Алёна Казаченко
Гармония клинка и струн

© Казаченко А. А., 2025

© Оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2025

Machaon®

* * *

Глава 1. Выйти из тумана к свету

Наступил рассвет.

Далеко на горизонте небо окрасилось в нежный золотисто-розовый цвет, а лучи солнца отразились множеством переливающихся бликов на глади Звездного моря. Белая пелена, окутывающая по ночам Туманные острова, начала рассеиваться. Свет восходящего солнца прорывался сквозь дымку в окна соломенных хижин на побережье. Рыбаки, живущие в них, уже бодрствовали: проверяли сети, которые расставили на ночь.

Прохладный ветер пронесся в зарослях тростника, и шуршание вывело Джингшена из задумчивости. Юноша сидел на белом деревянном мосту, наблюдая за просыпающимися островами. Сегодня важный день: он наконец-то принял решение попросить у своей наставницы позволения покинуть родину и отправиться в путешествие.

Джингшен был одним из тех, кого называют «бессмертными»: он перестал стареть, как только достиг двадцати лет, и остался стройным, со светлой гладкой кожей и сияющими словно янтарь глазами. Опершись руками на мост и болтая ногами в сверкающей голубыми искрами воде, он вспоминал о событиях давно минувших дней.

В детстве его мать Кси, постоянно чем-то обеспокоенная, часто приходила с ним на пристань, и Джингшену казалось, что она ждала корабль. Женщина вглядывалась вдаль и, ничего не увидев, разочарованно поджимала губы. Когда сын чуть подрос, мать все ему объяснила.

Кси позвала его к себе в комнату и попросила сесть за стол.

– Джи, раньше я никогда не говорила о твоем отце, но теперь тебе пора узнать о нем. Когда-то я вместе с твоим дедушкой, моим отцом, плавала на материк. Ты же помнишь, что дедушка раньше был торговцем? Он заключил контракт с рынком города Джучжи – это далеко на севере, в Долине Камней. Матушка не хотела отпускать меня, но отец настаивал: я должна была хоть раз в жизни отправиться в путешествие. Мы несколько недель плыли на корабле, в обход материка, и высадились в маленьком северном порту Яньяне, откуда на повозке доехали до города.

– А какой он, город? – спросил маленький Джингшен, поставив локти на стол и подперев подбородок ладонями.

– Шумный, многолюдный, с большим количеством лестниц и переулков. Он совсем не похож на наши умиротворенные острова. Так вот, отец занимался торговлей, а я, предоставленная самой себе, каждый день выходила на главную площадь и наблюдала за жителями.

Однажды меня привлекла лавка с украшениями. Я так увлеклась разглядыванием кристаллов и камней, сережек и браслетов, что не заметила, как ко мне кто-то подошел, а когда подняла голову – увидела молодого мужчину с такими же рыжими волосами, как у тебя.

– Это был папа, да?

– Да, – кивнула Кси, но от сына не укрылось, как она печально опустила глаза. – Его звали Хо Ян. Он сказал мне, что ни одна драгоценность не сравнится с блеском моих глаз, – на бледном лице женщины промелькнула тень улыбки. – Мы разговорились, он показал мне город, и уже к вечеру я поняла, что влюбилась. Мы не провели порознь ни одного дня. Я ждала, когда он предложит выйти за него замуж, но этого не произошло. В последнюю встречу твой отец попросил меня как можно скорее уехать из города. Он обещал, что когда-нибудь вернется за мной на Туманные острова. Я ждала много лет, но с того дня никогда больше его не видела.

В комнате повисла тишина, только волны шумели далеко на берегу.

– А где сейчас папа? – огорченно спросил Джингшен. – Что было потом? И почему он попросил тебя уехать? И почему не приехал сам?

– Откуда мне знать? Он даже не пришел проводить меня в обратный путь! – Кси не выдержала и наконец дала волю эмоциям. Ее лицо исказилось от нахлынувшей злости. Джингшен в испуге отпрянул, хотя внезапные вспышки гнева возникали у матери не первый раз. – Я столько дней ждала, но он не появлялся! Ни письма не написал, ничего. А на корабле я узнала, что беременна тобой. Как видишь, прошло уже одиннадцать лет, а он так и не приехал. Бросил нас одних.

– Но вдруг папа вернется? Может, у него дела? – осторожно предположил Джингшен. Рассказ матери расстроил его, но в глубине душе он верил, что отец неплохой человек и не мог предать их.

– Целых одиннадцать лет?! – Кси резко встала из-за стола и принялась расхаживать по комнате. Складки ее темного платья шелестели в такт быстрым шагам. – Даже если так, почему он ничего не написал? Нет, – она остановилась и хмуро посмотрела на сына. – Боюсь, он просто нас бросил. Не надейся напрасно.

Несмотря на эти слова, Кси до конца своих дней ждала и надеялась. Даже в пожилом возрасте она просила проводить ее до берега, все еще ожидая увидеть корабль.

Вспоминая, Джингшен всмотрелся вдаль. На горизонте не было ничего, кроме сияющего полукруга солнца. Раз отец не вернулся – он сам его найдет. Юношу терзало любопытство: что же тогда произошло? Почему отец попросил маму уехать из города?

Начать поиски отца Джингшена подталкивала еще одна загадка – его происхождение. Кси была обычным человеком, но отец, скорее всего, такой же бессмертный, как наставница Джингшена Ло Фэй. В то весеннее утро, когда он родился, дом озарил необычайно яркий свет, чуть не ослепивший повитух. Это одновременно пугающее и восхитительное явление было божественным знамением, сопровождающим появление нового бессмертного. Наставница Джингшена сразу предположила, что он не простой человек. А когда Джингшен перестал взрослеть и не заболел, промокнув в ледяной воде, ее догадка подтвердилась. Бессмертные обладали устойчивым и крепким организмом, неуязвимым ко всему, кроме телесных повреждений.

Говорят, бессмертные – это люди, которым за великие заслуги боги даровали вечную жизнь. Джингшен слышал только о троих, самых известных, и никто из них не мог быть его родителями. Первая – Ло Фэй, Покровительница Туманных островов, ее он знает с детства. Второй – Благородный Генерал Хэ, затворник, живущий в лесу Вечных кленов. Третья – Благословенная Луной и Солнцем Юйлань, правящая далеко на севере.

Путешествие манило не только поисками отца. За свою жизнь Джингшен ни разу не покидал острова. Его переполняло предвкушение от мысли, что он мог бы увидеть каждый уголок своей страны – Империи Шанлу. Новые места, еда, знакомства – все это волновало и притягивало. Сколько возможностей открылось бы перед ним! Например, изучить боевые искусства. Наставница обучила Джингшена только основам самообороны, а ему хотелось уметь сражаться по-настоящему. Каждый раз, когда он брал свой кинжал, тот пел в его руках, а все тело было готово сделать выпад или парировать атаку. Еще в детстве, когда наставница показала ему старинный меч в золотых ножнах, он почувствовал непонятную тягу к фехтованию – и с тех пор не переставал думать о тренировках. Джингшен не понимал, что с ним, но знал, что обязан стать воином. Ло Фэй, видя его рвение, с улыбкой подарила ему всю скромную коллекцию своего оружия.

В последний раз взглянув на море и почувствовав нежное касание бриза, Джингшен поднял руку, чтобы ухватиться за перила и встать. С босых ног капала вода, оставляя следы на мосту. Джингшен натянул сапоги и, закончив со шнуровкой, выпрямился и, отряхнув ханьфу[1], перебросил за спину длинную косу и пошел к главному острову.

Воздух дышал ранней осенью, пахло опавшей листвой и соленой водой. Юноша направился в сторону липовой рощи со сверкающими на солнце золотистыми кронами. За деревьями виднелись синие крыши города, и, заметив их, Джингшен ускорил шаг.

Улицы постепенно наполнялись людьми. Одни шли в сторону полей, другие к Восточному рынку. Здороваясь со знакомыми, Джингшен вежливо улыбался. В городе его знали все: юноша много лет помогал жителям ухаживать за садами и чинить рыболовные сети, играл с детьми, передавал послания Покровительницы. Многие считали его правой рукой Ло Фэй, поэтому уважали и любили. Конечно, островитяне знали историю его матери и то, что Джингшен не обычный человек, и это привлекало к нему повышенное внимание, но юноша всегда был не прочь поболтать и рассказать о себе.

На Туманных островах жили три сотни человек. Некоторые селились поближе к полям и берегу, но большинство предпочитали уютный городок в самом центре главного острова. Дома располагались прямыми рядами в окружении персиковых деревьев. Сейчас, в месяц османтуса[2], ветки были усыпаны спелыми плодами с красивыми оранжевыми боками, которые мог сорвать и съесть любой желающий: городские сады были общественными. Джингшен еще не завтракал и успел проголодаться, поэтому сорвал персик и, надкусив его, почувствовал сочную сладость.

Пока он шел по дороге, над крышами домов показалась верхушка большой пагоды – или Обители, как ее называла Ло Фэй. Она жила в ней уже четыреста лет с тех пор, как облагородила здешние острова. Красивый дворец из белого нефрита стал домом и для Джингшена, куда он переехал пять лет назад после смерти матери. Наставница сама предложила поселиться у нее: Джингшен был ее любимым учеником, и ему было тяжело скорбеть в одиночестве.

Войдя в ворота, он пробежал по каменистой дорожке к дому и поднялся к двери. В горшках у входа росли подлунники. Их верхние бледно-голубые лепестки напоминали полумесяцы, а нижние отливали фиолетовым. Подлунники можно было встретить только на островах Звездного моря, поэтому местные жители очень ими гордились.

Джингшен распахнул дверь в большой зал, являющийся еще и гостевой комнатой. Потолок здесь подпирали изящные деревянные колонны, по углам стояли высокие фонари в форме цветов, а на кушетке в центре гости могли отдохнуть.

Из помещения слева доносились шаги и стук посуды: служанка уже накрывала стол к завтраку. Отодвинув расписную шелковую ширму, Джингшен шагнул в обеденный зал.

– Доброе утро, Джингшен, – учтиво поклонилась служанка. – Вы куда-то ходили?

– Да, любовался рассветом, – ответил юноша, отодвигая стул. – Иногда полезно подышать утренним воздухом. Что у нас на завтрак?

– Прошу, попробуйте баоцзы[3]. Мы приготовили разные – с мясом и острым перцем для вас и с тофу для госпожи. Еще есть рис с бобами и миндальное печенье. Сейчас принесу чай.

– Спасибо! – поблагодарил Джингшен. – А наставница проснулась?

– Госпожа Ло Фэй скоро спустится.

Джингшен кивнул и принялся за еду.

Наставница не любила много людей в доме, поэтому слуг было трое – кухарка и две горничные. Они отлично справлялись со своей работой: комнаты сияли чистотой, а еда всегда была теплой и приготовлена с душой.

Пока юноша ел баоцзы, на лестнице послышались медленные шаги и шелест ткани, и на ступеньках появилась девушка в струящемся платье, расшитом серебряными волнами и колосками пшеницы:

– Джи? Ты сегодня рано.

Ло Фэй подошла к столу и по-матерински улыбнулась. Свои темно-каштановые волосы она убирала в пучок, из которого выглядывала, переливаясь на свету, хрустальная шпилька с кисточкой из лазурного шелка. Бессмертная куталась в синюю шаль, накинутую поверх длинного голубого одеяния. Не сведущий человек не заподозрил бы, что этой милой молодой женщине на самом деле четыре века.

Джингшен встал и, сложив руки перед собой, вежливо поклонился.

– Доброе утро, наставница, – улыбнулся он. – Надеюсь, вы хорошо спали сегодня. Я не смог заснуть, поэтому ночью ходил к пристани, смотрел на восход солнца и размышлял.

В комнату вошла служанка, поставила поднос с фарфоровым чайником, поклонилась и вышла.

– О чем же ты размышлял? – спросила Ло Фэй, разливая чай. Комнату наполнил аромат трав, цитруса и меда.

– Я… долго принимал это решение. – Джингшен сглотнул и продолжил: – Я бы хотел покинуть острова и отправиться в путешествие. Надеюсь, вы не будете против.

Наставница поставила чайник и с удивлением посмотрела на него:

– В путешествие? Конечно, я не против. Мне будет грустно без тебя, ты мне как сын, но я не имею права что-либо запрещать. Но позволь узнать – зачем?

– Посмотреть мир, увидеть материк. Я ведь никогда не покидал острова! Хочу познакомиться с новыми людьми, – вдохновенно произнес Джингшен, – и найти мастера, который обучит меня владению мечом. Ну… и помимо этого…

Ло Фэй кивнула, чтобы он продолжал.

– Я хочу попробовать разыскать своего отца. Вы уверены, что ничего не слышали о нем?

– Да, – женщина кивнула. – Но я не спрашивала у других бессмертных. Ты же знаешь, я предпочитаю держать связь только с близкими. Кси рассказывала, что встретила твоего отца в Джучжи, городе возле Стальной горы, он занимался ковкой оружия, и у него были огненно-рыжие волосы.

– Это мне известно, – вздохнул Джингшен. – Значит, поиски нужно начинать с Джучжи.

– Постой. – Ло Фэй положила ладонь на запястье юноши и пристально посмотрела ему в глаза. – Поиски будут трудными: ты знаешь об отце совсем мало. Но что ты будешь делать, если его найдешь?

Джингшен пожал плечами:

– Наверное, попрошу его поехать вместе со мной домой на острова.

– А если он откажется?

– Тогда побуду с ним какое-то время, а потом вернусь.

Ло Фэй с облегчением выдохнула:

– Я прошу тебя только об одном: обязательно возвращайся. Какими бы увлекательными ни были путешествия, на родине тебя помнят и ждут.

– Не переживайте, я вернусь, обещаю. Как я могу забыть о своей дорогой наставнице! – Джингшен сжал ее руку. – Все жители островов в детстве становятся вашими учениками, но я учусь у вас всю жизнь.

Ло Фэй являлась не только правительницей Туманных островов, но и основательницей городской школы. Дети учились у нее письму, счету, музыке, живописи и самой важной, по мнению Ло Фэй, науке – морали. Она старалась воспитать маленьких жителей островов добрыми и порядочными людьми, а разнообразные навыки можно развить и в более позднем возрасте.

Некоторое время Джингшен и Ло Фэй сидели в тишине, закрыв глаза и наслаждаясь вкусом чая.

– Но вы сами не вернулись на свою родину, – неожиданно вспомнил Джингшен.

Ло Фэй поставила пиалу и внимательно взглянула на него:

– Да, не вернулась. Я родилась в Сичоу. Столица всегда была слишком шумным и суетливым городом, хотя и необыкновенно красивым. Мне хотелось уехать, и я отправилась вместе с отцом в исследовательскую экспедицию по Звездному морю. Когда мы нашли эти скрытые туманом острова, я подумала, что такие живописные, плодородные земли не должны оставаться местом, где люди толком не знают языка и выживают только благодаря ловле рыбы. Местная почва поразила моего отца: на одном острове черноземная, на другом – торфяная. Мы попросили помощи на материке, и вскоре здесь построили город и порт. За это время я научила островитян языку Шанлу, объяснила, как ухаживать за пшеничными и рисовыми полями, как выращивать цветы и фрукты. Боги наградили меня за мои труды и подарили вечную жизнь. Тебе она досталась по наследству. – Она благосклонно улыбнулась и взяла пиалу. – Удивительно, как так получилось… Я никогда не слышала о случаях передачи бессмертия от родителей к детям. Кто же твой отец?

– Это я и собираюсь выяснить, – с воодушевлением кивнул Джингшен и вдруг спросил: – Наставница, вы не хотите отправиться со мной? Вдвоем путешествовать веселее.

– Джи, ты прекрасно знаешь, что я никогда не покину острова. Они находятся под моей ответственностью.

– Но можно попросить кого-нибудь заменить вас на время?

– А если путешествие займет несколько лет? Нет, Джи, я не уеду. – Ло Фэй прикрыла веки, и на ее лице появилась смесь уверенности и тревоги. – Мне очень комфортно в этом городе, который строился на моих глазах, в этой Обители, где я провела сотни лет. Свои приключения я уже испытала, теперь настал твой черед.

– Вы никогда не думали подружиться со святым Хэ? – пошутил Джингшен. – Вы такая же затворница, как и он. Вы бы нашли общий язык.

– Он прошел через войну, – серьезно ответила Ло Фэй. – Неудивительно, что он такой нелюдимый. А я просто люблю сидеть дома и наслаждаться покоем. Но это не значит, что ко мне нельзя зайти поболтать за чаем, правда, Юи-эр? – обратилась она к служанке, вошедшей забрать грязную посуду.

– Конечно, моя госпожа. Ваше общество – одно удовольствие. А как вы играете на флейте!

– Не смущай меня, Юи-эр, – Ло Фэй приложила ладони к щекам.

– Она права! Ваша музыка прекрасна, наставница. Никто не сможет превзойти вас.

– Поверь, в Шанлу есть более талантливые музыканты.

– Вот отправлюсь туда и узнаю, – бодро воскликнул Джингшен и встал из-за стола. – Кто-нибудь знает, когда отправляется корабль в Джучжи?

– В Джучжи? – переспросила Юи-эр. – Все корабли на материк отправляются через два дня. Вы уезжаете, господин?

Джингшен кивнул и стал расхаживать по комнате, задумчиво рассматривая на стенах картины с искусно нарисованными иероглифами.

– Тебе нужно собрать вещи к отъезду. – Наставница тоже поднялась и поправила длинные рукава. – Юи-эр, поможешь с этим?

– Не надо, я сам справлюсь, – остановил ее юноша. – Сейчас отдохну и приступлю.

– Это правильно. – Ло Фэй направилась к лестнице. – Лучше собраться заранее, чем бегать по всему дому в последний момент. Выбирай тщательно, тебе предстоит пробыть в плавании несколько недель.

Джингшен допил чай, поблагодарил служанку и поднялся на второй этаж вслед за Покровительницей. Перила, как и колонны в прихожей, украшала резьба из облаков и звезд. Коридор вел мимо библиотеки, музыкальной комнаты, еще одной гостиной и кабинетов.

Комната Джингшена находилась в восточной части дома. Открыв дверь, он сразу увидел смятые шелковые одеяла на кровати: забыл убрать перед уходом. По просьбе Ло Фэй, которая терпеть не могла вмешательства в чье-либо личное пространство, служанки никогда не заходили в спальни.

Джи подошел к окну, распахнул ставни, чтобы комната наполнилась свежим воздухом, и начал рыться в шкафу. На дне лежал большой дорожный мешок, и, отряхнув его от пыли, он начал собирать вещи в дорогу.

