Roxy Sloth
В плену грёз. Том 1

Пролог

Полуночный сумрак, окутавший дворцовые сады и видневшийся за оградой реликтовый лес, время от времени прорезали лучи холодного света, струившегося сквозь прорехи в облачном одеяле. Забористый ветер лишь изредка колыхал купола раскидистых крон стоявших за оградой реликтовых дубов. Весь дворцовый двор беззаботно пребывал в стране ночных грёз, и лишь редкие стражники несли свой неотчуждаемый долг по охране родового гнезда монарших особ.

Безмятежность и покой, в которых пребывал дворец в эту ночь и несчётное множество предшествующих, прерывали надрывные шаги двух блуждающих силуэтов. Столько раз прокручивая мысли о побеге и мечтая о таком близком и в тоже время недостижимо дальнем мире за стенами Колыбели, Роза по обыкновению была готова вот-вот уснуть, и лишь тянувшая её изо всех сил за собой Кони не давала ей вновь забыться чудным медовым сном.

Всегда столь трепетно следовавшая всем указаниям Его Святейшества Александра, кардинала Церкви в этих землях и воспитателя молодой принцессы Розалины, придворная фрейлина Констанция сейчас вела себя из ряда вон безрассудно. Сама себе отдавая в том отчёт, она зареклась в том, что выскажет ему всё, что думает по прошествии всей этой безумной оказии. Если конечно всё выйдет. Она ни за что не ввязалась бы в эту авантюру, а других слов для текущего плана у девушки не находилось, но как можно отказать… Для Розы она была не просто очередной служанкой, а надёжной камеристкой, помогавшей монаршей особе почти всегда и во всём. И даже больше – ближайшей подругой и может быть даже заботливой старшей сестрой, которой принцесса могла доверить самые сокровенные тайны и мысли. Но даже так происходившее в эту ночь до сих пор для обеих девушек представало чем-то абсолютно неправдоподобным, невозможным и даже пугающим. Обговоренный десятки раз план побега от спальни принцессы до стены дворцового сада в данный момент представал не исполнимым и сумасбродным. Страх и волнение окутывали подруг шаг за шагом.

По пути от покоев молодой принцессы в центральной части дворца, Кони, держа в левой руке смотанный пеньковый канат, с трудом раздобытый в кладовой накануне, а в правой руке – ладонь своей знатной спутницы, то и дело оглядывалась, с каждым разом, как загоняемая ездоком лощадь, пришпоривала шаг. В тлевших на стенах масляных фонарях беглецам мерещилась неотвратимая угроза провала своего дерзкого плана, заставляя трепетать при виде колыхающихся теней и внезапных шорохов в почти необжитом дворце.

– Почему? Почему ты нам помогаешь? – прерывисто промямлила Роза во время остановки у одного из коридорных поворотов.

– О чём Вы, госпожа? – выглядывая за угол и проверяя нет ли впереди редких, но не слепых стражников прошептала Кони.

– Почему помогаешь нам с побегом? Почему не сообщила дяде Алу? – пролепетала Роза, уставившись в мраморный пол, устланный сатиновыми кармалиновыми коврами.

Розе было стыдно признавать, но она допускала мысль, что дружба для Кони менее ценна, чем исполнительное следование указаниями Его Святейшества. То было лишь испуганное, помутненное сознание девушки, которую хотят выдать замуж за дурного человека, и ту которую обрекли на то одни из самых близких людей. Той, которой предложили ещё более ужасную альтернативу. Мотнув головой словно скинув невидимую вуаль нехарактерной подозрительности и возвращая привычное простодушие и чувственный оптимизм, Роза уже не ждала ответа от подруги, хоть он и последовал.

– Его Святейшество приказал мне заботиться о Вашем благе и делать для этого всё возможное – повернувшись к Розе сказала фрейлина, сверкая отражённым в черных глазах фонарным огоньком – именно этим я в данный момент и занимаюсь.

На лице принцессы расцвела сонная и умилённая улыбка. Больше она ничего не говорила, лишь сильнее сжимала руку своей преданной, но скудной на эмоции подруги.

После недолгих плутаний по коридорам и залам, чуть не попавшись обходившему дворец скорее от скуки, чем из долга стражнику, девушки вышли к основанию башни, отданной под проживание посланнику Церкви, ныне отлучившемуся в дальнюю поездку на очередное собрание, имевшее место в этот период года. Такое положение дел сильно облегчило претворение текущего плана в жизни. Ведь Его Святейшество часто можно было застать гуляющим по ночному замку или работающим у себя в кабинете до первых петухов. Иногда казалось, что сон ему вовсе не нужен, хотя даже для бессмертных ангелов, коим он являлся, такое поведение было крайне странным.

Лестница кружилась вверх, с каждой ступенькой приближая девушек к намеченной цели – к окну, из которого можно было бы легко спуститься на крышу кухонного флигеля, а оттуда – через чердак кухни – в оранжерею, и дальше в сад.

Но вот и то самое окошко.

Поставив свой фонарь на одну из ступенек, фрейлина привязала один конец веревки к чугунному держателю для фонаря, висевшему напротив окна, и сбросила другой наружу. Затем фрейлина обернулась к Розе.

– Госпожа, я полезу первой. Здесь всего несколько метров, но всё же для вас это будет впервой, поэтому я должна подстраховать – тихонько, стараясь не вызвать лишнего эха и немного подбодрить Розу сказала Кони – и не забудьте надеть перчатки перед тем, как спускаться. Хорошо?

Принцесса легонько кивнула. Её волнение было сложно не заметить, но решимость довести дело до конца пока что брала верх. Через мгновение Кони уже была внизу, готовая подсобить своей сообщнице. Роза кое-как впопыхах натянула свои беленькие бархатные перчатки и устремилась вслед за своей подельницей. Чуть не сорвавшись она проскользила по канату на крышу флигеля. Кони помогла в приземлении, отчасти смягчив его своим телом. Встав на ноги, удостоверившись, что шум от спуска никто не услышал, девушки двинулись дальше.

Благодаря Кони, собравшей все необходимые ключи заранее, девушкам, окутанным в отсутствии фонаря полным мраком, удалось проскочить через чердак, где хранилась часть продуктов и утвари, которой за отсутствием громких балов и пиров в Колыбели никогда не пользовались, и попасть в кухню, находившуюся в самом спокойном за весь день состоянии. Ужин был уже давно, а до утренней трапезы ещё было время. Дежурившие в эту ночь поварята тихо посапывали где-то в углу на мешке с бататами, а повар и вовсе видно отошёл подремать в место поудобнее. Крадясь вдоль столов, заваленных различными котелками, сковородками и столовыми приборами, освещаемые только редкими тлеющими свечками и фонарями, Роза вспомнила те редки разы, когда ей доводилось следить за готовкой, напросившись перед этим у дяди Ала. Готовить у Розы выходило не очень. Да и времени с вездесущим и постоянно развлекавшим принцессу в свободное от учебы время долговязым другом, на такое интересное, но сложное и несоответствующее её статусу занятие почти никогда не находилось.

Пробравшись через кухню, беглянки отворили дверь в склад, где лежали ингредиенты для монарших блюд и утварь различного назначения, бывавшая в ходу лишь изредка. Взяв единственный ключ третьей оранжереи, который Кони не стала брать заранее, всегда висевший у выхода на улицу, Кони и Роза поспешили наружу, подстегиваемые близостью конца своего побега и желанием побыстрее покинуть ставший за эти годы столь родным и опостылевшим дворец, стены которого Роза с рождения не покидала ни разу. И манивший шелестом ветвей лес за оградой, ветер звавший полететь с ним вдаль… всё это было уже так близко. Осталось ещё пройти добрую сотню метров, потом – через павильон одной из оранжерей, где выращивались цветы и ростки под чутким руководством придворной волшебницы Леи, которая учила Розу базовым знаниям естественно-научного характера. И дальше финальный бросок по дворцовому саду, прямо к зелёному царству близ дворцовой стены, представлявшему из себя бесконечный лабиринт из цветущих загородей. Прошмыгнув через оранжерею, девушки надеялись избежать нежеланных встреч с охраной дворца, имевшей в последнее время привычку по ночам патрулировать сады. Должно быть у Его Святейшества были определённые подозрения. Но он либо не верил в то, что они решатся что-нибудь предпринять, либо считал, что мер предосторожности и так достаточно.

– Выход должен быть здесь, за углом – прошептала Кони, бодрым шагом скользя вдоль зелёных стен – Он обещал встретить нас у самого выхода.

Роза молча плелась за своей фрейлиной, стараясь не запнуться. Как та находила путь в лабиринте, принцесса не понимала. Хотя они столько раз играли в этом месте, столько раз плутали по закоулкам этих изумрудных дебрей.

Ночное небо стало свободнее от белесого пуха, и Луна освещала путь девушек, раскрывая их силуэты. Вдруг, послышались тяжелые шаги. Из неоткуда выплыла громоздкая фигура стражника, в полном обмундировании – нагрудник, морион и огромная алебарда – сжимавшим в руке металлический держатель фонаря, пламя в котором разрывало тьму сада в клочья. Казавшись днём оплотом безопасности, сейчас охранник дворца казался подельницам самым жутким исчадием, ворвавшимся в их план в самый последний момент. Кони остановилась и попятившись чуть назад за угол, дала сигнал принцессе не шуметь. И как назло, стражник стоял прямо около решётки сточной трубы, к которой так стремились девушки.

Внезапно, налетел порыв ершистого ветра, неприятно погладившего лица беглянок, попутно задувая побрыкавшийся в последней надежде масляный огонек. Свет исчез. Стражник пробубнил что-то нелицеприятное под нос и с присущей ему тяжёлой походкой пошёл в обратную сторону. Отчаяние девушек сменилось детской радостью от не случившегося наказания.

Поспешно подойдя к решётке, с очень большим трудом приподняв и сдвинув её в сторону, девушки оказались в последнем шаге от исполнения своего безумного плана. Роза замерла, оглядываясь по сторонам, не из страха быть пойманной стражником, вернувшимся на грохот открывающего люка, но из ностальгического порыва и нахлынувших воспоминаний. Пусть дворец за долгих пятнадцать лет и стал ей тюрьмой, всё же это был её родной дом. Пролетали перед глазами и скучные дождливые деньки и весёлые радостные весенние недели. Уроки, терзавшие скукой, и увлекавшие до беспамятства игры, опостылевшие и никогда не надоедавшие книги, уносившие за моря и звавшие посмотреть за каменную ограду и …. Лино…

Мысль о нём отрезвила принцессу, ведь именно он должен был ждать их у выхода из коллектора, именно благодаря его поддержке план мог быть реализован.

Промедление грозило стать роковым. Трава зашуршала за поворотом изгороди, спугивая девушек и заставляя судорожно спускаться в кромешную тьму коллектора, где даже Луна не могла проследить за их полуночным маршрутом.

Глава 1. Мёд и Дёготь

Стоял солнечный и пригожий денёк вблизи макушки лета. Утопавшие в зелени острова, как и всегда манили заморских купцов в свою райскую обитель. Среди них были благочестивцы и люди, если так можно выразиться меркантильного склада, ради богатства и влияния, не брезговавшие никакими средствами. Однако, отличить человека с чернотой в сердце от чистого душой торговца – задача не для простого смертного.

Да и пожалуй те времена, когда честь и доброе имя для купца, впрочем как и для обычного мирского человека хоть что-то значили, остались где-то на страницах книг и писаний. Нетленные служители церкви, некогда спасшие мир от неминуемого уничтожения, прибыв на Великую войну по зову Всесоздателя всё ещё находились среди смертных. Внешне не отличимы от людей, но назвать их таковыми в действительности никто не решился бы. Чем-то сверхземным, небесным, пусть даже ангелами, но уж точно не людьми. Даже не смотря на человечность, угадываемую в действиях многих из них.

– Лино, подошёл сюда, быстро! – рыча от злости, вырвал мальчика из объятий мыслей отдалённый голос отца. – Куда подевался, а? Вот же мелкий засранец.

Осознав, что провалился в собственные размышления пока читал крайне витиеватую и сложную книгу, Лино приподнялся с дощатого пола и спешно спрятал плетёный томик за небольшой будуар. Тонковатый, вытянутый, конопатый и с каштановой рыжинкой в волосах паренёк в свои восемь выглядел совсем несуразно. Вздрагивавший от звука приближающихся отцовских шагов он со стороны вовсе мог показаться скорее травинкой в рдеющем осеннем зареве нивы, колыхаемым порывистым беспощадным ветром.

– Вот ты где, – крикнул Джаспер, отворяя дверь в комнату – почему мне всегда нужно тебя искать?!

Прилизанные русые волосы, покрытые невесть чем для блеску, начесанные усы, бессильно повисавшие на углах рта, Старшего Бенедетти вкупе с парадным атласным нарядом предвосхищали грядущее мероприятие. Скорчив кислую гримасу, Джаспер схватил сына за запястье и потащил за собой, попутно знатно браня. Несколько раз споткнувшись, в столовую на первом этаже Лино прибыл практически волоком. Помимо ссадин и заноз у мальчика вскрылись старые болячки. Посочившаясь изо рта слизь отдавала бурой ржавчиной. Скудные капельки затаились на краях коричневых глаз.

– Господин Джаспер! Зачем же вы так? – поднимая бедного Лино с пола воскликнул Фабрис, приставленный к мальчику уже долгое время врач и по совместительству учитель.

С виду производивший впечатление совсем старого человека, Фабрис представлял собой стереотипного врача. С длинноватыми седыми волосами, голубоватыми мирными глазами с толикой вечной усталости, и обрамлявшей лицо бородкой, сходившейся на подбородке и вздымавшейся под самые ноздри. Старик хоть и был уже почтительного возраста, знаний и умений пока не растерял. Его эссенции поддерживали шаткое здоровье Молодого Бенедетти, то и дело дававшее слабину не в одном, так в другом месте. Пожалуй он единственный из слуг, кто относился к мальчику по доброму, без сухого формализма, рисковал критиковать своего нанимателя в его отношении к сыну.

– Вообще это твоя вина, что он отлынивает от учёбы, ещё и не слушается меня, когда я его зову, – гневно бросил в ответ Джаспер.

– Господин Лино, неважно себя чувствовал, поэтому я дал ему отдохнуть.

