Морана
Бывший нынешний муж

Здравствуйте, мои хорошие)

Серия «Электа»

Книга 1 – «Ясновидение и никакого мошенничества»

Книга 2 – «Детективное агентство миссис Хейз»

Книга 3 – «Бывший нынешний муж»

Книга 4 – «Островное расследование. Разлучница»

Серия дописана! История единая, читать по порядку.

Пролог

Солнце пригревало макушку. Длинные волны плавно относили нас все ближе к золотистому берегу. Я прилег на серф. Пару секунд назад хотелось встать и поймать волну, но неподалеку с доски упала Эл.

В купальнике она безумно красивая. Мои губы невольно изогнулись в улыбке. Эл вылезала из бирюзовой воды на серф. Мокрые темные волосы прилипли к загорелой спине. Справившись, с казалось непосильной для нее задачей, Эл свесила ноги в прозрачное море и посмотрела на меня негодующе. Велика вероятность, что с серфингом на сегодня покончено. Особенно если она улыбнется.

Ее губы зашевелились. Она мотала руками, то угрожая кулаком мне, то морю. Потом черные глаза остановились на моих. Эл улыбнулась.

Я уже подплывал к ней. Срочно нужно прикоснуться, хоть кончикам пальцев почувствовать тепло манящей кожи. Эл нахмурилась. Что-то не так. Она обернулась. Я остановился и проследил за ее встревоженным взглядом.

Над ярким морем нависла грозовая туча. Она стремительно приближалась. Ледяной ветер пробрал до костей. Вода потеряла покой. Одна за другой волны становились все яростнее. Словно каждая следующая пыталась обогнать по мощи предыдущую.

Я долго смотрел на резко испортившуюся погоду и не понимал, когда туча успела нависнуть над нами. Всего мгновение назад все было прекрасно. Я был счастлив. А главное, она выглядела счастливой.

Я глянул на Эл. Она махала мне и, судя по виду, что-то кричала. Волна подхватила ее серф. Эл удалялась. Я сделал пару гребков. Недостаточно. Она теперь еще дальше. На ее милом лице отразилась горечь. Эл не могла меня подождать, волна по-прежнему несла ее вперед.

А я не успевал. Греб из последних сил. И все равно отставал. Волны не подхватывали меня. Лишь сбивали с курса. Любимая становилась все дальше. По движению ее губ понятно: она что-то говорит, но что именно не разобрать. Смертельно хотелось услышать ее голос. Или дотронуться до нее. Хоть что-нибудь.

Тишина. Берега нет. Ее нет. Вокруг черное море. Я совсем один.

Глава 1. Завтрак

Просыпаться в холодном поту привычно. В последнее время Луке постоянно снились кошмары. Я не знала почему, но чувствовала изменения в его душе. Он словно потерял надежду и заражал этим и меня. Безысходность душила. Но наступил новый день.

Сквозь плотные бархатные шторы в темную спальню проникала слабая полоска света. Это и вырвало из сна. Я улыбнулась лучику. Ощущать Луку приятно, пусть это и кошмар. Но я бы с радостью осталась там. Нравилось, что Лука по-прежнему думает обо мне, хоть с нашей последней встречи и прошло два года. Я переживала о нем постоянно. И меня накрывало ровно теми же эмоциями. Безумно хотелось услышать его голос или дотронуться до веснушчатой щеки. Казалось, одно касание разрушит все плохое.

Тихий стук разнесся по просторной спальне.

– Миссис Мур, – раздался вежливый скрипучий голос.

Я поморщилась при виде Тамары. Кто угодно с утра пораньше был бы более желанным гостем, чем ворчливая управляющая, переезжающая с нами из одного дома в другой. Мы и до моего побега с Тамарой не дружили. А после возвращения старушка стала читать мне лекции о важности сохранения брак, несмотря на все невзгоды.

На вопрос, кому же я должна, она сквасила лицо и пробормотала, что мужа подобного Оскару еще поискать нужно. Заботливый, оберегающий, любящий. Я слушала это как раз после того, как мы с ним поругались в очередной раз. Я не собиралась использовать дар ради его бизнеса, желала побыстрее найти убийцу и помочь упокоиться духу, прицепившемуся ко мне. Муж был против, как всегда. Ведь тогда я на какое-то время превратилась бы в «просто жену», без дара. Это Оскару совсем не нравилось. Не приносящий денег, человек ему ни к чему. А обычных женщин вокруг него пруд пруди.

Сходиться во мнении помогали его угрозы. Роль тирана-шантажиста Оскару давалась лучше, чем любящего мужа.

– Оскар просил разбудить вас к завтраку, – сказала Тамара, проходя в спальню без разрешения.

Я подскочила:

– Он едет?

– Будет дома через час, – подтвердила Тамара мои предположения.

Сборы не заняли много времени. Я носилась по комнате. В планах осчастливить Оскара довольным лицом. Он такого давно не видел.

Душ. Волосы уложены небрежными волнистыми прядями. Я подкрасила глаза. Не шибко ярко. А то он еще подумает, что я слишком рада его возвращению. Хотя на него грандиозные планы, но об этом ему заранее лучше не знать. Черное платье-комбинация и «пыточные» туфли.

Я с ненавистью запихнула ноги в жесткую колодку и, цокая высокими каблуками, направилась в столовую. Настроение боевое, ведь я провела ночь с Лукой.

«А день проведу с Оскаром», – обреченно напомнил внутренний голос. Я добежала до столовой, обставленной мебелью из красного дерева. Насыщенный цвет давил на нервную систему. Устаревший интерьер особняка понравился Оскару сразу, как мы пришли осведомиться насчет недавно почившего владельца.

Убийца столкнул старика в бассейн. В агонии сквозь чистую хлорированную воду тот увидел дочь. Она и продала нам с Оскаром дом. Милая женщина. Если не знать, что кокнула отца ради наследства.

Я смотрела в глаза-бусинки Сирены. Она какая-то грустная. Видимо, недовольна появлению Оскара в доме.

– Все так, все так, – согласилась с собакой, хоть я и с нетерпением ждала его.

В помещении возникла Тамара. Она поставила куриный суп мне под нос и встала над душой:

– Питательный, тут куча витаминов.

Я послала ей милую улыбку:

– Подожду мужа.

– Он будет рад, если вы поедите. – Двинула она тарелку обратно. – А то как придет, вам уж не до еды будет.

«Мерзкая бабка!» – выругалась я мысленно и демонстративно отставила суп. Тамара оскорбленно скривилась. Она открыла рот, но высказать нравоучения не успела.

– Сегодня праздник?

Комната заполнилась бархатным голосом и стойким мужским парфюмом. Я обернулась. Губы изогнулись при виде Оскара в черном костюме и синей рубашке. Цвет ему шел. Муж, конечно, не подарок, но весьма симпатичный. Хоть где-то повезло. Я поднялась, выпрямляясь по струнке, чтобы продемонстрировать платье с непозволительным в приличном обществе вырезом.

Оскар приподнял вопросительно бровь, уставившись на мою грудь.

– Какое счастье тебя видеть! – С этими словами я бросилась на его шею.

Почти правда. Когда сидишь два месяца взаперти, радуешься встрече с кем угодно, даже с тем, кто тебя запер. Ну почти. Тамара не в счет. Ее я не хотела видеть никогда.

Я повисла на Оскаре. Этот гад очаровательно улыбался. Знал, как я его ненавижу. Должен чувствовать. Он не обнимал меня в ответ. Руки заняты цветами и небольшой коробочкой. Похоже, притащил в подарок что-то из ювелирки.

Я же яростно целовала его лицо, зажатое у меня в ладонях.

– Разлука нам вправду на пользу, – произнес муж в мои губы, наконец отвечая на внезапно обрушившиеся приставания.

Только начавшийся совместный поцелуй вновь оборвал Оскар. Я нетерпеливо прижималась к вкусно пахнущему мужу. «Быстрее отстреляюсь, скорее перейду к главному делу!» – летело в голове, пока Оскар просил Тамару забрать букет и отнести в спальню.

– Хорошо, мистер Мур. Но вы бы поели сначала, – проскрипела управляющая.

– Спасибо за заботу, мы разберемся. – Оскар явно терял терпение, хоть и говорил вежливо.

Тамара цокнула языком и с цветами покинула комнату. Мы остались с мужем наедине.

– Неужели скучала? – Оскар провел рукой по моей щеке. Я кивнула с мыслью: «По тебе нет, но по людям ужасно». Не хотелось признавать, но от одиночества я чуть не загнулась. Еще и Лука со своими мрачными настроениями. Глаза Оскара сверкнули: – Думал, придется тебя уговаривать померить новую одежду.

– Скорее! – воскликнула я, предвкушая подарки.

После долгой разлуки Оскар обычно добрый. Когда он такой, я начинала сомневаться, не во мне ли главная проблема нашего брака. А потом все возвращалось в привычное русло. Я прогоняла мысли прочь. Если хоть на секунду задумаюсь, то накроет хандрой, и я ничего не смогу сделать. Лягу и умру на месте. Вместо этого я улыбнулась. Моя личность словно разделилась на две части. Та, что любит Оскара, и я настоящая. Одну я заткнула за пояс. Не время для страданий.

Между мной и Оскаром оказалась коробочка. Судя по форме, внутри должен быть кулон или подвеска.

– Красота! – вырвался у меня восторженный шепот, когда Оскар продемонстрировал дорогущего колье.

Видимо, командировка прошла удачно. Муж повесил массивное украшение на мою шею и любовно осмотрел подаренное. «Бриллиантовый ошейник», – появилась ясная мысль.

Оскар медленно спустил лямку платья с моего плеча. Кожа горела под касаниями мужа. Я изнывала хоть по какому-нибудь теплу. Любому. Неважно от кого. От этого на душе становилось погано, но подумаю я об этом попозже. Платье упало на пол.

К счастью, для жаркого секса любовь не нужна. Оскар накрыл меня требовательным поцелуем, подхватывая на руки. Я вцепилась в мощные плечи. Тело у мужа шикарное. Он донес меня до стола.

«Гребаная Тамара с дурацким супом!» – ругалась я на управляющую, заглядывая за спину Оскара, осыпающего меня жадными поцелуями. Из-за супа ему пришлось усадить меня подальше от тарелок, на середину стола. Отсюда открывался ужасный вид, сбивающий все настроение. Сирена укоризненно смотрела на меня.

«Помню, я про твоего хозяина!» – внутренний голос умолял собаку отвернуться. Но она не могла. Оскар отстранился и свел брови. Я осознала, что как только оказалась на столешнице, сидела неподвижно. Паника накрывала меня. Если муж спросит, о чем я задумалась, то начну врать. Он поймет. Выпытает правду.

Я резко притянула хмурящегося к себе. Ногами обвила его торс. Рубашка мешала, поэтому я стягивала ее. Между мной и Оскаром всегда была страсть, поэтому имитировать ее не приходилось. Особенно легко получать удовольствие от процесса после видений с Лукой. Достаточно прикрыть глаза, и воображение рисовало нужного мужчину. Того, до которого дотронуться нельзя.

Он периодически делал так же. Я ужасно ревновала, когда меня накрывало видениями Луки с девушками. Этот гад был уверен, что я вижу происходящее. От этого бесил еще больше. В конце он прикрывал глаза и представлял меня.

Я подглядела лайфхак у Луки и делала точно так же. К моему удивлению, это привело к улучшению отношений с Оскаром. Он вновь ухаживал за мной, как делал это вначале. Иногда мы даже разговаривали. Почти по душам. Так я узнала, что мужа беспокоит отсутствие детей. Оскар сокрушался, что уже немолод, а наследников нет. Со слов мужа с потомством лучше бы не тянуть.

Первый разговор про совместных с Оскаром детей случился через год после расставания с Лукой. Через неделю я сбежала. Плана не было, поэтому вернули меня домой быстро. Оскар сделал так, что о побеге я пожалела, как только переступила порог дома. Меня встретило чучело, оставленного животного. Сирену я не взяла с собой, потому что возможность свинтить от мужа выпала внезапно.

Звание главной ошибки всей жизни перекочевало с женитьбы с Оскаром на ситуацию с Сиреной. Как напоминание о том, какой я плохой человек, чучело стояло на кухне. Я не могла попросить никого избавиться от уже неживой собаки, но и смотреть на нее больно. Иногда я приходила посидеть с ретривером, чтобы животное не чувствовало себя одиноко. Я понимала, что это глупо. Сирену это не вернет.

Лука меня за такое никогда не простит, а Сирена уже не сможет. Я не должна была ее оставлять. Она же и после смерти меня не бросила. Единственная всегда на моей стороне.

Я вскрикнула. Оскар завалился на стол рядом со мной. Дыхание медленно возвращалось в норму. Я молча рассматривала испещренное мелкими морщинками загорелое лицо. Они появлялись возле уголков губ и вокруг глаз, когда Оскар говорил или улыбался. «И почему все стало таким?» – раздумывала я про наш брак. Женились мы точно по любви. И происходящее в данный момент могло бы даже быть веселым, но лежа голой на столе, рядом с очаровательным на вид мужем, я знала, что в комнате стоит чучело, убитого в отместку мне животного.

Сирена служила хорошим напоминанием, как вести себя не стоит. Все, как Оскар и задумывал. Но один момент он не учел. Чувство тревоги не давало мне расслабиться и хоть иногда полностью растворяться в нашей с ним фальшиво-счастливой семейной жизни. Порой казалось, что не будь в доме убитой собаки, то Оскар уговорил бы меня родить ему детей. Его обаяние ломало горы. Он нашел бы слова. Разрушил бы выстроенную мной защиту.

Оскар положил мою ногу на себя. Этим движением он невзначай вынудил повернуться к нему и обнять. Мою коленку гладила теплая широкая ладонь. Он всматривался в мое лицо:

– Наряд у тебя прелестный.

На мне только подаренный увесистый ошейник. Я оперлась на загорелую грудь:

– А от тебя отлично пахнет. Совсем не похоже, что ты прямо с самолета.

– Опять играешь в детектива? – усмехнулся муж.

Я знала, что права. Оскар точно ходил в душ перед тем, как появиться дома. Наличие любовницы не волновало, а вот вечные секреты ужасно бесили. Я-то жила под постоянным присмотром. Оскару известен каждый мой шаг. По всему дому висят камеры. Периодически муж пугает меня до чертиков, разговаривая через них. Обычно он делает мне комплименты. Но я уверена: лишь для того, чтобы напомнить о слежке.

Я проглотила обиду и дружелюбно поинтересовалась:

– Ты подумал?

– Над чем? – уточнил Оскар, хотя прекрасно знал, о чем я спрашиваю.

– Про работу, – напомнила я лжезабывцу.

Оскар вздохнул и стал выбираться из-под меня. Я давила на него, не позволяя освободиться без боя. Он не уйдет от разговора. Не зря я терпела заточение два месяца. Сидела взаперти, не видя солнечного света и людей. Держала свое слово, данное мужу. Я села на него. Сдавшись под натиском, Оскар положил одну руку на мою грудь, а вторую под голову, вместо подушки.

– Зачем тебе работа? – начал он знакомую песню, поглаживая меня. – Если продолжишь быть послушной, то мы вернемся к нормальной жизни. Будем выходить вместе в свет. Можно и в командировки вместе ездить.

«Хочет, чтобы я под рукой была, когда по работе понадобится залезть в голову конкурента», – съязвил внутренний голос. Я плавно качнулась. Глаза мужа блеснули. Ладонь на моей груди сжалась. Не представляю, где он ночевал, но ощущение, что воздерживался не меньше моего. Слишком легко отвечал на ласку.

– Мы обсуждали это, – произнесла я, наклоняясь вперед. – Если я буду занята делом, то престану пилить тебя.

– Это опасно, – возразил он, хмурясь. – Не хочу рисковать моей золотой женой. К тому же, – сказал наигранно повеселевший Оскар, – если с тобой что-то случится, где я, будучи вредным стариком, найду такую молодую и горячую жену?

Очевидно, вопрос риторический. Разница в возрасте всегда была минусом наших отношений, а не плюсом.

– Боишься, что тебя злюку никто не полюбит? – прошептала я ему на ухо. Оскар напрягся. Его пальцы впились в мою спину. Я продолжала уговаривать: – Ты сделаешь меня такой счастливой, если я смогу заниматься расследованиями. Я буду безумно любить тебя.

– Безумия у тебя и так хватает. – Оскар резко завалил меня на спину и навис сверху. – А вот здравомыслия в недостатке. Если бы я знал, что ты бросишь дело, как только оно примет опасный оборот, то пустил бы тебя куда угодно. – Он покачал головой. – Но увы, я уверен, что ты полезешь в самое пекло.

«Гадство! Не стоило верить его словам двухмесячной давности! Как же бесит! Зря терпела столько дней! Надо было попытаться еще раз сбежать! – Я яростно впилась в его губы. Лишь бы не видеть ухмылку и псевдосочувственный вид. – Будто не он держит меня на коротком поводке, а кто-то другой! Как же я его ненавижу!»

Мы уже двигались в такт.

Глава 2. Жить эту жизнь

Неделю мы провели вдвоем. Оскар мешал думать, как свинтить от него. Не скажу, что это худшие семь дней в моей жизни, но периодически накрывало внезапным раздражением, когда истинная личность просыпалась. А один раз я выпала из реальности из-за Луки. Этот подлец склеил какую-то девицу. Такого давно не происходило. Я с трудом придумала, как объяснить Оскару внезапное долгое молчание. Не рыдать при этом было сложно.

Лука почему-то злился в процессе раздевания девушки. Будто я виновата, что мы с ним в разлуке столько времени. Оскару я промямлила несвязное объяснение, что призрак, умершего владельца дома, весьма сварливый. Муж проникся враньем и вывел меня в город на шопинг, чтобы поднять мое настроение.

Морщась, Оскар согласился повезти меня в секонд, а не в бутик. Я приговаривала, что брендовые вещи он подарит мне, а вот настоящий винтаж самостоятельно не найдет. По дороге он бурчал, что ему повезло, что я люблю старье. Я его не поправляла, пока лежала на плече Оскара, изображая идеальную жену.

