Бах Роуз
Вкус твоего голоса

Часть 1. Там, где падают звезды

Любовь – это хаос, в который мы вступаем добровольно.

– Приготовьте дефибриллятор! – приказывал врач.

Медбрат сильно нажимал в область солнечного сплетения пациенту, которого только что прикатили в реанимационную. Медсестра тут же подключила дефибриллятор.

– Раз, два, три, удар!

– Увеличьте мощность, – сестра исполнила приказ. – Удар! Пульс?

– Есть, но быстро снижается.

– Вводим адреналин, три внутримышечно! – опытная медсестра быстро, уверенно повиновалась, доктор продолжал.

– Еще удар! Раз, два, – помощники убрали руки от пациента, – удар! – восклицал врач и снова ударил пациента зарядом дефибриллятора.

– Есть пульс! – помощники быстро приступили к нормализации состояния пациента.

Позже медсестра принесла его карточку, доктор прочел историю и нахмурился.

– Вторая попытка самоубийства за месяц, – огорченно сказал он.

– Третья, – вдруг прошептал внезапно очнувшийся пациент. Доктор посмотрел на него взглядом, полным непонимания и злобы. Очевидно, этот человек целыми днями из кожи вон лезет, спасая людей, а такие дураки, как парень перед ним в койке, вечно все портят!

– Тебя спасла своевременная компрессия бригады скорой помощи. Но в следующий раз может не повезти. Я распоряжусь, чтобы вас перевели в психдиспансер, Бенито Кавальканти, – во рту у Бенито почувствовался вкус кислятины от того, как доктор произнес его имя.

***

Стопка бумаг обрушилась на и так полный стол Лили. Она глубоко, устало выдохнула и жалостливо посмотрела на коллегу в надежде на спасение, но тот лишь поджал губы и быстро унес ноги, чтобы не пришлось искать отговорки, почему он не может ей помочь.

Лили понимала, что коллеги используют ее, как и все вокруг. Пока другие отлынивают, она делает восемьдесят процентов работы. Но хоть Лили и понимает свою ситуацию, из нее выйти не может. Вдруг она перестанет им нравиться? С ней и так общаются, словно из жалости, не проявляя никакого интереса к ней самой.

«Но хотя бы общаются», – утешала она себя. Никому не хочется в жизни становиться изгоем, особенно тому человеку, который знает, какого это.

Но сегодня, может, все изменится. Через несколько часов у Лили назначено свидание с хорошим парнем по переписке, с которым она общается уже два месяца. Достаточно ли двух месяцев переписки для свидания?

Это событие волновало Лили особенно, ведь у нее уже три года не было никаких отношений. Но это далеко не пустяк для женщины средних лет, особенно если последние отношения были настоящим кошмаром.

***

Бенито просунул пальцы в ее волосы, сжал в кулак и надавил на голову, толкая член глубже в глотку. Сначала она не сопротивлялась, пытаясь сделать приятнее, но в легкие перестал поступать воздух, она схватилась руками за его бедра и попыталась оттолкнуться, но рука, держащая голову, не поддавалась, пока она силой не шлепнула его по ногам.

Бенито вдруг пришел в себя и открыл глаза.

– Что такое?

Медсестра перебросила волосы с лица назад, глаза ее слегка заслезились, но скорее не от обиды, а от напряжения. Она, откашливаясь, вытерла слюну с губ, отдышалась, и на лице нарисовалось рассерженное выражение.

– Что такое? Идиот, ты меня чуть не задушил! Она спрятала сиськи обратно в лифчик, встала, поправила одежду.

– Куда ты? Я же не кончил.

На лице девушки к злости добавилось удивление.

– Ах ты тварь! С виду такой миленький, кажешься обходительным, а характер у тебя настоящего мерзавца!

– Да подумаешь, затолкал тебе член в глотку, что такого?

– Козел! – девушка резко развернулась, отдернула штору и скрылась за дверью. Напротив койки Бенито медленно отодвинулась шторка, из-за нее вылезло лицо лысеющего старика с горящими глазами и странной улыбкой.

– Что, парень, облом? – с издевкой произнес он.

– Плевать, – ответил Бенито. И ему было действительно плевать.

***

Оставив незаконченной нелюбимую работу, которую Лили делала за других, она поспешила домой, накрасилась, выпрямила свои нежные, темно-русые волосы, нарядилась в новое платье, которое купила специально для свидания, красивые черные туфли на высоком каблуке и отправилась в ресторан.

Пока Лили ехала в автобусе, она думала, что, раз уж взрослая, точно не станет волноваться. Как она ошибалась. Волнение приходит всегда, если тебе это действительно важно. Но что может быть лучше этого юношеского волнения о предстоящей встрече? Этот приятный трепет в груди, дарующий надежду, напоминающий, кто мы и куда идем.

Каждую минуту в мире происходят тысячи долгожданных свиданий. Каждую минуту в мире происходят тысячи горьких расставаний, которые рано или поздно происходят всегда. Задача молодых искателей любви в том, чтобы это не произошло так скоро.

Ресторан находился за углом, но Лили остановилась перед стеклянной витриной магазина, чтобы осмотреться очередной раз, чисто на всякий случай. Она вдруг заметила, что ее красивые волосы как-то грубо лежат. Лили повернулась и увидела в волосах странный комок, дотронулась до него – это была жвачка, которая, по всей видимости, прилипла с кресла автобуса. Она попыталась соскрести жвачку, но только сделала хуже, запутав в ней еще больше волос. Лили заметила в отражении витрины женский салон красоты и поспешила туда. Времени оставалось слишком мало, поэтому она приказала срезать часть волос как можно быстрее. Пока мастер работала, Лили написала молодому человеку, которого звали Марк, что застряла в пробке и немного опоздает.

Она смотрела на свое отражение, и глаза наливались слезами: только недавно она была в хорошем салоне, у хорошего мастера, который сделал из ее волос произведение искусства, а теперь, жестокая судьба лишила ее их. С каре она выглядит как-то неуверенно, некрасиво, уязвимо.

И все же Лили взрослая девушка и не станет отчаиваться из-за обычных волос, которые скоро снова отрастут. Она заплатила какую-то нереальную сумму за эту ужасную прическу и поспешно направилась в ресторан. Но судьба ли так жестока, или Лили так глупа, что не продумала все наперед и не посмотрела прогноз погоды. Бедная девушка не взяла с собой зонт.

Снаружи пошел мелкий дождь и поднялся ветер, точно попадая каплями в лицо, из-за чего косметика стала размазываться. Лили пыталась защититься, но дождь находил уязвимые места; она прикрывала нижнюю часть – дождь попадал в глаза, прикрывала глаза – дождь размазывал помаду и тональный крем на щеках.

Оставалось всего метров двадцать до ресторана. Лили снова прикрыла глаза и не заметила дурацкий парапет, который выставил какой-то работник одного из бутиков, чтобы прохожие не наступали в лужу. Каблук застрял в деревянной трещине парапета и сломался, нога подвернулась, и Лили рухнула в грязную лужу промокнув еще сильнее, и, будто этого еще не хватало, порвались колготки.

Все планы, который она продумывала целую неделю, были разрушены за несколько минут.

Лили медленно поднялась, сняла туфли и пошла босиком. Внутри бурлили эмоции, кипела злость от несправедливости мира, и сердце сдавливала грусть, от собственного бессилия.

Люди вокруг суетливо метались, пытаясь спрятаться от дождя под козырьком случайного бутика. Свет неоновых билбордов зеркально отражался на мокром гравии из-за скопившейся воды. Шипящие шины кромсали воду, умножая их огоньки.

Казалось, за что все это?

Вдруг впереди, там, где находился ресторан, она заметила странного мужчину в черном пальто и замедлила шаг, он просто стоял под дождем, спрятав руки в карманы, и смотрел на то, как старик под зонтом играет на гитаре. Ей показалось это странным, все вокруг давно разбежались, а он все стоит и игнорирует дождь и холод. Он будто был, как она сейчас – не заботился о себе. Лили пошла дальше, обходя его за спиной, он вдруг поднял взгляд на нее, но она резко отвернулась и поспешила в ресторан.

Марк сидел за столом, держа в руке телефон, явно написывая Лили. Он быстро качал ногой и стучал пальцами по столу, что говорило о раздраженности.

Может, попытаться все объяснить? Может, он поймет? Он должен понять, Марк ведь такой же человек, как и она. С кем такого не бывало? У кого никогда в жизни не было неудачного дня?

Она неловко зашла внутрь, глядя в пол, подошла к столу.

– Привет, – промычала она и попыталась улыбнуться, но получилось неудачно. «Просто привет? Серьезно? А может еще спросить, как дела?» – осуждала она себя.

– Ну и денек… – Она попыталась сесть за стол. Марк был явно удивлен, человек перед ним вовсе не походил на девушку с фотографий из переписки. Он вдруг почувствовал себя обманутым и раздражение стало перерастать в злость.

– Лили Лорен? – недоверчиво спросил он.

– Прости, что опоздала, ты не поверишь, но это мой самый неудачный день, – снова глупая улыбка.

– Прости? Я ждал тебя полтора часа, а ты явилась в таком виде? Посмотри на себя, у тебя лицо разукрашено! – Марк встал, Лили невольно пустила слезы.

– Я не ждала, что ты так быстро поймешь, но дай хотя бы минуту все объяснить.

– Минуту, – промычал он, забирая свои вещи, – удивительно, зачем я вообще ждал больше минуты. И на что я надеялся.

***

Неудачница смотрела на Лили в отражении: потекшая тушь, смазавшаяся помада, ужасные, мокрые волосы не оставившие и следа от хорошей прически, грязная одежда и сломанный каблук в руках. Все, на что она способна, это работать в своем жалком офисе. Серая мышь, которая не заслуживает ничего больше учтивой вежливости коллег.