– Хватит оправданий. Дай ему одну из этих твоих микстур, а вы, оденьте его во что-нибудь поприличнее. И побыстрее, – безапелляционно заключил отец, – Мы едем на приём к очень важным персонам. Опоздаем – ваша вина будет, и поверьте я вам дёшево отделаться не дам.

Захлопнув небрежно входную дверь, Джаспер покинул столовую.

– Лино, как ты себя чувствуешь? – обречённо вздохнув, спросил Фабрис.

– Всё хорошо, – понуро ответил мальчик, потирая ушибленные места.

Другой ребёнок сказал бы всё как есть, но Лино не мог…Или не хотел. То ли из-за отношения отца, то ли от собственных умозаключений мальчика мало заботило происходившее с ним. Точнее будет сказать, что все невзгоды, которые валились на него, он воспринимал, как нечто должное. За его недолгую жизнь ему выпало узреть слишком много человеческой мерзости избыточно отборной марки. Обман и злость, лесть и интриги, блуд и разврат – не по возрасту чётко мог Лино отличать одно от другого, пусть и не во всех тонкостях. Так мало радостного и так много горестного.

Да, Лино был сыном успешного купца, но состояние отца, его вечные разъезды и несчётное множество пассий Джаспера не давали ничего кроме уныния и грусти. Среди своих сверстников Лино был не в своей тарелке, ибо в свойственной им манере они подражали своим предкам. В какой-то степени Лино везло, что его положение редко оказывалось ниже по статусу, чем у других. Иначе бы быть ему нещадно хулимым. Хотя даже так он знал, что за спиной те, кто ему дружески улыбался при встрече, смешивали его с самой отвратной грязью, какую можно было представить.

Свою мать Лино никогда не знал, она умерла вскоре после рождения мальчика, что по всей видимости несильно расстроило Джаспера. Выгодный и своевременный брак с одинокой наследницей известного в торговых кругах семейства Бенедетти, имевшего к тому же власть в рамках Совета вольных городов, подарил ушлому коммерсанту море возможностей. А скорая смерть старой четы Бенедетти сделала из Джаспера крайне влиятельного и баснословно богатого человека со всем спектром рычагов и дорог. Пожалуй лишь Лино мешался бельмом на его глазах.

Такова реальность, в которой день ото дня существовал Лино. Ни изменить, ни смириться с текущим положением дел он сил не имел. Оставалось только бежать и прятаться – утешать себя реальными и не очень историями о рыцарях, спасающих дам, об искателях приключений – людях, убивавших чудищ за плату, потому то и прозванных в издевательской манере воинами Великой войны, дававшими бой самым жутким тварям и бестиям, вышедшим прямиком из чрева Преисподней. Герои в блеске своих добродетелей ослепляли и притупляли зауздываемый разум Лино, поневоле боявшийся хоть немного походить на отца и окружающих. Быть там – в сказках, а не на том беспросветном, каждый день разном, дне, забытым всеми людьми и самим Всесоздателем. Быть там, а не здесь.

Обработав ссадины, Фабрис уступил место гувернантке, которая нарядила Лино в потешный на его фигуре парадный костюмчик. Красный жилетик, штанишки коротковатые по длине, пухлая шапочка на голове. Приготовив его к дороге, служанка вывела его во двор к экипажу и ждавшему в нетерпении Джасперу. Тут Фабрис подоспел со ставшей уже безвкусной микстурой, которую Лино безвольно поглотил и вместе с отцом и врачом уместился в экипаж.

Путь был не близкий. Чтобы не наблюдать за усатой физиономией Джаспера, Лино всё время смотрел в окно. Одни пейзажи меняли другие. Он привык к этому – все время в пути, всегда новые места, которые вскоре придётся покинуть. При этом ни одной из них нельзя назвать домом – тем родным местом, куда хочется вернуться. А вот книги… их можно читать везде, если только никто, по типу Джаспера или недалеких сверстников, мешать не будет. Как говорил Лино отец, читать можно лишь то, что приносит или даёт знание, как получить выгоду. Был то какой-то справочник или циркуляр, очерк или отчёт купца, или даже модный светский роман, за разговором о котором можно вскользь обсудить насущные темы. Такой подход отца заставлял Лино скрывать книги от греха подальше.

Невольно вспомнилась книга, брошенная за комод. Интересная хоть и сложноватая для восьмилетнего. В ней описывались ангелы и их путь к победе над злом в Великой войне. Много было выдержек из Учения Святой Церкви, что создавало пущие проблемы при чтении. Уж больно тяжело было воспринимать устаревшие слова и обороты. Но все же чтиво Лино пришлось по нраву. Особенно та последняя часть – про Александра. Меч Всесоздателя, и заступник человечества, и множество иных хвалебных слов в его адрес упоминала книга. Всё же именно он уничтожил Владыку -короля исчадий, врага рода человеческого. Не отвратим был меч воина и тверда его решимость пронзить глотку богомерзкой твари и принести наконец мир всему человечеству – говорилось там. Однако, в конце что-то было не так. Лино не понял, что конкретно, но вроде имелось ввиду проклятие. Не то чтобы это невозможно, но всё же странно, что Всесоздатель не защитил своего воина от такой напасти. Больше сомнений напоминало прозвище Александра, которого книга упорно называла в последствии неживым. Упоминались истории о его тёмных делах и чуть ли не грехопадении в чернокнижье. Будто бы за ним идут одни только беды. Например, распад королевства, смерти знакомых с ним людей и другие скверные вещи. Лино не дочитал повесть, так как его прервал Джаспер. А дочитать очень хотелось – узнать будет ли всё же такой желанный счастливый конец или нет.

Джаспер угрюмо терзал мальчика своими карими глазами на протяжении всего пути. Лино старался не встречаться с ним взглядом. Так продолжалось всю поездку.

На горизонте показались маковки, увенчанные разношёрстыми флажками и лентами. Праздник летнего солнцестояния отмечался в этой стране с особым лоском. Лино догадывался, что Джаспер тащит его на очередную светскую сходку, где будут под тем или иным соусом обсуждать сделки, законы, указы, войны и всё в таком духе. Были то танцы, игры или просто набивание брюха – всё одно. Суть оставалась неизменной. Лино прекрасно понимал свою роль на такого рода мероприятиях. Стой себе рядом и слушай, как Джаспер нахваливает себя как отца, когда надо поддакивай. С детьми ещё хуже. Лино невольно ёжился, как вспоминал эту ораву.

Подъехали к лугу, где намечалось действо. Фабрис остался с кучером, а Лино повёл, сжимая до хруста пальцы, Джаспер. Проведённые до нужного места отец и сын присели в ожидании. Лино не мог понять, чего же они ждут, но повнимательнее изучив наряд Джаспера и окружавших его людей, сделал вывод, что это нечто подвижное. Пока Старший Бенедетти зацепился языком с толстомясым дядькой, сынишка последнего пристал к Молодому. Розовая круглая рожа, обдавая кисло-блевотным ароматом, лезла прямо в лицо Лино. Как его звали или о чём он болтал Лино не помнил уже через мгновение, как тот кончил говорить. Этому, к слову, мальчик был рад, хотя воротить даже после исчезновения гнусного запаха не перестало. Лекарство видать сказывалось побочным действием.

Раздался певчий духовой вой рожка. Разбросанная толпа стала сгребаться в единую массу. Разодетый по павлиньи трубадур представил всем гостей. Были тут, кажется, все – от торговцев до важных солдатских шишек. Вначале вместе с детьми отцы проводили кроличью охоту, а затем уже переходили к более серьёзным чисто взрослым забавам.

В руки Лино всучили поводок с собакой – гладкошёрстной гончей приземистой породы невыдающихся размеров. Между тем тянула она с весомой силой. Молодой Бенедетти потряхивался каждый раз, как пёс натягивал поводок. Стоя в ряду с другими участниками, отец и сын оказались почти вплотную. Лино чувствовал постоянную тревогу из-за близости Джаспера, чудилось что он вот-вот его ударит или цыкнет озлобило. К тому же, то, что предстояло сейчас совершать.

Кроличья охота известная забава, в которой могли принимать участие все без исключений. По сути от человека вообще ничего не требовалось кроме подготовки пса. Но раз уж собаку предоставляли организаторы, то оставалось лишь наслаждаться погоней, в которой милые пушистые зверьки, пойманные заведомо, получают крупицу свободы лишь для того, чтобы потешить самолюбивых представителей высших слоёв общества. Дать тем сполна насладиться чужими страданиями и собственным превосходством. И даже фора, выдаваемая зверькам, служила только для пущего восхваления «охотников» и повышения интереса и азарта всего действа. Так же омерзительно, как и грустно. Вот бы быть сейчас где-нибудь не здесь – думалось Лино – Не слышать и не видеть этого воющего лая, криков, кровожадных ухмылок.

Раздался звук, сигнализировавший о выпуске кроликов. Впереди чуть поодаль, ближе к жидкому строю деревьев, показалась гурьба скачущих кроликов. Псы рванулись с привязи, как им велели вдолбленные людьми указания. Лино не устоял на ногах и картинно рухнул на скудную траву, изваливаясь в грязи. Джаспер по-родительски поднял сына, собаку поймал кто-то из прислуги. Оказалось, что Молодому не повезло плюхнуться прямо в оставленную псом зловонную ловушку. Измаранный Лино с опаской всмотрелся в лицо Джаспера, и найдя там лишь нарочито сострадательную улыбку и холодные голубые глаза, мальчика вывернуло прямо на роскошный наряд Старшего Бенедетти. Завопил рожок, и все сорвались с места и устремились в погоню за кроликами.

– Опять ты меня позоришь! Опять! – отволок в сторону мальчика отец и скинул с себя всё что смог – Всё к чему не прикоснёшься – всё портишь. Щенок недоделанный.

Лино молча внимал Джасперу и переводил дух. Старшему Бенедетти поднесли сменную одежду, которую он с радостью принял из рук доброхота.

– Дорого же ты и твои выкрутасы мне стоите – подхватив за руку Лино Джаспер отвёл его в один из близлежащих шатров, где практически бросил наземь сына и стал переодевать наряд.

Лино припал спиной к прутьям и тут же отшатнулся. За спиной послышался взбудораживающий лай, отозвавшийся эхом в десятках клеток, взгромождённых друг на друга.

– Сиди тут и ничего больше не натвори – выходя, бросил Джаспер и напоследок с ухмылкой заметил – такой сукин сын тут как раз будет к месту.

Лино остался наедине с беснующимися в клетках псами. Плакать не хотелось, хотелось Джасперу смерти. Сколько он будет ещё вот так глумиться? Когда будет хоть что-то хорошее? Мальчик уселся на месте и не шевелился. Ни сил, ни желания не было. Конечно, можно было пойти к Фабрису и посидеть там, но словно якорь тяготил Лино к месту приказ отца. Если он узнает, что он ослушался – опять устроит истязание. Физическое или моральное. В душе стало невообразимо болеть, сжимать, будто бы от мороза.

Словно покорный пёс Лино замер на месте на долгое время. До заката было ещё очень далеко, но Молодому Бенедетти почудилось, что стало совсем темно. В голове всплыл образ кроликов, удиравших со всех ног. Как жаль, что я не такой – помыслил Лино с ноткой обречённости – не могу просто умереть в попытке убежать. Как печально всё-таки… Они такие беззащитные, маленькие, а с ними так не по нормальному жёстко. Или это нормально? Лино прошиб озноб. На миг он представил, что вырос и стал похож на Джаспера.

Нет уж. Лучше смерть, чем превратиться в такого же ублюдка. Если жизнь, какой она представляется, и вправду естественная и характерна большинству из людей, то пусть пропадом провалится. Не нужна она такая. Страдать без продыха, без смысла и цели – правда ли Всесоздатель и ангелы за это бились со злом?

Вдруг, гомон неуёмных псов взвинтил темп и начал накатывать волнами страха на мальчика. Лино сжался и обхватил голову руками. Резкий запах ударил в нос. Казалось, само мироздание его гонит, отторгает. Мальчик стремительно терял осознание происходящего. Единственное, что хотелось сделать – бежать и прятаться. Без оглядки на указания Джаспера и последствия. Не выдержав напора, испуская наконец вырвавшиеся из глаз слёзы, Лино побежал куда глаза глядят.

Сумбур луговых торжеств вскоре испарился. Перед глазами мелькали кустарники и щербатые ряды лозняка. Внизу стало мокро – Лино не глядючи форсировал мелководную в это время года речонку. Лес уплотнился, заросли шиповника драли одежду, оставляли зудящие царапины на руках и ногах. Лино замедлился и вскоре, зацепившись лодыжкой за выступивший из грунта корень одного из вековых дубов, рухнул плашмя в лесной подстилок.

Привалившись к основанию ствола, Лино жадно заглатывал свежий лесной воздух. Солнце почти не достигало земли из-за пышных крон, качаемых ветерком где-то высоко над головой. Запах всё еще свербел в носу, но даже тишины лесных сеней хватало с лихвой, чтобы успокоить мальчика.

– Далеко же я убежал – промелькнуло в голове у Лино – удивительно! Звуков толпы совсем не слышно. Ну и прекрасно! Только вот что мне теперь делать?

Появилась дрожь, мальчика обуяла тревога. Больше всего сейчас Лино хотел бы взять в руки какую-нибудь, при этом абсолютно не важно какую, книжку и оторваться от сводившего все конечности страха. За неимением под рукой ни одной стоящей рукописи, Молодой Бенедетти вернулся к той, последней истории.

– Быть может зря Александр убил Владыку. Зачем защищать такой мир, где никто, по существу, не счастлив? Или это только я – мальчик взмыл взором к голубым пятнам в недосягаемой вышине – быть может меня тоже кто-то проклял, только я того не знаю. Невозможно быть всегда и во всём проигравшим, рано или поздно должно повезти. Но это не мой случай.

Данная теория грела Лино душу, то ли от того, что появлялся хоть какой смысл в его лишениях. Не просто так, а по чужому умыслу. Впрочем, неясно кому он сдался. Джаспер и так мог его изжить и скорее походил на орудие возмездия, а не на его инициатора. Всё же не хотелось верить, что он по собственной воле обходится с родным сыном таким образом. Ведьма или бестия какая могли такое совершить, наверное. Повращав эту идею и так, и сяк, обсмотрев её со всех сторон, Лино приподнялся и намеревался идти в ту сторону, откуда без санкции его принесли ноги.