Через час одежда, теплая накидка, гребень для волос, талисманы, кинжал в ножнах, бумага, кисть с тушечницей и другие мелочи уже были в мешке. Не забыл Джингшен и пару книг из библиотеки, чтобы не заскучать в течение долгого плавания. Он даже сходил на кухню и попросил в дорогу еды: неизвестно, как часто придется обедать в тавернах. Кухарка удивилась внезапному отъезду юноши и дала ему целую гору вяленого мяса и рыбы, кореньев и сухофруктов.

Вечером, когда Джи стоял у стеллажа со свитками, размышляя, не забыл ли чего, к нему подошла Ло Фэй:

– Надеюсь, ты взял самое главное, без чего в Шанлу и шагу ступить не сможешь.

Джингшен обернулся к наставнице – ее серые глаза с клубящимся в радужках туманом отражали оранжевый свет горящих в гостиной фонарей.

– Еду я подготовил. – Джи задумчиво посмотрел на потолок. – Или вы про карту? А где мне ее взять?

– Карту ты можешь купить в порту. По правде сказать, без нее ты не заблудишься. Насколько я знаю, до Джучжи из порта ведет прямая дорога. Но чтобы купить карту, тебе понадобятся деньги. – Ло Фэй выделила последнее слово.

– Ах да, деньги! – Джингшен хлопнул себя по лбу и рассмеялся. – У меня есть немного: помогал жителям, вот и накопил, да еще мамино наследство. Надеюсь, этого хватит.

– Прими от меня кошелек. – Наставница вытащила из-за пояса мешочек с золотыми монетами. – Денег должно быть достаточно, чтобы несколько месяцев не беспокоиться о еде и ночлеге. Здесь, на островах, тебя накормят и приютят бесплатно, потому что ты всем знаком. Тебя уважают – ведь ты бессмертный, а значит, по статусу близок к богам. Но на материке ты будешь всего лишь безымянным и никому не известным странником. Не забывай об этом и не очень полагайся на людскую доброту, – Ло Фэй строго посмотрела на Джингшена. – Миром правит выгода. И неважно, родился ты тысячу, пятьсот или пятьдесят лет назад – этот закон не меняется. Будь осторожен и не теряй бдительности.

Джингшен, взяв у нее мешочек, почувствовал тяжесть в ладони.

– Наставница, вы говорите, как моя мать, – грустно улыбнулся юноша. – Она тоже просила ни на что не надеяться и никому не доверять.

– Потому что, в отличие от тебя, мы были во внешнем мире.

– Кто знает, может мир изменился! Все-таки вы четыреста лет не покидали острова.

– Да, но бесчестные и алчные люди есть всегда. Понимаешь, Джингшен, – наставница расправила складки платья и села за стол, – люди, живущие под влиянием бессмертных, немного отличаются от тех, кем правят чиновники и Рубиновая Императрица. Пятьсот лет назад закончилась эпоха раздробленности и было принято решение объединить страны и острова в одно государство. Хэ и Юйлань согласились присоединить свои земли к Шанлу, но Юйлань попросила оставить ей право властвовать у себя. Первый император, Топаз, сам, по слухам, был не совсем человек, поэтому с уважением отнесся к просьбе бессмертной. – Ло Фэй взяла из фарфоровой вазы подлунник и погладила его нежные лепестки. – Став Покровительницей, я выдвинула такое же условие. Так что Туманные острова и Долина Лотоса географически входят в Шанлу, но политически являются независимыми.

– Помню, вы рассказывали об этом в школе, когда я был маленьким. Земли объединились, чтобы облегчить торговлю по стране и все жители в равной степени могли получать лекарства из Долины Лотоса, овощи из Долины Журавлей, древесину и торф из Долины Мха, металлы и горные породы из Долины Камней и зерно с наших островов. Выгодное решение.

– Береги себя, – тяжело вздохнула Ло Фэй. – Путешествия таят в себе не только открытия, впечатления и интересные знакомства, но и опасности и разочарования. Не так важен результат, как то, что ты обретаешь в ходе своего пути. Пройдя через все испытания, ты познаешь жизнь и найдешь себя – так же, как когда-то я обрела себя на Туманных островах. Я буду молиться за тебя и ждать твоего возвращения, мой любимый ученик. Ты вернешься уже опытным и повзрослевшим.

– Я и так уже взрослый! – засмеялся Джингшен.

– Для меня ты все еще ребенок. Я буду очень волноваться за тебя, Джингшен, – наставница посмотрела юноше прямо в глаза. – У меня не было ни одного ученика, которого я знала столько лет. Одного тебя я обучила взаимодействовать с ци[4] окружающего мира. Ты такой же элемент постоянства, как Звездное море за окном и цветение вишни в апреле. Все мои родные давно умерли, поколения жителей островов сменяются каждый десяток лет. Состав прислуги в Обители поменялся уже двадцать раз! – Ло Фэй отвела взгляд и подперла лицо ладонью. – Все так быстротечно. В этом суть проблемы бессмертных, мой мальчик. Мир меняется, а мы нет.

Бессмертные оставались молодыми не только внешне – их души тоже переставали поддаваться изменениям.

– Я понимаю ваши чувства. Но вы слишком беспокоитесь. Это же обычная поездка! Я попытаюсь найти отца, взгляну на внешний мир и вернусь. – Джингшен хитро подмигнул. – Привезу сувениров. Что хотите?

Ло Фэй удивленно уставилась на него, а затем тихо рассмеялась.

– Полагаюсь на твой вкус. Но не откажусь от новых сережек. – Она повернула голову, и ее золотые серьги в форме птичьих перьев блеснули на свету. – Например, с лазуритом.

– Отлично! Ждите сережек! – Джингшен улыбнулся и побежал к двери.

– Подожди! – остановила его наставница. Джи, застыв в дверях и смущенно улыбнувшись, взглянул на нее, всем своим видом показывая, что слушает. – Днем я ходила на пристань, чтобы узнать у моряков, какой корабль отправляется в Джучжи. Тебе нужен третий причал, запомнишь?

Юноша кивнул и умчался в свою комнату.

За окном стояла безлунная ночь. Сквозь пелену тумана можно было увидеть, как небо и море слились в единое пространство, усеянное белыми и голубыми звездами. Острова погружались в безмятежный сон, и только их Покровительница до поздней ночи медитировала у себя в покоях и возжигала пряные благовония, молясь, чтобы путешествие ее дорогого ученика прошло удачно.

* * *

Джингшен распахнул глаза и, резко вскочив на ноги, посмотрел в окно. Солнце уже поднялось над горизонтом, его лучи разгоняли туманную дымку утра и заливали светом деревянные половицы. Нежный утренний ветерок колыхал белые занавески. С Восточного рынка доносились приглушенные крики и музыка. Корабль должен выйти из гавани через час.

Юноша сделал шаг, но почувствовал головокружение. Из-за резкого подъема его слегка покачивало. Джи очень боялся, что проспит отплытие, и тревожные мысли оставили его только к середине ночи. Он сел обратно на кровать, выровнял дыхание и стал приводить себя в порядок. Рыжие волосы водопадом спадали ему на спину, переливаясь как пламя костра, от глубокого красного до ярко-оранжевого. Наставница всегда восхищалась ими и много лет назад предложила отрастить. Джи согласился, и теперь его косе завидовали даже девушки.

Умывшись, он завязал волосы длинной лентой с шелковыми кисточками и, надев красный танчжуан[5], штаны и высокие сапоги, натянул короткие черные перчатки без пальцев, которые были особенно удобны для работы в саду. За много лет у Джингшена уже вошло в привычку ходить в них. Прибрав комнату, он поднял заплечный мешок и в последний раз оглянулся: неизвестно, когда он вернется в Обитель, поэтому постарался сохранить в памяти каждую деталь интерьера.

Над его кроватью висела большая картина с переливающимся золотистыми и зелеными красками изображением гор, окутанных туманом. Он рисовал ее долгое время, еще когда была жива мать. Напротив кровати висели полки с книгами и стоял стол, на котором лежали кипа свитков, кисть для каллиграфии и статуэтки богов. Комнату разделяла высокая ширма с оранжевыми и красными узорами.

Джингшен закрыл за собой дверь и пошел по коридору, мимоходом заглядывая в библиотеку и гостиную. Он будет скучать по дому, его хозяйке и островам. На секунду он задумался, стоит ли уезжать, но быстро выбросил эту мысль из головы. Его ждет столько нового! Раз уж принял решение, не стоит от него отказываться.

Ло Фэй сидела на кушетке в большом зале и листала книгу. Увидев Джи, она отложила ее и поднялась:

– Уже пора?

Джингшен приветственно поклонился ей. Наставница улыбалась, но он знал, что за ее внешним спокойствием скрывается тревога.

– Ну пойдем. – Ло Фэй поправила шаль и подошла к двери. Вместе с ней юноша вышел на садовую дорожку. – Пора прощаться, – с сожалением сказала она. – Надеюсь, ветер будет попутным, а дорога легкой. Береги себя, мой мальчик. Если не ради меня, то подумай хотя бы о своей матери.

Джингшен кивнул, глядя в миндалевидные глаза наставницы:

– Могу я попросить вас кое о чем, Покровительница?

– Конечно.

– Приглядывайте иногда за маминым домом.

– Хорошо. И, Джингшен, будь осторожен, – еще раз напомнила Ло Фэй.

– Постараюсь, – юноша неловко улыбнулся. Вздохнув, наставница обняла его, и он почувствовал аромат благовоний, пергамента и молочного улуна, исходивший от нее.

– Обязательно пиши мне, если что-нибудь случится.

Перекинув дорожный мешок на другое плечо, Джингшен вышел за ворота Обители, и его кожаные сапоги застучали по каменистой дороге.

Розовое небо наливалось синевой. Жители города уже ушли работать на поля, ловить рыбу и торговать на рынке. Пройдя через тихую и пустынную площадь, Джингшен пересек несколько улиц и оказался в липовой роще, по которой он проходил пару дней назад. Вскоре он вышел к белому мосту и увидел, что к пристани пришвартовались несколько кораблей.

Джи радостно побежал к причалам, морской ветер обдувал лицо нежной прохладой. На мачтах развевались голубые флаги. Весь берег был заставлен деревянными ящиками и сундуками, Джи ловко обходил их, спеша к кораблям. Матросы загружали товары, которые нужно было доставить на материк, и начинали готовиться к отплытию. Ступив на деревянный настил, Джингшен стал рассеянно оглядываться вокруг: он стоял как раз у третьего от входа в порт корабля. Недолго думая, Джи поднялся на палубу.

Заплатив за каюту, юноша облокотился о перила и посмотрел вдаль, на север. Где-то там, за огромным простором сверкающей воды, находится город, в котором познакомились его родители. И, возможно, в нем он найдет пропавшего отца и узнает тайну своего бессмертия.

Волны лазурного моря медленно и успокаивающе набегали друг на друга, перекатываясь и опадая. Безмятежную тишину нарушали только щебет кружащих в небе птиц, шуршание парусов и окрики матросов.

Джингшен не заметил, как корабль снялся с якоря и медленно заскользил по водной глади, оставляя позади заросли тростника, синюю черепицу и пшеничные поля на южных островах.

Наклонившись, юноша увидел, как за бортом переливается кристально чистая вода и в ней плещутся рыбы, потревоженные движением корабля. Раньше он часто плавал на лодках, но это не могло сравниться с ощущением, когда стоишь на палубе и соленые брызги попадают тебе на лицо.

К часу Лошади[6] далеко на горизонте показался еле различимый участок суши. Джи выпрямился и нахмурился: корабль покинул гавань всего час назад – а уже видно сушу!

– О нет, я что… – пробормотал он. Сердце подпрыгнуло в груди и лихорадочно забилось в плохом предчувствии. Юноша развернулся, пронесся по палубе и остановил первого попавшегося человека:

– Извините, куда направляется этот корабль?

Мужчина с седой щетиной обвел его недоуменным взглядом.

– В Дэнлун. А ты что, молодой человек, не знаешь, куда плывешь? – с усмешкой спросил он. – Почему не узнал у кого-нибудь на берегу?

Дэнлун – портовый город на юге Шанлу, в Долине Журавлей, который славится своими рыбными рынками и чайными домами. Как-то Джингшен слышал от моряков, что там можно не только купить ценные вещи, но и хорошо расслабиться и развлечься.

– О боги, какой же я дурак! – Джи застонал и схватился за голову. – Я должен был отправиться в Джучжи!

– Это в другой стороне. Видишь, вон там солнце поднимается по небу? Мы плывем в противоположном направлении, на запад. Вечером сделаем высадку на острове Полумесяца, а завтра прибудем в Дэнлун.

– Я перепутал причалы, – понуро сказал Джи. – Но уже ничего не поделаешь. Благодарю вас, – и он поплелся вниз, в трюм.

– Постой, парень, – окликнул его незнакомец. – Ты Джингшен, да? Я много слышал о тебе на острове и видел, как ты сопровождал почтенную Покровительницу Ло Фэй. Это правда, – мужчина оглянулся и понизил голос, – что ты бессмертен, как она?

– Похоже, что да, – нервно улыбнулся Джингшен.

– Ого! И как тебе живется? Наверное, наслаждаешься вечной молодостью? – В голосе незнакомца слышалась добродушная зависть.

– Эм… – Джи растерянно отвел взгляд. – Живу, как и все. Помогаю наставнице, ухаживаю за ее садами. Вот наконец решил отправиться в путешествие.

Мужчина хмыкнул и пошел на корму. Джи в растерянности постоял еще какое-то время и, пожав плечами, спустился в свою каюту, пахнущую старым деревом и солью. Она была простой, без изысков: кровать, сундук и маленький бумажный фонарь.

Юноша плюхнулся на койку. Приключение только началось, а он уже пострадал из-за своей невнимательности! Он покачал головой и цокнул языком. Можно было доплыть до острова Полумесяца или Дэнлуна, подождать там следующего корабля и отправиться обратно на Туманные острова, но Джингшен боялся, что если вернется, то уже не сможет решиться уплыть снова. Мать когда-то сказала ему, что возвращаться – плохая примета. Придется добираться до Джучжи по суше. Подумав, что так можно обойти весь материк и увидеть множество городов и деревень, Джингшен приободрился.

Он встал и, заперев дверь каюты на ключ, поднялся обратно на палубу. Корабль давно вышел из туманной пелены родных островов, только вдали на востоке еще виднелась молочная дымка. Джи подставил лицо лучам солнца и закрыл глаза.

Впереди его ждали приключения и поиски человека, о котором он думал всю свою жизнь.

Глава 2. Мелодия цитры предшествует нашей встрече

Весь день Джингшен провел на палубе, любуясь морем. Природа всегда восхищала его: будь то заросли травы во дворе, красивый камень, найденный на берегу, или яркие краски заката. В этом мире все казалось ему впечатляющим и заслуживающим внимания, особенно величественные горы, которые он видел только на иллюстрациях в книгах. Шанлу звали «страной гор и рек», но Джингшену встретились только море и пшеничные поля.

Вечером корабль сделал остановку на острове Полумесяца, и Джингшен вспомнил одну из легенд, которые любила пересказывать ему Ло Фэй. Три тысячи лет назад, когда на материке только начали появляться первые поселения, божественные Дракон и Феникс нашли Небесную Жемчужину необыкновенной красоты – она переливалась всеми цветами радуги. Существа поспорили, кто заберет такую редкую драгоценность, пререкания быстро обернулись дракой, и они стали тянуть жемчужину в разные стороны. Выскользнув у них из когтей, она упала на южный край земли и, поскольку была по-настоящему огромной, своим падением встряхнула море, пробила сушу насквозь, а на месте дыры образовался Жемчужный залив. Кусок суши в форме полукруга, который некогда был берегом, откололся и стал именоваться островом Полумесяца. Сами Дракон и Феникс с горя превратились в горы по обе стороны от залива, чтобы всегда быть рядом с пропавшей драгоценностью. Спустя много лет на берегу материка построили Дэнлун.

Джингшен еще издали увидел край суши, по форме напоминающий серп луны. В небе появились сверкающие отсветы – это заходящие лучи солнца освещали перламутровые крыши домов, резиденций и павильонов. Судно остановилось у причала, и Джи, перегнувшись через борт, увидел множество ракушек, выглядывающих из песка, словно сухофрукты из теста. Среди них были и закрученные раковины, и плоские створки устриц, и круглые пятнистые панцири незнакомых моллюсков.

Остров Полумесяца славился своими украшениями из жемчуга и ракушек, а также морепродуктами. Особым лакомством считались улитки в кисло-сладком соусе, но при одной мысли о них Джингшена выворачивало наизнанку. Он не понимал, как можно есть этих маленьких существ со смешными рожками. В детстве юноша любил наблюдать за ними в саду: после дождя земля покрывалась влагой и улитки медленно передвигались по листьям.

Джингшен быстро спустился вниз и, поднимая фонтаны песка, стремительными шагами прошел по берегу, достал несколько переливающихся голубых ракушек, похожих на рога цилиня[7] – на память об острове Полумесяца.

Забрав с острова двоих торговцев, корабль покинул пристань и сменил курс на север. Джингшен присел на ящик возле мачты, к которой была прикреплена деревянная дощечка с выгравированным на ней изображением Ханхай-шэня – покровителя мореплавателей. Его волосы, собранные в небрежный хвост, стягивала тканевая повязка, а ярко-синие глаза были такого же цвета, как третье око – священный символ в виде капли у него на лбу. Загорелый и худощавый, он держал в руках компас и рыболовную сеть, сплетенную из шерсти морских драконов. Ло Фэй больше других почитала этого бога и считала, что именно ему она обязана вечной жизнью.

Разглядывая дощечку, Джи достал из мешка кусок сушеного окуня и принялся жевать. Рыба была солоноватой на вкус, и юноша вздохнул, подумав, что сейчас Юи-эр наверняка ставит на стол свежепойманного лосося в подливке с добавлением рисового вина. Джингшен решил, что в Дэнлуне обязательно поест чего-нибудь горячего: например, супа с креветками: он часто слышал о нем от знакомых, которые посещали город.

Дожевав остатки рыбы и глотнув воды из глиняного сосуда, Джи стал наблюдать за людьми на корабле. На корме тихо напевал рулевой, молодой матрос волок доски и мотки веревок, двое торговцев о чем-то тихо переговаривались. Небо на востоке приобретало синий оттенок, кое-где, как искры от костра, высыпали звезды. День клонился к завершению. Все пассажиры были заняты своими делами, поболтать было не с кем, да и навязываться не хотелось, поэтому Джингшен спрыгнул с ящика и вернулся в свою каюту.

Он зажег фонарь, снял сапоги и лег на кровать. Ему было непривычно находиться в одиночестве. Днем на островах он всегда занимался какой-то работой: ловил рыбу, обрезал засохшие ветки, помогал жителям готовиться к ярмарке. По вечерам слушал истории наставницы и рисовал, а если приглашали приятели, уходил выпить вина на берегу.