Что может довести человека до суицида, если не это? Смерть близких родственников? А что, если человек и так одинок? Кого винить в том, что она так выглядит, кроме самого себя? Разве мир виноват, что полил дождь и подул ветер, когда она спешила на свидание? Разве общество виновато, что сделало людей, как Марк, совсем не сочувствующими? А что, если бы он был сочувствующим? Что изменилось бы? Никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление. Марк никогда не забудет ее жалкого вида и не поверит, что в таком темном и грязном теле заключена светлая душа.

Лили не замечала никого и ничего вокруг, не обратила внимание, как добрела до безлюдного моста, и сама не заметила, как перелезла на ту сторону. Она пускала последние слезы под мелкий холодный дождь. Не было ни сил, ни желания заботиться о своем здоровье, внешности и будущем. Вот, значит, что может довести до суицида? Потеря желания заботиться о себе?

Вдруг она услышала шорох, обернулась, в нескольких метрах, слева от нее, со странной кривой улыбкой стоял парень. Карие глаза, легкая щетина, черные, как смоль, волнистые волосы лежат на лбу. Одет в старый, потертый френч, темные джинсы и спортивные кроссовки, и хоть он стоял с внешней стороны моста, за перила не держался, а вовсе, словно дразня смерть, облокотился боком на них и завел непринужденную беседу, что несколько озадачило Лили.

– Если не уверена, что хочешь этого, то лучше пойди домой и поразмысли, наберись сил и попробуй сначала, – сказал он с интересным южным акцентом.

– Если таким странным образом пытаешься переубедить меня, то лучше не стоит, – тонким, ломанным сквозь слезы голосом ответила она.

От ее голоса Бенито будто пронзило током, улыбка тут же сошла на нет. «Мне показалось, или…» – он вдруг почувствовал какой-то мягкий привкус во рту, выпрямился, причмокивая, и быстро вернул улыбку. На миг, лишь на миг, но отчетливо, Бенито почувствовал вкус жизни.

– Ох, нет, вовсе нет. Наоборот, я даю советы, мы как светлячки в этом мире, вылупляемся, радостно светим и гаснем в небытие, просто некоторые светлячки вдруг понимают, что пришло время угаснуть, – широко улыбнулся он.

– Вон, гляди туда, – Бенито указал на горизонт ниже по реке, – видишь мост вдалеке?

Лили посмотрела на мост, что с этого расстояния выглядел совсем маленьким.

– Неделю назад я прыгнул с него.

Лили вернула озадаченный взгляд на незнакомца.

– Что это значит?

Он снова улыбнулся, но его улыбка начинала раздражать ее. Лили показалось, будто он смотрит высокомерно, с издевкой, как многие из ее окружения.

– Это говорит о том, что если я стою сейчас здесь, значит, тот мост недостаточно высокий. Этот, на котором мы стоим, – он указал под себя и Лили послушно взглянула туда, – этот мост выше, чем тот. Поэтому и шансов довершить дело больше.

– Не пытайся меня переубедить, – она действительно не понимала его и решила, что это всего лишь прохожий из жалости хочет помочь.

– Переубедить?

– Да! Придумал историю, что ты самоубийца, что уже прыгал с того моста, и прочее. А позже будет продолжение, как ты все осознал, обрел смысл, так ведь? – с бегущими по лицу слезами закричала она, точно ребенок. Парень смотрел на нее с милой улыбкой и взглядом, будто видел насквозь, но забавлялся ее глупостью.

– Если решила прыгать, то прыгай, – указал он вниз, на реку. Отсюда поверхность реки выглядела устрашающе, будто бурлил портал в ад, жадно ожидая своих гостей.

– Прыгну! – сквозь слезы и боль, отчаянно крикнула бедная девушка, глядя вниз, ветер разносил ее голос над поверхностью холодной реки.

– Прыгай! – улыбался он, не отрывая свой бессовестный взгляд, ни капли не задумываясь об ответственности за собственные слова.

– Прыгну!

– Давай!

– Я прыгну!

– Давай же!

Она вдруг сделала шаг вперед и камнем устремилась вниз, он все еще не отрывал взгляда от нее, ехидная улыбка не сходила с лица.

– И правда, прыгнула! – прошептал он и тоже сделал шаг вперед.

Две маленькие тени, словно черные звезды на сером небесном фоне, падали вниз, с надеждой в сердце вдруг засиять перед собственной гибелью. Прямо как падающие на землю маленькие кометы испускают свой последний, яркий свет перед тем, как навсегда исчезнуть.

Вкус Нового

Очнувшись, первое, что увидела Лили – это тускло освещаемая больничная палата.

Похоже, была уже поздняя ночь. Она не помнила, что произошло после того, как ударилась о воду. Чувство тревоги угнетало сердце, она не понимала радоваться тому, что выжила, или огорчиться, что теперь придется жить с этим фактом. Но долго ли жить?

В палате было холодно, Лили не могла уснуть. Думала только о том, как ей стыдно за свой поступок. Как стыдно было появиться перед Марком в таком виде, как ужасно будет, если кто-то из коллег узнает, что она пыталась покончить с собой. «Ах, смотрите, самоубийца идет», – будут говорить при виде нее. А если не будут говорить, то будут думать. Теперь ее сочтут психически неуравновешенной к тому же. Лучше бы она погибла.

Лили вдруг услышала шорох в проходе и разговор. Она приподнялась, убрала завесу; у дверей стоял другой пациент, из-за тусклого света было сложно разглядеть лица, в дверях сидел охранник, не желая его выпускать.

– Да мне всего лишь отлить надо, – умоляюще говорил пациент.

– Мне все равно. Без разрешения главврача ты отсюда никуда не уйдешь, а ты ему знатно так насолил, очередной раз сбежав отсюда.

– Хорошо, тогда я тебе в карман отолью, а потом ты позовешь главврача, он придет с чистыми карманами, в которые я тоже отолью, – угрожал пациент. Охранник встал, ощетинился, положил руки на связку с ключами и электрошокером, пациент понял намек и отошел.

– У тебя есть утка.

– Не буду я пользоваться этой дрянью! Она для недееспособных, понимаешь?

Охранник благополучно игнорировал, будто ребенка.

– Ну хорошо, только когда медсестра спросит, почему тут вокруг мокро, я покажу на тебя, – закончил пациент, охранник молчал. Пациент обернулся, увидел Лили, которая подглядывала через шторку, и на его лице появилась улыбка. Теперь она узнала его, вспомнила, как он уговаривал ее прыгнуть.

– Проснись и пой, милая-милая самоубийца, – парень подошел, Лили приподнялась и присела.

– Это ты меня спас? – робко спросила Лили, он выпучил глаза, улыбка растянулась до ушей, и он захохотал.

– Да закрой свою пасть! – крикнул кто-то из пациентов.

– Сам закро-ой! Или я задушу тебя подушкой, когда усне-ешь!

Ответа не последовало. Молодой человек выглядел точно, как сумасшедший, а его южный акцент сильнее проявлялся, когда он злился и кричал, растягивая некоторые слова. Но Лили он не испугал. Она подвинулась в его сторону и полушепотом снова задала тот же вопрос.

– Нет, это был не я, – ответил он, – тебя спасла экскурсионная лодка, их полно на той реке.

– Тогда почему ты со мной в палате?

– Меня она тоже спасла, – он посмотрел на нее сверху и снова улыбнулся, – вот же не везет, да?

Его надменное выражение лица и самодовольная улыбка после сказанных слов пробудили внутри Лили какую-то незнакомую для нее злость. Ярость закипела в груди, и, сама того не понимая, она замахнулась рукой и дала ему пощечину.

– Козел!

Бенито ничего не успел понять, как последовал удар, а потом еще. Она вдруг набросилась на него, повалила на землю, щедро раздавая пощечины.

– Эй, убери руки от меня! – он смог встать, попытался оттолкнуть ее, но он понятия не имел, что являлся последней каплей для Лили, чей гнев и обида копились в сердце многие годы.

– Ублюдок, мразь, паскуда!

– Да что на тебя нашло?

Лили выпучила глаза, в них наливались слезы, а губы дрожали от гнева.

– Что нашло? Спрашиваешь, что нашло?! Я чуть не погибла из-за тебя! – она снова накинулась, дергая его за одежду, царапая щеку, грудь и все места, до которых дотягивалась. Бенито в ужасе попятился, бросил взгляд на охранника, который ехидно улыбался и не собирался двигаться с места.

– Ты что там встал, засранец? Помоги мне!

– Я? Помочь? А вдруг ты мне в карманы нассышь?

Последний шанс на спасение посмеялся ему в лицо. Лили продолжала бить его и рвать одежду, Бенито пытался съежиться и спрятаться.

– Что здесь происходит?

Послышался усталый, мужской голос, Бенито почувствовал во рту знакомый вкус горького кофе и послевкусие сладкого круассана.

Поднял взгляд и увидел в дверях доктора. Набухшие мешки под глазами указывали на его самоотрешенность, недостаток сна и сильную усталость, но его поблескивающие глаза и морщинки в уголках губ от привычной улыбки выдавали миролюбие и доброту. Охранник был вынужден взять Лили подмышки и оттащить.

– О, здравствуйте, доктор, – поприветствовал Бенито.

– Бенито Кавальканти, – протяжно выдохнул он.

– Давно не виделись, как поживаете? – Бенито встал отряхиваясь.

– С каждым разом, как вы сюда попадаете, что-то обязательно происходит. Почему бы вам не попробовать позволить нам спокойно жить и работать?

– Поверьте, у меня нет и не было никаких злых умыслов.