Лука выбесил меня сегодня, и я планировала заняться его поиском, чтобы отпинать. Это невозможно, пока я под надзором. Поэтому и магазин я выбрала большой, но с множеством вешалок, переполненных одеждой.

Оскар поперся со мной. Чудом я не выругалась. Я-то надеялась спросить у продавца, как покинуть магазин через черный ход, а в компании мужа от него не сбежишь. Оскар держал руки в карманах дорогущих брюк, прохаживаясь между рядов с ношеными вещами.

Я рассматривала полуподвальное помещение сквозь сетчатое платье. Нью-Йорк я так и не покинула. Оскар решил, что нам стоит начать все заново не только в отношениях, но и в бизнесе. Больше походило на побег. Но не мне упрекать его в этом, это же я в прошлый раз натравила на Оскара полицию.

Дела в Майами периодически требовали личного присутствия мужа. Лучше было бы сбежать, когда он там.

– Твои нищенские привычки раньше меня напрягали, а сейчас умиляют, – сообщил Оскар, выделяющийся на фоне остальных посетителей секонда абсолютным равнодушием к тряпкам вокруг и наличием крупной суммы в бумажнике. – Так и не разобрался, почему ты одновременно любишь деньги, но так к ним равнодушна.

– Никакой любви нет, – произнесла я, осматривая ряд дальше. – Мне нравятся возможности, которые дают деньги. Но только повзрослев, я поняла, что могу получить многие вещи и без бумажек.

Я смотрела вперед на примерочные, расположенные возле кассы. Прямо за ней дверь на выход. Главный вход. Снаружи может ждать водитель. Или он сидит в припаркованном автомобиле, тогда вариант ускользнуть есть.

– Никакой любви нет, – повторил Оскар из-за спины.

Я обернулась. Фраза получилась обреченной, словно он озвучивал очевидное и был расстроен по этому поводу. Наши взгляды встретились.

– Что за пессимизм? – Я выгнула бровь, будто фраза про отсутствие любви ко мне не относилась.

Оскар пожал плечами, уводя глаза на пестрые вещи. Я достала с вешалки платье, на которое он, судя по всему, посмотрел случайно. Отвратительное.

– Нравится? – спросила я, помотав перед носом мужа рюшами.

– Здесь только ты в моем вкусе, – сказал он серьезно и приблизился.

Неожиданный поцелуй оказался нежным. Пока я удивлялась этому факту, Оскар отстранился. Его мобильник зазвонил.

– Пойду, пока примерю. – Я указала на платье с рюшами.

Оскар уже отвечал на звонок. Муж кивнул на мои слова и оперся на вешалку. Рабочие звонки обычно долгие. Я топала к примерочным. Выбрала ту, что не видно из ряда, где остался Оскар. Он не пошел следом. Видимо, из-за того, что возле примерочных стояло несколько человек.

Без лишних раздумий я быстро переоделась. Водитель с меньшей вероятностью узнает меня в новом платье. Осталось отвлечь продавщицу, чтобы она не задержала меня за воровство. Я собиралась сказать девушке за кассой, что мужчина, с которым я пришла, кажется, преследует меня и положить свою одежду на стойку. Так, продавщица, возможно, не сразу поймет, что за платье я должна заплатить. Слишком стрессовая ситуация. Успею оказаться на улице, раньше, чем продавщица позвонит в полицию по моей просьбе и уж точно раньше, чем поймет, что я украла платье.

Из примерочной вышла осторожно. Оскара не видно. Сердце предательски выпрыгивало из груди. Он мог не ждать там, где я его оставила. Поэтому я уронила футболку на пол и присела ее подобрать. Туфли Оскара мельтешили за дальним рядом, плотно набитых вешалок.

«Может, еще разговаривает по телефону, – неслось в голове. – Если поймает, то убьет или посадить на цепь. – Сомнения не успели захватить мозг. Решительная мысль разрушила их: – Лука сказал ждать его. Но он не приходит за мной. Занимается там непонятно чем! А я не могу больше! Нет сил и дальше жить эту жизнь!»

Я выпрямилась. Пульс выровнялся. Ноги понесли к кассе. Вещи в руке только коснулись стойки, как меня толкнули. Я уставилась на парня, влетевшего без очереди.

– Пробейте, пожалуйста, вот это. – Он положил потертые солнцезащитные очки перед моими вещами.

Продавщица вежливо улыбнулась нахалу, осматривая товар. Она свела брови:

– Тут нет ценника.

Парень взлохматил рыжие волосы:

– Странно. Вроде был. Упал поди? Улетел куда?

Его неуверенное бормотание меня разозлило. Я процедила, глянув вверх на раздражающее лицо:

– Здесь, вообще-то, очередь.

– Не видел, – с кривой улыбкой, выдал он.

«Меня? В странном цветастом платье с рюшами? Кто поверит в эту чушь?» – вопросы появлялись в голове. Стало не по себе. Если этот парень решил подкатить, то очень не вовремя.

– Посмотрите за стойкой, ценник упал, наверное, к вам, – продолжал невозмутимо незнакомец.

Продавщица чуть покраснела и послушно опустила взгляд на пол. «А ты чего смущаешься? Он же рыжий?! – возмущался внутренний голос от осознания, что девушка у кассы потеряна. – Продавщица точно на стороне этого придурка, влезшего без очереди».

– Симпатичное платье? С какого ряда? – ко мне обратился незнакомец, до жути похожий на моего первого парня.

– Для себя интересуетесь?! – съязвила я и забрала свои вещи со стойки.

Шанс на побег потерян. Рыжий умудрился озвучить перед продавщицей, что платье с рюшами принадлежит магазину. Теперь рассчитывать, что она отвлечется и не заметит воровства, не приходилось.

Я вернулась к Оскару. Он стоял там же. Тот же ряд. По-прежнему говорил по телефону, будто и не заметил моего отсутствия. Не отрывая уха от телефона, Оскар удивленно приподнял брови, осматривая платье на мне.

– Кошмарно, – заключил он шепотом.

Я кивнула согласно. Потерять такую шикарную возможность сбежать тот еще ужас. А вот рюши начали мне нравиться. Сообщать Оскару об этом не стала. Я повесила одежду на его широкое плечо и принялась ковыряться в поношенных вещах с особым рвением. Хоть платьев прикупить, раз уж свободу получить не удалось.

Оскар топтался рядом. Отключил телефон почти сразу.

– Послезавтра уезжаю, – подвел он итог звонка.

– Ты же только вернулся, – возмутилась я, смертельно не хотелось сидеть дома одной.

Моя первая необдуманная реакция порадовала мужа:

– Кто-то же должен вот за это платить.

Оскар брезгливо потрогал рюши, почти ничего не стоящие. Я двинулась вперед, рассматривая вещи. Периодически краем глаза, замечала рыжую макушку в соседнем ряду. Втайне надеялась, что парень осмелится заговорить еще раз. Тогда Оскар ему что-нибудь сломает. Но, видимо, нахала напрягал муж, идущий рядом со мной.

Секонд мы покинули с двумя полными пакетами. Всю дорогу до дома, я злилась на придурка из магазина, сорвавшего мой побег. Оскар же внимательно рассматривал меня. Я не понимала внезапную причину его хорошего настроения.

– Твоя экономичность восхищает, – сказал Оскар, открывая входную дверь. Я прошла в громадный особняк, где жил не упокоенный дух бывшего владельца. Единственный, кто составлял мне компанию по ночам на постоянной основе, целых два месяца. На пороге встретила Тамара. Она приняла пакеты из рук Оскара и удалилась.

Он тяжело вздохнул:

– У меня есть новости.

Я уставилась на мужа. Он выглядел так, будто его заставляли говорить.

– Что-то серьезное случилось? – В горле встал ком.

Я едва держалась на ногах. В последний раз, когда Оскар начал разговор подобным образом, то сообщил, что Лука мертв. Хорошо, что это оказалось неправдой, ведь у меня до сих пор были видения от него. Оскару я, естественно, не говорила о них. Сейчас же меня накрывал страх: «Вдруг он узнал, что Лука жив? И собирается опять угрожать мне его здоровьем?!»

Оскар склонил голову:

– Почему ты напугалась? Неужели удается что-то скрывать?

С трудом я сдержалась от того, чтобы обнять себя руками и выдать поднявшийся стресс.

– Шутишь?! Ты камеры даже в ванных поставил, – напомнила я.

На самом деле только в тех сан узлах, где окна. Поэтому я пользовалась туалетом в центре дома на первом этаже.

– Верю в твою изобретательность, – произнес Оскар, приближаясь.

– И в магию? – Я не представляла, как под постоянным присмотром и без средств связи получилось бы хоть что-то скрыть.

Оскар улыбнулся, обнимая меня:

– Ты по-настоящему волшебная.

Очевидно, имелся в виду дар ясновидения. Я немного расслабилась. Оскар так и не сказал в чем дело, но вел себя нормально. Агрессии не чувствовалось. Можно было бы рискнуть и залезть в его голову. Единственное препятствие, если муж увидит мои глаза, то поймет, что я копалась в его мозгах. Ничем хорошим это не закончится. В последний раз Оскар отвесил пощечину за попытку использовать дар на нем.

Подожду. Он обещал больше не прибегать к физическому насилию. Веры в эти слова нет, хоть Оскар и продержался достаточно долго. Теперь он применял более изощренные способы контроля. Раньше хоть телефоном пользоваться давал. Но я все равно переживала, что однажды мне прилетит удар. Оскар пересекал черту много раз. Я понимала, что он всегда может вернуться к самому простому способу решения наших конфликтов. Видела это в его взгляде.

Поэтому между мной и Оскаром больше нет никаких споров. Я либо соглашаюсь с ним, либо молчу, либо вру. Его сложно обмануть, но возможно, если полностью себя контролировать. Главное, верить в ложь. Так она гораздо правдоподобнее.

Оскар уехал вечером того же дня, вновь оставив меня в компании Тамары. Я обреченно слушала ее уговоры поесть, пока бежала на дорожке пятый километр. Сил никаких нет, но я упорно переставляла ноги, сгоняя жир. После тренировки потопала в бассейн.

Я раздумывала о призраке убитого старика. Тот наверняка хочет меня утопить за то, что игнорирую его. Но на страже моей жизни стояла Тамара. Точнее, сидела с прямой спиной и гордо задранным подбородком на лежанке и не спускала с меня глаз.

Хоть Оскар только сегодня уехал, но телефон зазвонил ровно в десять. Я нырнула, делая вид, что не услышала. Рука тянулась ко дну бассейна. Запас воздуха кончался, напоминая, что всплывать все равно придется.

Оттолкнувшись ото дна, я поплыла наверх. Сквозь прозрачную воду просматривалась Тамара в черном строгом платье и с вытянутым навстречу мобильником. Вдох. Легкие наполнились кислородом. Мгновение эйфории. Пока она не спала, я схватилась за бортик и взяла мобильник у Тамары.

– Добрый вечер, мистер Мур, – игриво протянула я и повернулась к камере.

Под потолком горел красный огонек. Я улыбнулась мужу и помахала.

– Добрый, – ответил Оскар на той стороне.

Он замолчал. Подумала: муж хочет, чтобы я болтала. В голову ничего не приходило. Поэтому я развязала верх купальника. Тамара кашлянула, вежливо напомнив, что она еще здесь. Мне все равно. Если Оскар решит, что я не рада его звонку, то устроит допрос «почему». Верх купальника полетел в бассейн. «Может, утону, когда буду нырять», – появилась мысль, я быстро ее прогнала, растягивая губы в улыбке:

– Продолжать?

– Не сегодня.

Фраза сбила с толку. «Чего ему тогда нужно? Если не жалуется на жизнь, то зачем позвонил? Странно. И не спрашивает ничего, но и голой меня видеть не хочет, – судорожные размышления летели в голове. Раздеваться желания нет, но ответ Оскара настораживал. – Выкинет сейчас что-нибудь дурацкое! Что он там опять придумал?!»

– Позвонил поболтать? – уточнила я на всякий случай.

– Оденься поприличнее. В холле тебя ждет сюрприз, – произнес Оскар. Чуть веселее он добавил: – Поблагодаришь, как вернусь. Но только не делай глупостей. – Тон опять стал строгим: – Пытаюсь быть хорошим мужем, надеюсь, что ты ответишь тем же.

– Буду хорошим мужем? – пошутила я.

Оскар не посмеялся:

– Позвони, как получишь подарок.

Гудки. Я вернула мобильник Тамаре, делающий вид, что она не замечает моей голой груди. За купальником я ныряла, обдумывая услышанное: «Прилично одеться? Оскар, что вернулся домой?! Мы куда-то идем? Что значит его пытаюсь быть хороши мужем?»

Я пулей оделась и выбежала в холл. В горле пересохло от вида двухметрового широченного мужика со шрамом на лице. «Ну вот, Оскару надоел наш брак, и он отправил этого бугая кокнуть меня», – появилась трусливая мысль.

Раздумывать о смерти не так страшно, когда на самом деле угрозы жизни нет. Не хотелось признавать, но я до ужаса любила дышать и быть теплой. Пусть жизнь и проходила в заточении и под надзором, ни секунды ее я не собиралась сокращать. Иногда казалось, что я способна радоваться любым условиям. Наверное, поэтому судьба не складывается так, как я бы этого желала. Не борюсь, плыву по течению в ожидании, пока меня спасут.

Бросить вызов Оскару значило бы рискнуть жизнью. Я вдруг поняла, какой глупой была неудавшаяся попытка побега из секонда. Наверняка бы ничего не вышло. Слова Луки из прощальной записки гремели в голове: «Я не смогу тебя поцеловать, если ты умрешь».

– Зачем вы здесь? – уточнила я у седого мускулистого мужчины, пытаясь понять, сколько ему лет.

– Я ваш личный охранник и помощник во всех делах, – выдал бугай басом. – Михаил. – Он кивнул приветственно. – Как мне вас называть?

– Хозяйка, – нервно хихикнула я, складывая руки на груди.

Совершенно непонятно, зачем Оскар послал этого мужика к нам в дом.

– Хорошо, хозяйка, – согласился Михаил со стеклянными глазами, едва заметно отдающими голубизной.

– Это шутка, – неловко оправдывалась я. Оскар не мог подарить человека. Это запрещено законом. Я свела брови: «Хотя это же Оскар. Кто знает, что ему в голову взбрело?!» Ситуация не прояснялась. Я представилась: – Лиза, но лучше звать коротко – Эл.

– Понял, – опять кивнул Михаил.

Складывалось впечатление, что объяснять он ничего не собирается. Я попросила у Тамары телефон. Она вышла из-за лестницы, откуда следила за нашим с Михаилом знакомством.

– Ваш муж уже на связи, – вручая телефон, уведомила Тамара.

Я приложила мобильник к уху:

– Ты подарил мне раба? Зачем?

– Это охранник и помощник.

– Защищать ему меня от кого? Я же дома сижу постоянно, – возмутилась я. – А помощник в чем? Даже представить не могу. Будет за меня в бассейне плавать?

Я особо ничего не делала. Сходила с ума от скуки. Никаких дел, в которых даже потенциально могла бы понадобиться помощь. Но и на этот случай рядом всегда находилась Тамара.

– Устал смотреть, как ты двадцать четыре часа в сутки занимаешься споротом, – сообщил Оскар.

 «А что мне еще делать?!» – выругалась про себя, хотя бегала совсем не из-за скуки.

Для мужа сказала:

– Врач говорил, что нужно следить за здоровьем, если хотим детей.

Вранье сработало.

– Ты слишком стараешься, – произнес Оскар мягко. Он добрел, когда речь заходила о наследниках. – Еще врач объяснял, что иногда ситуацию нужно просто отпустить и расслабиться.

С трудом я не рассмеялась. «В подобных-то условиях?!» – иронизировал внутренний голос. Слова доктора мне на руку, поэтому я согласилась с Оскаром. Чем дольше он меня не торопит с детьми, тем лучше.

– Никаких опасных мероприятий. Для них у тебя теперь есть Михаил. Поняла? – серьезно спросил Оскар. Я кивнула. Ничего не понятно. – Помни, что я стараюсь, но и ты, пожалуйста, не испытывай мое доверие.

«Что это значит?! – мысленно кричала я, не в силах ждать ответов. – Оскар меня отпустит? Нет. Это слишком. Вокруг дома разрешит гулять? Этот Михаил как выгульщик собак только для людей?»

Я поморщилась, глянув на седую щетину. Михаил внушал ужас. Я не до конца верила, что его прислали не для убийства вредной жены.

– Электа, – раздалось из мобильника требовательное.

Я вздрогнула. Оскар, кажется, о чем-то говорил все это время.

– Что? – уточнила я.

Из телефона послышался шумный вздох:

– Хочу, чтобы все наладилось, чтобы стало как раньше.

– Хорошо, – промямлила я, не представляя, к чему он это.

Не считает же Оскар, что после содеянного им, мы можем жить как до брака: весело и беззаботно кутить, наслаждаясь компанией друг друга?

– Целую, – бросил он и отключился.

Я уставилась на мобильник. Оскар какой-то странный. И эти его нежности неожиданные. Раздражает. Подыгрывать им гораздо сложнее, чем оголять грудь.

– Миссис Стоун, – обратился Михаил. – Если хотите, то завтра с утра поедем в офис.

Новые паспорта в честь новой жизни. Только Тамара иногда звала нас с Оскаром Мурами. Ей сложно запоминать новые данные, она периодически ошибалась и называла нас настоящей фамилией.

– Куда? – Я хлопала глазами.

– В ваш офис, – повторил Михаил так, словно мы говорим о будничном.

– Мой офис? – От волнения голос осип. – И чем я занимаюсь в моем офисе?

Его вопрос застал врасплох. Он кашлянул в кулак, а потом достал из кармана брюк телефон. Михаил отодвинул мобильник от носа и, прищурившись, зачитал:

– Показать офис. Следить, чтобы не сбежала. Вручить технику. Нет пункта, что я должен что-то объяснять.

