блестящая идея заявиться на мою могилу! С мечом Невыносимой Тяжести! Пришел покрасоваться?!

Я впилась в него взглядом, в гневе желая отшвырнуть прочь эти зеленые плоды. «Кому нужны твои кислые фрукты?! Я все равно есть не могу! Ты даже не сжег денег на могиле [6], ублюдок… неужели правил не знаешь?!»

– Этот фрукт очень кислый. Я попробовал его по пути; он определенно придется вам по вкусу.

«Ты попробовал его? Делать подношение с чем-то, что ты уже облизал… Ты умственно отсталый?» – негодовала я.

Мо Цин смотрел на могилу, совершенно не замечая моего свирепого взгляда, и продолжал:

– Не беспокойтесь о школе Десяти тысяч убиенных, я позабочусь о ней ради вас.

Что? Он зашел так далеко, что даже захватил мою школу?! Я была удивлена. «Отлично, ублюдок! Ты убил меня и захватил школу, которую я создала в одиночку! Довольно жестоко! Только… Хотя я и говорила когда-то, что лишь тот, кто сможет меня убить, сумеет занять пост главы, все это потому, что в то время я была уверена, что непобедима!»

– С мечом Невыносимой тяжести мои демонические силы постепенно восстанавливаются, и я уже начал потихоньку объединять разрозненные демонические школы, – продолжал говорить Мо Цин.

Что? Я снова удивилась. Он хочет занять место Повелителя демонов?! Этот трон принадлежит мне!

– Постепенно я достигну всего, о чем вы мечтали.

«Да! Все, чего я желала, украдено тобой!» Этот гнусный парнишка действительно пришел сюда покрасоваться!

В припадке гнева я жаждала восстать из мертвых только для того, чтобы ударить его. Мое тело лежит в земле, а он специально пришел сюда и говорит то, что разбивает мое сердце! Как же сильно он ненавидит меня?! Я спасла его, когда он был еще ребенком! Этот ублюдок отплатил мне черной неблагодарностью!

Я рвала траву на своей могиле, досадуя, что не могу выползти из-под земли и загрызть его до смерти.

Закончив хвастаться своими успехами, Мо Цин долгое время не двигался с места. Затем заговорил так, словно испытывал сильнейшие мучения:

– К сожалению, вы ничего этого не видите.

«Что? Ты хочешь, чтобы я увидела все это своими глазами? Хотела бы я ожить прямо сейчас! Неужели решил довести меня до белого каления?!» Этот парень слишком мерзкий! Я была не в силах сдержать гнев.

Мо Цин продолжал стоять перед моей могилой под проливным дождем. Только когда стемнело, он повернулся, чтобы уйти, и его силуэт в чернильно-черной одежде поглотила ночь. Ярость все еще бушевала во мне.

Когда я была жива, я и подумать не могла, что он может быть таким бесстыдным и гадким.

Мысли переполняли меня, и моя ненависть становилась все сильнее и сильнее. Я подумала, что это просто непростительно – не суметь отомстить ему, выпустив на волю всю свою ненависть. Обиды накапливались в моем сердце с каждым днем.

Я летала над местом своего захоронения несколько лет. Иногда другие неприкаянные души проплывали мимо моего обиталища. От них я услышала, что в двадцати ли[7] отсюда находится Призрачный рынок. Это был рынок, предназначенный специально для нас, неприкаянных душ, где можно купить всякую полезную всячину.

За свою жизнь я видела больше магических артефактов, чем они на всем своем Призрачном рынке. Я считала, что наведаться туда будет ниже моего достоинства. Теперь же я подумала, что пришло время посетить его, чтобы найти способ вернуться в мир живых. Мне не нужно было возвращаться навсегда; если я смогу стать достаточно материальной, чтобы заколоть Мо Цина, я буду вполне удовлетворена.

Я спросила дорогу у пролетавшего мимо призрака и в тот же день отправилась в путь. Покачиваясь в этом странном полете-плавании в течение трех дней, я наконец одолела расстояние в двадцать ли…

Мои силы были на исходе. Именно из-за такого медленного способа передвижения я последние несколько лет не покидала своей могилы.

Какие-то жалкие двадцать ли; раньше мне достаточно было лишь щелкнуть пальцами, использовав технику Мгновенного Перемещения, – в мгновение ока я была бы уже здесь. Но теперь, когда я стала духом, у меня не было и десятой доли моей прежней силы. Я могла перемещаться только летая. К счастью, я насыщалась ночной энергией инь [8], поэтому могла хоть немного ускоряться. А когда наступал день, особенно полдень, я не то что лететь не могла – мне хотелось под землю зарыться.

Таково Загробное царство. Быстро понимаешь, что независимо от того, насколько могущественным ты был при жизни, в загробной жизни ты всего лишь сгусток воздуха… На самом деле существовали различные типы призраков. Например, у злых призраков [9] сил было больше, чем у меня. Соответственно, их скорость перемещения тоже была выше; они проносились мимо, как огненное колесо… Чем свирепее, тем быстрее он перемещался и тем больше была его сила. Однако злые призраки обычно привязаны к предмету из его жизни и не могли уйти от него далеко. С их высокой скоростью они могли носиться лишь по ограниченной местности.

После некоторых размышлений я пришла к выводу, что причина, по которой я не стала злым призраком, вероятно, в том, что моя смерть не была достаточно жестокой и мучительной.

Как печально – я, Лу Чжаояо, всю жизнь вела себя нагло, но умерла совершенно, абсолютно, исключительно просто! Я отказывалась это принять. Я еще вернусь к жизни и умру снова! И на этот раз моя смерть потрясет небо и землю!

Отыскав десятки тысяч поводов вернуться к жизни, я наконец добралась до Призрачного рынка. Здесь было тихо и спокойно. Неприкаянные души, используя зловещую энергию инь, торговали всем необходимым для существования.

Я летела по главной улице довольно долго, пока не наткнулась на витрину внушительной лавки. Высоко над входом в магазин висела черная вывеска с крупной белой надписью: «Лавка Возвращения Душ».

Я заглянула внутрь. Прилавок был покрыт черной тканью, а над ней развешены деревянные таблички: «Возвращение души на полчаса», «Возвращение души на час», «Возвращение души на один день» и так далее и тому подобное. Я принялась загибать пальцы, ведя подсчет. Мо Цин взял под контроль школу Десяти тысяч убиенных и владеет мечом Невыносимой Тяжести. Он даже собирается объединить адептов демонического пути. Я хочу его заколоть, а на это не нужно трех или пяти месяцев. Одного-двух часов будет вполне достаточно, чтобы вволю повеселиться…

Я хотела внимательнее изучить товары в лавке, но стоило мне попытаться пройти в глубь магазина, как путь мне перегородил дадао [10]. Проследив взглядом за клинком, я увидела, что вход охраняют два жутких призрака с синими мордами и торчащими клыками.

– Имя? – спросил меня один из них.

Сложив руки за спиной, я искоса взглянула на него:

– Лу Чжаояо с горы Праха.

На его физиономии не промелькнуло и тени испуга. Он достал зеркало и какое-то время о чем-то тихо говорил с кем-то внутри него. Затем опустил руку и снова вскинул дадао, перегораживая мне путь:

– Ты не можешь войти.

Я приподняла бровь:

– Магазин открыт, но войти нельзя… Почему?

– У тебя нет денег Загробного царства!

Я почувствовала себя так, словно мое сердце пронзила стрела. На долю секунды мне показалось, что меня сейчас вырвет кровью. Раньше я никогда не бывала на Призрачном рынке, поэтому не знала, что, вопреки всем ожиданиям, покупки здесь совершались по правилам мира живых и тоже требовали оплаты. Сдержав гнев, я спросила:

– Где призраки берут деньги?

– Кто-нибудь должен сжечь их для тебя.

Потрясенная, я замолчала. Да кто же сожжет для меня деньги? За последние несколько лет Мо Цин был единственным, кто посетил мою могилу! Этот самовлюбленный хвастун принес в качестве подношения лишь несколько зеленых фруктов, которые сорвал у обочины дороги! Впору живот надорвать от смеха!

Я еще раз взглянула на свирепого призрака и обдумала свое нынешнее положение. У меня не было другого выбора, кроме как вздохнуть и принять свои несчастья как предопределенные судьбой. Я развернулась и ушла, и мне вслед донеслись насмешливые слова:

– Ты мертва вот уже как пять лет, и у тебя нет денег! Такой убогий призрак еще осмелился прийти в нашу «Лавку Возвращения Душ»!

То, что он сказал, было правдой. Я была невероятно зла, но этим делу не поможешь. Я трижды вздохнула и пустилась в обратный путь. Так как у меня не было лучшего варианта, в течение трех дней я парила в воздухе, прежде чем добраться наконец до своей заросшей могилы.

К счастью, призракам не нужно есть. В противном случае, я бы умерла от голода, что стало бы величайшим анекдотом… Это было довольно удручающе. Моя фамилия Лу, а настоящее имя – Цюн, что значит «драгоценность». Такое показушное и хвастливое имя, так что я взяла себе новое – Чжаояо, что значит «красоваться», «пускать пыль в глаза». Теперь, после смерти, имя Цюн, созвучное со словом «нищая», подходит мне больше. Действительно бедная и жалкая… Когда я была жива, я никогда не страдала от нищеты и лишений, но теперь на собственной шкуре ощутила, каково это. Действительно не предугадаешь, что произойдет с тобой в будущем!

Я потеряла надежду на то, что моя месть осуществится, и моя призрачная жизнь, и без того бледная, потеряла все краски.

В ту ночь разразилась гроза. Я наблюдала за вспышками молний и слушала раскаты грома, когда вдруг до меня донесся стук копыт. Я увидела черного как смоль скакуна. Всадник крепко держал перед собой девушку в розовом платье. Она боролась изо всех сил, пытаясь вырваться. Даже на таком расстоянии я слышала ее крики:

– Отпусти меня! Я с тобой никуда не поеду!

Всадник молчал. Я смотрела, как конь пронесся мимо моего надгробия, и вдруг яркая молния разорвала небо на части. Раздался раскат грома, и девушка, не желая подчиняться, забилась так, словно от этого зависела ее жизнь. Ей удалось вырваться. Девушка упала с лошади и ударилась головой о мое надгробие. Брызнула кровь. Сидя на своей могильной плите, я невольно охнула. Девушка покатилась по грязной земле. Ее прелестное светло-розовое платье тут же измазалось. Всадник спешно натянул поводья. Он не стал дожидаться, пока лошадь остановится, и спрыгнул прямо на ходу и бросился к моей могиле. Всадник обнял девушку, чье лицо было измазано мокрой землей.

– Чжиянь! Чжиянь! – В его грубом голосе слышалось беспокойство.

Я стояла позади него и смотрела, как он прижимает ее к своей груди. Глаза девушки оставались закрытыми. Дождь смыл грязь и кровь с ее бледного лица.

Ай-ай-ай, эта особа не пожалела сил, когда ударилась головой о мое надгробие. Всю свою энергию в это вложила! Она точно умрет. Я прищелкнула языком, а потом вздохнула. И тут меня осенило. Она умерла! Умерла, ударившись о мое надгробие. Должно быть, это воля Небес, и у меня есть шанс использовать легендарную магическую технику обмена телами?

Хм, хорошая идея.

Я вся подобралась, ожидая, когда девушка перестанет дышать. Но тут ее ноги дернулись, грудь приподнялась, а рот слегка приоткрылся…

Она распахнула глаза…

С таким треском ударившись головой о мое надгробие, она не умерла! Я была просто поражена. Почему у людей нынче такие дубовые головы?

Я разочарованно отвела глаза, потеряв интерес ко всей этой кутерьме. Но как только я отвернулась, готовая снова сесть на свое надгробие, девушка, пришедшая в сознание, ахнула, а потом истошно закричала:

– Призрак!

Глава 2
Возвращение души

А? Это она меня зовет? Я обернулась. Девушка в розовом платье смотрела прямо на меня. Ее глаза так округлились, что напоминали металлические бубенчики. Девушка забилась в руках парня, восклицая:

– У нее нет ног! Призрак! Призрак!

Ого! Она ударилась головой и теперь действительно видит меня! Как давно никто меня не мог увидеть! Обрадованная, я тут же приблизилась к ней. С улыбкой я поспешила ответить:

– Да, да, я призрак.

– А-а-а! – девушка снова пронзительно закричала, оттолкнув парня и отчаянно отползая назад. – Не подходи, не подходи!

Он не понимал, что происходит, и с тревогой в голосе позвал ее:

– Чжиянь! Это я, что случилось?

Я решила объясниться:

– Меня можно не бояться, я не собираюсь причинять тебе вред. – Немного подумав, добавила: – Не совсем так. Я хотела навредить тебе, но это было раньше…

– А-а-а!

Девушка продолжала визжать, отползая назад, пока спиной не уперлась в мой надгробный камень. Обернувшись, она замерла и уже собиралась снова закричать, когда парень схватил ее за руку:

– Чжиянь! Посмотри на меня! Я здесь, я верну тебя обратно! Не бойся!

Было бы лучше, если бы он не говорил этого. Она тут же опомнилась:

– Я не собираюсь возвращаться с тобой! Убирайся!

Я подлетела поближе и вклинилась между ними со словами:

– Да, да, пусть он убирается куда подальше, а ты останешься и составишь мне компанию.

Девушка снова пронзительно закричала:

– Только не это! Я не хочу оставаться здесь с тобой!

Парень был совершенно сбит с толку:

– Чжиянь, с кем ты разговариваешь?

Девушка тут же взвилась:

– Не твое дело, с кем я разговариваю, я все равно не вернусь с тобой! Я иду к горе Праха! Я хочу встать на демонический путь! Я…

Не дожидаясь, пока она закончит, парень подхватил ее на руки, намереваясь посадить на коня и увезти. Чжиянь пыталась вырваться из его хватки, пинаясь и брыкаясь:

– Нет! Я не хочу возвращаться с тобой! Отпусти меня!

Упоминание о горе Праха и демоническом пути пробудило во мне интерес. У девушки явно не было плана, она просто размахивала руками и ногами, пытаясь освободиться, и это заставило меня забеспокоиться. Так быстро, как только смогла, я подлетела к ним и закричала:

– Бей его!

Чжиянь была встревожена и взволнована, но все равно послушала меня, ударив парня по спине. Но она… Вот же ж, эти удары больше походили на заигрывание! Он их даже не почувствовал, лишь прибавил шагу.

Я снова закричала:

– Ударь его по башке!

Чжиянь прислушалась к моим словам и отвесила парню звучную пощечину:

– Ударила!

Он на мгновение замер, и я воспользовалась возможностью сократить расстояние между нами.

– Ты бьешь не со всей силы!

Девушка снова ударила его по лицу:

– Я ударила со всей силы!

Парень остановился, и я догнала его, тяжела дыша. Я видела пристальный взгляд, которым он смотрел на Чжиянь; его губы были плотно сжаты, а в глазах отражалась смесь боли и горя.

