Эмилия Джавадова
Контакт с подростком: как все не испортить

С благодарностью

учителям и семьям,

которых я встретила

на своем профессиональном

пути

Иллюстрации Ирины Абрамовой

© Джавадова Э. И., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2024

Предисловие

Вы читаете (держите в руках, листаете на планшете или слушаете) книгу, написанную в духе беседы на очень сложную тему ухода ребенка из реальной жизни. На первый взгляд, эта книга о подростках и о переходном возрасте, но на самом деле это разговор о биологических характеристиках пубертатного периода и буллинге в школе. Упражнения и рефлексивные вопросы, которые вы найдете в книге, помогут родителям подготовиться к встрече со своим самым страшным страхом – возможной потерей собственного ребенка.

Нередко суицидальным намерениям подростков предшествуют побеги из дома. Импульсивные или спланированные, измеряемые часами или месяцами, в группе или в одиночку, в младшем школьном или в подростковом возрасте, в качестве реакции на несправедливость или в рамках психического расстройства, в сочетании с алкоголем, наркотиками, промискуитетом или без этих проявлений. В различных странах дети, которые уходят из дома, называются по-разному. в массовом представлении они приобретают отчетливый образ, отражающий ту степень терпимости, с которой к ним относятся в обществе. в Неаполе их называют «scugnizzo» – «веретено». в Перу они получили прозвище «pajaro frutero» – «фруктовая птичка»: на рынке они предупреждают о появлении полицейских. в Колумбии слово «gamin» – «мальчишка» заимствовано из французского языка, но с резко отрицательным оттенком. в Руанде их называют «saligoman» – «гадкий мальчишка», «гаденыш». в Заире этих детей зовут «moineaux» – «воробьи». в Камеруне социальные работники называют их «poussins» – «мелюзга», а полиция – «moustigues» («москиты»). в Юго-Восточной Азии предложен термин «дети сумерек».

В ХХ веке на страницах научных журналов, в монографиях и учебниках по детской психиатрии, возрастной психологии, педагогике и юриспруденции мощно звучали результаты исследований «синдрома ухода и бродяжничества» у детей и подростков. Исследователи делили детей на «уличных детей», у которых порваны связи с домом временно или постоянно, они спят на улице и выживают, выполняя простейшую работу, испытывая высокий риск попадания под влияние взрослых людей антисоциальной или криминальной группы и «детей на улице», которые обычно учатся и сохраняют связи с семьями. Они идут на улицу по самым разным причинам: из-за конфликтов в семье, в силу душевного заболевания, личностных особенностей или для выполнения простейшей работы ради собственного выживания и помощи семье. Для них наибольшую опасность представляют их психологическое (эмоциональное) состояние, угрозы от окружающей среды, а также риск школьной дезадаптации.

Когда подростки подвергают себя опасности, они, как правило, не ищут смерть как таковую. Суицид – это символическая форма ухода, попытка вырваться из семейной системы, одна из форм сепарации. Этим шагом ребенок как бы говорит своим родителям: «Вы не обратили внимания на мой уход из дома, не изменили правила в семье, не дали мне больше любви, не услышали мой крик о помощи, не заметили, что я стал другим, – тогда я уйду из жизни. Быть может, вы заметите его?!». После суицидальной попытки у подростка в семье обычно начинается диалог, родители, наконец, обращаются к нему с предложением: «Давай сядем и поговорим, мы хотим знать, как ты хочешь жить, как хочешь, чтобы мы жили?»

Специалистам, работающим с семьями, кажется, что профилактикой суицидального поведения может быть помощь при побегах (уходах) подростка из дома. а что будет служить профилактикой собственно подросткового побега? Об этом книга Эмилии Джавадовой.

Мне кажется, что многие учителя мечтают, чтобы их ученики состоялись. Эмилия Джавадова – яркая, умная, глубокая личность. Классическое университетское образование, трудолюбие, интерес к профессии и неравнодушие к семьям, нуждающимся в помощи, превратились в опыт. Именно опыт семейного консультанта талантливо отражен на страницах этой книги.

