Владимир Чакин
Школьные годы чудесные

Об авторе

Владимир Чакин родился в городе Ишимбай Башкирской АССР (ныне Республика Башкортостан), учился с 1965 по 1975 годы в восьмилетней школе № 8 и средней школе № 10, которую закончил с золотой медалью. Затем окончил Московский инженерно-физический институт по специальности «Физика металлов и металловедение», по распределению попал в НИИ атомных реакторов, Димитровград Ульяновской области, где долгие двадцать семь лет работал научным сотрудником и дослужился наконец до должности начальника лаборатории. Защитил кандидатскую диссертацию, а потом стал доктором-физико-математических наук в области радиационного материаловедения. С 2007 года и по настоящее время (2023) работает в Институте технологии Карлсруэ, Германия, в международной команде по разработке и исследованию перспективных материалов термоядерной энергетики будущего.

Владимир Чакин с суровым выражением лица смотрит в объектив камеры в напрасной надежде, что автоснимок получится удачным. Позади фон в виде заболоченных окрестностей реки Рейн в районе поселения Leopoldshafen

Интересуется литературой, закончил курсы литературного мастерства у писателей А.В.Воронцова и И.В.Щегловой, является постоянным ведущим рубрик литературной критики и популяризации науки в Уфимском литературно-художественном журнале «Бельские просторы». Автор нескольких детских повестей-сказок, сборника рассказов мистики и ужасов, сборника литературных рецензий, дважды выходил в лонг-лист конкурса критики «Эхо» (2022, 2023).

Интересуется вопросами взаимопроникновения физического и духовного миров в окружающей реальности, то есть аспектами бытия на стыке науки и искусства. Автор термина «гипермодернизм», который обозначает литературное направление, связанное с феноменом чрезвычайно усложненной матрицы художественного текста, сгущением и уплотнением смыслов, приводящим к пробою между физической и духовной реальностями и иллюстрирующими факт единой природы материи и духа, то есть единого, нерасщепленного Мироздания.

Начало

Как снег на голову, но это однажды случилось. Хотя, во здравом рассуждении конечно, не могло не случиться. Всё в жизни всегда возвращается и не исчезает бесследно. И здесь далекое-предалекое прошлое нежданно-негаданно вернулось и уверенно заявило о себе и своих правах. Школьные годы чудесные, с дружбою, с книгою, с песнею… Как они быстро пролетели и как помнились всегда на протяжении всех последующих лет. Одно из немногих ясных и ярких пятен на в целом сером полотне жизни. Причем пятно не так уж и расцвеченное всякими разными красками. Не совсем так. Ведь там и тогла было всё – и хорошее, и плохое. И радости, и горе, и обиды, и непонимание почему всё так, а не иначе, и нервы оголенные, и многое-многое другое.

Сегодня модно утверждать, что прошлое пластично, что каждый волен трактовать его по-своему, придавать ему любую форму, что вообще объективной памяти, как таковой, не существует. Что мы, вспоминая прошлое, занимаемся в сущности лишь мифотворчеством, а все наши воспоминания есть не что иное, как красочные (или не очень) мифы, созданные нами самими в наших собственных головах на основе последующего жизненного опыта и на базе результатов прожитого. Как нам удобнее, так мы и повернем свое прошлое, под тем углом и будем его разглядывать, чтобы не травмироваться психически-психологически. Чтобы самих себя, любимых, не обидеть и с другими, якобы нашими обидчиками даже и посчитаться. Пусть мысленно, но хоть так себя успокоить, мол, а я все-таки был прав. Конечно прав, если даже и возразить тебе некому, поскольку никто тебя даже и не слышит.

Но давайте поиграем в романтику. Возьмемся за руки и попробуем вспомнить былое так, как оно того заслуживает, отрешившись от мелочей, суетности, злобы, примитивной мести. Это было Наше прошлое, оно единственное и неповторимое, оно во многом, если не во всем, определило нашу последующую жизнь, кто бы с этим не спорил, доказывая обратное. И оно, это прошлое, было прекрасным, поскольку это заря нашей жизни и то самое восходящее солнце жизненного опыта и приобретаемых знаний. Наше школьное прошлое своими живительными лучами всегда благодатно освещало наш жизненный путь во всех его бесчисленных колдобинах и загогулинах.

Итак. Одноклассница Альфия Мунасыпова 23 января 2023 года в мессенджере Вконтакте написала мне, что Фаянур Гималетдиновна Абдразманова, наш классный руководитель в старших классах десятой школы, лежит вместе с ней в больнице. Я обрадовался, не больнице конечно, а нежданной весточке из далекого прошлого, и сразу ответил. Так сложилось, что прямо перед последним Новым годом, а именно 30 декабря 2022 года, написал мне и Саша Шорсткин, с которым тоже не было связи почти пятьдесят лет, с самого выпускного 1975 года, даты окончания десятого класса средней школы № 10 города Ишимбая, который тогда находился в Башкирской АССР, а сегодня в Республике Башкортостан.

Что ж, полвека позади. Нам по шестьдесят пять или около того, прямо скажем, зрелый возраст. Уже начали досаждать назойливые мыслишки о скоротечности земного бытия. Гонишь их как назойливых мошек, больно жалящих в надежде вызвать наши отчаяние и боль, а они снова и снова, тут как тут. Как же так, думаешь, ведь только вчера ранним утром с портфелем наперевес вышагивал по улице Революционной в десятую школу, зная, что сегодня классный руководитель, она же учитель математики, объявит оценки за первую контрольную по алгебре в 9«б» классе, куда перебрался после окончания восьмой школы. Куда ушли, в какую преисподнюю провалились эти десятилетия пресловутой взрослой жизни? С одной стороны, это долгие десятилетия, наполненные, – да чем только они не были наполнены, с другой, – все они пролетели как один миг. Не успел и глазом моргнуть, и нет полвека и, прошу заметить, как будто никогда и не было. Интересный момент. Парадокс времени, о котором не писал даже Эйнштейн. Время может быть и долгим, и быстрым. И дело не в скорости механического перемещения в пространстве, о чем с чувством повествует теория относительности. А дело в нас, людях, а именно в том, как мы сами воспринимаем это самое текущее вокруг нас и сквозь нас время. И бывают периоды или даже небольшие отрезки жизни, которые ярко высвечиваются в нашей памяти. Выражаясь «компьютерным» языком, те памятные отрезки это самые общие директории, открывая которые мы видим в них множество папок, в каждой из которых еще и бесчисленое множество файлов, то есть фактов нашей жизни. Так вот, мысленный возврат к этим основополагающим директориям прошлого вполне может позволить дать нам уточненное или даже новое понимание всей последующей жизни, которым и является содержание тех самых папок, которые включают в себя файлы/факты нашей жизни.

Этот взгляд на жизнь и окружающую действительность сродни психотерапии или психологическому ретроанализу. Но нет, никакой это не ретроанализ, а всего лишь робкая (но реальная!) попытка в очередной раз изобрести машину времени, пусть хотя бы пока в мысленном плане. И, ориентируясь на яркий свет немногочисленных (к сожалению) мысленных маяков, погрузиться, вернуться в прошлое. Вернуться в те школьные годы, которые у нас с вами были когда-то давным-давно. Закрыть глаза и на короткое время перенестись в то время, когда мы еще такие молодые, робкие, порой беспомощные перед окружающей жизнью, но лелеющие всякие-разные надежды, верящих, что у нас все будет хорошо, что мы могучи и всесильны перед неуклонно движущимся на нас загадочным взрослым будущим.

Все мы разные, пришли тогда из разных классов и даже школ. И волею судеб оказались вдруг в одном классе, в 9«б» средней школы № 10. В те времена в СССР существовали восьмилетние и средние школы. Закончив восьмой класс, ты мог перейти в среднюю школу (если учился в восьмилетней), чтобы отучиться еще в старших, девятом и десятом классах, и получить аттестат зрелости о законченном среднем образовании. А мог после восьмилетки пойти в техникум для получения среднего технического образования и даже – в ПТУ для овладения рабочей специальностью. Так вот, насколько помню, тот 9«б» класс сформировали из учеников восьмых классов школы № 10, к которым добавили несколько учеников из школы № 8.