Джи терпеть не мог скучать, поэтому, грустно вздохнув, он порылся в мешке и вытащил книгу. Изящные иероглифы на обложке сложились в название «Сказания об императоре Топазе». Это было самое популярное произведение во всей империи: его с удовольствием читали и дети, и взрослые. Книга состояла из двадцати глав, в которых рассказывалось о жизненном пути первого императора Шанлу. Автор привел в своем труде не только биографию императора, но и народные слухи и легенды, сопровождавшие его правление.

С обложки на Джингшена смотрел юноша с загадочной улыбкой и длинными бледно-голубыми волосами. На голове у него сверкала корона из кристаллов, а с пояса свисали нити драгоценных камней.

В детстве Джи мечтал стать похожим на Топаза. Первый император сумел объединить под своим началом четыре больших государства. Жители империи считали его легендарной личностью наравне с бессмертными. Происхождение же Топаза оставалось неизвестным. Он был сиротой из Куангву, которого усыновила аристократическая семья Тайксена.

Джингшен задумчиво пробегал взглядом описание коронации Топаза у Ирисового озера. На иллюстрации молодой человек преклонил колени посреди поляны с синими цветами в ожидании, когда ему на голову наденут блестящую корону. Скоро глаза Джи начали слипаться, и он перевернулся на бок, поморщившись из-за неприятного скрипа кровати под ним. Думая о мягких подушках, оставшихся в Обители, Джингшен под треск обшивки корабля провалился в беспокойный сон.

* * *

Ближе к утру его разбудили голоса и скрип досок над головой. Джингшен, открыв глаза, не сразу понял, где он и как здесь оказался, и только через несколько минут осознал, что он не в своей комнате в Обители. Ночью во сне рука у него свесилась с койки так, что его длинные пальцы касались пола. Подтянувшись, юноша встал и огляделся в поисках зеркала. Его нигде не было. Тогда он вытащил из мешка кинжал и, достав его из ножен, взглянул на свое отражение в отполированном лезвии. За ночь коса растрепалась, а челка вообще торчала как петушиный гребень. Джи пригладил ее и покрутил головой. Прядь справа от лица отросла до самого подбородка, и прическа выглядела неаккуратной. В левом ухе блестела золотая сережка, подаренная матерью. Серьги ей купил отец Джингшена, и, как бы Кси ни обвиняла его, она не снимала их до самой смерти.

Юноша закинул в рот несколько сушеных слив и вышел наружу. Стояла солнечная погода, но ветер усилился, и Джингшен набросил на плечи накидку. Весь день простояв на палубе, он случайно разговорился с торговцами. Они везли в Дэнлун жемчужные бусы и ароматические масла. Джингшен рассказал им, как сел не на тот корабль и мужчины посмотрели на него с недоумением, а один сказал, что нельзя быть таким рассеянным, на что Джи лишь пожал плечами. Может кого-нибудь замечание бы и обидело, но юноша знал, что у него есть не только недостатки, но и достоинства. Мало кто может похвастаться дарованным от природы здоровьем или способностью совершать хоть и простые, но настоящие магические действия. Джингшен пользовался этими навыками редко, не было необходимости, а заклинания отнимали много энергии. Бессмертные не старели, не болели и долго могли обойтись без еды – но все же они были людьми и могли уставать.

Вечером на горизонте показались очертания города между двумя высокими горами. Юноша не отрывал от них глаз, пока не увидел лес на каменистых склонах и легкий дымок, поднимающийся над горой Дракона. Это поразило его и заставило сердце забиться чаще. Джингшен и представить не мог, что горы такие большие и величественные.

Скоро корабль вошел в Жемчужный залив и причалил в гавани. Кругом стояли рыбацкие лодки, джонки и корабли с белыми холщовыми парусами. Впереди, слева от города, возвышалась гора Феникса, окутанная одеялом золотистых крон деревьев. Спустившись на деревянный помост, Джингшен с открытым ртом разглядывал здания Дэнлуна, видневшиеся позади порта. Дома были выше, чем на Туманных островах, где только пагода Ло Фэй была двухэтажной. Изогнутые крыши блестели в лучах заходящего солнца, тут и там зажигались алые, оранжевые и желтые фонари. Откуда-то сверху доносилось звучное женское пение. На террасах Джи увидел знакомые персиковые деревья – символы бессмертия и вечности, которые росли по всему югу страны.

Юноша радостно улыбнулся – он достиг первой точки своего путешествия! И хотя Джингшен собирался попасть в совсем другой город, Дэнлун очаровал его своим светом и шумными разговорами прохожих. Джи медленно шел по помосту, с любопытством наблюдая за работниками доков. Крепкие мужчины с закатанными до локтей рукавами переносили ящики, бегали за инструментами и громко перекрикивались. Внизу, под досками, слышался мерный плеск воды.

На выходе из порта стояли большие ворота, колонны которых украшала замысловатая резьба в виде рыб и морских растений. Джи прошел сквозь них и оказался посреди огромного рынка. Со всех сторон доносились голоса торговцев, каждый пытался переманить к себе покупателей:

– Свежая рыба! Лосось, окунь, карп, сибас, тунец!

– Морская соль! Сегодня два мешка по цене одного!

– Попробуйте спелые персики!

Горожане торопились, расталкивая друг друга и пару раз задев плечом Джингшена – он стоял столбом возле ворот, пораженный таким количеством людей. На Туманных островах тоже есть рынок, но даже по праздникам там не собиралось столько народу. И по размеру он уступал вдвое.

Джи бродил среди торговых рядов, с трудом пробираясь сквозь толпу. Сильно пахло копченой и жареной рыбой, и у него заурчало в животе. Он подошел к свободному торговцу, купил карпа в специях и, смакуя каждый кусок, обогнул лотки с фруктами и овощами. Некоторые горожане смотрели ему вслед. Цвет волос и их длина удивляли даже земляков Джингшена, знающих его много лет, и неудивительно, что статный рыжеволосый юноша привлекал внимание жителей Дэнлуна.

Дальше стояли крытые павильоны, из которых выплывали легкие клубы цветочных благовоний. Проходя мимо распахнутых дверей, Джингшен краем глаза заметил фарфоровые вазы и кувшины. Внутри несколько человек собрались возле высокого мужчины, с увлечением о чем-то рассказывающего.

Юноша вышел за пределы рынка и огляделся. Возле лестницы, ведущей к галерее с каменными фонарями по бокам, висела табличка с надписью «Чайный квартал». После острой рыбы сильно хотелось пить, и Джингшен не раздумывая зашагал между вереницами алых колонн в сторону освещенных домов. Из окон выглядывали танцовщицы в разноцветных шелковых халатах и с убранными шпильками в высокие прически волосами. Они обмахивались веерами и передавали друг другу полупрозрачные ткани. Прохожие улыбались им и весело смеялись в ответ на их кокетливые приветствия.

Вдруг Джингшен остановился, подумав, что нужно разыскать постоялый двор, где можно переночевать. Его мучила жажда, но найти ночлег было важнее. Посмотрев в дальний конец улицы, где стояла компания матросов, он наткнулся взглядом на еще одну табличку, но, как ни щурился, не мог прочитать надпись на таком большом расстоянии.

Джи перебросил мешок с затекшего плеча и пошел по направлению к вывеске, как вдруг из чайного дома справа услышал прекрасную мелодию. Звонкие и переливчатые звуки цитры так очаровывали, что Джингшен закрыл глаза и с головой погрузился в чудесную музыку. Она нарастала, ее быстрые и высокие ноты чередовались с медленными и более низкими, и юноше казалось, что мелодия выражает умиротворение, спокойствие и надежды исполнителя на счастливое будущее. Но иногда, словно в промежутке между струнами, проскальзывала легкая и светлая печаль. Джингшен подумал, что даже наставница не играла так эмоционально и вдохновляюще, как незнакомый музыкант.

Над дверью, откуда доносилась музыка, золотыми иероглифами было выведено «Чайный дом Хаохуа[8]». Карнизы двухэтажного здания были украшены пурпурными фонариками, свет которых в сумерках выглядел таинственным и манящим, а сквозь бумажные окна проступали расплывчатые фигуры посетителей.

Вмиг забыв о жажде и поиске ночлега, Джи уверенно толкнул дверь чайной. Внутри было тепло, маленькие светильники придавали стенам желтоватый оттенок. На подставках между столиками возвышались вазы с розовыми бегониями. Посетители держали в руках пиалы, от которых шел легкий пар. Воздух в помещении сладко пах травами и зажженными ароматическими палочками. Но больше всего Джи заинтересовало, что находится в дальней части зала, отгороженной ширмой с морским орнаментом, из-за которой доносились громкие звуки цитры.

Пока Джингшен разглядывал интерьер, к нему подошла служанка в платье с передником.

– Добрый вечер, молодой человек! – Женщина с любопытством скосила глаза на косу Джингшена, перекинутую на левое плечо. – Пойдемте со мной, я налью вам чая.

Джи неловко улыбнулся и последовал за ней в дальний конец зала. Женщина усадила его за свободный стол возле окна:

– Вы какой чай предпочитаете?

Джингшен, которого больше интересовал неизвестный музыкант, чем напитки, попросил служанку принести чай и суп с креветками. Когда она ушла, Джи, заглянув за ширму, наконец увидел исполнителя. Им оказался невысокий юноша, его кожа казалась очень бледной в приглушенном свете фонарей. На лоб ему спадали темные слегка волнистые пряди. На музыканте были широкие черные штаны, перевязанные поясом на талии, а длинные, до середины бедра, рукава серой рубашки с запа́хом колыхались, когда его тонкие пальцы перебирали струны. Юноша играл на обыкновенной цитре из клена, какую можно купить в любой музыкальной лавке Шанлу, но звуки из нее текли словно ручей, звенели словно зимний воздух и переливались словно шепот листьев в лесу.

Музыка стала более динамичной и жизнерадостной. Джи следил за движениями пальцев музыканта, и даже не заметил, что служанка принесла поднос с чайником и фарфоровыми пиалами и миской супа. Она заваривала чай, переливая и вспенивая его, чтобы привлечь внимание гостя, но, поняв, что это бесполезно, недовольно вздохнула и пошла обслуживать другой столик.

Джингшен слушал мелодию до тех пор, пока она не затихла. Когда отзвучала последняя нота, ему показалось, что он очнулся от сна. Джи поднялся, громко отодвинув стул, и протиснулся за ширму к юноше, который сидел на полу и еще не успел убрать свой инструмент.

– Ваша игра… Она просто потрясающая! – восхищенно воскликнул Джи, и музыкант с удивлением обернулся. – Никогда не слышал ничего прекраснее! – Джингшен приложил руку к сердцу, искренне расхваливая юношу. – Где вы этому научились?

Музыкант встал и, покраснев от смущения, внимательно посмотрел на Джингшена. Его широко распахнутые глаза выражали благодарность. Неуклюже поклонившись, он ответил тихим и мягким голосом:

– Спасибо, я рад, что вам понравилась моя игра. У меня нет учителя.

– Моя наставница хорошо играет на флейте и гучжэне[9], но ее исполнение так не впечатляет! – Джи не стал говорить, что, конечно, техника Ло Фэй более совершенна, но за четыреста лет любой бы довел свои навыки до идеала. – Вы выступаете здесь?

– Да, чаще всего.

– Мне бы хотелось послушать вас еще! – Джингшен довольно хлопнул в ладоши. – О, кстати, я забыл про чай, который заказал. Не хотите составить мне компанию? Я не выпью весь.

Музыкант на мгновение задумался и, кивнув, быстро убрал свой инструмент, освобождая площадку для выступлений.

Юноши сели друг напротив друга за столиком Джингшена. В чайнике оказался багряный чай с насыщенным ароматом, а рядом стояла порция супа с золотисто-молочным бульоном, за это время успевшего слегка остыть.

– Угощайтесь, – Джи протянул собеседнику пиалу. – Как вас зовут?

– Энлэй. – Музыкант взял чай и скромно опустил глаза.

– Красивое имя, – кивнул Джи. – А я Джингшен.

– Не видел вас здесь раньше. Вы не местный? – Энлэй скользнул взглядом по одежде и прическе Джи.

– Да, я с Туманных островов. Сегодня прибыл в город на корабле, который, я надеялся, доставит меня до Джучжи, что в Долине Камней, – он засмеялся. – Но я перепутал причалы!

– И что вы будете делать?

– Просто доберусь до Джучжи по суше, – пожал плечами Джи. – Придется идти через всю страну, но я выносливый, справлюсь. Пешком, на повозках – доберусь как-нибудь. – Он сделал глоток бодрящего кисло-сладкого чая. – Я отправился в путешествие, чтобы посмотреть мир и найти своего пропавшего отца. Еще я хочу научиться боевым искусствам – чувствую в себе склонность к этому. Правда, жителей островов защищать толком не от кого, – Джингшен улыбнулся. – Нас беспокоят только морские бесенята, эдакие проказники.

– Желаю вам удачи. В первый раз встречаю гостя с Туманных островов, – признался Энлэй. – Говорят, там очень спокойно.

– Это правда! У нас не так оживленно, как в Дэнлуне. Немноголюдно, тихо, все заняты своим делом. – Джи облокотился на стол и сказал с грустью: – Не хватает суеты. Зато красивая природа: туманы, лазурная вода, персиковые сады. О, и пшеничные поля! Когда солнечная погода, они сверкают словно золото.

– Как по мне, это прекрасно! – ответил Энлэй, вскинув брови так, что они почти исчезли за густой челкой. – Я был бы рад жить там. Не люблю многолюдные места. Единение с природой, гармония – это то, что я ищу как в жизни, так и в музыке.

– Значит, мы оба в поисках! – засмеялся Джингшен.

Юноши помолчали, делая медленные глотки из своих пиал. На улице стоял глубокий вечер, и посетители чайного дома уже начинали расходиться.

Джи краем глаза, чтобы не смущать, разглядывал Энлэя – худого миниатюрного юношу, с тонкой шеей и выпирающими ключицами. Несколько прядей у него на висках и у шеи закручивались не внутрь, а наружу, отчего волосы казались слегка растрепанными. Лицо еще хранило детские черты, а большие серые глаза смотрели доверчиво и печально, несмотря на то что весь облик музыканта выражал спокойствие и сдержанность.

– Вы упомянули о своей наставнице, – неожиданно сказал музыкант.

– А? – Джи очнулся, отвлекшись от разглядывания собеседника. – Да, моя наставница – Покровительница Ло Фэй.

Пиала Энлэя чуть не выскользнула у него из рук:

– Ло Фэй?! Та самая бессмертная, которой четыреста лет?!

– Ага, – довольно ухмыльнулся Джи. – Она обучает меня с самого моего рождения.

– Я слышал, что она правит островами, но не мог представить, что у нее есть ученики, – пробормотал Энлэй. – Это большая честь. Не каждый достоен брать уроки у бессмертных.

– Да? – Джингшен захлопал ресницами. – Тогда жители моей родины – самые достойные люди в Шанлу. Наставница много веков назад основала городскую школу, в которой обучает всех детей островов.

– Теперь я правда жалею, что не родился на Туманных островах. – Уголки губ Энлэя приподнялись в улыбке, но взгляд стал еще печальнее.

– А вы всю жизнь живете в Дэнлуне? – поинтересовался Джингшен.

– Нет, я из Анли. Здесь легче заработать… – Энлэй помрачнел, словно не хотел говорить на эту тему.

– Ясно, – кивнул Джингшен. За свою жизнь он научился понимать, когда не стоит о чем-то расспрашивать, а когда следует проявить настойчивость. – Ваша музыка достойна высших похвал! Когда можно будет послушать ее снова?

– Приходите сюда послезавтра. – Музыкант смущенно, но искренне улыбнулся. Он был очень рад, что кто-то наконец оценил его талант по достоинству.

Юноши говорили, пока на дне чайника не остались только засушенные цветы розы и гибискуса, и им показалось, что они знают друг друга уже очень давно. Чайная опустела. Последний гость сидел в углу зала и, откинувшись на резную спинку стула, допивал свой чай.

– Уже поздно, пора домой. – Энлэй встал, зашуршав складками штанов.

Только сейчас Джингшен вспомнил, что так и не нашел место для ночлега.

– Подождите! Вы не знаете, где здесь ближайшая гостиница? – спросил он.

Энлэй сосредоточенно нахмурился:

– В западном квартале. Почти все гостиницы находятся там.

– Мне что, нужно идти через весь город?! – Джингшен схватился за столешницу и приподнялся на стуле. – Ну почему?! – застонал он. – Пока я дойду, перевалит за полночь, а сил совсем нет. Может, переночевать в каком-нибудь саду? Погода еще теплая.

Музыкант задумался:

– Вы можете переночевать у меня. Я живу неподалеку, на восточном берегу. Это лучше, чем сад, но хуже, чем гостиница. Мой дом… очень скромен.

– Спасибо, – выдохнул Джи со счастливой улыбкой. – Надеюсь, кровать в вашем доме мягче, чем койка на корабле.

– Никогда не плавал на корабле, но думаю, что да, – усмехнулся Энлэй.

Джингшен заплатил за чай и суп, пока Энлэй разговаривал о чем-то с хозяином чайного дома – должно быть, он получил плату за свое выступление.

Когда они вышли на улицу, время давно перевалило за час Свиньи[10]. Фонарики покачивались на ветру, отбрасывая на лица юношей малиновые отсветы. Энлэй прижал к себе цитру и, подав знак Джи, повернул направо. Стук их обуви – кожаных сапог и черных матерчатых туфель – эхом отражался от стен домов затихшего города. Была середина недели, на следующий день горожанам снова нужно было рано вставать – ловить рыбу, торговать на рынке, обслуживать доки, – и юношам встретились только несколько задержавшихся в чайном квартале гуляк.

Вскоре они подошли к длинной террасе, по бокам которой росли деревья. Листья сверкали в свете полной луны, напоминая россыпь серебряных монет. Перейдя пару улочек, юноши вышли к окраине Дэнлуна. Квартал закончился высокими воротами, украшенными резьбой в виде птиц. За ними спускалась к берегу каменная лестница.

Преодолев последние ступени, слегка запыхавшиеся, они оказались на поросшей травой площадке, чуть дальше были видны песчаный пляж и небольшая хижина.

– Это ваш дом? – спросил Джи, когда до него оставалось несколько десятков шагов. Луна светила путникам в глаза, из-за чего постройку, скрытую в тени, было трудно разглядеть. Песок вперемешку с мелкой галькой шуршал у них под ногами.

– Да, – кивнул Энлэй. В ночном свете он казался еще бледнее. – Когда придем, придумаем, где уложить вас спать. Будете чай?

– Конечно! А есть… – Джингшен удивленно уставился на лачугу с соломенной крышей. Окна и дверь немного покосились, а одна из досок отвалилась, и хозяин прислонил ее к боковой стене. Даже в темноте можно было заметить, что она совсем старая.