– Значит, за тобой нужно присматривать. В прошлый раз из-за того, что ты соблазнил нашу медсестру, разошлись слухи среди пациентов и персонала. Бедная девочка не могла спокойно работать и уволилась, – тяжелое осуждение нависало в лице доктора над Бенито, – я приставил сюда охранника, который будет следить исключительно за тобой, пока мы не передадим тебя психотерапевту в другую клинику, – Бенито, словно школьник опустил голову перед строгим учителем.

– Я понимаю вашу злость, – обратился доктор к Лили.

Охранник уже отпустил ее, она довольно быстро успокоилась, села на свою койку и от стыда скрыла лицо руками.

– А почему сразу нельзя? – спросил Бенито.

– У тебя треснуто два ребра. Прежде, чем отпустить, я должен убедиться, что твое физическое состояние в норме. Полежишь здесь пару дней, еду будут приносить, медсестры проследят за состоянием. Только посмей хоть прикоснуться к ним, имей в виду, накажу.

– Доктор, мне жаль, что ей пришлось уйти из-за меня, но сейчас есть более важные проблемы. Я не могу справлять нужду в утку, это какое-то унижение для мужчины.

Доктор скривил губы, фыркнул.

– Хорошо, с охранником под руку сможешь ходить в туалет, но все остальное время будешь привязан к койке.

Медперсонал решил, что, раз Бенито и Лили вместе спасли при попытке самоубийства, значит, они, возможно, участники какого-то клуба самоубийц или типа того. Поскольку Бенито был у них чуть ли не завсегдатай, то обязан пройти принудительное лечение. А вот Лили повезло больше, отделалась серьезным разговором с психологом и обещанием больше так не делать. С каждым днем слухи обрастали подробностями и вскоре дело обстояло так, будто Бенито ходит и всех вокруг уговаривает убить себя.

***

Бенито, чья рука была прикована к койке, смотрел в потолок, пытаясь помечтать о чем-нибудь и уснуть. Свет хоть и был заглушен, но все еще было недостаточно темно, и это отпугивало сон. К тому же из коридора доносился постоянный топот, а его кровать находилась прямо у входа, напротив кровати той сумасшедшей.

Он осознавал свою вину, но не думал, что она настолько велика, чтобы заставить ту девушку на мосту вспыхнуть гневом и жаждой мести. Он медленно прошел пальцами свободной рукой по царапинам на щеке и скулах, представляя, через какие испытания она могла пройти, чтобы вспыхнуть с такой яростью. На мгновение даже рассердился на самого себя за то, что вообще докучал постороннему человеку. По истине, чем меньше контактируешь с другими людьми, тем легче засыпать по ночам без мук совести.

Раздался сильный, беспощадный храп где-то со стороны дверей. Бенито раздраженно и протяжно выдохнул, приподнялся, свободной рукой отдернул штору и посмотрел на охранника; тот сидел на стуле, облокотившись спиной о стену, свесив голову на второй подбородок, как на подушечку, и храпел.

Бенито скривил недовольную гримасу, потом посмотрел напротив: девушка спрятала голову под подушкой и придавливала сверху, сделав сэндвич. Словно почувствовав его взгляд, она подняла голову, увидела, что он на нее смотрит, встала и со всей яростью задвинула шторки, будто бы захлопнула двери перед лицом. Видимо, храп раздражал не только его, решил Бенито. Ему почему-то на мгновенье стало жаль девушку. Конечно, его судьба пожалела не лучше, и все-таки люди склонны сопереживать другим, когда у себя проблем навалом. Недолго думая, он лег обратно и попытался уснуть, представляя, что храп охранника – это качели, которые издают этот странный звук, когда двигаются взад-вперед. Вдох-выдох, качели двигаются вперед-назад, вдох-выдох…

Да кого он пытается обмануть? Это звуки не качели, а огромного трактора, который тебя вот-вот задавит! Вдруг послышался шорох из койки напротив, Бенито привстал и попытался разглядеть в щели между шторками, что девушка там делает. Фигура мелькала то в одну, то в другую стороны; она была абсолютно голая и стояла спиной, виднелась гладкая, бледная кожа, он видел движение ягодиц, стройную талию с родинками и все это покрывали куча ссадин и отеки от удара о воду. Девушка пригнулась, надевая носочки, и сердце Бенито забилось от волнения. Потом она встала боком, через щель было видно грудь, небольшую, упругую.

Девушка села, ноги – в платье, потом привстала, поставила зеркальце на тумбочку, чтобы правильно достать до замочка, и увидела в зеркале щель, а в нем лицо Бенито, который предусмотрительно прикрыл глаза, притворяясь спящим.

Девушка вышла из-за шторок, тихонько подошла к двери, аккуратно взялась за ручку.

– Куда ты идешь? – шепотом спросил Бенито, девушка вздрогнула от испуга, обернулась, на лице читалось презрение и враждебность, причем, очевидно, только к нему.

– Тебе какое дело?

– Ты права, никакого.

Она продолжила попытку бесшумно открыть дверь.

– Развяжи меня, пожалуйста.

– Что? Как ты смеешь? – фыркнула она, снова забыв о двери. Бенито чуть подвинулся к ней на заднице, попытался вытянуться поближе.

– Ну, пожалуйста, синьора, я не могу мочиться в это, – он указал на утку, – был бы я серьезно ранен, то другое дело, но я ведь здоров.

– Я слышала, что говорил доктор, не в первый раз убегаешь. Ты непредсказуем, возьмешь и сбежишь, а накажут меня.

– Никогда пациентов не наказывали, а тут возьмут и накажут?

– Видишь, ты даже не пытаешься переубедить меня, что не задумал побег.

Бенито скорчился, хотелось плюнуть пару гадких словечек.

– Конечно, не собираюсь, куда я пойду в таком виде? У тебя одежда лежала рядом, а мою куда-то забрали.

Лили молчала, Бенито решил, что убеждение работает.

– Откуда мне знать, что ты не задумал напасть на меня из-за обиды?

– Синьора, ну какой обиды? – Бенито сложил пальцы свободной руки и жестикулировал, как истинный южанин, – Разве может мужчина обижаться на вспышки женской ярости?

– Откуда мне знать.

– Напротив, мне стало жаль тебя.

– Это ты так извиняешься?

– Будем считать, что так.

Еще мгновенье девушка сомневалась, бросила взгляд на охранника, тот спал мертвым сном, потом посмотрела на парня, на царапины, которые она оставила. Его темные глаза умоляюще блестели в тени, и ей стало жаль.

– В туалет пойдешь со мной.

– За тобой куда угодно, милая.

Она бросила кривой взгляд, Бенито все понял и кивнул: «Так больше не говорить».

***

Лили скрестила руки на груди и с каждой минутой сердилась больше. Она уже жалела о том, что взяла его с собой, отчасти из-за этих глупых вздохов. Из туалетной кабинки так и слышалось мычание и вздохи наслаждения. Это было, пожалуй, первый раз в ее жизни, когда мужчина справлял нужду вдвое дольше девушки.

– Ты реально думаешь, что если будешь стоять у кабинки, то это мне поспособствует? – раздался голос по ту сторону двери.

– Я думаю, тебе пора уже выходить.

– А я вот смотрю вокруг и думаю, что в мужских туалетах почище будет, – она фыркнула, – интересно, почему в женских туалетах так воняет?

– А откуда ты знаешь, как пахнут женские туалеты? Не в первый раз посещаешь что ли? Ты случаем не извращенец?

Послышался смешок.

– У нас в школе женский туалет располагался на втором этаже, а мужской на третьем. Первый этаж принадлежал младшеклассникам. Так вот, второй этаж был единственным, на котором вонял весь коридор. Поэтому у меня появилось убеждение, что женские туалеты вонючие.

– Может, школа у тебя была говяная?

– О да, определенно. Но причина не в этом. Они открывали дверь женского туалета нараспашку, чтобы проветривать его, подумай только! – Он рассмеялся.

– Но как тогда девочки туда ходили, если дверь открытая?

– Там две двери. За первой находится умывальник, а за второй сами кабинки. Когда девочки ходили, то закрывали вторую.

– Понятно.

– Так вот, объясни же мне, пожалуйста, почему так воняло, черт возьми?

– Откуда я знаю? Женские и мужские биологические отходы пахнут одинаково, отличий нет, по крайней мере, о которых я бы знала.

– Я тоже так думаю. Наверное, дело было в канализации. Я слышал историю о том, как однажды поздним вечером, несколько девочек, оставшиеся после уроков, перед уходом домой решили зайти в туалет и больше оттуда никогда не вышли.

Лили обернулась, ее пробрало дрожью, в туалете было холодно, а в платье еще холоднее, так этот идиот еще начал какие-то страшилки рассказывать.

– Это произошло в том самом туалете.

– Так история про твою школу?

– Конечно. Я, кажется, даже знал этих девочек, только смутно помню их лица. Счастливые, добрые, одна была светловолосой, другая каштановая, а третья смуглая и черноволосая. Милые подружки, всегда были вместе и всегда с улыбками на лице. Они зашли в туалет сделать свои дела, потом умылись, взяли вещи и собирались уйти, как вдруг перед ними возникла огромная туша жуткого уборщика, который работал и жил в подсобке этой школы. Он никому из детей не нравился; всегда ходил злой и ругался на детей. Все его боялись, поэтому, когда это произошло, сразу было понятно, что это его рук дело.

– Боже мой… Что он с ними сделал?

– Не буду рассказывать в подробностях, но, кажется, сначала он обезглавил их.

– Господи, – Лили вся покрылась мурашками и задрожала, она смотрела на кабинку, как будто это произошло здесь, и находиться в туалете было уже невыносимо.