Мм, эта пощечина, должно быть, очень его задела. Но это не мое дело. Меня заботило только то, что эта юная барышня не могла вырубить своего пленителя и он вот-вот ее увезет. И, как и ожидалось, парень сделал еще один шаг, очевидно решив забрать Чжиянь во что бы то ни стало. Ее крики стали душераздирающими:

– Я никуда не поеду! Отпусти меня! Ублюдок!

Ай-ай, как же хлопотно!

Такое властное поведение я ненавижу больше всего: эта барышня сказала, что не хочет идти, но он все равно схватил ее, намереваясь увезти насильно. Разве это не использование физической силы для запугивания слабого?! Я засучила рукава и сказала:

– Дай я!

А затем рванула вперед, прямо в тело Чжиянь.

Пылая праведным гневом, я совершила этот безрассудный бросок – и вдруг почувствовала, как мои конечности наполняются теплом и тяжестью, которых я не ощущала уже долгое время. В этот момент у меня не было времени задуматься о чем-то еще. Я выгнулась назад, вырываясь из рук парня. Он замер, глядя на меня с изумлением:

– Чжиянь?

Я промолчала, закатав широкие рукава, испачканные грязью. Мой взгляд застыл, а руки сами собой сложились в мудру [11]. Парень пристально посмотрел на меня и вдруг нахмурился:

– Ты не Чжиянь! Кто ты такая?

И тут же выхватил из ножен меч; мой взгляд переместился на него, и я нахмурилась. Из-за этой суматохи я даже не заметила оружие у него на поясе. Будь это какой-нибудь другой легендарный меч, то я, возможно, не узнала бы его. Но этот я запомнила очень хорошо: стеклянные ножны кристальной чистоты, рукоять из белого нефрита и позолоченное бронзовое зеркало размером с ноготь, свисающее с рукояти, – Чистота Сердца, воплощение чистой воды, способной озарить сердца людей. Это знаменитый меч школы Зерцало сердца.

Оказывается, этот парень из школы Зерцало сердца.

Школа Зерцало сердца – одна из десяти Великих школ небожителей. Когда небожители устроили засаду у гробницы меча, школа Зерцало сердца внесла значительный вклад: на каждые десять адептов пять были из их школы. Мою смерть они оплатили своей кровью.

Я сощурилась. Ах, для врагов всякая дорога узка.

Окинув меня мрачным взглядом, парень угрожающе произнес:

– Злой дух, откуда бы ты ни пришел, немедленно выйди из этого тела! Я не стану убивать тебя.

Я издевательски рассмеялась. Я, Лу Чжаояо, даже завладев телом свиньи, смогла бы без труда одолеть с десяток обычных учеников небожителей, подобных ему.

В этот момент мне было лень даже просто ответить ему. Я рванула, быстрая, словно тень, и прежде, чем парень успел что-либо сделать, ударила его ребром ладони по шее. Позади меня сверкнули молнии и загрохотал гром, хлынул дождь, и он рухнул передо мной в одно мгновение. Я отряхнула рукава. Да, вела я себя до безобразия легкомысленно:

– Готово.

И тут я поняла, что вокруг подозрительно тихо – только дождь шумел. Не было слышно ни восхищенных возгласов, ни аплодисментов. Я увидела, что хозяйка тела стала призрачной сущностью, сотканной из душ хунь и по. Она парила над моим надгробием и смотрела на меня, потрясенная и подавленная:

– Ты… ты украла мое тело?

И тут до меня дошло. Кажется, так оно и было. Я взмахнула рукой.

– Не суетись, тело еще твое. Только… – я приблизилась к призраку Чжиянь, улыбаясь. – Сестренка, сначала ответь на несколько моих вопросов.

Девушка немного неловко потерла руки.

– Какие еще вопросы?

– Ты культивируешь небесный путь. Очевидно, что ты ученица праведной школы. Но только что сказала, что хочешь пойти к горе Праха, чтобы встать на демонический путь. Почему?

Чжиянь на некоторое время замолчала. Ее миндалевидные глаза затуманились, во взгляде читалась ненависть.

– Совершенствоваться на пути небожителя трудно, я хочу найти более быстрый способ. Я хочу культивировать путь демона, чтобы отомстить.

Я скрестила руки на груди:

– Отомстить?

– Глава школы Зерцало сердца, Лю Вэй, убил моего отца… – она крепко сжала кулаки и стиснула зубы. – Я хочу заставить этого старика заплатить кровью за свое преступление!

Я взглянула на бесчувственного парня, лежащего рядом в луже грязи:

– Он ведь тоже из школы Зерцало сердца. Что вас связывает? Думаю, он влюблен в тебя.

Чжиянь помрачнела.

– Мой отец и Лю Вэй были лучшими друзьями. Я выросла в школе Зерцало сердца. Он… младший сын Лю Вэя, Лю Цанлин. Мы с детства были помолвлены. Кто бы мог подумать… Когда я решила пойти по демоническому пути, он погнался за мной, пытаясь помешать мне взобраться на гору Праха.

Я кивнула. Оказывается, это история о лютой ненависти и несчастной любви.

– Так он нагнал тебя только у горы Праха?

Чжиянь подняла голову и уставилась на меня, слегка сбитая с толку:

– Это подножие горы Праха, разве ты не знала?

Я… действительно не знала!

Неприкаянные души, которые проплывали здесь, никогда не говорили мне, что это гора Праха. Горная цепь растянулась на несколько сотен ли, и каждая вершина имела собственный неповторимый ландшафт. Даже прожив здесь сто лет, я так и не смогла полностью изучить эти места.

Этот Уродец в самом деле похоронил мое тело у горы Праха, он…

Он действительно ненавидел меня, желая, чтобы я день и ночь смотрела на горные пики, ослепленная его успехами! Ну и сволочь!

К его сожалению, продумывая свой хитроумный план, он не учел того, что я не узнаю, что это гора Праха, а значит, и не буду знать, как близок мой дом! Ха! Осмелился издеваться надо мной! Ну посмотрим еще, кто будет смеяться последним!

– Я уже добралась до врат школы Десяти тысяч убиенных, но не успела войти, как Лю Цанлин поймал меня…

«Ты добралась до врат моей школы, но позволила кому-то из школы Зерцало сердца похитить себя? А чем в этот момент, интересно, занимались стражи у врат? И этот Уродец имеет наглость говорить, что хорошо управляет моей школой?!» – я была немного зла на столь легкомысленное правление Мо Цина.

Чжиянь уставилась на меня с того места. Она уже успокоилась. Посмотрев на надгробие позади себя, потом на меня, завладевшую ее телом, девушка спросила:

– Что насчет тебя? Кто ты такая, почему тебя похоронили здесь, под безымянным надгробием?

– Я… хм… – я изогнула губы в легкой улыбке. – Меня зовут Лу Цюн, но куда более известна я под именем Лу Чжаояо. Ну, ты знаешь, та, кто основала на горе Праха школу Десяти тысяч убиенных…

– Де… демоница, – Чжиянь пришла в ужас от моих слов.

Я любовалась выражением ее лица, удовлетворенно кивая головой:

– Верно, та самая демоница.

Я заметила, как она судорожно сглатывает, хотя и знала, что у призраков слюны нет. Теперь, когда кто-то вновь смотрит на меня испуганно и почтительно, я пришла в хорошее расположение духа, и воспоминание о прошлом унижении, которое я испытала на Призрачном рынке, было немедленно и яростно стерто.

– Никто в Цзянху не мог найти твое тело. Оказывается, ты была похоронена здесь… – тихо сказала Чжиянь. – А кто тебя здесь похоронил?..

Я уже собиралась ответить, но вдруг услышала шаги, доносящиеся издалека сквозь шум дождя. Тело Чжиянь было слишком слабым, и я не могла слышать звуки на большом расстоянии; я тут же использовала магическую технику, сотворив Ухо-Тысячи-Ли, и швырнула его вперед. Будто разорвав густой туман Земного царства, Ухо вобрало в себя далекие отзвуки.

«Глава, они вторглись на запретную территорию. Наши адепты у горы не видели, чтобы они выходили. Без сомнения, нарушители еще там».

«Почему не остановили их?»

Этот холодный тон, этот глубокий голос с легкой хрипотцой – я сразу узнала его, это был Мо Цин.

Я скривила губы в подобии улыбки. «Прекрасно, ты пришел как раз вовремя!»

«Глава, вы дали указание не убивать без разбора…»

«В другом месте, конечно, нельзя. Но тех, кто вторгается на запретную территорию, независимо от причин, следует убить».

«Слушаюсь. Я обязательно запомню».

«Как только все будет улажено, отправляйся в зал Наказаний, чтобы получить свою кару».

Каким величественным он стал теперь! Я холодно усмехнулась про себя, а потом c хрустом размяла шею и пальцы, избавляясь от скованности. Чжиянь не сводила с меня глаз.

– Что ты собираешься делать? Разве ты не сказала, что после того как я отвечу на твои вопросы, ты вернешь мне тело? – она казалась немного встревоженной, возможно, потому, что вспомнила обо всем, что я творила при жизни. – Ты что, собираешься отказаться от своих слов?

Я не сводила прищуренных глаз с тропинки, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь пелену дождя, и услышала звук приближающихся шагов.

– Чуть раньше ты спрашивала, кто похоронил меня здесь? – сказала я. – Ну что ж, смотри сама.

Как только я закончила говорить, вдали показался Мо Цин, облаченный в темную одежду.

– Это… это же глава школы Десяти тысяч убиенных… Ли Чэньлань…

Ах, так его настоящее имя Ли Чэньлань! Я едва слышно рассмеялась. Сын Повелителя демонов действительно должен носить фамилию Ли [12]. Когда мы впервые встретились, он ни в какую не хотел называться, и я чуть не сломала голову, пытаясь придумать ему имя. Вспомнив об этом, я осознала, что он с самого начала обманывал меня.

– Детка, – позвала я Чжиянь. – Ты сказала, что хочешь примкнуть к школе Десяти тысяч убиенных, верно?

Чжиянь непонимающе посмотрела на меня:

– Да… Верно.

– Есть один способ.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на нее, и скривила губы в злой ухмылке.

– Основав школу Десяти тысяч убиенных, я установила правило: тот, кто сможет убить меня, станет следующим главой. Ты хочешь отомстить, но, вступив в мою школу, ты станешь лишь адептом низкого ранга. Это не слишком тебе поможет. А что, если… – я широко улыбнулась, обнажив зубы, – я помогу тебе одним шагом достичь небес?

Чжиянь казалась немного озадаченной. «Ты станешь главой культа, ха-ха!» – мысленно ответила я ей, и мои глаза засияли. Одним движением запястья я призвала меч Чистого Сердца, вытерла с него грязь и посмотрела на Мо Цина, который приближался к нам под проливным дождем. Ненависть поднялась в моем сердце; пустив поток энергии к своим ногам, я взлетела и рубанула мечом. Аура меча, подобная радуге, полетела прямо на Мо Цина.

– Защищайте главу! – закричали последователи позади него, но еще до того, как их голоса затихли, аура меча достигла моего врага.

Я услышала громкий хлопок, будто молния ударила в землю передо мной. Расплываясь в самодовольной улыбке, я смотрела сквозь пелену проливного дождя туда, где он стоял. Тело Чжиянь было лишено внутренней энергии и физической силы, но даже такое слабое тело позволило мне позабавиться. Но…

Моя…

Моя…

Моя забава не удалась.

Когда яркая аура меча исчезла, невозмутимая фигура Мо Цина все еще возвышалась под дождем. Он стоял, заложив руки за спину, с видом великого ученого. Аура меча, которую я освободила, не ранила его. Даже одежда не порвалась! Зато аура меча успешно привлекла его внимание ко мне.

Из-за того, что мы были далеко друг от друга, я не могла отчетливо рассмотреть выражение его лица, но ясно чувствовала, что этот парень и тот, что приходил ко мне на могилу, были абсолютно разными. Сейчас его взгляд был холодным и острым; от него исходила убийственная ледяная аура – совсем не похоже на того Уродца, которого я знала раньше.

Удивленная, я на короткий миг отвлеклась, и в эту долю секунды Мо Цин внезапно пошевелился.

Я была совершенно беззащитна, когда он появился передо мной, и едва заметила, как промелькнула золотая печать на его ладони.

Смертельный прием! Такой удар точно убьет меня!

Я мгновенно нашла выход, тотчас подняв меч Чистого Сердца, чтобы отразить удар. Цзынь! – раздалась тонкая трель, похожая на звук, который издает капля воды, упав в озеро. Удар мощнейшей силы отшвырнул меня назад. Мое новое тело прорвало завесу дождя и кубарем покатилось, словно навозный шар, собирая грязь с мокрой земли. Я остановилась, лишь врезавшись в надгробный камень.

Я сплюнула кровь. Сломанный меч выпал у меня рук. Униженная, я лежала, сплевывая кровь и не в силах отдышаться.

Этот Уродец решил поиграть со мной… хе-хе… неплохо.

– А-а-а! – закричала призрачная Чжиянь. – Я сейчас умру!

Охваченная паникой, она беспокойно кружила вокруг моего надгробия, как муравей вокруг горшка с едой.

– Мое тело, мое бедное тело! Я сейчас умру!

Я закашлялась, сплевывая кровь.

– Не умрешь, – прохрипела я и, подняв голову, увидела, что Мо Цин снова появился передо мной в мгновение ока.

Чернильные шрамы давно исчезли, но в этот момент его лицо выглядело намного страшнее, чем раньше.

В глубине души я понимала: между нами теперь колоссальная разница, но раз уж я спровоцировала его сегодня, то единственным решением на данный момент было… признать поражение.

– О великий герой! – завопила я. – Я ничтожна и признаю свое поражение!

Рядом причитала Чжиянь:

– Мне конец, мне пришел конец… Вы, демоны из школы Десяти тысяч убиенных, никогда не оставляете никого в живых… Глава Ли злой и беспощадный, ты точно умрешь, я тоже умру, это конец… Я не смогу отомстить за отца…

Ее нытье не мог слышать никто, кроме меня. Я тоже знала демонов из школы Десяти тысяч убиенных: если проявить слабость, тут же выгонят, иначе мы никогда бы не стали сильнейшей демонической школой. Поэтому я украдкой подняла голову и посмотрела на Мо Цина, пытаясь разгадать выражение его лица, чтобы понять, как следует действовать дальше.

Но неожиданно для себя я увидела ошеломленного Мо Цина. Он пристально смотрел на меня, и создавалось ощущение, будто он видит меня насквозь… Во всяком случае, я не понимала, что значит этот туманный взгляд, но, кажется, убивать он меня не собирался.

Хм, а у признания поражения есть потенциал. Пока тело Чжиянь в сохранности, у меня еще будет немало возможностей отомстить. Я твердо решила продолжить принижать свое достоинство, полностью отказавшись от первоначального плана отправить Чжиянь одним шагом на небеса, и решила пойти чудесным окольным путем.

– Герой! Ах, нет… Глава Ли! Меня зовут Лу… – я запнулась, слегка кашлянув, – Лу Чжиянь.

Чжиянь наконец-то с огромным усилием сумела подлететь к нам и в промежутках между жалобами на то, как медленно передвигаются призраки, упрекнула меня:

– Моя фамилия не Лу!