– Что? – спросил Энлэй, прищурившись. – Я предупреждал, что мой дом хуже гостиницы. Но я не возьму с вас денег за ночлег. Не спешите с выводами: внутри уютнее, чем снаружи.

– Все хорошо. Но почему такой талантливый музыкант, как вы, живет в таком месте?

Энлэй насупился:

– Я приехал в Дэнлун в начале весны. Первое время было трудно договориться выступать в чайных домах, приходилось играть на площади и возле рынка, как попрошайка… У меня почти не осталось денег, те, что я зарабатывал, уходили на еду и достойную одежду, – он встряхнул длинным рукавом. – Сейчас я пытаюсь накопить на самый дешевый дом в городе. Но на это понадобится много лет, и временно я живу в этой заброшенной хижине. До меня здесь жил старый рыбак, и после его смерти она пустует. Никто не знает, что теперь здесь обитаю я. И хорошо, – Энлэй перешел на шепот. – Никто не приходит собирать налоги.

Джингшен, сбитый с толку рассказом музыканта, вошел за ним внутрь. Дом состоял из двух комнат: в одной была кухня с очагом и низким маленьким столиком, а в другой стояли широкая кровать и шкаф. Украшения, картины и ширмы, к которым привык Джи в доме Ло Фэй, отсутствовали. Фонарь заменяла единственная зажженная Энлэем тонкая свеча, и тень от ее пламени колыхалась и плясала на деревянных досках.

– Как вы будете жить здесь зимой? Не замерзнете? – с тревогой спросил Джи, бросая свой мешок на пол спальни. – И где ваши родители?

– Я уже купил теплую одежду и одеяла. А родители… – Энлэй, стоя в проходе спиной к Джингшену, некоторое время помолчал. – Они остались в Анли. Я сам зарабатываю себе на жизнь. Пойду вскипячу воды и сделаю чай, – сбивчиво, словно торопясь, добавил он.

Юноша ушел, оставив Джингшена сидеть в полумраке комнаты. Сквозь просвет между занавесками были видны холмы, возвышающиеся за городом, и склоны горы Дракона. У Джингшена было много вопросов к любезно приютившему его музыканту. Но тон Энлэя явно намекал, что на некоторые темы он говорить не хочет. Почему талантливый молодой человек уехал из своего родного города, где он тоже мог заработать и где у него есть семья и дом? Почему он предпочитает жить в бедности и одиночестве в разваливающейся хижине на берегу моря? Что привело к этому?

Пока Джи размышлял, из кухни послышался голос Энлэя:

– Идите сюда, пора подкрепиться.

На столе лежали засохшая лепешка и пара яблок. Джингшен сел напротив юноши на покрытую слоем пыли соломенную циновку и посмотрел на него. Свеча отбрасывала тень на лицо музыканта. Сейчас, когда они находились не в изысканно обставленном зале чайной, а в деревянной лачуге, и было слышно только, как тихо шумят волны и кричит какая-то ночная птица, Энлэй выглядел не вдохновленным, а уставшим и одиноким: в обычный жизни, вне выступлений, он снимал свою сценическую маску.

– Держите. – Энлэй придвинул к нему пиалу. – Обычный зеленый чай.

Сделав глоток, Джингшен почувствовал горьковатый вкус трав. При мыслях о новом знакомом у него сжималось сердце. Ему казалось несправедливым, что такой вежливый, способный юноша почему-то вынужден жить в старом доме и питаться дешевой едой.

Они молча поделили лепешку. Хотя она была черствой, внутри тесто еще сохраняло мягкость.

– Давайте перейдем на «ты», – внезапно сказал Джи, прервав молчание. – Мы же теперь друзья?

– Что? Да… Наверное, да. – Энлэй отвел глаза и попытался улыбнуться. Улыбка вышла неуверенной, словно он сомневался. – Можем на «ты».

– Отлично! – обрадовался Джи. – Где мне лечь? В комнате только одна кровать.

– Я посплю на полу, – вздохнул Энлэй.

– Нет, так не пойдет! Тогда давай ляжем вдвоем, кровать широкая. Не переживай, я быстро засыпаю и не ворочаюсь во сне, – засмеялся Джингшен. – Наставница завидует мне. Она часто страдает бессонницей.

– Если бы я прожил на этом свете несколько сотен лет, тоже страдал бы ею, – пробормотал музыкант, заслонив лицо за пиалой.

Перекусив, юноши сняли обувь и улеглись по разные стороны кровати. Постель была значительно мягче, чем на корабле. Джи казалось, что Энлэй чувствует себя неуютно: он сдвинулся на самый край и лежал, не двигаясь.

– Я тут подумал, – осторожно начал Джингшен, перевернувшись на спину, – разве за твою чудесную музыку тебе не должны платить огромные суммы? Золотыми монетами!

Энлэй дернул плечом и печально усмехнулся:

– Понимаешь, людей, которые готовы оценить музыку так же высоко, как ты, немного. Как бы хорошо ты ни играл, тебе будут платить столько же, сколько остальным. – Энлэй помолчал. – По-моему, ты мне льстишь, Джингшен. Неужели тебе правда нравится моя игра?

– Очень нравится! – Джи резко сел и повернулся к Энлэю. – Это самое прекрасное, что я когда-либо слышал. Я бы с удовольствием остался в Дэнлуне и каждый день приходил тебя слушать!

Энлэй перевернулся на другой бок. Его темные глаза блеснули в лунном свете надеждой.

– Рад слышать. А почему бы… – он закусил губу, раздумывая, – тебе не остаться?

– Я не могу здесь задерживаться, – грустно улыбнулся Джингшен. – Мне нужно найти отца.

– Зачем тебе его искать? Что с ним случилось?

– Я хочу найти его, чтобы узнать, кто я такой. – Джингшен пока не мог рассказать, что он сын бессмертного. – Мои родители познакомились в Джучжи. Они влюбились друг в друга и много времени проводили вместе. Но неожиданно отец попросил маму уехать, ничего ей не объяснив, но пообещав, что потом приедет на Туманные острова. По пути домой мама узнала, что беременна. И вот прошло уже… – Джи запнулся, – двадцать лет, а отец так и не приехал.

– А твоя мама не хочет сама найти его? Она писала ему?

– Да, писала, но ответа не было. Мама умерла пять лет назад.

Энлэй вздрогнул и отвел глаза:

– О… Извини. Я очень тебе сочувствую.

– Все в порядке. Она прожила хорошую жизнь.

– А сколько ей было?

– Семьдесят.

– Она что, родила тебя в пятьдесят?! – удивился Энлэй.

– А… эм… – Джи смутился, не зная, как выкрутиться. – Не все заводят семью в молодости.

Энлэй покачал головой и повернулся обратно к стене:

– Понятно. А ты не думал, что твой отец тоже мог умереть?

– Конечно, нет! Он точно жив.

– Разве он не должен быть таким же старым?

– Не знаю, – как можно беззаботнее засмеялся Джингшен, мысленно обругав себя за неосторожность. Не так просто признаться, что именно от отца ему передалась вечная молодость. – Просто уверен, что он жив.

– Хотел бы я быть таким же оптимистом, – вздохнул Энлэй. – Желаю тебе удачи. А теперь давай спать, я очень устал.

Палочка благовоний не успела бы сгореть к тому времени[11], как Джингшен безмятежно засопел, и Энлэй понял, почему наставница ему завидовала.

Глава 3. Тридцать девятая гексаграмма

Утром Джи проснулся от холода. Во сне он случайно скинул с себя покрывало, и ветер, задувавший сквозь щели в досках, неприятно пробирался за шиворот. Подняв голову с подушки, он увидел, что его правая рука раскинулась на полкровати, а Энлэй, завернувшись в одеяло с головой, чуть не падает на пол. Новый друг спал, беспокойно двигая глазами под веками и время от времени поджимая губы и хмурясь. Джи решил, что ему снится не очень приятный сон.

Он тихо встал, натянул алое ханьфу и вышел на кухню, прикрыв за собой дверь. В ожидании, пока встанет хозяин дома, Джи снова открыл книгу сказаний об императоре Топазе. Через час из спальни донеслось шуршание, и вышел заспанный Энлэй.

– Доброе утро, – поздоровался Джингшен, захлопнув книгу. – Я решил подождать, когда ты проснешься.

Энлэй молча кивнул и зевнул.

– Сейчас приготовлю завтрак, – пробурчал он. – Подожди немного.

Скоро на столе стояли две миски с горячей кашей из клейкого риса и пшена – обычная утренняя трапеза жителей юга страны.

– Спасибо, – поблагодарил Джи. – Погоди-ка! – Он порылся в своем мешке и вытащил горсть фиников, миндаля и арахиса. – Мне кажется, так будет вкуснее.

Теперь каша стала сладкой, праздничной на вид, и они с удовольствием опустошили свои миски и запили еду чаем.

– Жалко, нет семян лотоса, – вздохнул Джи. – Кухарка моей наставницы часто добавляет их в сладости. Но так тоже ничего.

Энлэй собрал грязную посуду и обернулся к гостю.

– Послушай, – начал он. – Вчера ты сказал, что ищешь мастера боевых искусств. Это так?

– Да, мне нравится держать в руках клинок. – Джи сжал и разжал кулак. – Хочется взмахнуть оружием, сделать выпад. Перед глазами встают видения – всадники на конях, воины с копьями, и слышатся удары гонга и торжественное пение… – Юноша замялся. – Не знаю, что это.

– Я понял: у меня так же бывает с цитрой. – Энлэй кивнул и сложил руки на груди. – Душа поет о твоем предназначении. К сожалению, я не смогу помочь тебе с поисками отца, но могу посоветовать наставника, который научит тебя сражаться.

– Говори! – Джингшен подался вперед, и глаза его сверкнули от нетерпения.

– У меня есть двоюродный дядя Цзимин. На своей свадьбе он упоминал, что в юности у него был невероятный учитель, который сделал из него настоящего воина, и этот мастер живет где-то в окрестностях Анли.

– Тогда я просто обязан навестить его! Путь мой лежит далеко на север, и пока я доберусь до Джучжи, успею посмотреть весь мир, – засмеялся Джи. – Научиться боевым искусствам – тоже моя цель, и ради нее поиски отца могут немного подождать. Как зовут этого учителя?

– Я не знаю его имени. Для начала тебе нужно встретиться с моим дядей.

– Ты можешь показать дорогу? Где находится Анли?

– На севере Долины Журавлей. Неделя пути, если ехать по прямой дороге. В обход чуть больше.

– В обход чего? – поинтересовался Джи.

– Бамбукового леса. – Энлэй помрачнел. – Местные стараются обходить его стороной.

– Почему?

– Плохие слухи. – Музыкант рассеянно почесал в затылке. – Ладно, сейчас не об этом. Если соберешься в Анли, имей в виду: Цзимин служит в императорской армии, домой приезжает редко. Будь готов к тому, что придется ждать его возвращения. Можешь поговорить с его женой, она архитектор. Милая женщина, я был очень рад, когда Цзимин сделал ей предложение.

– Женщина-архитектор? – удивился Джингшен.

– Да, а что такого? – вскинул бровь Энлэй. – Архитектура – часть искусства, женщины в нем ничуть не уступают мужчинам. У них более тонкое чувство прекрасного.

– Согласен. Моя мама зарабатывала на жизнь живописью, и ее картины были такими правдоподобными! Она научила меня рисовать, но такого мастерства я так и не достиг.

– Ты рисуешь? – в свою очередь изумился Энлэй и мягко улыбнулся. – Значит, мы оба люди искусства.

Джингшен улыбнулся в ответ. Пока юноши наводили порядок на кухне, он подумал, что ему жаль расставаться с Энлэем. Они скрашивали одиночество друг друга, им было о чем поговорить. Внезапно ему в голову пришла идея.

– А ты не хочешь отправиться со мной? – спросил он. – Я не знаю, как добраться до Анли, а ты знаком с местностью. Цзимин – твой родственник, и если мы придем вместе и ты представишь меня как своего друга, мне будет легче расспросить его.

Энлэй задумчиво посмотрел на гостя и с сожалением помотал головой:

– Я бы с удовольствием, но за время своего отсутствия я лишусь заработка в чайных домах. Мне нужны деньги, потому что, как видишь, живу я бедно: хорошо, что на еду хватает.

– Сколько лун ты зарабатываешь за одно выступление? – Лунами назывались деньги, принятые по всей империи. На одной стороне монеты была изображена река, текущая между двух гор, а на другой – профиль Топаза.

– Что? Ну… Три тысячи.

– Я заплачу тридцать тысяч, чтобы ты отправился со мной, – Джингшен вспомнил, что на материке люди не делают что-то просто так, и надеялся, что деньги помогут получить согласие Энлэя. Сумма была большой, но за два дня путешествия на корабле он осознал, как остро ему не хватает компании.

Энлэй смутился:

– Не стоит. Я не могу, Джингшен. Так же, как ты вчера сказал, что не можешь остаться, я не могу уехать. На кого я оставлю дом? Он все, что у меня есть, – юноша обвел рукой комнату. – Боюсь, если я долго буду отсутствовать, по возвращении обнаружу, что дома уже нет. Вдруг его снесут или что-то в этом роде? Где мне тогда жить?

– Ой, не преувеличивай, – хмыкнул Джингшен. – Ничего с ним не будет. Ты сам говорил, что сюда никто не ходит. Повесим на дверь табличку «Хозяин скоро вернется», и все.

Энлэй переступил с ноги на ногу. Несколько минут он молчал, о чем-то раздумывая.

– Поедем вместе. – Джингшен подошел к Энлэю и положил руку ему на плечо. Тот, погруженный в свои мысли, вздрогнул от неожиданного прикосновения. – Пожалуйста.

Джи хотел, чтобы Энлэй отправился с ним не только потому, что не знал дороги и не любил одиночества – он боялся, что больше никогда не встретится с удивительным музыкантом. Ведь путешествие может затянуться на годы – вдруг, когда он вернется в Дэнлун, Энлэй уже и не вспомнит его? Как железо куют, пока горячо, так и дружбу заводить надо, пока есть возможность.

Наконец Энлэй кивнул.

– Ладно, так и быть. Но поедем на повозке, – предупредил он. – В прошлый раз я шел от Анли до Дэнлуна пешком. Не хочу повторять свои ошибки.

– Спасибо, друг! – Джингшен радостно улыбнулся и схватил Энлея за руку. – Когда выезжаем?

– Через три дня. – Энлэй осторожно высвободил свою руку из его хватки. – У меня завтра выступление, если ты не забыл. За это время, будь добр, купи еду и вещи в дорогу. А я поищу, где можно одолжить повозку. – Он набросил на плечи накидку и отворил дверь. С улицы подул прохладный ветер. – И еще: в последнее время на рынке часто жалуются на воров, поэтому спрячь деньги в разных местах, не носи все в одном кошельке. И когда будешь уходить, запри дверь.

Джингшен сразу же отправился в город. Днем Дэнлун выглядел не так празднично, как ночью, но суета и гул голосов на рынке оставались прежними. Джи долго бродил между палаток, выбирая, что купить в дорогу. Его запасов вяленого мяса и рыбы хватало только на одного, но теперь у него появился попутчик, вернее сказать – проводник.

Продавец фруктов рассказал Джи, где купить карту. В небольшой лавке возле порта продавалось все, что нужно для путешествий: фонари, складные ножи, теплая одежда. Хозяин быстро достал карту Шанлу – один из самых продаваемых товаров – и протянул ее Джингшену. На ней были изображены горы, поля и реки, а все большие города и деревни крупно подписаны.

На обратном пути Джингшен решил пойти другой дорогой – вдоль пристани. Вдалеке слышались окрики торговцев рыбой. Ожидающие отплытия матросы сидели на ящиках и курили трубки. Флаги на мачтах кораблей хлопали на ветру. На одном из них Джингшен разглядел рисунок в виде головы тигра – герб южного государства Худжана.

Когда он вышел к окраинам порта, его внимание привлекла яркая вывеска: на ней был изображен символ Инь и Ян, а под ним золотой краской написано «Предсказание судьбы». Домик с красными стенами на пустынной улице не мог не бросаться в глаза. Поблизости не наблюдалось ни покупателей, ни путешественников, ни других торговцев.

Взглянув на лиловые занавески, скрывающие происходящее внутри лавки, Джингшен задумался. Он никогда не ходил к предсказателям – а ведь они могут не только поведать ему о будущем, что само по себе интересно, но и помочь выяснить местонахождение отца. А если его подстерегают опасности, гадатель обязательно об этом скажет.

Джингшен отворил дверь – и сразу почувствовал сильный аромат благовоний. Пахло специями, переспевшими фруктами и сандаловым деревом. Он раздвинул занавески из стеклянных бус и, закашлявшись, попытался разглядеть хоть что-то сквозь висящий в воздухе густой дым.

– О, кто это ко мне пожаловал? – раздался хриплый женский голос.

В комнате, склонившись над столом с двумя курильницами, сидела предсказательница. Неясный свет фонарей выхватывал ее растрепанные волосы, украшенные множеством цепочек и подвесок, пальцы с длинными ногтями и бледное лицо с красной татуировкой на лбу.

– Добрый день, – поклонился Джингшен. – У вас здесь так темно и душно…

– Это для создания нужной атмосферы, – интригующим голосом произнесла женщина. – Проходите, проходите, молодой человек. Дайте Луноликой Минчжу взглянуть на вас!

Юноша неуверенно приблизился к столу и сел на колени.

– Хм. – Гадалка, поставив локти на стол, оперлась головой на тыльную сторону ладони. – Вижу, да-а. Человек передо мной образованный, талантливый, выдающийся. А красавец какой!

– Ну что вы, – смущенно пробормотал Джингшен.

– Волосы как пламя, глаза как янтарь, – продолжила женщина. – Не местный?

– Я с Туманных островов, но мой отец иностранец. Он пропал много лет назад. Вы можете сказать, где его найти?

– Разумеется, юноша, но сначала я хочу предложить вам чаю. Вам когда-нибудь гадали по чаинкам?

Джингшен помотал головой, а Луноликая Минчжу поднялась со своего места и, позвякивая на ходу десятками украшений на голове, запястьях и шее, скрылась за ширмой позади стола. Послышался стук пиал.

Пока хозяйка лавки заваривала чай, Джи огляделся. Повсюду тлели палочки благовоний, на стенах висели демонические маски и бумажные гирлянды. Вездесущий дым проникал в нос и рот, не давая сосредоточиться, и Джингшен подумал, не уйти ли ему, но из вежливости и распирающего его любопытства решил остаться.

Скоро Луноликая Минчжу вернулась и протянула гостю пиалу. Юноша с благодарностью принял ее и сделал глоток. У напитка был необычный сладкий вкус с легкой горчинкой.