Со мной же получилась интересная жизненная комбинация. В 1965 году я поступил в первый класс школы № 10 (а именно, в 1 «а» класс), поскольку жил неподалеку в 11-м квартале. Это квартал бараков, который расположен между 14-м кварталом и частным сектором, а точнее, между улицами Гагарина и Салавата Юлаева. Ныне бараки 11-го квартала снесены, народ расселен по новым квартирам, но освободившийся район пока не застроен. Первой учительницей была у меня Надежда Федоровна, прекрасный педагог начальных классов, до сих пор перед глазами ее добрые глаза, всегда доброжелательный внешний вид. Однако и строгой она могла быть, но все же главное, что вспоминается, это ее доброта и доброжелательность к нам, малявкам, только что пришедшим в храм школьной науки.

В марте 1966 года мы переехали в северную часть Ишимбая – это так называемый (до сих пор старожилы-ишимбайцы помнят) район Новостройка – на улицу Горького в частный дом № 25. Дом угловой, на пересечении двух улиц, Горького и Чапаева, поэтому адрес должен быть двойной, еще и Чапаева, 43. Однако во всех официальных документах, паспорт, прописка и прочее, всегда стояло Горького, 25. Каким-то образом Василий Иванович остался в сторонке.

После переезда меня перевели в школу поближе, это оказалась восьмилетняя школа № 8. Интересно, что буквально через дорогу от школы находился детский сад № 3, который мы посещали с младшим братом Виктором до поступления в школу. И многие детсадовцы потом вдруг оказались одноклассниками как в школе № 8, а некоторые и позже, в девятом-десятом классах школы № 10, в которую я вернулся через восемь лет.

Старшая группа садика № 3 вместе с воспитателем. Годы 1964-1965. Какие разнообразные детские лица, кое-что уже тогда можно было сказать о характере. Практически каждый (-ая) одногруппник (-ница) помнятся в той или иной связи, хотя конкретные имена уже не все в памяти. Годы, годы…

В новой для меня восьмой школе первой учительницей была Анна Георгиевна Бочиди, которая вела нас с первого по четвертый классы. Так вот, когда после окончания восьмого класса я возвращался в школу № 10, меня, оказывается, прошлые одноклассники помнили еще с первого класса и ждали, что я вернусь в свой родной 9 «а» класс. Однако руководство школы решило иным образом. В итоге был сформирован из учеников десятой школы и новых, пришедших из школы № 8, коллектив учащихся 9 «б» класса, о котором пойдет речь в книге дальше.

Чем примечателен этот 9 «б» класс, чем он лучше или хуже других, десятков, сотен и тысяч классов советских школ того времени? Так и тянет написать, мол, ничем не лучше и не хуже других классов, обычный класс обычной школы. Обычные ученики, обычные учителя, обычная школьная программа, обычный духовный склад обычной советской школы первой половины семидесятых двадцатого века. Нет, ребята, всё не так, всё не так, ребята, правильно отметил Высоцкий. Это во многом ложное направление мысли, ведь в жизни всё далеко не так просто, как тянет подумать в первый момент.

Основное отличие этого класса ото всех других кардинальное. Это факт, что он наш, этот класс, что именно мы жили и учились в нем. Что происходило в бесчисленных других старших классах средних школ из того СССР мы, конечно, можем догадываться, но это совсем не то. Вся суть жизни скрыта в деталях, и весь опыт прожитой жизни прямо свидетельствует, что, когда начинаются общие слова, снуют мимо общие категории, исчезает реальность, правда, истина, сермяга жизни. То есть общие слова всегда ни о чем. А ведь мы были свидетелями, наблюдателями своей собственной школьной жизни. Те годы замкнуты на каждом из нас. И у каждого свое собственное видение тех далеких школьных событий. В этом нет ничего странного, наоборот, было бы противоестественно, если бы было единомыслие. Причем каждый по-своему прав, у каждого своя правда, основанная на опыте как того, школьного, так и последующих периодов жизни.

Здание бывшей восьмилетней школы № 8, декабрь 2017. Внешне практически ничего не изменилось, а ведь школу закрыли уже очень давно, в конце 70-х годов, явно по причине недобора учащихся. После закрытия школы в здании размещался филиал Уфимского авиационного института, потом учебный центр автомобильного транспорта, на сегодняшний день здание пустует. Прямо на школу выходит улица с символическим названием Школьная. Сейчас от нее мало что осталось, она застроена частными особняками, несуразными каменными громадами. Удивительно, как до здания школы еще не добрались эти рвачи. За зданием школы ранее располагалось футбольное поле, с которым связано много приятных воспоминаний. Это уроки физкультуры с физруком Владимиром Карловичем Дейсом, которые он планировал всегда так скрупулезно, что после обязательной школьной программы (бег, прыжки) всегда оставалось на уроке время, пусть всего десять-пятнадцать минут, чтобы мальчишкам поиграть в футбол, а девочкам спокойно переодеться в школьную форму

Немного о современном взгляде на свойства человеческой памяти. Мы запоминаем хорошее и склонны вытеснять в дальние закоулки памяти плохое. И даже хорошее мы помним не так уж и точно. Наши воспоминания скорее больше мифы, чем те конкретные факты, события, которые произошли с нами в прошлом, а сегодня всплыли в качестве наших воспоминаний. Прошлое это мифология, никуда от этого не деться. И речь не только о свойствах нашей памяти, но и в целом о прошлом памяти людской. Мифы, мифы, мифы, вокруг одни только мифы… И раз дело обстоит так с научной точки зрения, нечего расстраиваться по-поводу мифологичности нашей памяти и нужно принять сей факт как нечто данное и непреложное. Но тем не менее, пусть мифы, но это наши мифы, и коллективный труд над книгой позволит отсеять совсем уж мифологичные псевдофакты, сделать наши воспоминания, как говорится, нон-фикшен.

Выпускной 8 «б» класс восьмилетней школы № 8, город Ишимбай, 1973 год. Какие знакомые все лица, ничто не забыто и никто не забыт, несмотря на улетевшие навсегда школьные годы

Информация о классе, конечно, на сегодняшний день (середина 2023 года) не исчерпывающе полна. Некоторые одноклассники растворились в густом тумане последующей жизни, шутка ли, полвека позади. У каждого своя линия жизни, а это иногда лихая ломаная со своими промежуточными и окончательным пунктами назначения. К великому сожалению, не все уже с нами. На сегодня ушли Леня Ургачев, Рамиль Гумеров, Ринат Хазиев, Володя Едыкин, Витя Рогожин. Володя и Леня учились с нами до восьмого класса школы № 8, но они мысленно всегда были с нами и дальше по времени. Помянем сейчас ушедших мальчиков и обязательно дальше по ходу книги вспомним о них подробнее.

Наши, да и не только наши Учителя. Вот кто достоин самого глубокого уважения и внимания. Ставишь себя сегодня на их место и понимаешь, как это неизмеримо сложно каждый урок проводить на хорошем уровне, невзирая ни на какие собственные личные невзгоды, привходящие обстоятельства на работе. А это ведь для них была работа, учительский коллектив, дирекция, завучи, и все профессионалы своего дела, у каждого свои взгляды на методику преподавания, свой характер, свои педагогические способности наконец. И они, наши учителя, всегда с достоинством несли свой крест, вдалбливая в наши пустые головы крохи знаний. Вспомним обязательно и наших учителей, их, не побоюсь этого слова, самоотверженный труд с нами, балбесами, чаще всего толком и не понимавшими, какими усилиями, издержками, последствиями для здоровья дается учителям наше среднее образование.

У меня в последующей взрослой жизни случился небольшой опыт преподавания, года три продержался, одна пара, двухчасовые лекции в неделю в течение семестра. Понятно, институт не школа, студенты старше, соответственно, должны быть сознательнее школьников. Тем не менее, суть одна: ты, педагог, в школе или институте, поэтому должен, обязан передать школьникам или студентам новые знания, должен достучаться до сердца каждого, должен проторить дорогу к нему в сознание, как ни пафосно звучат эти слова. И для этого нужен особенный педагогический талант. И это не пустые общие слова, поскольку данная мысль родилась на базе собственного педагогического опыта, пусть и кратковременного, а практика, как известно по Энгельсу, еще и основа познания. При этом довольно сложно в точности сформулировать, в чем именно заключается истинный талант педагога. Возможно, в твердости собственных знаний и психологической убедительности подачи материала учащимся. Я не говорю о личном отношении к каждому ученику, в том смысле, что учитель не обязан любить нас всех, на это никакой широты души и нервов не хватит. Учитель дает знания, это уже великое благо, и ученик сам выбирает, как этим благоприятным обстоятельством воспользоваться. После окончания учебы придется уже самому собирать крохи новых знаний, которые часто даются гораздо большими потом и кровью, в образном, конечно, смысле. Мы помним наших учителей и напишем добрые слова о каждом из них.