«Да кому интересна твоя фамилия?» Я так привыкла называть свое имя, что чуть не проболталась, и то, что я смогла вовремя остановиться, уже хорошо. Проигнорировав ее, я продолжила вешать лапшу ему на уши:

– Моего отца убил Лю Вэй, глава школы Зерцало сердца. Я была в отчаянии и пришла сюда, всем сердцем желая присоединиться к школе Десяти тысяч убиенных, но вдруг у самых врат меня поймал этот последователь школы Зерцало сердца. В мои намерения не входило вторгаться на запретную территорию… Я могу лишь надеяться на великую милость главы…

Я признала свою ошибку, как и поражение, изобразив искренность. Чжиянь уставилась на меня широко раскрытыми глазами и разинув рот:

– Лу Чжаояо… Ты настоящая демоница…

«Эх, неопытная малышка, ты ничегошеньки не смыслишь в жизни! Умение приспосабливаться – первый принцип становления демоном». Я не смогла удержаться и украдкой закатила глаза. Но именно в этот момент Мо Цин заговорил:

– Всем сердцем желаешь присоединиться? – Он сделал шаг вперед, наступив на сломанный меч Чистого Сердца, лежащий на земле. – А ты неплохо владеешь мечом.

Его слова были полны сарказма, напоминая мне о неоспоримом факте: я первая напала на него. Мои глаза забегали, и я сказала, нервно усмехнувшись:

– Я была слишком взволнована, увидев главу школы, и захотела обменяться опытом. Я не хвастаюсь, но, честно сказать, с моими способностями никто другой, кроме главы, не может стать моим учителем…

Я подняла голову. Мой рот был полон крови, а все тело покрыто грязью, но, несмотря на жалкий вид, я старательно изображала искренность:

– Глава, я хочу стать вашей ученицей!

Мо Цин посмотрел на меня тяжелым взглядом, опустив голову, но не произнес ни слова. То странное выражение, как будто мыслями он далеко-далеко отсюда, снова появилось на его лице.

Я не могла понять, о чем он думает. Я могла лишь позволить струям дождя между нами слой за слоем плести большую паутину, которая снова и снова пропитывала влагой мои волосы и лицо.

Наконец он слегка шевельнулся. Бедное мое тело… Буду я жить или снова умру, зависит от его решения…

– Ха! Хочешь себе в учителя главу школы? Мечтай, шавка небожителей! – вмешался подошедший сзади страж. Мой взгляд метнулся к нему, запечатлевая в памяти плосконосое лицо с маленькими глазками. Закончив говорить, он тут же двинулся вперед. Обойдя Мо Цина, он занес меч, чтобы ударить меня.

Вот это да! Осмелиться действовать без разрешения главы! Вот же глупый какой. С первого взгляда я могла сказать, что ему никогда не достичь высот в школе Десяти тысяч убиенных.

Мое сердце наполнилось презрением, и, как и следовало ожидать, прежде чем он успел поднять меч, его сразил невидимый удар, и он приземлился прямо в лужу грязи. Мо Цин одарил его холодным взглядом:

– Кто тебе позволил?

– Гла… Глава, – страж с плоским носом не осмелился издать ни единого стона. Он сразу же распластался на земле, преклонив колени. – Вы же сами сказали… любого, кто вторгается на запретную территорию, независимо от причин, следует убить… – он дрожал всем телом и был жалок, в голосе слышалась обида.

Я могла подтвердить: Мо Цин действительно говорил это. Но он же глава! Кто такой глава? Глава – это тот, кто всегда прав. Если он не прав – смотри пункт первый. Если он говорит сначала одно, а потом другое, вы никогда не должны указывать на его ошибку. Потому что тогда глава будет выглядеть глупо и потеряет лицо.

В конце концов, я тоже была главой школы, так что сейчас прекрасно понимала Мо Цина. Как же неловко он, должно быть, себя чувствует, когда ему приходится иметь дело с таким тупым подчиненным. Поэтому я очень любезно решила выступить посредником в достижении компромисса.

– Я не вторгалась! Меня вынудили прийти сюда, так что меня не за что убивать. – Я повернула голову, указывая на Лю Цанлина, которого вырубила чуть раньше: – Убейте его, это его вина!

– Не смей! – крикнула Чжиянь откуда-то сбоку.

Но, кроме меня, никто не мог слышать слова призрака. Даже Мо Цин, который заполучил меч Невыносимой Тяжести и достиг такого мощного уровня совершенствования.

Я бросила взгляд на Чжиянь, не собираясь ее слушать. Если не переложить ответственность на Лю Цанлина, то на кого ее переложить? Я не глупа: конечно, мне выгоднее в первую очередь защитить тело Чжиянь. А жив будет Лю Цанлин или нет, меня не касается.

Я снова перевела взгляд на Мо Цина, ожидая его решения.

Наконец он повернулся, чтобы уйти, коротко бросив напоследок:

– Пик Лунных забав, устройся там самостоятельно.

То есть он позволил мне остаться, а что касается того, возьмет ли он меня в ученицы и убивать ли Лю Цанлина, – указаний не оставил. Когда Мо Цин проходил мимо моего надгробия, его шаги слегка замедлились, пальцы сложились в мудру, и в воздухе возник защитный барьер. Он засиял золотистым светом, защищая мою могилу от дождя, как огромный зонтик.

Я удивленно приподняла бровь.

Как это понимать? Что за сотворенная мимоходом благотворительность? У меня не было возможности спросить его, потому что силуэт Мо Цина в этот момент полностью растворился в пелене дождя. Только после того, как Мо Цин ушел, стражник, стоявший на коленях, поднялся на ноги, все еще дрожа. Малец-плосконос растерянно уставился на меня, а потом на лежащего рядом Лю Цанлина:

– Так убивать мне его или?..

– Ты, должно быть, привратник?

Он молча кивнул.

– Тогда лучше так и оставайся привратником, не пытайся лезть дальше, – посоветовала я ему. – Чем выше заберешься, тем быстрее умрешь.

Тот, кто отдает приказы, ушел, и Малец-плосконос, не отличавшийся большим умом, не знал, что и делать. Я взглянула на Чжиянь и, увидев ее полный надежды взгляд, сказала:

– Глава уже признал меня своей ученицей; сегодня он проявил чудеса милосердия. А этого парня – считайте, что ему сегодня повезло – просто вышвырните с горы Праха.

– Как же так? Как мы можем так легко отпустить того, кто вторгся на запретную территорию?

В этом он был весьма тверд. Я скривила губы:

– Тогда просто бросьте его в темницу.

Он немного подумал, сочтя мои слова разумными, и тут же приказал людям, стоявшим сзади, поднять Лю Цанлина. Чжиянь хотела остановить их, но в конце концов ей оставалось только смотреть, как парня тащат прочь.

Малец-плосконос с помощью другого подчиненного хотел помочь мне встать, но я увернулась от их рук:

– Я тяжело ранена, пойди и позови еще демонов, чтобы принесли для меня паланкин. Теперь я ученица главы школы, и, если вы будете плохо обо мне заботиться, я пожалуюсь на вас главе!

Другой страж презрительно хмыкнул:

– Глава лишь пощадил твою жизнь, а у тебя хватает наглости выставлять себя его ученицей. Ну и нахальная же ты!

Я хмыкнула еще более презрительно:

– Вы, бедолаги, не видите дальше своего носа. Что говорил глава? Убивать всех нарушителей, но разве меня он убил? Всех убил, но почему не меня? Пораскиньте мозгами и подумайте: неужели я действительно такая нахальная?

Они растерянно посмотрели друг на друга и ничего не сказали. Я махнула рукой:

– Бегом, распорядитесь, чтобы принесли паланкин.

Они послушно ретировались. Чжиянь опечаленно вздохнула:

– А ты тиран… Как ловко…

Теперь, когда все ушли, я открыто заговорила с Чжиянь:

– Твое лицемерие – тоже отличный навык.

Я и так была вся в грязи, поэтому я просто присела на камень. Опасность миновала, и на меня навалилась усталость. Боль от ран притупилась. Я лениво покосилась на Чжиянь:

– Ты вопила, что не хочешь идти с Лю Цанлином, кричала, что хочешь отомстить, но, когда его собрались убить, первой выступила против. Разве он не сын твоего врага? Чего ты так печешься о нем?

Мои слова лишили Чжиянь дара речи. Она долго заикалась, прежде чем наконец сказать:

– Тот, кого я ненавижу, – это его отец. Лю Цанлин тут ни при чем… – Запинаясь, она проговорила: – Давай не будем об этом. Когда ты сказала, что отправишь меня одним шагом на небеса, ты имела в виду, что я стану ученицей главы?

– Ага, что-то вроде этого.

Изначально я планировала позволить ей занять место Мо Цина. Но, учитывая, насколько слабо это тело, план убить его был обречен на провал. Правильно говорят: ноша тяжела, а путь далек…

– На самом деле ты довольно грозная, – похвалив меня, Чжиянь подлетела ближе. – Теперь вернешь мне тело?

– А? – я уставилась на нее. – Вернуть его тебе? Зачем?

Она побледнела и выглядела немного озадаченной:

– Разве ты не отослала всех этих стражников, чтобы вернуть мне тело?

Я с улыбкой посмотрела на нее:

– Детка, как тебе только пришло такое в голову? Я не прогоняла их, я отправила за паланкином.

– Ты! Разве ты не сказала, что вернешь мне тело?

Я широко зевнула.

– Я сказала, что верну тебе тело, но не говорила когда.

– Лу Чжаояо! – Чжиянь была вне себя от гнева. – У тебя нет ни стыда, ни совести!

Ах, какая ностальгия, я так давно не слышала этой фразы. Я невозмутимо отмахнулась, чтобы успокоить ее:

– Давай заключим сделку.

Я пристально посмотрела на призрак девушки и сказала:

– Это тело я в конце концов верну тебе, ведь мне не так уж и хочется возвращаться к жизни. У меня есть только одно желание, и, как только я исполню его, я сдержу обещание. А пока считай, что ты отдала мне его на время. Хоть я и не могу дать тебе свое тело взамен, но могу использовать твое, чтобы помочь тебе отомстить. Что ты на это скажешь?

Чжиянь молчала.

– Скажу честно, этот глава школы Зерцало сердца для меня не более чем мелкая сошка. Но с твоими способностями, если ты захочешь отомстить, ждать мы будем до года обезьяны, месяца лошади [13]. – Я изогнула губы в улыбке. – Когда я была жива, тех, кто умолял меня, Лу Чжаояо, о помощи, было больше, чем травы на горе Праха. Обычно я не внимаю таким мелким просьбам; раньше ты и мечтать не смела бы о том, что тебе так повезет.

Выражение лица Чжиянь было серьезным. Прежде чем она успела ответить, до наших ушей донесся звук приближающихся шагов. Я посмотрела вдаль:

– А, паланкин уже здесь. – Взглянув на Чжиянь, я улыбнулась: – Разве ты не хотела вступить на демонический путь? Сегодня по доброте душевной я преподам тебе первый урок. Здесь мои действия не называют деспотичными, их называют стратегией. Заруби себе на носу: когда выходишь на сцену, подчиняй всех, кого можешь, после этого все пойдет легко.

Несколько последователей демонического пути вернулись довольно быстро. Прибыв, они очень осторожно помогли тяжело раненной мне подняться в паланкин.

Чжиянь наконец заговорила:

– Нет, я должна отомстить сама. Это ведь месть за мою семью.

Я приподняла бровь. Хм, а у малышки твердый характер. Какая жалость…

Я забралась в паланкин. Четыре последователя демонического пути осторожно подняли паланкин и плавно двинулись вперед. Я взглянула на Чжиянь, усмехнулась и развела руками: «Какая жалость, ты слишком долго болтала, а я не могу сейчас спуститься с паланкина!»

Ветер пронесся под ногами адептов школы Десяти тысяч убиенных, и паланкин чуть качнулся. Чжиянь, придя в себя, как могла быстро пустилась в погоню, но, будучи новоиспеченным призраком, летела так медленно, что ее можно было только пожалеть. За короткий промежуток времени между ней и паланкином образовалось огромное расстояние.

Это уже второй урок, который я преподаю ей по доброте душевной. Я устроилась поудобнее в паланкине, позволив ей гнаться за мной и проклинать на чем свет стоит. Теперь она усвоит: если решила следовать пути демона, никому нельзя доверять. Эти барышни из знаменитых светлых школ уж слишком изнежены и неопытны.

Четверо носильщиков двигались в размеренном темпе, и я почувствовала, что меня клонит в сон. В тот момент, когда мы покинули запретную территорию, гроза и дождь внезапно прекратились. Луна выглянула из-за облаков – был самый темный час ночи. Кто бы мог подумать, что, даже когда я стану призраком, у меня все еще будет шанс навести шороху.

Я думала, что моя новая жизнь вот-вот начнется… Однако… на самом деле это было не так. Потому что на следующее утро, едва проснувшись, я поняла…

Я. Стала. Призраком. Снова!

Глава 3
Сделка

Без всякого предупреждения!

Совершенно без предупреждения!

Я долго не могла оправиться от потрясения, плавая рядом с бесчувственным телом Чжиянь.

Немного оправившись от шока, я снова попыталась войти в ее тело, но в итоге лишь прошла сквозь него. Моя полупрозрачная призрачная сущность застряла в матрасе, не в состоянии занять чужое тело…

Почему?

Сбитая с толку, я уставилась на едва живое тело и глубоко задумалась.

Вчера, когда меня несли обратно, я была в полубессознательном состоянии: слишком много ран, и мне не хватало энергии, чтобы контролировать тело должным образом. Я просто позволила носильщикам отнести меня на пик Лунных забав и подождала, пока прислуга закончит обрабатывать мои раны, прежде чем уложить в постель.

До тех пор, пока я не закрыла глаза, все казалось нормальным, и не было ничего необычного. Душа малышки из школы небожителей осталась в долине, рядом с моей могилой. За одну ночь с ее-то скоростью она не смогла бы добраться до этого места, чтобы забрать свое тело обратно…

– Ммм…

Чжиянь издала тихий стон, медленно начиная просыпаться.

Она действительно проснулась!

Я была ошарашена. Она как-то долетела сюда! Неужели призрак Чжиянь вытолкнул меня из тела?

Девушка шевельнула руками и тут же пробормотала:

– Ай, как больно…

«А то! Только такая стойкая демоница, как я, испытавшая на себе все виды невзгод, могла вынести такие тяжелые раны без единого стона».

– Лу Чжиянь, – позвала я ее.

– Моя фамилия не Лу! – тут же возразила девушка, а потом повернула голову и уставилась на меня так, будто увидела привидение… Впрочем, она на самом деле увидела призрака. На ее лице отразилось удивление. – Ты!

Она втянула холодный воздух, и этого судорожного движения было достаточно, чтобы вызвать такую острую боль в груди, что Чжиянь не могла вымолвить ни слова, а только с побелевшим лицом указывала на меня дрожащим пальцем. Когда боль поутихла, до нее наконец дошло:

– Мое тело… я вернула его…

Я холодно пробурчала:

– И правда, вернула.