Вдруг, в кустарнике в десятке метров впереди от мальчика послышались громкие всхлипы и треск. Лино, скорее рефлекторно, насторожился и направил взгляд в зелёную шевелящуюся массу листьев. Через мгновение, длившееся мучительно долго для мальчика, из зарослей показался, покачивая желтушными клыками шерстистый кабан. Мир подлинно издевался над мальчиком, а теория о проклятии начинала казаться неопровержимым постулатом.

Лино, поддаваясь зову внутреннего голоса, без промедления побежал в противоположном направлении. Что бы он там не думал про желание умереть – тело, как животное, как те обречённые кролики, не желало сдаваться. Да и Джаспер только обрадуется такому исходу.

– Шиш ему – мотивировал себя Лино, пробиваясь сквозь колкие ветви, хлеставшие Молодого Бенедетти по всем частям тела.

Так быстро он не бегал, пожалуй, никогда. Вепрь отстал, так казалось по крайней мере. Однако, Лино как пришпоренный гнал без устали. Открылось третье по счету второе дыхание, иначе объяснить такую прыть было невозможно. Остановился Молодой Бенедетти только тогда, когда на всем скаку чуть не упал в мутноватую покрытую тиной и ряской водную гладь. За внезапно очутившимся на пути водоёмом виднелась громадная стена высотой примерно вровень с кронами. Лино и белую преграду отделяли несколько десятков метров рва неизвестной глубины.

Сзади послышалось шуршание. Может кабан всё же настиг мальчика, может другая животина напала на след. В лесу много охочих до маленьких и беззащитных существ. Лино, недолго думая, бросился напрямик. Фабрис научил его плавать, если то бултыхание конечно позволено называть плаванием. Море Лино видел часто и потому казавшаяся на его фоне просто лужей текущая водная преграда не пугала его совсем.

С помощью высших сил, не иначе, мальчик преодолел препятствие и упёрся носом в стену. Стоять было почти негде. Намытая по всей видимости водой, вытекавшей из большого тоннеля под стеной ныне сухого, отмель позволяла разве что постоять. Путь внутрь преграждала кованая решётка, потянутая ржавчиной и с виду хлипкая.

Усталость клонила вниз. Уже даже страх пропал, выветрился по пути. Как и мысли. Не хотелось ни думать, ни даже смотреть и просчитывать, что и как дальше делать. На душе стало неизмеримо пусто, а в голове засел обречённый настрой, не желавший вникать в дальнейшую судьбу бренного тела.

Тут Лино приметил лозу, плотно словно сеть оплетавшую белую фактуру стены. Набежавший ветерок заставил Лино колыхаться в промокшей до нитки одежонке. Из подземелья несмотря на лето тянуло прохладой и была кромешная темнота, а над стеной высилось небо и виднелись прямые лучи солнца. Однако, путь к свету был непрост. Из двух зол Лино выбрал свет. Без размышлений, просто по наитию.

Открывшееся очередное второе дыхание еле-еле позволяло мальчику влезать по ветвящейся лозе. Ноги то и дело соскальзывали, принуждая судорожно искать новую опору. Удаляющаяся поверхность водоёма сулила большие проблемы, если удержаться не получится. Уйти под воду на метры при явственной усталости грозило неминуемым концом. Да и спускаться уже поздно, слишком уж высоко залез, надо хоть посмотреть напоследок, что там за стеной.

Наконец достигнув вершины белой преграды, Лино узрел дивный перехватывающий дыхание – или это всему виной подъём – пейзаж. В объятиях солнечного света и залитый белесым маревом перед Молодым Бенедетти раскинулся бескрайний сад. Точно таки райский.

Вздымавшийся своими остроконечными башнями над ландшафтом дворец окутывали зелёные путы. Где виднелись рощицы словно жирные пятна, контрастировавшие с лужайками и аллеями. Крышки воздушных беседок разных мастей точно грибы рассыпались по берегам больших и малых прудов. Цветники полнились пёстрыми коврами бутонов, чей запах разносили по округе захожие ветерки. Прямо под ногами Лино сложными узорами вился лабиринт живой ограды. Всё казалось каким-то сказочным, нереальным, начиная стеной, уходившей по периметру сего сущего рая и заканчивая всем расчудесным убранством здешнего пейзажа.

По внутренней части ограды лоза таким же плотным слоем устремлялась к поверхности. Лино, обворожённый красотой этого места, поспешил слезть и осмотреть всё вблизи. Героические физические потуги кое-как удерживали его, однако спустившись пониже мальчик не удержался и издавая отчаянный крик сорвался с предательницы – скользкой лозы.

Обнаружил Лино себя уже на траве, распластанным навзничь. Солнце продолжало пригревать его неприятно мокрую сорочку и драные штанишки. Благо хоть запах псины удалось смыть пока плыл. Удовлетворённый Лино немного расслабился и решил отдохнуть немного, поглядеть на лазурное небо. Спокойно, тихо, мирно.

Нежданно негаданно небо застили чужой лоб и глаза. Яркие, с переливами всех оттенков желтизны, подлинно как два подсолнуха с контрастной червоточиной зрачка в центре, они всматривались в саму душу застанного врасплох мальчика. Безмолвная пауза длилась несколько минут, пока Лино не привела в чувство сползшая и уткнувшаяся прямо в лицо плеть кремовых волос. Приятный запах луговых цветочков, нежно вплетённых в кипы сочных светлых нитей, приятно раздразнил нос. Лино чихнул, рывком ударяясь в лоб незнакомки, и валясь обратно наземь.

Кажется, он её спугнул. Небось плачется уже кому-нибудь. Сейчас придут и всю требуху вытрясут. Лино невольно поморщился. Открыв веки, он обнаружил подсолнухи на прежнем месте.

– Ты в порядке? – пропел волнительно девичий голосок.

Лино не брался ответить. Но ощущая необходимость ответить, выпалил первое что пришло в голову.

– В порядке это как?

– А? – пискнула девица и нахмурилась – не поняла, что ещё за вопросы такие? Отвечай, болит где или нет? Или ты как Дядя Ал что ли?

– В каком это смысле? – не понимая сравнения сказал Лино.

– Не можешь сказать, где болит.

– Нет, могу.

– Тогда говори – приказывающе выпалила незнакомка.

Лино подергал конечностями, и ощутив боль везде, дал ответ:

– Всё тело болит от усталости, очень.

– Раз устал – отдохни – констатировала девица и потянула руки к лицу мальчика и стала его обтирать – весь в чём-то извалялся. Листья, тина, запах то какой. Тебе не противно так ходить?

Незнакомка начала действовать Лино на нервы, но в то же время отбрыкаться от неё не хотелось. Кажется, только сейчас он понял, что действительно походил больше на обитателя крестьянского свинарника нежели на человека. Лино решил просто жертвенно сносить всё происходящее, как он, впрочем, всегда и делал.

– Милые пятнышки – обтирая веснушчатые щёки Лино без тени злого умысла прошептала незнакомка – хочешь я пущу тебя в свою ванную помыться. Дядя Ал никому не разрешает, но я его очень сильно попрошу, уверена он тебе позволит. А то так вредно ходить, заведутся букашки в волосах, а потом и в животике.

Голос незнакомки медовым тембром успокаивал Лино, как бы он того поначалу не признавал. Будто обладая неким гипнотическим даром, девица заставила Лино будто бы прочувствовать ползающих по внутренностям личинок и червей, настолько впечатлив Молодого Бенедетти, что тот присел и стал отряхиваться от грязи на пару с щебетавшей пигалицей. К слову, лепетала она без умолку. Вначале, отпустила ещё пару лестных описаний внешнего вида Молодого Бенедетти, потом стала толковать про всё подряд – про незнакомых для Лино людей, своих кукол, лошадей, превращая речь в сутолоку возбужденно радостных слов. Странная особа. Лино знавал сверстниц и мало что хорошего мог о них вспомнить. Как и мальчики – избалованные, завистливые, злопамятные и в тысячах других аспектов похожие на свои взрослые родительские ориентиры. Лино уже научился определять такой типаж людей просто на вид и на слух. Мальчик бы и сам не смог объяснить, что именно руководило им при этом, но в результате сомневаться ему не приходилось. При всей спутанности сознания Молодой Бенедетти не мог отыскать в девице того «корешка гнили», что без труда выявлял в других.

– Так откуда ты тут взялся? – вдруг спросила девица.

– Сверху свалился.

– С неба что ли? – подняла хлопающие как крылья бабочки глаза к небосводу незнакомка – то-то ты весь мокрый. Дядя Ал говорил, что на небе много-премного воды. А когда её становится слишком много – идёт дождь. Но вот что там так можно измараться я себе не представляла.

– Госпожа Роза! – послышался низковатый и даже охрипший девичий голос где-то в стороне за зеленой стеной – я слышала крик, если вы заблудились покричите ещё раз!

– Тихо – прислонив палец к губам ничего не понимающего Лино прошептала незнакомка и прильнула к мальчику вплотную.

Мальчик встрепенулся, но приказа нарушать не стал, затаив дыхание. Внимание привлек внешний вид незнакомки. Легкое воздушное белоснежное платьице, заплетённые в хвост белокурые копны благоухающих волос, светлая, местами загорелая, шелковая кожица. С виду сущее совершенство. Неподвижное молчание позволило Лино вдоволь насладиться моментом. Выгребая из памяти воспоминания, где он бы оказывался вблизи других людей, он обнаружил, что ничего приятного в голове не находилось. Пожалуй, впервые Молодой Бенедетти осознал биение чужого сердца. При том вначале он не мог даже отличить свой ли чертог души надрывается или чужой – столько непривычно и поразительно в такт бились их сердца.

Внезапно из-за зелёной изгороди вынырнула девочка чуть старше сидевшей на траве парочки в строгом сероватом платье, размахивая на галопном шаге чёрными, словно сотворёнными из угля, прядями. Увидев друг друга, девицы замерли.

– Госпожа Роза, я уж испу…– первичное облегчение сменилось истовым смятением, когда глаза запыхавшейся упали на распластанное по траве туловище Молодого Бенедетти.

– Тихо, тихо, не шуми – затараторила светловолосая девочка, вставая и застеная собой Лино.

Девица заметалась глазами по округе, хотела было что-то сказать, но в итоге лишь охнула и унеслась прочь, оставляя парочку в неловком молчании.

– Твоё имя – Роза? – вдруг разорвал тишину своим голосом Лино.

– Точно, я же забыла представиться! – воскликнула незнакомка и поморщилась – ведь так нельзя. Хорошо, что Дедушка Рей не слышал, иначе бы очень расстроился. Да, меня зовут Роза, рада знакомству – подбирая подол платья неуклюже и даже очень потешно девочка отвесила поклон – принцесса…ааа…Роузленда и… как же там дальше?

Лино внезапно заулыбался. Всё происходящее было настолько чудным и выходящим за рамки каждодневного существования Молодого Бенедетти, что он не мог сдержать назревшего чувства восторга. Одновременно с тем всё сильнее в голове витала мысль, что при падении он расшибся или в крайнем случае ударился головой и сейчас видел прекрасный сон в качестве компенсации.

– А ты кто такой?

– Лино, просто Лино, приятно познакомиться – неуверенно, но с улыбкой ответил Молодой Бенедетти.

– Так ты с конюшен, или с кухни, или ещё откуда? Где это тебя так загоняли, что ты так измарался? – закидала вопросами Роза.

– Нет – помотал головой Лино и указал пальцем вверх – Я оттуда.

– Ну – недовольно бросила девица и надула щеки – смеешься надо мной.

– Честно.

– Честно – честно?

– Да. Я бежал по лесу и наткнулся на это место – пробурчал преисполненный досады от того, что ему не верят Лино – потом перелез через стену и очутился здесь.

– Ты что пришёл снаружи?! – подскакивая вплотную, завопила во все горло Роза – и ты не один из слуг?

Лино ошарашено кивнул. Он не понимал причин такой экспрессии. Роза прямо-таки загорелась интересом, который выдавали вытаращенные глаза и приподнятые брови, вкупе с придыхательной улыбкой служившие неопровержимыми доказательствами. Девочка готовилась разразиться очередной гурьбой вопросов, однако того ей сделать не дали.

Из зелёных загородей вынырнула величавая мужская фигура, облачённая в вычурно белые одеяния, и сразу привлекла внимание парочки. Размеренные шаги, словно по линейке, расчертили травяной ковёр, приближаясь к застывшим Лино и Розе.

– Дядя Ал, ты нашёл меня – бросилась на руки к странному человеку Роза – хорошо я спряталась? А и ещё… Смотри кого я встретила!

Одарив девочку порцией внимания, человек, которого Роза назвала «дядей», опустил её на землю, передавая под руки черноволосой девочке, пребывавшей всё в том же расшатанном состоянии духа, приблизился к Лино. Пока Молодой Бенедетти имел возможность пристально рассмотреть физиономию «дяди», Роза и та вторая девчонка удалились.

Статная, подтянутая, широкоплечая фигура, светло-русые волосы стриженые коротко, как и свежее начисто выбритое мужское лицо принадлежали человеку, которому на вид было чуть за двадцать. Одежду на рукавах и штанинах украшали вышитые серебряными нитками узоры, а на груди красовался месяц в обнимку с солнцем – символ Церкви Всесоздателя – выполненные из благородных металлов и украшенные драгоценными каменьями разного калибра. Но что особенно бросалось в глаза Молодого Бенедетти – это скованные движения близившегося человека, не источавшие и толики живой нерациональности, кривости или расслабленности. Лино неожиданно занервничал.

– Ты кто будешь? – проговорил «дядя», подойдя к мальчику.

Голос его звучал прямо, даже в какой-то мере жёстко, и полностью беспристрастно. Лино начал переживать ещё сильнее, так как не мог понять злятся на него или нет.

– Лино Бенедетти, сэр – пересиливая страх, мальчик обернул взор навстречу нависшему над ним взрослому.

Серые, как два базальтовых осколка, коих были сотни на берегах местных рек, глаза уткнулись в Лино, заставляя его тут же опускать взгляд вниз. Такой проницательный и прямолинейный взгляд. Жуткий и холодный. Словно на Лино смотрел не человек, а статуя. Действительно, всё указывало именно на это. Однако, припоминая големов, произведений магических искусств способных двигаться и даже говорить, не раз упомянутых в легендах и сказания о Великой войне, Лино приходил к выводу, что перед ним не один из грозных представителей этих мифических существ. Всё же тело собеседника было обтянуто кожей, а дыхание излучало человеческое тепло.