Предсказательница достала коробку и вынула из нее книгу, завернутую в шелк, и небольшой кувшин. Накрыв стол тканью, женщина трижды поклонилась до земли, затем правой рукой вытащила из сосуда бамбуковые палочки и трижды пронесла их сквозь дым курильницы. Длинные рукава ее одеяния волочились по полу. Закончив, Луноликая Минчжу вернула гадательные палочки в кувшин и протянула его Джингшену.

– Мысленно задайте интересующий вас вопрос, переверните кувшин и вытряхните одну палочку. Заметьте: только одну! Иначе придется начинать сначала. Затем скажите номер, который вырезан на палочке, и я приоткрою завесу тайны над вашим будущим, – шепотом произнесла гадалка и раскинула руки.

Юноша сделал еще один глоток чая и, борясь с внезапным головокружением, резким движением вытряхнул из кувшина палочку. Иероглиф на ней гласил: «тридцать девять».

– Посмотрим, – предсказательница поскребла номер алым ногтем. – Гексаграмма[12] «Препятствие». Ох, вас ждут непростые времена.

Джингшен зажмурился, задыхаясь от запаха благовоний, а гадалка раскрыла книгу и начала читать:

– На вашем пути – великое бедствие. В эту минуту оно дремлет, оно затаилось и предвкушает свое возрождение, но пройдет время – и оно покажет свою мощь. О-о, – протянула женщина, – это древнее зло. Зло, которому не одна сотня лет. Оно погубило многих…

Внезапно голову Джингшена пронзила острая боль: казалось, в виски вонзили тонкие иглы. Он судорожно вздохнул и стиснул зубы, чтобы не застонать. Все вокруг – и стол с гадательными палочками, и пурпурный полог, и жуткие маски с рогами и выпученными глазами – завертелось перед ним и погрузилось во тьму.

В сознании юноши возникло множество образов.

На столе в роскошном зале стоит гроб.

Белые бабочки копошатся в недрах трухлявого дерева.

Стремительно вертятся фасетчатые глаза, словно пытаясь разглядеть свою жертву.

На бинтах проступают пятна крови.

Небо в окружении черных сосен закрывает пелена тумана.

Откуда-то издалека доносился низкий, искаженный голос Луноликой Минчжу:

– … трудности, но вместе с ними – новые союзники.

Джингшен оперся руками об пол и тяжело задышал. Тело налилось свинцом, а сердце с мучительной скоростью билось о ребра.

– Человек, которого вы встретите на юге, поможет достичь успеха и приведет вас к просветлению. Избегайте одиночества и будьте осторожны на северо-востоке…

Превозмогая боль, юноша потянулся к пиале с чаем, но увидел вместо него черную жижу.

– Не тратьте жизненную энергию попусту и развивайте свою внутреннюю силу. Стойкость…

Джингшен, понимая, что вот-вот потеряет сознание от дурноты, с трудом поднял голову, чтобы подать гадалке знак остановиться, и его взгляд скользнул по латунному зеркалу на стене слева. Джи замер, чувствуя, как по лбу течет холодный пот: у Луноликой Минчжу не было лица – только круглый шар с белой и гладкой как жемчужина кожей в обрамлении спутанных волос. Джингшен вскрикнул и, чуть не уронив пиалу, вскочил на ноги.

– Стремитесь к гармонии, – закончила предсказательница.

– Что?..

– Тсс, – женщина прижала палец к губам. – Все в порядке. Плохо себя чувствуете? Какая жалость, что у вас непереносимость южных благовоний. Но вы запомнили мое предсказание?

Джи попятился к двери, но едва не споткнулся о ковер.

– Давайте я помогу, молодой человек. – Луноликая Минчжу шагнула к нему и, поддерживая под локоть, подвела к выходу.

Звякнули колокольчики на браслетах и стеклянные бусы, дверь отворилась, и Джингшен жадно вдохнул свежий воздух.

– Прощайте, Джингшен, – прошептала гадалка, и дверь захлопнулась, выпустив наружу облачко удушающего сладкого дыма.

* * *

Открыв глаза, Джи обнаружил себя под деревом на берегу моря. Он потер лоб и растерянно огляделся. Волны с шелестом набегали на песок. По серому небу плыли облака. Рядом лежал дорожный мешок.

Джингшен не знал, сколько прошло времени. Его сознание утонуло во мгле, и все, что он мог вспомнить – это покупки у торговцев на рынке и прогулку по порту. Не понимая, как он оказался под деревом, юноша предположил, что ему могло стать плохо, хотя бессмертные крайне редко чувствовали недомогание. Они почти не болели, и сильный вред им могли нанести только физические повреждения. Пригладив растрепавшиеся на ветру волосы и ощупав лицо, Джингшен не обнаружил ничего необычного – за исключением гула в голове, тупой боли в висках и сухости во рту.

– Умудрился заснуть посреди дня, – пробормотал он вслух. – Даже до дома дойти не успел.

Джингшен вернулся в хижину, хозяин которой уже уладил все дела.

– Ты долго, – заметил Энлэй, делая глоток из пиалы. Джи сосредоточенно уставился на нее, но так и не смог ничего вспомнить. – Господин Вэй, владелец «Хаохуа», направил меня к своему знакомому торговцу Чао, и тот с неохотой одолжил мне одну повозку. Пришлось заплатить ему залог, – недовольно поморщился музыкант.

– Я купил еду и карту, как ты просил. У меня еще осталось… – Джингшен коснулся рукой пояса, и у него упало сердце.

– Что такое? – насторожился Энлэй.

– Кошелек пропал, – нахмурился Джингшен.

– Как?! – вскричал музыкант и подбежал к другу. – Тебя что, обокрали?! Ты внимательно следил за поясом, когда шел по рынку?

– Наверное, я его где-то оставил. Может, пойти поискать?

– Смеешься? – горько усмехнулся Энлэй. – Его наверняка уже кто-нибудь подобрал. Деньги на дороге не валяются. А второй?..

Джингшен спохватился и, наклонившись, проверил кошелек в голенище сапога.

– Я последовал твоему совету спрятать часть денег в другом месте, и этот кошелек здесь. Сказать по правде, со мной случилось что-то странное, – посетовал он. – Я шел по порту, а потом внезапно очнулся под деревом. И ничего не помню.

Энлэй ахнул:

– Тебя кто-то оглушил?! Проклятие, воры совсем совесть потеряли!

– Голова немного болит, но в целом все в порядке. – Джингшен заглянул в мешок. – Вещи на месте.

– Действительно странно. – Энлэй помрачнел. – Нужно быть осторожнее. – Замявшись, он положил ладонь на плечо Джингшена. – Не переживай так.

– У меня еще много лун, и я могу их заработать, но мне обидно, что я такой рассеянный. Большую часть денег мне дала наставница. Она ведь предупреждала меня! Какой стыд! – Джи поморщился и расстроенно покачал головой.

– Ты не виноват.

– И еще этот горький привкус во рту…

– Ты ничего не пил? – насторожился Энлэй.

– Нет. – Джингшен пожал плечами. – Если я и пил что-то, я этого не помню.

– Что ж, ничего не поделаешь, – вздохнул Энлэй, когда Джингшен более или менее пришел в себя и успокоился. – Я приготовлю обед.

– Тебе помочь?

– Ты мой гость. Но если у тебя есть желание – давай, – кивнул музыкант.

Энлэй взялся за рыбу, поручив Джи вымыть и порезать овощи. Джингшен редко готовил, но с задачей справился. Хозяин похвалил гостя и попросил его заодно замочить и почистить древесные грибы.

Скоро в кастрюле булькал ароматный бульон, и Энлэй положил в него порезанную рыбу, овощи и грибы. Суп получился вкусным и сытным. Юноши жадно подцепляли палочками кусочки рыбы и обсуждали, что возьмут с собой в путь.

Все небо заволокло темными тучами, и пошел дождь: крупные капли с глухим стуком падали на крышу, ударялись о решетки на окнах и скатывались вниз. Волны цвета стали с шумом набегали на берег и разбивались о камни, поднимая тысячу брызг.

Из-за непогоды молодые люди остались дома. Энлэй зажег в спальне фонарь, опустился на пол и заиграл грустную протяжную мелодию. Джингшен сидел рядом и смотрел, как пальцы музыканта ловко бегают по струнам.

Казалось, в этот миг для Джингшена больше ничего не существовало, усталость и шум в голове исчезли, словно их и не было – только мягкий свет в полумраке комнаты, бледный юноша и его невероятная музыка.

Глава 4. Свет во тьме бывает обманчив

За последние несколько дней Джингшен и Энлэй сблизились еще больше. Они подолгу обсуждали музыку, различия жизни в Дэнлуне и на Туманных островах, местные традиции и кухню. От Энлэя Джи узнал, что в месяце абрикоса[13] в центральных и южных землях Шанлу празднуют День Дракона и Феникса и устраивают пляски в их честь. Двери домов украшают ивовыми ветками и жемчужными бусами, а жители наряжаются в алые кожаные жилеты, символизирующие чешую Дракона, и золотисто-желтые накидки, напоминающие оперение Феникса.

Энлэя очень интересовала Ло Фэй. Он внимательно слушал рассказы Джи о спокойном и мягкосердечном характере наставницы, о ее отношении к жителям и методах обучения. Услышав, что Джингшен благодаря ей знает маленькие магические хитрости, музыкант обомлел и попросил что-нибудь продемонстрировать. Джи принес с кухни чайник с остывшей заваркой и, демонстративно подержав его в ладонях, передал Энлэю, который с удивлением почувствовал, что чайник нагрелся.

Джи объяснил ему, что на уроках Ло Фэй научился поглощать ци и в пределах своих возможностей влиять на окружающий мир. Он мог заставить цветы расти быстрее, а ветер – дуть сильнее. На Энлэя это произвело огромное впечатление, и он восхищенно назвал Джи заклинателем, но тот лишь рассмеялся и сказал, что это просто фокусы, на которые уходит слишком много сил. На вопрос музыканта, может ли любой человек овладеть магией, Джи ответил, что на это способны только люди с большим запасом жизненной энергии – умолчав о том, что Ло Фэй обучила его магии только потому, что он бессмертный. Про себя юноша подумал, что сам он не достиг больших успехов: чтобы в полной мере управлять элементами природы, нужно с упорством тренироваться десятки, а то и сотни лет. Не все боги на такое способны.

Через три дня юноши собрали необходимые вещи, надели на плечи теплые накидки и отправились в путь.

– Кстати, а где повозка? – спросил Джингшен, когда они вышли за порог покосившейся хижины.

– Во дворе, возле дома Чао. Один я бы не спустил повозку сюда, да и что толку? Мы здесь не проедем – рядом гора Дракона и опасное скалистое ущелье. Когда выедем из города – попадем сразу на равнину, где дороги прямые и ровные.

– Хорошо, тебе виднее, – согласился Джингшен. – Я совсем здесь не ориентируюсь… На Туманных островах так просто: ни гор, ни холмов, ни лесов. Не заблудишься.

– На Туманных островах не заблудишься? – удивленно вскинул брови Энлэй. – То есть туман тебе не мешает?

Джингшен рассмеялся:

– Ты, наверное, представляешь непроглядную мглу, да? Туман на островах легок и полупрозрачен – он похож на маленькие облачка, сошедшие на землю, и не мешает видеть. К ночи дымка сгущается, а по утрам постепенно рассеивается.

– Вот бы увидеть своими глазами! – мечтательно произнес Энлэй.

Музыкант запер дверь и повесил ключ на шею. Когда они начали подниматься по лестнице в город, он все еще беспокойно оборачивался на свой дом. Издалека его не было видно за ветками раскидистого дерева, растущего недалеко от побережья.

Тащить мешки с вещами было нелегко: худощавый Энлэй все время вздыхал и перекидывал ношу с плеча на плечо. Юноши пробирались через толпу в чайном квартале, где началось их знакомство. Даже днем из домов слышалась веселая музыка и доносились народные песни. Джи с интересом наблюдал за городской жизнью. На его родных островах в полуденное время стояло безмолвие: жители работали на полях, ловили рыбу или торговали на рынке.

Наконец путники добрались до двора торговца Чао, и Энлэй нашел их повозку – небольшую, но относительно новую. Он постучал в дверь, поговорил с кем-то и вышел вместе со слугой. Тот быстро запряг в повозку коня рыжевато-коричневого окраса и сказал, что его зовут Чабрец. Животное было спокойным и послушным. Энлэй погладил коня по шее и занял место возницы. В отличие от Джингшена, он хорошо ладил с животными и, как оказалось, умел ездить на лошадях.

Вскоре, оставив позади северные ворота, они выехали за пределы Дэнлуна, и мостовая сменилась каменистой проезжей дорогой. Повозка, слегка подпрыгивая на выступах, поднимала клубы пыли.

Джингшен отодвинул мешки и, привалившись к стенке повозки, стал разглядывать окрестности. Обзор закрывали высокие скалы и холмы с редкими деревьями, которые словно робко выглядывали со своих вершин и следили за проезжающими внизу путниками. Через полчаса дорога пошла в гору и вывела на ровную местность. На равнине рос мелкий кустарник, кое-где попадались липовые и ясеневые рощицы. Иногда вдалеке можно было различить деревенские дома. С обеих сторон дороги росли деревья со сверкающей на солнце золотистой листвой. Когда путешественники повернули направо, перед ними открылся вид на огромную долину с простирающимися до самого горизонта полями. Так они ехали несколько часов. Пейзаж был однообразным, только изредка повозка проезжала мимо лугов, пастбищ и небольших уютных поселений. По голубому полотну неба пробегали облака, солнце грело макушки, а в воздухе веяло беззаботностью и свободой.

Когда наступило время обеда, путники остановили лошадь возле пастбища и достали свои припасы. Они молча грызли редьку и морковь, пока внимание Джингшена не привлекли каменные стены и разрушенные колонны за оградой.

– Что это? – с любопытством спросил он, указывая на темные остовы здания, чем-то напоминающего пагоду.

Энлэй оглянулся и посмотрел вдаль:

– Руины Сэн Лина. Ты знаешь о войне за Центральные земли, которая произошла здесь семьсот лет назад?

– Припоминаю, – кивнул Джи. – В те времена существовало два влиятельных государства: Сэн Лин и Тайксен. Сейчас на их месте находятся Долина Журавлей и Долина Мха. Первое государство было небольшим, но с плодородными землями. – Он обвел рукой овощные поля вокруг. – Второе являлось крупной державой, но земли его располагались на болотах. Обе страны вступили в борьбу за Центральные земли…

– Теперь там столица, – вставил Энлэй.

– Тайксен оказался сильнее и решил уничтожить своего противника, а территорию, богатую хорошей почвой, забрать себе. Армия обложила столицу Сэн Лина Чэншу самовоспламеняющимся мхом, и в итоге город оказался в кольце пламени. Погибли почти все жители столицы, и пострадало много деревень.

Они помолчали, с грустью вспоминая сказания об ужасной трагедии.

– По слухам, – пробормотал Энлэй, – погибшие воины Сэн Лина обратились в призраков журавлей, которые и сейчас обитают здесь. Как думаешь, это правда?

Джингшен энергично кивнул.

– Наставница рассказывала мне, что в битве при Чэншу остались в живых очень немногие. Один из них – благородный генерал Хэ, нынешний бессмертный Долины Журавлей. Он в одиночку сражался с целым войском Тайксена, и за его доблесть и подвиги боги даровали ему бессмертие. Ло Фэй говорила, что Хэ присматривает за всеми призрачными журавлями. Среди них есть его друзья и семья.

– Мне очень жаль его, – сочувственно произнес Энлэй. – Боги преподнесли ему дар вечной жизни – но зачем она ему, если все, кого он любил, погибли и стали молчаливыми духами птиц?

Джингшен промолчал. Множество людей стремятся стать бессмертными, но не все задумываются, что у медали есть две стороны.

– А твоя наставница видела Хэ?

– Всего лишь раз, в Самоцветном дворце, при восхождении на престол Яшмового Императора.

– И какой он?

– Она сказала, что Хэ статный, серьезный и молчаливый мужчина, правда, выглядит печальным, и что «взгляд его мрачен, как горное ущелье, и пронзает словно меч, но черты лица благородны и красивы, как у небожителя, а походка стремительна и изящна, как полет орла». – Джингшен догадывался, что взгляд генерала, похоже, тронул сердце Ло Фэй, но говорить об этом своему спутнику не собирался. – Хэ – незримый защитник и затворник, живущий в лесу Вечных кленов. За сотни лет он всего несколько раз выходил к жителям Долины Журавлей.

Отдохнув, юноши снова тронулись в путь. Ночью они останавливались под сенью деревьев, накрывались одеялами и дремали бок о бок, прижавшись к стенкам повозки. Погода стояла теплая, и ночевать на природе было еще комфортно. Опасностей путники не боялись: малочисленный народ Долины Журавлей был мирным. На злых духов местные жаловались редко, но Джингшену и Энлэю все же не повезло их встретить.

Днем, когда они ехали по дороге, пересекающей обширные рисовые поля, погода внезапно испортилась. Небо над вершинами соседних холмов, утопающих в бледной дымке тумана, посерело, и облака отбрасывали на долину мрачную тень. Сначала подул ветер, принеся с собой запахи увядающей травы и неприятной сырости. Энлэй оглянулся и плотнее закутался в накидку. Кругом не было ни одной живой души, копыта Чабреца мерно стучали по дороге, и лишь поскрипывало колесо повозки, да Джингшен иногда шелестел страницами книги.

– Кажется, будет дождь, – сказал Энлэй, вглядываясь в сгущающуюся мглу.

Стоило ему произнести эти слова, как с неба упали первые капли. Джингшен вздрогнул, когда холодная вода потекла с шеи ему за воротник, и поспешил захлопнуть книгу, чтобы она не намокла.

– Нужно найти убежище, – пробормотал он, втянув голову в плечи. – Может, там?

Энлэй повернулся в указанную сторону и прищурился. В нескольких десятках чжанах[14] впереди у подножия холма виднелось каменное сооружение. Выхода не было: он встряхнул поводья, и лошадь побежала к окраинам полей. Дождь тем временем усиливался.

Спустя несколько минут повозка остановилась возле покосившихся ворот. Трещины в плитах, которыми был выложен двор, заросли травой. Оставив Чабреца пережидать непогоду под раскидистым деревом, юноши быстро похватали из повозки дорожные мешки и побежали ко входу в двухэтажное здание. Из черной крыши во многих местах выпали куски черепицы, колонны покрывал слой мха, а каменная кладка осыпалась.

Внутри Джингшен наконец смог перевести дух. Шум от дождя стоял такой, словно десять человек вразнобой ударяли в тангу[15]. Крупные, тяжелые капли громко стучали по черепице и по земле. Пока путники бежали к заброшенному дому, они успели промокнуть до нитки, с волос ручьем стекала вода.