Писать предисловие к любой книге – почетно. Делать это для книги Эмилии Джавадовой мне довелось с удовольствием и гордостью.

Поздравляю с дебютом! И ждем продолжения…

Марина Бебчук

Знакомство с языком метафор: мостик контакта между вами и ребенком

Оказывается, в написании книги самое сложное – это не выбор названия или обложки, не поиск источников, не преодоление девяти кругов адовой прокрастинации с тягостным желанием посмотреть еще одну серию чего-нибудь успокаивающего (лишь бы не писать еще страницу) и даже не определение лучшего места в тексте для картинок или инфографики. Оказывается, самое сложное – это придумать, с чего начать! Что будет уместно, а что нет? А вдруг начну слишком претенциозно или занудно? А как это сделать так, чтобы вам не захотелось захлопнуть книгу с первых строк (а вдруг уже…)?

На все эти вопросы у меня нет ответа, потому что я не писатель, а психолог, основная работа которого проходит в формате консультаций, а на первых встречах всегда принято знакомиться. Поэтому я решила, что и мы с вами начнем со знакомства, тем более книга будет в формате общения с читателем. Да, без обратной связи, как в настоящем диалоге, потому что я не вижу вашей реакции и могу только предполагать, в какие моменты прочтения вы будете закатывать глаза от несогласия или раздражения, а может быть сочувственно кивать, так как внутри вас что-то откликается, или вы узнали где-то себя, или же я могу представить, как вы, сосредоточившись, хмурите лоб, пытаясь вникнуть в написанное. Но даже если реальность книжного разговора окажется совсем не такой, как мне сейчас представляется, – у меня есть классный редактор, который поможет выстроить этот диалог правильно. Так что, уважаемый читатель, давайте знакомиться?

Меня зовут Эмилия Джавадова, а пациенты и их родители в основном знают меня под кодовым именем «Эмилия Игоревна», так уж принято у нас в больнице, где работаю на момент написания книги. Еще в университете я долго и упорно разбиралась, как работает психика человека, как устроено внутрисемейное общение и психологические процессы, а также как это все это преломляется через призму болезни (спойлер – приходится разбираться до сих пор). В основном моя работа в больнице – это проведение семейных консультаций с пациентами подросткового отделения и их близкими, но и за пределами больницы я в силу профессии наблюдаю немалое количество самых разных семей с детьми и подростками (это и частная практика, и открытая работа во время проведения обучающих семинаров). Моя книга адресована в первую очередь родителям, мамам и папам, но порадуюсь, если и другие взрослые – бабушки и дедушки – заинтересуются этой книгой. Также будет замечательно, если учителя или воспитатели из учреждений, в которых работают с подростками (а может быть, мои же коллеги), тоже сочтут этот труд полезным для себя и смогут почерпнуть что-то новое.

Чего в этой книге точно не будет?

Это не учебник, поэтому моя задача – простым языком рассказать родителям привычные для специалистов вещи, и, как бы мне ни хотелось, здесь не будет ответов на глобальные вопросы, например, «как решить в России проблему беспризорности и безнадзорности» или на специализированные вопросы для профессионалов о том, как работать с подростками, склонными к регулярному отклоняющемуся поведению в форме бродяжничества.

Здесь не будет четких алгоритмов и жестких правил реагирования, увы. Возможно, когда-нибудь исследования в психологии или наука по разработке искусственного интеллекта достигнут таких высот, что к детям любого возраста будет выдаваться инструкция, как к микроволновке, но пока что на данный момент ни у меня, ни у других специалистов нет четкого ответа на конкретные вопросы типа «как сделать так, чтобы с подростком никогда не было проблем и он всегда слушался?». Давайте будем помнить, что психика человека устроена сложнее, и мы не можем свести ее к алгоритмам и скриптам.