– Он их тела на кусочки порвал и попытался смыть в унитазы, все трубы из-за этого забились. Представляешь? Порвал на части, как чертовых плюшевых игрушек! Вот после того случая, по-моему, из-за испорченных труб и начал вонять женский туалет, – настало мгновенье тишины. У Лили было хорошо развитое воображение, она представила себе эту картину, отчего стало страшнее. Вдруг резкий удар по двери заставил ее отпрянуть и пискнуть от страха. Но это был всего лишь Бенито, который с ехидным смехом до ушей выходил из кабинки.

– Ты действительно поверила! – засмеялся он в голос.

– Идиот! Я тебе сейчас все глаза выцарапаю! – стала угрожать она, встав вплотную и взяв его за шиворот, но это только усилило смех, ведь она, такая маленькая, в платьице, выглядела безобидно и хрупко. Она стояла так близко, что он чувствовал ее дыхание, и секунду спустя улыбка сошла с лица, он словно погрузился в ее большие и глубокие глаза, хотелось смотреть не отрываясь, и ему показалось, что она так же смотрела на него, бегая от одного глаза к другому, пока наконец не прошептала:

– Иди мыть руки.

– Да, точно.

***

Они шли обратно по безлюдному коридору, молча; не потому, что Бенито напугал ее глупой историей, а скорее из-за того, что произошло позже.

Было неловко смотреть на нее, отчего Бенито удивлялся, ведь он не мог вспомнить, чтобы ему когда-то в чем-то было неловко. Она же шла ровно, устремив взгляд вперед, будто солдат, и всеми силами пыталась не смотреть на него, тем самым выдавая себя. Бенито внезапно свернул к двери, ведущей к лестнице. Ошарашенная девушка обернулась. Она следила за тем, как он открыл дверь, беспрепятственно, будто у себя дома, вышел, и хотела уже кричать, как он вдруг остановился, придерживая ей дверь.

– Что ты делаешь?

– Выхожу подышать, прежде чем вернемся. Ну, ты идешь?

Она решила, что он хочет сбежать, и не могла определиться, идти ли с ним.

Бенито самодовольно ухмыльнулся, поняв ее сомнения.

– Если бы я хотел сбежать, то ты бы наблюдала сейчас мою убегающую голую задницу, а не то, как я придерживаю дверь и жду тебя.

Честно говоря, такой правильной и послушной, как она, вовсе не хотелось посреди глубокой ночи выходить куда-то еще, кроме туалета. Но она уже вышла с ним, а, значит, и вернуться нужно вместе. Лили подошла к нему, встала в дверях, подняла взгляд, и их глаза снова встретились, как минуту назад, передав ей в живот странное ощущение.

Спустившись на этаж ниже, Бенито подошел к окну, бросил руку между двумя оконными рамками, что-то схватил.

– Ага, так и думал, что оставил это здесь, – вытащил руку, в ней была пачка сигарет и спички. В пачке красовалась одинокая сигарета, он достал ее и закурил, потом вытащил из губ и протянул Лили. Она никогда не курила, всегда считала это чем-то вредным и лишним, но сейчас думала лишь о том, какая, черт возьми, разница, куришь ты или нет, если вчера она чуть не погибла и может погибнуть завтра. Взяв сигарету, Лили сделала маленький вдох, почувствовала в гортани и груди давление, будто вода попала не в то горло, и закашляла.

– А зачем ты прыгнул следом? – наконец задала она интересующий вопрос. Ведь вряд ли он прыгал, чтобы спасти ее. Неужели он с такой легкостью несколько раз пытался покончить с собой? В это было трудно поверить. Бенито отошел и присел прямо на лестницу голой задницей, Лили последовала примеру и села рядом.

– Искупаться захотел, – отшутился он.

– Я думала, ты врал про свою попытку суицида на другом мосту.

– А я, честно говоря, не верил, что ты прыгнешь, – он говорил так бесстрастно, спокойным гладким басом, выдыхая дым, и его голос производил какой-то магический эффект. А может и не голос, а его вид? – Ты очень смелая для такой маленькой и на вид хрупкой девицы.

Она слегка улыбнулась и попыталась скрыть смущение. Честно сказать, Лили не помнила, когда в последний раз ей делали комплименты, кроме похотливого старого соседа.

– Меня зовут Лили, – произнесла она. Бенито смотрел на нее в профиль и не мог понять, что, черт возьми, он чувствует?

– Меня Бенито.

– Знаю. Слышала, как доктор называл тебя по имени.

– Смотрю, ты ничего не упускаешь из виду, – он передал сигарету, она сделала маленький вдох, но смогла удержать кашель. На вкус противный дым начал действовать и закружил ей голову.

– Это хорошее качество, улавливать все на лету, – добавил он. Лили улыбнулась, но уже не стала скрывать, она подняла коленки, обхватила их, опустила на них голову и смотрела на Бенито. Тот, прислонившись к стене смотрел на нее и никуда больше.

– Мне кажется, я тебя где-то видел, но не могу вспомнить, где.

После этих его слов Лили вспомнила его. Это он стоял тогда под холодным дождем и ветром, наблюдая за безмятежной игрой уличного музыканта, это был точно его профиль; темные, волнистые волосы и щетина. Он не успел заметить ее лица, но она помнит.

Судьба непредсказуема, порой жестока и несправедлива, а порой щедра на лавры. Когда судьба наказывает, то не спрашивает твоего мнения, а значит, когда собирается порадовать то тоже не спросит. Как знать, может это ее подарок? Но это так глупо и наивно. Звучит как что-то притянутое за уши.

– Знаешь, – наконец заговорил он, – мы видим мир, слышим его подсказки, но не понимаем. Порой я думаю, что как бы ты не пытался понять все вокруг, это будет тщетно. Но есть кое-что, что мы понимаем полностью и безоговорочно.

– Что же?

– Чувства, которые мы испытываем. Может чувства пытаются объяснить нам истину? Может ответы приходят путем эмоциональным? Похоже, людям постепенно удается их объяснять, но я думаю, что мы все способны чувствовать ответы на вопросы, даже когда вопрос еще не задан.

– Это интересно, – улыбнулась Лили, мило сжимая губы и прикладывая щеку к коленям. – Значит, мы можем чувствовать мир вокруг себя?

– Не более, чем мое предположение, гипотеза дурака. Мы состоим из тех же элементов, что и весь мир, значит, мы часть этого мира. Информация, которая заключена в нас, может обмениваться эмоциями и чувствами. Мне кажется, будто я уже знаю тебя, словно когда-то чувствовал рядом.

Он говорил о вещах, о которых Лили не знала и никогда не интересовалась. Но казалось, о чем он не скажи, это будет звучать интересно. Его темные глаза блестели, как у ребенка, а недельная щетина сексуально завлекала погладить, но она не смела дотронуться. Что это за странное чувство, когда даже не знаешь человека, но хочешь его касаться, гладить… Целовать? И почему всегда тянет к безумцам?

Они говорили обо всем на свете, но не о своем поступке, не о своей жизни и не о прошлом. Похоже, последнее, о чем хочет думать самоубийца – это о своей жизни. Наверное потому, что стоит им вспомнить о реальности, как сразу не хочется в ней находиться.

Настала минутная тишина, и она словно пробудила их от мыслей и разговоров. Казалось бы, как тишина способна будить? Кто знает, может шум окружающего мира нужен нам, только чтобы не оглохнуть от тишины.

Сигарета грела пальцы, и он их расслабил, отпуская тлеющий табак. Взгляд Лили, большие, заинтересованные глаза, которые неотрывно смотрят на него, ее пухлые губы, морщинки в уголках губ – все это словно маленький стаканчик воды в сухой пустыне, а Бенито – умирающий от жажды странник. На него вдруг что-то нашло, он приблизился к Лили вплотную, та не двигалась и лишь наблюдала, от удивления или в ожидании, когда его губы коснутся ее. Он положил руку на ее щеку и поцеловал ее.

Она приподняла голову, он обхватил ее, и мягкий, нежный поцелуй превратился в страстный пожар, в горячее соперничество, кто из них сильнее засосет губу другого. Лили почувствовала, как его рука гладит ее бедро с внешней стороны, опускаясь ниже и вглубь. Она издала легкий стон, когда пальцы коснулись трусиков. Бенито вспоминал ее изящное, притягательное тело в щели между штор, когда она переодевалась. Но он понятия не имел и вряд ли когда-то узнает, что Лили специально оставила эту маленькую щель. От этой мысли она слегка усмехнулась. Его губы горячо прижимались к ее шее, он был так напорист, что ей приходилось отодвигаться, но вот она уже прижата спиной к решетке лестничного поручня, она раскинула руки и схватилась за прутья. Его пальцы отодвинули трусики в сторону, он чувствовал скользкую влагу, прошелся пальцами по вульве, круговыми движениями помассировал и наконец медленно, лишь на сантиметр, вошел в нее.

– Ох, – издала легкий вздох Лили.

Он взял ее волосы свободной рукой и потянул их назад, оголяя ее шею. Коснувшись ключиц, языком медленно двинулся вверх, проходя по горлу, подбородку, а затем губам, погружаясь в ее рот. Она с наслаждением приняла его язык и засосала. После поцелуя, Бенито обхватил Лили за ягодицы, приподнял, вынул член, снова отодвинул ее трусики пальцами, она неотрывно смотрела ему в глаза, пока он все это делал, и возбуждалась сильнее и сильнее. Наконец, она почувствовала его горячий член между ног, как он двигает им вверх, вниз, смазывая его, после чего он медленно вошел. Она обхватила его за ягодицы, на удивление мягкие, но холодные, сжала в руках, а потом прошлась пальцами по спине. Он прижал ее вплотную, окутав своими объятиями, вошел еще глубже и постепенно начал ускоряться. Через несколько минут он устал и замедлился.