Джи оглядел темное помещение. К его удивлению, здесь были только голые стены, в которых тут и там зияли дыры. Ступени лестницы, ведущей на второй этаж, наполовину обрушились, и подняться выше не представлялось возможным. Энлэй поставил мешки у стены и принялся искать в них сухую одежду.

– Что это за место? – спросил Джингшен и вдруг заметил в погруженном во тьму углу квадратную дыру – спуск в подвал. Как бы юноша ни старался, увидеть, что находится внизу, у него не получалось.

– Если судить по цвету черепицы и степени разрушения, этот дом построили еще до войны за Центральные земли. Здесь могла жить семья, которой пришлось оставить его из-за нападения вражеских солдат. – Энлэй печально покачал головой.

– А я думаю, что это склад, – возразил Джингшен. – Зачем в доме делать такой большой подвал? Интересно, там что-нибудь есть?

– Здесь даже огонь разжечь нечем. – Энлэй огляделся, но пол покрывала лишь каменная пыль. Нигде не лежало ни сухой листвы, ни палок, пригодных для костра.

– Подожди немного, дождь прекратится, и мы двинемся дальше.

Но даже с наступлением вечера ливень не собирался останавливаться, а в узкие проемы окон то и дело врывались порывы ветра. Энлэй молча жевал засохшую маньтоу[16] и иногда вздрагивал от сырости и холода.

– Нам придется здесь заночевать, – вздохнул Джингшен, выглядывая наружу. Вода лилась сплошным потоком, и надежда найти другое убежище развеялась как дым.

– Боюсь, что так. Но поверь мне, это не самая худшая ситуация. Когда я ушел из дома, то часто ночевал на сырой земле.

– И как долго ты… вел такой образ жизни?

– Три недели. В одной деревне посчастливилось встретить торговца, он довез меня до Дэнлуна.

Джингшен вскинул бровь и покачал головой. Сжимая в руке такую же черствую булку, он рассеянно обвел взглядом руины:

– Спущусь-ка я вниз. Вдруг там найдется что-то пригодное для костра. Надоело сидеть в сырости. – Он направился к спуску в подвал, но услышал встревоженный оклик Энлэя:

– Подожди! Там темно, и я не уверен, что безопасно. Вдруг лестница тоже обрушилась? – Музыкант махнул рукой в сторону второго этажа.

– Я буду осторожен, – пообещал Джингшен.

По правде говоря, он устал сидеть без дела и ждать, когда небеса прекратят обрушивать на землю неудержимый, бесконечный водопад. Он впервые оказался посреди руин, и дух исследователя в нем пробудился как никогда сильно. Подобрав полы ханьфу, юноша осторожно опустился на ступеньку ниже и, нащупывая дорогу левой ногой, стал спускаться дальше. Лестница быстро закончилась, и Джингшен очутился в кромешной темноте. Ничуть не боящийся мрака, Джи вытянул руки и наткнулся на что-то большое и твердое.

– Тут что-то есть! – крикнул он Энлэю, и его звонкий голос эхом отразился от стен. По ощущениям, комната здесь была значительно меньше и у́же, чем этажом выше.

Джингшен нерешительно прошел вперед и, снова обо что-то ударившись, остановился. Поверхность под его ладонями была шероховатой, а постучав по ней, он услышал глухой стук.

– Похоже на деревянные ящики, – пробормотал он вслух.

Услышав за спиной легкие шаги, он обернулся и увидел смутно различимую фигуру Энлэя.

– Я пойду с тобой, – сказал музыкант, и по его голосу Джи понял, что он нервничает. Юноша подал ему руку, и Энлэй, чуть не споткнувшись о ящики, успел ухватиться за длинный рукав друга.

– Доски можно использовать для костра. Как думаешь, что здесь могли хранить?

– Не знаю. Овощи, а может, оружие: мечи, стрелы?

Джингшен пошел вперед. Энлэй, неуверенно плелся позади. Подошвы их сапог шлепали по лужам на полу. В подвале пахло затхлостью и сыростью, но не из-за дождя, а от плесени и разложения. Через несколько шагов у Джи под ногами что-то треснуло.

– Я на что-то наступил! – Присев на корточки, он нашарил в темноте несколько крупных осколков, похоже, оставшихся от глинянного кувшина.

Вдруг Энлэй похлопал Джингшена по спине и резко выпрямился.

– Что это?.. – прошептал музыкант, но Джи уже успел заметить странный свет.

Между каменными стенами парил голубой огонек. Не издавая ни звука, светящийся шар задрожал, качнулся вверх-вниз и, подлетев к ним, замер на расстоянии одного чи[17] от Джингшена, мерцая как светлячок. Волшебный свет завораживал, и Джингшен не заметил, как протянул руку и едва не коснулся огонька. Отлетев назад, тот неспешно поплыл в обратном направлении, в глубь подвала. Юноши двинулись за ним.

Словно во сне, влекомые загадочным огоньком, они бродили по коридорам. У подвала не было ни конца ни края, и Джингшен даже не мог определить, как далеко они с Энлэем ушли от входа. Огонек так манил к себе, что от него было невозможно отвести взгляд. Из-за отсутствия свежего воздуха клонило ко сну. Вдруг огонек разделился, и теперь над головами юношей парило уже два светящихся шара. С каждым новым поворотом «светлячков» становилось все больше и больше, и за круговертью из полудюжины огней Энлэй и Джи уже не видели стен. Все заливало ослепительное бирюзовое сияние, и им начало казаться, что они слышат чей-то шепот. Затем зазвучала тихая протяжная песня, и в подсознании Джингшена возникли расплывчатые образы: он бежал по лабиринту, пытаясь догнать фигуру впереди, но та исчезала, оставляя после себя только дым.

Вдруг Энлэй оступился и, стряхнув с себя наваждение, посмотрел под ноги. На полу лежал человеческий череп с черными провалами глазниц. Энлэй испуганно вскрикнул, чем тут же привлек внимание огоньков. Перестав кружиться, они застыли и угрожающе замерцали. В ужасе осматриваясь вокруг, Энлэй увидел разбросанные повсюду кости.

– Джингшен! – позвал он, но тот не услышал: покачиваясь на слабых ногах, Джингшен невидящим взглядом смотрел перед собой. Энлэй с силой затряс его, пытаясь развернуть в сторону предполагаемого выхода, но Джи непроизвольно взмахнул рукой, чуть не ударив музыканта. Энлэй, тяжело дыша, попытался сделать шаг назад, но огни тут же возникли перед его носом. Лицо юноши обдало жаром, и он отпрянул, поняв, что они оказались в ловушке. – Убирайтесь! – крикнул Энлэй и, крепко ухватив Джингшена за рукав, снова сделал попытку пробиться через призрачный рой.

Огни зашипели, нарушив стоявшую в подземелье мертвую тишину, и, к еще большему ужасу музыканта, начали сливаться воедино. Бесформенное пламя высотой в чжан заполнило собой весь проход, а спустя мгновение у него выросла вытянутая голова, а за ней – длинные тонкие руки.

Никогда в жизни Энлэй не сталкивался с нечистью, и в ту кошмарную минуту, когда он угодил в странное подземелье, а единственный человек рядом подпал под чары призрачных огней, не знал, как поступить. Он слышал, что против темных сил монахи применяют бумажные талисманы и обереги из персикового дерева, но ни того ни другого у него не было. С бешено колотящимся в груди сердцем Энлэй достал из-за спины цитру, с которой не расставался с тех пор, как покинул родной дом. Для музыканта пропажа кошелька была меньшим несчастьем, чем потеря его дорогой цитры – не только его верного друга, но и средства, с помощью которого он зарабатывал на жизнь последние полгода. Пятясь от тянущихся к нему огненных пальцев, Энлэй с силой ударил по струнам. Глубокий и низкий звук эхом отразился от стен, и Джингшен, услышав его, очнулся от забытья.

– Что?.. – сонно спросил он, но не успел больше ничего сказать, потому что Энлэй заиграл ритмичную мелодию.

Злые духи, слившиеся в одну большую огненную фигуру, напоминающую человеческую, продолжали угрожающе тянуть к ним свои руки. Джингшен вздрогнул и, вытащив из-за пазухи бумажный талисман – или амулет фу, как его называли экзорцисты, – заслонил собой друга, бросил амулет перед собой. Светящаяся фигура, зашипев в последний раз, распалась на огоньки. Они начали бледнеть, пока не растаяли в воздухе, оставив после себя несколько устремившихся к полу зеленых искр. Подвал снова погрузился во тьму, и наступила тишина.

– Ч-что это было? – запинаясь, спросил Энлэй. – Я наступил на человеческий череп. Тут повсюду кости!

– Наверное, призрак или другая нечисть, – пробормотал Джингшен, который еще не до конца пришел в себя, недоумевая, почему очаровательные огни, похожие на фей из народных сказаний, превратились в расплывчатое нечто. – Хорошо, что у меня с собой талисманы! Давай выбираться отсюда. – Он крепко сжал запястье Энлэя и стремительно зашагал к противоположному концу коридора.

– Это подземелье просто бесконечное, – в отчаянии произнес музыкант.

Но стоило им повернуть за угол и пройти десяток чжанов, как Джингшен врезался в деревянные ящики.

– Выход! – воскликнул он и, на ощупь найдя лестницу, начал подниматься по ступеням наверх.

– Почему мы так быстро дошли обратно? Я думал, здесь целый лабиринт.

– Нас заворожили огни.

– Я не смог привести тебя в чувство, – посетовал Энлэй.

– Я очнулся от твоей музыки, – улыбнулся Джингшен. – Молодец, что догадался сыграть на цитре. Наставница рассказывала мне, что некоторые злые духи пугаются громких звуков.

На первом этаже все осталось на своих местах. Юноши схватили свои вещи и, не оборачиваясь, выбежали из руин. Дождь уже прекратился, и наступила ночь. Полная луна на темно-синем небе отбрасывала серебристый свет на высокую влажную траву и листья на деревьях.

– Уже час Свиньи… Как долго мы бродили в подвале?

– Все позади, – устало выдохнул Джингшен и привалился к стенке повозки.

– Тех несчастных, чьи кости мы обнаружили, погубили огни? – Энлэй поежился и обхватил себя за плечи.

– Нас могла ждать та же участь, – мрачно кивнул Джингшен. – Поищем другое место для ночлега. Лучше спать, как ты говоришь, на сырой земле, чем в доме с призраками.

Глава 5. Осколки воспоминаний

Через несколько дней Джингшен и Энлэй добрались до берегов длинной реки Сяолун, огибающей всю Долину Журавлей и впадающей в большое озеро у западных склонов горы Дракона. Сверху изгибы реки напоминали змеиное тело, озеро – голову, а ивы на берегу – чешую, поэтому местные прозвали Сяолун «змеиной рекой».

Широкий деревянный мост и заросли тростника напомнили Джингшену о Туманных островах. Он немного скучал по привычному шуму волн и белесой дымке, которая заползала в комнату, если он забывал закрыть окна. Погрустнев, юноша обернулся: за простором полей уже не было видно моря – только громады гор возвышались на юге, как два могучих великана.

Преодолев реку, повозка поехала по дороге, закончившейся развилкой. Джи покрутил головой по сторонам: слева путь терялся в бамбуковой роще, а справа резко поворачивал на восток, вдоль берегов Сяолун. Когда Энлэй направил лошадь направо, Джингшен воскликнул:

– Постой, постой! Зачем ты поворачиваешь сюда? Если ехать налево – мы уже к завтрашнему утру будем в Анли… – И тут он вспомнил предупреждение Энлэя. – Так ты про этот бамбуковый лес говорил?

Энлэй остановил повозку и развернулся к Джингшену с тревожным выражением лица:

– Да. Ничего страшного, если мы приедем на один или два дня позже. – Он снова взялся за поводья.

– Почему? Что с этим лесом не так?

– Ладно, сейчас расскажу, – вздохнул Энлэй. – В Анли старики поговаривают, что в бамбуковый лес не стоит ходить просто так. К нему лучше вообще не приближаться, особенно в одиночку. По поверью, в его глубине находится Кровавая роща, где все деревья в коричневато-бурых пятнах, и если там задержаться, можно услышать всхлипы и завывания, а еще звук падающих капель. Если пойти на шум и зайти еще дальше, по стволам начнет стекать… – Энлэй запнулся. – Говорят, в глубине рощи по стволам стекает рубиново-красная кровь, а ветер с такой силой терзает листья, что срывает их с веток.

– Звучит жутко, – поежился Джингшен. – Это проделки злого духа? Как в тех руинах?

– Да. Говорят, в лесу произошло несчастье. Сто лет назад там сильно поссорились брат и сестра. – Энлэй занервничал еще больше, ему было неприятно рассказывать эту историю. – Брат убил сестру, и капли ее крови попали на траву и деревья в южной части леса. Девушку нашли через несколько дней, все лицо ее было залито кровью. Похоронили ее прямо в роще, а год спустя там стали твориться жуткие вещи, и каждого, кто заходил глубже в лес, ледяной ветер гнал прочь.

Джингшена поразил рассказ друга, и минуту он сидел, облокотившись на колени и осмысливая историю об этом зловещем месте. Он не в первый раз встречался с нечистью. Двадцать лет назад он стал свидетелем нападения на Туманные острова злобных морских чудовищ, напоминающих змей: они выскочили из воды, когда рыбаки сели в лодки, чтобы отправиться в море. Джи попытался отогнать их кинжалом, но ему на помощь тут же пришла Ло Фэй и быстро разобралась с монстрами, наложив на них колдовские печати. После этого она стала уделять особое внимание защите от нечисти и показала Джингшену, как рисовать отпугивающие заклинания. С тех пор Джингшен еще больше захотел научиться боевым искусствам, чтобы не бояться, если монстры снова появятся возле берегов.

Но даже если бы Джингшен никогда не видел нечисть своими глазами, каждому жителю империи было известно о существовании призраков и мертвецов – гуев[18], оборотней, чудовищ и демонов. Соседняя страна Вейжи, граничащая с Шанлу, кишела порождениями темной энергии, которые учиняли беспорядки на севере. Трагичные случаи нападений доходили даже до далеких Туманных островов: три года назад на северо-западной границе страны исчез торговый караван, направлявшийся в Эльхээр; в прошлом десятилетии демонические огненные львы напали на жителей и сожгли несколько деревень на окраинах Долины Мха; пятнадцать лет назад пропали несколько императорских стражей, а тридцать лет назад гуи заразили воды лотосовых озер трупным ядом, из-за чего пришлось вызывать целый отряд экзорцистов.

Джингшен верил в существование монстров, духов и богов не только потому, что сам был свидетелем их появлений – но как иначе можно объяснить образование Жемчужного залива и двух гор, по форме напоминающих легендарных существ? И кем являются бессмертные, если не частью чего-то сверхъестественного?

Джи подумал, что к словам Энлэя стоит прислушаться. Но кое-что смущало его: если в лесу обитает злобный призрак, нюйгуй[19], почему он до сих пор никого не убил? Ветер лишь прогонял незваных гостей, и за эти сто лет никто не пострадал: неудачливые жители отделывались испугом от страшных звуков и потрясением при виде окровавленных деревьев. Казалось, существо в роще пыталось не напасть, а защититься и отпугнуть путников – в отличие от загадочных огней в руинах возле рисовых полей.

– И никто не хотел разобраться, почему призрак не упокоился? – размышлял он вслух. – Даже тот же Благородный Генерал Хэ?

– Бамбуковый лес не входит под его прямое покровительство, потому что большая его часть расположена на Центральных землях, – объяснил Энлэй. – Несколько раз экзорцисты пытались проникнуть в Кровавую рощу, но при их приближении в лесу поднимался настоящий ураган!

– Призрак не хочет, чтобы его изгнали. – Джингшен задумчиво потер подбородок. – Что-то удерживает его на земле – может, жажда мести? Почему он прогоняет каждого, кто приближается к роще? И способность управлять ветром… Очень любопытно!

– Согласен, но у меня нет желания выяснять, что произошло с той несчастной девушкой, – пробормотал Энлэй. – Особенно после того, как мы с тобой уже попали в ловушку злых духов. – Он прокашлялся и снова взялся за поводья. – Меня пугает эта история. Давай поедем в обход.

– Нет, поедем по левой дороге. – Джи выбрался из повозки и запрыгнул на место рядом с другом. – Не переживай, у меня еще остались защитные талисманы! Быстро проедем через лес и скоро будем в Анли.

Энлэй округлил глаза и возмущенно уставился на Джингшена:

– Ты серьезно?! Я же только что объяснил, почему нельзя туда ехать! Тебе что, совсем не страшно после ночи в руинах?!

Джи сунул руку за пазуху и двумя пальцами вытащил желтые бумажки с написанными на них красными иероглифами.

– Пока у меня есть это, нечисть не причинит нам вреда. Мы с наставницей вместе делали эти талисманы, когда она обучала меня основам боевых искусств и защите от нечисти. Возьми себе.

Энлэй внимательно осмотрел бумажки и надписи на них:

– Ты применил их против огней?

– Верно. Скажи, разве Долина Журавлей и Центральные земли не являются поставщиками бамбука для всей страны? Рубщики как-то добывают побеги и древесину?

– Добывают, – кивнул Энлэй. – Но с западной стороны, а не с южной.

– Ты сказал, что чертовщина начинает твориться, если идти в глубину леса, – продолжил Джи. – Но мы же поедем по большой дороге? Чего бояться?

Энлэй еще раз взглянул на колдовские печати в руках Джингшена и устало вздохнул.

– Ладно, убедил. Поедем прямо. Надеюсь, ничего не случится. – Он слегка нахмурился, но направил Чабреца вперед.

Гладкие стволы бамбука тянулись высоко вверх, заслоняя безоблачное голубое небо, а тонкие удлиненные листья приятно шелестели на ветру. Солнце окрашивало листву в яркий светло-зеленый цвет и отбрасывало на лесную подстилку полосы света.

Джи казалось, что он попал внутрь изумруда, грани которого сверкали в солнечных лучах. Даже Энлэй отвлекся от тревожных мыслей и с восхищением рассматривал бамбуковую рощу.

День клонился к вечеру, и Энлэй подстегивал коня. Несмотря на окружающую их красоту, ему не хотелось оставаться на ночлег в лесу, где, по слухам, обитает призрак. Как бы резво Чабрец ни бежал, к ночи они не смогли выехать из леса. Когда время приблизилось к часу Быка[20], конь совсем вымотался и недовольно фыркал, требуя еды. Оба путника устали долго сидеть без движения, и Джингшен предложил остановиться недалеко от дороги. Энлэй, хотя и очень нервничал, все же согласился, что нужно несколько часов отдохнуть.

Теряясь в темных густых кронах, на ночное небо выплыла серебристая луна. Ее свет придавал траве и деревьям таинственный голубоватый оттенок, отдающий в морскую синеву. На горизонте, где дорога поворачивала на северо-восток, стволы бамбука нависали над землей причудливыми черными тенями.