– Как это может быть… Вчера я была не в состоянии угнаться за тобой… Как же так вышло? – она недоуменно посмотрела на меня.

А мне-то откуда знать?

Я была в бешенстве. Как можно кичиться своим превосходством после того, как всего-навсего воспользовались подходящим случаем? Мо Цин – один из таких: просто пришел на готовенькое! И у него хватало наглости являться к моему надгробию и хвастаться! А теперь и эта девчонка, одолев меня, имеет наглость спрашивать, как ей это удалось!

Я проигнорировала ее, медленно подплыла к окну и выглянула наружу.

Как удручающе.

Без тела я не могла отомстить Мо Цину. Меня не слишком беспокоило, что мой идеальный план снова провалился. Куда больше меня волновало другое: чтобы покрыть расстояние в двадцать ли мне потребовалось три дня. Сколько же дней у меня уйдет, чтобы добраться от пика Лунных забав до моего надгробия?

Я взглянула на небо. Было примерно три четверти часа Дракона [14]. Если я хочу вернуться к своей могиле, я должна отправляться прямо сейчас, иначе, как только наступит час Лошади, энергия ян станет такой сильной, что совсем лишит меня возможности двигаться.

Как только я собралась быстро пройти сквозь стены комнаты, Чжиянь, прилагая все силы, приподнялась на кровати и окликнула меня:

– Ты собираешься уйти?

– А что мне делать? Неужели я останусь здесь и буду смотреть, как живые наслаждаются жизнью?

Я обернулась и посмотрела на нее. На нежном личике как будто написали: «обречена быть запуганной адептами демонического пути, и даже собаки не станут с ней считаться». Помолчав немного, в конце концов я решила ей помочь.

– Мой тебе совет: пользуйся властью Мо… нет… Ли Чэньланя. Придумай способ сблизиться с ним. Позволь ему отомстить за тебя, долго оставаться одной в школе Десяти тысяч убиенных неразумно. Так будет гораздо удобнее и безопаснее. Не упорствуй в том, чтобы отомстить самой: кто бы ни убил твоего врага, разве он не умрет в итоге? Ресурсы нужно расходовать разумно. Статус ученицы Ли Чэньланя, который я подарила тебе, просто прими как дар судьбы за то, что ударилась головой о мое надгробие.

Больше не обращая на нее внимания, я развернулась и поплыла прочь.

Я испытала все тяготы пути – мне потребовалось почти десять дней, чтобы долететь до своего надгробия. Я продолжила одинокое существование, сидя перед безымянным обелиском и вздыхая о своей трагической призрачной жизни после смерти.

Но к счастью, Небеса не прервали мой призрачный путь!

Прошло около двух недель, и однажды, сидя под лучами заходящего солнца, я почувствовала, как до моего надгробия долетел запах светлой.

В тот момент я пряталась от солнца за могильным камнем, и, когда увидела посетительницу, мои брови поползли вверх.

– Лу Чжиянь, ты пришла, чтобы оплакать меня?

– Я… Моя фамилия не Лу… – ответила она мне между всхлипываниями и села перед надгробием. – Я… я лучше отдам это тело тебе, если ты поможешь мне отомстить. Этот ваш демонический путь культивировать очень сложно…

Услышав это, я вальяжно устроилась на могильном камне и смерила ее взглядом сверху вниз.

– О, теперь ты умоляешь меня о помощи.

Вот это по мне, такая ситуация мне очень и очень знакома.

– Ты… ты поможешь мне?

Я прищурилась и рассмеялась, обнажив маленькие клыки.

– Это будет зависеть от того, что ты предложишь мне взамен.

– Взамен? – Чжиянь уставилась на меня сквозь слезы. – Я отдам тебе свое тело, что еще я могу предложить?

– Верно, – кивнула я. – Тогда давай назовем это кредитом. Когда я верну тебе твое тело, ты будешь должна мне услугу.

Чжиянь, очевидно, замучили тренировками на пике Лунных забав, поэтому она, даже не раздумывая, торопливо кивнула, соглашаясь. Я была очень довольна.

– Солнце еще не село, энергия ян слишком сильна. В прошлый раз мне удалось войти в твое тело ночью, давай попробуем еще раз, когда наступит час Крысы. А что касается свободного времени, которое у нас есть до тех пор… – Я взглянула на нее и улыбнулась. – Расскажи мне, как эти мелкие демонята издевались над тобой!

В сделке самое главное – быть честной. Я сказала, что помогу, значит, я помогу ей. Никакой мути, никаких трюков; я не обманывала ни детей, ни стариков. Если я говорила, что ударю, то обязательно наносила удар и била до тех пор, пока враг не начнет звать папочку, обливаясь слезами.

Выслушав сбивчивую речь Чжиянь, перемежаемую жалобными всхлипываниями, я теперь в общих чертах знала, в какой ситуации она оказалась.

Прежде чем уйти, я велела ей крепко обнять Мо Цина за его толстую ляжку [15]. Однако эта девица с непомерно раздутым чувством собственного достоинства не собиралась этого делать. Она планировала полагаться исключительно на свои собственные способности и культивировать демонический путь в школе Десяти тысяч убиенных, а добившись успехов в учебе, отыскать главу школы Зерцало сердца Лю Вэя и отомстить. Я посмеялась, думая про себя: «Девонька, до чего же ты наивна».

Как и следовало ожидать, не прошло и нескольких дней, как адепты демонического пути на пике Лунных забав обнаружили, что эта их новоиспеченная ученица главы совсем не такая грозная, а ее отношения с главой вовсе не такие хорошие.

Поэтому те, кто прежде относился к ней доброжелательно, стали с ней холодны; те, кто раньше заботился о ней, стали насмехаться и даже унижать ее. Первоначальный план Чжиянь полагаться лишь на собственные способности для достижения успеха оказался абсолютно провальным.

Не прошло и месяца, как эта девушка из праведной школы небожителей, проповедующей доктрину «мир и гармония как высшая ценность», не смогла дать должного отпора и стала мишенью для тех, кто стремился выразить свое недовольство. Мужчины с пика Лунных забав, культивирующие демонический путь, захотели воспользоваться ею и сегодня перешли все границы. Наконец она попыталась дать им отпор, но к этому моменту уже не осталось никого, кто мог бы ей помочь.

Женщины-адепты демонического пути просто стояли рядом и глазели; мужчины называли ее потаскухой и явно собирались над нею надругаться.

В панике Чжиянь сбежала от них, улетев на мече [16], но ученики демонической школы упрямо преследовали ее, пока она не вошла на запретную территорию. Никто не осмелился последовать за ней.

Когда она закончила перечислять свои беды, периодически всхлипывая, уже почти наступил час Крысы. Я присела перед ней на корточки.

– Детка, это нормально – полагаться только на себя; в этом мире очень часто приходится доверять лишь себе. Но чтобы это работало, необходимо быть достаточно сильной. А если ты недостаточно сильна… – Я непонимающе уставилась на нее. – Ты что, не могла напрячь мозги и вспомнить, что я тебе говорила? Тебе всего-то и нужно было пойти и подлизаться к Ли Чэньланю!

– Как только я поняла, что не могу полагаться лишь на свои силы, я сразу решила найти тебя…

Хм, это действительно можно считать выходом из положения.

Чжиянь вытерла слезы и посмотрела на меня:

– Кроме того, если бы я пошла искать Ли Чэньланя… Ли Чэньлань – глава школы, он недосягаем… даже те, кто учится уже десятки лет, не могут его увидеть, так какое право я имею… заискивать перед ним и просить о помощи…

Услышав это, я пришла в ярость:

– Я тоже глава школы! Я тоже когда-то была недосягаемой! Просто потому, что я мертва, ты думаешь, что на меня легче повлиять?

Она снова взглянула на меня:

– Да…

Я заскрежетала зубами, думая о том, что эта девушка, а также тот плосконосый страж – оба они не в состоянии увидеть правду. Но раз уж она готова отдать мне свое тело, я простила ее дерзость.

– Ты зря так беспокоишься насчет Ли Чэньланя. Разве я не говорила раньше: он приказал убить всех нарушителей. Однако почему не убил тебя?

Вся в слезах, Чжиянь непонимающе уставилась на меня:

– Почему?

Я торжественно объявила:

– Потому что он тобой очарован!

По телу девушки пробежала дрожь.

– Что?!

– А по какой же еще причине он не убил тебя?

Чжиянь немного подумала.

– В то время ты была в моем теле… Кто знает, может быть, он тогда смотрел на меня, а вспоминал о тебе?

Я не смогла сдержаться и рассмеялась.

– Теперь Ли Чэнлань – глава школы Десяти тысяч убиенных, и все благодаря тому, что он вырвал эту должность у меня из рук. Теперь, когда ему наконец удалось укрепить свое положение, если он узнает, что я занимаю чье-то тело, скажи мне, что он сделает со мной?

– Убьет тебя? Избавится от сорняков и уничтожит корни…

– Выходит, ты не так уж и глупа.

Я подняла голову, чтобы взглянуть на небо, и, увидев, что уже наступил час Крысы, напомнила Чжиянь:

– Самое время, давай попробуем.

Она выпрямилась, усаживаясь. Я сосредоточилась, избавляясь от всех ненужных мыслей и желаний, и попыталась войти в тело Чжиянь.

В тот же миг мои пальцы согрелись, ноги отяжелели и знакомое ощущение тела охватило все мое естество. Я моргнула и, посмотрев на надгробие, увидела призрачную Чжиянь, безучастно сидящую там, где я ее вытолкнула.

Кто бы сомневался! Такое дело, как захват чужого тела, лучше всего совершать ночью!

Я встала и сжала кулаки. Мое сердце тут же пустилось в пляс, когда я почувствовала силу в руках. Наконец-то! Пройдя по такому огромному кругу, это тело в конечном счете вернулось ко мне!

Однако еще до того, как я успела насладиться своим счастьем, я вдруг почувствовала вспышку ауры позади себя. Я нахмурилась, но как раз в тот момент, когда я собиралась увернуться, чья-то рука схватила меня за шею и подняла вверх.

В одно мгновение у меня перехватило дыхание, и я могла лишь смотреть на врага. На нем было знакомое черное паоцзы [17], но выражение его лица было холодным, а взгляд – острым, как нож, который готов скоблить мои кости.

– Опять ты, – его голос был холоден, как лед. – Снова вторглась на запретную территорию. Не думай, что во второй раз я пощажу тебя.

Призрачная Чжиянь была так напугана, что то и дело хватала ртом воздух. Она закричала:

– Видишь, что я говорила! А ты хотела, чтобы я подольстилась к этому демону! Еще говорила, что он заинтересован во мне – скорее он заинтересован в том, чтобы меня убить! Какое счастье, что я тебя не послушала!

Ярость охватила мое сердце. Если бы тело Чжиянь не было таким бесполезным, Мо Цин не смог бы довести меня до такого жалкого состояния!

Как же он меня достал! Почему каждый раз, стоит мне занять тело Чжиянь, он приходит, чтобы усложнить мне жизнь? Должно быть, ему суждено стать моим проклятием!

Я схватила его за руку, используя всю силу этого слабого тела, чтобы заставить его хоть немного ослабить хватку, и хрипло выговорила:

– В прошлый раз я была вынуждена… и в этот раз… меня заставили…

Мо Цин холодно рассмеялся и грубо швырнул меня на землю.

Я тут же схватилась за шею, кашляя и задыхаясь. Сквозь непрерывный гул в ушах я услышала его саркастический холодный смех:

– Заставили? Те адепты демонического пути, что не последовали за тобой на запретную территорию?

В последний раз, когда Мо Цин видел меня, я кинулась на него с мечом. Я нанесла достаточно мощный удар, так что сразу стало очевидно – ученики с пика Лунных забав мне не соперники. Но потом тело вернула себе Чжиянь, а она была слабее цыпленка! И над ней стали издеваться. Я не могла ничего объяснить, и, чтобы отвлечь Мо Цина от подозрений, мне оставалось только положиться на свою сообразительность. Указав на надгробие, я сказала:

– Это она! Она меня заставила.

Как только эти слова слетели с моих губ, Мо Цин застыл. Он внимательно рассматривал меня, распростертую на земле.

– Ты знаешь, кто здесь похоронен?

– Знаю. Лу Чжаояо…

Его взгляд был холоден, а выражение лица безжалостно.

– Как ты узнала об этом?

– Во сне, – мне пришлось импровизировать буквально на ходу. – Она приходит в мои сны каждую ночь и велит сжигать для нее жертвенные деньги.

– Приходит в твои сны? – перебил меня Мо Цин. Он прищурился, и в его глазах мелькнуло подозрение.

Я задумалась. Позволить Мо Цину узнать, что моя душа все еще здесь, может быть, не самая хорошая идея. Но, как бы там ни было, эти потусторонние дела… Не умри я сама, откуда мне было знать, что после смерти можно стать призраком? Живым такое неинтересно.

Сейчас я могу просто выставить все свои фигуры на шахматную доску.

Если Мо Цин узнает, что моя душа все еще где-то рядом, но не сможет найти меня, он определенно потратит все свое время на погоню за призраком, чтобы защитить место главы школы. Пока он будет этим занят, я смогу использовать тело Чжиянь и притвориться, что помогаю ему искать несносного призрака. Внесу сумятицу в его мысли и подберусь к нему поближе. Я войду в его жизнь, завоюю его доверие – каждое движение мне будет известно, а сама останусь незамеченной. Как только он утратит бдительность, я нанесу ему смертельный удар! Идеально!

Я невольно восхитилась, какой сложный план я быстро придумала. Не сводя глаз с Мо Цина, с серьезным выражением лица я сказала:

– Да, она требовала, чтобы я сжигала для нее жертвенные деньги, а иначе грозилась вечно преследовать меня… Обещала жестоко убить…

Мо Цин долго молчал; его темные зрачки напоминали водоворот, скрывая все эмоции. Я не могла понять, о чем он думает. Я ждала, когда Мо Цин придет к какому-то решению. Ждала долго, но в конце концов, когда он открыл рот, он произнес только два слова:

– Это невозможно.

Мо Цин склонил голову и пробормотал себе под нос:

– Будь она все еще здесь, то непременно пришла бы за мной.

Ну, тут Уродец не ошибся: «Единственное, о чем я жалею, так это о том, что не смогла забрать тебя с собой. Если бы я вернулась к жизни, то, конечно, сначала отыскала бы тебя, чтобы забрать с собой в Загробное царство! Именно этим я сейчас и занимаюсь».

Но я, конечно же, не могла этого сказать, поэтому заявила:

– Я тоже не знаю, почему она искала меня… Возможно, это потому, что я ударилась о ее надгробие в прошлый раз, поэтому она начала преследовать меня… Во сне Лу Чжаояо была такой пугающей, что у меня не было другого выбора… Глава, я дважды вторглась на запретную территорию, но меня нельзя в этом винить…

Я посмотрела на него жалобным взглядом. Чжиянь недавно плакала, и ее глаза все еще были чувствительными. Я специально открыла их шире и не моргала, очень скоро они сами собой наполнились слезами.

