Игорь Шиповских
Сказка о юной талантливой художнице Катеньке и её друзьях

1

Все события о коих дальше пойдёт речь начались во Франции в суровые годы второй мировой войны. Как только фашистские захватчики вступили на славные земли французской республики, многие тысячи её граждан покинули свои дома и ушли в леса партизанить. Вот и добрая тётушка Мария, приветливая хозяйка небольшого парижского кафе, что располагалось в замечательном районе художников и поэтов Монмартре, так же, как и сотни других храбрых и честных жителей столицы собрала своих близких, и ушла в отряд сопротивления «Маки».

Она не пожелала жить и работать в городе, наполненном ненавистными врагами. Сама мысль о том, что ей придётся обслуживать этих негодяев в своём, так любимом ею кафе коробила её. И Мария, будучи женщиной смелой и отчаянной не в силах вынести присутствия врага в её родном городе решила с этим бороться. Вместе с ней в партизанском отряде оказались и её дети; старший сын Поль, малыш Жак и дочка Ирэн. Мужа Марии ещё в самом начале войны враги бросили в застенки, и сейчас никто не знал и не ведал где он и что с ним.

Отряд сопротивления, в котором очутилась Мария, находился в отдалённом горном районе, и захватчики особо туда не совались, потому как боялись получить достойный отпор. Так что жизнь в партизанском лагере была более или менее спокойной. Женщины хлопотали по хозяйству; готовили еду, стирали одежду, поддерживали скромное жильё в чистоте и порядке. Мужчины же, занимались своим, сугубо мужским делом. А именно; воевали, ходили на задание, устраивали засады, взрывали вражеские составы с боевой техникой, одним словом били неприятеля всеми доступными для себя средствами.

Ну а дети они везде дети, играли в войну, дружили и, конечно же, помогали взрослым. А надо отметить, что детей в отряде было предостаточно, и была среди них одна очень застенчивая и хрупкая девочка, звали её Катерина, а по-простому Катя. Катенька была дочерью известного в Париже литератора и художника Роберта де Ноэля. И так уж получилось, что из всей семьи лишь они вдвоём с отцом попали в партизанский отряд, и где теперь находилась её мама и остальные близкие, Катя не знала и не догадывалась. А отец, прекрасно понимая ранимый характер дочери, не рассказывал ей об этом, он не хотел расстраивать бедную девочку и скрывал от неё страшную тайну.

Он очень трепетно и нежно относился к Катеньке и оберегал её ото всего того, что могло ей хоть как-то повредить. Но по его поведению можно было догадаться, что из всех родных и близких людей на всём белом свете у него осталась только она одна. Отец её очень любил, и всё своё свободное время посвящал ей. Особенно много часов он уделял её художественному образованию, ведь у Катеньки на лицо были все задатки талантливого художника.

Отец постоянно занимался с ней как портретным изображением, так и живописью тем самым прививая Катеньке чувство прекрасного и воспитывая у неё художественное восприятие мира. И это немудрено, ведь отец и сам был чудесным художником, великим романтиком и, конечно же, непревзойдённым поэтом. Его стихами зачитывались и восторгались все без исключения участники патриотического движения. А на одну из глав его героической поэмы о мужественной жизни партизан была сочинена музыка, и она тут же стала гимном всего сопротивления.

2

Но вот однажды случилось непредвиденное. Уйдя на очередное задание, Роберт де Ноэль не вернулся. Он вышел на встречу с партизанским связным, но явка где они должны были, встретиться, оказалась провалена, и Роберт попал в засаду устроенную фашистами.

Двое бойцов, которые сопровождали его на задании, по возвращении рассказали, что они видели только, как он вошёл в дом и вслед за ним туда сразу же ворвались гестаповцы. Предупредить поэта бойцы не успели. Ещё долго они ждали, когда фашисты снимут оцепление и уйдут, но время поджимало, наступал комендантский час, и им пришлось вернуться. И теперь о том, что стало дальше с поэтом, приходилось только гадать. Роберт исчез, просто растворился в тёмных подвалах гестапо, такая участь ожидала всех честных бойцов партизанского сопротивления.

Так бедная Катенька осталась совсем одна. И вот тогда-то тётушка Мария поддержала её и взяла к себе на попечение. Она стала для неё второй матерью и заменила отца, а её дочка Ирэн взялась ей во всём помогать. Едва девочки познакомились, то сразу так понравились друг другу, что уже через неделю крепко сдружились, и вскоре стали вообще не разлей вода. Старший брат Ирэн, Поль, уже давно наравне с взрослыми участвовавший во всех боевых операциях. И даже он, мало бывавший дома, нашёл время, чтобы оказать Катеньке посильную поддержку.