И еще один момент. Поначалу возникла мысль не упоминать в книге фамилий учеников, учителей, других персонажей. Ведь мы как будто понимаем, о ком идет речь, называя человека только по имени или имени-отчеству. Но потом передумал. Наша книга строго документальная, что касается фактов. Поэтому логично вспомнить всех пофамильно. Однако главное заключается не в строгой документальности описания произошедших событий, главное, это все же дух того легендарного для всех нас времени, школьной поры, ушедшей, казалось бы навсегда, но сейчас неожиданно воскресшей на страницах этой, написанной нами всеми вместе книги. В дорогу, назад к прекрасной, несмотря ни на какие привходящие обстоятельства, юности!

Родной город Ишимбай

Мы все или почти все из одноклассников родились в небольшом городе Ишимбай, что в Республике Башкортостан, южные предгорья Урала. В этом городе прошли наши детство, юность, а у кого и взрослая жизнь. Что за город такой и с чем его едят? Как мы в нем оказались, какими судьбами, какие обстоятельства привели в город наших будущих родителей? Ведь это принципиально важно, место рождения каждого человека. Оттуда его корни, а, по моему глубокому убеждению, плодотворные соки родных мест питают человека и во время всей его последующей жизни. Сколько вокруг нас происходит, казалось бы, случайных событий, бесчисленные флуктуации невидимых атомов, а вдруг всё сошлось, они, наши мама и папа встретились в одной точке бесконечного пространства в единый момент времени, соединились и получился ты. Загадка на загадке. Спорь не спорь, фатализм не фатализм, а суть одна. Не было ничего и вдруг, на тебе, откуда ни возьмись, встреча двух и появляется новый человек. А это, к примеру, каждый из нас, одноклассников, рожденных в городе Ишимбай или другом месте, что совсем не принципиально.

Въезд в Ишимбай со стороны реки Белой (вэб-камера). За спиной мост через Белую. Впереди у горизонта сам город. Какая зелень вокруг!

Город Ишимбай знаменит тем, что в этих местах была открыта в тридцатых годах двадцатого века башкирская нефть, настоящее черное золото. Усилиями академика Губкина и геолога Блохина, их коллег, когда-то в далеком прошлом начал исследоваться этот район в предположении, что земные недра таят здесь крупные месторождения нефти. И академик Губкин не прогадал, его гениальные прозрения и последующие титанические организационные усилия были вполне вознаграждены последующими событиями. В Великую Отечественную войну Гитлер пошел на Баку в намерении отрезать СССР от азербайджанской нефти, основного топливного ресурса для советских танков и самолетов. Судьба страны висела на волоске. Без топлива неминуемо скорое поражение. И тут вдруг заработало в полную мощь Второе Баку, так прозвали ишимбайский нефтепромысел. Баку так и не был взят гитлеровцами, но, тем не менее, каждый пятый танк и самолет заправлялись в войну ишимбайским топливом, то есть вклад ишимбайцев в общую победу очевиден.

В тридцатые годы Ишимбай носил статус рабочего поселка, и лишь в 1940 году преобразован в город. Башкирский нефтяной бум тридцатых годов и становление города конечно привлекали жителей окрестных сел и деревень новыми возможностями при переходе к городской жизни. Моя мама Мария Ивановна родом из деревни Татьяновка Ишимбайского района. Когда семейство Буланкиных перебралось в Ишимбай мне достоверно не известно, предположительно, ближе к концу тридцатых, по рассказам матери точно известно, что в войну жили уже в городе. В 1939 или 1940 году умер ее отец, мой дед, бабушка с тремя малыми детьми проживала в неблагоустроенном бараке у реки Белой. Не жизнь, а попросту выживание. И так жило большинство в то трудное время.

Буровая «вышка-бабушка», первая скважина (№ 702) в Ишимбайском районе, давшая фонтанирующую нефть. Это произошло 16 мая 1932 года в 11 часов 30 минут, глубина бурения 680 метров

Памятник первооткрывателям башкирской нефти. Человек буквально разрывает недра в непоколебимой уверенности в собственной правоте. Ишимбайская нефть была вопросом выживания и победы СССР в Великой Отечественной войне

Немного по-другому сложилась история появления в городе моего отца Павла Арефьевича. Такое впечатление, хотя достоверно неизвестно, что дед с бабушкой и пятью детьми снялись с насиженного места в деревне Лягушкино, что под Чистополем, в Татарстане, и перебрались в Ишимбай в начале тридцатых, спасаясь от раскулачивания. Батраков не брали, но все работали, и хозяйство было основательное. И вот, как и многие так называемые середняки, всё бросили и уехали пусть не в такие далекие, как некоторые другие крестьяне, например, в Сибирь, но все же, в не такие и близкие края. Опять же, наверняка, слух о башкирской нефти шел по российской земле, вот и притянуло семейство Чакиных в башкирские края, в тогда еще поселок Ишимбай. Скоро пришла война, жизнь в бараке на улице Промысловой и выживание на воде и картошке. Сколько было рассказов о том страшном времени, как искали свободный земельный лоскут, чтобы воткнуть в землю клубни, и как ждали первой весенней зелени, лебеды, чтобы сварить с ней суп, а уж первая картошка в августе это спасение от голодной смерти.

Вид на Ишимбай с Первых гор. Вдали коптит бесчисленными трубами Салаватский нефтехимический комбинат. Вот уж порой поддавал жару: смог накрывал весь наш город, из дома ни шагу, чтоб не задохнуться. Хорошо, что роза ветров все-таки в сторону от нас чаще направляла поток удушливых газов. Доставалось больше Салавату, который рядом с комбинатом

И вот сквозь все эти невзгоды жизнь, тем не менее, текла своим чередом. В 1956 году, предположительно, может быть, и раньше отец знакомится с моей будущей мамой. В конце декабря 1956-го, прямо под Новый год, регистрируют брак в Ишмбайском ЗАГСе, а в ноябре следующего года в молодой семье рождается мальчик, которого назвали Вовой. Еще через два с половиной года в семье рождается и второй мальчик, названный Витей. Так вот пересеклись жизненные пути родителей, в результате чего возникли на планете Земля две новые жизни.

Бараки, бараки, бараки… Совсем бесчеловечными те бытовые условия конечно не назовешь, но жить было очень сложно, и это я уже успел застать в сознательном возрасте. В 11-м квартале, где мы жили, из удобств были газ, электричество, холодная вода. Общественный туалет во дворе метрах в тридцати от барака. Но все же это уже отдельное жилье, никакая коммунальная квартира, а две небольшие комнатки и кухонька с печкой, а это уже очень много после совсем уж не благоустроенного прошлого барака с колонкой для воды в пятидесяти метрах и наружного туалета. Причем 11 квартал построен руками самих будущих жильцов, так называемое инициативное строительство по вечерам и выходным дням. От основной работы, кажется, иногда тоже освобождали, но это лишь на короткое время, на конкретный вид работы и уже на последнем этапе по внутренней отделке выделенной квартиры.

И вот подошло время мне идти в школу. Мальчик Вова родился в начале ноября, то есть возник неизбежный в подобных ситуациях вопрос, отдавать в школу в шесть, неполных семь, исполнится полные семь только через два месяца, или подождать год и отдавать уже в семь, понимая, что скоро мальчику стукнет восемь. И родители решили отдать меня в школу № 10 в первый класс все-таки в семь, не решились в шесть. Может попросту нельзя было отдавать в шесть по существующим правилам, не знаю этого точно. Однако через пару недель вызывают мать в школу и говорят, что вашему ребенку нечего делать в первом классе, давайте его переведем сразу во второй класс. Деталей первых дней в школе, к сожалению, я уже совсем не помню, лишь одно прочно осело в памяти, что в том первом классе классе с учительницей Надеждой Федоровной мне было очень хорошо, комфортно, просто замечательно. К моменту поступления в школу я уже давно был записан в городскую детскую библиотеку, расположенную рядом с площадью Первооткрывателей башкирской нефти, перечитал там все интересные книги и даже сам сочинял и записывал стихи, почему-то басни, читал также газету «Правда», которую как коммунист выписывал отец, даже что-то спрашивал у него по прочитанному, кажется, про космические полеты советских космонавтов, которые тогда следовали буквально один за другим.