Мо Цин долго молча смотрел на меня.

В глубине души я понимала, что такое жалкое поведение не способно подействовать на кого-то из школы Десяти тысяч убиенных. Мо Цина можно считать моим творением, и если мне удастся его разжалобить, то это определенно потому, что…

– Вставай.

Он сохранил мне жизнь. Я снова уверилась в своей догадке: как и следовало ожидать, Мо Цину приглянулось личико Чжиянь! Он не может заставить себя убить ее!

Мо Цин пристально посмотрел на меня.

– А какой она тебе приснилась?

– Демоница Лу Чжаояо?

Я внимательно изучила выражение его лица и, взвешивая каждое слово, сказала:

– Она… Ох, ее лицо было совершенно белым, у нее не было ступней, и она выглядела по-настоящему жестокой…

Пока я говорила, заметила, что Мо Цин подозрительно прищурился. Я знала, что он внимательно изучает меня, поэтому решила поделиться своими настоящими чувствами:

– На самом деле она ничем не отличалась от живой. Но она точно ненавидит вас, она сказала, что вы украли ее трон и стали причиной ее смерти, и она хочет вернуться за вами, чтобы отомстить.

Все, кто тогда вошел в гробницу, погибли, не сумев защититься от мощнейшей ауры меча Невыносимой Тяжести. Даже если бы кто-то и засомневался в том, что именно тогда произошло, никто бы не смог с уверенностью утверждать, что меня убил Мо Цин. Поэтому я сказала то, что было известно только нам двоим, чтобы рассеять его подозрения.

Как и следовало ожидать, услышав это, Мо Цин замолчал. Только спустя долгое время он слегка повернул голову, чтобы посмотреть на мое безымянное надгробие.

Призрачная Чжиянь стояла прямо там; она тупо смотрела на Мо Цина, пока он, наконец, не опустил голову.

– Тогда почему же… она не пришла? – пробормотал он.

«Ха, ты меня провоцируешь!» – меня так и подмывало засучить рукава и наподдать ему. Но я быстро справилась с эмоциями. Сейчас не время вступать в бой с Мо Цином. Я подавила гнев, напомнив себе, что должна вынести это унижение ради достижения заветной цели. Мне нельзя быть импульсивной.

Мо Цин больше ничего не сказал. Он развернулся. Этот демон ничего не поведал о своих планах в отношении меня, поэтому я просто стояла на месте, уставившись ему в спину. Чжиянь проплыла рядом со мной и растерянно сказала:

– Этот демон… Его лицо только что было таким печальным, совсем не похоже на демона… Он выглядел словно маленький брошенный ребенок…

Мо Цин был рядом, так что я не могла открыто говорить с Чжиянь, поэтому лишь закатила глаза. Эти благородные праведные школы взращивают слабаков, предающихся сентиментальным иллюзиям. Мо Цин – печальный? Сейчас он обладает такой большой властью и авторитетом, если и есть что-то, что его печалит, то это, вероятно, нечто из разряда «Я взобрался на вершину, но тут так холодно и одиноко!»

Внезапно Мо Цин обернулся и посмотрел на меня. Выражение его лица было безразличным. Я поймала его взгляд и тут же побежала за ним.

– Глава, вы позволите мне вернуться с вами?

– Любой, кто задержится здесь, умрет.

Я, радостно подпрыгивая, ускорилась. Мо Цин стоял неподвижно, дожидаясь, когда я догоню его. Судя по всему, он сегодня благодушен. Но… Возможно, он и благодушен, а я нет – то есть пришла пора обсудить еще одну тему.

– Глава, я должна вам кое-что рассказать, – произнесла я. – Хоть теперь я ваша ученица…

– Кто это сказал? – он холодно перебил и пристально посмотрел на меня. Я тоже не отводила взгляда.

– В последний раз, когда мы виделись, мы говорили о том, что я стану вашей ученицей.

– И я согласился?

– Вы не возражали.

Мо Цин снова замолчал, и я приняла это за согласие. Я уверенно вернулась к прежней теме:

– Как я уже говорила, хоть теперь я ваша ученица…

Я намеренно сделала паузу, бросив на него взгляд, и, видя, что он больше не возражает, удовлетворенно кивнула и продолжила:

– …И позже всех вступила в школу, но все же глубоко уважаю всех моих соучеников…

Чжиянь не смогла догнать меня, но я слышала, как она сплюнула кровью на мои слова. Проигнорировав ее, я продолжила:

– …Хотя они довольно суровы со мной, я считаю, что это лишь укрепит меня. Но кто бы мог подумать, что некоторые из моих соучеников начнут вести себя бесчестно и пожелают запятнать мою чистоту… Это уже слишком, вам так не кажется? Я хотела сжечь сегодня немного жертвенных денег, но после того, как они погнались за мной, потеряла их… Взгляните!

Мо Цин не сбавил шага и не потрудился обернуться.

– Никто не просил тебя уважать их; в школе Десяти тысяч убиенных мы говорим с позиции силы.

А, намекает, что не собирается вмешиваться. Я кивнула. Тоже подходит. Все равно это тело вернулось ко мне. Эти мелкие демонята с пика Лунных забав могут попробовать посмеяться надо мной – я заставлю их пожалеть об этом.

Я последовала за Мо Цином. Еще до того, как мы покинули долину, я услышала, как кто-то спорит впереди. Голос одного из стражей принадлежал моему старому знакомому, Мальцу-плосконосу:

– Я обязан известить главу об этом. Только после этого вы сможете войти и схватить нарушителя.

Ему тут же ответили последователи демонического пути:

– Нет нужды беспокоить главу. Мы, возможно, и не имеем права входить в долину Духов, но вы-то можете. Выведите оттуда эту потаскуху из школы небожителей, а затем убейте. Таким образом никому из нас не придется беспокоиться по этому поводу. Если глава спросит, просто скажете, что она была так решительно настроена ворваться в долину, что вы не смогли остановить ее и вынуждены были убить. Этого достаточно.

По их словам становилось ясно, что, хотя Чжиянь уже давно ступила на запретную территорию, они все еще не сообщили об этом главе школы.

Я вскинула брови: типичный образец обмана начальства и сговора с целью убийства. На мой взгляд, творить зло – не преступление. Для нас, последователей демонического пути, убийство для оттачивания своих навыков, кража магических артефактов, жестокая борьба внутри собственной школы, двуличие и предательство – все это естественно, иначе как совершенствоваться на демоническом пути? Это благородные праведные школы соблюдают правила на пути к бессмертию. Те, кто решил культивировать путь демона, не гнушаются никаким способом самосовершенствования.

Учитывая все вышесказанное, я обычно в таких случаях действовала очень просто. У меня было всего два принципа.

Во-первых, это зависело от моего настроения.

Когда кто-то делает что-то не так, если я в хорошем настроении, мне все равно; если я не в духе, я сломаю ему ноги и выброшу за врата школы.

Другой принцип таков: если зло замыслили против меня, то, независимо от моего настроения, я убью его, выпорю его труп, а затем вытащу на площадь как наглядный пример для остальных.

Если руководствоваться первым принципом, то обман начальства не запрещен, но раз обижена я, срабатывает второй принцип. Так что будь я жива, то еще до рассвета их тела бы висели на столбах перед вратами школы и служили кормом для стервятников. Как жаль, что теперь я не глава школы! Я повернула голову, чтобы взглянуть на невозмутимого Мо Цина. Поглядим, какую тактику он использует, чтобы призвать демонят к порядку.

Тут я увидела, что перед тропинкой стоит большой булыжник с выгравированными на нем словами «Запретная территория». Перед большим камнем был ровный участок земли, где спорили последователи демонического пути и Малец-плосконос.

Там было около семи или восьми низших адептов демонического пути с пика Лунных забав, причем как мужчины, так и женщины. Наиболее рьяно с плосконосым спорил возглавляющий группу низкий волосатый мужлан. Они не заметили нашего с Мо Цином приближения.

Малец-плосконос, стоящий к нам лицом, первым увидел нас и резко замолчал. Это побудило нескольких других адептов демонического пути обернуться, но не все еще успели осознать ситуацию, когда Малец-плосконос воскликнул:

– Глава!..

Все тут же изменились в лице, побледнев, – будто сменили оперные маски [18].

Когда они увидели, что я стою рядом с Мо Цином живая и здоровая, у некоторых из них даже шеи побелели от страха.

Хм, глядя на эту сцену, можно было подумать, что Мо Цин сумел обрести авторитет в моей школе.

– На запретную территорию вторглись. Почему никто не остановил нарушителя? Почему никто не сообщил об этом? – спросил Мо Цин, хотя уже знал ответ.

Последователи демонического пути тут же упали на колени, не смея поднять головы. Малец-плосконос неловко посмотрел на меня, потом на Мо Цина и сказал:

– Глава… Я правда… Правда не знал, убивать ли мне…

На его лице ясно читалось смущение; этот вопрос явно выходил за пределы его умственных способностей. Если взглянуть с его точки зрения, ему даже можно было посочувствовать. Но он действительно был слишком глуп, и я не могла не добавить:

– Вопрос был в том, почему вы не остановили меня и не сообщили об этом. Кто спрашивал тебя об убийстве?

Я повернула голову и посмотрела на Мо Цина с очаровательной улыбкой:

– Учитель, именно это вы имели в виду, не так ли?

Мои слова еще больше обеспокоили последователей демонического пути. Выражения их лиц менялись так быстро, напоминая фонарь скачущих лошадей [19]. Малец-плосконос сжал кулаки, до него, судя по всему, наконец-то дошло.

Мо Цин бросил на меня быстрый взгляд, не соглашаясь и не оспаривая. Он медленно и с безразличием произнес:

– Я уже давно не уделял внимания вопросу приема новых учеников. Я не знал, что ученики, принятые в мою школу Десяти тысяч убиенных, могут быть настолько дерзкими: кроме взаимных интриг, они готовы подстрекать других, скрывать правду от главы и нагло действовать на запретной территории.

Когда он замолчал, даже я, стоявшая сзади, почувствовала легкое давление. А вот последователи демонического пути, стоявшие на коленях на земле и не обладавшие большой внутренней силой, тут же принялись кашлять кровью.

– Как вы посмели?!

Все коленопреклоненные ученики закричали дрожащими голосами:

– Глава, помилуйте! Глава, молим о снисхождении!

И все же, несмотря на их мольбы о пощаде, огромное сокрушительное давление не ослабевало. Похоже, Мо Цин решил устроить настоящую бойню. Если подумать, его способ решения подобных вопросов похож на мой в прошлом. После случившегося эти адепты демонического пути должны были встретить свой конец на площади для порки трупов.

«Хм», – я едва сдержала презрительный вздох. Как неоригинально.

Я с нетерпением ждала возможности показать свои навыки: у меня не было шанса разобраться с кем-то в течение многих лет. Но в конце концов со всем разобрался Мо Цин, да еще и таким старомодным способом. Теперь, когда я вернусь на пик Лунных забав, мне больше не нужно будет отстаивать свое место; как только история о том, что произошло сегодня, распространится, этого будет достаточно, чтобы напугать остальных адептов демонического пути до смерти.

В конце концов, Мо Цин позволил мне жить, несмотря на мое вторжение в запретные земли. Он спокойно принял мое обращение «учитель», а затем уничтожил последователей демонического пути, которые надо «мной» издевались. Независимо от настоящих причин, этого было достаточно, чтобы обмануть остальных.

Но в тот момент, когда низкорослый волосатый заводила сплюнул целую пригоршню крови и его тело безвольно повалилось на землю, сила Мо Цина медленно рассеялась.

Что?

Я была немного удивлена: «Этот парень же еще не умер! Ты что, не собираешься продолжать давить на него?» Я посмотрела на Мо Цина. Его глаза были холодны. Он смотрел на адептов демонического пути, которые, кажется, только что чудом избежали смерти. Он сухо отдал приказ:

– Отправляйтесь в ссылку в деревню Шуньань, занимайтесь земледелием. В течение десяти лет вам запрещено возвращаться на гору.

Что?

Подожди, подожди…

Я не ослышалась?

А как же порка трупов? Столбы для подвешивания тел? Разве мы не позволяем стервятникам клевать их порочные тела? Просто отправил в поселок?! На десять лет? Им даже разрешено вернуться! Что же это за метод пыток такой – земледелие? Почему я не слышала о нем?!

Глава 4
Жертвенные деньги

С выражением полного изумления на лице я смотрела на адептов демонического пути, пока те помогали друг другу подняться с земли, а затем захромали прочь.

Все действительно ушли целые и невредимые!

«Мо Цин, ах, Мо Цин, ты действительно Уродец, которого я не могу понять!

В прошлом ты убил меня, застав врасплох, а сейчас твой метод наказания подчиненных весьма необычен…» Я нахмурилась, оценивающе глядя на него. Как только он уладил дело с последователями демонического пути, коротко бросил мне:

– В будущем, если она снова тебе приснится, доложи мне.

После этого его фигура исчезла во мраке ночи. Я стояла в сгущающихся сумерках, когда Малец-плосконос подошел ко мне.

– Барышня, – на этот раз он был очень вежлив. – Послать за паланкином?

Он почти перегнулся пополам, спрашивая это. Я повернула голову и посмотрела на него.

– Плосконосый, ответь мне на один вопрос. – Я нахмурилась, выражение моего лица было суровым. – Земледелие – это что такое? Объясни мне.

Малец-плосконос, услышав, как я обращаюсь к нему, потрогал свой нос и сказал:

– Ну, земледелие – это возделывание земли.

Его ответ озадачил меня еще больше. Если оставить в стороне вопрос использования земледелия как формы наказания, то главным вопросом оставалось…

– А где у подножия горы вообще есть место для этого вашего земледелия?

Когда я была главой школы Десяти тысяч убиенных, то построила множество опасных ловушек у главного входа на гору Праха, чтобы показать, насколько мощная наша школа.

Формация Копий, формация Стрел, ловушка сжигающего дотла Огня Скверны [20], гололед Жестокой Стужи – любой, вторгшийся на наши земли, был обречен на смерть или приговорен к судьбе хуже смерти. Вся территория в пределах тридцати ли от входа на гору была огорожена и защищена. Без позволения главы школы Десяти тысяч убиенных здесь и муха бы не пролетела. В глазах праведных школ мой вход на гору Праха был, можно сказать, настоящим воплощением Преисподней на земле! А теперь кто-то говорит мне…

что нарушителей отправили к подножию горы… заниматься земледелием?

А! Я поняла! Мо Цин изначально этого и хотел. Неплохая идея: дать им совершенно невыполнимую задачу, заставив возделывать землю в местах установки смертельных формаций, – и таким образом мучить их…

– Ну, раньше такого места и не было, – старательно объяснил мне Малец-плосконос. – После того как глава взял на себя руководство школой Десяти тысяч убиенных, он уничтожил все боевые формации, вернул землю людям и позволил им возделывать ее и выращивать там урожай.

Я чуть не плюнула кровью в лицо Мальца-плосконоса.

– Что ты сказал? Что он уничтожил?