– И как ты попал сюда? – продолжил допрос «дядя».

– Свалился с лозы, сэр – пугливо отчитался Лино и сам, шугаясь того, спросил в обратную – а как мне вас звать?

– Понятно – оглядывая заросли вьющихся растений, укутавших поверхность стены своим витым ковриком, сказал «дядя» – Александр.

Лино не сразу понял, что получил ответ на свой вопрос. Однако ж сразу как наступило осознание, он не смог удержаться.

– То есть вы ангел? – Лино поражённо взвинтил голос.

Александр вначале не обратил внимание, разглядывая то лозу, то Лино. Но вопрошанию всё же внял.

– Так меня называют.

Сказать, что Лино был удивлён, тоже самое что ничего не сказать. Словно сошедший из былинных чертогов Александр теперь обоснованно получал в глазах Молодого Бенедетти подобающие страх и трепет. Громадьё мыслей ураганом влетело в разум мальчика, но просочиться наружу через рот не посмели.

– Простите… сэр…я не хотел… – обрывисто и бессвязно запричитал Лино – просто мальчик… с лозы....

– Пойдём – протягивая крупную ладонь возвестил Александр и повременя добавил – мальчик с лозы.

Лино думал, что помрёт от панического ужаса на месте. Вселяли ужас в мальчика не столько жуткий образ Александра, а скорее привычка, низведенная до инстинкта, получать по шее от взрослого, которым обычно выступал Джаспер. По существу, его детские грёзы стали вдруг явью. Хотя и пересилить давно устоявшиеся повадки это не помогало, Лино всё же с трудом, но протянул свою костлявую ладошку навстречу руке Александра.

Его кисть была тёплой, а пожатие в меру давящим. Шли они не быстро, словно прогуливаясь по зелёным зарослям, отбрасывавшим маслянистые блики на солнце. Вначале Лино молчал и не смел обращаться к Александру. Не знал, как заговорить, что можно спросить, а что нельзя.

– Сэр, а Роза и правда принцесса? – кротко и почти, что шёпотом пропищал Лино.

– А это важно? – последовал ответ Александра справленный пронзительно ястребиным взором.

– Нет, просто интересно – опешил Лино и зарёкся молчать.

– Да, это так – всё же сказал Александр спустя долгие мгновения мерной прогулки.

Поблуждав порядочно по лабиринту, Александр вывел Лино на лужайку, за которой стоял небольшой домик. Из-за большого количества окон со всех сторон, ныне распахнутых, чудилось, что крыша домушки точно парит над землей своей кремовой купольной массой. Изнутри донесся знакомый девичий голосок.

Но внутрь они не пошли. Александр повёл его дальше через весь сказочный сад, вдоль мирных прудиков с кувшинками, меж цветистых полян и клумб, под сенями всех видов деревьев, которые только можно было вообразить. По дороге встречались редкие слуги и стражники в блестящих нагрудниках, замиравших по стойке смирно при приближении Александра. Шли они так долго, что Лино начало казаться, что они никогда никуда не придут, но тут они уперлись в крупное здание, где Александр и оставил Лино на попечении нескольких тучных дам. Они с чувством принялись за дело, приводя Молодого Бенедетти в пристойный вид.

Обтёртый и умытый Молодой Бенедетти остался ждать. Только вот чего ему никто не сообщил. Худшие мысли плодились у Лино в голове. Почему-то самым плохим исходом виделось появление Джаспера. И не столько из-за возможного наказания за побег, сколько из-за нежелания выдавать ему этот укромный райский уголок. Лино очень хотелось задержаться здесь подольше, рассмотреть всё, погулять, и ещё разок поболтать с той неуёмной трещоткой. Однако, как и всегда, всё было не в его власти.

Внезапно пухлые дамы повели его куда-то. Лино молча вверил свою судьбу в шероховатые руки служилых женщин. Готовиться к худшему бесполезно, к нему нельзя быть готовым. Остаётся лишь терпеть, молча сносить все тяготы. А вот уж что что, а смиряться Лино умел. Каково же было его удивление, когда впереди снова показался воздушный домик.

– Ой, а чистый ты прямо миленький – бросая Лино в краску с порога подлетела к нему Роза – у нас тут урок был, но теперь можно поиграть во что-нибудь. Давай в прятки в лабиринте сыграем.

Лино приметил почти полностью седого мужчину в мешковидной одежде. Щёки у него обвисло морщились, а нос покрывали красные пятна. Взяв у черноволосой девицы платочек, он утирал лоб и кустистые брови от выступившего пота.

– Нет, играйте здесь – указал твердо Александр.

Похоже он всё ещё относился с опаской к Лино и не хотел потерять его из виду. Роза же, немного понурив голову, быстро нашла выход из ситуации.

– Ты водишь! – ткнув Лино пальцем, запорхала по траве девочка.

Лино ещё раз глянул на Александра и, превозмогая страх, вселяемый его каменным выражением лица, понесся вслед за принцессой. Играть вдвоём было не так интересно и почти сразу Роза завлекла в свою забаву старшенькую девочку, ту самую, что привела Александра в лабиринте. Звала её принцесса коротко, по-дружески – Кони. Вначале Лино вёл себя крайне неуверенно, но быстро вошёл во вкус и принялся нарезать круги по лужайке. Об усталости он даже не вспоминал.

Наконец, мужичок кряхтя потрезвонил в колокольчик, оповещая заигравшихся детей о начале нового урока. Старичка, как понял Лино, которому разрешили поприсутствовать на занятиях принцессы, звали Реймонд. Что не мешало Розе по-свойски фамильярно называть его дедушка Рей. Усевшись поудобнее вокруг него, троица внимала учению старца. Только вот Роза никак не могла сосредоточиться. Возможно, ей просто было скучно, посему внимание и улетучивалось само собой, Лино же напротив был очень увлечён рассказом старика. Он повествовал о балладах и легендах древности. Однако, замечая, что принцесса витает в облаках, он прерывался и возвращал её с небес на землю. Лино подлинно раздражало такое положение дел. Мало того, что она обижает тем самым добродушного старика, так ещё и слушать мешает.

Так он всё ей и высказал. А на встречные восклицания, что скучно и долго, он обрушился с длинной тирадой, удивляя тем самым и без того польщённого Реймонда. После дотошного и эмоционального объяснения Молодого Бенедетти, Роза кажется заразилась энтузиазмом и стала чутче к словам старика. Или же расстраивать дедушка Рея ей уж очень не хотелось, и она пересиливала себя и слушала внимательно.

Так и прошёл остаток дня. По завершению уроков было ещё время на игры, затем на еду. Между делом принцесса допытывалась у Лино, задавая всякие престранные вопросы. Лино половины даже не понял. На оставшиеся отвечал не охотно. Тем не менее, про мир за стеной он отзывался однозначно не лестно. Похоже он был настолько убедителен в красочных описания плохих людей, грязи, всех возможных смыслов, что Роза чуть лишь ёжилась и охала.

Закончив с ужином, Александр взял Лино под руку. У Молодого Бенедетти наступил момент осознания. Что бы он там не думал, про свою новою знакомую – плохим человеком он её не читал. Странной, наивной, мечтательной – разумеется, но ничего из этого не относилось к понятию дурного в интерпретации Лино. Да и все остальные обитатели райского уголка, в который его завела неведомая случайность, относились к нему по-доброму. Даже Александр, который всё еще вселял трепет, не внушал больше поводов для паники.

В какой-то момент он припомнил ту самую книженцию, где говорилось про Александра и проклятие. Если не брать в расчёт полное отсутствие живости, с ним всё было в порядке. Да и текущее место не внушало чувства осквернённого. Наоборот, оно представало островком безмятежного спокойствия и благодати.

Подходя к воротам, Лино не переставало снедать нечто доселе ему не знакомое. Ему хотелось остаться здесь навсегда, а от мысли, что он скоро увидит Джаспера его передёргивало.

– Забирайте – вырвал Лино из сокрушённых раздумий Александр, передавая его в руки Фабриса.

– Благодарю Вас. Лино, ты в порядке? – осматривая мальчика, поинтересовался Фабрис – Нигде не болит? Тошнит, ломит?

Лино только помотал головой. Он был и рад, и расстроен появлением старика. Рад тому, что Фабрис про него помнил и волновался. Расстроен, тем что Джаспер всё узнает и, если и не отнимет, так осквернит это прекрасное место. Хотя кто сказал, что ему будет позволено вернуться.

Шагая вместе с Фабрисом к подготовленному экипажу, Лино обернулся. Освещённый лучами заката дворец и округа рдели приятным тёплым светом. Александр провожал их с Фабрисом пристальным взглядом. Лино почувствовал нестерпимое желание остаться. Высвободив руку, мальчик подбежал к Александру и слёзно и жалостливо начал его упрашивать.

– Пожалуйста, позвольте мне остаться – запричитал он, падая на колени, ведь именно так нужно было просить по разумению знакомых ему сверстников – я сделаю, что хотите только позвольте мне остаться. Могу работать, могу приносить пользу. Только скажите, сэр, я все сделаю.

– Нет – отрезал безжалостно Александр – тебе тут жить не положено.

Уничтоженный морально Лино, приподнятый Фабрисом с колен, снова рухнул в пыль.

– Однако, если ты снова явишься к дворцу, то двери его будут тебе открыты – неожиданно заключил Александр.

Лино оголтело посмотрел на него, и заверенный твёрдым взором Александра, утёр лицо и принялся его благодарить. Если бы не Фабрис Лино бы целиком извалялся в пыли. Уносясь прочь от дворца, Лино подумал, что мало поблагодарил столь почтенного и добродушного ангела. Порция извинений досталась и Фабрису.

– Да не за что извиняться. Просто не пугай меня так больше. Я поначалу подумал, что у тебя рассудок помутился – успокаивал его старик.

– Хорошо, просто мне очень хотелось остаться там. Там прекрасно, тихо, спокойно. – Невнятно завёл Лино, давая опасениям старика место быть – жаль, что отец знает об этом месте. Заявится наверняка и после этого я точно туда не попаду вновь.

– Он не знает, пока что – вогнал Лино в полное замешательство Фабрис – и, если это так важно, он и не узнает. Там было так хорошо?

–Правда?! – не веря своему счастью, прокричал Лино – Да, там было как в раю. И тело совсем не болело. Даже усталости почти не чувствовалось. А ты точно ничего ему не скажешь?

– Клянусь – мягко улыбнулся Фабрис, не оставляя у Лино ни тени сомнения в искренности сказанного – сейчас вернёмся на празднества. Отошлём экипаж и уверяю тебя, он ничего не узнает.

– А как я смогу снова попасть в это чарующее место? – Лино похлопал глазами глядя на Фабриса – он ведь всё равно узнает не от тебя, так от других.

– Положись на меня, я всё устрою – голубые глаза старика вселяли уверенность в Молодого Бенедетти, хотя и понимания, как и что старик задумал сделать у него пока не было.

Глава 2. Маленький рай

Давным-давно, в те времена, которые даже ангелы не вспомнят, люди жили в гармонии и мире в райских чертогах. Были средь них и магия и чудеса, коих даже воображение не в силах вместить. Чтили они порядок высший и преисполнены были благочестия. В благополучии пребывал и стар и млад, и женщины, и мужи. Но возгордилися своим величием и пали во греховное искушение, возомнили себя выше Всесоздателя и вздумали вести грязные сношения с темной силой. Навлекли на себя гнев небес и своими же руками разрушили райские кущи, впустив скверну в мир под Солнцем и Луной.

Всесоздатель смиловался над раскаявшимися грешниками и приблизил к себе проповедников. Для помощи заблудшим выслал он воинов своих, коих ангелами нарекли. Преисполняяся сострадания к страждавшим в миру, Всесоздатель стал даровать отдельным благочестивым душам Дар к магическому искусству, а иным – Благословение, уводившее костлявую руку старости от их лиц и тел. Некоторые особо чистые души получали обе благодати сразу.

Примерно так звучало писания Святой Церкви в части описания начала Великой или, как её назвали особо набожные, Святой войны, длившейся по разным мнениям то ли пять, то ли шесть веков. Никто из ученых и святых мужей не мог назвать точной даты, потому исходили в своих допущениях из момента снисхождения ангелов.

Долги и темны были века той войны, многих людей разорвали и съели адские бестии, однако в конце концов свет одержал победу над армиями тёмного владыки. Остатки его полчищ добила Святая Инквизиция в первые столетия новой эры. Хотя и по сей день тут и там зарождаются очаги скверных тварей, с которыми вынуждены бороться Орден Охотников, солдаты или дурные, решившие на этом подзаработать.

Разумных же бестий, принявших поражение сослали на край света, туда куда падает солнце, определив тем их тамошнюю резервацию. Тварям же, которые не представляли человечеству угрозы, не испытывавшие нужды в человеческой плоти – гномы, эльфы, орки – получили дарование жить по краям человеческого мира.

Всего Святая Церковь к концу войны контролировала три континента. Междуморье – сердце человеческой цивилизации, ставшей домом для первых королевств людей. Западнее, Средиземье, названное по наличию моря, сопряжённого с мировым океаном только узким проливом, ставшее пристанищем для гномов и эльфов, расположившим свои королевства на северо-востоке континента. Отличилось Средиземье и ересью. Сразу два богохульных учения расползлись по континенту. Церковь отнеслась к ним снисходительно, ибо зачатки ложных учений распространяли ангелы, внесшие весомый вклад в победу над владыкой. Лишь когда южане-поморы, вдохновлённые тлетворным учением, стали докучать всем окружающим и всему западному Междуморью, был предпринят крупный военный поход, окончившийся созданием трех вольных городов Капеллы, Арктура и Веги. Города превратились в центры благочестивого уклада под защитой Всесоздателя и должны были словно звёзды в ночи указать еретикам истинный путь.

На севере, Саммергейн, край вечного лета, при всём потенциале с ослаблением власти Церкви первым погряз и увяз в междоусобных конфликтах, рука об руку шедших с войной, голодом и болезнями. На самом севере смелые воины Матери воительницы, одной из ангелов, держали рубеж орочей орды, следили за исполнением теми договора и пресекали попытки орочьих вождей посягнуть на земли людей. По договору с Церковью орочье племя может селиться на отведённых землях, торговать с людьми. В обмен от них требовалось сдерживать распространение Белой Пустоши, тлетворных растений белого цвета плотно оплетавших своими зарослями северную часть Саммергейна.