Лили перебросила ногу через него и села сверху. Теперь уже Бенито издал вздох наслаждения. Лили пригнулась и с улыбкой произнесла:

– Ты, когда в туалете справлял нужду, вздыхал с большим наслаждением, чем сейчас. Это о чем-то говорит?

Бенито потянулся к ней, обнимая за талию.

– Искренние чувства не нуждаются в громкости.

Она просунула пальцы в его черные волосы, как вдруг он схватил ее за талию и полностью вошел внутрь, касаясь стенки, Лили не выдержала и застонала. Если бы не обезболивающие, то треснутые ребра и ссадины здорово подпортили бы им удовольствие. В глубине души Бенито был рад, что не реализовал свой замысел очередного побега, хоть и совсем не понимал почему не убежал. Эта девушка… Не хотелось уходить от нее.

Он лежал на своей койке, закинув правую руку на затылок и просто смотрел, как Лили спит в нескольких метрах напротив него. Она уснула сразу же, как они вернулись, и он бы тоже с радостью поспал, ведь секс был просто волшебный, но вот мысли, которые стали путаться и шептаться в его голове, словно в паутине, не позволяли этого сделать.

Он смотрел и думал о том, что же с ним не так, что же с ней не так, и что это еще за забытое чувство внутри? Вдруг вошел доктор, держа бумажный планшет под рукой с картой какого-то пациента. Бенито только с его появлением обратил внимание, что уже рассвело. Доктор направился вглубь комнаты к другому пациенту, но заметил, что Бенито не спит, а его рука освобождена. Доктор подошел к койке, внимательно осмотрел наручник, из которого виднелся ключик, бросил осуждающий взгляд на охранника, который все еще спал.

– Почему ты не сбежал? – полюбопытствовал доктор.

Бенито бросил взгляд на койку Лили, слегка улыбнулся.

– Я и сам не знаю.

***

Еще два дня они болтали, шептались, глупо шутили и неловко смеялись, пока смех не превращался в искренний хохот. Два дня они лечились, и близился день, когда за Бенито придут, чтобы перевести в клинику, как говорил доктор, с особым уходом, где проследят, чтобы он не навредил себе.

Лили казалось, что с той минуты на мосту, после прыжка, она погибла и возродилась вновь. Бенито испытывал нечто схожее: будто в момент, когда нечего было терять, он обрел то, что потерять покажется трагедией.

Бенито испытывал прилив сил, хотя до этого момента каждый день было лишь уныние, сонливость и апатия.

Они чувствовали, будто начинается новая глава их жизни, и не хотели этого терять, поэтому договорились сбежать.

Лили вышла из зоны своей койки, прошлась по залу, дошла до окон, покрутилась. Охранник, чье воплощение было сопоставимо с манекеном в комнате, пристально наблюдал, не выказывая эмоций.

– Эй, там вооруженный человек! – крикнула Лили, глядя в окно. Пациенты засуетились, открывая шторы вокруг своих коек.

– Что он собрался делать? Какой странный.

Некоторые пациенты подошли к окну.

– Синьор, – обратилась она к охраннику, – не могли бы вы доложить об этом патрульным? – она не верила самой себе, но это действительно сработало. Охранник двинулся с места к окну, Лили вдруг почувствовала силу, будто она способна на все лишь одним своим словом, умением лгать. Охранник протиснулся между пациентами, посмотрел в окно и увидел полицейского, который стоял у автомобиля и просто беседовал с гражданским. Охранник надулся, вены на лбу выпучились, он рассерженно посмотрел на Лили, но та лишь качнула головой.

– Он вооружен, синьор, видите?

– Это полицейский! – сквозь зубы прошипел охранник.

– Вооруженный полицейский, – добавила Лили, невинно убрав руки за спину, крутясь в стороны, словно шаловливая девочка. Охранник вернулся на место, но Бенито уже не было в общей палате.

Они встретились на служебной парковке. Лили пришла в своей одежде, так как могла беспрепятственно передвигаться по больнице. Увидев Бенито она расхохоталась, ему явно пришлось труднее: он был одет в голубые джинсы, на размера три больше его, старую гавайскую рубашку и босоножки.

– У кого ты их украл? – смеялась Лили, пытаясь сдерживать хохот ладонью, Бенито расправил руки и покрутился.

– А? Что ты там говоришь? Наверное, о том, как неотразимо я выгляжу?

– Очень сексуально.

***

Стоило им выйти из подземной парковки, как солнце выглянуло из облаков. Для Лили, проживающей многие годы в столь дождливом и пасмурном мегаполисе, яркое, теплое города было драгоценным подарком. Бенито смотрел на небо, прикрывая лучи рукой и думал, что за все хорошее нужно платить, чего он никогда не делал, но теперь решил начать. Чем же он может отплатить солнцу?

Лили заворожено смотрела на Бенито, как яркая улыбка появилась на его лице, будто это он наколдовал солнцу выйти к нему.

– Улыбка, добрая и теплая, будто костер в глубоком лесу, – еле слышно прошептала она.

– Что? – обернулся Бенито. Лили сразу отвела взгляд в смущении.

– Ничего.

– Нет, ты что-то говорила про улыбку?

Лили была готова сквозь землю провалиться. В душе она любила поэтично описывать интересные, завораживающие ее вещи, но раньше она никогда не давала своей романтичной натуре вырваться наружу. До этого момента, к которому она никак не была готова.

– Ну, я, как бы, – она взглянула на него исподлобья, с некоей надеждой и намеком на то, чтобы он сменил тему. Но его глаза горели интересом, он наклонился ближе, чтобы хорошо все расслышать, – ты так улыбался…

– Ах. Тебя смутила моя улыбка? Не удивлен. Наверное, тебя это озадачило. Думаешь поди, сначала он несколько раз пытается убить себя да все не дохнет, а, выйдя на улицу, вовсю лыбится обычному солнцу?

– Да-а, это странно, – поспешила согласиться Лили, чтобы он не разгадал ее маленький романтизм.

– Я и сам ничего не понимаю, – он отвел взгляд. С того момента, как они встретились на мосту, с той минуты, как она послушалась его, он впервые почувствовал ответственность за другого человека. Ответственность и нежность: похоже это делало его мужчиной.

– Когда мы дети то одержимы желанием быть всегда счастливыми, но чуть повзрослев, наше стремление к счастью будто понижается. Потом, в какой-то момент, мы согласны уже на то, чтобы просто не случалось несчастий.

На лице Бенито появилось странное выражение обиды или злобы, как будто Лили своими словами показала причину несправедливости его прошлой жизни. Она подняла взгляд вверх и добавила.

– Счастье будто недостижимо, как это палящее солнце.

Бенито тоже взглянул на солнце, прикрывая глаза, фыркнул и промямлил:

– Значит, счастье – это дешевая обыкновенная шлюха в образе королевы.

***

Они бродили по улицам, наслаждаясь теплыми, последними лучами солнца. Бенито все рассуждал на тему счастья, жизни, радостях и печалях, но все еще избегал рассказывать о себе. Как и Лили. Переулки незаметно сменились старинными руинами. Они забрели в старый город, где гуляла куча туристов, и остановились у набережной.

Прохладный, морской ветер обдувал их лица, которые тут же обогревало солнце. Стаи чаек летали вокруг них, видимо, приняв их за туристов, надеялись на корм и, не получив его, пролетели дальше.

– Они такие нелепые, – наконец улыбнулась Лили, Бенито вопросительно посмотрел на нее, – чайки. Они забавные, – Бенито посмотрел вдаль, где стояли корабли, а на их мачтах возвышались чайки. Птиц было так много, и они так громко шумели, как же он не замечал их раньше?

– А где мы сейчас? – спросила Лили. Бенито оторвался от мачт и удивленно посмотрел на девушку.

– Ты что же, тут никогда не была?

– Тут – это где?

– Мы в старом городе! Сколько ты тут живешь?

– С пятнадцати лет.

– И никогда не гуляла по этим улицам?

– Не довелось.

– Пойдем, – он взял ее за руку и потянул так, что она ахнула.

Он вел ее по каменной, старой дороге, вдоль таких же старых домов, они обошли церковь времен ренессанса, вышли на широкую улицу, засаженную цветущими деревьями и цветами; немногочисленные люди метались мимо, редкий звук шуршащих шин по гравию обращал внимание на старенькие, цветные авто. Бенито вдруг остановился, сделал вдох полной грудью, весенний воздух был пропитан запахом жасмина. Лили последовала его примеру, Бенито увидел это и расхохотался, а она лишь улыбалась по-ребячески.

Держась за руки, они поднялись выше, на смотровую площадку; они увидели старые, красные крыши на внутренней стороне города, а за ними, повыше, была дорога к цивилизованной части мегаполиса, где жила Лили. Перед ними открывался безупречный, красивый вид: голубое небо, на котором прорезались, словно шрамы, острые и тонкие, белые облака, неугомонные чайки плыли по воздуху, неся с собой шум и хаос. Старые корабли, которые не отправляются в плавание, стояли там, только чтобы туристы могли за деньги почувствовать себя в средневековье. Местами у причала встречались немногочисленные военные башни давно забытых времен. А море-то? Синяя вода качалась, толкая вперед волны, пенящие белым, напоминая небо с облаками. Какое волшебное место, полное жизни и эмоций; тех эмоций, которые мы чувствуем лишь мгновение, лишь в детстве. Лили наполнила грудь морским, влажным воздухом и заметила, как Бенито не отрывает от нее взгляда.

– Что с тобой? – эту фразу Лили произнесла с такой исключительной нежностью, которую она берегла глубоко внутри себя все эти годы. Или держала взаперти.