Он убрал телефон в карман и выпрямился.

– Как грубо, – пробурчала я, складывая руки на груди.

– Нет пункта, что я должен быть вежливым.

– Ясно. – Уверена, что Оскар наблюдает за происходящим и смеется. – Мы же будем много времени вместе проводить?

На мой вопрос полный сомнения Михаил пояснил:

– Если захотите.

– Тогда можете быть более дружелюбным, – предложила я.

Если подружусь с охранником, то попробую выторговать себе побольше свободы.

– Нет пункта, что я должен быть дружелюбным.

Понятно. Разговор продолжать смысла нет. Наверное, Оскар дал четкие инструкции, как Михаилу следует со мной общаться. Тот походил на робота. Неприступную скалу. «Ну ничего, – азартно подумала я. – Нет на свете ни одного деда, устоявшего перед моим обаянием!» С мыслями, что Оскар ошибся в выборе пола охранника, я потопала спать. Деды – моя стихия, не то что ворчливые старушки. Тамара плелась следом. Перед подъемом на второй этаж я бросила Михаилу, что в офис поедем с утра пораньше. Не терпелось посмотреть, что Оскар приготовил.

«Неужели работа? Не может быть! – Я упала на кровать, лицом в подушку. Она скрывала мою улыбку от камер. – Неужели?! Да, нет же! Но может! Навряд ли. Он бы не пошел на такой риск! Но вдруг!»

Я свела брови. Поведение Оскара значит, либо что он меня до сих пор любит и действительно старается улучшить наши отношения, либо что ему что-то нужно от меня. Ни то ни другое не радовало.

Глава 3. Дареному коню

В восторге я бегала по комнате. Настоящий кабинет! Кожаное коричневое сиденье. Массивный стол. Зеленые стены. Я будто попала в кино. В моей мечте ровно так и выглядел кабинет настоящего частного детектива. Здесь даже была небольшая приемная с диваном и кулером. На двери висела табличка «Миссис Стоун».

Я поморщилась, посмотрев на надпись с дурацкой фамилией, которая мне не нравилась. Но она не заглушала радость, льющуюся из меня в виде ругательств. Михаил стоял у горшка с пальмой. На его грозном морщинистом лице ноль эмоций.

– Ты мне нравишься, – заявила я, падая на крутящееся кресло. – С тобой я выгляжу солиднее.

Михаил не ответил, но приблизился и встал за спинку. Я покосилась на него. Он молчал. Как и планировала я открыла ноутбук. Казалось, стук сердца слышно в соседнем здании.

Доступ в сеть. Вот она, возможность дать Луке знать о моем местоположении. Я могла бы зайти на старый сайт гадалки, который администрировал Лука или на тот, что он переделывал под агентство.

Пальцы замерли над клавиатурой. «И? Что дальше? Напишу Луке, где я. Он ничего не сможет сделать с этой информацией, даже если его выпустили на свободу. А если Луке в голову ударит шальная мысль заявиться за мной, то Оскар его убьет», – думала я нервно.

Через два месяца после ареста Луки меня накрыло видением из тюрьмы. Неприятно, когда тебе в горло втыкают заточку. А еще хуже было решить, что Лука умер. Оскара тогда взбесили мои обвинения. Я рыдала, орала, что он убийца. А Оскар хмыкнул и спросил, почему это меня накрывает видением с каким-то жалким сопляком, если я утверждала, что между нами не было ничего серьезного.

По моей реакции на смерть Луки Оскару стало все ясно. Сказать, что он разозлился ничего не сказать. Он, очевидно, ожидал, что я соврала, повествуя о годичном отпуске от брака. Иначе не подослал бы человека отправить Луку на тот свет.

Не представляю, каким чудом Лука выжил. Оскар вроде не узнал об этом факте. Казалось, стань ему об этом известно, последовала бы вторая попытка убийства. Нового покушения не случилось. Или я пропустила это видение.

А спустя полгода после ареста Лука поцеловал на улице незнакомую девушку. Такой вывод я сделала по его сумбурным мыслям. Это меня взбесило, потом обрадовало, затем разозлило. Я была счастлива, что он жив, но Лука мог и другой способ придумать, чтобы дать о себе знать. Хорошо, хоть девушка ему смачную пощечину отвесила.

А потом начались совместные сны. Я не могла сообщить Луке, что мы смотрим их вместе. Первый год на свободе ему снилось море и счастливые мы. Он мечтал. А последние несколько месяцев Луку постоянно накрывало кошмарами. Он сомневался, боялся. Чего именно неясно. Вроде остаться один, но было что-то еще. И во сне это лишь грозовая туча.

– За всей вашей сетевой активностью следят те же люди, что и за камерами в доме.

Басистый голос вырвал меня из размышлений.

– Люди? – уточнила я. – Думала там один мужик, радующийся моим периодическим оголениям.

Я прекрасно знала, какой Оскар ревнивец, но ради предотвращения побегов за мной круглосуточно должен был кто-то приглядывать. Михаил пожал плечами. Я продолжила сбор информации, никогда не знаешь, что именно пригодится. Если хочешь выбраться, лучше иметь полное представление о клетке, в которой сидишь.

– Они мои поисковые запросы видят?

– Весь экран, запросы в том числе, – пояснил Михаил.

– Разве вам позволено разглашать эту информацию? – Я скептически сощурилась на него.

Он выдал мне либо предупреждение, либо случайно сболтнул лишнего.

– Не хочу бегать за вами по городу, – сказал спокойно Михаил. – Велено вернуть вас домой, если сбежите. Методы не важны. А значит, они могут быть весьма жестоки. А я не люблю бить женщин.

Я распрямила спину, чтобы не показывать угрожающему свой страх:

– Не любите, не бейте. Кто ж вас заставляет-то?!

Я уставилась в экран ноутбука, не представляя, что делать дальше. Чего бы Оскар ни планировал, но я чувствовала, как близка та грань, которую пересекать нельзя.

– Допустимо все, где вашей жизни ничего не угрожает, – напомнил о своем присутствии Михаил.

Видимо, потенциальный побег входил в список запрещенных действий, раз охранник умудрился поведать о нелюбви к избиению женщин. «Если я Оскару на Михаила пожалуюсь, какова вероятность увольнения надзирателя? Интересно, муж разрешал так со мной разговаривать или это инициатива охранника? – вместо дел, которые могли бы порадовать меня, в голове крутились мысли о пугающем типе. – Оскар сам пообещал меня не колотить, зато нанял человека, способного сделать это вместо него».

Я обреченно вздыхала, рассматривая кабинет. Толку от него никакого, если нельзя заниматься расследованиями. «Муж постарался над подарком. Да так, что шевелиться теперь страшно!» – бурчал внутренний голос, пока я пялилась на покачивающийся пальмовый лист. Красиво. И бессмысленно.

Захотелось разрыдаться от бессилия. Выбор небольшой. Принимать правила Оскара и дальше влачить жалкое существование или набраться смелости и ступить на скользкую дорожку. Велика вероятность, что я совершу ошибку, упаду и покачусь прямо в могилу. «Почти сто процентов, что я облажаюсь», – решила я, открывая старый сайт детективного агентства.

Я быстро меняла название сайта. Стирала любое упоминание Луки. Удаляла ото всюду фамилию Хейз. Торопилась так, будто пошел обратный отсчет времени, что мне осталось жить. «Может, люди следят за моими действиями на ноутбуке. Или есть вероятность, что Михаилу скучно, и он ради забавы меня пугает. А возможно, Оскар и не будет злиться. Я ведь переделываю сайт и везде вписываю «Стоун». Вдруг на это и расчет? Хочет, чтобы я открестилась от Луки», – летело судорожно в голове.

Ревновать Оскару не к кому, если он уверен, что Лука мертв. А вот Лука может и следить за обновлениями на сайте. Хоть узнает, что я жива. Не представляла, в курсе ли он. За спиной стояла недвижимая скала. Михаил не шумел, но я чувствовала его тяготящее присутствие.

«Убьет сейчас или потом, какая разница?!» – подбадривала я себя, пытаясь не впадать в истерику. Нельзя плакать. Слезы выдают, что для меня важно. Поэтому никаких рыданий в чужом присутствии.

На удивление с сайтом разобралась быстро, хоть и со сжимающимся сердцем. Ужасно стирать упоминания о Луке. Каждую секунду я надеялась получить уведомление. Сайт висел в интернете мертвым грузом и ждать, что Лука за ним следил слишком самонадеянно, но больше всего на свете я желала этого.

– Чего мы ждем?

Я вздрогнула. Забыла про раздражающее сопровождение. Казалось, я на автомате внешне веду себя приемлемо для мужа и одновременно с тем витаю в облаках.

– А что не так? – уточнила я, не представляя, к чему Михаил вдруг заговорил.

– Вы уже два часа просто смотрите в экран, – выдал замечание Михаил.

«И если не считать снов с Лукой, то это были лучшие часы за последние два года», – съязвила я мысленно, боясь подобное говорить вслух.

– Мы ждем заказов, – вежливо сообщила я.

– Вам пора есть.

Я усмехнулась:

– Вы еще и нянька?

– Вам пора есть, это не предложение, – прогремел Михаил. Я обернулась на наглеца. Он продолжил: – Я спрашивал у Тамары. Вы не ели с утра.

Мои ладошки вспотели. Михаил оказался наблюдательнее, чем я рассчитывала. Плохо. От периодического недоедания я думала медленно.

– Я не голодная, – соврала ему.

– Мистер Стоун обеспокоен вашей худобой.

Я сжалась. Если Оскар догадался о «потрясающем» плане предохранения, то начнет вливать в меня еду насильно. Однако он точно сомневается, раз попросил охранника следить за моим питанием, а не нанял доктора, который бы доставлял в мой организм питательные вещества внутривенно.

Сбить цикл. Испортить организм напрочь. Но не заиметь детей от мужчины, которого я не хочу видеть. Оскар не оставил выбора. Я поддерживала минимальный уровень жира и надеялась не забеременеть. Весов дома нет, поэтому мой вес неизвестен. Наверное, за два месяца разлуки с Оскаром я сильно похудела. Видя себя в зеркало каждый день, я не замечала этого. Только чувствовала вечную слабость. Аппетита больше нет, от еды тошнит.

«Кажется, это плохой знак», – умирать-то я не собиралась, поэтому решительно захлопнула крышку ноутбука. Остается только верить словам Луки, что он меня найдет. Я дала ему понять, что жива. Убегать от Оскара сейчас смысла я не видела. Если уеду совсем далеко, то и Луке осложню поиск. Пусть приходит и уже вместе найдем необитаемый остров, где спрячемся от всего мира.

– Что хотите поесть? – поинтересовалась я.

– Без разницы. – Михаил следовал за мной по пятам на выход.

– Тогда не будем есть, – поставила я ультиматум.

Мы остановились и посмотрели друг на друга испытующе. «У деда нет варианта со мной не дружить», – подумала я решительно.

– Согласиться на условия шантажиста то же самое, что принять поражение, – усмехнулся Михаил и прошел мимо меня.

Я вскинула брови. Кондиционер гудел. Я вернулась на кресло и покрутилась с мыслью: «Вот и проверю его слова насчет избиения женщин». Нервное веселье захватывало мозг. Адреналин разлился по крови. Под суровым взглядом Михаила изображать безмятежность сложновато, но я старалась.

– Вы понимаете, что я не оставлю вас одну?

Прозвучало угрожающе. Я пожала плечами:

– Можете просто отвечать на вопросы. Итак, что вы бы хотели поесть?

– Мистер Стоун предупреждал, что с вами сложно. Но как по мне, вы ведете себя как избалованный ребенок, – произнес Михаил, приближаясь к шкафу у дальней стены. Я хмурилась. Он достал оттуда какой-то черный предмет. – Хотел поговорить об этом после обеда, но раз есть вы отказываетесь, то ждать смысла нет.

Я сжалась, ожидая, что меня сейчас будут бить. Михаил обошел массивный стол. Я вглядывалась в голубоватые глаза. Охранник присел на колено и протянул открытую ладонь.

Я вжалась в кресло: «Он что пытается потрогать мою ногу?» Недоумение вводило в ступор.

– Вас убьют, – просипела я испуганно, подумав, что он будет приставать.

Михаил свел брови и схватил мою лодыжку. Я от страха не дернулась. Тупо пялилась на него. Даже сидя на коленях, он высоченный.

– Мы обсудили все с мистером Стоуном, – заявил наглец. На лодыжку легла жесткая резина. Михаил закрыл браслет и поднялся. Он достал из кармана небольшое устройство. – Радиус сто метров.

– А потом что? – хихикнула я. – Взорвусь?

– Хотите проверить? – Михаил приподнял густую бровь.

Я возмущенно выпрыгнула из кресла:

– Отношение как к собаке! Наберите Оскара!

Грудь тяжело вздымалась. Злость туманила разум. «Ненавижу!» – одно слово жгло мозг.

– Нет, – четко ответил Михаил. – Вы на взводе, наговорите мужу глупостей. Подумайте хорошенько, хотите ли разбираться с последствиями.

– Седые волосы не делают вас мудрецом, – прохрипела я, привставая на цыпочки. – Вы охранник или тюремщик?

Шрам на морщинистом лице дернулся. Михаил впервые улыбнулся:

– Оскар предупреждал, что вы проницательны.

Я сощурилась. Гнев постепенно превращался из яростной волны в медленно кипящую воду. Я упала в кресло:

– Предупредили бы заранее, я бы штаны надела, чтобы этот позор не видели люди на улице.

Ноутбук открыт. За ним браузер. Я вбила в поисковой строке «Мальчик-огонь, девочка-вода». Мы играли в нее с Лукой и Милой, когда жили вместе. Счастливые воспоминания бередили душу, но тушили пожар в груди. «Если не доживу до встречи с Лукой, то не прощу себе», – думала я, нажимая на клавиатуру. На экране девочка-вода прыгнула вверх. До платформы не долетела. Упала в лаву. Я вздохнула и начала уровень заново.

– Понятно, куплю еду на вкус кассира, – сообщил наблюдающий за мной и удалился.

Девочка на экране прыгнула. Вновь упала в лаву. Я вытерла слезинку. Нельзя плакать. Переключила управление на другого персонажа.

Я глянула в камеру ноутбука. Хотелось, чтобы за мной наблюдал только один человек. Я свернула игру. Открыла сайт агентства. Время настраивать рекламу. Во всех ситуациях есть положительные стороны. У моего заключения тоже. Оскар не ограничил бюджет. Мне даже в плюс выходить необязательно.

Михаил вернулся с пакетами. Я старалась не смотреть на еду. Михаил же уселся на кресло напротив и демонстративно жевал. Ощущение, что специально делал это медленно.

Я игнорировала слюни, которыми наполнился рот. В приоритете найти клиентов, пока Лука занят поисками меня. «Он же ищет?» – подлый вопрос загнан в дальний угол сознания. Сомнения я решила вытеснить полезными делами.

Раздражающий тюремщик ел.

Глава 4. Дело

В свое отсутствие Оскар звонил как и всегда, ежедневно в десять. Он осведомлялся, как идут дела. Работы не было, поэтому и рассказывать нечего. Муж хоть и не высказывал волнения, но я чувствовала, что его беспокоят мои выходы к людям. Вот уже две недели он держался. Я ждала дома, когда Оскар вернулся из командировки. А потом ждала с нетерпением, когда он не выдержит и сбежит в Майами, проведывать бизнес.

Мои мольбы услышали. Ночью раздался звонок. Оскар подскочил. Я не знала, что случилось. Даже если здание рухнуло, мне все равно. Главное, что он уехал. Я бы сказала, умчался.

Я проснулась в одиночестве. Настроение потрясающее с самого утра.

– Миша! – проорала я, сбегая по лестнице в холл.

Минусом дня стали джинсы и футболка, вместо платья. В комнате возник Михаил, поселившийся с нами. Его должна была разбудить Тамара. Я обязана уведомлять тюремщика при желании выйти за порог. Так мы договорились с Оскаром. Я не предъявила ему ни одной претензии по подарку. Решила не рисковать и придерживаться совета раздражающего мудреца. Оскар днями был занят, поэтому если у меня нет работы, то я хотя бы могла гулять по улице. Не думала, что обычный выход из дома, будет так сильно меня радовать.

Следящий браслет оказался на моей ноге. Я хлопнула пугающего Михаила по широченной спине:

– Ну в путь! Чего стоишь как статуя! Тамаре ты от этого не станешь нравиться больше!

Та ворчала на подселенца при любой удобной возможности. Он не отвечал. Слушали претензии Тамары только я и Михаил. При Оскаре не звучало никаких возмущений. Она называла Михаила уголовником. Я спрашивала, почему она так подумала. Тамара лишь пожимала плечами, бурча, что на лице охранника все написано. Но я уже знала, что он скорее по ту сторону решетки, которая ближе к выходу, поэтому не оставляла попыток с ним дружить. Он пока не поддавался.

Я залетела на заднее сиденье черного ленд ровера. Оскар не хотел, чтобы я привлекала внимание и купил «недорогую» машину специально для драгоценной женушки.

Я схватилась за спинку переднего сидения:

– Быстрее же!

Михаил только оказался на водительском. Я трясла подголовник в нетерпении. Автомобиль тронулся. Мне хотелось узнать, нет ли уведомлений на сайте. Да и на людей посмотреть было бы неплохо. Лица Тамары и Оскара успели поднадоесть, пока муж занимался делами в Нью-Йорке. Ноутбук забирать из кабинета домой не разрешали, поэтому я торопилась в офис.

Михаил ездил быстро, но при этом не нарушал ни одного правила. Добрались скоро. Я выпрыгнула из машины, до того как она полностью остановилась. Михаил выругался. Кажется. Это был нечленораздельный хрип.

Я не стала разбираться, что охраннику от меня нужно. Сто метров не такое уж маленькое расстояние. В здание влетела. По лестнице поднималась, перепрыгивая через ступеньки. Второй этаж. Я прилипла к двери. Ключ у тюремщика.