На востоке от Междуморья змеёй с юга на север вился Драконий Хребет, уходя на самый-самый север через всё мироздание. Долгое время на нём правило одноимённое королевство, окончив своё существование в кровавой смуте. За ним в стороне восхода находились забытые Всесоздателем земли разного рода отщепенцев. В Южной части по берегам океана раскинулось единственное Королевство Вейстгард. Сюда стекались разного рода проходимцы, и какое-то время ссылались преступившие закон из Междуморья. За границами королевства на востоке начиналась Великая Пустошь, полная песка и чёрных безжизненных вод, где по преданиям спало ночью Солнце.

Севернее обитали дикарские племена, промышлявшие исчадиеподражанием – поедали людей, занимались работорговлей. Для их «воспитания», также как и на юге Междуморья, по решению Церкви были отстроены вольные города Канопус и Ригил.

Еще дальше на север, за Кипящим морем, лежала страна, с которой Церковь жила в мирном, но почти бесконтактном сосуществовании. Закрытое государство процветало в матриархальном благополучии, под присмотром нетленной царицы Май.

* * *

С падением влияния Святой Церкви, даже в Междуморье, где она была наиболее сильна, мерзкие правители начали играть основную роль в политической и экономической жизни. К началу шестнадцатого века в мире сложилось два крупных государственных образования, активно набиравших мощь и стремившихся к преумножению своей власти.

Республика Силенд пыталась развить свою ползучую экспансию с востока. Новая, с точки зрения многих, опасная социальная реальность Силенда долго не позволяла стране вырасти и окрепнуть. Но, преодолев лишения, свободный народ Республики смог добиться признания и вскоре стал жить гораздо лучше народов Междуморья. Вздымая флаги своих кораблей над морскими просторами, Силенд контролировал восточное и юго-восточное побережье континента.

Напротив, западное, северо-западное и северное – подпало под власть Короля Девяти Морей. Мудрая политика привела к быстрому объединению монархов под дланью Короля. Зародилось же его могущество внезапно.

После прекращения поморских набегов, маленький архипелаг Королевства Роз, горный край Королевства Георгин, северные долы и поля Королевства Астр объединили усилия для отпора новой угрозе в лице венценосного султана с запада. Король Роз стал номинальным главой союза, прозванного злыми языками Западным Полевым Трёхцветием. Так бы оно и было, кабы не был повержен султан и не стало Трехцветие прочным альянсом, а Король Роз Эрик Буревестник не дал начало династии Королей морей – Флорентибус Альбус Опимае.

Имевшие место склоки среди союзников быстро закончились посредством грамотных государственных решений и династийных браков. Король Морей не владел землёй, и лишь пребывал в статусе сюзерена у Королей Роз, Георгин и Астр. С монархами Георгин и Астр заключались крепительные семейные узы, а Король Роз в первых своих поколениях и без того был близкородственной ветвью семьи Флорентибус, беря начало от младшего сына Эрика, в то время как свою власть он передал старшему.

Между тем Королевство Девяти Морей превратившись во влиятельного и богатого игрока на международной арене, заведуя значительными объемами морской торговли, всё сильнее ощущало трения с Силендом. Усмирив ещё вначале становления султанат, Король Морей обеспечил себе спокойное положение на западе, сосредотачивая свои усилия на востоке, ведь ни Империя Под Закатным Солнцем, что была на самом западе Средиземья, ни заселявшие просторы в центре континента степняки, ни всеми забытое Южное королевство с запертыми в южных морях поморами не могли никак помешать росту и развитию нового государства.

Некоторые современные учёные мужи связывают взлёт Королевства Роз, в простонародье Роузленда, с назначением нового наместника Святой Церкви Александра. Ему приписывают и создание Трёхцветия, и многие последующие решения, а некоторые даже говорят, что именно он передал Эрику Буревестнику его легендарный меч – Ветряные поводья, повелевающий течениями воздушных масс. По сей день именно он даёт Роузлендской армаде ветер в паруса, и только он позволяет Королю Девяти Морей владеть столь обширными пространствами. Активная поддержка ангела играла дополнительную службу Королю Морей, превознося его над своими визави, а вскоре вассалами. Даже символ у его рода, отдавая дань происхождению, всячески подчеркивал возвышенность и благочестие монарха. Золотая роза, вышитая на белом стяге, символизировала красоту духовную и телесную, а фон подчеркивал чистоту.

Розалина Эрик Флорентибус Альбус Опимае – младшая из детей Короля Морей Эрика V Славного и королевы Ады. Всесоздатель послал им только двух чад, да и ещё младшенькая Роза слаба и больна, чему во всеуслышанье с горестью объявляли глашатаи. Из-за своей немощи вынуждена принцесса была обитать в дворцовых стенах безвыходно.

Колыбель Роз – построенная на Роузленде не так давно новая резиденция Короля Морей. Работали над ней долгие годы тысячи искусных мастеров со всех концов света. По задумке деда Эрика V, тогдашнего Короля Морей, Колыбель должна была стать символом могущества семьи Флорентибус, показать всем вассалам лоск и великолепие необозримого масштаба.

Дворец строился с учетом всех последних мод. Изысканное убранство, много света, удобные паркетные полы. Залы дворца множились и сбивали со счету. Отдавая дань традициям, по краям в направлении частей света выстраивались долговязые башенки с навершиями в витой форме бутонов, отсылая своим видом к древним замкам Междуморских монархов. По центру же дворца, прямиком над тронным залом вверх уходила королевская башня, с покоями монархов и особо важных гостей. Близь дворцовых башен примостились служебные флигели со складами и кухней, казармами и церквушкой.

А вокруг вплоть до белых известковых стен… Сад – чудесный и завораживающий. Растительным многообразием он не ограничивался. Тут и там были разбросаны террасы, беседки с легкими шатровыми куполами, летние домишки с размашистыми стеклянными зенками окон. Над водной гладью небольших и побольше прудов витала сказочная дымка, разрываемая редкими возгласами залётных диких птиц. Уходя от дворца на несколько миль во все стороны, сад нашел место и для привольных лужаек и колоссального зелёного лабиринта, аллей и фонтанов, плодовых растений и лесных островков. За ограждавшей сиё великолепие от мира стеной плотным кольцом бдил ров, за которым начинались густые заросли дубравы.

Дворец был достроен, но в аккурат с этим стал пристанищем для молодой принцессы, пребывавшей в Колыбели с самого рождения. Бушевать жизнью залы дворца так и не стали, пребывая в пустом затворном безмолвии. В Колыбель за редкими исключениями допускались лишь необходимые для поддержания жизнедеятельности дворца слуги и стража. Да и то в большинстве своём они продолжительное время обитали внутри дворца, сменяя друг друга раз в несколько месяцев. Другие же вовсе поселились в стенах Колыбели. Например, ведавшая оранжереей и руководившая посадкой растений вся уже в морщинах мастерица трав и эссенций Леа. Как она сама выражалась, в её возрасте лучше места и не сыскать, ведь здесь было всё для жизни, и она могла заниматься любимым делом столько, сколько Всесоздатель давал ей сил на то. Иногда по настоянию Александра Леа проводила ликбезы для принцессы в области естествознания. Однако практически всё время от заката до рассвета старушка занималась садом, гоняя крепких мужиков, чаще всего стражников, по разному поводу. Благодаря трудам Леа большая часть сада была в пристойном состоянии даже не смотря на явный недобор рабочих рук.

С внутренностями дворца дела обстояли куда хуже. Многие помещения просто запирались, и кажется про них забывал сам Всесоздатель. Снаружи дворец виделся безжизненным и чуть ли не заброшенным. И лишь пара тусклых огоньков в окошках центральной башни словно луч неведомого маяка указывал на наличии в этом чудовищно большом и пустом месте хоть каких до жителей. Конечно, во флигелях жизнь струилась, но от задуманного автором постройки великолепия это было даже не близко.

Роза с детства находясь в Колыбели быстро пресытилась безлюдными холлами и тропинками, изучила всё вдоль и поперек. Постоянную компанию ей составляла на пару годков её постарше девушка, Констанция Брешвил, которую принцесса по-дружески звала просто Кони. Нянька, мать, сестра, подруга, камеристка. Все эти роли сошлись в одной сухой и немного мрачной девушке. Всегда сопровождая Розу, Кони стала для неё незаменимым обществом. По крайней мере до того момента как появился он.

С тех пор как Лино стал завсегдатаем Колыбели Розе стало чуть интереснее коротать вялотекущие словно облака по небу в погожий день дни. По замечанию окружающих, благоприятное влияние на принцессу оказывала тяга Лино к чтению и образованию. Александр хоть и ошивался вокруг Розы по всей видимости при любой возможности, не занимался её обучением, лишь теша её редкими сказками об ином мире, откуда пришли все ангелы. О стрелах, что призваны поразить звёзды, о копях, из-за которых и гномы бы зашлись завистью, целые страны, которые стоят в море. За нормальное образование Розы отвечал приставленный в качестве основного наставника к принцессе старый королевский советник Реймонд. Разменяв десятую дюжину лет и послужив ещё в обучении отца нынешнего короля, старика уже начало подводить здоровье, но он всё ещё ретиво начитывал лекции и при необходимости изрекал назидательные нотации. Лино он чуть ли не в рот заглядывал. Во-первых, ему была лестна такая внимательная аудитория, во-вторых, его пример был заразителен для принцессы, что сильно упрощало задачу для её наставника.

Лино и Роза вообще хорошо ладили. Лино, поначалу присматривавшийся к принцессе, вскоре полностью ей открылся. Не нашёл он в ней ничего общего с другими своими сверстницами. Несмотря на всё Роза росла чуткой, доброй девочкой. Бывало, она могла капризничать или обижаться, но не больше, чем обычные дети в понимании Лино. Да и в целом она не была злопамятной и от вскипевших чувств быстро отходила. Уныние тоже ей вменять не приходилось, застать Розу в скучающем тоскливом настроении можно было по редким случаям, в которые происходило нечто по-настоящему волнующее девушку. Лино нравилась легкость их с Розой общения, как неподдельно искренне она любезна с ним, злится на него, ленится и вообще существует.

Роза в свою очередь нашла в Молодом Бенедетти неподверженного влиянию Александра собеседника, мечтательного, но реалистичного, друга, всегда готового наравне с Кони выслушать её. Компания Лино позволяла ей чуть сильнее отодвинуть от себя постепенно надвигавшиеся вопросы о своём положении и будущем. И того было ей до поры достаточно.

С Кони Лино поладил не сразу. Долго она колола его своими черными глазками, словно подозревая в чём-то. Но с течением времени она привыкла к его обществу и стала куда доброжелательнее к Молодому Бенедетти, окружая его частью заботы, предназначенной до этого исключительно для принцессы.

Слуги же вели себя с Розой почтенно отрешённо. Иногда Лино не понимал их, но каждый раз, видя довлеющий взгляд Александра, ему всё становилось ясно. Один молодой парнишка с конюшни так вообще прикидывался при Розе будто он немного не в себе и заикается. Между тем Лино доподлинно знал, что так-то с ним всё в порядке. Предположительно, встреча с Александром произвела на него уж слишком глубокое впечатление.

Александр действительно, без прикрас, дотошно как сторож относился ко всему, что связано с Розой. Всех слуг и стражу он проверял лично. Без его ведома никто не мог очутиться не то что в Колыбели, а подле Розы. Лино удостоился этой чести по неведомым ему самому причинам. Чудо – не иначе. При этом юноша гадал, почему Александр никак не связался с его отцом, да и вообще стараниями Фабриса тот ничего не знал ни про Колыбель, ни про Розу, ни про Александра.

Старому врачу нужно было сказать отдельное спасибо, ведь именно его стараниями Лино удалось остаться на Роузленде, устроившись в небольшом домишке в деревушке под боком у Колыбели, ежедневно наведываться к Розе. Как позже удалось узнать, старика нанимал не Джаспер. Действовал он от лица Купеческой Коллегии, члены которой обеспокоились резко поредевшим родом Бенедетти и выставили своему новоиспечённому коллеге нечто вроде условия. Больного наследника семьи лечит их врач, а взамен Джаспера оставляют в рядах коллегии. Не от доброты душевной, конечно, они это делали, а лишь чтобы приструнить и прижать неизвестно откуда взявшегося выскочку. Лино, к тому же, стало понятно, почему при всей ненависти к сыну Джаспер не спешил от него избавляться. Фабрис пользуясь свои положением продавил требование остаться на Роузленде. Из-за благоприятного воздуха или чего-то такого. Впрочем, разницы не было – всё равно это враньё.

Как, между прочим, и болезнь принцессы. Лино не мог поверить в то, что Розу кто-то мог посчитать больной. Вроде как брат Эрика V и был слаб здоровьем, но что с того. У Розы всё было в порядке во всех смыслах. Причину же надуманной хворы принцессы Лино видел в Александре, его нездоровой опеке над принцессой. Служитель церкви использовал все возможные способы, чтобы отгородить Розу от внешнего мира. Выстраивал видимые и не видимые стены. Как, к слову, та незримая магическая стена, не пускавшая сторонних людей ко дворцу. Лино долго не верил в её существование и отнекивался от стражников, говорил, что всё чушь, что он то прошёл ко дворцу и ничего не видел и не чувствовал. Однако, в один раз ехал он с Фабрисом на повозке по утру по обыкновению к Колыбели, и пристроились вслед за поварской повозкой, шедшей обратно со свежими припасами. Ехали, ехали, и как вдруг на дорогу прямо перед конем, тянувшим их повозку, вывалился мужик молодых лет. Он без стыда и совести хотел проникнуть в Колыбель, спрятавшись средь ящиков, и выкрасть чего-нибудь да побольше. По его словам, его будто выкинуло назад. Просто оттолкнуло.

Такую же невидимую стену Александр держал и в уме юной принцессы. Выход наружу всячески дискредитировался в её глазах. Лино тому не без собственного энтузиазма поначалу помогал. Молодой Бенедетти того не осознавал, но как вскоре понял, что пляшет под чужую дудку, сменил риторику. Говорить напрямую с Розой о внешнем мире в контексте «а кабы ты вышла» не получалось. И дело не в том, что она уверовала в беспросветность внешнего мира, и не в том, что она боялась Александра. Нет, она не могла его бояться. Пожалуй, она единственная видела его в иных лучах, любила и верила ему. Лино не мог точно отдать себе отчет, почему Роза свирепеет каждый раз, как он заводит разговор о будущем и предлагает «пойти прогуляться снаружи». Может она понимает, что тому не суждено быть и посему мысли об этом как соль на рану? Скорее всего… В любом случае, Лино придумал, как потешить принцессу мечтами и не расстроить одновременно. Все разговоры о внешнем мире он перенёс на книги. Описываемые им истории, будто бы не о чём, но на самом деле о совсем конкретных вещах. Имея дело с несуществующими людьми, можно было и мечтать о несбыточном. Да и Александр ничего не заподозрит, ведь всегда можно сослаться на то, что они обсуждали очередную книгу.