Каким же он был, этот ежедневный путь из дома в 11 квартале в десятую школу? Естественно, к тому времени мы с мальчишками уже давно облазили все окрестности, включая 14-й квартал, за которым и находилась школа. Вопрос в том, каким именно путем идти в школу, где переходить улицу Революционную, по которой постоянно движутся машины, то есть сразу ли пересекать 14-й квартал в его начале или идти дальше вдоль Революционной и шишь потом сворачивать на Стахановскую, где находится десятая школа.

Какие вдохновляющие были и остаются названия ишимбайских улиц – Стахановская, Революционная, Гагарина, Чкалова, Горького. Ишимбай совсем молодой город, рожденный в эпоху бурного строительства социализма, начиная с революционных времен. Поэтому внутрення атрибутика, названия улиц и площадей никак не могли быть иными. Обязательный, как и во многих, если не всех городах советской страны, проспект и площадь Ленина, а также был Дворец культуры имени Кирова, улицы Советская, Социалистическая, Чапаева, Блюхера. И конечно Площадь первооткрывателей башкирской нефти, улицы Геологическая, а также – Губкина, Блохина в память о выдающихся людях, всей своей жизнью способствующие появлению города Ишимбай на карте СССР.

Так вот, на выходе из 11-го квартала нужно было сначала пересечь улицу Гагарина, потом Революционную, причем сразу на той стороне улицы находились магазины, сначала продовольственный, а далее еще и хлебный. Продовольственный был интересн тем, что в нем продавались шоколадные конфеты, заветное, как говорится, детское лакомство. Одна обычная шоколадная конфета в обертке со светлой начинкой стоила пять копеек. Иногда продавались другие шоколадные конфеты, с темной начинкой, они немного крупнее, обертка потолще, эти стоили шесть или даже семь копеек. За семь это уже настоящая роскошь типа «Мишки на севере», они были практически недоступны. Конечно, все эти шоколадные конфеты продавались на вес, можно было купить целый кулек, если есть деньги, но для нас, мальчишек, продавщицы делали исключение и продавали их поштучно. Хотя, по-моему, это было им запрещено, и приходилось упрашивать, тетенька, дайте вон ту конфетку и протягиваешь заветный пятачок, который, собственно, непонятно откуда у тебя взялся. Возможно, из денег на обед в школе (хотя не помню, кормили ли первоклашек, не было ли всего два-три урока, а потом отпускали домой), возможно за сданные пустые бутылки, ведь каждая сданная – целых двенадцать копеек. Пустые водочные или пивные бутылки часто находились где-нибудь под кустиком в парке или прямо в квартале под забором. Специально никто из мальчишек конечно за пустыми бутылками не охотился, но, если уж попадались, как не сдать и не купить на вырученные деньги парочку шоколадных конфет. Да, про плиточный шоколад речи вообще не идет, плитки стоили неимоверно дорого, и на них мы даже и не смотрели. Конечно, иногда конфеты покупали родители, но чаще это была все же фруктовая карамель, шоколад дороговат для нашего тогдашнего семейного бюджета.

Вот что осталось от 11-го квартала к зиме 2017-2018. Бараки снесли, жителей расселили в новые благоустроенные квартиры. Район квартала огородили. Предполагается, что это место будет застроено новыми высотками, но уже несколько лет здесь остается разрушенная Зона, хотя и без сталкеров, хотя кто знает, что творится за высоким забором?

И вот она, наша школа № 10, металлическая калитка, железные ажурные ворота, крашенные зеленой краской. Сколько раз проходил сквозь них в школьный двор, затем поднимался по высоким каменным ступеням, открывал массивные школьные двери и ступал на школьный порог. Какое волнение до сих пор в груди от ощущения присутствия загадочного, неведомого мира, обитающего за школьной дверью. Сколько всего самого разного происходило тогда и наложило неизгладимый отпечаток на сердце и сознание мальчика Вовы, да и конечно всех нас, выпускников ишимбайской средней школы № 10.

Школа № 10 зимой 2017-2018. Хотя уже и не десятая школа, а Башкирская гимназия-интернат № 2 им. Ахметзаки Валиди. Все течет, все изменяется…

Речка Тайрук и пруд с плотиной

Никак нельзя не упомянуть о двух реках города Ишимбай, а их действительно две, огибающие город с востока и запада и сливающиеся в одно водное пространство на севере. Именно там небольшая речка Тайрук впадает в довольно крупную уральскую реку Белая. Получается, что Ишимбай находится как бы на полуострове, в полукольце двух рек. Конечно, существуют и мост через Белую, и три моста через Тайрук, так что дело не совсем безнадежное, достичь левого берега Белой и правого – Тайрука не вплавь, а по суше.

Малоснежная зима в Ишимбае, 20 декабря 2017. Справа пруд под снежным покровом, вода спущена. Впереди мост через Тайрук, у горизонта Первые горы

Речка Тайрук и плотина на нем, они находятся немного в стороне от десятой школы, но примерно на одинаковом расстоянии от 11-го квартала. Десять минут ходьбы и ты или в школе, или на Тайруке. Я не к тому, что вместо школы мы ходили на речку, нет, конечно, просто к слову пришлось, насколько близка к дому природа, пусть скромная в своих проявлениях, но по-своему интересная. Иногда случались здесь различные приключения, порой опасные, иногда даже беды. Особенным местом была конечно плотина на речке Тайрук, рядом с которой каждую весну разливался обширный пруд. Перегораживали речку поздней весной, а осенью шлюзы поднимали, и речная вода опять отправлялась в свободное плавание, пруд мелел и пересыхал до следующего летнего сезона. Все мы летом купались в этом пруду, сначала с родителями, потом, когда чуть подросли, мальчишки, сами по себе. И здесь, конечно, всегда таилась потенциальная опасность, вода есть вода. Пруд не так мелок, если отплыть от берега метров на двадцать, уже становится глубоко.

Научились плавать мы рано, до школы мальчишки с 11-го квартала уже плавали вовсю, но по детской глупости могли и не рассчитать свои силы на водах. Вспоминается такой случай. Мы любили нырять прямо с плотины. На ней было три места для ныряния, различающихся высотой. Первый уровень, самый низкий, это с округлого бетонного волнолома, спускающегося прямо к воде. Всего полметра высотой, поэтому с него мог нырнуть каждый. Второй уровень это, собственно, с самой плотины. Там до воды, пожалуй, с метр или даже чуть больше. До этого уровня я дошел, кажется, уже постарше возрастом, то есть во втором или даже третьем классах. А вот третий уровень это железная лебедка, которая возвышалась над уровнем плотины еще на высоту около метра. Ко всему, очень неудобно было устойчиво встать на лебедку, мало места для ступней, того гляди сорвешься и рухнешь вниз со всеми исходящими последствиями беспорядочного удара о воду. Но вот наконец ты встал, удержал равновесие, руки вперед и ласточкой вниз! Да еще войти в воду, чтобы ног не занесло, чтоб брызг во все стороны минимум. Кто брякался пузом о воду, над тем смеялись, нырять не умеет! Не говоря о том, что солдатиком, то есть ногами вперед, это вообще не считалось нырянием, так, баловство. Потом, когда появилась специальная вышка для ныряния с противоположной стороны пруда высотой в несколько метров, там уже совсем другая история, головой вперед с неё решались нырять уже немногие, там больше конечно солдатиком.

Теперь об одном давнем случае, который вполне мог завершится трагически для пишущего эти строки и который научил многому в жизни, главное, пониманию, насколько все в жизни обострено и скоротечно, как может в единый миг оборваться наше существование на земле. Ведь после не будет уже ничего.

С обратной стороны плотины происходил сброс воды сквозь шлюзы. Грохот, шум, брызги во все стороны, настоящий водопад, только искусственный, рукотворный. Конечно, обратной стороне плотины всегда было меньше внимания по сравнению с лицевой стороной, где народ купался. Но мальчишкам ведь все любопытно, и однажды мы решили залезть в воду с обратной стороны платины, конечно, подальше от летящих сверху потоков воды. Метрах в десяти от водопада течение выравнивалось, не было таким уж стремительным, чему способствовала достаточная ширина русла в этом месте. На первый взгляд казалось, что течение здесь совсем медленное, почти незаметное. И мне стало интересно там поплавать. От берега до берега метров тридцать, не больше. Скос с берега забетонирован, это слева, если смотреть по течению, справа же берег земляной, обрывистый. Чтобы зайти в воду с левого берега, нужно пройти вниз по течению метров пятнадцать, где начинались прибрежная галька и булыжник.