И, Боже упаси, я не буду рассказывать родителям, как «правильно» воспитывать подростков. Так что, даже если где-то терминология или построение текста покажутся сложными, – это всего лишь мои особенности изложения мысли, а не попытка говорить назидательным тоном. Да, большая часть работы психолога направлена на информирование людей, и эта книга – способ выдать разом все то, что я фрагментами пытаюсь рассказывать родителям на консультациях. Я уверена, что понимание того, как работает психика человека, может помочь во многих ситуациях (это как с биологией: чем больше мы понимаем работу нашего тела, тем меньше глупостей с ним совершаем, хотя и это не факт). Но вместе с тем я знаю, что быть родителем подростка, а тем более подростка в тяжелом состоянии, – это невероятно сложно, и моя задача как специалиста вас, родителей, поддержать на этом непростом пути, предложив какие-то уже давно проверенные инструменты, а вовсе не догнать и дать по голове всей тяжестью знаний из учебников по психологии. Хотя бывает, что какие-то из моих рассказов на консультациях вызывают массу сопротивления, так же и читатель может не согласиться, с тем, что написано в книге. Но сопротивление работе психолога может быть не только потому, что он сказал «какую-то чушь» (хотя и такое бывает, когда наши гипотезы и предположения не всегда попадают в яблочко). Часто оно возникает у родителей от усталости и безысходности, когда они уже вроде бы все попробовали, но это не работает, а тут им говорят: «давайте, постарайтесь еще, может быть, так сработает». Иногда сопротивление вызывает понимание того, что взрослый мог бы поступить иначе, более подходящим способом, но этого не сделал, а здесь со стороны ему об этом напомнили, и это может раздражать (что тоже нормально!). А периодически прослеживается такое ощущение, что родители от слов специалиста чувствуют какую-то опасность, как будто психолог собирается соревноваться с ними за авторитет у подростка или хочет уличить их в чем-то, но это СОВСЕМ НЕ ТАК. Повторюсь, что у психолога одна глобальная задача – поддержать семью. И да, так может быть, что для этой поддержки приходится объяснять, что какие-то приемы работают совсем не так, как члены семьи себе представляют, но это совсем не для того, чтобы поставить их в неловкое положение, а чтобы увеличить арсенал для помощи. Потому что знания – сила.

Я убеждена, что семья – это единая система, каждый элемент которой влияет на другой, пока все вместе они взаимодействуют в общих процессах. При таком системном подходе нет места линейности и категоричности: «ты ведешь себя плохо, поэтому члены семьи отвечают тебе взаимностью» или «вы – плохой родитель, поэтому и подросток с вами так себя ведет». Нет, психолог ни в коем случае так не работает. Все гораздо сложнее: нет правых и виноватых, никого не надо чинить или исправлять. Важно просто научиться взаимодействовать по-другому и попробовать отследить, какие процессы из раза в раз подталкивают к тому, что вы в очередной раз ссоритесь из-за немытой кружки.

А что хотелось бы?

Поддержать родителей, которые сейчас воспитывают детей, уже вступивших в увлекательный возраст под кодовым названием «подростковый» и немного снизить имеющийся уровень напряжения, показав, что это не чадо над вами издевается и устраивает косплей на «Омен», а так ребенок проживает и переживает все уровни пути взросления. И, конечно, есть желание немного «подготовить» родителей 8–9-леток. К пубертату будете вооружены до зубов!

Показать читателям, какую палитру боли вкупе с ощущением безграничного одиночества может переживать подросток, а значит, как он нуждается в грамотной поддержке и помощи. Предложить читателю некоторые приемы для оказания такой помощи и действенной поддержки, а также подтолкнуть (в хорошем смысле) подумать об этом самостоятельно.