Лино несколько раз возвращался к мысли о проклятии Александра, поднимал доступные ему источники. Одно из королевств, которыми управлял до Роузленда кардинал, ныне не существовало. Другое ныне было вассалом Короля Девяти Морей. В обоих случаях упоминались династические кризисы, но подробности ускользали, как и от авторов сих трудов, так и от Лино. Был лишь один случай, который не на шутку напугал Молодого Бенедетти и между тем, развеял очередной приступ поисков проклятия. Роза сама очень перепугалась и Александр вовремя всё извернул в нужную ему сторону. Кони не без колебаний поддержала его странное предприятие. Лино, преисполненный тревоги, даже обратился к Фабрису, которому пришлось растолковывать Молодому Бенедетти нюансы так называемой «женской» болезни. По итогу, Лино так и не смог обсудить это с Розой, больно смущала его эта тема, а Кони, понятное дело, была тут не помощником. В проклятие Лино больше не столько не верил, сколько считал, если что-то и не так, то только с самим Александром и содержимым его головы. Однако, пока что всё ограничивалось словами и убеждениями Лино порешил, что пусть так и будет, отмечая между тем, что Роза с приходом «недуга» стала чуть проще относиться к идее выхода за стены дворца.

Жизнь текла своим пусть и особым чередом. Редкие всплески расходились кругами по зеркалу этого безмятежного пруда. Ни «недуг» принцессы, ни Джаспер изредка наведывавшийся к Лино с визитом пока был проездом на Роузленде, никто иной не мог испортить их беззаботных дней. Лино и Роза помогали друг другу свыкнуться с реальностью. Так Молодой Бенедетти адаптировался и, подучившись не без помощи Реймонда, кое-какие способности мог продемонстрировать отцу, затуманивая ему взор, отвлекая от мыслей, чем же его сын занимается в этой глуши. Благо надолго он не задерживался, да и интерес у него был крайне формальный.

Незаметно для всех минуло восемь лет. Роза расцвела, затмевая красотой все самые яркие и прелестные цветы Колыбели. Окажись она на балу с трудом можно было бы отыскать хоть одну девушку, которой она бы не дала форы в отношении внешности. Стройная женственная фигура, с пышными округлостями в нужных местах, шелковистая и абсолютно чистая кожа, длинные кремовые волосы, миловидное добродушное личико с мягенькими и чуть что краснеющими щёчками, и выразительными теплыми глазами. Лино тоже вырос. При этом буквально. Раньше его рост мог смущать, если знали сколько ему лет, но теперь в свои почти шестнадцать лет он был выше всех во дворце. Разве что некоторые стражники могли с ним посоревноваться до какой-то поры, но в итоге своё первенство Лино всё же взял. Стоя рядом с принцессой, он мог положить свой подбородок ей на затылок, а для того, чтобы посмотреть ей в лицо либо наклонялся, либо Роза сама чуть поднимала голову. В остальном это был всё тот же Лино. Немного неуклюжий, местами робкий, по-прежнему немного конопатый, особенно весной. Хорошо хоть болячки его изрослись и тело немного окрепло, иначе бы один Всесоздатель знает, как он бы тягал такую долговязую тушку.

Пребывание в Колыбели заставили характер Молодого Бенедетти пообмякнуть, а по-домашнему близкие и гармоничные отношения с Розой и Кони вернули так рано утраченное доверие и веру в человеческую доброту. Его трепетные дружеские чувства к принцессе со временем звучали все громче, крепли, слой за слоем оседая на струнах его души, пока со временем и взрослением не превратились в сакральные любовные ноты. Иногда, Лино задавался вопросом чувствует ли Роза нечто подобное по отношению к нему. Но как бы не томил и не рвал душу это вопрос, узнать ответ казалось самым страшным исходом. Ведь если… Такие мысли Молодой Бенедетти гнал от себя подальше и просто жил с согревающим чувством, прилив которого наступал каждый раз как он видел прекрасный лик или вальяжную походку, или слышал мелодичный, немного вязкий словно по её горлу разлилось добрых пол бочонка мёду голос Розы.

Кони, хоть и по всей видимости отвечала перед Александром обо всём, что происходило с принцессой, не рушила идиллию Лино и заботливо позволяла им с Розой насытиться общением друг с другом, не вмешиваясь или вступая в разговор всегда в нужный момент, чтобы разрядить обстановку или развеять смущение. Наблюдая со стороны, можно было бы сказать, что Кони как ответственный взрослый чутко бдит вверенных ей и, между тем, любимых детишек.

* * *

– Подожди – проговорил, не отрывая глаз от страниц книги Лино и достигнув самого низа дал отмашку Розе – всё переворачивай.

Сидя в одном из домиков в саду в эту осеннюю пору, Молодой Бенедетти и принцесса читали очередную книжку. Что-то из недавних романов, по заверениям лавочника, у которого Лино время от времени затаривался, ныне популярный среди светских дам и джентльменов. Роза редко читала что-то одна. Чаще всего рядом сосредоточенно молчаливо бегал по рядам буквенных нив один знакомый заядлый книголюб, поддерживавший её хрупкий интерес к бумажным творениям искусства. Однако, с недавних пор принцесса повадилась читать с особым пристрастием разного рода любовные истории, тем самым уже раззадоривая интерес Молодого Бенедетти. «Жонглируя сердцами» – о чем бы это могло быть?

– Ты же быстрее меня читаешь – приподняла углы рта принцесса в легком недоумении – или тебе так скучно, что ты сбиваешься.

– Не совсем, просто написано так, что я только со второго раза суть уловил. Автор уж слишком подался в образность, и я уже не понимаю сути сюжета – констатировал Лино сокрушенно – мне не совсем такая манера нравится. Тяжело читать, прям-таки физически тяжело.

– Неужели, настал тот день…

– А? – выпалил Лино, когда принцесса вдруг вскочила с их мягкой софы и наигранно пафосно запричитала.

– … когда я превзошла самого Лино, значит ли это что я теперь способна сокрушать горы, двигать реки и избавить этот мир от мерзкого Всесоздателю присутствия Владыки и его проклятых орд!

Закончив, Роза ожидающе закрыла глаза, ожидая признания Лино её заслуг.

– Ты хоть помнишь откуда этот отрывок?

– М-м-м, естественно – сбившись с победных нот открыла глаза Роза.

– Откуда же?

– А ты не помнишь? – попыталась перевести стрелки на Лино, но увидя его слегка снисходительное выражение лица попыталась вспомнить принцесса – что-то про героев, не помню уже про кого.

– «Повесть о Генри Земленогом», часть, где описывается обретение им магического дара – пояснил Лино приподнимаясь.

– Ну да, да. И вообще – смутилась Роза – мне просто понравилась реплика, есть в ней что-то торжественное. Я подумала раз уж я поняла книгу, а ты нет, то она будет уместна. Вот я её чутка и переделала под текущий момент.

– Про «не понял» ты не то, что не права – нехотя всё же признал Молодой Бенедетти – но я ещё разок прогляну её, когда ты с ней закончишь…

– Можешь и сейчас взять – голос Розы звучал расстроенно – я тоже толком его оборотов не понимаю. Особенно эти монологи главного героя… Вот спроси меня, о чём там, я двух слов не скажу. А ведь там что-то написано, автор ведь старался и вложил какое-то содержание – Роза сделала несколько задумчивых шагов по комнате – Последнее время дедушка Рей много рассказывает о культуре, о театре и всём таком. Говорит, что искусство помогает отдельным людям и целым народам выражать себя – Роза остановилась перед окном и сопроводила взглядом взметнувшихся с водной глади вверх стайку птиц – Только вот я не все понимаю. Иногда, мне вообще начинает казаться, что я плохо представляю себе, о чём думает даже кто-то кого я хорошо знаю, что он чувствует. От того терзает меня, не дает спокойно быть, ощущение – что я вовсе не могу быть как другие, что мне суждено всегда оставаться отмежёванной от остальных.

– Ты по крайней мере пытаешься понять. Многим и до этого далеко – сказал Лино успокаивающе – тем более у тебя неплохо получается. Например, даже эта книга – взял в руки ребристый корешок Лино обскреб текст книжонки – ты ведь просто не вдавалась в эти чудные мыслесплетения автора, самое важное ты же уловила.

– Джузеппе, уличный артист и циркач, тот, что главный герой, использует колдовские чары и влюбляет в себя встреченных им по дороге красавиц. Как только цирк уезжает, он обещает вернуться и заставляет тем самым девушек страдать. Однажды, он встречает девушку Изабель и уже сам влюбляется. Чувства взаимны, но у девушки строгие родители, которые запрещают ей быть с Джузеппе. Он же предлагает ей сбежать вместе, но она не может бросить родителей и отказывается. Дальше я пока не прочитала.

– Так все и было, да. Чего ж тут понимать? – вопросительно посмотрел на Розу Лино.

– Да почти всё. Вот возьмём хоть их любовь. Они только встретились и всё, сразу будто знают всё друг о друге. Или родители. Почему они против, если их дочь действительно любит этого человека. Да и он тоже хорош. Предлагает ей убежать «хоть на край света, где будут лишь он и она». А как же те, кто ей дорог. Как же вся её жизнь? Ей всё бросить… Честное слово, не понимаю.

– Любовь с первого взгляда – излюбленный прием – стал загибать пальцы Лино – не то, чтобы совсем не правдоподобный, но, согласен, крайне гипертрофированный. Родители обычно хотят лучшего для своих детей, тем более здесь они скорее играют роль антагонистов, не удивлюсь если дальше появится какой-нибудь жених, за которого они захотят выдать свою дочь против её воли. А про Джузеппе… Уверен, что либо его прошлое случайно как-то откроется, либо кто-то из антагонистов узнает. Хотя признаю, концовку предсказать не могу. Оказалась не такая уж унылая история. Возьму, почитаю.

– А сказал, что не понял – надула щёки принцесса и добавила – врунишка ты, Лино..

– Я честно не всё понял, особенно с предысторией главного героя. Что им двигало? Обделённое детство, не разделённые чувства, а может просто дурная натура? К тому же, про колдовство вообще непонятно к чему тут, он ещё так описывает, что не возьмёшься судить, это он придумал или действительно какую-то магию натворил. А, знаю, в него вообще никто не влюблялся, и он всё это выдумал, также как и любовь Изабель к нему. Вот это был бы поворот! Дай-ка посмотрю.

– Стоять! Я её ещё не закончила. Дам тебе как дочитаю

– Так ты же уже отказалась дочитывать – похлопал глазами Лино – Слово не воробей… Ай! Что это ещё за книжный произвол?!

– Почитаем вместе значит, ты тоже не жадничай – перехватив из рук Лино книжонку заключила Роза и, прижимая книгу к груди, отошла подальше, чтобы раздосадованный Молодой Бенедетти не решил вернуть ушедшее у него из-под носа.

– Ладно, ладно – лицезрев бесперспективность своих попыток забрать украденное у хохотавшей от его хаотичных касаний Розы, Лино сдался -Пойдём, узнаем, где Кони и Реймонд запропастились. Уже должны были вернутся со всем нужным для урока.

Отложив книгу и накинув плотную шерстяную накидку поверх платья, Роза выпорхнула на улицу в компании натягивающего смотревшуюся не по размеру курточку Лино.

– Гали, Джон, вы не замёрзли тут стоять? – вдыхая свежий осенний воздух, осведомилась Роза у двух застывших на посту стражников, явно подрагивавших от каждого порыва южного промозглого ветра.

– Никак нет, Ваше Высочество!

– Я же вижу, что вы дрожите! Почему не зашли внутрь? Ох, что с вами делать? Идите греться!

– Не имеем права жаловаться Ваше высочество! И поста оставить не смеем!

– Тогда, я вам приказываю!

Стражники в смятении не знали, как отвечать. Все из здешних стражников вписывались в общую картину Колыбели. Сложно было уличить их в отсутствии усердия и благочестия. Подобно этим двум, они с честью несли свой долг денно и нощно, без лишней необходимости не пренебрегая служебными обязанностями.

– Парни… – вмешался Лино выползая наружу.

– Лино – встретили его два рукопожатия – как твоё ничего?

Обменявшись парой фраз словно давние знакомые Лино убедил добросовестных стражников, что он окажет Розе охрану, пока те сбегают за чем-нибудь потеплее, чем та лёгенькая одежонка, что красовалась на них сейчас. С явными сомнениями они убежали, чуть не теряя казённое оружие.

– Спасибо, что спровадил их – заметила Роза, пока они с Лино шли мимо овального пруда, по поверхности которого медленно плыли отражённые с неба серые тучи – я бы расстроилась, если бы из-за меня кто-то из них заболел. Если честно, я вообще не понимаю зачем мне постоянно кто-то нужен в охрану. Мы же за стенами, плюс стража обходит время от времени сад. Да и кому понадобится сюда лезть.

– Я-то вот залез – шутливо сказал Лино – значит не так уж и незачем.

– А ты будто специально хотел сюда попасть? Если задуматься, то это же какой страх. Стена высокая ведь, а ты такой щупленький был. Расшибся бы ещё ненароком.

– Я тогда и нарочно мог – в полголоса проговорил Молодой Бенедетти, но поймав неодобрительный взгляд принцессы сменил тему – Слушай, а что бы ты сделала на месте Изабель? Пошла бы с Джузеппе?

– Нет, он ещё тот проходимец. Водить влюбленных девушек за нос, ещё и магию для этого использовать. Грех, так ещё и просто мерзко.

– А если бы он был во всём хорош, и проблема была только в родителях? – кивая продолжил мысль Лино – и допустим звал он не на край света, а в другую страну или просто путешествовать?

Роза остановилась. Постояв с полминуты молча, водя глазами то по тучам в отражении пруда, то по присевшему на траву Лино, принцесса всё же дала ответ.