Зашел я в воду тогда один, приятели отстали. На удивление через пару-тройку шагов дно ушло из-под ног, и я поплыл, начал грести руками. Оказывается, и на этой стороне вполне можно было купаться, глубина Тайрука здесь тоже достаточная. Это мне показалось немного удивительным, поскольку ниже по течению Тайрук становился совсем мелким, буквально по колено. Лишь в двух-трех местах до моста на Кусяпкулово русло сужалось до такой степени, что вода поднималась, и можно хоть как-то поплавать, не задевая ногами дно. За плотиной же я почти сразу, зайдя в воду, поплыл, радостно так стало, ведь здесь оказалось совсем даже и не мелко! Плыву до середины речки, хорошо так, дно не ощущается под ногами. Правый берег обрывистый, там выхода из воды нет, поэтому разворачиваюсь и плыву назад к левому берегу. Поплавал и довольно, пора вылезать из воды. Но не тут-то было. Плыву, гребу сначала брассом, по-лягушачьи, как мы называли, потом кролем (вразмашку), а берег и не думает приближаться. Поначалу я не понял, как же так, ведь гребу, трачу силы, а стою практически на одном месте. Просто взял и испугался от непонимания происходящего. Удвоил, утроил усилия, хлопаю по воде ладонями, пытаясь загрести помощнее, а все безрезультатно! Чуть приостановлюсь, хлоп-хлоп глазами по сторонам, ничего не пойму – берег на том же месте, ни на сантиметр не приблизился, несмотря на все мои усилия. Ногами под собой в воде шарю, дна нет, не могу нащупать, ужас какой-то!

Место на Тайруке, где произошел тот странный случай, чуть не закончившияся утоплением. Вид с моста в обратную сторону от пруда. Казалось бы, где здесь тонуть? Небольшая разлившаяся после плотины лужа, справа уходит дальше течение мелкой речки Тайрук. Но вот бывает же от страха и не такое

Сложно описать то паническое состояние, возникшее, как через пару минут стало понятным, на ровном месте. Берега рядом, тот же левый, буквально в двух шагах, а доплыть не могу. Потом уже стало понятно, что, по-видимому, тут было скрытое подводное течение. Оно имело сложный, не прямой маршрут. После водопада вода устремлялась к обеим берегам, отражалась от них и шла сначала к центру русла и лишь потом двигалась дальше вниз. Отпусти усилия, остановись, дай течению тебя подхватить и снести чуть ниже, ведь метрах в двадцати, где русло сужалось, начинается мель. Нет, зациклившись на цели любой ценой достичь места, где вошел в воду, я, потратив массу усилий, на последнем издыхании догреб, наконец, до берега. Какое облегчение испытал, коснувшись ногами дна. Счастливыми глазами смотрел на окружающий мир, спасшись, как тогда думал, от неминуемой гибели. Но, что удивительно, люди на берегу продолжали жить своей жизнью, ничего не заметив. Ходили туда-сюда, смеялись, в общем, отдыхали на всю катушку. А тут, в двух шагах от них, человек чуть было не утонул, практически на их глазах, а им никакого дела! Смешно, но именно такими были мои первые мысли после спасения на водах. Тут подбежали приятели, что-то говорили, звали куда-то, и я постепенно приходил в себя, оттаивал, возвращался в нашу реальность. Оглянулся на речку, чуть не погубившую меня, понял свою ошибку, понял всю бессмысленность моих усилий в достижении именно того места, где сейчас стою. Что это вообще было, какой-то небольшой лоскут водной глади, это же Тайрук, маленькая речка, где здесь можно утонуть, скажите на милость?!

И, сбросив окончательно внутреннее напряжение, побежал за приятелями по каким-то нашим детским делам. Однако в дальнейшем, приходя в очередной раз купаться на плотину, часто косился в сторону ее обратной стороны, слушал глухой шум водопада, и в сердце опять начинал шевелиться тот давний страх. Много позже, уже взрослым, я узнавал факты, что не так уж редки случаи, когда люди тонули буквально на ровном месте, чуть не в луже воды, именно по причине потери самообладания, охватившего их страха. И подобные трагические случаи происходили в том числе и на Тайруке, о чем старожилы конечно помнят.

Почему я рассказал об этом случае, который, казалось бы, не совсем по теме книги. Очень просто. Причина в том, что это было, это случилось и случилось с одним из нас, одноклассников десятой школы 1975 года выпуска. Пруд на Тайруке несомненно для всех нас играл определенную роль в той прошлой нашей жизни, ведь это ближайшее место летнего отдыха на воде горожан-ишимбайцев. Пляж на пруду летом всегда был заполнен отдыхающими. Огороженная сеткой запруда, где уровень воды по пояс, кишила детишками, гомон, смех, веселье. У многих в памяти остались те места благословенной памяти. Остров посреди пруда, до которого всего несколько десятков метров, но до которого я так и не доплыл и теперь уже явно не доплыву. Собирался много раз, но так и не решился, хотя он всегда манил неизвестностью и какой-то тайной, скрытой за деревьями, растущими там в изобилии. Что останавливало, сложно сказать. Плавал я хорошо, так что доплыл бы без особых проблем, тем более, если бы плыли с братом или друзьями. Поговаривали о подводном течении на месте русла, так оно, если и было, что сомнительно, то с обратной стороны острова, в сторону лесистого предгорья и так называемых Первых гор, а если быть точным, то цепочки не очень-то и высоких холмов, которые, тем не менее, являются дальними отрогами Уральских гор. Уже гораздо позже тех времен, когда приезжал летом на студенческие каникулы, однажды в солнечный июльский день с мамой выбрались покататься на катамаране по пруду (справа на побережье, если смотреть с пляжа, была база проката лодок и катамаранов). Покружили вокруг того острова, внимательно разглядывая его. Остров как остров, вернее, небольшой островок, поросший березняком, в основном, как раз в сторону пляжа. Большую же часть занимает поляна с высокой травой и галечное прибрежье у воды. Как будто ничего таинственного там не было. А уж зимой, когда катались по лыжне, проходившей прямо по дну пруда (осенью вода спускалась и дно обнажалось), и проезжал мимо острова, то вообще никакого впечатления. Небольшой плоский холмик, открытый всем ветрам и просматриваемый со всех сторон, к тому же, занесенный снегом. Пришлось специально сосредоточиться, чтобы его еще и рассмотреть в окружающих снежных сугробах. К чему я это? А к тому, что все в нашей жизни, все житейские события и их интерпретация целиком и полностью зависят от точки зрения. Это может быть таинственный остров, полный тайн и загадок, а может – простой холмик, неровность на земной поверхности, в котором нет ничего интересного. Вот так и живем.

Противостояние во втором классе

Еще немного об учебе в начальных классах восьмой школы, понятно, что новая школа и должны быть нюансы, связанные с адаптацией в новом школьном коллективе, что является одной из любимых тем в литературе и кинематографе. Буллинг или травля в школе, как же без него, спросит современный читатель, ведь это неизбежно. Когда ребенок появляется посреди учебного года в новом коллективе, как говорится, сам бог велел над ним понасмешничать, поиздеваться. Придется огорчить ожидающих чего-то подобного на страницах этой книги. Прямого буллинга не было, однако дьявол кроется в деталях. А именно, происходило следующее.

Итак, последнюю, четвертую четверть в 1966 году в новом для меня 1 «б» классе восьмой школы помню не очень твердо. Адаптация ребенка на новом месте, да, конечно, все так, но чего-то экстраординарного в конце первого класса, видимо, не происходило. Просто мальчик перешел в другую школу и начал учиться в новом коллективе у учительницы по имени Анна Георгиевна Бочиди. Добрая, но справедливая, которую мы все безукоризненно слушались. Остались в памяти именно ее справедливые суждения, объяснения, что хорошо, а что плохо. И ощущение, как интересно её слушать, сколько нового узнаю на каждом уроке. А ведь в начальных классах только одна учительница, нет специализации по предметам. Так что и арифметику (тогда была именно она, а не математика, алгебра с геометрией ), и родную речь (которая включала по содержанию русский язык с литературой), и природоведение (биология с зоологией, общие знания о природе) – все это преподавал один человек, так что всесторонне эрудированным учитель начальных классов просто обязан быть. Именно такой и была наша любимая Анна Георгиевна.