И хотя Поль был гораздо старше своей двенадцатилетней сестры и её подруги, но он никогда не позволял себе задирать нос, и вёл себя с ними как равный, разделяя все тяготы партизанской жизни. Малыш же Жак так увлёкся знакомством с новой девочкой, что и сам не заметил, как быстро привязался к ней, и уже совсем скоро стал называть её сестрой. И его такое родственное обращение, только ещё больше сплотило взаимоотношения Кати и Ирэн.

Говорят, время лечит, а дружба утишает, но Катенька, хоть со дня исчезновения отца уже и прошли месяцы, так и не смогла смириться с его потерей. Она всё ещё лелеяла надежду на его возвращение и в любой момент, в любую минуту была готова к встрече с ним, всегда его ждала. Катюша постоянно вспоминала об отце, видя его во всём; в утренней заре, в тумане над рекой, в солнечном свете. И даже в лицах бойцов партизанского отряда она угадывала его черты.

И вот тогда-то, в эти минуты Катя брала в руки карандаши и начинала рисовать, вспоминая при этом все совместные с отцом занятия по живописи. И надо сказать, занятия эти не прошли даром, настолько памятными они были и такое всеобъемлющее влияние оказали на неё. А вскоре Катенька и вовсе не могла обойтись без своих художественных попыток отобразить всё ею увиденное. В ней проснулась великая жажда творчества. Теперь она делала свои зарисовки где угодно, чем угодно и на чём угодно. Будь то песок или же кора дерева, неважно, ей было главное рисовать. А если под рукой не было карандаша, то она брала какую-нибудь палочку или щепку и черкала ей.

Катя была неудержима в своём желании излить, то собственное восприятие окружающего мира к коему приучил её отец. Бывало так, что она рисовала и рисовала, с самого утра и до поздней ночи, почти забывая о времени. Здесь было всё; поля и горы, реки и озёра, животные и люди, небо и земля. Но особенно удачно у неё получались портреты тех обычных людей, что она встречала каждый день; крестьян в полях, рыбаков на реке и, конечно же, партизан коих она ежеминутно видела рядом с собой.

Их простые и в то же время такие мужественные, героические лица были так интересны Катеньке, что она писала их с неподдельным восхищением. Но вот только все они были написаны, кто на бересте, кто на земле, а кто и просто на пыльной обочине дороги. Так что надолго сохраниться портреты не могли, хотя с другой стороны для самой Кати это была настоящая школа портретного мастерства. День за днём, месяц за месяцем, она оттачивала своё искусство и вскоре достигла удивительного совершенства.

– Ой, смотрите-ка, как похож! Ну, прямо вылитый наш командир… – говорили партизаны, вглядываясь в портрет который только что на песке нарисовала Катенька. И действительно сходство было изумительное. Вот только через какое-то мгновение налетал лёгкий горный ветерок и своим дуновением перемешивал все песчинки, возвращая их в первоначальное положение. Портрет исчезал, и Катенька начинала всё сначала. Вскоре, рисуя портреты партизан именно таким образом, по нескольку раз подряд, она запомнила все черточки их лиц, все даже самые мелкие нюансы их внешности, и теперь могла бы, наверное, написать их с закрытыми глазами.

– Вот кончиться война вернёмся домой, найдём тебе кисти, краски, холсты, и ты займешься настоящим делом,… будешь писать портреты как это и положено истинным художникам… – видя, какой необычайный талант проявился у Катеньки, говорила тётушка Мария, и нежно поглаживая её по волосам, тайком пускала слезу. Уж больно сильно болело у неё сердце, глядя на то, как страдает без отца бедная девочка. Мария прекрасно понимала, что нужна только полная победа над врагом, чтобы досконально прояснить судьбу пропавшего поэта, а пока им оставалось только ждать, надеяться и бороться с захватчиками.