Малец-плосконос склонился к моему уху и тихо произнес:

– Это были боевые формации предыдущей главы школы. Наш новый глава уничтожил их все. В первый год земля все еще оставалась бесплодной и урожая было немного, но в последние два года урожай весьма обильный и все, что мы сажаем, дает хорошие всходы. Сейчас весна, у подножия горы Праха нынче буйство зелени… Барышня, а вы разве сами не видали, когда пришли к нам?

Я…

Если бы я это увидела, то, вероятно, пришла бы в такую ярость, что выколола бы себе глаза…

Демоническое учение! Что это за демоническая школа такая?!

Демоническая школа должна следовать демоническому пути! Здесь должен бушевать огонь! Кровь! Лава! Мечи! Должна быть грозная аура смерти! Любой, кто приблизится к школе, – должен умереть! Вот такой внушительной и величественной аурой должна обладать школа, следующая пути демона! Какое еще буйство зелени, что еще за урожай, хорошие всходы?! Мо Цин, ты что, земной дух? Или, может, ты Повелитель богатства? Мы – демоническая школа! Мы злых духов едим на ужин!

– А помост для порки трупов? Его-то хоть оставили? – спросила я. – Помост, высеченный из гигантского белого нефрита, символизирующего богатство и величие школы Десяти тысяч убиенных. Я надеялась, что он все еще здесь.

– А-а, помост для порки трупов… В позапрошлом году в деревню Шуньань стало много демонов ездить – специально на нашу школу поглазеть. Вот в городе и решили построить трактир. Их староста попросил помощи у главы, и тот отдал им нефритовый помост, чтобы использовать его как основание трактира.

Что… Основание трактира… Какой кошмар! Мое сердце заболело так сильно, что стало трудно дышать.

– А как насчет столба для подвешивания трупов? – слабо спросила я. – Окаменелая древесина, пролежавшая в земле десять тысяч лет… Потребовались годы, чтобы вырезать на нем тысячи черепов, символизирующих всех убитых нашей школой… Наш столб, демонстрирующий могущество и авторитет, где же он?

– Снесли, – простодушно ответил Малец-плосконос. – Разрубили на мелкие кусочки, которые пошли на постройку свинарника.

Свинарник?! Свинарник?! Кто осмелился использовать мой великий столб для подвешивания трупов, чтобы построить… свинарник?! Только дайте мне это увидеть! Обещаю, что не забью его насмерть! Неужели Мо Цин не боится, что черепа на столбе перепугают всех его свиней до смерти?

– Похоже, барышня, вы на удивление хорошо знаете, какой была наша гора Праха в прошлом.

– В Цзянху ходит много слухов об этом месте… Не разговаривай со мной больше, дай хоть немного успокоиться. Я хочу побыть одна.

Я отошла в сторонку от плохо выполняющего свою работу плосконосого, присела на корточки, положила руку на живот и почувствовала боль душевную и телесную. «Моя гора Праха… Потребовалось так много лет, прежде чем мне наконец удалось сделать ее такой, что даже само ее упоминание заставляло мочиться от ужаса… Моя гора, оплот демонической силы… Гора, прославившаяся на весь мир нашими злодеяниями и жестокостями… Мощь, способная устрашить праведные культы… Все, все разрушено до основания! Будь ты проклят, Мо Цин – Ли Чэньлань! Нам с тобой не жить под одним небом! Я отправлю тебя прямиком в Преисподнюю!»

Успокоившись, я вернулась на пик Лунных забав. Я просидела всю ночь, медитируя. Сна не было ни в одном глазу; все мое внимание было сосредоточено на способах убить Мо Цина.

На рассвете, когда лучи восходящего солнца коснулись самой высокой точки пика Лунных забав и добрались до внутреннего дворика, мое новое тело внезапно ослабело, и в следующий момент… Меня, черт возьми, снова вытолкнуло из этого тела.

Снова!

Снова!

Я выплыла из-под полога, наблюдая за телом Чжиянь, которое внезапно обмякло на кровати. Все пропало. На этот раз я точно не заснула! Почему это случилось так внезапно?

Чжиянь, как и прежде, застонала и проснулась. И так же, как и в прошлый раз, непонимающе уставилась на меня широко раскрытыми глазами:

– Ты… Мое тело, оно снова вернулось?

– Да, я знаю, не надо так удивляться каждый раз. Лучше давай обсудим что-нибудь полезное. – Я всплыла на кровать, уселась перед Чжиянь и постучала по изголовью. Хотя на самом деле постучать я, естественно, не могла – только сделала вид. – Скажи, как ты умудрилась в своем призрачном обличье проплыть десятки ли за одну ночь, чтобы попасть сюда? Разве мы вчера не договорились?

Чжиянь выглядела совершенно потрясенной и удивленной.

– Я… я не… Ох! – она осмотрела свое тело. – Почему так… Вчера я не могла догнать тебя, потому что летела слишком медленно, поэтому просто осталась у твоей могилы. Я вообще ничего не делала… почему…

Услышав это, я потерла подбородок, размышляя. Если вспомнить, когда я овладевала телом Чжиянь, то в первый раз я преуспела ночью, но днем меня вытолкнуло обратно; второй раз у меня получилось захватить ее тело тоже ночью, а днем мы вновь поменялись местами. Может, ее телом можно овладеть только ночью, а днем, когда энергия ян сильна, ее душа возвращается сама?

Мне стало грустно.

– Нам нужно решить этот вопрос.

– Как решить?

– Вон там, видишь? – я подплыла к окну и указала на улицу, где лучи восходящего солнца озаряли горную вершину, острую, как лезвие ножа. – Это скала Тысячи клинков, и на вершине находится библиотека. Там спрятаны десятки тысяч свитков, и многие из них содержат информацию о духах, демонах и небожителях. Пойди посмотри эти книги, проверь древние записи, и, возможно, мы сможем найти способ помешать твоему телу изгонять меня днем.

– А мне туда можно?

– Конечно нет. Это древние книги, и среди них много запретных. Тебе нужно разрешение главы школы, прежде чем тебя допустят к ним. Иначе зачем было строить библиотеку на вершине отвесной скалы? Можно было просто раздать всем книги и грызть гранит науки вместе.

– И поэтому…

– Поэтому ты пойдешь и подлижешься к Ли Чэньланю, чтобы он согласился пустить тебя в тайную комнату с книгами.

Чжиянь, схватившись за грудь, сделала шаг назад.

– Я не пойду.

Я прищурилась.

– Ты не хочешь отомстить?

На лице Чжиянь отразилась горечь.

– Я… когда вижу его, у меня дрожат ноги. Эта его холодность может любого напугать до смерти… Я не посмею к нему подойти.

Как странно: методы Мо Цина по запугиванию подчиненных не назовешь суровыми: он убрал все мои смертоносные формации перед горой, отдал платформу для порки трупов, разрубил столб для подвешивания тел. Создал очень дружелюбный образ школы Десяти тысяч убиенных. Но вчера последователи демонического пути чуть не умерли от страха, да и Чжиянь он пугал… Я задавалась вопросом – почему все так боятся его?

Возможно, просто плохо его знают. Как по мне, он все тот же молчаливый Уродец, который иногда застенчиво поглядывал на меня. Да, теперь он так на меня не смотрит, и внешность у него больше не уродливая, но с чего его бояться?

– Может, ты сама сходишь? – Чжиянь бросила на меня быстрый взгляд, преследуя свои интересы. – Тебя все равно никто не увидит. Ты же можешь просто войти туда, тебе даже не понадобится разрешение главы школы.

– Ты прекрасно знаешь, как медленно передвигаются призраки. Это раз. Во-вторых, я все равно должна оставаться приземленной. Ты знаешь, что значит «приземленный»?

Чжиянь покачала головой, и я сказала:

– В следующий раз, когда станешь призраком, попробуй взлететь на высоту трех чжанов, а потом попробуй подняться еще выше.

– Только до трех чжанов?.. – Чжиянь нахмурилась. – Почему призраки совсем не такие, как в легендах…

Я закатила глаза и холодно сказала:

– Если я попробую добраться туда, это займет по крайней мере двадцать дней, плюс двадцать дней на дорогу обратно. Как ты думаешь, сорок дней спустя ты все еще будешь цела и невредима?

Она закрыла рот, и выражение ее лица снова стало печальным.

Я погрузилась в раздумья. Ситуация изменилась, нужно было придумать запасной план. А что, если даже после визита в библиотеку наша проблема так и останется нерешенной? Сейчас у нас с Мо Цином такая глубокая вражда, что я не могу сдаться и позволить ему жить… Мне позарез нужно увеличить свои силы. Надеяться на себя – единственный верный способ добиться цели. Выходит, нужно пойти на Призрачный рынок, чтобы хорошенько подготовиться.

Если подумать, в последний раз, когда я была на Призрачном рынке, кроме лавки Возвращения Душ я также видела несколько лавок, торгующих пилюлями Скоростного Полета. Они увеличивали скорость передвижения призрака до скорости бегущего человека. Если я добуду такую штучку, то, даже если у меня не будет тела в будущем, путешествовать станет удобнее. Мне также нужно достать пилюлю Защиты от Солнца: говорят, она позволяет призраку греться на солнце, как под луной. Надо пойти и посмотреть, есть ли там еще что-нибудь полезное. Только вот…

В Загробном царстве у меня нет денег.

Я посмотрела на Чжиянь:

– Милая сестрица.

– А?

– Если ты не хочешь идти, все в порядке, можем решить это полюбовно. Я не собираюсь усложнять тебе жизнь. Ночью я займу твое тело и сама с ним поговорю.

Глаза Чжиянь засияли от радости: она явно была очень рада.

– Ох, хорошо! А ты действительно не так плоха!

Я скривила губы в улыбке:

– Да, действительно, я тоже так думаю. Но есть небольшое дельце, в котором мне потребуется твоя помощь.

– Что за дело?

– Сожги для меня немного жертвенных денег.

Чжиянь отправилась в деревню Шуньань и купила там жертвенные деньги. Я велела ей скупить все, что было; когда она вернулась, за ней следовали двое работников, тащивших две доверху наполненные тележки. Под пристальными взглядами адептов демонического пути она заставила работников отвезти тележки в самую темную часть леса.

Кроны деревьев здесь были настолько густыми, что даже солнечные лучи не проникали сквозь них. Я восседала под деревом, распоряжаясь:

– Сначала зажги свечи, затем поднеси благовония. Потом назови мое имя: Лу Чжаояо с горы Праха. Сделаешь ошибку – и деньги уйдут кому-то другому. Ай, сначала выкопай яму и убери мусор. Хочешь устроить пожар? Пытаешься сжечь мою гору?

Чжиянь тяжело дышала и крутилась волчком, исполняя мои распоряжения. В конце концов она рассердилась, бросила благовония и свечи на землю и заявила:

– Сжигай сама!

Я спокойно закинула ногу на ногу.

– Молодежь должна учиться переносить трудности, – я взглянула на брошенные ею свечи и благовония. Какое-то время Чжиянь сердито смотрела на меня, но в конце концов идеалы праведной школы возобладали, и, подняв все с земли, она послушно отошла в сторону, чтобы выкопать яму.

Я наблюдала за ней и вдруг заметила, что у нее на поясе чего-то не хватает.

– Где твои нефритовые подвески [21]? – спросила я небрежно.

– Заложила, – равнодушно ответила Чжиянь.

Я нахмурилась.

– Когда ты приехала сюда, на тебе была дорогая одежда. Раньше ты явно ни в чем не знала нужды. А сейчас не можешь даже жертвенные деньги купить?

Чжиянь поджала губы и тут же пристально посмотрела на меня:

– Когда ты была жива, то славилась как могущественная демоница. А сейчас, когда ты мертва, нет никого, кто мог бы сжечь для тебя подношения?

– Смеешься, святая простота? – Я холодно усмехнулась и твердо заявила: – Целью всей моей жизни было запугать всех до такой степени, чтобы никто и приблизиться к моей могиле не смел!

Не успела я договорить, как почувствовала резкий порыв ветра. Прищурившись, я обернулась и увидела фигуру, приближающуюся из темных зарослей.

– С кем это ты разговариваешь?

Чжиянь обернулась. Увидев Мо Цина, одетого в черное паоцзы, она так испугалась, что чуть не села прямо в потрескивающий костер.

– Ли… Ли… Ли… – у нее заплетался язык.

Мо Цин приподнял бровь. Я тут же выпрямилась. Проклятье, у меня не было времени рассказать Чжиянь о той лжи, которую я вчера ему скормила. Нельзя допустить, чтобы сейчас появились какие-то несоответствия.

– Спокойно, спокойно, без паники. Скажи, что ты разговаривала сама с собой.

Услышав мои слова, Чжиянь успокоилась и послушно опустилась перед Мо Цином на колени:

– Я… разговаривала сама с собой.

Стоять на коленях так смиренно… Действительно ученица праведной школы!

– Ну же, повторяй за мной, – спокойно велела я Чжиянь. – Вчера мне снова приснилась Лу Чжаояо. Она по-прежнему требует, чтобы я сжигала для нее жертвенные деньги. Я не могла пойти на запретную территорию, поэтому пришлось сжигать их здесь.

– Я… Вчера мне снова приснилась Лу Чжаояо, она заставила меня жечь… жечь жертвенные деньги… я только здесь… могла сделать это, – она запиналась, но хотя бы смогла повторить мои слова.

Мо Цин пристально посмотрел на нее, словно что-то обдумывая. Но прежде чем я успела понять, о чем он так напряженно думает, он отвел взгляд. Мо Цин посмотрел на костер с жертвенными деньгами и на тележку, стоящую рядом. Чжиянь неловко рассмеялась:

– Слишком много? У меня не было выбора, она так настаивала…

– Замолчи! Кто сказал, что ты можешь так много болтать? – отругала я ее.

Хочешь обмануть – говори таинственно и расплывчато. Нужно заставлять других гадать; ясное объяснение будет иметь противоположный эффект.

От моего упрека Чжиянь немедленно прикусила губу. Ее лицо было полно обиды и досады.

Как только я подумала, что она совершила ошибку, и она тоже усомнилась в правильности своих действий, Мо Цин, у которого все это время было холодное выражение лица, внезапно… тихонько рассмеялся. Если мне не показалось, конечно. Это было больше похоже на легкий, едва слышный смешок, шедший откуда-то изнутри.

– Это похоже на нее.

Я слегка растерялась. Подняв голову, я увидела, что он смотрит на потрескивающее пламя. Костер ярко полыхал в полумраке. Казалось, Мо Цин был погружен в свои мысли, но мгновение спустя его глаза потемнели. Он явно сдерживал эмоции. Кажется, это были те самые чувства, о которых говорила Чжиянь… Горе и скорбь.

– Ммм… Здесь еще есть немного благовоний и свечей, вы… вы не хотите сжечь немного денег для нее? – произнесла вдруг Чжиянь дрожащим голосом, пристально глядя на Мо Цина.

Мы с Мо Цином заговорили одновременно:

– Я не хочу, чтобы он их сжигал!

– Ей наверняка не понравится, если я сожгу их для нее.