При рассуждении о трудностях подростков, возникающих на микросоциальном уровне (в первую очередь внутри семьи), важно поговорить о мерах профилактики проблем уже более серьезного порядка. Тех, о которых не особо принято говорить, или всегда кажется, что тебя это точно не коснется. Но если мы говорим, что подростки куда-то сбегают, то у этого побега точно будут последствия. Бывают очень страшные, и не только в рамках семьи конкретного подростка. Например, не просто так при завершенном суициде в школу выезжают бригады психологов, которые работают с классом: страшное горе внутри одной семьи пускает свои щупальца и за ее пределы.

Прозвучит пафосно, но родитель может не задумываться, что, налаживая отношения с подростком, он работает на профилактику беспризорности и преступности, ведь девиантное[1] и делинкветное[2] поведение имеет массу психологических и социальных особенностей (проще говоря, никто в такой же мере не стремится сделать больно другим, как тот, кто сам рос долгое время в боли и непринятии). А это правда очень важно, потому что, с одной стороны, мы с вами живем в социуме, а с другой, социум – это и есть мы. Все начинается с семьи, а семья – это контакт, который мы день за днем, кирпичик за кирпичиком выстраиваем между членами семьи.

Представьте голубую завораживающую гладь океана, в водах которого расположился целый архипелаг из небольших островов. Какие-то находятся чуть дальше друг от друга, а какие-то так близко, что можно разглядеть очертания с берега. Каждый остров – это удивительный мир со своей флорой и фауной, со своей жизнью. Вот и личности в семейной системе, как эти острова в архипелаге: с одной стороны, каждый сам по себе ценен и уникален, но при этом, как правило, есть и много общего (считай, родственные связи). Как когда-то невероятным образом природные процессы «распорядились» так, что острова оказались в одной группе, так и люди, строя семью, объединяются в общее пространство, где они контактируют. Общение с «соседями» может быть разное: добраться самостоятельно вплавь или домчать катере, а если расстояние, желание и возможности позволяют, – построить между островами мост. Между членами семьи всегда должны быть мостики-связи, и главное, чтобы этот контакт был крепким. Важно также помнить, что в семьях с детьми построение крепких связей – это ответственность взрослых.

В рамках одной книги просто нет такой возможности, но я постараюсь…

Рассказать вам о разных важных, сложных и интересных феноменах взросления, хотя глубоко раскрыть суть каждого – это отдельная огромная задача, поэтому мы с вами пробежимся по верхам. Так что, уважаемый читатель, не сочтите это за поверхностность, просто у нашего разговора есть ряд тем, которым мы будем следовать (—У вас была какая-то тактика с самого начала, и вы ее придерживались? – С самого начала у меня была какая-то тактика, и я ее придерживался). Это нормально, что во многих сложных случаях, о которых я буду упоминать дальше, людям нужна помощь. Иногда эту помощь готовы оказать психологи, но не только в красивых кабинетах для частной практики с большим диваном и платочками для слез, как это показывают в фильмах. Но, к сожалению, так случается, что дети попадают и в больницу. Работая в кризисном отделении с пациентами и их семьями и помогая выстраивать общение «родитель – подросток», я с каждым годом все более обостренно ощущаю бесконечное одиночество с обеих сторон. И если кто-то довольно бодро и директивно обсуждает с родителями важность правил и построения границ в общении с подростком, то, на мой взгляд, дело бывает далеко не только в этом. Границы и правила никто не отменял, конечно, просто только этого недостаточно. Теперь я занудно повторяю одно и то же слово: контакт, контакт, контакт. Настоятельно предлагаю сначала обратить внимание на связь между людьми, а потом уже говорить обо всем остальном. Потому что если нет контакта с подростком и нет возможности услышать друг друга, то и нет диалога, а если нет диалога, то о каких договоренностях и соблюдении правил может идти речь? Да и мотивации искать компромиссы тоже будет немного.