И они это делали с честью, приближая час победы любыми способами. А таких способов в арсенале сопротивления было немало. Был среди них один очень хитрый приём, в котором принимали участие даже дети партизан. И заключался он вот в чём; бутылку вина, коих по понятным причинам во Франции было великое множество, брали и аккуратно откупоривали. Далее винную пробку с тыльной стороны осторожно обмазывали дрожжами, и потом её всё также аккуратно помещали обратно. Но при этом бутылку ни в коем случае нельзя было переворачивать. Проделав это, бутылку стоймя и надолго отставляли в сторону. А в итоге, граната замедленного действия была готова.

И вот такую деликатную манипуляцию, как раз и доверяли проделывать ребятишкам. А надо отметить, что это у них неплохо получалось. Секрет же заключался в том, что когда бутылку переворачивали, вино неспешно вступало в реакцию с дрожжами, и постепенно набирая силу, внезапно раскалывало стекло. Происходил небольшой, но настоящий взрыв. Вреда он конечно большого принести не мог, но ощутимые неприятности производил.

Обычно такие заряженные бутылки поставляли на стол к фашистским офицерам, что так часто любили расслабляться во французских ресторанчиках и кафе. Предварительно бутылку переворачивали и взбалтывали. И вот сидит эдакий офицерик в кафе и ждёт заказа, а в это время вино на его столе начинает бродить и неожиданно взрывается. Конечно же, сразу скандал, облитая офицерская форма, поцарапанное лицо или руки. Возмущению не было предела, иной раз доходило до рукоприкладства, но оно того стоило. Унижение и позор, которые испытывал в этот момент фашистский офицер, было заслуженной наградой за этот мини подвиг. Таким образом, и маленькие дети вносили свою крохотную лепту в большую общую победу над врагом.

3

Но вот наконец-то пришло время, когда война во всём её чудовищном проявлении была полностью завершена. Она оставила после себя горечь утрат, ужасные страдания, слом в судьбах людей, и огромные разрушения, какими собственно и заканчиваются все жестокие войны. Однако, не смотря на столь страшное наследие прошлых, мрачных, грохочущих лет, светлая чистая жизнь брала своё, и природа, соскучившись по тишине и покою, желая наверстать упущенное, стремительно распространяла по всей Европе волну бушующей свежести и новых ощущений.

Силы весны и приближающегося лета в мановении ока захватили власть в послевоенном жаждущем благих перемен Париже. Зацвела бурным цветом сирень, сотни каштанов на Елисейских полях были усыпаны розовыми с белым отливом бутонами. Все деревья столицы как по волшебству покрылись нежной зеленью, ласковый ветер надежд витал в воздухе, улицы города захватил завораживающий аромат благоухания. Повсюду слышались чарующие звуки аккордеона, и озорные голоса горожан. Париж наполнился весёлой жизнеутверждающей музыкой песен доносящихся из всех окон и дверей. Столица как можно быстрей стремилась избавиться от душевных ран нанесённых ей войной.

Люди вынужденные ранее покинуть свои дома, теперь возвращались назад к своим очагам и старались найти себя в этой сейчас такой непривычной мирной жизни. Дело нашлось каждому, кто-то занялся возведением чего-то нового, а кто и восстановлением прежнего, привычного. Город шумел, словно разворошённый муравейник, казалось такой радости, такого чувства победы у парижан ещё никогда не было, а потому работа спорилась с невероятной быстротой и размахом.

В подъездах домов, где ещё вчера были заколочены окна и двери, сегодня уже горел свет, и возрождалась жизнь. Везде где только можно было строились новые и ремонтировались старые ресторанчики и кафе, улицы вновь заполнялись летними открытыми верандочками коими так славиться Париж. Открыла своё старенькое кафе и вернувшаяся из леса тётушка Мария. Трудов в обновление было вложено немало, но сейчас, когда година лишений и испытаний минула, любая работа была в радость. Тем более что теперь её ранее маленькие помощники подросли, повзрослели и стали большой единой шумной командой.

Катенька, за военные годы, потеряв всех своих близких, конечно же, осталась вместе с ними. Так уж вышло что дом, в котором она раньше жила был ею забыт, ведь с тех пор как она его покинула, прошло много времени, и сейчас она просто ничего не могла вспомнить. Всё что сохранила её память так это только, то живописное место в городском парке Монсо, где они с отцом ещё до войны много и часто гуляли. И теперь Катенька, пользуясь каждой появляющейся у неё свободной минутой, ходила в этот парк и придавалась воспоминаниям о тех радостных днях.