Чжиянь дернулась, будто ей потребовались огромные усилия, чтобы не посмотреть на меня. Я не стала объяснять причины. Мо Цин тоже больше ничего не говорил. Только Чжиянь ерзала, будто на бобах стояла.

– Тогда… я продолжу сжигать? – девушка, казалось, собрала все мужество, чтобы задать этот вопрос, и было неясно, спрашивала она меня или Мо Цина.

Мо Цин отступил назад:

– Продолжай.

Он прислонился спиной к стволу дерева прямо напротив; он смотрел на меня, но не мог меня видеть. Потом опустил голову, чтобы посмотреть на огонь, который разгорался все ярче и ярче. От костра в небо взмывали, будто танцуя, частички пепла. Жаль, я не могла проникнуть в его мысли. Жертвенные деньги догорели, и Мо Цин ушел так же внезапно, как и появился, без всякого предупреждения.

Чжиянь, увидев, что последние угольки костра погасли, повернулась, все еще стоя на коленях, и, увидев, что позади нее никого нет, с облегчением вздохнула и рухнула на землю. Она легонько постучала себя по коленям, массируя их.

– Ох уж эти демоны… За что мне такая кара?..

– Будь осторожна со своими словами, – сказала я. – Он появился в тот момент, когда ты начала сжигать ритуальные деньги. Никогда не знаешь, когда он начнет наблюдать за тобой с помощью техники Очи-Тысячи-Ли.

Чжиянь напряглась и замерла.

– Но и чересчур паниковать не стоит, у главы школы дел полно, – продолжила я. – Да, сегодня он пришел лично, но сомневаюсь, что у него найдется время постоянно следить за тобой. Когда последователь демонического пути достигает уровня Ли Чэньланя, он может легко перемещаться с помощью одной только мысли. Однако вчера мы так долго разговаривали на запретной территории, а он явился только в час Крысы. Он, вероятно, увидел тебя, когда случайно взглянул через горный хребет, и поэтому пришел до того, как ему доложили об этом. Наверное, то же самое случилось и сегодня – заметил тебя случайно. Иначе это не заняло бы у него так много времени.

Чжиянь наконец немного расслабилась и тихо спросила:

– Тогда мне нужно постоянно придумывать объяснение, прежде чем я что-то скажу или сделаю? Чтобы объясниться, если меня вновь заметят.

– Если бы я могла полностью завладеть твоим телом, многих проблем можно было бы избежать, – я взглянула на небо. – Уже час Лошади, все деньги сожжены. Я пока отдохну, а ночью займу твое тело.

Я решила, что лучше всего отправиться на Призрачный рынок сегодня вечером. Как только деньги, которые Чжиянь сожгла для меня, поступят на мой счет в Загробном царстве, я смогу купить пилюлю Скоростного Полета, и тогда можно будет добраться до библиотеки самой. Мне даже не нужно будет спрашивать разрешения у Мо Цина и рисковать вызвать его подозрения.

Чтобы соблазнить кого-то и польстить ему, лучше всего не обсуждать никаких условий и не просить о чем-то в самом начале. Нужно отнестись к делу как можно серьезнее и изо всех сил стараться понравиться, чтобы позволить другим думать, что ты всецело предан ему… Вот истинный путь обольщения.

Наступила ночь. На пике Лунных забав царила тишина, но далеко не все спали. Культивация демонического пути не похожа на культивацию пути небесного; существовали некоторые техники совершенствования, которые лучше практиковать по ночам. Я завладела телом Чжиянь, оставила ее призрачную сущность в комнате и вышла.

Я уверенно смотрела в глаза всем, кто попадался у меня на пути. Меня приветствовали поклонами – кто-то даже падал на колени, желая выслужиться, – и провожали взглядами. Я небрежно кивала им и позволяла идти дальше. Прищурившись, адепты смотрели мне вслед. Я почти слышала, как возмущенно вопит их уязвленная гордость. По сравнению с тем, что рассказывала мне Чжиянь, их отношение ко мне очень сильно поменялось. Я была очень довольна. Действительно, у меня, Лу Чжаояо, талант впечатлять.

Добравшись до леса, я сложила мудру и в мгновение ока оказалась на Призрачном рынке, до которого призраком мне пришлось бы лететь три дня.

Как странно: передо мной был только густой древний лес и ни одного ларька. Я повернулась кругом. Судя по дороге, я должна быть в нужном месте. Я задумалась, потерла подбородок и села, прежде чем выпорхнула из тела Чжиянь. Тут же мелькнула вспышка света, и вдоль дороги словно из ниоткуда появились ряды лавок. За стойками парили владельцы ларьков, вокруг царила тихая, но странно оживленная атмосфера. Это, без сомнений, был Призрачный рынок.

Я вернулась в тело Чжиянь. Действительно, когда я была в ее теле и смотрела на мир ее глазами, ничего этого здесь не было и в помине. Может, Чжиянь видит только меня, а другие призраки для нее остаются незримыми?

Я снова вышла из ее тела. Обернувшись, я увидела девушку, безвольно прислонившуюся к корням дерева: душа Чжиянь еще не вернулась. Похоже, только с восходом солнца она сможет вернуться… Пока я размышляла обо всем этом, какой-то женский призрак стремительно полетел к телу Чжиянь. Это плохо! Если она займет мое место… Но тут женщина-призрак прошла сквозь тело Чжиянь, затем через дерево позади нее и продолжила лететь куда-то.

Я снова задумалась. Выходит, только я могу занять ее тело? Может быть, это из-за того случая месяц назад? В ту ненастную ночь, когда Чжиянь ударилась о мой надгробный камень, разбив голову, это создало между нами какую-то особую связь…

– Эй, – окликнула я стоящего неподалеку призрачного ученого.

Он обернулся и посмотрел на меня:

– Ю… Ли… к вашим… услугам.

– Мм, здравствуй, Ю Ли. Видишь там пустое тело? Попробуй занять его.

– Мужчины… и женщины… разные… Так… нельзя.

Даже мертвый, он все еще занудный ученый. Я закатила глаза и обратилась к призрачной старушке с тростью:

– Здесь есть пустое тело, попробуй завладеть им!

Старушка взглянула на меня, поджала сморщенные губы и спросила:

– Барышня, кто ты по гороскопу? Каковы твои год, месяц и время рождения [22]? Мой сын тоже мертв, как насчет призрачного брака?

А-а-а, не стоило разговаривать с этими призраками… Я повернулась и, посмотрев на тело Чжиянь, подумала: «Просто оставлю его тут. Если, когда вернусь, обнаружу, что оно пропало, это значит, им могут завладеть и другие призраки. Если тело все еще будет здесь, значит, только я могу занять его. В любом случае, независимо от того, кто им завладеет, утром Чжиянь все равно вернет над ним контроль, так что беспокоиться о потере тела нет смысла».

Теперь я богата. Для начала нужно купить пилюлю Скоростного Полета. В радостном предвкушении я двинулась по Призрачному рынку, оглядываясь по сторонам, и в конце концов нашла магазин, где продавались нужные мне пилюли. Перед лавкой парил продавец с траурным призрачно-белым лицом. Он преградил мне путь и заунывным тоном спросил:

– Как твое имя?

– Лу Чжаояо с горы Праха.

Точно так же, как синемордые призраки у входа в лавку Возвращения душ, он достал зеркало и поговорил с ним, а затем перегородил мне путь:

– Ты не можешь войти.

Я остолбенела:

– Но почему?

– У тебя недостаточно денег Загробного царства!

– Недостаточно? Почему? Только сегодня я заставила сжечь для меня кучу денег! – я была поражена.

– Один человек может сжечь для одной души только тысячу жертвенных денег в день. Лишняя сумма не засчитывается и поступает в общественное пользование, – лениво объяснил он мне. – Сегодня только один человек сжигал для тебя деньги, верно? У тебя на счету сто банкнот. В наш магазин пускают только тех, у кого есть хотя бы десять тысяч.

В последнее время слишком много вещей заставляли меня плеваться кровью. Я почувствовала, как кровь достигла горла, но сплюнуть не смогла.

По моим расчетам, что-то не сходилось. Я потерла лоб. Если правила Царства мертвых позволяют одному человеку сжигать для призрака тысячу бумажных денег в день, так почему на мой счет вместо тысячи почему-то начислили только сто? Прежде чем я успела спросить, продавец указал на магазин напротив и сказал:

– Если есть вопросы, иди в обменную лавку и спроси там.

Я обернулась и увидела крошечный магазинчик с кривой вывеской, гласящей: «Великая инь – обменный пункт Загробного царства».

Так это там обманывают призраков? Я подлетела к магазину и увидела высохшего и сморщенного призрака, сидевшего за тесным прилавком. Его пальцы, похожие на высохшие бамбуковые палочки, порхали над счетами. Вокруг раздавалось громкое щелканье. Он поднял голову и пристально посмотрел на меня:

– Имя и род занятий?

– Лу Чжаояо с горы Праха. – Эти призраки окончательно испортили мне настроение. – Сегодня для меня сожгли две большие тележки с деньгами, но у меня на счету оказалась лишь сотня.

Призрак пристально посмотрел на огромное зеркало, стоящее сбоку.

– Лу Чжаояо, говоришь? Ммм, ты при жизни лгала, убивала и занималась мошенничеством… Здесь слишком много грехов, не вижу смысла перечислять. За каждый грех с твоего счета снимается десять процентов. У тебя вычли бы все, но, поскольку ты искупила некоторые свои грехи и совершила несколько добрых дел, тебе накинули пару процентов. В итоге от каждой тысячи жертвенных денег ты можешь получить лишь десять процентов.

Он говорил быстро, и поначалу я ничего не понимала. Но в конце концов мне удалось уловить общий смысл сказанного. Выходит, в этом призрачном обменнике осуществляют операции на основе прижизненных поступков, разделяя их на грехи и добрые дела! Если грешил – вычтут из сожженных для тебя денег какой-то процент. Если творил добрые дела – получаешь бонус. Значит, в основе всего один принцип: от твоих поступков зависит, будешь ли ты богат в Загробном царстве… То же мне, следят, сколько людей готовы сжечь для тебя деньги! Да еще подсчитывают добрые дела…

Теперь я поняла, почему, став призраком, погрязла в ужасной нищете. Это все потому, что я, Лу Чжаояо, когда была жива, ни в чем не нуждалась; единственное, чего мне не хватало, так это добродетельности.

В Загробном царстве к демонам вроде меня, которые при жизни угнетали других и повергали все вокруг в хаос, относились предвзято, даже злобно.

Поняв это, я глубоко задумалась. Может, мне убить Владыку Яня [23] и захватить власть в Загробном царстве? Но потом я решила, что проще будет найти тех, кто станет сжигать для меня деньги.

Я полетела назад, сильно раздосадованная. Почему я отказалась от возможности заставить Мо Цина сжечь для меня деньги? Если бы он сжег их, то у меня бы сейчас было по крайней мере двести банкнот! Комар хоть и маленький, но все равно мясо! Если не копить помаленьку, то как сколотить состояние?

Тело Чжиянь все еще лежало под деревом. Войдя в него, я встала и отряхнулась, подумав: «Теперь, когда больше нет надежды купить пилюлю Скоростного Полета, придется встретиться с Мо Цином, чтобы получить разрешение войти в тайную библиотеку…»

Вот и первая проблема: как его соблазнить, чтобы добиться желаемого?..

Глава 5
Властитель северной горы

В ту же ночь я помчалась на главную вершину горы Праха. У входа во дворец Не-зло я назвала имя Лу Чжиянь, и стражники быстро пропустили меня. Должно быть, Мо Цин уже дал им указания. Как-то он сказал: «Если она снова тебе приснится, доложи мне». Это были не пустые слова.

Я была очень довольна. Страстное желание Мо Цина узнать, где я нахожусь, показывало, как сильно, до скрежета зубов, он меня ненавидел. Видимо, боялся, что если я вернусь, то займу свое законное место и отберу все богатства, как он сделал со мной.

Я немного подождала в смежном зале, но никто так и не появился. Тогда я решила осмотреться.

Смежный и главный залы дворца Не-зло остались такими же, какими я их помнила. Все сокровища на своих местах, все та же аура. Резные балки и расписные стропила украшали изображения самых жестоких демонов, на колоннах вырезаны девятиглавые гидры, а многочисленные черепа служили светильниками. Все это создавало мрачную атмосферу порочного зла. Вот он, дух школы Десяти тысяч убиенных, который я помнила!

В этом зале я вдруг почувствовала, что все еще жива, обладаю властью повелевать жизнью и смертью, живу роскошной жизнью и меня боится и уважает весь мир. Я села на стул и откинулась на спинку, закрыв глаза и погрузившись в воспоминания о прошлом…

Бах! – из главного зала донесся резкий звук. Все это время в главном зале был кто-то еще? Любопытствуя, я украдкой подкралась к двери и прислонилась, прислушиваясь.

Старческий голос, полный подавленного гнева, произнес:

– Недавние действия главы все больше противоречат целям и задачам школы Десяти тысяч убиенных.

Его голос вызвал тысячи громких откликов в моем сердце. Да, верно! Правильно, правильно! Я и не думала, что в моей школе все еще остался хоть кто-то здравомыслящий!

Теперь мне было недостаточно просто подслушивать чужой разговор. Я чуть приоткрыла дверь и заглянула, надеясь увидеть мудрого героя, высказавшего свое мнение. Но первым, кого я увидела, был… Мо Цин, восседающий на троне Бессмертного дракона [24]. Выражение его лица было бесстрастным и суровым. Он напоминал статую божества. Совсем не похож на прежнего Мо Цина, который постоянно прятал лицо под огромным капюшоном плаща. Его поза также совершенно отличалась от той, в которой я обычно сидела на этом троне. Мне нравилось сидеть боком, опираться на подлокотник или просто закинуть ногу на ногу… Надо признать, Мо Цин сейчас был очень похож на то единственное изображение древнего Повелителя демонов, сохранившееся до наших дней: молчаливый, но грозный; его аура угнетала, а ведь он даже не был в гневе.

Я поджала губы. В глубине души я с негодованием была вынуждена признать, что Мо Цин действительно унаследовал отцовскую породу; теперь, будучи при полном параде, он выглядел достойным потомком Повелителя демонов.

В зале, кроме старика с седой шевелюрой, больше никого не было. Старик опирался на стальной сине-зеленый посох; тот звук, что я слышала раньше, должно быть, был ударом посоха об пол. Хоть я и видела только спину старика, я сразу его узнала.

В школе Десяти тысяч убиенных было бесчисленное множество учеников, а сколько филиалов открылось – и сосчитать нельзя! Я не могла справиться со всем этим в одиночку, поэтому в управлении мне помогали властители Северной, Южной, Восточной и Западной гор. Этот старик – Юань Цзе – властитель Северной горы. Упрямый, коварный и злой, он всем сердцем ненавидел школы небожителей.