Когда взаимодействие с подростком больше похоже на поле боя, очень сложно понять, что оружие из грубых слов и дурных поступков используется только за неимением других способов выстроить общение правильно и продуктивно. В то время, когда над головой свистят пули из взаимных претензий и упреков, очень сложно поверить, что на самом деле никакой войны нет. Подросток нуждается в родителе, а родитель – в подростке, и у каждого припрятан за спиной белый флаг. Но в этот момент все участники как будто забывают изначальную причину разногласий, и ссоры начинают происходить ради ссор, образ ребенка демонизируется, и он воспринимается как фигура, вечно ведущая подрывную деятельность против родителя и семейных правил. Но если выдохнуть и подумать, а подростку-то это зачем? Чтобы вас «довести»? Ему нравится видеть ваши страдания или общаться только в формате шантажа? Подросток просто не умеет по-другому: он не маршал и не великий стратег, который рассчитал точность нанесения ударов по базам противника (читай – специально не выполнил вашу просьбу, а не просто забыл, потому что «когда тебе надо, ты все отлично помнишь»). Он просто еще не вырос, а ему дали взрослую задачу и сказали «справляйся, ты теперь взрослый, будь ответственным и рассудительным». А там нет еще ни ответственности, ни рассудительности, и даже термины эти не до конца понимаются. Если же оружие и силы заканчиваются, а знаний для построения крутых и результативных маневров не так много, то что еще остается? Конечно же, бежать. Что это будет: секта, суицид, побег к другу, – уже не так важно. Важно спрятаться в то место, где не будет бесконечной громкой канонады из постоянных упреков со стороны взрослых, где будет ощущение свободы выбора и передвижения, а не маршировка ровным строем по плацу. Подростки бегут не потому, что они плохие. Они бегут потому, что им плохо. Как и родителю в такие моменты.

В этот период контакт между ребенком и родителями такой зыбкий, такой тонкий, что его очень сложно удержать на хорошем, доверительном уровне. Подростки вязнут в своих проблемах и процессах, которые они обязаны так или иначе пройти, обрастая колючками из раздражительности и протестности, а родитель, несколько раз о них уколовшись, больше фиксируется на своих ранах и теряет надежду наладить общение, погружаясь в горевание о том, что не будет уже «как раньше», мысленно возвращаясь в то время, когда с ребенком было по-другому. И это правда, как раньше не будет, так как рядом человек, который взрослеет и переживает удивительные метаморфозы.

Говоря о контакте, давайте представим себе мостик, который выстраивается между родителем и ребенком, начиная с первых дней его жизни. Но даже если ты по профессии инженер и сдал на 5+ сопромат, знаешь все о возведении зданий, то эта хрупкая конструкция из доверия и понимания все равно может легко разрушиться. Также если родитель сам психолог или педагог, знает все о я-посланиях, классификации психологических кризисов и правилах ведения переговоров, все равно может наломать дров, щепки от которых будут лететь так, что никому мало не покажется.

Обратите внимание, как и во многих аспектах нашей жизни, всегда легче вложиться в профилактику, чем разгребать последствия. То есть нужно уже сейчас задуматься о том, как выглядит ваше общение с ребенком. Если вы поймете, что где-то есть пробоины или трещины (что, повторюсь, нормально, так как в переходном возрасте с подростком трудно), лучше сразу быстро их подлатать, чем, когда между вами окажется огромная пропасть, думать, какой цемент лучше поможет скрепить отношения. Но даже если вы уже на той стадии, когда перед взглядом предстают только руины, а где-то там на другой стороне стоит, отвернувшись, подросток, то я все равно верю, что шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком этот мостик можно восстановить!