– Гадство!

Пришлось ждать. Топчась на месте, я рассматривала красные кирпичные стены. Михаил появился в коридоре и шел излишне медленно. «Давай же дед! Переставляй ноги активнее! Заставь свои колени похрустеть!» – орал внутренний голос, пока я улыбалась приблизившемуся тюремщику.

– Говорил не убегать.

Ключ в замке. Щелчок.

– Сказал сто метров! – весело произнесла я, двигая Михаила в сторону.

Он не сдвинулся. Я просочилась в узкое пространство между скалой и дверным косяком, пересекла маленькую приемную, вбежала в кабинет. Открыла ноутбук, и пока он включался, плюхнулась в кресло. Глаза вперились в экран. Все грузилось ужасно долго.

– Предупреждал не убегать, – раздалось басистое за спиной.

Михаил навис над моим креслом. Очевидно, разглядывал экран. Хотел узнать, чем я занята. Он меня почти не беспокоил. Я перестала дышать. На сайте высветилось уведомление.

– У нас есть работа! – Я подпрыгнула, всплеснув руками от восторга. Ладонь прилетела по носу Михаила. На автомате я извинилась, а потом опомнилась и добавила: – Выглядит как случайность, но это карма.

Он проигнорировал мой непреднамеренный удар и спросил:

– Что за работа? Прежде чем вы возьмете заказ, я должен оценить уровень риска для вашей жизни.

Я недовольно поморщилась и вернулась в кресло. От радости не успела прочитать сообщение. «А если это Лука?» – от внезапной мысли спина покрылась холодным потом.

Я ткнула на уведомление. Читая, одновременно испытывала разочарование и облегчение. Клиент просил найти кошку.

– Какой бред, – вырвалось у меня, я планировала расследовать убийства.

– Отличное дело. Берем, – сказал Михаил.

– Это же кошка, – возмутилась я. – Найдется сама.

– Не думал, что вы такая бесчувственная. Отправитель явно страдает без питомца, – настаивал Михаил.

Казалось, его, как и меня, одолела скука. Наверное, тюремщику надоело наблюдать за тем, как я топлю в лаве девочку-воду.

– Ладно, – ворчливо протянула я поднимаясь. – Будем искать кошку.

***

Мы остановились у квартиры 4-6. Телефоном мне пользоваться так и не разрешили, поэтому пришлось приехать без предупреждения. Тарабанила по двери долго, когда прекращала, наступала тишина. Я приложила ухо к хилой двери. Ничего. Постучалась заново. Наконец послышался скрип половиц.

– Мистер Айзек? – спросила я у сгорбленного старика, открывшего дверь.

– Что? – прокричал он. – Вы к кому?

– Мистер Айзек я тут по поводу кошки! – наклоняясь к старику, сообщила я.

– Вы нашли Царапку?! – Его глаза округлились, он сделал шаг назад и схватился за сердце.

Я шагнула в квартиру, спасать умирающего. В нос ударил противный запах. Инстинктивно в поисках свежего воздуха, я вышла обратно в коридор. Старик приговаривал, что случилось чудо. Кажется, сердечный приступ ему не грозит. Слишком активно он болтал.

Пока я собиралась с духом, чтобы вновь зайти в квартиру, Михаил сунул голову за порог, принюхался и выдал свои наблюдения:

– Птичий помет.

– Это мои попугайчики, – внезапно оживился мистер Айзек.

Он юркнул в соседнюю комнату. Мы с Михаилом переглянулись. Тот обреченно набрал в грудь воздуха из коридора, затем поправил пиджак и вошел в вонючую квартиру первый.

«Если он смог, то и я смогу!» – появилась решительная мысль, пока я задерживала дыхание. Показаться слабачкой перед грозным охранником стыдно. Мы прошли в зал. Сгорбленный мистер Айзек улыбнулся нам и картинно потянул за ткань.

Под ней на столе стояла клетка. Птица за решеткой врезалась в прутья. Я дернулась назад и ударилась спиной о стену. Михаил приподнял густую бровь:

– Что думаете миссис Стоун?

Тюремщик ждал от меня решения. Я отлепилась от шершавых обоев, выпрямила спину и прошла к столику, где находилась клетка. Улыбающийся мистер Айзек легко отдал ткань. Ей я прикрыла бешеную птицу. Создаваемый попугаем, шум мгновенно стих. Напротив дивана, на комоде, под подобной тканью, видимо, стояла вторая клетка.

– Итак, мистер Айзек, вы потеряли кошку? – провожая потенциального клиента к дивану, уточнила я.

Старик в потрепанном кардигане кивал:

– Гости чаю хотят?

– Давайте сосредоточимся на поисках Царапки, – напомнила я о цели своего прибытия.

– Что?! – прокричал старик.

– Царапка! – ответила я громко.

– А. – Мистер Айзек сел на диван. Пыль взмыла в воздух. Он закашлялся: – Царапку-то должен найти детектив! Я по соседям ходил. Непутевый посоветовал к детективу обратиться. Вот я жду, неделю уже. А мой котеночек непонятно где все это время…

Мистер Айзек стал еще меньше. Он сжался и бесшумно заплакал.

– Эй, – я присела рядом и ободряюще похлопала его по плечу, – я найду Царапку.

Мистер Айзек посмотрел на меня внимательно:

– А вы кто?

В комнате повисла тишина.

– Это будет сложно, – прокомментировал Михаил поведение старика.

Я осмотрелась. Комната захламлена. Всюду лежала макулатура. Много ковров. Техники никакой нет.

– А как вы заявку оставили на сайте? – поинтересовалась я.

Помимо птичьего помета, пахло подставой. Я бы не удивилась, если это шутка Оскара. Мол, посмотри, какая бывает работа.

– Непутевый сам письмо писал, – пояснил мистер Айзек. – Когда я Царапку искал, то зашел к нему. Думал, это он его украл.

– Вы считаете, что вашу кошку украли? – усмехнулся Михаил и тут же посерьезнел.

Даже его холоднокровие пошатнулось. Я бросила на охранника осуждающий взгляд, хотя сама почти посмеялась. На всякий случай повторила вопрос надзирателя:

– Почему вы решили, что Царапку украли?

Мистер Айзек заговорщически зашептал:

– Возвращаюсь домой из магазина, окошко открыто, а Царапки нет.

Я тяжело вздохнула. Очевидно, кошка убежала. Кажется, Михаил подумал о том же. Он направился к окну, открыл створку и выглянул на улицу:

– Неделю назад на асфальте пятен никаких не было?

– Миша! – процедила я. Он обернулся. Я потребовала: – Перестань.

«Старику еще инфаркта не хватало!» – появилась обеспокоенная мысль, пока воображение рисовало красочные картинки выпавшей из окна кошки. Оставалось надеяться, что мистер Айзек не понял вопроса Михаила. Нет желания вызывать скорую.

– Вы уверены, что кошка не убежала? – уточнила я.

Старик с трудом поднялся и стал рыться в хламе:

– Я старый, но не сумасшедший.

Я сомневалась, рассматривая ткань, под которой скрывались птицы. Животные не должны жить в подобных условиях. Я вздохнула и мгновенно пожалела об этом. Царивший в квартире, запах выжигал легкие.

– Нашел! – Мистер Айзек помахал бумажкой.

Он улыбался, пока подходил. Записка оказалась в моих руках:

«Ваша кошка у нас».

Написано наспех. Кривой рваный почерк. Я недоуменно пялилась на слова. Не верилось, что кошку и вправду украли. Михаил наклонился к записке. Прочитав, присвистнул.

– Дело о похищении, – воодушевленно вырвалось у меня.

Подобное расследовать не доводилось. Михаил кашлянул в кулак. Комментарий не выдал, но его, похоже, веселило происходящее.

Старик вновь сидел на диване, пока я расхаживала по тесной комнате.

– Зачем же похитили Царапку? Если вас шантажируют, то должны были предъявить требования.

– Я знаю, чего хочет похититель, – сказал старик. Мы с Михаилом переглянулись удивленно, потом уставились на сидящего в ожидании пояснений. – Соседи вечно на птиц жалуются. Говорят, шумят. Я решил попугайчиков пока прикрыть, чтобы похититель думал, что я от них избавился. Но куда ж я своих любименьких дену? А им плохо уже, а Царапку так и не вернули… – Мистер Айзек вновь плакал. – Я же ее на улице еще котенком нашел, выходил. Мы вместе пять лет прожили, – всхлипнул он. Я понимала, что такое терять питомца. Щеку обожгло. Немного успокоившись, старик продолжил смущенно: – Могу я попросить рассрочку на ваши услуги? На сайте этого не написано. К сожалению, у меня не будет пятисот долларов сразу.

Это минимальная цена, указанная на сайте. Видимо, мистер Айзек неправильно понял расценки. Я протянула клиенту руку. Он уставился на нее.

– Сойдемся в цене потом, сейчас главное – найти Царапку.

– Хорошо, – явно испытывая облегчение, произнес мистер Айзек, слабо сжав мою ладонь. – Обязательно заплачу вам, только это может быть долго.

Я кивнула, прекрасно осознавая, что денег от старика не дождусь.

– Расскажите, про непутевого, – попросила я, подходя к окну, чтобы подышать свежим воздухом.

Глава 5. Непутевый

– Миссис Стоун, это смешно, – бухтел под ухо Михаил. – Кошка наверняка убежала. Если она существовала. Старик мог ее выдумать. Да и денег вам точно не заплатят.

Он осмотрел грязный общий коридор. Я послала надзирателю гневный взгляд. Ворчанием он путал мои мысли. Я тарабанила по двери квартиры, расположенной напротив жилья мистера Айзека.

– На обоях и мебели царапины. Кошка была, – сказала я.

Если квартира и записка подтверждают существование Царапки, то полагаться на вменяемость мистера Айзека нет смысла

Дверь открыл сорокалетний на вид мужик. Рыжий. Я поморщилась: «Не везет же в последнее время». Ситуацию ухудшали запах перегара и сальная ухмылка. По опухшему лицу непонятно заспанное оно или надулось от частого употребления крепкого. В любом случае оно не подходило к тощему телу. Острые плечи торчали под перепачканной пожелтевшей футболкой.

– Чем обязан? – Тощий оперся на косяк.

Стоять ровно, кажется, не в состоянии. Я сложила руки на груди. В планах было притронуться к непутевому и задать интересующие вопросы, но он олицетворял скопление всего того, что я терпеть не могла в людях. Для полной картины ему осталось только треснуть мне.

– Вы забрали Царапку? – спросила я прямо.

– Кого? – Рыжие брови свелись.

– Кошку мистера Айзека, – пояснила я, стараясь побороть брезгливость.

«Всего лишь рыжий алкоголик, ничего такого. Вдруг он человек хороший? Он же помог мистеру Айзеку оставить заявку на сайте», – напомнила я себе.

– Вы поверили, что кошку украли? – усмехнулся тощий.

– Вы тоже, – сказала я. – Ведь это вы оставили заявку на моем сайте.

Он сощурился, затем округлил глаза, а потом рассмеялся:

– Так вы типа детектив?

Он так сильно хохотал, что потерял баланс и стал падать. Михаил поймал его за плечо. Тот замолчал и испуганно взглянул на охранника. Складывалось впечатление, что до этого момента алкоголик не замечал бугая.

– Отвечай на вопросы, – потребовал Михаил.

Тощий вздрогнул и испуганно уточнил:

– Так вы и вправду кошку пришли искать?

– Сказали же, что да, или у тебя со слухом проблемы? – буркнул Михаил, тряхнув его.

– Отпусти уже, – попросила я, проходя в квартиру.

Через минуту мы втроем расположились на кухне. Тощий упал на стул, чуть не промахнулся.

– Не-е-ед, – протянул тощий свое имя, словно мы с Михаилом плохо слышали.

Скромные шкафчики с провисшими дверцами выглядели удивительно опрятно. На столе стояла открытая бутылка, наполовину пустой стакан и пепельница. В углу комнаты висел маленький телевизор. Я выключила его.

– Миш, осмотри соседнюю комнату, – попросила я, присаживаясь напротив Неда.

Он сразу предложил выпить.

– Тогда вы останетесь наедине с этим, – Михаил мотнул головой на Неда, – оставление вас в опасности противоречит пункту, где я должен вас защищать.

– Ты прямо сейчас подвергаешь меня опасности, – произнесла я недовольно. – Убиваешь меня своим занудством.

– Миссис Стоун, – начал охранник.

Я перебила его, указав на Неда:

– Он опирается на стену, когда сидит. Что в таком состоянии он может сделать?

Вопрос риторический. Михаил скептически осмотрел непутевого и наконец выполнил просьбу.

– Личная охрана? – провожая Михаила пьяным взглядом, спросил Нед.

Рука его словно на автомате легла на стакан. Он выпил прозрачное содержимое.

– Что с Царапкой? – спросила я, теряя терпение.

Обстановка давила на меня. Я будто оказалась в прошлом, где мать еще не окончательно спилась и поддерживала порядок дома. А потом все стало стремительно рушиться. Хаос из ее души перекочевал в наш дом. Навел беспорядок. Уничтожил наши жизни. Удивительно, как много может рассказать о твоем состоянии место, в котором обитаешь. Обстановка вокруг подстраивается под жильца, но у сидящего передо мной имелись противоречия, поэтому я спросила:

– Вы один живете?

– Хотите составить мне компанию? – Нед оперся на стол, сократив между нами расстояние.

Я отклонилась и отмахнулась от запаха алкоголя.

– Чисто. Никаких кошек или следов их пребывания. – На кухню вернулся Михаил.

Он занял почти все свободное пространство. Стало тесно. Зато непутевый принял прежнее положение.

– Так и не было никогда здесь кошки, – заявил Нед. – Старик чокнутый, пристал ко мне, а я не знал, как отделаться от него. Не думал, что кто-то припрется кошку спасать. Разве детективы такими делами занимаются?!

– Занимаются, – перебила я. – Кошка-то где?

– Да кто ее знает? – со вздохом Нед подпер ладонью подбородок и любовно осмотрел бутылку. – Может, все-таки хотите выпить?

– Нет. – Я поднялась.

«Легко. Это должно быть просто. Нужно только дотронуться до Неда. Приложить руку к его коже и задать вопрос». – Я пыталась пересилить себя.

– Что с вами? – Михаил оказался рядом.

Меня мутило от одной мысли, что нужно коснуться алкоголика. «Дело в том, что он рыжий», – врала я себе, задыхаясь от запаха перегара. Атмосфера в его квартире напоминала о матери. Стало слишком душно.

Я пыталась пройти мимо Михаила. Спастись. Выбежать в коридор. Но тюремщик тряс меня, спрашивая, что происходит. Вырвало прямо на него. На морщинистом лице Михаила отразилось удивление. Откуда-то издалека до нас долетали ругательства хозяина квартиры.

– Интересненько, однако, – сказал Михаил, наконец ослабив хватку.

– Это все завтрак, – оправдывалась я испуганно.

– Вы не успели поесть с утра, – напомнил Михаил не моргая.

– Черти! Вы оборзели?! – Шатающийся Нед завопил: – А ну, вон из моей квартиры!

Михаил повернул голову на источник звука:

– Еще слово в сторону миссис Стоун, и ты умрешь.

От волнения я задрожала. В надежде, что никто не примет скорую смерть, я попросила охранника уйти. Мне немного полегчало, но атмосфера по-прежнему давила, и смертельно хотелось сбежать.

В тумане я оказалась в коридоре. Михаил постучался в хилую дверь. Он о чем-то говорил с мистером Айзеком. Я вновь сидела на диване, глядя на ткань, под которой прятали клетки с птицами. По залу крутился сгорбленный мистер Айзек. Он поставил на столик чай. Тот дымился на пару с моим мозгом. «Хоть бы не беременна», – летело нервно в голове.

– Что это было? – спросил появившийся в зале Михаил. Он держал в руке мокрый пиджак, на который меня стошнило. Я не ответила, тюремщик задал новый вопрос: – Сейчас тошнит?

Я помотала отрицательно головой. Вранье. Но ощущение, что от голода. Хотя и от нервов тоже. «Хоть бы не беременна», – опять пронеслось в сознании.

– Будем звонить Оскару или честно обсудим произошедшее? – Михаил выгнул седую бровь.

Я сглотнула подступивший к горлу ком. Еще с охранником, посланным мужем, я не делилась страхами о появлении детей от нелюбимого мужчины.

– Что случилось-то? – спросил мистер Айзек, к которому мы ворвались уже второй раз за день.

– Ничего, пока что, – сказал Михаил.

– Простите за беспокойство, – извинялась я перед стариком. – Мы дальше пойдем искать Царапку.

Я поднялась и направилась к выходу. «Наверное, нужно просто поесть», – решила я, чувствуя, как за локоть схватили. Михаил зачем-то придерживал меня, пока мы направлялись на улицу.

– Я могу передвигаться самостоятельно, – бурчала я, дергая рукой и продолжая двигаться вперед.

Мы замерли на лестничном пролете.

– Повторяю вопрос, мы звоним Оскару или поговорим честно? – требовал Михаил.

– Не понимаю, о чем вы, – соврала я.

– Если вы в положении, то я должен об этом знать, – заявил Михаил. – Это перечеркивает список дозволенных вам дел. Необходимо поставить вашего мужа в известность. И в случае чего требуется пересмотр моего контракта.

– Не работаешь с беременными, потому что их нельзя бить? – съязвила я.

– И поэтому тоже.

Мы смерили друг друга испытующими взглядами. Я сдалась и выпалила:

– Доедем до больницы? Зря беспокоить Оскара нет смысла. Он занятой человек и не любит, когда его дергают по пустякам.

Михаил задумался. Я умоляюще округляла глаза.

– Как прием оплачивать будете? – спросил он.

Вопрос поставил меня в тупик. Я привыкла не переживать о деньгах.

– Займу из вашей зарплаты. Оплатите прием. Если я беременна, то муж вернет вам деньги, если нет, то я отдам в течение месяца.