Небожители убили всю его семью, после чего он присоединился к школе Десяти тысяч убиенных и посвятил себя культивации демонического пути. Юань Цзе убивал каждого небожителя, которого встречал. Среди праведных школ даже появилась поговорка: «Лучше встретить Лу Чжаояо, чем властителя Северной горы». Этот старик был достаточно полезен: всякий раз, когда какая-нибудь особенно безрассудная школа небожителей заявлялась оскорблять нас, можно было без колебаний отправить его разобраться. Но из-за его чересчур упрямого и эксцентричного характера мы не особо сблизились.

Если подумать, то теперь, когда в школе Десяти тысяч убиенных сменился глава, кто бы еще осмелился противостоять ему, как не этот упрямый старик?

Юань Цзе хрипло сказал:

– Вы избавились от смертоносных формаций у врат школы, но это не так уж и важно, ведь то всего лишь форма…

«Ох, старик, ты шутишь, что ли? Просто форма? Это символ! Наша сущность!»

– Но теперь этот Цзян У из Джохор-Бару [25] – наша главная проблема. Он – напасть, от которой следует избавиться. Но, несмотря ни на что, школа Десяти тысяч убиенных не должна объединяться с палатой Тысячи забот!

Я приподняла брови: никогда раньше не слышала о Цзян У из Джохор-Бару. Видимо, он появился в Цзянху недавно. А вот о палате Тысячи забот я слышала.

Как и школа Зерцало сердца, палата Тысячи забот была одной из десяти Великих школ небожителей. В битве у гробницы меча их адепты тоже внесли свой вклад. Но последователей у этой школы было не так уж много, да и не была она такой заносчивой, как школа Зерцало сердца, поэтому не произвела на меня впечатления. Мне сразу вспомнились не былые обиды, а их глава Цинь Цяньсянь. Вот уж поистине писаный красавец!

Он был не просто красив – прекрасен настолько, что выходил за рамки понятия красоты мужчин и женщин.

Палата Тысячи забот культивировала путь бодхисаттв [26]. Они отрицали деление на мужчин и женщин – в одном теле могли сосуществовать оба пола. Во время культивации этого пути стирались границы между полами, и чем выше поднимался практикующий, тем сложнее было определить его пол. Следующие этому пути постепенно становились похожими на легендарных бодхисаттв. Цинь Цяньсянь, вероятно, был единственным, кто практически достиг становления бодхисаттвой.

Да, его красота была наслаждением очей каждого, кто на него взглянет. Когда я услышала о нем, то поймала и заперла в темнице, чтобы любоваться им всю ночь. Незабываемое зрелище… Даже сейчас, стоило вспомнить об этом, сердце забилось в груди. Было бы неплохо вновь взглянуть на него…

– Джохор-Бару находится на границе школ демонов и небожителей.

Голос Мо Цина вырвал меня из размышлений. Он холодно продолжал:

– Цзян У и его последователи воспользовались враждой школ, чтобы беспредельничать все это время. Заключив союз с палатой Тысячи забот, мы сможем с легкостью избавиться от них. Добьемся желаемого малой кровью и не окажемся между молотом и наковальней. Так что в этом предосудительного?

Я задумалась над доводами Мо Цина. Вроде бы, все верно. Я тоже всегда придерживалась принципа просто-быстро-удобно. Какая разница, с кем объединяться, главное – добиться своей цели. Нужно как можно быстрее избавиться от этих выскочек. Если дело выгорит – плевать, каким образом. Я кивнула. Ну что ж, тогда решено.

– Глава!..

– Довольно, я уже решил, – оборвал его Мо Цин.

Я удрученно вздохнула; я больше не была той, кто принимает решения в школе… И тут я почувствовала на себе убийственную ауру. Подняв глаза, я поймала на себе зловещий взгляд Юань Цзе.

Когда Мо Цин отверг его доводы, лицо старика стало пепельно-серым от гнева. Его орлиные глаза вспыхнули убийственным огнем.

– Кто там?!

И тут же в меня полетел невидимый энергетический клинок. Вздрогнув, я попыталась избежать удара, но способности Чжиянь были из рук вон плохи! Под угрозой силы, во много раз превосходящей собственную, тело застыло.

Клинок мгновенно настиг меня. «Вот и все, – подумала я. – Больше нет нужды беспокоиться о жертвенных деньгах или обретении тела. Теперь я могу идти с Чжиянь рука об руку и коротать наши дни, играя в “догони призрака” у моей могилы…»

Но тут лезвие врезалось в невидимую преграду передо мной. Звук столкновения был настолько оглушительным, что я невольно попятилась. Огромная каменная дверь главного зала, находившаяся за невидимым барьером, задрожала и мгновенно рассыпалась в пыль. Привлеченные шумом, в зал вбежали стражники.

Мо Цин бесстрастно махнул рукой, веля им уйти.

– Властитель Северного пика, вы слишком импульсивны, – он посмотрел на меня, потом на Юань Цзе. – Это всего лишь один из моих информаторов пришел ко мне с докладом.

– Я сознаю свою ошибку.

«Ха, сознает ошибку? Как будто я не знаю твой мерзкий характер. Старик, ты просто хотел выместить на мне свой гнев!»

Тем не менее Мо Цин не стал его наказывать. Юань Цзе поклонился и отступил. Его посох громко стучал по полу. Покидая главный зал, он повернулся, чтобы посмотреть на меня. Я дерзко встретила его взгляд и не отвела глаз. Юань Цзе хмыкнул и вышел с выражением снисходительного презрения на лице.

Тут я внезапно вспомнила, что занимаю тело, культивирующее путь небожителя, и поджала губы. Ладно, за то, что он не побоялся высказаться о действиях Мо Цина, идущих вразрез с идеологией школы Десяти тысяч убиенных, я прощу ему этот проступок.

Тут за моей спиной раздался голос Мо Цина:

– Я смотрю, ночью ты осмелела.

Он уже вошел в смежный зал и теперь стоял всего в трех шагах от меня, заложив руки за спину.

– Я позволил тебе подождать в смежном зале. Где же твое послушание, что демонстрировала не давеча как сегодня утром?

Я тут же нашла оправдание:

– Утром мы были на могиле. Конечно, я должна была быть более сдержанной…

– Кхм, – кашлянул Мо Цин. Я и глазом не успела моргнуть, как мелькнула тень, и в следующее мгновение он оказался прямо передо мной, всего в нескольких чи. Подняв голову, я непонимающе уставилась на него. В его темных глазах отразилось лицо Чжиянь.

– И ты уже не боишься меня так, как утром?

Он подозревает меня. Паниковать нельзя. Чем сильнее впадаешь в панику, тем больше совершаешь ошибок. Я ответила как можно спокойнее:

– Учитель, я сейчас в ужасе.

Воцарилась тишина. Я прочистила горло и заговорила, пытаясь рассеять его подозрения:

– Учитель, чуть раньше я прилегла отдохнуть и снова видела во сне Лу Чжаояо…

– Хм… – он повернулся и опустился в кресло, перебирая что-то в руках. Сейчас он уже не казался таким внушительным, как на троне в главном зале. – И что же она делала в твоем сне?

И я принялась сочинять на ходу:

– Ничего не делала, просто возникла, и все. Но, учитель, я думаю, это не очень хорошая идея – продолжать позволять ей входить в мои сны, – я сделала несколько шагов к Мо Цину. – Она прячется, пока вы находитесь на виду; что бы вы ни делали, вы уже потеряли преимущество. Почему бы нам не найти ее первыми?

Мо Цин поднял голову и оценивающе посмотрел на меня:

– Ты можешь найти ее?

– Пока нет, – я села рядом с Мо Цином. Нас разделял только квадратный стол, и я наклонилась к нему всем телом, изо всех сил стараясь придвинуться ближе, чтобы мое дыхание коснулось волос на его висках. – Но если бы у меня была возможность просмотреть пару-тройку древних книг, то я смогла бы найти способ.

Я была уверена, что Мо Цин увлечен телом Чжиянь. Иначе как бы мне удалось так легко одурачить его несколько раз? Но как только я приблизилась, между нами возник невидимый барьер. Я врезалась в него и выглядела уж точно не соблазнительно, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как сердито отодвинуться.

Мо Цин не смотрел на меня, полностью сосредоточившись на предмете, который держал в руках.

– Сначала расскажи мне, как она появляется. Какое у нее выражение лица, настроение.

Мо Цин, этот маленький Уродец, настолько странный, что я его совсем не понимала. Зачем ему такие мелочи? Я напрягла все свои извилины и наконец вымолвила:

– Она просто… парила в воздухе. Никаких эмоций на лице.

– Разве она не заставляла тебя жечь деньги?

– А… да…

– Не жаловалась, что денег не хватает? Не просила тебя сжигать больше? Пойдешь завтра сжигать или ты больше этого не делаешь?

«Да… денег на мою призрачную жизнь было катастрофически мало. Мы определенно должны продолжить их сжигать, а еще нужно сделать так, чтобы как можно больше народу мне в этом помогло. Надо сжигать жертвенные деньги без остановки!» – мрачно подумала я и тут заметила, что Мо Цин пристально смотрит мне прямо в глаза…

Я вдруг вспомнила, как впервые встретила его. В то время я еще не основала школу Десяти тысяч убиенных и только что сбежала с горы Праха. По дороге я случайно спасла Мо Цина, который тогда был еще мальчиком. Я взяла его с собой; он всегда был молчалив, носил черный плащ на несколько размеров больше и маску, никогда не показывал свое лицо другим.

Однажды я слишком много выпила и решила отоспаться на ближайшем постоялом дворе. Я проснулась посреди ночи и попыталась дотянуться до воды. Вдруг появилась маленькая рука. Мо Цин приподнял мне голову и поднес воду к моим губам. Я увидела его лицо, иссеченное темно-синими шрамами. Оно было столь ужасно, что кровь стыла в жилах. Заметив, что я пристально смотрю на него, он в панике выпустил из рук чашу, разбив ее вдребезги и разлив воду. Затем тихо отступил в сторону, неуклюже прикрывая лицо. Но я не запомнила эти шрамы, похожие на чернильные кляксы. В памяти остались только глаза: в них словно отражались мириады ярчайших звезд. Кажется, тогда мне пришло в голову именно такое сравнение.

Я совсем забыла об этом, но сейчас, глядя в глаза Мо Цину, почему-то вспомнила. Я отпрянула, бессознательно прячась от его взгляда. Почему-то в этот момент у меня возникло странное ощущение, что он видит меня насквозь, будто может заглянуть мне в душу.

Какое-то время я старательно избегала смотреть Мо Цину в глаза. Постепенно тишина в зале успокоила меня. Но чем больше я думала о странном чувстве, овладевшим мной, тем больше оно казалось мне неправильным. Почему это я должна прятаться? Я, Лу Чжаояо, столько лет жила так, как хочется! Что бы я ни делала, никогда не видела призраков. Да, найдется немало людей, утверждающих, будто бы они их видели, но никто никогда не мог предоставить убедительных доказательств. Так что россказни о призраках были не более чем легендами. Мо Цин не мог видеть мою призрачную сущность. Он смотрел на меня так просто потому, что днем я вела себя иначе, чем ночью. До тех пор, пока я сама ему не открою правду о себе, как он сможет догадаться?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цзянху (кит. 江湖) – выдуманный мир мастеров боевых искусств. (Здесь и далее – прим. пер. и ред.)

Вернуться

2

Мо Цин (кит. 墨青) – переводится как «синие чернила» или «синяя тушь».

Вернуться

3

Формация (кит. 阵法) – особое магическое поле-ловушка в китайском фэнтези.

Вернуться

4

Танхулу (кит. 糖葫芦) – засахаренные фрукты или ягоды на бамбуковом шампуре.

Вернуться

5

Цинмин, или день Поминовения усопших (кит. 清明) – традиционный китайский праздник, отмечается на сто четвертый день после зимнего солнцестояния (обычно выпадает на день в промежутке с 4 по 6 апреля).

Вернуться

6

В день Поминовения усопших в Китае есть традиция сжигать жертвенные деньги на могиле, чтобы обеспечить умершему безбедное существование на том свете.

Вернуться

7

Ли (кит. 里) – мера длины, равная примерно 500 метрам (далее все китайские меры длины и веса см. на стр. 440).

Вернуться

8

Энергия инь (кит. 阴气) – в китайской философии и медицине женская темная энергия. Считалось, что наиболее сильна по ночам (далее все китайские термины см. на стр. 441).

Вернуться

9

Злые призраки (кит. 厉鬼) – призраки объятых ненавистью людей, умерших насильственной смертью или покончивших с собой.

Вернуться

10

Дадао (кит. 大刀) – алебарда на длинной рукояти.

Вернуться

11

Мудра (кит. 结印) – ритуальный язык жестов в буддизме и индуизме. Здесь: магический жест.

Вернуться

12

Иероглиф «ли» (厉) в переводе с китайского означает «злой», «жестокий».

Вернуться

13

Год обезьяны, месяц лошади (кит. 猴年马月) – образное выражение, означает «неизвестно когда».

Вернуться

14

Час Дракона (кит. 辰时) – древнекитайская система измерения времени, промежуток с семи до девяти утра. Час делился на восемь четвертей (Далее – см. на стр. 438).

Вернуться

15

Обнимать за ляжку (кит. 抱紧的大腿) – разговорное выражение, означает «пользоваться преимуществами сильных для личной выгоды».

Вернуться

16

Летающий меч (кит. 飞剑) – распространенный магический артефакт в романах китайского фэнтези. Используется как оружие и средство передвижения.

Вернуться

17

Паоцзы (кит. 袍子) – китайское традиционное мужское и женское одеяние, представляющее собой многослойный халат.

Вернуться

18

В сычуаньской опере исполнители носят ярко раскрашенные «маски» – особый грим, которые меняют в доли секунды незаметно для зрителя. Белый цвет использовался для персонажей-злодеев и символизировал коварство, лукавство, двуличность.

Вернуться

19

Фонарь скачущих лошадей (кит. 走马灯) – праздничный большой фонарь с движущимися внутри тенями бумажных лошадей.

Вернуться

20

Огонь Скверны (кит. 邪火) – в традиционной китайской медицине разновидность заболеваний, вызванных каким-либо внешним злом и отличающихся жаром, воспалением.

Вернуться

21

Нефритовые подвески (кит. 玉佩) – поясные женские украшения в форме колец, использовались, чтобы прижимать полы юбки к ногам.

Вернуться

22

В Китае принято перед свадьбой рассчитывать гороскоп рождения (кит. 八字) – восемь циклических знаков, служащих для обозначения года, месяца, дня и часа рождения человека. Считается, что на основе этих символов можно вычислить совместимость, удачу и судьбу.

Вернуться

23

Владыка Янь (кит. 阎王) – в китайской мифологии властитель Загробного царства.

Вернуться

24

Бессмертный дракон (кит. 神龙) – в китайской мифологии драконы, которые управляют громом, облаками, дождем и погодой в целом. Считается, что они синего цвета и сливаются с небом. Один из восьми небесных драконов в буддизме.

Вернуться

25

Джохор-Бару – город в Малайзии, столица султаната Джо-хор на юге Малайского полуострова.

Вернуться

26

Бодхисаттва – в буддизме человек, следующий пути к бодхи (пробуждению, просветлению) – состоянию Будды.

Вернуться