– Наверное, нет. Ведь родители в любом случае остались бы одни и им было бы грустно. К тому же, такой эгоистичный поступок Изабель совершить не могла, она ведь хороший человек и не бросила бы тех, кого любит в одиночестве.

– Тут ты права – вздохнул протяжно Лино и потёр нос – только вот любят ли они свою дочь? И не станет ли для неё отеческий дом обителью одиночества? Да и… это всё-таки её жизнь, а не чья-то другая. А жить чужой жизнью – тяжело и чаще всего бесплодно.

– Всё это не важно – возразила Роза – ты прав – её жизнь, её дело, но именно поэтому поступить иначе она не может. Ведь её сердцу дорогие люди будут страдать, если она вдруг исчезнет или с ней что-то случится – прижала к груди холодеющие ладони Роза и опустила взгляд.

– Разве это не эгоизм тогда?

–Да ну тебя – скинула нахлынувшую печаль девушка и бодро ответила на риторический вопрос Молодого Бенедетти – Любишь ты разглагольствовать, а на деле тот ещё оппортист.

– Оппортунист, во-первых, а во-вторых, в каком это смысле?

– До меня тут дошел слушок – улыбчиво, играючи принялась допытываться принцесса – что ты обещал помочь на конюшнях, а сам профилонил. Надо же исполнять обещанное, Лино, а ты подвел тех, кто на тебя положился.

Лино не знал, от кого конкретно узнала принцесса, но случай он припомнил. Да, действительно, на конюшнях ему быть недавно приходилось. Пришлось действовать быстро, вот его помощь и потребовалась. Гусеница умерла. Любимая лощадь Розы. Ей было порядочно лет и похоже Всесоздателем отмеренное время уже пришло. Лино помогал погружать её тело в телегу. Нельзя было дать принцессе увидеть его, потому собрали всех, кто попался под руку. Для Розы Гусеница отправилась на заслуженный отдых в полях. Скорее всего, всё было заранее спланировано Александром. Ведь версию с лошадиным старческим отдыхом, принцессе озвучила Кони.

– Так что ты мне скажешь в своё оправдание? – фамильярно положив руку на рыжие волосы, отвлекла Лино от раздумий Роза – «и помни гибнет мир от лжи, потому Всесоздателю всё как на духу ты расскажи». Раньше мне эта фраза казалась более складной. Но да ладно, суть всё та же. Давай, Лино, поведай о своём прегрешении.

Лино не переносил такие моменты. Также как с недугом, или ещё какими-то фактами, которые Молодой Бенедетти не договаривал. Лино не любил врать Розе, особенно если вопрос стоял ребром и приходилось как уж на сковороде выкручиваться. Важно ведь было ещё и не попасться на этом поганом деле. Лино сразу припоминал неприглядные картины интриг и разборок, которые ему приходилось видеть в детстве. Как же он не переносил все эти недомолвки и кривотолки. Однако, благодаря стараниям Александра делать это увы приходилось. Но каждый раз Лино ходил по тонкой грани между желанием всё рассказать, как есть – быть может расстроить Розу – зато очистить свою совесть. Так было и в этот раз.

– Видишь ли я… – словно продавливая застрявший в горле комок начал Лино – я…

– Сильно увлекаешься, и потому совсем позабыл о том, что тебя просили помочь Сальви на конюшнях – внезапно из-за спины принцессы вынырнула Кони, как всегда, облачённая в тёмные тона – я так думаю, но мне также, как и госпоже было бы интересно тебя самого послушать.

Кони всегда знала момент. И никогда не сомневалась в словах, которые было необходимо сказать для общего благополучия. Лино даже немного завидовал в этом отношении Кони. Её уверенность, пусть и не без отпечатка воли Александра, переламывала желание Лино к внезапным откровенностям.

– Верно, я беседовал с Реймондом, а потом зацепился языком с караулом у парадного входа. Совсем забыл, что бедняге Сальви была нужна моя помощь. Ты ведь знаешь его. Он и так превозмогая собственные недуги, трудится не покладая рук. Нужно будет перед ним извиниться.

– Да, правильно – покивала принцесса – после урока как раз этим и займёмся.

– Простите, госпожа урока не будет – покорным тоном известила Розу фрейлина – в Колыбель пожаловали с внезапным визитом король и королева…

– Ура! – воскликнула Роза, преисполненная радостных чувств – я ждала папу и маму только в следующем месяце. А теперь увижу их сейчас и тогда. Пойдём же к ним скорее.

– Затем я и пришла – сделав строго сжатыми губами донельзя чинную холодную улыбку, сказала Кони и вернувшись к Лино, чуть мягче, заботливо отвесила наставление – а ты Лино, не сиди на земле, заболеешь.

– Ох. Попробуй мне только заболеть, в такой-то хороший день. Будешь завёрнутый в одеяло как младенец лежать под мои присмотром, а я буду лечить тебя.

– Да всё-всё я встаю – отряхиваясь поднялся с травы Лино всполошенный этой угрозой, а иначе про уровень врачевательных навыков принцессы сказать было невозможно.

– Не бойтесь, госпожа. Если он захворает, я быстро подниму его на ноги – кажется попыталась пошутить Кони, в знак чему легонько рассмеялась в конце, отчего стало совсем не по себе.

В практичности фрейлины Лино не сомневался, как и в том, что она дурного не сделает. Однако, «что» она сделает? По-настоящему страшный вопрос, на который лучше не искать без нужды ответ. В конце концов, есть же Фабрис, хотя двух скучающих девушек в осенний вечер это не остановит. Лино поёжился от налетевшего ветерка, глядя удалявшимся в приподнятом настроении Кони и Розе.

* * *

Король Эрик угрюмо шатался взад-вперед по гостиному залу, иногда подходя к некоторым предметам мебели и многозначительно стирая махровую пыль с их поверхности протяжно вздыхал. Лощёный зелёный мундир обтягивал корпулентное тело, а свисавшая до груди светлая, как волосы розы, борода дополнительно придавала солидности. Королева Ада, с виду утомлённо, сидела на банкетке, заваливаясь на один из подлокотников. Вышитое золотом пурпурно-бирюзовое платье и плотно заколотые русые волосы придавали ей величественный вид. Несмотря на зрелые годы лицо и фигура у неё выглядели свежо и завидно. Напротив, в креслице устроился Реймонд, с которым и вела беседу монаршая чета.

– Как это произошло? – чуть ли не шёпотом произнес Эрик, осматривая очередной серый комок на пальцах.

– Дорогой, давай не будет по очередному кругу про это говорить – отозвалась глухо Ада.

– Да, я не про то. Я в целом. Как мы дошли до того, что наша дочь живёт в подобном месте. Одна. Наша дорогая, добрая дочурка… – Эрик ещё пуще сник, в голосе его засочились до боли в зубах печальные оттенки.

– И выхода нет…– вслух озвучил итог своих мыслей Реймонд – да ситуация и впрямь неприятная.

– Да, так оно и есть – покачала головой королева – но от вас это слышать ещё больнее. Ведь вы наравне с его Святейшеством единственные, кто ещё мог как-то на это повлиять, что-то предложить. Но похоже тут нет хорошего исхода. В любом случае Роза… – прервалась она и через паузу, обращаясь к Эрику, продолжила – Да, дорогой. Я тоже не знаю. Наверно мы совершили какой-то тяжкий грех, провинились перед Всесоздателем. Иначе я не представляю, за что нам и нашему ребенку всё это. Дорогой, пожалуйста, сядь. А то я не выдержу – почти слезно закончила Ада.

Эрик ещё раз вздохнул и иступлено сел рядом с ней. В этот же миг в двери постучали.

– Я вас оставлю – пробубнил Реймонд и, разминувшись, как можно бодрее, с Розой, вышел.

Освещая лучезарным личиком кислые физиономии Эрика и Ады, принцесса тотчас кинулась в объятия к родителям. Приняв с особым благоговением счастье своей дочурки, король и королева устроились вместе с ней на банкетке в продолжительных объятиях.

– Как ты, солнце мое? – целуя в лоб, заколыхал бородой Эрик.

– Хорошо, папа. Дедушка Реймонд на меня последнее время совсем не жалуется. Я все учу, не отлыниваю.

– Вот как. Молодец! – сняла расплескавшиеся струйки сливочных волос с лица дочери Ада – а как здоровье? Ничего, кроме той… болезни не беспокоит.

Разговор тёк мерно, спокойно точно гонимые ветром воды в пруду, услаждая принцессу и её таких близких в этот момент пращуров. Говорили обо всём, что только приходило в голову. О книгах, о Лино, про которого родители Розы мало что знали помимо её рассказов, про Гусеницу, что отправилась на отдых, от чего родители, к непониманию Розы, почему-то расстроились, о платьях и колечках, что ей привозила Кони в те регулярные выезды за пределы дворца, ради покупок того, что принцесса давно хотела.

– Мне бы тоже хоть на немного выйти за стены, совсем на чуть-чуть и сразу назад – попросилась в какой-то момент Роза.

– Может лучше не надо. Всё-таки мало-ли, что может случится – предостерегла наигранно энергично Ада.

– Но мам. Я же всю свою жизнь тут сижу. Вы ведь уедете, а я тут останусь. Конечно, есть Лино и Кони, но они-то оба снаружи бывают, а я хотя бы на чуть-чуть не могу выйти. Пожалуйста.

– Послушай, дочка – вернулся к серьезному унынию Эрик – может оно и не так плохо внутри, а? Здесь немного не убрано и не обжито, но мы это поправим. Зато тут у тебя друзья, тот же твой Лино. Он ведь, судя по твоим словам, хороший малый. Найдём ещё каких-нибудь достойных людей, если захочешь поселим их тут же, во дворце. Тебе не будет так одиноко.

– Дело не в одиночестве, пап. Просто мне хочется хоть немного увидеть мир за пределами стен. Пусть ненадолго. Увидеть море. Ведь мы же на острове. Я даже не представляю толком, что такое остров. Да и с вами я только изредка вижусь, да и то говорим в основном обо мне. Я вас толком и не знаю, хотя вы мне родные родители – Роза мечтательно и робко улыбалась.

– Прости нас, Роза! Прости! – не сдержав копившееся напряжение, обвила руками дочь Ада и пустилась в плач – мы виноваты перед тобой. За всё виноваты. Очень. И до этого ничего не делали и сейчас заставляем жертвовать ради нас.

– О чём ты, мама? – подозрительно, но ласково спросила Роза, приобнимая мать в ответ – что случилось?

– Тут такое дело…Мы потому и приехали…Э-э…ну…чтобы тебе лично сказать…– Эрик обрывался на полуслове – Если не вдаваться в подробности…У нас…У королевства…Как же мне это, бестии меня дери, сказать…

– Так и говори, дорогой – утирая слезы, отпрянула от Розы Ада и почти отчаянным, но сдержанным голосом сказала – тебе придётся…за что мы себя никогда не простим… выйти замуж за чудище.

– Как это? – хлопая ресницами, Роза отказывалась верить в услышанное – как же? За кого?

– У Королевства проблемы, мы проиграли в нескольких важных битвах, да и в войне по большому счету…

– О, Всесоздатель, как же так, ещё неделю назад всё было в порядке, а сейчас над нашими городами в Южном Средиземье реют варварские флаги, а они грозятся постучаться в дверь нашего бренного архипелага. И нашего ангелочка…За что ты нас наказываешь, творец!? – запричитала наперебой с Эриком Ада.

–… и нам поступило предложение о мире, от которого как ни крути в нашем положении невозможно отказаться. Я проклинаю себя за глупость. Я не брал в серьез вести о том, что Южное королевство наращивает свою военную силу. Даже после того, что произошло с императором. Ох, какой же я дурак, предался греху гордыни и лености. За то и карает меня Всесоздатель. Но дочь мою то за что.

– Мама, папа, успокойтесь. Вы не виноваты, так всё сложилось, что уж с этим поделаешь – пребывая в престранно невозмутимом расположение духа сказала Роза.

– Нет, дочурка, не жалей нас – сопрягая взор своих, больше не в силах сдерживать слезы, глаз воскликнул Эрик – будем мы не ладны, выдавать тебя за душегуба, этого принца Александра.

– Александра? В честь дяди Ала? – с лёгкостью в устах пролепетала принцесса.

– Наверное, только вот благочестия во сто крат меньше. А отец его, король Николас, так вовсе погряз в мракобесии и снюхался с еретиками. Настоящий безумец – с горечью заверила Розу королева – потому-то не лучше ли тебе остаться в Колыбели, тут ты будешь в безопасности. Свадьба чисто формальная, и если прикрыться твоей болезнью, то быть может тебе не придётся долго терпеть этого, с воли Всесоздатели, человека. Потянет куда-нибудь его…или испустит дух по непредвиденной оказии, поскорее надеюсь и всё будет снова как раньше.

– Ты пока побудешь в Колыбели, а мы пока придумаем что-нибудь. Я и твой брат, Эрнст, обязательно отквитаемся и сделаем так, чтобы ты не была заложницей недостойного и дикого человека. Может Святую Церковь попросим о помощи, их грехов, учинённых в Империи и еретического поклонения будет достаточно. Если не выйдет, просто разобьём их. Соберём армии всех знаменосцев и…Нам просто нужно время…

– Не говори глупостей, дорогой! Не тешь ложными надеждами и без того обделённое нами чадо – Ада прагматично развеяла его слова одной фразой – Побудешь в Колыбели, а мы всё устроим с его преждевременной кончиной. Никто ничего не заподозрит. Найдём тех, кто нам в этом поможет. Ради дочери я готова на любой грех.

– Мама, папа, не волнуйтесь я поняла – с виду по-прежнему спокойная, ответила Роза – если вы говорите, что так надо, значит я вам верю. Только не делайте ничего плохого я вас прошу. Бросьте все эти дурные мысли. Я знаю вы просто тревожитесь за меня, потому обещайте, что не сделаете никаких плохих поступков. Иначе я не прощу себя. А так…Сколько будет нужно, столько и буду жить здесь – расплывшись в широкой улыбке выпалила бодро принцесса, резанув по глубинному нутру последними словами.

Эрик и Ада переглянулись и виновато опустили глаза. Такая реакция дочери обескураживала, и даже пугала родителей. Несмотря ни на что Роза всегда казалась им открытой девочкой, а уверовать в то, что она рада такому исходу они никак не могли.

– Обещаете?

– Обещаем, конечно, да ведь Эрик – беспокойно толкнула мужа Ада

– Да, да. – дрожа протянул Эрик и обрывисто, боязливо спросил – дочурка…как же ты…?