Учиться продолжил хорошо, на пятерки, так что наверняка особых огорчений педагогу не доставлял. Отчетливо осталось в памяти начало дружбы с мальчиком по имени Володя. Что к этому подвигло, не помню, уже значительно позже узнал, его мать работает в восьмой школе учителем истории. Дом Володи на улице Транспортной, не так чтоб совсем далеко от нашего, и я часто приходил к Володе в гости. Мы играли во дворе дома, в саду, и внутри, а я заглядывался на книжный шкаф, в котором стояло множество книг, да все такие интересные – «Водители фрегатов», «Угрюм-река», «Мифы Древней Греции». Долго на них заглядывался, а потом все же решился попросить, и мне разрешили их брать по одной, читать аккуратно, оборачивать обложку газетной бумагой, чтобы не испортить книгу.

И вот я как-то попросил Володю сходить со мной в десятую школу. Сходить с дурацкой идеей, забрать мой почти не использованный альбом для рисования, который там остался. Помню был яркий солнечный апрельский день. Снег уже почти весь стаял, но вдоль дорог все еще оставались небольшие ноздреватые сугробы, черные от скопившейся грязи. Мы пришли в десятую школу, нашли класс, в котором я учился еще месяц назад. Но уже шла вторая смена, и в том помещении занимались старшеклассники. Я заглянул в класс, вышла учительница, спросила, в чем дело. Я объяснил, и она разрешила зайти и найти свой альбом во встроенном в стену шкафу. Перебрав стопку альбомов, нашел со своей фамилией на обложке, однако, с удивлением обнаружив, что он стал значительно худее, и из него попросту вырваны все чистые, неиспользованные листы. Кажется, даже спросил у учительницы, как же так. Она пожала плечами, ответив что-то нейтральное типа ты бы еще через год зашел, надо было сразу забирать. Я конечно поначалу расстроился, но точно это продолжалось совсем недолго, скоро напрочь забыл про то событие. Но вот сейчас пишу и, оказывается, не забыл. Вот вам еще пример на странную избирательность нашей памяти. Ведь лишь один этот поход с новым другом Володей в десятую школу за альбомом и запомнился из той четвертой четверти первого класса в новой для меня школы. Ну, забыл и забыл про альбом, с кем не бывает. И уже совсем необычно, что через месяц мальчик вспомнил о не использованном альбоме и захотел его забрать, чтобы продолжить рисовать в нем уже в новой школе. Но ведь вполне логично предположить, что кто-то мог уже воспользоваться чистыми альбомными листами, зная, что меня в этой школе больше не будет (не угадали, появился опять в старших классах!). На что обижаться, только лишь на собственную забывчивость.

В мгновение пролетело лето на новом месте, начался второй класс, более плотное знакомство с одноклассниками. И здесь что-то начало происходить. В классе началось некое расслоение между учениками. Я ли стал его причиной или кто-то другой, но обозначились две противоборствующие стороны, конечно, только среди мальчиков. Одна группа поменьше, это та, в которой состоял я, вторая значительно крупнее, и вот вторая позиционировала себя хозяевами, если можно так выразиться. Мы типа здесь свои, а вы пришлые. Почему пришлые? Из пришлых я один, остальные учились в классе до меня и жили неподалеку от школы. И в той группе, что покрупнее, помнится, были ученики с похуже успеваемостью и дисциплиной. В том числе, один или два бойких второгодника, они, кажется, и состояли заводилами. Одного, кажется, звали Женя, второго уже не могу вспомнить. Женька такой шустрый, смешливый, помню, еще в детском саду среди нас ходил слух про него, что-то там с голубями. Голубятни были на Новостройке, и часто сизари стаями кружили в небе над городом.

Сегодня бывшая восьмая школа буквально со всех сторон окружена богатыми частными домами. Как же, земля здесь вполне себе дефецитная и не дешевая: малое движение, спальный район на окраине Ишимбая, тупик улицы Революционной. Вот здесь напротив школы и произошла та массовая внутриклассовая стычка, завершившаяся, не начавшись

Но то пресловутое наметившееся противостояние не было так уж явно выражено, поскольку никто особо и не лез на первый план, так, натихаря, больше подзуживали друг друга. Время шло, и противостояние в классе все же нарастало, напряжение потихоньку росло. На переменах начали кучковаться по разные стороны мысленной баррикады, косые взгляды, дразнилки. Меня, в частности, из той большой группы звали лупоглазым за большие глаза чуть навыкате. Никакого особого уродства конечно там не было и в помине, но детям только дай повод за что-нибудь зацепиться, а внешность это самое очевидное из всех возможностей поддразнить. Были и другие обидные прозвища, например, одного мальчика звали между собой волдырь, другого даже по национальному признаку и так далее. Что-то в классе явно назревало.

И вот однажды на перемене то самое противостояние наконец вылилось в открытый конфликт. Слово за слово, ругались, дразнились, и вдруг все решили, что после занятий устроим схватку стенка на стенку. Наша группа против их. Назначили место начала драки, а речь шла именно о драке, шутки кончились, – метрах в тридцати от школы, по улице Школьной между рядами акации, растущей с обеих сторон аллеи. Именно по этой аллее я каждый день ходил из дома в школу, сворачивая на нее с улицы Чапаева, где на перекрестке с Горького находился мой дом.

Итак, наша группа собралась у школы, может, человек восемь-десять, стоим переминаемся, в напряженном ожидании противника. А его нет и нет. Странно очень. Так нас пугали, а сами не пришли. Чуть не расходиться мы собрались. Пересмеиваемся между собой, шутим над ними, казавшимися такими грозными еще час назад, на школьной перемене. И вдруг из-за кустов акации метрах в двадцати от нас показывается один, потом второй, третий, и как полезли отовсюду, как тараканы! У меня аш в глазах зарябило от страха или неожиданности. Не знаю, человек двадцать-тридцать, не меньше. Конечно, у страха глаза велики, может, и меньше, но все же для нас стало очевидо, что противник превосходит нас численностью в несколько раз. Откуда они столько народа набрали, до сих пор ума не приложу. Совсем незнакомые мальчишки, конечно, я не успел толком разглядеть ни одного лица в цепи наступающих каппелевцев (это из фильма «Чапаев»), но одноклассников среди них точно не было. Что тут делать, если ситуация явно вышла из-под контроля? Противник поступил не честно, набрал чужих, как тут поступать? Да к тому же, в руках у некоторых наступающих были палки! Это было совсем из ряда вон. И мы, не дожидаясь очевидного поражения и последующей расправы, мгновенно бросились врассыпную. Причем перед вынужденным отступлением успели между собой сговориться, ты бежишь сюда, я туда, чтобы те не погнались все вместе за одной компактной группой.

Что касается меня, я бросился вдоль Революционной в сторону туберкулезного диспансера, находившегося на той же стороне улицы, что и школа, но подальше, в сторону Тайрука. Большое двухэтажной побеленное здание, окруженное высоким деревянным забором, через который я с ходу перемахнул и быстро спрятался, притаился в яблоневом саду за зданием диспансера. Кажется, поначалу кто-то за мной погнался, но быстро отстали, видимо, чтобы опраздновать сообща быструю победу. А я еще долго бродил в саду среди яблонь и кушал опавшие румяные яблочки. Видимо, стоял сентябрь, поэтому плоды практически все уже опали. Но лежалых яблок еще было много и совсем не сгнивших, потому что стояла солнечная сухая погода, золотая осень. Лежат себе в высокой мягкой траве и ждут своего часа. Дождались, поел хорошо на месте и с собой набрал, сколько смог унести, так что не бывает худа без добра.

Вот так, полным нашим поражением закончилась та несостоявшаяся схватка во втором классе. С одной стороны, мы позорно ретировались с поля боя, как будто струсив, с другой, – силы были явно не равные, к тому же, противник поступил нечестно, набрав наемников со стороны. Так что я особо не переживал того отступления, что таким трусами все мы оказались. Хотя осадок, конечно, в душе остался. Все-таки сбежали, а не вступили в последний и решительный бой. Однако, самое удивительное, что после того случая противостояние в классе явно снизило градус напряжения. На другой день что-то там обсудили между собой по итогам, а дальше почти сразу все и забылось. Как будто ничего и не было. Видимо, все поняли, что та формально одержанная победа была не честной, и гордиться победителям особо нечем. Так все само-собой и спустилось на тормозах. Конечно, и дальше иногда случались стычки, но уже явно это было не противостояние двух групп, а индивидуальные случаи конфликтов учеников между собой, что в детском коллективе случается.