Бенито будто язык проглотил. По его лицу трудно было сказать, влюбился ли он, что так смотрит на нее, или думает о чем-то ужасном? Может, снова мысли о суициде? Она, как и никто на свете, не умела читать мысли и не могла знать, что, глядя на Лили, Бенито вспомнил свою любимую сестру и ее ребенка, которых он часто водил сюда, на это самое место. Это родное воспоминание придало нотку тоски. Лили улыбалась точно, как сестра, с большими, зелеными глазами, полными надежды, которой она всегда делилась с Бенито. Теперь некому дарить ему надежду. Как вообще в сердце может остаться место надежде, когда все, во что ты верил и ценил, все, что ты имел, судьба отняла беспощадно?

За смотровой площадкой, в одном из старинных домов была закусочная. Оттуда вышел коренастый, взрослый мужчина с седыми усами, кепкой на голове и сером фартуке, облегающим пузо. Он вышел на середину улицы, прикрыв глаза от солнца, присматриваясь.

– Хэй! – крикнул он наконец, Лили тут же обратила на него взгляд, – Бенито! А ну иди-ка сюда! – мужчина с сильным южным акцентом могуче захохотал, прямо как Санта. Бенито слегка улыбнулся, почувствовав во рту вкус кофе с корицей и канноли с кремовой начинкой. Это был дядя Пуччи, не родной по крови, но еще с юных лет он называл его дядей. Мужчина заключил его в крепкое объятие. Бенито вспомнил безмятежные, дождливые дни, тогда они с сестрой забегали в кафе к Пуччи, прячась от дождя, а он угощал их кофе с десертом.

– Что с тобой, мальчик мой? Какой чудесный день, улыбнись для меня!

Бенито держал руку дяди в своих обеих, проявляя уважение и почтение. Мужчина поцеловал его в обе щеки. Лили смущенно улыбалась.

– Какая милая синьора! – Пуччи взял Лили за руку и поцеловал, – Бенито, проводи же донну в мою закусочную.

Бенито посмотрел на Лили, она вдруг стала выглядеть как-то иначе, в ней будто проснулась жизнь. Глаза заблестели, щеки стали румяные.

Они сели за столик снаружи. Бенито пытался не смотреть на Лили, но как бы сильно не пытался, это никак не выходило. Ее улыбка, слепящая, словно солнце, заставила таять его сердце, холодное, будто изо льда.

Как же так, что Бенито забрел именно в это место? Он ведь даже не задумался, когда шел сюда. Будто мозг отключился, и сердце, приняв Лили за дорогую сестру, само привело его к дяде.

Лили вдруг встала, солнце за ее спиной ослепляло ее, оставляя еле видимый силуэт.

– Я на минутку, – послышался ангельский голосок от силуэта, после чего она ушла.

Этот голос каждый раз будоражил. Бенито смотрел ей вслед, а глубоко внутри разрывались натянутые струны души. Под языком возник давно забытый вкус счастливых дней, весна, смех любимых, запах и вкус дождя. И все благодаря одной лишь ее фразе, сказанной в радостном настроении.

Лили вернулась, на столе уже стояла большая, толстая, ароматная пицца и два стакана свежевыжатого апельсинового сока, вся эта идиллия просто не могла радовать еще сильнее. Бенито сощурился из-за палящего солнца; его густая щетина отдавала блеском, вокруг пухлых губ выделялись милые морщинки, когда он улыбался. Бенито пытался рукой прикрыть глаза от лучей и в этот момент показался Лили таким уязвимым, как ребенок. Она обошла стол, заслоняя собой солнце, поставила руки на край стола и нежно улыбнулась.

Кажется, что Бенито давно не ел, но даже при виде сочной пиццы аппетит не пришел, но появилась она, и вместе с тем вызвала жажду и голод. Похоже не только по еде.

– Как вкусно выглядит! – Сказала Лили.

Снова это чувство в груди, которое ни с чем не спутать, снова этот вкус во рту, который появился недавно, со встречи с ней. Лили присела напротив Бенито, и солнце снова ударило по глазам. Он вдруг встал, взял табурет, поставил его слева от Лили и сел.

– Надеюсь ты не против? – нагло спросил Бенито, когда действие уже совершилось и отказывать – значит просить или требовать от него вернуться.

В другой раз Лили бы возмутилась, но сейчас все ее внимание было сосредоточено на аппетитной пицце. Не успела она моргнуть, как Бенито уже поднес один большой кусок к своему рту, растягивая вязкую моцареллу по всей длине. Лили с минуту любовалась тем, как он с довольной мордой поедает пиццу. Он застыл, обратив на нее внимание. Лили поднесла руку к его густой щетине, пальцам схватила нить вязкого сыра и положила себе в рот.

– А ты очень практичная девушка, раз объедков тебе хватает, – сказал он и она засмеялась, – ну ты пока будешь смеяться и на горизонт смотреть, я уже все доем, а денег у меня на новую пиццу нету. Поэтому ешь то, чем дядя Пуччи по доброте своей угостил нас, – Лили вернула взгляд на пиццу, и глаза ее округлились.

– Ты что, зверь какой-то? – возмутилась она, – Ты когда успел съесть добрую половину? Бенито захрюкал с полным ртом, давясь от смеха и промычал.

– А что, ты думала, дорогая донна? Я диету не соблюдаю, поэтому с удовольствием слопаю еще один кусок.

Лили шлепнула его по боку.

– Посмотрим еще, кто больше съест! – Она, рыча засунула себе в рот почти целый кусок пиццы, Бенито изумленно застыл, глядя на нее. Солнечный свет отражался от ее волос и гладкой, словно лепестки роз, кожи. Он вдруг унюхал до боли знакомый запах, она пахнет чем-то очень близким, возбуждающе теплым… Ее вкус голоса совершенно необыкновенен, а в глазах есть свет, который отличается от взгляда других людей. Эта девушка, словно пришла оттуда, где всегда весна.

***

После еды они пошли выше по улице, в сторону главной дороги. Здесь был жилой район с маленькими, старыми зданиями с балкончиками на верхних этажах. Приятная прохлада ветра обдувала, принося с собой соленый запах моря, Бенито глубоко вдохнул. «Дядюшка прав, какой прекрасный день», – подумал он про себя. «Хватит с меня попыток умереть», – он посмотрел на Лили, как уголки ее губ поднимаются, а на щеках образуются милые морщинки. Раз такая девушка может быть счастлива, проводя день с ним, значит он еще на что-то способен? Разве не так? Разве он не заслужил тоже немного счастья?

– У тебя милый дядя, – прервала тишину Лили.

– Да, он хороший человек. Я ему не родной, но он относится ко мне, как к своему сыну.

– Не родной? – удивилась она, – А я уже искала схожесть между вами, и даже нашла парочку, – засмеялась.

– Он был другом семьи, помогал нам с сестрой вырасти, когда родителей не стало. Наверное, я несправедливо поступил с ним, когда перестал общаться после смерти сестры.

Они шли медленно, непринужденно, Лили смотрела на Бенито и пыталась угадать, о чем он думает, но вместо этого угадывала, что он чувствует. Возможно, это говорило ей даже больше.

– Я был эгоистом, потому как не подумал, что сестра могла быть для него, как дочь, и что ему тоже плохо.

– Винить себя – последнее дело.

Бенито посмотрел на нее и выдавил улыбку; маленькую, теплую, она отражала солнечное свечение и будто бы сама светилась, как лампочка.

– Я уверена, что дядюшка Пуччи вовсе не сердится и не таит обиду. Он кажется мудрым. Думаю, он понимает твои чувства и поступки объясняет ими.

Они дошли до главной дороги, ведущей из старого города в центр, ближе к цивилизации, встали перед пешеходным переходом, горел красный, Бенито нажал на кнопку, и они стали ждать. Внимание Лили привлекла стеклянная витрина, в отражении которой она стала прихорашиваться, поправлять платье и волосы, Бенито встал позади нее, она его заметила и мило улыбнулась. «Он не смотрит на меня, как другие», – думала она. В его глазах она светилась, тогда как другие видели в ней лишь тень. Кто из них особенный? Он, который видит в ней лучшее, или она, затерянный изумруд, который просто не замечали среди камней? А может они оба особенные? Не для других, но друг для друга.

От нее исходил приятный запах, Бенито глубоко вдохнул с закрытыми глазами и забылся в наслаждении. Лили заметила это в отражении, и сама сделала полшага назад, спиной коснувшись его груди, она тоже закрыла глаза. Они стояли так мгновенье.

Светофор издал сигнал, уведомляющий о зеленом свете. Бенито взял Лили за руку и повел через дорогу, но его сердце и тело не хотели двигаться, ведь он провожал ее и близилось время расставания.

– Ну, наверное, мне пора, – промямлила Лили.

– Пожалуй, – сказал Бенито, вытянул руку и стал ловить такси.

«Идиот, что я делаю?» – корил он себя, пока машина не остановилась.

Он подошел к водителю, Лили наблюдала за ним, и ее сердце наполнялось тоской. Неужели через несколько минут она вернется туда, к безжизненным людям, где она забыла об улыбке, в место, где даже солнце не светит? От волнения она мяла пальцы на уровне живота.

Когда он вернулся, она сделала глубокий вдох, и Бенито показалось, что она хочет что-то сказать, но он сказал первым.

– Все хорошо, – сказал он тихо.

Но что хорошего, подумала Лили.

– Этот синьор отвезет тебя до дома, я уже оплатил, – добавил он. Ах, теперь понятно, о чем он. Лили покачивалась на носочках и не знала куда деть руки, поэтому продолжала мять ладони. Бенито посмотрел в ее большие, словно у кошки, умоляющие глаза, которые хотели остаться. Но что он может сделать? Неужели она всерьез думает, что он достаточно надежный парень, на которого можно положиться? Он видит, что она не хочет возвращаться к прошлой жизни и тоже не хочет отпускать ее, но так нужно. Нельзя наглеть и сметь нарушать порядок.