Вполне вероятно, что в периоды отчаяния может возникать вопрос – зачем? Зачем это мне? Зачем это ему? Подростку и так классно со сверстниками и со своим телефоном. Да, может быть, ему и правда хорошо с друзьями и легче «залипнуть» в гаджет, чем пообщаться с семьей за ужином, но это не отменяет того, что как бы ни было сложно с подростком, он все равно ваш ребенок, который в вас нуждается. Да, он отталкивает, и это больно; да, он дерзит, и это бесит; да, он сейчас больше похож на инопланетянина, потому что невозможно вообще найти общий язык и понять, что он хочет, и это заставляет чувствовать себя растерянным. Но можно помочь, чтобы родители руководствовались не только этими разрушительными чувствами и сохранили самое дорогое. Ведь что бы дальше ни происходило: попадет подросток в проблемную ситуацию и «наломает дров» или столкнется с болезнью, – со всем этим легче справиться, когда между вами есть тот мостик, по которому можно пойти навстречу друг другу. Если же вы устали, то можно отойти, постоять на нем или просто посмотреть в разные стороны, если смотреть друг на друга сейчас не хочется. Или же можно вообще обняться с разбегу, помахать оттуда кому-нибудь или даже вместе похулиганить, кидая сверху что-нибудь на головы прохожих. Но все это можно сделать, когда есть пути для движения, когда этот мост не разрушен, хотя даже тогда его всегда можно реконструировать и сделать еще круче, добавив туда фонари и еще одну лестницу (должны же быть пути отхода, когда вы устанете от ребенка и сами захотите в хорошем смысле сбежать и позаниматься своими делами или просто по нему соскучиться).

Почему же так трудно: что происходит с подростком и как достойно пройти это вместе

Пара слов о взрослении

А начнем мы наш разговор с описания этого фееричного периода, так как понимание процессов и механизмов, стоящих за сюрпризами, которые начинает выдавать еще вчерашний ребенок, поможет снизить часть напряжения и начать относиться к подростку более сочувственно (хотя да, понимаю, что это все равно достаточно сложно). С другой стороны, я знаю, что моими старшими коллегами все особенности подросткового возраста уже давно описаны вдоль и поперек как научным языком, так и путем психообразовательных вебинаров, ссылки на которые вам могли попадаться в контекстной рекламе. Родители так или иначе уже сталкивались со всей этой информацией, поэтому на какую-то невероятную новизну мысли я здесь точно не претендую, как сказала моя пациентка: «Все, Колумб уже приплыл». Но уверена, если вы еще раз повторите для себя основную информацию, то это только поможет вам ее систематизировать и разложить в своих чертогах разума по полочкам, чтобы вовремя достать оттуда нужное (или, как говорят психологи, актуализировать). А если все же для вас в этой главе будет что-то новенькое, то я порадуюсь, что помогла вам пополнить запас полезных знаний, которые помогут (надеюсь) улучшить отношения с вашим подростком.

Интересный вообще феномен – подростковый возраст. Если мы с вами обратимся к истории, то узнаем, что он существовал как таковой не всегда, а появился в связи с развитием общества и его потребностей. То есть мальчики и девочки 13–14 лет уже назывались взрослыми и шли выполнять всякие разные (часто не самые приятные и посильные) взрослые обязанности. Но в какой-то момент (а если быть точнее, в веке так XX) этим мальчикам и девочкам для успешной работы необходимо было осваивать новые технологии и не отставать от прогресса, а для этого нужно что? Правильно, учиться! А на учебу и все профориентационные процессы нужно время (это, думаю, родители 9–11-классников знают не понаслышке). Вот как-то так весело и непринужденно выделился тот самый возрастной период, которому посвящена эта книга, а задачи этого периода: переход от детства к взрослости и преодоление всех-всех трудностей, которые на этом пути появляются. Легче нам всем от этого или нет – вопрос риторический, но, согласитесь, куда проще в 15 лет помочь своей дочери выбрать два дополнительных предмета на ОГЭ, чем имя для будущего ребенка или цех на заводе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Девиантное поведение – устойчивое поведение личности, отклоняющееся от общепринятых, наиболее распространенных и устоявшихся общественных норм.

Вернуться

2

Делинкветное поведение – антиобщественное противоправное поведение человека, воплощенное в его проступках (действии или бездействии), наносящих вред как отдельным гражданам, так и обществу в целом.

Вернуться