Возвращение в школу № 10, 9 класс

Как в модных в свое время литературных течениях футуризм и поток сознания, наше повествование не будет хронологически выверенным, поступательным во времени. То есть события десятилетия 1965-1975 будут показаны вразнобой, совсем не обязательно одно окажется связанным с другим или следовать после него. Ничуть, пусть это и не по правилам литературного мастерства, чему так настойчиво нас учат на соответствующих курсах. Это будет калейдоскоп мнений, взглядов, событий, не исчезнувших, не затерявшихся в дебрях времени и пространства, то есть вневременной срез памяти. Что попадает в этот срез, о том и рассказывается.

Здание бывшей средней школы № 10, декабрь 2017. Последний учебный год в десятой школе 2009-2010. С того времени и поныне в здании располагается Башкирская гимназия-интернат № 2 им. Ахметзаки Валиди с дошкольным отделением. Последние годы перед закрытием в школе обучался только один переходящий класс, в том числе, выпускной. Причина переориентации школы, очевидно, недобор учащихся

Позади восемь классов, после семи с половиной лет обучения в восьмой школе возвращаюсь в десятую. Если честно, чувства были противоречивые. Ну как же, школа знакомая, далеко не чужая, ведь в ней в прошлом случилось знаменательное событие, а именно, первый раз в первый класс, это с одной стороны. С другой же, прошло много лет и многое изменилось, мы все повзрослели, и как теперь встретит знакомая школа, каким ветром опахнет? На первый взгляд, я как будто не подкачал: ушел с пятерками и вернулся с пятерками, но кому интересны эти детские рефлексии, когда впереди самые важные старшие классы, девятый и за ним выпускной, десятый. В тот момент я уже ощущал приближение непонятного и от того довольно страшного момента окончания средней школы и выхода в свободное плавание, во взрослую жизнь. Все так, но еще два года до этого окончания, и они, эти два года, тоже несли с собой немалую загадку и неизбежные волнения.

И вот наступило 1 сентября 1973 года. Этот день был субботой, не могу вспомнить, случилось ли в тот день открытие нового учебного года или все торжественные мероприятия перенесли на понедельник 3 сентября? Кажется, все-таки торжественная линейка состоялась, цветы учителям были подарены, директор выступил перед нами и открыл новый учебный год. А уж сами занятия пошли в понедельника. Да это и не столь принципиально важно, главное, мы, ученики, увидели друг друга, поняли, что несколько человек старых знакомых из восьмой школы, но большая часть новые лица. Это был мой новый класс, новый школьный коллектив, на целых два года. И новый классный руководитель Фаянур Гималетдиновна Абдрахманова, которая преподавала математику, то есть алгебру и геометрию, самый важный предмет в моем понимании. В восьмой школе математику преподавала Анна Афанасьевна Власова, она заложила основы математических знаний. Особых проблем с алгеброй и геометрии у меня никогда не было, учительница была опытная, на уроке объясняла все предельно понятно, контрольные писал на отлично, домашние задания выполнял за десять-пятнадцать минут максимум. Но это всё осталось в прошлом, что будет происходить с математикой сейчас при новых требованиях? Вот этого я реально почему-то побаивался и, как вскоре стало окончательно ясно, не зря.

Дело в том, что как раз в тот момент в СССР проходил переход на новую школьную программу. В наибольшей степени этот переход как раз затрагивал программу по математике, значительно усиливал ее, что, конечно, делало ее более трудной для освоения учащимися. Восемь классов мы закончили по старой программе, но вот мой брат, который учился двумя годами позже, уже шел по новой. И проблемы у него были, новая программы оказалась гораздо сложней старой, многие из учеников с ней толком не справлялись. В новой программе раньше прежней программы вводилось понятие неизвестного, тот самый пресловутый «х». Чуть ли не в начальных классах, раньше прежнего, повились в программе уравнения с одним неизвестным и системы уравнений с двумя неизвестными. Только гораздо позже я понял, что Фаянур Гималетдиновне предстояло обучать нас математическим премудростям в сложных условиях переходного периода. Особенно эти обстоятельства касались тех учеников, которые планировали дальше получать высшее образование, поступать в институты или университеты. Слабая школьная математика резко снижала шансы на поступление в высшие учебные заведения. И ведь всё у нас состоялось и получилось на самом высоком уровне, именно благодаря полученным в школе знаниям и педагогическим способностям нашего учителя, ко всему еще и классного руководителя Фаянур Гималетдиновны!

Молодая учительница Нина Андреевна

Теперь опять вернемся на семь лет назад ко времени обучения в восьмой школе. Начался второй класс, прошли две четверти, затем наступил Новый 1967 год, и вдруг к нам в класс приходит новая учительница, Нина Андреевна. Совсем молодая, по-видимому, только что выпустившаяся из педагогического института. Она, как нам сказали, на время заменит Анну Георгиевну. Действительно, новая учительница проработала всего четверть или полгода, точно уже не помню, однако память о себе она оставила навсегда. Расскажу подробнее.

Конечно, после Анны Георгиевны все выглядело очень уж необычно. Задним числом, уже гораздо позже, стало понятно, как сложно начинать работать в школе, прийдя со студенческой скамьи. Объясняла материал новая учительница хорошо, по крайней мере, мне, да думаю, и другим, все на уроке было понятно. Но урок состоит не только из объяснений новой темы, но и опроса домашнего задания. И вот тут характер Нины Андреевны раскрылся в полной мере. Дело в том, что она жалела нас, учеников, старалась не обидеть заниженной оценкой. Поэтому поддерживала отвечающего устно у доски, как могла, задавала наводящие вопросы, даже объясняла дополнительно, если отвечавший вдруг впадал в задумчивость и попросту замолкал. Ситуация аналогичная фильму «Сирота казанская», когда учительница сама рассказала задумчивому отстающему ученику стихотворение Пушкина и поставила в итоге положительную оценку. Так поступала и Нина Андреевна, то есть даже за слабый ответ ставила часто четверку. В итоге успеваемость класса резко поднялась, а по итогам четверти в классе появилось под десяток отличников, а чуть ли не весь остальной класс стал вдруг хорошистами, то есть закончил четверть без троек. По-моему, новая учительница двоек вообще не ставила, даже тройки были редкостью. Некоторое недоумение подобное развитие событий вызвало у родителей. С одной стороны, родители отстающих ранее учеников возрадовались перемене, улучшению успеваемости своих чад, с другой, – родители успевающих при Анне Георгиевне учеников, вероятно, высказывали претензии на родительских собраниях, мол, как же так, что за чудесная история произошла с классом, чуть не целый класс отличников, это несправедливо, ведь чудес не бывает. Значит, дело в новой учительнице, которая необъективно оценивала знания своих учеников и раздавала незаслуженные четверки и пятерки направо и налево. Конечно, я не знаю точно, что там происходило в учительской, как реагировал директор школы Павел Иванович Селезнев на необычную ситуацию, но Нина Андреевна в восьмой школе не задержалась. К нам вернулась Анна Георгиевна и продолжила преподавание.

Что тут сказать, как расценить случившееся? У меня лично давно назрел вопрос, а нужны ли вообще оценки для учащихся младших классов? Зачем нервировать учеников и родителей, зачем выставлять напоказ якобы разные способности или склонности детей к обучению, приобретению новых знаний? У детей разная скорость развития в детстве, одни быстрее, другие медленнее вырабатывают в себе склонность к обучаемости. Если давить на ребенка, не в меру форсировать процесс, можно навсегда отбить тягу к знаниям, прилепив тому на лоб ярлык бестолкового, постоянно отстающего. По крайней мере, до восьми-девяти лет ребенок должен приобретать знания в рамках игры, без излишнего давления на его психику. Кстати, если не ошибаюсь, сегодня в начальных школах Германии отсутствуют оценки. Педагоги в процессе обучения вырабатывают собственное мнение о своих учениках и периодически аттестуют их. По-моему, это и правильно, что заложено, то проявится в свое время, безо всякого излишнего внешнего форсирования.