Они попрощались, крепко обнявшись, она села в такси и смотрела прямо, тогда как он не отрывал от нее глаз. Лили и так было тоскливо, не хотелось делать еще хуже: отдаляться, глядя ему в глаза. Такси тронулось, и ей показалось, как дернулась рука Бенито, чтобы остановить машину, но было уже поздно.

Он медленно шел вверх по улице, солнце зашло за здание и оставило его в тени, наедине с собой. Тело продрогло от прохладного ветра и сомнения одолевали разум. С каждой минутой чувство, что он совершил огромную ошибку, набирало превосходство над мнением, что так было правильно.

Столкнувшись с прохожим, который обходил доску объявлений, Бенито проснулся от раздумий, поднял взгляд и увидел, как перед ним полицейский клеит листок. Лишь на минуту он кинул взгляд на доску и не поверил глазам. «Разыскивается хулиган-социопат, за воровство и склонение к самоубийству», – а выше надписи его портрет, на котором он выглядит скорее злобным наркоторговцем, чем вором и социопатом. Но ничего не скажешь, схожесть есть. Бенито ненароком посмотрел на полицейского и, когда тот поднял голову взглянуть в ответ, резко отвернулся. Еще секунду сделал вид, что читает объявления, и поспешил дальше, пока никто не узнал его. Лишь пройдя метров пять, он вдруг услышал за спиной голос полицейского.

– Извините, синьор?

Бенито проигнорировал, делая вид, что не слышит, во рту у него стало горько, сердце заколотилось.

– Парень, в синих джинсах, постой! – повысил голос полицейский, но Бенито, обливаясь потом, продолжал идти, – эй ты, кучерявый со смазливой рожей, стой говорю!

Бенито вдруг резко обернулся, лицо его выражало негодование и гнев.

– Это у кого тут рожа смазливая, ублюдо-ок? – крикнул он, вытягивая оскорбительное слово.

Полицейский ощетинился, поднял руку, указывая на него.

– Ага! Все-таки слышал, что я к тебе обращался!

До Бенито дошло, что он вытворил, поэтому он резко развернулся и побежал. Ветер бил в лицо, он не знал зачем бежит и куда бежит, единственное, что он знал, так это про полицейского, который гонится за ним и которому не очень-то хочется попасться. Бенито понятия не имел, насколько все серьезно, а теперь казалось, что если его лицо висит на досках разыскиваемых, то, наверное, засадят в психушку на чуть ли не пол жизни. Его поджилки тряслись от страха, крики за спиной и звук свистка давили на его психику и казалось, что через минуту его будет преследовать пол города и за что? За украденную одежду? Он не знал, что благодаря охраннику, пустившему слухи, последнюю попытку самоубийства Бенито восприняли, как за групповую, а его самого, как того, кто склонял к суициду Лили.

Бенито мчался со всех сил, легкие были набиты воздухом и вдыхать уже было некуда, пот стекал, как дождь. Он заворачивал на поворотах, не задумываясь, куда бежать, но так как он знал эти улицы, то просто выбирал пути, по которым оторваться будет проще всего.

Он забежал в узкий, темный переулок, уже не было слышно криков и свистка полицейского, это немного успокаивало, но мысль, что полицейские могут встретить его на каждом углу, на каждой улице пугало его с новой силой, поэтому он не сбавлял темп и спешил к яркому свету, что был виден в конце этого тоннеля. Бенито выбежал из узкого переулка, по глазам ударил яркий, ослепительный свет. Он сощурился и прикрыл глаза рукой, как вместе с ярким светом ударило что-то еще. Бенито подлетел на половину своего роста, ударился о капот машины и скатился на землю.

– Бастардо! Какого черта! – кричал водитель во всю сигналя. Потом он выскочил из машины. Однако же, он стал осматривать машину, а не Бенито.

Глаза постепенно стали привыкать к яркому свету, Бенито покрутил своими руками и ногами, чтобы понять нет ли переломов. Убедившись, что цел, он вскочил, игнорируя мужчину, осмотрелся и замер; через лобовое стекло он узнал человека, что сидел на заднем сидении, это была Лили.

Надоедливый звук свистка напомнил о себе и заставил Бенито действовать. Немного прихрамывая, он метнулся к задней двери машины, открыл дверь и запрыгнул внутрь.

– Привет, – отдышавшись прошипел он.

Лили была ошеломлена. Он открыл окно и выкрикнул водителю.

– Эй, машина цела, давай внутрь, мы спешим!

Водитель вернулся, ворча про себя и проклиная этого дурака, Бенито назвал адрес дядиного ресторана, где они недавно были.

– Что стряслось? – испуганно спросила Лили, всем сердцем уверенная, что он спешил именно за ней. Бенито смотрел на нее и хотел было рассказать все, но от адреналина его переклинило, он набросился на Лили и пламенно поцеловал. Она испустила тающий стон и поцеловала в ответ.

Вкус Весны

Бенито, словно лев загнал свою жертву в угол, ей больше некуда бежать. Кровожадный хищник раскрыл свою огромную пасть, демонстрируя жажду плоти, и впился клыками в ее шею, не давая дышать. Жертва брыкалась, но понимала, что уже ничего не поможет. У нее был шанс на спасение – это убежать в самом начале игры, но когда тебя нагнали, то все кончено. Но Лили это нравилось, она тепло вздыхала каждый раз, как он присасывался к ее шее.

Бенито чуть пригнулся, нащупывая рукой вдоль стены провод от телевизора, чтобы выдернуть.

– Хорошо, что телевизор не утюг, – с отдышкой сказал Бенито, ища провод. Наконец нащупав его, выдернул, – иначе бы тут уже все сгорело.

– Такой беспечный, – прошептала Лили, – жди большой чек за электричество.

– Плевать, – ответил он, поднимаясь обратно и на пути приподнимая платье Лили до ягодиц, – когда нечем платить, то становится безразлично, какой чек тебе пришлют, на сотню евро или на тысячу.

Вся квартира Бенито состояла из одной комнаты с кроватью, напротив которой был старый телевизор, слева находились шкафчик и маленькая уборная, а слева от входа в квартиру была небольшая кухня. Он снимал ее без каких-либо документов, без прописки и за дешево, как какой-то бандит.

Лили ослепительно заулыбалась, когда лицо Бенито оказалось перед ней. Она ласково взяла его за щеки и страстно поцеловала. Он обхватил левой рукой ее талию и крепко прижал к себе. Ее румяные щеки, нежные, пухлые губки невероятно возбуждали. Он с трудом сдерживал в себе страсть, которая готова была в любой момент взорваться. А легкий писк и последующий смешок, когда он стал покусывать ее губы, заставили его кровь бурлить.

Он взял ее за ягодицы, поднял на руки и аккуратно опустил на столик, Лили все поняла и обхватила его ногами за пояс.

Бенито испытывал такую эйфорию, что боль в ребрах не доставляла неудобств. Он повернулся и слепо дошел до кровати, не отрываясь от обжигающих поцелуев Лили.

Рухнув на мятую, не застеленную кровать, Бенито принялся целовать Лили в каждое открытое место. Хотелось прикоснуться губами к каждому участку ее тела, страсть владела разумом.

Бенито взял тоненькие лямки ее платья и опустил, оголяя груди. Его щетинистое лицо окунулось в них. С минуту спустя он поднял левую руку и пальцами стал водить по ее губам. Она приоткрыла рот и присосалась к пальцу. Правая рука Бенито уже гуляла между ног Лили, через трусики ощущались весь жар и влагу. Он просунул свои изящные пальцы под трусики и стал водить круговыми движениями. Лили глубоко вдохнула, схватила его левую руку, и продолжила посасывать палец. Бенито тем временем манипулировал пальцами в ее трусиках, а его губы облизывали и покусывали ее соски. Это разрывало девушку от удовольствия.

Он схватил трусики, чтобы стянуть их с Лили, она слегка приподнялась, чтобы помочь в этом.

Их губы, как будто магниты, слиплись, а языки пылали, как пламя огня. Бенито не снял штаны, а только спустил их, и теперь они сковывали его ноги. Лили была не согласна, что он оставил на себе рубашку, поэтому ее руки незаметно расстегивали пуговицы, пока они целовались.

Наконец Бенито удалось избавить одну ногу от надоедливых штанов, но они остались висеть на второй, Лили успела расстегнуть все пуговицы. Он чуть отодвинулся, Лили приподнялась следом, снимая с него рубашку, целуя шею. Ее рука гладила волосистую грудь Бенито, и губы опускались, ниже, следуя за рукой. Рука коснулась члена, твердого и горячего, а значит следом…

Он почувствовал на своем горячем, набухшем члене приятный холод от мокрого ротика, который остыл из-за частых вдохов наслаждений и издал еле слышное мычание удовольствия.

Она почувствовала его крепкие руки на своей голове и твердый член во рту и поняла, что сейчас произойдет. Он взял Лили руками за голову и начал трахать, заталкивая член все глубже.

Твердый, толстый член проникал глубоко до глотки, только сильнее возбуждая, Лили не терпелось ощутить его снизу.

Бенито вынул член, дав ей отдышаться. Опустился ниже, Лили легла поудобнее, чувствуя, как он направляет ее, раздвигает ноги, приподнимает бедра. Он лег на нее всем своим телом, желая ощутить жар и биение сердца. Вскоре Лили почувствовала, как его член, проходя сверху вниз, начинает медленно входить. Бенито, наконец, ощутил весь приятный жар ее вагины.

– Постой! – воскликнула она внезапно и, довольно улыбаясь, протяжно выдохнула.