– Вам не выделяют личных денег, а то, что я трачу на вас, сводится в бюджет по чекам.

– Чеки я умею подделывать. Верну деньги с процентами, – предложила я. – Пару обедов навынос вместо ресторанов и мы в плюсе.

– Я в плюсе, – поправил он.

– Идет, – улыбнулась я, протягивая открытую ладонь.

Михаил ее пожал. Дело решенное. Договорившись, я побежала вниз.

– Есть ужасно хочу, заедем после больницы? – Я обернулась на спускающегося следом Михаила.

Он шел, поэтому немного отставал. Он вдруг свел брови. Я нахмурилась. Не успела посмотреть, что его встревожило. Врезалась.

По ступеням вниз летел чужой телефон. Его я случайно выбила из рук парня в наушниках. Судя по всему, он не заметил меня, пока отвечал на сообщение.

Рыжий дернулся за упавшим мобильником. Я не упала следом лишь потому, что Михаил поймал меня за плечо:

– Осторожней!

Я недоуменно пялилась на знакомое лицо. Тот самый тип из секонда, что влез без очереди. Парень, подобравший телефон, уставился на меня. Он потянулся к наушникам. Я быстро побежала вниз. Если он откроет рот, то у Михаила возникнут вопросы по поводу нашей второй встречи. Не говорить же ему, при каких условиях мы встретились в первый раз. Тюремщик способен догадаться о моем потенциальном побеге.

– Миссис Стоун? – раздался недоуменный голос Михаила со спины.

Видимо, моя реакция показалась ему странной.

– У нас мало времени! Торопись! – проорала я не останавливаясь. – А то будешь спасать меня от голодного обморока, а нам еще Царапку искать!

Глава 6. Подстава

Поход в больницу закончился удачнее, чем я предполагала. Мало того что я оказалась не беременна, так еще и удалось стырить противозачаточные таблетки. А главное, я сделала это без ведома Михаила.

В кабинете я осталась одна и воспользовалась шансом, уготованным судьбой. Осталось придумать, как незаметно принимать противозачаточные. Пластинок всего на два месяца, потом придется думать над новым планом, но сегодня я собиралась наконец поесть.

Поэтому с Михаилом мы первым делом отправились за шаурмой. Я ждала за столиком рядом с киоском, пока заказ доготовится. Михаил вернулся с двумя горячими свертками. Я набросилась на еду, жуя огласила мысли:

– Замечательно! Прекрасно! Просто восхитительно!

Охранник повесил пиджак на край стола и поднес шаурму к носу. Михаил выразил скептицизм по поводу великолепного вкуса.

– Нет, нет, – возразила я, призывая его попробовать. – Это потрясающе!

Он откусил кусочек, пожевал и вздохнул:

– Это ужасно.

С набитым ртом я возразила:

– Эта лучший стритфуд, который я пробовала.

– После долгой голодовки и картон вкусный, – буркнул Михаил и отложил шаурму. Я планировала спросить у надзирателя, могу ли съесть и его еду. Он пристально смотрел на меня, видимо, решался задать вопрос. Наконец любопытство победило. – Вы празднуете пополнение или его отсутствие?

– Просто проголодалась, – соврала я про празднование. На самом деле я отмечала получение таблеток. – Нас с вами по-прежнему двое.

– Странно, что вы этому так рады, – произнес Михаил.

Моя шаурма закончилась. Я потянулась за чужой. Рука замерла в ожидании разрешения. Охранник кивнул со словами:

– Как бы вам плохо не стало от подобной еды.

– Нормально, – заявила я, делая укус. – У меня крепкий желудок.

– Тогда, что это было в квартире Неда? – Михаилу явно это не давало покоя все это время.

Тем более, первостепенный вопрос с ребенком решен. Если бы я оказалась беременной, то Михаил потерял бы работу, потому что из дома меня бы не выпустили. А его наняли для моего сопровождения в городе. Теперь он пытался удостовериться, не вру ли я.

– Запах алкоголя, – пояснила я, произошедшее в квартире непутевого. – Я просто не успела к нему морально подготовиться.

– Мне не говорили, что у вас есть аллергии, – сказал Михаил, скептически щурясь.

– Это в голове, не физическое, – промямлила я.

От мыслей о возможном ребенке постоянно клонило подумать, какой я буду матерью, а потом меня накрывало воспоминаниями о детстве. Было ли моим родителям плевать на нас? Казалось, что да. Я постоянно спрашивала себя, можно ли не любить собственных детей. И к моему ужасу, не могла дать категоричного ответа.

Я боялась, что не полюблю ребенка от Оскара. Боялась стать такой, как родная мать. Переживала, что малышу придется пережить подобное отношение. Что взрослым он будет чувствовать себя ненужным. Догадается, что мать его не хотела.

«Срочно отвлечься!» – Я решительно дожевала шаурму. Желудок заболел от тяжести. Но я ни секунды не жалела, что много съела. Хотелось еще. Удивительно то, что когда долго не ешь, кажется, что и не хочется. Но потом кусочек еды попадает в рот и уже не можешь остановиться. Я с трудом сдержалась. Нам с Мишей нужно найти Царапку.

– Ну все! Пора возвращаться к делам! – Я поднялась и тут же села. Михаил посмеялся с моих слов о крепком желудке. Я поморщилась недовольно: – Ладно. Немного посидим.

– Схожу пока за нормальной едой, – сказал он, поднимаясь.

Он надел пиджак и указал на карман, напоминая, что штуковина запищит, если расстояние между мной и надзирателем будет больше ста метров.

Я довольно кивнула. «Секреты сближают», – весело подумала я, что лед в наших с охранником отношениях тронулся. Послушно ждала возвращения надзирателя. Он отсутствовал около пяти минут. Я наслаждалась каждой секундой, проведенной наедине с собой.

Люди вокруг гуляли. Я рассматривала прохожих, в их лицах искала знакомое. «Почему Лука не связывается со мной?» – вопрос, не дающий покоя душе. Прогоняя эти мысли, я решила сосредоточиться на делах насущных. Планы в голове строились. Не терпелось начать работать. Поэтому когда Михаил вернулся с едой, то я торопила его.

Он не выдержал моих ворчаний по поводу скорости поглощения хот-дога и поднялся, не доев. Жевал он по дороге к дому мистера Айзека. Я чувствовала внезапный прилив сил. Раньше не задумывалась над тем, что еда так бодрит. Куча, полученной энергии, требовала выхода.

– Что планируете делать? – поинтересовался Михаил, выбросив мусор в урну и прошествовав к жилому зданию. Я сражалась с дверью. В итоге ее отворил охранник. – Вам бы чаще есть нормально.

– Тогда зачем мне ты?! – возмутилась я наигранно.

– Действительно, – ворчал Михаил, проходя внутрь следом. Мы остановились у первой двери. Он глянул на меня: – И какой план?

– Обходим всех соседей по порядку, кроме непутевого, – озвучила я очевидное.

– И не лень вам этим заниматься, – едва слышно выдал надзиратель, вынужденный терпеть мои причуды.

Я нажала на звонок. В первой квартире проживала бабуля, едва способная ходить. На всякий случай я задала вопросы про Царапку. Не верилось, что пожилая женщина знает хоть что-то, и тем более в ее способность залезть через окно в чужое жилье.

Мы приблизились к следующей квартире. То же ничего. Добрались до второго этажа. Планомерно один за другим жильцы дома подвергались быстрому опросу. На третьем этаже они начали жаловаться на шум от птиц. Жилец под квартирой мистера Айзека сообщил и о запахе. Прикосновение к мужчине ничего не дало. В видении не было кошки. Самым тревожащим его событием являлись похороны.

– А кто умер? – убирая руку с плеча мужчины, спросила я.

– А как вы… – начал он удивленно.

Михаил, удерживающий его за локоть, тряхнул жильца дома и потребовал:

– Отвечайте на вопросы.

Я улыбнулась. Если бы я знала, какие сговорчивые люди при виде громилы со шрамом, то давно бы познакомилась с таким и предложила стать напарником. Мы отличная команда. Почти не пришлось пользоваться даром. Силы накопилось много, и хватало легкого касания, чтобы спровоцировать видение.

Однако, спрашивая про кошку, я никак не ожидала увидеть в воспоминаниях, как из дома выносят труп.

– Недавно у Келлеров трагедия произошла, – сообщил житель дома.

– Конкретней, пожалуйста, – попросила я вежливо.

 Михаил повторил грозно:

– Конкретней.

– Повесился, – пожав плечами, выдал насторожившийся.

Мы с Михаилом переглянулись. Житель дома скомкано повествовал об умершем этажом выше.

На четвертый этаж мы с Михаилом поднимались медленно. Я обдумывала услышанное. Умершего охарактеризовали как веселого, работящего мужчину. Сорок пять. Столько ему было на момент смерти. «Рановато отбыл в мир иной. Стоп! Это все неважно. Если он самоустранился, то детектив его семье не нужен», – уговаривал внутренний голос, пока я топала к квартире 4-3.

– Миссис Стоун, у нас новый план? – спросил Михаил.

Я обернулась:

– Почему?

– Вы прошли мимо 4-2.

Я остановилась. «Не бросать же мистера Айзека из-за какого-то непонятного видения. Обещала же найти Царапку! Нужно сосредоточиться!» – Я вернулась к квартире 4-2. В 4-1 жил непутевый.

Соседей Неда не оказалось дома. Я бодро постучалась в 4-3. Дверь открыла девушка моего возраста. Лицо бледное, под глазами синяки.

– Здравствуйте, я частный детектив. – Я протянула незнакомке открытую ладонь.

Она непонимающе хлопала глазами. Михаил сверлил меня уничтожающим взглядом. Я его игнорировала. «Да, до этого момента, я сразу спрашивала про кошку. Мое приветствие совсем не значит, что я предлагаю этой девушке услуги частного детектива, чтобы расследовать смерть ее отца. Наверное, это отец, я пока точно не знаю. И совсем не собираюсь спрашивать, кем девушке приходится умерший», – врала я себе и надеялась, что надзиратель уверует в эту ложь. По крайней мере мысленно пыталась его убедить.

– Вы пришли расспросить про отца? – неуверенно спросила девушка.

– Мы пришли спросить про Царапку, – вмешался Михаил. – Ищем кошку.

– Кошку? – Девушка переводила взгляд с меня на Михаила.

Ей словно не хватало сил говорить в полный голос. Я толкнула Михаила, надеясь, что он перестанет болтать про потерянное животное, но он продолжил:

– Отзывается на Царапка, полосатая, убежала из квартиры мистера Айзека. Дедуля попросил нас найти питомца. Он ужасно скучает по любимому животному.

– Он у меня.

– Кто? – вырвалось у меня.

 Михаил положил пальцы на переносицу. Его моя тупость не впечатляла.

– Кот. – Девушка вдруг оживилась и закивала. – Наверное, вы ищите Полосатика.

Собеседница скрылась в глубине квартиры. Вернулась с кошкой на руках. Девушка устало улыбалась, гладя ластящееся животное. Мы с Михаилом пялились на кошку, один в один похожую на данное мистером Айзеком описание. Все это время он искал питомца, который был буквально в нескольких метрах.

– А как Полосатик попал в вашу квартиру? – озвучил Михаил наш общий вопрос.

– Я пришла с похорон. Дверь открыта. Наверное, в суматохе мама забыла запереть. А Полосатик тут. – Девушка внимательно всматривалась в кошачью морду. – Это душа отца вернулась домой. Папа не мог нас бросить.

Говорившая заплакала. Полосатик прижался носом к ее щеке. Михаил потянул руки к животному, я потянула его от кошки. Это остановило тюремщика. Он вопросительно приподнял бровь. Одними губами я произнесла:

– Мы не можем забрать у нее Царапку.

– Что? – щурясь, спросил Михаил.

«Чего непонятного?! – орала я мысленно. – Слепой, так еще и глухой?! – Я свела брови. – Как странно. – Глаза переместились с морщинистого лица на рыдающую. – Если кошка пришла в квартиру сама, то кто написал записку?! Что если…»

Я оборвала мысль, не позволяя ей сформироваться окончательно.

– Это подстава, – раздался бас Михаила.

Девушка испуганно сжалась, защищая Полосатика руками.

– Тогда мы обязаны выяснить, чья именно! – Я толкнула Михаила.

– Вы не очень похожи на помощников детектива, – пробормотала девушка.

– Мы не помощники. – Я указала на Михаила. – А он не детектив. Так что отвечайте только на мои вопросы.

Девушка попятилась:

– Простите. Подумала вы от Кира. Только при чем тут Полосатик?

– Кто такой Кир? – враз спросили мы с Михаилом.

Я недовольно посмотрела на него. Он порядком надоел. И одно дело, когда он контролирует мою жизнь, и совсем другое, когда лезет в расследование!

– Нам нужно поговорить, – прошипела я, цепляясь за локоть надзирателя.

Михаил поддался моему давлению, и мы наконец отошли от двери. Девушка выглядывала в коридор. Видимо, она так и не поняла, что мы от нее хотим.

– Миша, ты мне мешаешь. – Я ткнула пальцем в широкую грудь. – Ты должен сопровождать, а не делать все за меня.

– Подозрительное дело, – возразил охранник. – Кто-то оставил записку мистеру Айзеку, а Царапка случайно оказался у девушки, отец которой недавно умер?

Я уперла руки в бока:

– И что?

– Все спланировано. Кто-то хотел, чтобы вы взяли это дело, – озвучил Михаил очевидное.

– Тогда нам необходимо найти этого кого-то, разве нет? – парировала я.

– Мы оповестим вашего мужа, пусть он решает, что с этим делать. – Михаил повернулся к лестнице.

Я преградила ему путь:

– Возможно, неизвестный хотел, чтобы я вела расследование. Если им начнет заниматься кто-то другой, то мы потеряем нить к заказчику.

– Ваш муж с этим не согласится.

«Конечно, в лучшем случае Оскар пошлет людей выбить информацию из всех причастных, включая мистера Айзека. В худшем – все умрут, чтобы замести следы о моем существовании», – судорожно пронеслось в голове.

– Ну Миша, вдруг это просто совпадение, – умоляла я. – Меня притягивает к смерти из-за дара.

Михаил перестал моргать, всматриваясь в меня. Видимо, решил, что я чокнутая. Сомневаюсь, что Оскар рассказывал охраннику про ясновидение.

– Миссис Стоун, ваше чувство юмора не всегда мне понятно.

– Никаких шуток. – Я положила ладонь на морщинистую щеку собеседника. – Оскар не предупреждал, что я могу залезать в чужие головы?

– Ее глаза становятся такими, – Оскар задумчиво подбирал слово, – пустыми, – закончил он и уставился в окно автомобиля. – Если ты видишь это, то она уже в твоем мозгу. Не позволяй ей прикасаться к тебе.

Повеселила фраза заказчика. Речь словно идет не о его жене, а о какой-то опасной девице. Если бы Оскар просто сказал, что ревнует, это было бы уместнее.

Я шатнулась, потеряв баланс. Губы изогнулись в усмешке:

– Он и вправду ревнивец. Частично ты угадал. Оскар не любит, когда рядом со мной крутятся другие мужчины, но это не отменяет того, что я ясновидящая. Дар тянет меня к убитым.

Михаил пожал плечами, будто это помогло ему сбросить напряжение. Но его взгляд остался настороженным.

– Обычные фокусы не заставят меня верить в сверхъестественное, – буркнул он. – И тем более не убедят хранить секреты от заказчика.

– Ну и ладно, но с Царапкой разберемся! – Я прошла мимо Михаила к открытой двери.

Девушка все это время подслушивала. Ощущение, что не специально. Словно она не догадалась о возможности закрыть дверь и не отвечать больше на вопросы.

Жильцы третьего этажа назвали убитого Говардом Келлером. Девушка передо мной, судя по возрасту, дочь. Но я могла ошибаться. Поэтому уточнила:

– Мисс Келлер?

– Да.

– Этот Полосатик-Царапка сбежал из квартиры мистера Айзека. – Я указала на квартиру 4-6. – Старику миллион лет и, возможно, без любимого животного он окочурится раньше срока. Уж очень переживает за Царапку. Питомца нужно вернуть.

Мисс Келлер крепче обняла животное и отрицательно помотала головой:

– Это душа отца. И его зовут Полосатик.

– Я понимаю. Терять близких ужасно. – Я уже похлопывала по плечу вновь заплакавшую. – Этот питомец стал вам утешением, но это чужой питомец. И его хозяин страдает без Царапки. Мистер Айзек даже не знает, что случилось. Представляете, как ужасно не знать, что происходит с любимым? – Исправляя оговорку, я кашлянула и добавила: – С любимцем.

Мисс Келлер закивала. Судя по виду, легче ей не стало. Я осторожно вела мисс Келлер с Полосатиком на руках к нужной квартире. Она послушно шла. Михаил не мешал.

Глава 7. Птицы

Мистер Айзек при виде кошки побелел, потом покраснел, затем заплакал. Я почти уверовала, что он отойдет в мир иной прямо на пороге квартиры, но мисс Келлер зарыдала вместе с ним. Это обстоятельство вытащило мистера Айзека из душевных переживаний и вызвало любопытство.

Мисс Келлер забормотала, что Полосатик – это дух ее умершего отца и единственное существо, в компании которого ей становится легче. Мистер Айзек явно не понимал, что происходит, но, как и в первый раз при виде расстроенной девушки, впустил всех в квартиру, усадил всех в гостиной и отправился на кухню делать ромашковый чай.

Втроем мы едва влезли на скромный диван. Михаил, видимо, потерял всякую надежду вразумить меня и спокойно дожидался, когда все странности закончатся. Ему еще нужно смириться с полученной информацией про ясновидение. В конце концов, он же не думал, что я соседей просто так лапаю? Я глянула на задумчивого охранника. Казалось, он в своих мыслях находится далеко и не замечает пристального взгляда.