Юноши съехали с дороги, остановили повозку среди деревьев и распрягли Чабреца. Пока Энлэй кормил коня припасенными яблоками, Джингшен набрал сухих веток и листьев и, сложив их в кучу посреди поляны, разжег костер самым быстрым способом: прижал руки к земле, сосредоточенно зажмурился и направил поток энергии ци в ладони. Ветки нагрелись, от кучи листьев пошел легкий дымок, и уже через минуту пространство вокруг озарилось неровным оранжевым светом пляшущих языков пламени.

Джингшен и Энлэй расчистили землю под деревьями и, сидя у огня, перекусили вяленым мясом. Тепло костра, взлетающие в воздух искорки и уютное потрескивание веток немного успокоили путешественников, и они расслабленно привалились спиной к бамбуку. Спать пока не хотелось, поэтому Энлэй взял в руки цитру. Он посмотрел на Джингшена, и тот радостно кивнул. Гладкая поверхность инструмента блестела в полумраке. Музыкант провел пальцами по корпусу и, легко дергая струны, тихо заиграл. Это была грустная мелодия. Она то замедлялась, то нарастала, словно проблеск надежды в сердце давно отчаявшегося человека.

Энлэй, закрыв глаза, долго перебирал струны. Играя, он каждый раз уходил в себя и отгораживался от внешнего мира. По его словам, так он, сосредотачиваясь на мелодии, позволял своим невысказанным чувствам и мыслям обрести свободу.

– Твоя игра как всегда безупречна, – похвалил Джи, когда музыка стихла. – Ты правда научился играть самостоятельно? Тебя никто не обучал музыке?

– У меня не было учителя. – Энлэй отложил инструмент и вздохнул. – Но был человек, который вдохновил меня на занятия музыкой. Шесть лет назад я шел домой после школы и услышал, как в городском саду кто-то играет. Молодой бродячий музыкант исполнял мелодию на цитре, а вокруг него собралась небольшая толпа. Я пробрался ближе и зачарованно слушал, наблюдая за его движениями. Когда он закончил, я попросил его научить меня основам игры. – Юноша печально улыбнулся, вспоминая. – Музыкант засмеялся, но объяснил, как держать цитру и дергать за струны. Я обрадовался, решив, что у меня появился учитель, но на следующий день его на прежнем месте уже не было. Тогда я попросил маму купить мне цитру и стал учиться сам. Выходил на задний двор и играл, любуясь заходом солнца. Со временем у меня стали неплохо получаться выученные мелодии, и я начал придумывать свои.

– У тебя настоящий талант! Жаль, что тот бродячий артист пропал. – Джи сочувственно выдохнул. – Наверное, отправился в другой город. Но почему с твоим талантом тебе пришлось уйти из Анли? Твои родители должны гордиться таким одаренным ребенком.

Энлэй неожиданно вздрогнул будто от холода и обхватил себя руками.

– Мои родители совсем не гордятся мной, – глухо произнес он. – Поэтому я и покинул Анли.

– Не гордятся? Но почему? – удивился Джи. Он не мог представить, что кому-то может не нравиться музыка его друга.

– Отец никогда не одобрял мое увлечение. – Энлэй опустил голову, чтобы скрыть выражение своего лица. – Он считает, – голос юноши дрогнул и стал резче, – что «бренчанием» я ничего не добьюсь. У меня бедная семья, и раньше нам даже не хватало денег на одежду или еду подороже. Отец хотел, чтобы я поступил в императорский колледж и выучился на чиновника, чтобы в будущем много зарабатывать и обеспечивать семью. Мама никогда не спорила с ним и во всем соглашалась. Но я… – Энлэй стиснул зубы, и его обычно мягкое и спокойное лицо помрачнело от неприятных воспоминаний. – Я не хотел учиться на чиновника! Смысл моей жизни – музыка, ее звучание и те возможности, которые она мне дарит. Мне нравится сочинять мелодии и выражать в них свои эмоции и ощущения. Я человек искусства, и карьера меня не волнует. Я всегда хотел делать то, что приносит мне удовольствие, даже если мой труд оценивают не так высоко, как я того желаю. – Он выпрямился и поднял голову. Его серебристо-серые глаза ярко блестели в свете костра. – Поэтому я сбежал из дома и стал свободным. Никто не кричит, не упрекает меня, не называет бесполезным и ленивым. Никто больше не швыряет мою цитру об стену.

– Отец сломал твою цитру? – Джи в шоке округлил глаза. – Как он мог поступить так жестоко? Это же дорогая для тебя вещь! – Юноша гневно скрестил руки на груди. Его возмущало, что родители могут унижать своих детей. У него у самого была строгая бабушка, но, несмотря на свой нрав, она любила его и баловала подарками. Джи плохо помнил ее: она умерла, когда он был ребенком. – Разве родители не должны поддерживать своих детей и помогать им идти к своей мечте?

– Отец считает, что все должны жить так, как он считает правильным. – Лицо Энлэя скривилось, а брови сошлись к переносице. – Его не интересовало мое мнение. Последние три года он постоянно требовал, чтобы я подал заявку на учебу в императорском колледже. Я хорошо учился, и сдал бы вступительные экзамены, но заявку не подавал из принципа. – Он замолк и задумчиво пожевал губу. – Отец всю жизнь работает рубщиком бамбука. Он никогда не мог заработать много денег, потому что в молодости не получил достойного образования. По вечерам он возвращался уставший и злой, и я нередко попадал под его горячую руку. – Энлэй потер виски, болезненно жмурясь.

– Ты правильно сделал, что ушел. Если тебе плохо, не стоит терпеть. Но ты не заслуживаешь того, чтобы жить в продуваемой ветром хижине и получать десять тысяч лун в неделю. – Джингшен поднялся, обошел костер и, сев перед другом на корточки, взял холодную ладонь Энлэя в свою руку. – Послушай, Эн, ты очень талантлив. Подумай о том, чтобы перебраться на Туманные острова. Я как… – Джи прикусил язык. У него чуть не вырвалось «бессмертный». – Я как лучший ученик Покровительницы Туманных островов помогу тебе обрести свой дом и получать справедливую плату за твою игру.

– Правда? – Энлэй удивленно взглянул на Джингшена. Его глаза блеснули в полумраке, но в следующее мгновение он недоверчиво нахмурился. – Ты обещаешь? Я был бы рад жить на Туманных островах. – Уголки рта юноши приподнялись в неуверенной улыбке.

– Да, обещаю. – Джингшен широко улыбнулся в ответ. – Когда прибудем в Анли, я напишу письмо наставнице. Она с радостью примет тебя. Если хочешь, я попрошу, чтобы она взяла тебя в ученики.

– Это большая честь. – Энлэй смущенно рассмеялся, и Джингшену было приятно видеть его приободрившимся. Они даже забыли, что находятся недалеко от зловещей Кровавой рощи.

– Твои мелодии – одни из лучших, что я слышал. – Джи похлопал Энлэя по плечу.

– Спасибо, Джингшен.

Они сидели у костра, каждый думая о своем. Отсветы пламени окрашивали их лица в оранжевый цвет. Пели цикады. Любопытный зеленый светлячок покружил возле бамбуковых листьев и улетел в глубь леса.

– А твоя мама – какой она была? – внезапно спросил Энлэй. – Ты часто упоминаешь госпожу Ло Фэй, но мало говоришь о своей матери.

– Мне все еще тяжело о ней вспоминать. После ее смерти я долго скорбел, пока Ло Фэй не заставила меня прийти в себя и жить дальше. Мама была очень красивой. Порой грустной и вспыльчивой – но всегда доброй и заботливой по отношению ко мне. – Джи прикоснулся к золотому кольцу в ухе. – Когда я падал, она каждый раз помогала мне встать. Я могу показать тебе воспоминания о ней.

Энлэй непонимающе заморгал:

– «Показать»? Может, ты имеешь в виду «рассказать»?

– Нет, именно показать.

У бессмертных была еще одна особенность, отличающая их от простых людей: они могли передавать другим свои воспоминания – так они не только освежали свою память, но и позволяли собеседнику стать свидетелем их прошлого. Ло Фэй лишь один раз показывала Джингшену свои воспоминания о прибытии на Туманные острова. Наставница не любила много рассказывать о себе и чаще ограничивалась краткими фразами о событиях давних лет или упоминаниями старых знакомых, которых знала еще при жизни в Сичоу. Однако мало кто из обычных людей знал об этой удивительной способности бессмертных. Но Джингшен все же решил поделиться с Энлэем своими воспоминаниями, посчитав, что друг примет это за одно из его магических умений.

– Закрой глаза.

– Как ты можешь мне что-то показать, если просишь закрыть глаза? – проворчал Энлэй, но выполнил просьбу.

Джингшен осторожно раздвинул густую челку Энлэя и прижал средний и указательный пальцы к его лбу:

– Ты можешь с непривычки провалиться в сон. Не пугайся, если это случится.

Джи погрузился в воспоминания, представляя, как они словно кровь перетекают из головы к плечу, двигаются вниз по руке и скапливаются у пальцев. Энлэй не успел ничего ответить, потому что в его сознании замелькали посланные Джингшеном образы.

Миниатюрная женщина с длинными черными волосами, собранными в хвост на затылке, аккуратно ставит миску с кашей перед рыжеволосым малышом, когда тот с интересом разглядывает в зарешеченное окно сидящих на ветвях ласточек.

Она учит ребенка держать кисть и выводить тушью иероглифы на бумаге. Маленький Джи ставит кляксы, пачкает лиловое платье мамы, но, высунув язык, старательно выводит надписи.

Женщина пытается догнать сына, весело бегающего по пшеничному полю, края которого тонут в дымке белого тумана. Рыжая макушка мальчика то исчезает, то выныривает из золотых колосьев.

Они вместе любуются цветением нежно-розовых пионов в саду. Кси держит в руках пиалу и с наслаждением пьет чай, вдыхая его аромат. Джи, уже подросток, поднимает с земли опавшие лепестки и, смеясь, подбрасывает их в воздух над головой матери.

Женщина стоит на белом мосту среди зарослей тростника и внимательно смотрит, как море перекатывает сверкающие голубыми искрами волны.

Повзрослевший Джингшен сидит за столом и смотрит, как мать старательно рисует на бумаге величественную гору и сиреневые цветы глицинии.

Иногда в воспоминаниях мелькает другая, более молодая женщина. Она выглядит на несколько лет старше Джингшена. С ее плеч свисает длинная синяя шаль, расшитая серебряными облаками, а в ушах блестят хрустальные серьги. Она с серьезным лицом говорит что-то матери Джингшена, но отвлекается, когда юноша принес ей букет подлунников. Женщина гладит его по голове и благосклонно улыбается.

Джи открыл глаза и убрал пальцы. Видения тут же оборвались, но Энлэй не очнулся: вторжение в его сознание погрузило юношу в сон, и он, привалившись к дереву, сполз на землю. Джингшен стянул с повозки одеяло и накрыл спящего друга. Вдруг он вспомнил, что говорил, будто мама родила его в позднем возрасте. Но по воспоминаниям было четко видно, что Кси была молодой женщиной. Джи тихо застонал, снова почувствовав себя глупцом: как теперь объяснить Энлэю, что он соврал ему о возрасте своей матери и та действительно дожила до семидесяти лет?! Но тогда придется признаться в своем бессмертии и вечной молодости.

Пока Джи пытался что-то придумать, по поляне за его спиной пронесся холодный вихрь, с силой качнув ветки, взметнув пламя костра и растрепав волосы. Почувствовав позади резкое движение воздуха, Джингшен напрягся. Ветер донес резкий запах сырости и чего-то кислого. Юноша медленно обернулся, поднял голову и посмотрел на место, где сидел раньше. Все было как обычно. Но когда он всмотрелся в полумрак за деревьями, его глаза округлились от испуга.

Глава 6. Добрый человек не испугается кровавых слез

В тени бамбука, положив одну руку на ствол дерева, стояла полупрозрачная женская фигура в халате из грубой ткани и длинной юбке. Лицо девушки скрывала бамбуковая шляпа. От темной ауры незнакомки исходила печаль и обида. Воздух был наполнен такими сильными эмоциями, что Джингшену хотелось заплакать. Тяжело дыша, он сунул руку за пазуху, где прятал дюжину талисманов, и приготовился пустить обереги в ход.

– Прошу, не бойтесь, я не причиню вам вреда, – вдруг послышался шепот – такой тихий, словно говорившая находилась по другую сторону глухой стены.

Девушка сдвинула шляпу на затылок, открыв лицо с тонкими чертами. Ее можно было бы назвать милой – если бы не алые струйки крови, текущие из уголков широко распахнутых глаз. Белые щеки призрака были перепачканы мокрыми красными пятнами. Похоже, раньше девушка пыталась стереть кровавые слезы, но только размазала их по лицу.

– Вы… призрак Кровавой рощи? – запинаясь, спросил Джингшен.

Девушка медленно кивнула.

– Меня зовут Мэйфэн, – так же шепотом сказала она. – Но я вовсе не злой дух! Пожалуйста, пойдемте со мной. Но не будите своего друга – не хочу, чтобы он испугался.

– Зачем мне куда-то идти? – насторожился Джингшен, сразу вспомнив, как огни водили его кругами в темном подвале.

– Если мы будем говорить здесь, ваш друг рано или поздно проснется. Разве не лучше отойти от него подальше?

Джингшен обеспокоенно оглянулся на Энлэя, но тот спокойно спал, закутавшись в одеяло. Джи коснулся кинжала, прикрепленного ремешком к бедру, хотя понимал, что против злого духа он не поможет. Призрак вел себя мирно, но юноша продолжал напряженно следить за каждым его движением.

– Пойдемте, – повторила Мэйфэн. – Клянусь, что не сделаю вам ничего плохого.

Она побрела в глубь леса, и Джингшен, поразмыслив и еще раз взглянув на Энлэя, последовал за ней. Он надеялся, что с другом ничего не случится: в конце концов, при нем тоже были защитные талисманы. Белый силуэт девушки мелькал среди деревьев, как свет маяка в ночи.

– Как вы здесь оказались? – Джи не скрывал своей нервозности.

Мэйфэн шла в чащу, проходя сквозь ветки и листья. Без света, который исходил от нее, Джингшен заблудился бы в темноте.

– Я пришла на зов прекрасной музыки, которую исполнил ваш друг. Когда-то мой близкий человек тоже играл мне на цитре. К сожалению, я слепа, но остро слышу каждый звук, нарушающий тишину этого леса. Я стояла около вас, когда вы были поглощены музыкой. История вашего друга очень грустная. – Девушка обернулась и невидящим взглядом уставилась на Джингшена. Тот испуганно вздрогнул. – Но не такая печальная, как моя. Он хотя бы жив. – По тону Мэйфэн Джи показалось, что она усмехнулась. – И вы, должно быть, не простой человек, если можете передавать другим свои воспоминания?

– Вы что, подслушивали? – удивился Джингшен. Ему стало не по себе от мысли, что все то время, пока они с Энлэем разговаривали, рядом прятался призрак.

Мэйфэн невнятно хмыкнула, ожидая ответа.

– Да, я не обычный человек, – признался Джи. – Я сын бессмертного.

– Как благородный генерал Хэ? – с благоговением спросила девушка.

Джи кивнул, но тут же поспешил добавить:

– Но я не совершил ничего выдающегося и живу не так долго, как он. – Джингшен помолчал, внимательно рассматривая призрака. Неужели она тот злобный дух, при упоминании которого дрожат в страхе жители ближайших городов и деревень? Кроме кровавых слез, в ее облике и поведении не было ничего устрашающего. – Зачем вы запугиваете и прогоняете людей, которые приближаются к роще? – прямо спросил он.

– Я этого не делаю! Кровавая роща не подчиняется мне. На самом деле я мечтаю, чтобы кто-нибудь пришел и поговорил со мной, – дрожащим голосом призналась Мэйфэн, и слезы у нее из глаз потекли еще сильнее. – Но из-за меня в лесу произошли изменения. Когда путники заходят в Кровавую рощу, поднимается сильный ветер, а деревья начинают кровоточить. Видимо, в тот момент, когда я умерла, лес впитал в себя мои предсмертные мысли и чувства. – Девушка немного помолчала, ее фигура колыхалась, то бледнея и растворяясь в темноте, то снова обретая форму. – Когда я умирала… мне было очень больно. Я плакала так неудержимо, что глаза перестали видеть, а сердце разрывалось от горя. Я хотела, чтобы никто никогда больше не обидел меня. – Она говорила, выделяя каждое слово. – Я хотела, чтобы кто-нибудь заступился за меня. Помню, что перед тем, как я испустила последний вздох, в лесу поднялся такой ветер, что сбил его с ног.

– Кого «его»? – не понял Джингшен. Он перестал опасаться призрачной девушки и с вниманием слушал ее, переступая через побеги бамбука. Луна выплыла из-за облаков, залив лес серебристым светом.

– Вэйдуна… моего… – Мэйфэн остановилась, судорожно хватая ртом воздух.

Джи в недоумении уставился на девушку. Разве призрак может задыхаться? Он попытался дотронуться до плеча Мэйфэн, но его ладонь прошла насквозь, и юноша почувствовал только оседающий на коже холод. Девушка отдышалась и продолжила:

– Моего друга… Или возлюбленного. Я не знаю, как мне называть его.

– Вы погибли из-за него? – Джи вспомнил, что по поверью, которое ему пересказывал Энлэй, девушку убил ее родной брат. Но, похоже, правда отличалась от слухов.

– Я расскажу вам, когда мы придем.

– Придем куда?

Мэйфэн не ответила, взмахнув рукавами, она продолжила путь. Через некоторое время лес стал гуще, деревья росли почти вплотную друг к другу, а кроны полностью закрывали небо большими заостренными листьями. Вдруг Джингшен заметил движение и огляделся. Прищурившись, он увидел, как со стволов бамбука, более темных, чем в предыдущей части леса, медленно стекают струйки темной жидкости, а с веток бесшумно падают на траву капли. В нос ударил металлический запах крови. Печаль терзала сердце Джингшена. Ему стало дурно, и он присел, пытаясь справиться с сильным головокружением и дрожью.

– Что происходит с деревьями? – слабым голосом спросил он. – Мы… в Кровавой роще, да?

Девушка остановилась и кивнула. В темноте леса, где все цвета были приглушенными, а силуэты размытыми, только ее полупрозрачное тело и алые слезы оставались яркими.

– Не бойтесь, здесь всегда так. – Мэйфэн указала на кровавые пятна на бамбуке. – Странно, что ветер не поднялся. Наверное, он не прогоняет вас, потому что я иду с вами.

– Спасибо и на этом, – отдышавшись, пробормотал Джи. Никогда в жизни он не был в месте с более пугающей, давящей атмосферой.