– Что такое?

– Ох, так приятно. Останься во мне, пожалуйста.

Бенито посмотрел ей в глаза, нежно улыбнувшись. Лили действительно было очень приятно просто потому, что его член внутри. Он закрыл глаза, медленно приблизился к ее уху, слегка коснулся кончиком носа. Щетина колола и щекотала ее кожу. Он глубоко вдохнул ее сладкий, запах, нежно, и даже бережно поцеловал, еле касаясь кожи, и проделал этот трюк еще несколько раз.

– Ах, Бенито, – прошептала Лили, и по его телу тут же пробежали мурашки; во рту он почувствовал мягкий вкус свежей любви, словно капля утренней росы на гладком лепестке герберы.

– Скажи мое имя еще раз, – приказал он, она игриво приоткрыла глаза и, словно кошечка посмотрела на него.

– Бени-ито, – заулыбалась. Бенито же закатил глаза и вошел еще глубже, она вдохнула, она не представляла и не понимала, насколько приятен вкус ее голоса. Он стал выходить и снова входить, ускоряя темп. Бенито поднял ее ногу, и придерживая, начал трахать.

– Вкус твоего голоса, – прошептал он, – он великолепен.

– Вкус? – отвечала она с прерванным дыханием, – может быть, звук?

– Нет, – выдохнул он, заглотнул слюну, – у меня вкусовая синестезия. Я могу испытывать вкус некоторых звуков, – Лили, ничего не поняв, просто получала удовольствие от процесса.

– И какой же на вкус мой голос? – она по-девичьи заулыбалась, словно заигрывала, и вздохнула.

Бенито помедлил, перебирая в голове все цветы и вкусные запахи духов, но не мог придумать, с чем же его сравнить. Не было ничего и близко похожего. Было только чувство, которое возникает в сердце, когда испытываешь это, и когда чувствуешь вкус ее слов. Это не какой-то определенный вкус. Это, скорее, время и состояние. Ее голос имел вкус весны.

***

Они не отдыхали несколько часов. Словно в юношеские годы, словно первая любовь.

Была уже глубокая ночь, постель была мокрая от пота и прочих жидкостей.

Лили ушла в душ, а Бенито в одних джинсах вышел на балкон. На столике лежала пачка старых, давно забытых сигарет, которые успели побывать под дождем и высохнуть несколько раз. Порой он проклинал свою беспечность, но, когда находил забытые сигареты, иронично благодарил себя за нее. Он отковырял пачку, достал одну вялую сигарету, зажег спичку и закурил. Меж обжигающих глаза струек дыма открывался вид на блестящее море и звезды, сияющие на чистом, темно-синем небе.

Вдруг послышалось тихое пение Лили, и Бенито будто током пронзило, он опустил голову и задумался. Ее было еле слышно, но мотив казался знакомым, явно детская песенка. И ее голос, эти тона, словно окунали его в детство, когда мама пела колыбельную. Этот вкус детства, ни с чем не сравнимых времен.

Бенито устремил взор на морской горизонт; скачущие блестки на темном, как мрак море то появлялись, то исчезали, то скапливались в одну линию, образуя пенистые волны. Бенито поднял глаза, и в них блеском отразилось звездное небо; немногочисленные облака линиями, словно дым от сигареты в его пальцах, прятали за собой сияние ярких звезд. Внезапно, из ниоткуда, появилась стремящаяся вниз звезда и мгновенье спустя так же внезапно исчезла.

Послышались шажки Лили. Она вышла абсолютно голая, высушивая мокрые волосы полотенцем.

– Так и знала, что у тебя нет фена, – произнесла она, подходя к Бенито из-за спины.

– А зачем он мне? От него только волосы набухают, и я выгляжу, как одуванчик.

Лили представила его набухшие, темные кудри, и как она пытается сдуть их, и заулыбалась. Бенито заметил ее улыбку и не стал спрашивать, что послужило причиной. Вероятно, опять какая-то глупость. Она обняла его сзади, плотно прилегая своим влажным телом, просунула руки под мышки и обхватила, обнимая грудь.

– Мои волосы после душа тоже кучерявые, превращаюсь в барашка.

– Ты мокрая, – отметил Бенито, она засмеялась.

– И пока только снаружи.

Лили нырнула под руку и вынырнула у груди. Он улыбнулся и поднял брови удивленно глядя на эту маленькую девушку. Взгляд так и говорил: «После стольких часов секса, продолжаешь заигрывать?»

– Бенито, – произнесла Лили тихо и гладко, словно звук капель дождя, попавших на лоб.

Бенито очередной раз, как первый, пронзило током, его глаза раскрылись, он уставился куда-то вниз, но видел лишь сменяющиеся кадры воспоминаний, а во рту почувствовался невообразимо сладостный вкус, который ни с чем в мире не сравнить. Как? Как девушка одним лишь голосом свободна даровать такую эйфорию? Точно сирена, завлекающая моряка! Кружит его разум своим пением, пока он не увидит острые скалы на своем пути, о которые неизбежно разобьется! О это непреодолимое чувство, о этот первый вдох после рождения! Что ему с этим делать? Что ему теперь делать?

Но… Если подумать, что в том плохого? Он и так испытывает себя, испытывает судьбу, чтобы почувствовать жизнь.

Она потерлась, словно котик, щекой о его плечо и нежно поцеловала.

Несколько минут они стояли, смотрели на звезды и их отражение в море. Теплый ветер доносил соленый запах. Временами Бенито улавливал сладострастный аромат, исходящий от Лили смешанный с запахом моря, это воздействовало как наркотик, заставляя его разум выворачиваться наизнанку, чувствовать и думать то, что давно было забыто и чего он еще не познал. «Она пахнет весной. Весна – это предвкушение лета, но мне не нужен сам триумф лета, мне нужно лишь его предвкушение. Оно слаще всего», – думал он.

– Недавно оттуда упала звезда вон туда, – тихим басом прошептал Бенито. Он указал пальцем в небо, и Лили послушно посмотрела туда.

– Надо же. Давай понаблюдаем, может еще упадет?

Бенито поднес сигарету и затянул в себя дым.

– И почему смерть звезд выглядит так обворожительно. Звезды падают постоянно, даже днем, когда мы этого не видим. Они падают и навсегда исчезают.

– Жаль, что они не поднимаются, – прошептала Лили.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы видим только то, как они падают, поэтому и думаем, что они так умирают.

Бенито выдохнул сигаретный дым, потушил бычок о перило, на которое опирался. Слова Лили заставили его вспомнить момент, когда мама рассказывала, что падающие звезды – это души людей, которые рождаются. Потом подумал, что Лили вызывает у него так много воспоминаний из детства, возрождает в нем чувства и вкус беззаботных времен.

– Может быть, они и впрямь поднимаются, – прошептал он еле слышно.

– Ты не думал о том, что мы могли, как эти звезды, упасть с того моста и никогда больше не устремиться вверх?

– Конечно же думал, – сегодня ему весь день казалось, что он умер на том мосту. Он не верил, что счастлив, не верил, что заслуживает этого. Лили будто понимала эти чувства, словно читала его мысли и обняла покрепче. Над головой проплывали облака, оголяя особо яркие звезды. Лили восхищенно выдохнула, а Бенито нахмурился, словно не веря в реальность, смотрел только на нее, на свет, что отражали ее глаза.

– Половина звезд, – вдруг начал он, – половина звезд – призраки, их давно не существует. Это лишь свет доходящий до наших глаз сквозь миллионы лет. Но ты…

Она перевела взгляд на Бенито.

– Ты настоящая, осязаемая, прямо тут, передо мной. Что может быть прекраснее сияющей звезды перед глазами?

На глаза Лили вдруг налились слезы, она никогда в жизни такого не слышала.

– Сегодня я поняла, что не хочу впредь испытывать судьбу, чтобы узнать, смогут ли звезды воссиять после смерти, – она уткнулась лицом ему в грудь, Бенито не ответил, но обнял покрепче. Минуту они стояли, каждый в своих мыслях строили вопросы и отвечали на них, но Лили поспешила прервать тишину.

– И не хочу, чтобы ты испытывал судьбу. Я не хочу показаться наглой, не хочу, чтобы ты подумал, что я тебя отговариваю или переубеждаю… – Она словно малыш пыталась сказать нечто, чего стыдилась, – просто. Просто так будет легче, если представить, что звезда еще способна воссиять, пожалуйста.

Бенито заботливо положил руку ей на голову, улыбнулся и погладил. Он только сейчас понял, что Лили тоже одинока. И это поражало, что столь маленькая, хрупкая, уязвимая и одинокая девушка способна так ярко улыбаться.

– Хочу кое-что показать тебе, – промычал он, взял за руку и повел за собой. Проходя мимо кресла, он стянул плед и завернул в него Лили. Ей сразу стало теплее, но не от пледа, а он его заботы, даже от столь мелочной.

Они прошли по коридору меж обшарпанных стен, вышли в подъезд, свернули на лестницу, поднялись на этаж выше. Перед ними возникла дверь с замком, Бенито пустил руку под металлическую перегородку и нащупывал что-то пальцами. Вскоре нашел то, что искал – маленький ключ на магните. Дверь вела на крышу; сразу справа находилась теплица, рядом стояли какие-то коробки с барахлом, деревянные брусья и рамки.

– Подожди минутку, – прошептал Бенито, будто взволнованный чем-то, отошел и скрылся за теплицей. Было слышно шорох и звон железа. Лили приподнималась на носочки, словно ребенок в интригующем ожидании представления, как вдруг тусклый, желтый свет замерцал из теплицы.

Бенито поспешно возник перед Лили, подошел ко входу в теплицу, расстегнул замок и встал в пригласительную позу, рукой указывая внутрь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.