Мисс Келлер перестала рыдать. Она, с видом будто у нее забирают ребенка, прижимала кошку к груди. Царапка-Полосатик покорно принимал посягательства на его содержание. Или на что там животные рассчитывают, когда приходят жить к людям? В любом случае мы, погруженные в молчание, дождались возвращение мистера Айзека с чаем. Он принес четыре кружки на серебряном подносе и поставил тот на столик у дивана.

Я поднялась, освобождая хозяину квартиры место. Ноги принесли меня к окну. Я открыла его на проветривание.

– Мистер Айзек, Царапка все это время жила с вами на одном этаже, – начала я, – вы что не дошли до квартиры 4-3?

Он, наверное, не расслышал мои слова. Гладил питомца, прижатого к груди мисс Келлер. Она опасливо таращилась на старика, но кошку не отпускала. Я повторила вопрос.

– Я не стучался в 4-3, Говард-то умер. Думал, квартира пустует. А даже если и родственники там были, то им явно не до меня и похищения Царапки, – просипел Мистер Айзек. Мисс Келлер стала совсем белой. Он заметил реакцию девушки и поспешил добавить: – Простите, что напомнил вам об отце. Вы вот чаю попейте успокаивающего.

Мистер Айзек поднес к ее рукам кружку с ароматным напитком. Я сомневалась, что ромашка перекрывала запах птичьего помета, и что девушка согласится выпить чай. Но мисс Келлер положила кошку на колени и приняла кружку.

Царапка сразу перекочевала к сгорбленному старику. Тот засветился.

– Ты ж моя хорошая, – приговаривал он, тиская ластящегося питомца.

– Это девочка? – едва слышно спросила мисс Келлер.

– Конечно, – довольно подтвердил старик. Кошка повисла в морщинистых руках. Ее туловище вытянулось. Мистер Айзек демонстрировал питомца соседке. – Взгляните же.

Мисс Келлер смутилась и, опуская глаза на кружку, пробормотала:

– Я не догадалась, как пол определить, почему-то была уверена, что это мальчик.

Присутствующие знали ее почему-то. Она ведь решила, что кошка – это душа отца.

– Это ничего, – бормотал мистер Айзек. – Царапка пришла вас утешить. Мы ведь с ней тоже встретились после похорон.

– Правда? – Мисс Келлер посмотрела на него.

Тот помрачнел:

– Я возвращался домой с кладбища. Жену в тот день хоронил.

Пока двое вновь не зарыдали, я вмешалась:

– Мистер Айзек, это вы написали записку?

Я подумала, что он мог сам настрочить послание про питомца, чтобы люди не считали его сумасшедшим и поверили, что кошку украли. Если мистер Айзек подтвердит этот факт, то дело примет простой и логичный оборот.

Он потупил взор. Михаила, похоже, мой вопрос заинтересовал. Он уставился на мистера Айзека, внимательно наблюдая за реакцией на мои слова.

– Никто всерьез не воспринимал пропажу Царапки, – бормотал старик.

Мы с Михаилом переглянулись. «Я же говорила», – пыталась донести ему мысленно. Охранник откинулся на диван и сложил руки на груди. По лицу надзирателя я решила, что он либо недоволен услышанным, либо до сих пор не верит. Я выдохнула и кивнула. Михаил оживился и обратился к старику:

– Записка ваша идея или кого-то другого?

– Моя, – слабо ответил мистер Айзек, прижимая к себе Царапку.

Мисс Келлер посмотрела на Михаила:

– Вы чего тут допрос устроили?

– Мисс… – начал Михаил.

Но она грубо перебила:

– Не хочу слушать оправдания, вы подозреваете мистера Айзека в чем-то нехорошем, а он всего лишь хотел вернуть своего питомца. Вы хоть подумали, что ему может поплохеть?

Михаил усмехнулся:

– Я смотрю, вы о его здоровье шибко много думали, когда кошку приютили.

Мисс Келлер поднялась:

– Я-то не знала, что творю, а вы расстраиваете его умышленно.

– Согласна! – поддержала я. – Миша перегибает палку. Считаю, что дело о пропаже питомца успешно закрыто, пора перейти к обсуждению оплаты.

Присутствующие удивленно уставились на меня. Мистер Айзек опомнился первым:

– Чуть подкоплю и отправлю вам деньги. Сколько я вам должен?

– Мистер Айзек, вы не беспокойтесь, это же у меня Полосатик, – ошиблась мисс Келлер, но тут же опомнилась, – в смысле, Царапка жила. И мне с последствиями разбираться.

– Нет, мой клиент мистер Айзек, – возразила я на благородство.

– Какая разница, кто платит? – недоумевал Михаил.

Я закатила глаза. Они своей паникой рушили мой великолепный план по спасению животных. Пришлось дождаться, пока охранник и мисс Келлер перестанут пререкаться. Они посылали друг другу ненавистные взгляды. Удивительно, как легко она вступилась за незнакомого ей человека. «Должно быть, у нее огромное сердце, – думала я, глядя на недавно потерявшую отца. – И оттого утрата для нее стала еще болезненней».

– Мистер Айзек, я безумно люблю птиц, – ложь легко летела из меня. В его глазах промелькнуло осознание. Он понял, что я попрошу. Я озвучила его догадку и свое намерение: – Вам сложно ухаживать за всеми животными сразу. Я заберу попугаев, и мы в расчете.

Седые брови Михаила подпрыгнули вверх. Мисс Келлер задумчиво посмотрела на плотную ткань, под которой прятались птицы.

– Нет! – прогремело неожиданно громко от немощного на вид мистера Айзека. Ожидаемая реакция. Поэтому я приблизилась и присела на столик напротив дивана, чтобы мы со стариком оказались на равных. Он нервно гладил Царапку, когда прошипел: – Мошенница!

Я улыбнулась. Давно меня так никто не называл.

– Дедуль, вам миллион лет. И пора признать очевидное. Кошка выглядит отлично, а вот с птицами вы явно не справляетесь. Соседи ваши будут рады, если я заберу попугайчиков. А главное, им так будет лучше.

– Но я их так люблю, – неуверенно возразил он.

«Он у меня на крючке, – подумала я. – Еще немного и сдастся».

– Я буду приходить иногда помогать с животными, – предложила мисс Келлер.

Я с трудом сдержалась, чтобы не выругаться. На птиц планы, связанные не только с их спасением, но и с моим. Раз Лука не идет ко мне, то я иду к нему. Нужно высказать в его красивое лицо все, что я думаю по поводу не попыток связаться со мной.

– Мисс Келлер, вы не обязаны помогать там, где ваша помощь не требуется. Я люблю животных, всем лучше, если птицы перекочуют ко мне и будут под постоянным надзором. А вы, – я быстро соображала, чтобы ей предложить, за неимением альтернативы она может вернуться к идее помощи птицам, – вы бы приходили навещать мистера Айзека и Царапку. Разделим обязанности.

Пока мисс Келлер не опомнилась, я пожала ее руку, будто бы мы договорились. Я кивала, она на автомате кивала в ответ. Я поднялась, пока никто не сообразил, что происходит:

– Миша, клетки.

Он поднялся. Но он тоже не поспевал за моими изворотами. Не сбрасывая ткань, я взяла ближайшую клетку и направилась на выход. За спиной скрипел пол.

– Хорошего вам дня! – проорала я на прощание. – Если буду свободна, то навещу вас на этой неделе и расскажу, как попугайчики освоились на новом месте!

Улица встретила шумом. Птицы защебетали. Михаил шел рядом со второй клеткой.

– Миссис Стоун, вы понимаете, что это ограбление? – спросил он, спустя двадцать минут молчания.

Я пожала плечами:

– Дед не против.

– Определенно против, – парировал Михаил.

– Нет, он поймет со временем, что согласен со мной.

Михаил, плетущийся рядом, вновь надолго затих. Я первая сообразила, что идем мы наугад. На перекрестке мы остановились. Я сообщила надзирателю, что ему нужно определить, где ближайшая ветклиника. Он словно до сих пор не верил, что у нас теперь есть попугаи, и спросил:

– Зачем?

Я свела брови и заглянула под ткань. Птицы пока не сдохли.

– Чтобы объяснили, как за ними ухаживать, и проверить, все ли с ними в норме.

Очевидно, что попугаям плохо. Неизвестно сколько дней они провели в темноте. Наверняка свет они видели, только когда мистер Айзек их кормил и поил. «Так вообще делать можно?» – Я переживала и за кошку, поэтому сказала мистеру Айзеку, что вернусь. Предлогом будет оповестить, как обжились попугаи. Фактически нужно проверить, держит ли свое слово мисс Келлер.

Если она навещает Царапку-Полосатика, то все должно быть в норме. «Заодно и за дедом приглядит, – решила я. – Ей компания, ему друг на старость лет. За кошкой присматривают. Все в выигрыше».

Мы с Михаилом с клетками потопали в ветклинику. По дороге охранник бормотал, что я странная, и что Тамара не обрадуется новым хлопотам. Я решила попозже сказать, что тащить животных домой нельзя. Сирена – последний питомец, которого я показала мужу.

Ради убийства попугаев в порыве гнева, до офиса Оскар не поедет, именно туда я и собиралась их поселить. «Возможности – они под носом. Главное – успеть ими воспользоваться», – крутилась в голове довольная мысль. План по освобождению еще не до конца сформировался, но я чувствовала, что могу приоткрыть форточку из тюрьмы, выстроенной мужем.

Свобода рядом, но браслет на ноге крепко держал меня возле Оскара. «Пока что, – весело думала я, слушая чириканье птиц. Они ожили. Возможно, почуяли свежий воздух. – Или запаниковали».

Я же чувствовала умиротворение с той самой секунды, как идея с птицами зародилась в голове. Ни разу за два года у меня не появлялось сколько-нибудь сносного шанса связаться с внешним миром без присмотра, чтобы передать послание, и при этом не рисковать, устраивая очередной побег или его попытку.

Но теперь я все сделаю как надо. Главное – успеть за два месяца, на которые есть таблетки. И стоит начать есть нормально, ведь для бега нужны силы. Впервые в жизни хотелось почувствовать ветер на лице, вызванный быстрым перемещением ног. Но я переставляла их спокойно, не позволяя себе ускориться раньше времени.

Глава 8. Долгожданная встреча

После ветклиники мы направились в зоомагазин. Клетки я купила новые. Точнее, фактически заплатил за них Оскар. «Хоть какая-то польза от мужа-тирана», – думала я, когда Михаил прикладывал к терминалу карточку, выделенную на мои траты.

– Ваш муж сильно удивится, увидев в статье расходов корм для попугаев, – бормотал охранник всю дорогу до офиса.

Затарились мы по полной. Помимо нового, не вонючего, жилища для птиц и корма, купили подстилки, какие-то камни (продавец сказал, что это обязательно). Еще приобрели игрушки для развлечения пернатых. Поилку, кормушку и жердочки продавец любезно установил, пока мы торчали в магазине. Пока он этим занимался, меня накрыло осознанием, что я боюсь птиц. Их маленькие клювики выглядели острыми, как и когти. Рассмотреть новых питомцев удалось хорошенько только в ветклинике. Один попугай зеленый, другой голубой.

Помимо всего прочего, Михаил нес песок, который нужно насыпать на дно клетки. Моя голова пухла от полученной информации, хоть и ветеринар, и продавец сказали, что птицы неприхотливы. Но я вдруг поняла, что возможно взвалила на плечи непосильную задачу по присмотру за животными.

«Сирена прожила со мной всего год, – напоминала я себе, хоть и понимала, что дело было во вспыльчивости Оскара, а не в отсутствии ухода. – А если я не справлюсь с птицами? – Появляющиеся один за одним, предположения жгли мозг. – Оскар еще от меня детей хочет, а у меня даже питомцы долго не живут!»

Когда мы добрались до офиса, мое настроение вконец расстроилось. «У меня есть прекрасный план по спасению собственной шкуры, – уговаривал внутренний голос. – Но животные-то не виноваты, что Оскар держит меня на коротком поводке! Они не должны страдать! – ругалась я мысленно. – Но у мистера Айзека попугайчики покинули бы мир живых в ближайшие дни. Так сказал врач, а он-то разбирается в птицах. Кто я такая, чтобы сомневаться в птичьем докторе?! Со мной попугайчикам точно лучше, чем с немощным стариком. Должно быть. Наверное».

Ранняя осень, но на улице вечером уже прохладно и, оказавшись в тепле кабинета, я осознала, насколько замерзла. Потихоньку согревалась.

Две клетки поставлены на тумбочку, в дальний угол комнаты, на максимальном расстоянии от рабочего стола. Михаил сверялся с заметками в телефоне, выполняя привычную для него роль смотрителя, но теперь он заботился о птицах. Я открыла ноутбук, пока мой охранник занят делом. Тот мгновенно бросил уход за попугаями и возник за моей спиной, следя за экраном.

Я недовольно вздохнула и проворчала, открывая браузер:

– Размещу объявление о поиске смотрителя за птицами.

Я не представляла, как называется подобная должность.

– Нет, – прогремело за мной. Я вздрогнула. Все никак не привыкну к басистому голосу. Каждый раз открывая рот, Михаил словно орет на меня. Судя по общению с остальными людьми, для него это обычный тон. Он пояснил категоричный запрет: – Оскар не давал разрешения на присутствие в офисе посторонних.

– Но когда муж в городе, то мы с тобой подолгу не посещаем офис, – возразила я. Пальцы висели над клавиатурой. Я не решалась перечить действиями, поэтому продолжала приводить аргументы: – Кому-то необходимо кормить птиц, менять им воду. Я попугаев у мистера Айзека забрала не для того, чтобы их добить.

– Нет, без разрешения Оскара никаких посторонних рядом с вами, – настаивал Михаил. – Заберите их домой. Там за ними присмотрит Тамара.

– Оскар против животных в доме.

– Ясно, – протянул он. В голосе охранника я услышала усмешку. Раздражает. Не выдержав, повернула крутящееся кресло на него. Михаил улыбался: – Вы как маленький ребенок, которому родители запретили притаскивать домой бездомных котов.

– При чем тут коты? – изображая идиотку, уточнила я.

Михаил недовольно покачал головой:

– Необходимо обсудить с вашим мужем ситуацию с попугаями, которую вы умышленно создали, осознавая, что с птицами возникнут проблемы.

Я пожала плечами, будто не понимала, о каких таких проблемах идет речь:

– И что же страшного в человеке, ухаживающим за Травой и Небом?

Губы растянулись в улыбке. Я еще по дороге придумала имена питомцам. Зеленая самочка – Трава. Самец – Небо. Охранник, кажется, устал от изображаемой мной тупости. Я сколько угодно готова не понимать, почему Оскар может разозлиться.

Михаил перестал со мной сюсюкаться. Он захлопнул ноут и вернулся к начатым делам, связанным по обустройству птиц на новом месте. Я покорно присоединилась к уходу за питомцами. Помогала тем, что не мешала. Стояла рядом молча.

Михаил закончил, и мы поплелись к автомобилю, оставив птичек одних на их первую ночевку в кабинете. Долгая дорога до дома прошла в тишине. Я не знала, согласится ли Оскар выделить бюджет на сотрудника, так еще и работающего на меня. Переживания не давали вдохнуть полной грудью. Лишь почувствовав вновь свободу, я ощутила, насколько сильно скучала по ней. Мою клетку лишь приоткрыли, но свежий воздух достиг легких. И теперь они болели от его недостатка.

Еще на подъездной дорожке я увидела машину Оскара. Сердце опустилось в пятки. Он вернулся. Я надеялась обсудить птиц по телефону. После теплого салона автомобиля на улице показалось ужасно холодно. На секунду я пожалела, что попросила не заезжать в гараж. Пробрало до костей. «Он все поймет. Сразу, как заговорю о помощнике». – Я сглотнула ком, подступивший к горлу.

Не трогающее мое нутро целый день, волнение захватывало мозг. Время для паники не подходящее. Михаил весь путь до дома был мрачнее тучи. Со сведенными бровями он открыл входную дверь. Излишне картинно. Будто работал швейцаром всю жизнь. От этого стало не по себе. Наверняка Оскар написал сообщение надзирателю, после того как не обнаружил меня дома.

«Гадство! У Оскара наверняка настроение плохое. Слишком рано он вернулся! Меньше суток прошло, почему он тут?» – Ответы на вопросы поджидали в помещении. Хоть оттуда на улицу и проникал теплый свет, но идти внутрь не хотелось. Я уже знала, что уют и мнимая безопасность рядом с мужем обманчивы. Спасаться чаще приходилось не от внешнего мира, а от того, кто поклялся любить меня до конца жизни. Стоя у алтаря, я не подозревала, что жизнь подразумевается моя.

На секунду в голове появилась шальная мысль побежать куда глаза глядят, в ночь улицы, стереть ноги в кровь, но не останавливаться. Михаил терпеливо держал дверь в ожидании, когда я зайду. Я тряхнула головой, проходя мимо. «Бегаю точно медленнее Миши», – подумала я, заглядывая из холла в столовую. За приоткрытой резной дверью покачивалась нога, сидящего на стуле. Из холла я видела только нервно болтающуюся туда-сюда конечность. Обзор на нее преградила Тамара, возникшая непонятно откуда со словами:

– Вас ждут.

Михаил кивнул на прощанье, но не успел уйти.

– Обоих, – раздалось громкое из столовой.

На лице охранника промелькнуло удивление. Михаил, как истинный джентльмен, взял на себя ношу пройти к моему мужу первым. Я проводила взглядом бледную Тамару. Она знала, что сейчас будет. Но предпочитала делать вид, что не догадывается. Как всегда.

Я пока не понимала причины злости Оскара, но чувствовала острую необходимость спрятаться. Вместо этого шла прямо к нему. Он всегда меня находит.

Оскар сидел у изголовья стола, попивая начатый виски. В открытой бутылке осталось подозрительно мало алкоголя. Предположительно, тот перекочевал в мужа и теперь кипятил его и так горячую кровь. Глаза Оскара проскользили по мне, затем метнулись на охранника.

– Я предупреждал тебя, – произнес муж, едко всматриваясь в моего надзирателя.