Когда Джи пришел в себя, призрак вывел его на большую поляну. Возле старого деревянного дома стояли глиняные горшки и местами сгнившая от дождей скамейка. Каменная дорожка вела от порога к берегу маленького лесного озера, заросшего тиной и кувшинками. Над водой, смутно блестевшей во мраке, склонилась чахлая плакучая ива.

Девушка толкнула обшарпанную дверь – и, к удивлению Джингшена, ее рука не прошла насквозь. Он неуверенно вошел следом и огляделся. В комнате, кроме стола, табурета, соломенных ковриков и сплетенных из бамбука корзин, ничего не было. В левом углу Джи разглядел очаг. Все вокруг, от пола до балок на потолке, покрывали толстый слой пыли и занесенные ветром пожухлые листья. Над распахнутым окном колыхалась грязная потрепанная занавеска. В воздухе пахло сыростью и плесенью, что заставило юношу украдкой зажать нос. Мэйфэн остановилась у стола и жестом пригласила занять место напротив. Джи осторожно сел на край табурета, надеясь, что тот не развалится от старости под его весом.

– Хотите узнать, что случилось в этом лесу век назад?

Джи почувствовал себя крайне неуютно от осознания, что сидит за столом в заброшенном доме посреди зловещей рощи и ведет разговор с призраком. Но любопытство пересилило страх, и он кивнул, приготовившись слушать.

– Я родилась в тихой деревушке к западу от леса. Она стоит там по сей день. Мой отец был рубщиком бамбука, а мама – плетельщицей корзин. Иногда папа водил нас в лес. С возрастом я стала чаще проводить здесь время, поэтому отец построил для меня эту хижину.

Я не могла работать из-за постоянно воспаленных глаз, которые видели все хуже и хуже. Несмотря ни на что, болезнь не портила мою внешность, и мама надеялась, что найдется человек, который захочет взять меня замуж. Когда мне исполнилось семнадцать, в деревне поселился молодой лекарь из Долины Лотоса. Его звали Вэйдун. Родители сразу повели меня к нему, чтобы он проверил мои глаза. Увы, он не мог меня вылечить, но посоветовал капать травяные настои.

Я так влюбилась в его теплые пальцы, гладившие мои веки, в свежий запах лекарственных трав, которым пропах шелк его халата, в голос, одновременно серьезный и шутливый, что забыла о своей болезни. Вэйдун стал для меня смыслом жизни, и я часто приходила к нему послушать, как он лечит других пациентов. Он привык к моему присутствию и стал учить меня основам медицины. Я ловила каждое его слово. В дни месяца цветка сливы[21] я сидела возле его двери и ждала, когда он закончит прием, чтобы выпить со мной чаю. Жители деревни, которые видели нас вместе, говорили, что мы похожи словно брат и сестра: с одинаковыми темно-каштановыми волосами и карими глазами. Правда, из-за белой пелены на них мои были намного светлее.

Целыми днями я думала только о Вэйдуне и мечтала, чтобы он взял меня в жены. Моя мать поддерживала меня и надеялась, что если лекарь начал меня учить, значит, я ему приглянулась. Я не могла долго скрывать свои чувства и, когда наступило лето, попросила Вэйдуна прийти к озеру в бамбуковом лесу. Я до сих пор помню торопливый звук его шагов и шорох халата. Он спросил, зачем я его позвала, и я призналась, что уже давно люблю его и хотела бы стать его женой. Его ответ… убил меня.

Вэйдун только рассмеялся и сказал, что я наивная и глупая, потому что он никогда меня не полюбит. «Извини, но ты слишком размечталась. Если я учу тебя – это не значит, что ты мне нравишься. В этой деревне есть более красивые и, главное, здоровые девушки, чем ты. Я уже давно думаю о помолвке с Лин. Давай забудем об этом разговоре?» Лин была главной красавицей деревни. Услышав, что Вэйдун влюблен в другую, я почувствовала, как у меня разрывается сердце. Невыносимая боль охватила мое тело и душу, я горько заплакала, но вместо слез из глаз потекла кровь и окропила стволы ближайших деревьев. Последнее, что я помню: холодный ветер, свои рыдания и испуганные крики убегающего Вэйдуна. Я умерла, и с тех пор мой дух обитает в роще, где разбились все мои мечты.

Пока Мэйфэн рассказывала свою историю, сердце Джингшена сжималось от тоски и сочувствия. Он не понимал, как лекарь мог так жестоко отказать несчастной девушке, которая любила его всей душой. Получается, что в жизни любовь не приносит счастья, как описывается в книгах, да и приносит ли она вообще что-то, помимо боли и обиды. Ни у его матери, ни у призрачной девушки, ни у наставницы не сложилась личная жизнь. Ло Фэй однажды упомянула о юноше, с которым она дружила, будучи смертной. Они симпатизировали друг другу, но в скором времени их пути разошлись.

– Мне жаль, – выдавил Джингшен после долгого молчания. – Жизнь обошлась с вами несправедливо. Вы ведь просто хотели, чтобы вас любили.

Девушка кивнула и уставилась на Джингшена белыми невидящими глазами. Кровь текла по ее щекам, скапливалась у подбородка и, падая, растворялась в воздухе.

– Я рада, что за сотню лет кто-то согласился меня выслушать, – прошептала она. – Те, кого не может прогнать ветер, сами бросаются наутек, увидев меня. Но я не хочу, чтобы снова приходили экзорцисты и пытались провести обряд очищения! Даже если я мертва и не могу вести жизнь живого человека, я не хочу уйти в небытие. Пусть мое существование заключается в печали и одиночестве, но это лучше, чем ничего.

– Стремиться к жизни хорошо, даже если вы сломлены и потеряли все, что у вас было. Тот, кто борется, может считаться сильным человеком, – задумчиво произнес Джингшен.

– Вы думаете, что я сильная? – удивилась Мэйфэн.

Джи нервно улыбнулся, но девушка не могла это увидеть.

– Даже после смерти вы хотите любви и общения. Вы держитесь за свою мечту, хотя именно она не дает вам упокоиться. Остается либо отречься от нее, либо продолжать ждать, пока она исполнится, и исчезнуть со спокойной душой.

Мэйфэн склонила голову, отчего бамбуковая шляпа сползла ей на спину:

– Я выбираю второй вариант.

Джи с тяжестью на сердце подумал о том, что девушка может просидеть в лесу до скончания веков, пока не найдется парень, способный полюбить слепого призрака. Но он был уверен, что такой человек обязательно найдется, сколько бы лет ни прошло. За пугающим обликом Мэйфэн скрывалась добрая и чувствительная душа.

– Я желаю, чтобы вы встретили человека, который не оставит вас до самой своей смерти, и вы вместе с ним смогли уйти в загробный мир.

Неожиданно девушка наклонилась к нему. Джингшен вздрогнул и постарался не смотреть в ее бездонные белые зрачки, похожие на туман. Но не на тот, что устилает цветочные поля на рассвете и приятной влагой оседает на коже, а на тот, что манит на дно пропасти.

– Человек, который будет со мной до самой смерти? А если он будет бессмертным? – Ее голос стал выше. – Тогда мы могли бы вечно жить с ним в Кровавой роще. Может, вы станете этим человеком?

Надежда, с которой говорила Мэйфэн, вызвала в Джингшене смятение и тревогу.

– Простите, но я не могу остаться с вами, – растерянно произнес он, мягко отстранившись и стараясь не обидеть девушку. – Я прибыл на материк, чтобы найти своего пропавшего отца, и обещал наставнице, что вернусь к ней.

– Вы не местный? – спросила Мэйфэн, резко сменив тему. – И что за наставница?

– Я с Туманных островов Звездного моря. А моя наставница – Покровительница Ло Фэй.

– Когда-то слышала о ней. Вы проделали долгий путь. Как вы с другом оказались в лесу?

– Мы едем в Анли, чтобы найти учителя боевых искусств. Можно сказать, я тоже иду к своей мечте.

– После того как вы осуществите свою мечту, вы поможете мне с моей? – вкрадчиво спросила девушка, и Джингшен пожалел, что напомнил ей об этом. – Как думаете, – Мэйфэн принялась смущенно теребить полупрозрачные пряди своих волос, – вы бы смогли полюбить меня?

Юноша почувствовал, что вопросы призрака начинают действовать ему на нервы – но он понимал, что сто лет одиночества вынуждают ее хвататься за любую протянутую жизнью соломинку, с помощью которой она могла бы выбраться из омута своих переживаний.

– Об этом трудно судить, – пожал плечами он, стараясь говорить ровно. – Мы познакомились всего час назад.

Мэйфэн стояла, сверля его невидящими глазами. Когда Джи стало совсем не по себе и он уже подумал о том, чтобы осторожно сбежать, она хрипло вздохнула и опустилась на стул:

– Забудьте об этом. Простите, что иду на поводу у своих желаний и заставляю вас испытывать неловкость. Лучше расскажите мне о своем спутнике. Вы правда поможете ему стать известным музыкантом?

– Да, – уверенно сказал Джи. Ему стало спокойнее, когда он заговорил о друге. – Энлэй заслуживает признания.

* * *

Пока Джингшен объяснял Мэйфэн, зачем ищет пропавшего отца, и рассказывал, как встретил Энлэя, на другом конце леса юный музыкант очнулся от сна и, разлепив веки и сбросив одеяло, огляделся вокруг. Светало. Костер почти потух, слабый дымок поднимался от тлеющих углей и почерневших веток. Температура воздуха заметно упала, вызывая желание опять завернуться в одеяло. Но беспокоило Энлэя другое: куда пропал Джингшен? Первая мысль, которая пришла ему в голову: Джи отлучился ненадолго по своим делам. Энлэй позвал его, но никто не отзывался, да и в поле зрения виднелись только бесконечные деревья. На дороге тоже никого не оказалось. Второй мыслью было, что Джингшен забрал все имущество и деньги и уехал, бросив друга. Но оглядевшись, встревоженный Энлэй увидел, что все лежит на своих местах, повозка так и стоит в стороне, а Чабрец тихо фырчит и бьет копытом землю. И тогда Энлэй сделал последний и самый пугающий вывод: на Джингшена напал призрак.

Юноша не знал, что ему делать: отправиться на поиски или продолжать ждать? А вдруг Джи нужна помощь? Закусив губу, Энлэй порылся за пазухой и нашел талисманы, изгоняющие злых духов. Если был выбор, делать или не делать, Энлэй предпочитал первый вариант. Так хотя бы не придется жалеть об упущенной возможности. И, недолго думая, он помчался в глубь леса.

От быстрого бега Энлей вскоре выбился из сил. Несколько раз он упал, зацепившись подолом накидки за побеги бамбука, но ссадины и боль от ушиба не останавливали его. Энлэй продолжал громко звать Джингшена, пока не врезался плечом в странное дерево, гладкую зеленую кору которого покрывали темные коричневато-бурые пятна. Прикоснувшись к ним, Энлэй почувствовал влагу, а когда посмотрел на свои пальцы, обнаружил, что они перепачканы чем-то красным. В свисте внезапно поднявшегося холодного ветра, задувающего за воротник халата, послышались тихие хриплые звуки, словно кто-то горько рыдал. Еще несколько капель упало на бледные щеки юноши. Перепуганный Энлэй судорожно набрал в грудь побольше воздуха и крикнул во всю мощь:

– Джингшен!

* * *

Мэйфэн подняла ладонь вверх, резко прервав Джингшена: до ее ушей доносились отчаянные крики.

– Вас зовут, – сказала она. – И похоже, уже очень долго. Бегите скорее, иначе ваш друг распугает всех птиц в лесу.

Джи вскочил и бросился к двери, но у самого порога девушка остановила его.

– Могу я дать вам кое-что на прощание? – робко спросила она, подняв с пола корзину, которая словно в невесомости зависла в воздухе. – Когда в следующий раз будете проходить мимо моей рощи, позвоните в него. – Мэйфэн протянула юноше маленький бронзовый колокольчик с резьбой в виде листьев. – По его звуку я пойму, что это вы, и выйду навстречу.

– Хорошо. – Джингшен аккуратно вытянул колокольчик из призрачных пальцев и привязал его к поясу. – Я обязательно навещу вас снова. Знаю, что звучит глупо, но не цепляйтесь за свое прошлое. Если один человек когда-то отверг вас – как бы вы его ни любили, – это не значит, что вы никого не достойны, некрасивы и глупы. У вас нежное сердце, а ваша душа осталась чистой даже после смерти. Вы не превратились в злобного духа, как это может показаться со стороны. Мэйфэн, вы все еще та юная деревенская девушка, которая вдыхает аромат цветов и с надеждой думает о будущем. Если бы вы встретили меня при жизни, я бы с удовольствием стал вашим другом.

Мэйфэн удивленно распахнула глаза и прижала тонкие руки к груди. Если бы она была человеком, ее щеки окрасились смущенным румянцем.

– Да, мы бы обязательно подружились. – Девушка улыбнулась, и показалось, что на мгновение кровь перестала течь из ее глаз. – Спасибо вам за добрые слова и за то, что не пустились наутек при виде меня. Спустя сотню лет я наконец почувствовала себя лучше.

Губы Джи растянулись в радостной улыбке. Отворив скрипящую дверь, он побежал на звук подрагивающего от страха голоса Энлэя. В утреннем свете Кровавая роща выглядела не так пугающе, как ночью. Ветер поднимал рябь на темно-зеленой глади озера, шелестели листья. Но кровь, медленно сочащаяся из стволов, превращала мир вокруг в дурной сон. Вдалеке, за деревьями, Джингшен увидел невысокую фигуру в темной накидке, которая еле держалась на ногах.

– Эн! Я здесь, не волнуйся!

Юноша пронесся сквозь рощу и с беззаботным видом подошел к другу. Колокольчик громко и мелодично звенел при каждом его шаге. На лице Энлэя отразилась целая гамма эмоций: облегчение, радость, недоумение, страх и раздражение. С каждой секундой он все сильнее хмурился и, когда брови наконец сошлись на перенесице, выпалил:

– Где ты был?! Почему не разбудил меня?! И как, упаси тебя Дракон и Феникс, ты оказался в Кровавой роще?! Я час бегал по лесу, чтобы найти тебя! – Энлэй возмущенно сжимал кулаки. Его лицо и шею покрывали высохшие подтеки крови, что делало его похожим на растрепанного призрака.

– Прости, прости! – Джи с извиняющимся видом почесал в затылке. – Пока ты спал, я встретил Мэйфэн, и она попросила меня пойти с ней, чтобы не разбудить тебя. Она отвела меня сюда, и я узнал ее настоящую историю…

– Стой, – прервал его Энлэй. – Какая Мэйфэн?

– Призрак Кровавой рощи. – Джи обернулся и, увидев возле заброшенного дома белый силуэт, указал на него. – Вон она.

Энлэй обвел взглядом лес и побледнел, когда заметил девушку.

– Идем отсюда, – с трудом проговорил он.

Джингшен невольно выдохнул и побежал вслед за другом, на ходу пытаясь успокоить его:

– Да не бойся ты! Она немного странная, но безобидная. Ветер и кровь на деревьях не ее рук дело. Точнее, ее, но она это не контролирует. Слухи, которые ходят среди людей, правдивы только частично. Ее никто не убивал в прямом смысле слова – она умерла из-за разбитого сердца. И брата никакого не было. Мэйфэн просто ждет, что кто-нибудь ее полюбит. Удивительно: сила этого желания настолько велика, что удерживает ее душу на земле больше века!

– Как ты вообще с ней встретился?!

– Она пришла на звуки музыки. Мэйфэн тоже восхищена твоим талантом.

Лицо Энлэя вытянулось, и он перешел на шаг:

– Разве духи не боятся громких звуков?

– Не все. Смотри, она подарила мне это.

Энлэй удивленно взглянул на привязанный к поясу Джингшена старинный колокольчик и усмехнулся:

– Да ты с кем угодно можешь подружиться!

Глава 7. Каждый выбирает свой путь

К утру они выехали из леса. Джингшен, не спавший всю ночь, сонно щурил глаза на солнце. Он все еще был под впечатлением от знакомства с Мэйфэн. Перед его внутренним взором стояла ее хрупкая призрачная фигура и печальное лицо. Каково это – больше века находиться вдали от общества, в окружении темноты и тишины? Брошенная и забытая, она нуждалась в любви и внимании, но люди боялись даже зайти в лес, не то что поговорить с ней.

От размышлений Джингшена оторвал Энлэй.

– Вот и Анли, – объявил он.

Город удачно расположился рядом с обширной дорогой, ведущей через Центральные земли в столицу. Его окружал бамбуковый лес на западе и кленовый на востоке, благодаря чему Анли поставлял древесину по всей империи.

Джингшен оживился и вскочил, прогоняя сонливость. За холмом показались темно-серые изогнутые крыши деревянных домов. Когда-то Анли был деревней, но со временем разросся и стал одним из самых крупных поселений Долины Журавлей. Дома продолжили строить по прежнему образцу, отчего внешний вид Анли сильно отличался от яркого и сверкающего Дэнлуна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Традиционная китайская одежда.

Вернуться

2

Период с 23 августа по 23 сентября по китайскому лунно-солнечному календарю.

Вернуться

3

Блюдо китайской кухни. Небольшие паровые пирожки.

Вернуться

4

Жизненная энергия.

Вернуться

5

Разновидность китайской куртки с воротником-стойкой.

Вернуться

6

Время с 11:00 до 13:00.

Вернуться

7

Существо китайской мифологии с рогами, зелено-голубой чешуей, телом коня, ногами оленя и головой дракона.

Вернуться

8

Хаохуа (豪华, háohuá) – роскошный.

Вернуться

9

Струнный щипковый инструмент, распространенный в Китае, разновидность цитры.

Вернуться

10

Время с 21:00 до 23:00.

Вернуться

11

Палочка благовоний сгорает приблизительно за 15 минут.

Вернуться

12

64 символа, состоящих из сплошных и разорванных линий. Являются основой древнекитайского теста «Книга Перемен» («И цзин»), которую используют в гадании.

Вернуться

13

Период с 20 февраля по 21 марта по китайскому лунно-солнечному календарю.

Вернуться

14

Китайская мера длины, около 3,3 метра.

Вернуться

15

Традиционный китайский ударный музыкальный инструмент.

Вернуться

16

Блюдо китайской кухни – мягкая паровая булочка.

Вернуться

17

Китайская мера длины, около 30 сантиметров.

Вернуться

18

Душа умершего (чаще – насильственной смертью) в китайской мифологии.

Вернуться

19

Дух женщины в китайской мифологии.

Вернуться

20

Время с 1:00 до 3:00. Самый темный час ночи.

Вернуться

21

Период с 20 апреля по 21 мая по китайскому лунно-солнечному календарю.

Вернуться