Так что Нина Андреевна в середине шестидесятых годов выступала с самых прогрессивных педагогических позиций, чем, естественно, и заслужила неодобрение коллег-педагогов. Не знаю, по этой или другой, сугубо личной причине, но Нина Андреевна быстро уволилась из восьмой школы и устроилась библиотекарем в библиотеку в кинотеатре «Спутник», который расположен неподалеку, в противоположном от школы конце улицы Школьной. Я узнал о её новом трудоустройстве одним из первых, поскольку уже несколько месяцев, почти сразу после переезда на Новостройку записался в ту библиотеку и являлся постоянным ее читателем. Долгое время проработала в библиотеке Нина Андреевна, по-видимому, до самого выхода на пенсию. Уже взрослым, приезжая в Ишимбай, я иногда ее встречал, мы говорили о том, о сём, она живо интересовалась происходящими переменами в моей жизни. Нина Андреевна с семьей жила в частном доме на углу улиц Революционной и Школьной, то есть буквально в двух шагах от восьмой школы. Приезжая, я всегда приходил к школе, проходил мимо дома нашей учительницы. Всегда ухоженный сад с теплицами, нарядный дом со свежепокрашенными воротами и оконными рамами. Всегда внешний вид их дома радовал глаз.

А в связи с библиотекой вспоминаются две истории. Первая связана с моим необычно высоким темпом чтения взятых в библиотеке книг. По-моему, читателям по правилам разрешалось брать не более трех книг на срок до двух недель. Я эти правила никогда не соблюдал, то есть мне разрешали брать больше книг за один раз, то есть часто я набирал стопку из четырех-пяти или более книжек. И прочитывал быстрее срока, записанного в карточку, то есть через неделю я мог снова заявиться в библиотеку за новыми книгами. То ли глотал их, не особо вникая в содержание, то ли все-таки внимательно прочитывал, сейчас уже точно не помню. Наверное, когда как, если попадалась не особо интересная, глотал, если интересная, то вчитывался более внимательно.

И вот однажды Нина Андреевна, совершенно неожиданно для меня, решила проверить, читаю ли я эти библиотечные книги на самом деле или занимаюсь профанацией? В тот раз я взял три толстенные книги, а вернул их прочитанными уже через три-четыре дня. Помнится, одна из книг была серьезная толстенная монография о жизни муравьев. Так вот, Нина Андреевна удивленно спросила меня, неужели уже прочитал все три книги? Я очень удивился вопросу, смешался, растерялся, но ответил утвердительно. Тогда она берет в руки книжку про муравьев и спрашивает, про что эта книга? Как тут ответишь, не пересказывать же про жизнь муравьев в муравейниках или какая у них взаимовыручка, или какой огромной силой обладают мураши по отношению к весу своего тела. К тому же, я немного растерялся от неожиданности вопроса да и, если честно, книгу я внимательно не читал, так, пролистал по-быстрому, разглядывая картинки-фотографии, которых в книге множество. До сих пор помнятся те симпатичные мураши из книжки. В итоге я что-то все-таки промямлил про муравьиную книжку, Нина Андреевна подхватила мой рассказ, что-то сама рассказала на ту же тему, в общем, видимо почувствовала мою неловкость, вызванную вопросом, и попыталась замять её. Что вполне ей удалось, немного еще поговорили о том о сем, и дело тем закончилось. Про остальные две книги речи так и не зашло. Еше раз убедился, какой добрейшей души человек, наша Нина Андреевна.

Другой случай больше характеризует меня, библиотека лишь повод. Однажды по какой-то причине я задержал сдачу книг. Прошло две, потом три недели и даже, кажется, месяц. И я начал бояться идти в библиотеку, ведь там меня сильно заругают за задержку книг. Никогда, ни до, ни после того случая до самого отъезда из Ишимбая, я не нарушал библиотечные правила, был дисциплинированным читателем и всегда сдавал взятые книги в срок. Но вот тогда почему-то случился непорядок. Поняв, что дальше тянуть уже некуда, я взял те три книжки и пошел в библиотеку. Дохожу до дверей, а зайти не могу, боюсь. Неподалеку люди стоят в очереди в кассу кинотеатра, мимо меня проходят читатели с книгами в библиотеку, а я все стою у дверей и чего-то жду. Сколько так простоял, одному богу известно, думаю, не меньше часа или более того. Чего именно боялся, не могу точно сказать, ведь кроме того, что сделают замечание за просроченные сроки сдачи книг, что еще? И вот наконец, собравшись с духом, толкнул дверь и вошел. То ли Нина Андреевна наблюдала за мной из окна, мою толкотню и нерешительность, то ли попросту не придала значения поздним срокам сдачи книг, но она не сказала мне ни слова про опоздание. Спокойно выбрал я новые книги и благополучно ушел из библиотеки, совсем успокоившимся.

Стоит перед глазами такая картина. Приезжая в Ишимбай, я выходил из автобуса № 9 на остановке «Кинотеатр Спутник» и всегда смотрел в сторону кинотеатра. Библиотека располагалась с правой стороны здания, там же находилось два окна библиотеки. И вот почти всегда, взглянув в ту сторону, я видел в обрамлении оконных рам лицо Нины Андреевны. Она грустно, а может, и не грустно, издалека толком не разглядишь, смотрела на мир, на людей, выходящих из автобуса или идущих на новый фильм и думала о чем-то своем, наша учительница младших классов, проработавшая по специальности так недолго, но оставившая о себе память навсегда.

Первые уроки в средней школе №10 после окончания восьмилетней школы № 8

Первый урок алгебры, сидим, нарядные, мальчики в белых рубашках, девочки в белых фартуках, все вокруг необычно, празднично, оживленно. Мне так совсем непривычно, много незнакомых мальчишек и девчонок, осторожно оглядываюсь, рассматриваю лица одноклассников и одноклассниц. Началось, думаю, что день грядущий мне готовит.

Открывается дверь и входит молодая, в аккуратном темном костюмчике, белой блузке, такая вся нарядная, улыбающаяся, но подтянутая и довольно строгая на вид учительница. Таково было мое первое впечатление о Фаянур Гималетдиновне, нашем учителе математике и классном руководителе. И знаете, первое впечатление, оно всегда самое верное, поскольку интуитивное и идет от чувства, а не от разума. Все оказалось в точности так, как и подумалось в первый момент, когда она первый раз вошла в класс. В дальнейшем впечатление только уточнялось, дополнялось деталями, расцвечивалось оттенками красок, но никоим образом принципиально не изменилось.

Что тогда в точности говорила вошедшая в класс Фаянур Гималетдиновна, конечно, уже не вспомню, но точно были слова приветствия, пожелания успешной учебы и выражение уверенности, что все у нас сложится хорошо. Сейчас мне в какой-то степени стало понятнее, что творилось тогда в ее душе. Ведь она тоже была новичком в десятой школе, это был ее первый класс, дебют, да еще сразу назначили старшие классы, да еще классным руководителем, да еще не класс, а сборная солянка учеников из разных школ и классов. За хороших новых учеников учителя, по-видимому, борются между собой, и тот факт, что в 9 «б» попали сразу три отличника из восьмой школы наводят меня на одну мысль, которую позволю себе здесь высказать. Педагогический коллектив десятой школы и лично директор Борис Петрович Шмельков оказал молодому педагогу большое доверие, сформировав сильный сборный девятый класс и доверив классное руководство. Конечно, здесь имеются нюансы, как же без них, и всех нюансов мы знать не можем, только высказываем предположения. Понятно, что молодой педагог мог сомневаться в качестве знаний пришедших со стороны учеников, так называемая проблема дутых отличников и прочие нюансы. Поэтому вполне логичным представляется на первых порах испытать учеников, показать им, что все равны, никакого снисхождения со стороны учителей ждать нам не следует, причем независимо от прошлых отметок. Старайтесь, учитесь и оценены будете по достоинству, если заслужите этого своим честным трудом. Безукоризненная позиция! Здесь уже вам не начальные классы, когда все только начинается, когда разные исходные данные и лучше двигаться по-возможности вместе, приглядываясь к учащимся и подтягивая отстающих. В старших классах обучаются уже практически взрослые люди и пора отбросить сантименты и спрашивать с каждого по максимуму, не щадя самолюбия и не гладя по шерстке. Со мной могут не соглашаться, но как мне все это пригодилось на первом курсе МИФИ, как я был благодарен в том числе и Фаянур Гималетдиновне за заложенную мощную основу математических знаний, когда вокруг меня находились ученики московских физико-математических школ с гораздо лучшими знаниями, что вполне естественно, и как я, тем не менее, боролся за свою институтскую успеваемость и как достаточно быстро вышел на сопоставимый с теми московскими ребятами уровень.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.