– И я строго придерживаюсь ваших инструкций, – ответил спокойно Михаил.

Оскар повернулся ко мне:

– Золото мое, выгляни в окно.

Я послушно отодвинула тяжелую штору. Мирная улица не представляла ничего интересного. В окнах соседей горел свет. Красивые высокие дома за кованными заборами. Идеальная картинка. Раньше я не позволяла себе мечтать о жизни в подобном районе, а сейчас только и хотела оказаться подальше.

Очевидно, Оскар попросил выглянуть в окно не для того, чтобы я полюбовалась архитектурой приличного района. От волнения соображать нормально не получалось. С мужем часто не удавалось угадать, что его выведет из себя. Но я решила попытаться. Во дворе дома стояло два автомобиля. Я закрыла штору обратно и уставилась на дожидающегося непонятно чего Оскара.

– Машина, на которой мы приехали, мешает тебе? Нужно было загнать ее в гараж?

Я была уверена, что ошиблась. Но в голову ничего другого не пришло. Оскар злобно усмехнулся. Темная жидкость из граненого стакана перелилась в мужа. Стекло звонко приземлилось на столешницу из красного дерева.

– И часто вы вдвоем до ночи гуляете в мое отсутствие? – спросил грубо Оскар у охранника.

Михаил сохранял неприсущую ему во время бесед со мной вежливость:

– Мистер Стоун, если нужно добавить этот пункт в список ограничений, я это непременно сделаю.

От напряжения я прикрыла глаза. Он ответом указал Оскару на недоработки. Муж такое не любит, но вступаться за Михаила я не собиралась. Это бы разозлило Оскара еще сильнее.

– Сними рубашку, – приказал муж надзирателю.

В этот раз тот не сдержал удивления. Седые брови приподнялись, но Михаил расстегнул пиджак, повесил его на руку, затем снял кобуру. Краем глаза я видела, как пистолет накрыла белоснежная рубашка. Оскар постукивал пальцем по пустому стакану, дожидаясь, пока нанятый им человек, выполнит приказ.

Муж поднялся. Я наблюдала, как он обходит Михаила, внимательно рассматривая татуированный торс. «Жуткий тип», – испуганно летело в моей голове при виде церкви на спине и креста на груди. Оскар вроде не заметил, как я пялюсь на охранника, потому что никак этого не прокомментировал.

Оскар остановился спиной ко мне, загородив Михаила.

– Повторю, Эл невероятно обаятельная, но если ты ей поддашься, то умрешь.

– Начальник, я помню, – заверил спокойно надзиратель, словно ему прилюдные оголения и осмотры не наносили никакого дискомфорта.

Оскар кивнул:

– Оставь нас, с утра переговорим.

Михаил молча удалился. Одеваться, видимо, решил у себя. Входная дверь хлопнула. Охранник направлялся в домик для прислуги, выделенный ему лично. В основном доме, помимо нас с Оскаром, проживала только Тамара.

Пощечина прилетела так неожиданно, что я потеряла баланс. От копчика по телу распространилась острая боль. Щека горела, но, очевидно, силу в удар Оскар не вкладывал. Он вернулся к столу. Остатки алкоголя оказались в стакане.

– Позоришь меня перед людьми, – выдал Оскар, а затем плюхнулся на стул.

Мы уставились друг на друга.

– Не обязательно раздевать людей, чтобы спросить, спим ли мы, – пробормотала я, сидя.

Подниматься смысла нет. Все равно вернусь в скором времени на пол.

– А ты со всей прислугой спишь? – язвил муж, поглощая остатки виски. – Тамара тоже в опасности?

Оскар направился к бару. Из шкафа достал закрытую бутылку. Он посылал мне улыбочки, пока открывал ее. Я не оспаривала его заявления, когда он в таком состоянии. Да и доказать человеку, убежденному в своей абсолютной правоте, ничего невозможно. Он не простил мне увольнение водителя. Хотя прошел уже год после того, как Оскар увидел на шее парня засос, а на спине царапины.

Глава 9. Побег

Парень в «возможной» смерти, которого я виновата, иногда снился мне. Узнать, точно ли жив бывший водитель мужа, я не могла. Оскар в известность меня не ставил.

Я старалась быть дружелюбной со всем персоналом, работающим на нашу семью. В конце концов, им тоже приходилось терпеть моего мужа. Их выдержка вызывала уважение. Но позавидовать их участи нельзя. Они просто хотели заработать денег, в полной мере не осознавая, к кому устраиваются на работу.

Водитель был добродушный и открытый. Во время одной из поездок в город мы сидели с ним в машине, дожидаясь Оскара. Водитель рассказал, что вторая половинка жалуется на его постоянное отсутствие. Работал он много. Оскар вызывал его и днем, и ночью.

Водитель понял, что сболтнул лишнего, слишком поздно. Я тогда рассмеялась и пробормотала, что сохраню его секрет нелюбви к начальству. С тех пор он совсем подобрел ко мне. В один из дней, когда на моем лице красовался почти заживший синяк, он разблокировал дверь.

Мы ждали Оскара с переговоров, на которых, возможно, понадобилось бы мое умение залезать в чужие головы.

– Уходите, – произнес водитель так обреченно, будто осознавал, какие его ждут последствия.

– С чего ты решил, что я хочу? – спросила я тогда.

Мы смотрели друг на друга через зеркало заднего вида. Мой голос дрогнул. Водитель все понял. С той секунды он был обречен. Я вышла, а он сразу уехал. Понимал, что его ждет наказание.

Громилы Оскара нашли меня в тот же день. Дома встретило чучело Сирены, злющий брошенный муж и испуганный водитель. Очевидно, его притащили против воли. Засос на шее человека, отпустившего меня на свободу, натолкнул Оскара на мысль, что отношения между нами были романтичного характера. Но ревнивцу правды не докажешь. Особенно после того, как на спине водителя нашли еще и царапины, оставленные его девушкой.

Для Оскара это не являлось убедительным аргументом. Опрашивать свидетелей он не собирался. Избитого водителя выволокли из дома.

Я ждала повторения этого инцидента. Мне тогда сильно досталось, но я хотя бы осталась жива. После серьезных травм Оскар пообещал не применять физическую силу в мою сторону. Он тогда будто и сам напугался, что почти убил меня. Но время прошло и, видимо, пощечина только что прилетевшая мне, в картине мира Оскара не считается за удар.

– Подойди, – очаровательно попросил муж.

Его обманный тон не внушал доверия, особенно когда рядом со стаканом Оскара оказался второй. «Хочет посмотреть, насколько я готова унизиться, чтобы избежать побоев», – обреченно летело в воспаленном мозгу. Мой взгляд упал на колени. Я бездвижно сидела на полу, когда муж вновь заговорил:

– Золото мое, это не просьба.

По-прежнему бархатистый голос, но требующий от меня слишком многого. Окаменевшие мышцы не слушались. Я с трудом поднялась. На ватных ногах приблизилась к столу. Изображать радость или хоть что-то похожее на любовь к мужу не получалось. Оскару легко удавалось выводить меня на чистую воду. Он знал, куда давить.

Стаканы наполнились. Запах алкоголя разлился в воздухе. В тумане приближающейся истерики я не заметила, как отвернулась. Осознала это, когда Оскар грубо сжал мои щеки и повернул мое лицо на себя. Наши взгляды встретились. Его глаза нездорово блестели и излучали вызов. Мое маленькое побелевшее лицо отражалось в них. На нем читалось отвращение.

– Составишь мне компанию? – спросил Оскар так, будто у меня был выбор. Я не нарушала повисшую в столовой тишину даже дыханием. Муж громко вздохнул и смерил меня долгим взглядом. Его губы изогнулись в ядовитой улыбке, слабо маскирующейся под заботливую. Он выдвинул стул, галантным жестом приглашая присесть. – Как гулять до ночи с охранниками, так пожалуйста. Как провести вечер с мужем, так приходится уговаривать.

От безумной веселости в его голосе по спине бежали крупные мурашки. Я вздрогнула, когда на плечо легла горячая ладонь, заставляющая меня опуститься на стул. Видимо, Оскар решил держать свое слово и не колотить непутевую жену. Но в его долгое терпение не верилось, особенно учитывая факт, что я намерена отказаться от моральных пыток.

Оскар сел рядом и повернулся корпусом ко мне:

– Понимаю, что ты тут веселишься, пока я работаю, но не хочешь узнать, как у меня дела?

Я не хотела ничего знать о нем, но спросить пришлось:

– И как прошел твой день?

Оскар повернул мое лицо на себя. Видимо, ему не нравилось, что я до сих пор пялюсь на столешницу.

– Хоронить сегодня никого вроде не собираемся. Давай, повеселее.

– Как прошел твой день? – стараясь придать голосу больше заинтересованности, повторила я.

Он улыбнулся. Виски оказался у моего носа. Я поморщилась. Оскар держал стакан, дожидаясь, пока я приму алкоголь.

Не выдерживая напряжения, я тихо попросила:

– Пожалуйста.

Должно быть, выглядела я жалко. Оскар ткнул стаканом мне в грудь:

– Ты же знаешь, не люблю пить один.

«Так не пей!» – орал внутренний голос в омерзении. Я молча приняла стакан с жидкостью цвета мочи, но по содержанию гораздо хуже. Мутило, будто я уже выпила. В мозгу вяло текли мысли, что следует что-нибудь предпринять. Надежда на хороший исход даже не теплилась в груди, я лишь надеялась выйти из ситуации с наименьшими последствиями.

«Если разбить стакан о его голову, то в ответ Оскар наверняка сломает мне руку или ребра, – обдумывала я варианты. – Просто оставить виски на столе не получится, Оскар будет удерживать меня в столовой, пока не соглашусь выпить или не выйду из себя. – Я глянула на мужа. Его брови сводились все сильнее. Он терял терпение. – Хотя если он сломает мне руку, то точно будет потом слезно извиняться. Если я выживу, конечно. Так-то и по голове может прилететь».

Из тяжелых размышлений вывел звон стекла. Оскар чокнулся со мной и осушил свой стакан. Пристальный взгляд говорил: «Твоя очередь». Помимо нежелания пить, я боялась сболтнуть лишнего под действием алкоголя. У меня только появился план побега. Рассказывать о нем нельзя. Да и вдруг под градусом я выскажу Оскару, что о нем думаю. Это повлечет за собой серьезные последствия. Мы ведь только недавно вновь стали нормально разговаривать. Точнее, пытаться делать вид счастливой семьи.

Не знаю зачем это Оскару, но мне фальшивая идиллия помогала сохранять остатки рассудка. Моя дрожащая рука поставила стакан на стол.

– Давай, просто поговорим, если хочешь? – предложила я без надежды на успех.

Глаза мужа сверкнули. Он дернулся. В ожидании удара я сжалась и невольно закрыла глаза. До слуха долетел звон. Я повернулась по направлению звука. Со стены, почти у пола, где лежали прозрачные осколки, сбегала жидкость, собираясь в маленькую лужицу у плинтуса.

– Если хочешь? – передразнил Оскар, указывая на ошибку в моем предложении. – А ты, дорогая жена моя, не хочешь?! – Он одним резким движением убрал пряди, упавшие на его симметричное загорелое лицо. – Ты ужасно неблагодарная. Я работаю над тем, чтобы наша жизнь была идеальной, а ты даже поинтересоваться искренне не можешь, как у меня дела! Только просишь у меня все время что-то. И просишь. И просишь. Все тебе не так, никогда не бываешь довольной. Никогда не достаточно того, что я делаю ради тебя.

Я старалась не отворачиваться от гневной речи, но то и дело отводила глаза. Щеки мужа чуть покраснели от прилившей к ним кипящей крови. Он на взводе. Мне хотелось расплакаться.

Каждый раз одно и то же. К боли не привыкаешь. Новый удар боишься так же, как и предыдущий. Я не представляла, сколько нужно пережить, чтобы спокойно терпеть физическую боль или на какой грани отчаяния находиться, чтобы стало все равно.

Оскар обходил комнату, будто это его успокаивало. Он периодически постукивал пальцами по столешнице. Мое сердце замирало от гулкого звука косточек о дерево.

Он прошел к шкафу, оттуда достал граненый стакан, такой же как недавно разбитый:

– Попробуем еще раз. Ты стоишь каждой новой попытки.

Понятно, что говорил он о наших отношениях, но прозвучало так, словно речь шла о покупке товара. Стаканы наполнены виски. Оскар вновь сидел рядом, а у меня под носом стояла жижа, мутящая разум.

– Я обещал не применять силу, но и ты вспомни данные мне слова.

Он непрозрачно намекал о брошенных мной в истерике мольбах начать все заново. Сказала, что смогу простить его. «Никогда», – четко пронеслось в моей голове. Оскар тогда поверил лишь потому, что я сама верила в то, о чем прошу. Настолько жить хотелось.

– Помню, – промямлила я.

Оскар указал на наполненный для меня стакан. Я смотрела на него, но пить не спешила.

– Раздражает, что тебе все время приходится об этом напоминать. Благодарности в тебе ноль, – процедил муж. – Я работаю ради тебя. Чтобы ты ни в чем не нуждалась, чтобы могла купить любую побрякушку, которую пожелаешь. Тебе только пальцем ткнуть нужно, и это появится. Ты не обременена готовкой, уборкой. Я ничего в ответ не прошу, кроме элементарной благодарности за беспечную жизнь.

Он просил. И гораздо больше, чем говорил. Оскар хотел, чтобы я полностью принадлежала ему. Возможно понял, что любить я его больше не могу, и нашел альтернативу в тотальном контроле.

Он продолжал:

– Я простил, когда ты сдала меня полиции. Простил годичный побег и измену. Даже простил второй побег и измену, а ты жалкий виски выпить не можешь ради меня.

– Ты знаешь, как сложно это для меня.

– Именно поэтому это единственный способ доказать, что тебе не все равно на наш брак, – настаивал Оскар. – Пей.

Трясущейся рукой я поднесла стакан к губам. В голове боролись воспоминания о детстве, откуда и пошла нелюбовь к алкоголю, с яркими картинками жизни с Оскаром, где болит все тело.

Я сделала маленький глоток. Горло обожгло. От неожиданности я закашлялась, пролив остатки. Мерзкий запах усилился. Казалось, алкоголь пропитал все вокруг, не только мои джинсы.

– Умница. Люблю тебя за понятливость.

Оскар заулыбался. Он выпил и наполнил стаканы новой порцией виски. Он чокнулся со мной, призывая пить дальше. Окрыленный маленькой победой над моей личностью, он развалился на стуле. Выглядел уставшим. Не хотелось вновь чувствовать обжигающий вкус, я заговорила в надежде отвлечь его:

– Что-то серьезное случилось?

Имелось в виду его ранее возвращение домой. Он кивнул:

– Кто-то пытается нас разорить.

– Конкуренты? – Вроде дело обычное. За большие деньги всегда дерутся. Я свела брови. Неясно почему Оскар такой обеспокоенный. – Что натворили?

Его глаза сверкнули. Он потянулся к бутылке. Жидкость в моем стакане удвоилась.

– Зубы-то не заговаривай, – сказал строго Оскар. – Я твои хитрые приемчики хорошо знаю. В наказание выпьешь залпом.

– Я не смогу, – с мольбой произнесла я.

– Сможешь, – заверил Оскар, положив ладонь на мою щеку.

У меня вырвалась непрошенная слезинка. Я ощущала угрозу, исходящую от сидящего рядом, и все равно сопротивлялась. Не могла наступить себе на горло. Пусть это сделает муж. Так нам обоим будет проще.

– Электа, не заставляй меня переступать черту, – прошипел он в мое лицо. Я дрожала от вкрадчивого голоса и руки, сжимающейся на моей щеке. – Ты всегда такая, раскрываешь в людях худшее.

Хватка крепчала.

– Так не поддавайся, останься хорошим мужем, – прошептала я.

– Слишком люблю тебя, но ты потеряла мое доверие, а я хочу поговорить по душам, – настаивал Оскар. Его пальцы зарывались в мои волосы. Он поднес стакан к моим губам. – Давай, малышка, пей. У нас романтический вечер. Напьемся и повеселимся.

– Не хочу!

От неожиданно прилившей злости я напугалась. Тело резко дернулось. Оскар крепко держал, поэтому мы остались в прежнем положении. Он явно не обрадовался внезапному неповиновению.

– Не хочешь, что именно? Не нравится идея провести со мной вечер? Ты куда-то торопишься? Может, все-таки охранника я тебе выбрал недостаточно старого?

Иногда казалось, что перед его глазами столь непроглядная пелена, что любые слова бессмысленны, но я не могла молчать:

– Не заставляй меня пить.

– Не вынуждай меня заставлять тебя.

Оскар наклонял стакан. Горькая жидкость вливалась в меня против воли, пока муж удерживал руку на моем затылке.

Глава 10. Странности

Голова трещала. Глаза не открывались. Меня мутило. Стошнило до того, как я увидела мир. Кто-то придерживал меня. Я не понимала, где нахожусь. Комната плыла.

– Ложись, моя хорошая.

По спине похлопали. Я послушала голос Тамары и упала обратно. Мягкая постель поглощала мое ватное тело. Тамара убирала тазик на пол.

– Где я? – вырвался хрип.

Смертельно хотелось пить. Я моргала в попытке прийти в себя.

– Дома, – ответила Тамара, помогая мне сесть.

Она подала воду. Я залпом осушила стакан. Не помнила, что произошло, и недоумевала почему мои руки в бинтах до самых локтей. Кости не болели. По ощущениям ничего не сломано, но руки саднили. «Что вчера было?» – Я словно отупела и думала непривычно медленно, поэтому долго сидела молча.

В спальне темно, но из-за штор пытался пробиться свет. Видимо, наступил день. Я странно себя чувствовала, так еще и не помнила вчерашний вечер. Тамара скрылась с тазом в ванной. Из соседней комнаты с открытой двери послышалось журчание воды. Я поддела бинт пальцем и стала разматывать ткань.

Тамара вернулась в спальню с чистым тазом и тут же нравоучительно запричитала:

– А ну, перестаньте! Еще заразу занесете!