А тётушка Мария, как и собиралась, выполнила свои обещания, она, имея значительный круг знакомств среди художников, разыскала так нужные Катеньке холсты, краски и кисти, ведь недаром же они жили на Монмартре. Все местные горожане, узнав о появление в их районе нового дарования, тут же откликнулись и стали приносить всё необходимое. И уже вскоре слух о чудесной девочке разнёсся по всему городу.

Люди коим пришлось пережить и вынести всевозможные тяготы войны, не утратили своей доброты и отзывчивости, они по-прежнему остались всё такими же улыбчивыми и щедрыми парижанами. И Катенька с радостью отвечала им тем же, она достойно трудилась в кафе, днём обслуживая приходящих на обед строителей, рабочих и просто горожан, а вечером расположившись в уютном уголке на веранде, писала их портреты. Доброта и отзывчивость Кати снискали ей уважение и почитание у всех монмартровцев любивших посидеть в их кафе. Мария не могла на неё нарадоваться.

– Ну, надо же, везде успеваешь, и на кухне, и на мойке, и в зале… проворная как веретено… – говорила она.

– А как же иначе, вон, сколько у нас гостей,… Ирэн тяжело одной,… надо поторапливаться… – отвечала Катя, и тут же подхватив поднос, бежала к посетителям. Так они и трудились, Ирэн с Катей в зале и на мойке, а Мария у плиты, готовя обеды. И лишь неугомонный малыш Жак, вечно крутившийся у них под ногами, беззаботно отвлекал их своими вопросами. У него как раз наступил возраст почемучки.

– А что это за ложка? А что это за дядька? А почему это так стоит? – постоянно спрашивал он. Девочки весело отшучиваясь, отвечали ему, и вновь спешили по своим делам. После обеда все брались за мытьё посуды, и малыш Жак желая помочь старшим, также лез к мойке, но по обыкновению обязательно что-нибудь ронял и его с весёлыми укорами отправляли протирать стулья. Он же раздув от обиды щёки брал тряпку и молча, шёл выполнять задание. Все так и покатывались со смеху, глядя на его обиженную мордашку. И чуть посмеявшись, девочки, продолжали мыть тарелки, а Мария зная, что Катеньке вечером ещё предстоит рисовать, не раз пыталась оградить её от лишней работы.

– Да брось ты эти тарелки, ложки, хватит тебе суетиться, мы сами всё доделаем, иди, посиди, отдохни, милая… – говорила она ей.

– Нет, пока у нас столько посетителей я буду помогать, и ты даже не отговаривай меня… – отвечала Катя, прекрасно понимая, что сейчас им двоим без её помощи не обойтись.

– Ничего-ничего, мы справимся, скоро придёт Поль, он-то и подсобит нам… – всё же настаивала Мария, глядя на то, как тоненькая, худенькая Катенька, так усердно трудится на кухне.

– Хорошо пойду, но это только потому, что скоро придёт Поль… – соглашалась Катя и закончив все хозяйственные дела, брала холст, кисти, краски и, уединившись на веранде, начинала своё любимое занятие. А Поль и вправду, вскоре возвращаясь с работы, всегда помогал своим близким.

Он теперь работал в редакции газеты, делал репортажи с улиц расцветающего Парижа. Писал обо всём, и об обновлении города, и о его жителях: как они живут, как обустраиваются. Ну и конечно печатал очерки о прошедшей войне, о партизанах, о тех героях леса с коими он бок обок сражался. А иногда когда приходил черёд его дежурства, Поль с отрядом, таких же, как он бойцов, выходил по вечерам на улицы города и патрулировал их. Сказывались отголоски оккупации, иной раз то здесь, то там, возникали небольшие стычки со спрятавшимися в подвалах брошенных домов разрозненными группками фашистов.

Не сумев вовремя сбежать, они теперь доставляли большие неприятности парижанам, так что их приходилось систематически выискивать и выкуривать из мирной жизни. И хотя таких группок с каждым днём становилось всё меньше и меньше, вред от их присутствия всё же ощущался. Поль считал своим гражданским долгом полностью покончить с этим наследием войны.

И вот сейчас в этот напряжённый для всех период времени, он уверенными шагами двигался вперёд к разрешению подобных проблем. Днём Поль работал в редакции, а по вечерам дежурил на улицах города, охраняя порядок. И когда была возможность, помогал домашним по хозяйству. В общем, хлопот хватало, и всё же не смотря на такую занятость, он внимательно наблюдал за Катиным творчеством и живо интересовался её успехами. А успехов было предостаточно, и они были впечатляющими.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.