Она села на край кровати. Сил сопротивляться ее слабым морщинистым рукам нет. Поэтому я послушно терпела заботу.

– Что со мной? – поинтересовалась я.

– Миссис Мур, не смешно, – проворчала Тамара.

– Почему вас так веселит мой вопрос? Мне плохо, хочется пить, мозг не работает, – про бинты я не говорила, ведь это очевидно. Вчера их не было. – Голова кружится, и меня тошнит. Опять.

Прикрыв глаза, я с трудом сдержала рвотный позыв.

– Это похмелье, – оповестила Тамара.

Я поморщилась: «Неужели алкоголики чувствуют это каждый раз, после попойки?! Зачем они тогда пьют?! Ужас». Оскар периодически пил. Если он чувствует себя так же на следующее утро, то мой муж – настоящий мазохист.

Обрывки воспоминаний алкогольного вечера вспыли в гудящей голове. Я помню, как после двух влитых в меня порций, стало повеселее. А еще я точно много говорила. «Секундное веселье, взамен на вот это!» – орал внутренний голос. Не верилось, что взрослые люди добровольно соглашаются испытывать то, что испытываю я сейчас.

– Тамара, принеси зеркало, пожалуйста, – попросила я.

«Может, Оскар все-таки устроил мне сотряс? – крутилась навязчивая мысль. – И что с руками?! А провалы в памяти?» Из-за того, что не пила раньше, я не представляла последствия похмелья в полной мере. Из круглого зеркальца, принесенного Тамарой, на меня уставилось опухшее лицо.

– Жесть, – вырвалось невольно.

На меня как будто напал рой пчел, а потом рысь исцарапала. По крайней мере, от рук шло такое ощущение, будто под марлей порезы. Парочка маленьких ссадин красовались на щеке. Тонкие раны. «Что за фигня? Оскар резал меня ножом? – Я поморщилась. – Не помню у него пристрастий к холодному оружию. Да и следы маленькие и совсем не глубокие». Я могла бы ногтями поцарапаться сильнее.

– В следующий раз будете знать меру в алкоголе, – поучительным тоном выдала Тамара, будто семь дней на неделе терпела мое пьянство.

– Вы же знаете, что я не пью, – возмутилась я.

Ее фраза обидела. Тамара обращалась ко мне как к пропитому алкашу. Она промолчала, но ощущение, что по-прежнему считает, что я накидалась по собственной воле.

– Если вас не сильно тошнит, то я пока позвоню мистеру Муру, скажу, что вы проснулись. – Тамара поставила таз на кровать.

– Он не дома? – уточнила я, растекаясь по кровати.

– В городе. Уехал, как обычно, с утра пораньше. В отличие от вас, он работает.

Я проводила ее ненавистным взглядом. В этом доме все тычут меня носом в иждивение, но никто не хочет отпускать работать, потому что им удобнее, чтобы я сидела взаперти. А то еще накоплю случайно денег на побег куда-нибудь далеко, где меня не найти. Тогда муж останется без жены, а Тамара без работы.

Размышляя о заработках, я вспомнила о попугаях в офисе. Сегодня ехать туда никак не получится, но можно попробовать послать Михаила. По возвращении Тамары я уточнила, не уволили ли его. Она подтвердила, что, кроме моего внезапного пьянства, в доме все по-прежнему.

Сил злиться на нее не хватало, поэтому я просто попросила передать Михаилу послание. Тамара внимательно выслушала и ответила, что должна согласовать с Оскаром мою просьбу. Видимо, решила, что «покорми попугаев» это тайный шифр между мной и «любовником». Как и Оскар, она верила в мой роман с пропавшим водителем и теперь подозревала в связи с охранником.

«Дожила. Превратилась в пропащую опухшую женщину с сомнительной репутацией», – иронично летело в моей голове. На мнение Тамары и Оскара не плевать только потому, что от них зависела моя жизнь. Не будь этого маленького препятствия, я бы давно послала обоих. Даже Тамаре сказала бы, что думаю, несмотря на ее возраст.

Она помогла мне добраться до ванной. Казалось, я до сих пор пьяная. Пока шла – шаталась. «Быстрее бы это закончилось!» – мысленно ругаясь, я старалась восстановить в голове события прошлого вечера. В ванной я пролежала полчаса, больше не разрешила Тамара. Она ворчала, что порезы на руках распарятся и будут плохо заживать.

Последнее воспоминание из столовой то, как пьяный Оскар жалуется на Риверу. Я точно кивала и возмущалась, что не стоило ему помогать избежать тюрьмы. Тот самый парень, мать которого просила найти убийцу ее мужа. Тогда полицейские подозревали старшего сына. Миссис Ривера думала на невестку, сел в итоге брат миссис Риверы.

После получения свободы сын миссис Риверы перенял дела отца. Кто ж знал, что Ривера-младший станет главным конкурентом Оскара?! Поначалу они с Андре сотрудничали. Я не представляла, когда их отношения из дружелюбных превратились во враждебные.

«Еще Оскар говорил что-то про пожар», – вспоминала я, сидя на кровати и разглядывая порезы на руках при солнечном свете. Тамара поправила последнюю штору и вернулась ко мне. Она осторожно ухаживала за моими ранами. Они выглядели так, словно я катилась по стеклу и тормозила руками. Болтать с Тамарой не хотелось, поэтому я подавила любопытство, связанное с необычными повреждениями, и молча принимала лечение.

Закончив со сборами, мы отправились на первый этаж. Я намеревалась пойти в столовую, но в холле встретила людей в рабочих комбинезонах. Мужчины уставились на меня растерянно.

Опухшие щеки мешали мне полноценно видеть мир. Руки до локтя забинтованы. А из одежды вязаное платье с улыбающимися черепами. Когда я его выбирала, Оскар даже не прокомментировал мой вкус. Все было настолько ужасно, что платье мне нравилось только тем, что оно не нравилось мужу. А раз он вчера споил меня до беспамятства, то я наделась, что сейчас Оскар видит этот кошмар через камеры и плюется.

Нагнавшая меня, Тамара указала рабочим на дверь в столовую. Удивленные мужчины переглянулись и понесли стекло дальше. Тамара не позволила мне осмотреть комнату, где меняли окно. «Что вчера было-то?» – недоумевала я, шествуя до кухни. Для себя главным минусом распития спиртного я выделила провалы в памяти. Видимо, Оскар слишком много в меня влил.

Я переживала, что сболтнула лишнего. Возможно, он уже обдумывает план мести в ответ на мой несостоявшийся план побега. Тамара кашеварила при мне. Я уселась на барный стул за кухонный остров, стоящий по центру просторной комнаты. В мрачном интерьере Тамара в черном платье добавила в кастрюлю смесь специй.

Меня бы не удивило, если бы Оскар приказал ей меня отравить. «Бабка точно добавила яда в еду. Моим мучениям конец», – думала я обреченно, укладывая голову на столешницу. По-прежнему тошнило. Еда должна немного подправить ситуацию, так сказала Тамара. У меня никогда не было похмелья, и я не представляла, правдивы ли ее слова.

Самым ужасным во всей ситуации было то, что я не знала, где противозачаточные таблетки. В больнице я спрятала пластинки в кеды. Кто бы вчера меня ни переодевал, но проснулась я в пижаме. Естественно, без обуви. Думать складно не получалось. Лежа лбом на столешнице, я дождалась, пока Тамара закончит с готовкой.

– Куриный бульон – лучшее средство от похмелья.

– Лучшее средство от похмелья – не пить, – парировала я бесцветным голосом.

Я долго разглядывала горячий суп, приготовленный для меня. Кусочки овощей плавали в бульоне. Когда они достигали дна, я запускала в суп ложку и подкидывала их вверх. Они опускались снова и снова.

«Он либо убьет меня, либо я рожу ему и тогда окажусь прикованной к Оскару насовсем. Ребенка я не брошу, а муж будет следить за своей кровинкой еще пристальнее, чем за мной, – медленно крутилось в голове. – Я обречена. Никакого выхода. Ни один план нормально не работает. Только страдают люди, желающие мне помочь».

Слезы покатились ручьем в горячий суп с утонувшими овощами. Казалось, что от меня до сих пор пахнет вчерашним алкоголем. Не знаю, о чем мы с Оскаром беседовали ночью, но он перешел грань, заставив меня пить. Я впервые в жизни искренне желала, чтобы кто-то умер. «А если я случайно сказала, что Лука жив?» – от этой мысли истерика, накрывшая меня, усиливалась.

– Ну, ну. – Тамара оказалась рядом. Она похлопала меня по спине. – Подумаешь, поссорились. Еще помиритесь.

От ее слов стало еще хуже. Вырывающиеся из меня, всхлипы я больше не контролировала. Нужно было хоть что-то, слабый лучик надежды. Маленькая весточка. Подошло бы любое видение с Лукой, где он не с девушкой. В последнее время даже сны не снились. «Лука забыл про меня. Я никому не нужна, кроме Оскара».

Удивительно, как легко в отчаянии искать утешения в ненавистных людях. Я рыдала в локоть Тамары. Она стояла ровно. «Будто плачусь черствому сухарю», – думала я, но ее морщинистая теплая кожа приносила слабое успокоение. Столь жалкие капли сочувствия действовали отрезвляюще.

Я отлепилась от Тамары и вытерла мокрые щеки перебинтованной ладонью:

– Не могу есть без Сирены.

– Хорошо, миссис Мур.

Тамара удалилась. Когда она вернулась с чучелом собаки, от моей истерики и следа не осталось. Сирена теперь смотрела на меня из угла кухни. «Ты права, – общалась я мысленно с мертвой собакой. – Слезы дают мужу понять, что он давит куда надо, чтобы сломать меня. Никаких рыданий. Если я еще жива, шанс наладить жизнь есть. Стоит попробовать идею с помощником».

Я ела суп, обдумывая, как заговорить с Оскаром о помощнике в офис. Конечно, если муж меня не убьет из-за сказанного под градусом. Тогда беспокоиться не о чем. Если нельзя поменять прошлое, то стоит заняться будущим.

Голова еще гудела, но я отправилась в зал. Если представится случай делать ноги, не хочу быть схваченной из-за недостатка физической силы. «Вот бы вспомнить, о чем мы говорили с Оскаром вчера! Так проще составить дальнейший план действий. – Пока переодевалась в спортивную форму, я пялилась на бинты. – И что произошло с окном в столовой?»

Глава 11. Проходимцы

Я провела весь день в компании Тамары. На удивление, обычные часы, если исключить поздний завтрак. К ужину я застала столовую в привычном состоянии. Чистота и порядок. Новое только одно стекло в раме, на уровне глаз.

Я решила: буду изображать обиду на мужа, раз уж не помню, что произошло на самом деле. Раны позволяли предположить, что закончился вечер дракой или избиением. Чтобы точно понять, отбивалась ли я, нужно увидеть Оскара.

Однажды в попытке спастись я заехала ему ногой по лицу. Поэтому у мужа идеально ровный восстановленный врачом красивый нос, который Оскар умудрился не показать за ужином. В уродливом платье я прождала два часа. Поела в компании Тамары и Сирены.

Тамара то и дело поглядывала на часы, словно отсутствие Оскара беспокоило ее больше чем меня. Я опять не могла приступить к исполнению плана. Муж рушил все, даже когда его не было рядом.

Расстройство утра сменилось злобой. Я закидала в рот еду, не чувствуя никакого вкуса, и поднялась в спальню. Я то лежала на кровати, то подходила к окну, чтобы посмотреть на дорогу. Давно стемнело, когда я отчаялась дождаться возвращения мужа. В конце концов, Оскар оповещал о своих перемещениях, только когда хотел этого. Видимо, сегодня не день «делюсь с женой местонахождением».

Я закуталась в пушистое одеяло. Сон долго не шел, но как и всегда, был неизбежен.

Вода накрывала со всех сторон. Ноги не двигались, а слабые руки не позволяли сделать сильный спасительный гребок. Вдохнул я непроизвольно. Падение в бассейн произошло слишком неожиданно, и я не подумал, что дышать – плохая идея.

Вода проникала в легкие. Беспомощно барахтаясь, я смог только перевернуться. Перед глазами теперь не плитка, а толща хлорированной воды, за которой отчетливо виднелось равнодушное лицо дочери.

Отчаяние захватило сознание быстрее, чем сдалось тело. Руки безвольно расслабились. Больно, как же больно осознавать, что тебя убивает любимый человек.

Я резко села, пытаясь отдышаться. По спине струился холодный пот. «Дурацкий дед! Сколько можно умирать так отчаянно?!» – злилась я, прекрасно понимая, что раздражена не его обидой на дочь перед смертью, а тем, что никак не помогаю убитому.

Уткнувшись носом в колени, я не сразу заметила, что нахожусь в темной комнате не одна. Краем глаза увидела у незашторенного окна черный силуэт. Я вжалась в спинку кровати. Взгляд уперся в приближающегося.

– Прости, не хотел тебя будить, – раздался бархатный голос.

Я закрылась одеялом по шею. Оскар присел на край кровати. Пока мои глаза привыкали к слабому лунному свету, он вновь заговорил:

– Когда-то наша жизнь напоминала сказку, а теперь ты шугаешься меня.

Слова наполнены печалью. Я смутно помнила то время. В голове появлялись картинки, но они потеряли цвет. Вот мы в Вегасе. Потом Оскар тащит меня на руках в номер люкс, ключ от которого получил от блондинки. Он флиртовал с ней прямо при ее пожилом обеспечителе, пока не удалось залезть в розовую сумочку. В тот вечер мы с будущим мужем поспорили, кто получит номер лучше, не потратив денег. Мы делали глупости и искренне ими наслаждались.

Успели посидеть в джакузи с видом на город, поваляться на кровати. Потом вернулась блондинка. К счастью, без пожилого обеспечителя. Тот остался в казино, поэтому мы легко отделались от проблем.

Оскар заболтал блондинку, которая, как и мы, пользовалась деньгами старика. В итоге она пришла в гнев, только когда я вылетела из спальни и до нее дошло, что Оскар ее разводит, а не подкатывает.

«Обмануть обманщика – не преступление», – весело думала я, пока сбегала из номера с вещами полуголого Оскара, пославшего блондинке очаровательную улыбку на прощание. Я потом припоминала новоиспеченному мужу эту блондинку еще две недели, а он отшучивался, что мы бы с ней не пересеклись, если бы я послушалась его и вылезла из ванной раньше. Оскару было известно расписание старика и блондинки поминутно. В это муж меня посвятил после того, как я формально проиграла спор за номер.

Оказалось, Оскар узнал этого старика и намеревался с ним познакомиться. Тот был одним из крупных застройщиков в Майами. Случайная встреча с ним в Вегасе, как знак свыше, и Оскар решил воспользоваться шансом, предоставленным судьбой. И если до встречи со стариком мы не бедствовали, но все же считались достаточно мелкими мошенниками, то после деньги полились рекой.

Старик нуждался в преемнике, а Оскар показал себя как хороший управленец. За налаживание доверительных отношений между ними пришлось отвечать мне. Все происходило так быстро, что я не заметила, как полностью погрузилась в проекты мужа. Один за другим я отваживала от старика его ближайших людей, пока не остались только мы с Оскаром.

Старик слег. Меня постоянно мучила совесть. Старик при жизни сделал много плохого, а на старости лет совсем крышей поехал. Агрессивный, хамоватый. И все же, жалость то и дело мешала залезать в его голову. Он не признавался, но очень хотел видеть детей. Понимал, что долго не протянет. Возраст брал свое. Подпустить к умирающему родственников значило бы сместить Оскара с пьедестала преемника.

Старик умер в одиночестве. Даже нас рядом не было. Мы в тот день праздновали годовщину брака и второй год отношений, где впервые серьезно поругались. Я приводила аргументы, что старик хоть формально и свободен, но фактически у нас в заложниках. Оскар же говорил, что тот жесткий человек не хотел бы, чтобы дело всей его жизни перешло к размазням неспособным даже, конкурировать с проходимцами вроде нас. Я была согласна, но вслух все отрицала. Хотела, чтобы старик встретился с семьей. Наше с Оскаром свидание прервал звонок сиделки, сообщившей о смерти.

Эти воспоминания не казались счастливыми, но Оскар, сидящей на кровати у моих ног, видимо, думал по-другому.

– Помнишь, как ты мне предложение сделала? – спросил он.

«Худшее, что я когда-либо говорила», – появилось в голове, я жалела об этом постоянно.

Я пошутила, что никогда не выйду замуж.

– Фактически это ты предложил поехать в Вегас. Почти то же самое, что сделать предложение, – напомнила я.

Оскар постоянно подвергал мои утверждения сомнению. Любил меня поучать, а мне раньше нравилось это слушать.

Естественно, слова про то, что со мной никто долго не сможет уживаться и уж тем более не поклянется жить до глубокой старости, Оскар воспринял как вызов. Через два часа мы сидели в самолете и переглядывались. Оба не верили в происходящее и что все зайдет так далеко. Я шутила, что будущий муж, должно быть, просто любит церемонии, и мы разведемся через неделю. А Оскар говорил, что легко докажет обратное. И что жена у него будет одна на всю жизнь.

Это заявление меня не удивило. Мать Оскара бросила пятилетнего сына, сбежав от мужа-тирана. Оскар мечтал о нормальной семье. «Но история повторяется», – грустно думала я, что наши отношения идут по той же колее, что и в семье его родителей.

– Ни одна нормальная женщина на это бы не согласилась, – парировал Оскар, печально улыбнувшись.

В слабом свете блеснули белоснежные зубы. Муж тяжело вздохнул и поднялся. Он бросал вещи на пол.

– Ты красивый, обаятельный и умный. С чего бы кому-то тебе отказывать? – уточнила я, изображая интерес.

Нужно рассмотреть Оскара, а в такой темноте невозможно понять, есть ли на нем синяки.

– Ты права, но я бы не предложил никому другому поехать в Вегас, – произнес он, заваливаясь на кровать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.