– Ой, простите, совсем забыла. У меня должен быть урок. Дедушка Рей обидится, если я не приду – встрепенувшись словно птичка засобиралась принцесса – приезжайте в следующем месяце обязательно. Буду ждать вас с нетерпением.

Попрощавшись, принцесса покинула безмолвно скорбных родителей.

– Она всё-таки расстроилась – констатировал Эрик через несколько мучительно тихих мгновения после того, как щелкнула ручка двери – вот только я дожил до того, что не понимаю радоваться этому или грустить.

* * *

Оказавшись в холле, Роза была готова разрыдаться. Мраморный пол затеняли капли, сползавшие по стеклу окон, за которыми было совсем темно от громадья свинцовых туч. Темно было снаружи, темно было внутри. Показывать этого родителя, видя, как и без того им тяжело, она, скрепя всю свою волю в кулак, не стала. Вот только вместе с тем на душе стало ещё паршивее.

Сама новость ещё толком не устоялась в голове принцессы и лишь начала втекать внутрь сознания вызывая колющее, щемящее осознание того, что пару минут назад случилось. Свадьба, война, заточение во дворце. Снежный ком проблем только раскручивался, но его уже было невозможно остановить. Оставалось лишь погибнуть под его тяжестью или выдержать удар.

– Роза, Роза – монотонно проговорил знакомый голос – ты в порядке?

– Да, да, дядя Ал – отозвалась принцесса, отметая на время все дурные мысли – со мной всё хорошо. Ты сегодня не заглядывал.

– Меня о том просили. Хотели сами тебе поведать об обстоятельствах. Каков был твой ответ?

– А? Ты про свадьбу? –прикрывая как могла свои истинные чувства Роза ответила не сразу – есть ли разница? Похоже, что у меня просто нет выбора.

– Он есть – прогремел чеканный голос кардинала под сводами дворца.

– Что?!Какой?!– выпалила принцесса без толики раздумий.

Верно. Именно любящий и прямой Дядя Ал подскажет, поможет в трудный час. Огонёк надежды забрезжил, также внезапно как затем и исчез.

– Не понимаю – дослушав чёткое и от того ещё более жуткое объяснение Александра, смогла из себя выдавить Роза.

– Возложить на себя сан монахини, продолжить жить во дворце как и прежде…

– Это я поняла. Я про другое. Описанный тобою способ почти ничем не отличается оттого, что предложили мне родители – Роза теряла остатки самообладания – отбросив детали я в любом случае останусь во дворце на очень-очень долго, если не на остаток дней.

– Да.

– Тогда какая мне разница? – Розу стало одолевать какое-то новое гнетущее, мрачное чувство, которого она сильно устрашилась.

– Тебе не нужно будет замуж. Сможешь продолжить также жить, как жила.

– И зачем это мне?

– Твоя реакция не понятна.

– Ничего, дядя Ал! Мне просто нужно подумать – сделав последний рывок дружелюбия, отмерила несколько неуверенных шагов в сторону принцесса.

– Решать нужно как можно быстрее. Понадобиться время, чтобы обратиться к сестре Еве и уладить все нюансы. Время выйдет – свадьбы не миновать.

Роза лишь уныло кивнула на прощание и спешно зашагала прочь. Ещё бы немного и слезы покатились бы прямо при дяде Але, который по итогу оказался безразличен к терзаниям принцессы. Принцесса не привыкла сдерживать накатывавшие на неё эмоции и то, что истерики не случилось перед королём и королевой, и тем более Александром, было равносильно подвигу и пытке по её меркам. Но она и не могла иначе. Родители пусть и озвучили саму новость, но всё же сострадали дочери, а тот, от кого Роза ожидала сочувствия… Даже так она не верила, что любимый дядя Ал желает ей зла. Но почему тогда он? Больно, от всего произошедшего больно. Где-то в груди, разливаясь сдавленными обжигающими осколками по всему телу, застревая в горле, так что становилось тяжело дышать, заставляя глаза источать солёные до горечи капли.

* * *

Лино скучал, созерцая вяло цедивший за окном мелкий дождь. До конца дня ему особо заняться было нечем. Роза занята, а погода не предрасполагает к брождениям по Колыбели в поисках время препровождения.

Чудно оно в итоге вышло. Джузеппе и правда оказался не причастен к колдовству. Если не считать чарующей внешности он вполне обычный странствующий фокусник. А вот Изабель на деле оказалась ещё той плутовкой. Ведьма захотела поиграть с мальчишкой и сотворила тёмное таинство. Дальше раскрытие тайны, очищение Джузеппе от злых чар, он всё равно любит Изабель. Лино усмехнулся. На сколько же Изабель была одинока, что за неё заступился только тот, кого она обманывала. Сцена, где они вдвоём горят на костре, и девушка раскаивается в сотворённом перед Джузеппе – так вообще нечто. Книга вполне сносная. Если бы не авторский запредельный выпендрёж мастерством достать уха пяткой, Лино даже бы сокрушился, что пролистал её, бегло освоив сюжет. А так…Слишком заумно.

Темные тучи превратили день в полусумрак. Молодой Бенедетти пожалел, что они с Розой не прихватили диковинный светильник эльфийской работы, который Кони достала в последнюю свою ходку по делам. Захлопнув книжку, он томительно бездеятельно уставился в окно. Зря прочитал – надо было всё же с ней продолжить. Как всегда я…Не успел Лино глубоко уйти в самокопание, как входная дверь отворилась, привлекая его внимание.

Лино тут же вскочил с лежбища, и застанный врасплох судорожно осмотрел источник всхлипывающих звуков. Перед ним с распустившимися слегка наводопевшими волосами, в измаранном вероятнее всего в нескольких встречах с землёй платье, раскраснелыми щеками и глазами, из которых струились неиссушаемые ручейки, то и дело утираемые рукавами. Какое-то время Лино и Роза стояли неподвижно. Роза за стеной солёного водопада не заметила Молодого Бенедетти, а он в свою очередь едва не трясся от волнения и не знал, как подойти к принцессе. Наконец, Роза ошарашенно провела взглядом по фигуре Лино и тотчас роняя новый заряд слёз прильнула к нему и уткнулась в его грудь. Лино в страхе, будто бы перед ним не человек, а хрупкая фарфоровая ваза, сделать лишнее движение застыл на месте, а затем медленно положил руки на спину Розы.

Так они и стояли. Тихо. В приглушённом свете осеннего пасмурного дня. Лишь дождь и редкие гортанные звуки и вздохи прорывали мертвенную тишину. Трепетно прислушиваясь к глухим стенаниям принцессы, Лино уловил трезвонно надрывный стук её сердца, как тогда казалось, готового вырваться из груди с любым следующим ударом.

Молодой Бенедетти не знал, что же случилось, как утешить Розу. Слов на языке не было, а, открывая рот в порыве влюбленного отчаяния развеять непостижимую тоску, звуки не вылетали. Просто исчезали, ещё и не родившись где-то в глубине. Так бы и стояли они в безмолвии, кабы слово не взяла принцесса.

– Ты ведь не врал, когда говорил – голос Розы тихий словно шёпот и глубокий, глухой словно из печной трубы, прерываемый то и дело вздохами и шмыганьем, заставил Лино скрепить сердце – когда грозился, что заберёшь меня. Что мы вместе пойдём наружу. Неважно куда. Хоть куда-нибудь. Ты ведь не врал? – подняла глаза Роза, так что у Лино перехватило дыхание.

Она имела ввиду их разговоры. Отрешённые, пустые, но похоже очень для неё важные. Ответ на вопрос, который она задала, Лино и сам не знал. Не мог же он тешить её эфимерным, несбыточным, зная как она к этому относится. Не мог же?

– Да, конечно – смог выдавить Лино и утёр слезу, шально выкатившуюся из-под век.

– Тогда сделай то, что задумал. Прошу тебя. – отказать столь жалостливому и неподдельно истошному и наравне с тем еле слышному прошению принцессы он никак не мог, хотя и совершенно не знал, что он может сделать.

Приподняв голову, Молодой Бенедетти обнаружил поразительный своей тревожностью взгляд Кони. Сжимая в руках курчавое полотенце, она молча смотрела на него, однако чёрными, точно двумя вороными, глазами Кони выдавала доселе за ней не замеченное беспокойство. Дрожавшие чёрные диски больше не источали того уверенного холода – лишь заботливую тревогу и откровенное незнание, что делать. Будто бы вопрошая к Лино, Кони не отрывала взгляда, отчего Молодой Бенедетти набрался духа и поглаживая Розу по волосам заявил:

– Я всё сделаю, чтобы ты была счастлива. Я клянусь.

Глава 3. Рассвет.

– Вправду ль это единственный выход, Ваше Святейшество? – королева Ада искала утешения в пространных глазах Александра – мы верим, вы бы дурного нашей дочери не пожелали, но ведь она же словно пленница здесь.

– Люди – пленники самих себя – безжалостно безразлично прозвучали слова кардинала, заставляя короля Эрика сжимать кулаки.

– Как вы можете…

– Так говорил Всесоздатель – снимая возникшие возражения, возвестил Александр – во дворце Роза свободна, здесь есть всё, что нужно для её жизни. Вступив в сан, она должна обрести полноту достижимого счастья.

– Счастья, да? – фыркнул Эрик – пусть…а что делать со свадьбой? Король Николас был чёток в своих требованиях. Вообще я до сих пор не понимаю, как он смог так быстро овладеть побережьем. Ходят слухи, что при штурме Страйвбея использовалась магия. К слову, не нарушает ли это Церковных норм?

– Вполне вероятно. На ближайшем собрании этот вопрос будет поднят – не сильно воодушевляя королевскую чету, дал заключение Александр – там будет время и обсудить ситуацию Розы, потому лучше бы получить ясность к тому времени.

– Пусть она решает. Верно, дорогой?

– Да, мы не в праве. И примем любое её решение.

– Только вот что нам сказать южанам? – помолчал и затем, почесав лощёную бороду, спросил Эрик.

– Пока не стоит расшатывать ситуацию. Включение в конфликт новых лиц нам не к чему – прагматично декламировал кардинал.

– Вы про Силенд, Ваше Святейшество? – скосила брови домиком Ада.

– Да – кивнул, не моргая, Александр – нельзя исключать их сговора с южанами. Когда должна состояться свадьба?

– Николас не уточнял сроков. Он, конечно, странный, даже делая скидку на магию связи, но не думаю, что водить его за нос датой свадьбы долго удастся – сказал Эрик.

– В том нет нужды. Просто сошлитесь на несовершеннолетие принцессы и поставьте дату бракосочетания после этой даты.

– Можно настоять на Летнем Солнцестоянии – придумала вдруг Ада – скажем, что хотим отметить данное событие с максимальным масштабом, а во время летних праздников на архипелаге собирается море людей. Пригласим и южан. Так и нам будет сподручнее, если они что этакое выкинут. Весь мир узнает. В качестве гарантии ты, дорогой, можешь предложить заключить официальную помолвку. Для людей по обе стороны всё будет выглядеть достаточно резонно, да и разорвать помолвку при удобном поводе не проблема.

– Иногда мне становится страшно за того, кто переступит тебе дорогу, Адочка – Эрик понуро усмехнулся – я тоже попытаюсь собрать к тому моменту всю возможную поддержку среди ленников и не вовлечённых.

– Поговоришь с Роузлендской знатью за меня, а я с Астрийцами – предложила королева – Хоть я уже сколько лет их регент, они меня всё ещё не жалуют. Особенно тот хлыщ, как его…герцог Хорсис кажется.

– Каждый баркас, хочет стать фрегатом – Король потупился и, памятуя прошлое, дал характеристику герцогу в нескольких ёмких высокопарных ругательных словах – Не переживай, Адочка. Я уж побеседую с ними. А с сэром устричного берега я отдельно поговорю про чтимые им традиции и порядки. Наслышен я про его устриц, сколько их там в его хоромах собирается и что они там вытворяют. Я ему проясню что к чему. По-мужски, так сказать, потолкуем.

– Только не переусердствуй, дорогой. Ради Всесоздателя – сделала успокоительное наставление королева.

– Вынужден откланяться.

– Да, Ваше Святейшество – почти синхронно оторвались от деловых разглагольствований Эрик и Ада, словно дети при взрослом, отдающие Александру соизмеримую его регалиям долю почтения – Благодарим за Ваши старания.

Дверь захлопнулась.

– Старания, да? – желчно заметила Ада – и так было много проблем, а теперь ещё и свадьба, а его Святейшество как-то не шевелится. Разве только для того, чтобы Розу удержать во дворце. Кстати, об этом. Дорогой, я не та кто, конечно, может о том подымать вопрос, но его пристрастие к нашей дочери.

–Знаю. Признаюсь, что до последнего думал, что всё дело в благополучии династии. Его Святейшество я знаю с самых малых лет, как и деда Реймонда. А они знают нас, при том куда как лучше, чем мы сами. Так я думал. Но сейчас… уже не уверен. А может это опять мой грех? Грех неверия на этот раз. Смерть Блейка…тяжкое и долгое зрелище. Не хотел бы ещё раз пережить подобное – сник как цвет в засуху Эрик, буравя взглядом пол.

– Дорогой… – Ада подлезла к самому лицу и одарила любимого мужа необычайно кротким поцелуем, слегка задевая за его ресницы своими – всё будет хорошо, иначе и быть не может. И дело не в том, что я так сильно верю в волю и порядок Всесоздателя. Нет, дорогой, я верю в нас. То, что мы как бы не были виновны перед нашей дочерью, сделаем всё, чтобы она прожила свою жизнь счастливо.

Эрик промолчал. Выразить своих чувств словами он не мог, и только утопил свои губы в губах Ады, сливаясь с ней, будто в раскалённых недрах земли, где безумно давит само мироздание, в одно несокрушимое как алмаз целое.

* * *

Дождь постукивал по стеклу в такт дивным заводным часам на стене. Тучи плыли так низко, что казалось вот-вот упадут на землю и похоронят видные из окна спальни сад, стену, гладь запредельного леса. Горбыльки окна образовывали ромбовидную сетку, порубая отражение комнаты на множество фрагментов будто вовсе с друг другом не связанных. Тем не менее, разглядеть себя поджавшая вплотную колени Роза, сидевшая в оконном проёме, могла, но оттого становилось ещё тревожнее.

Комната отдалённо напоминала старое монаршее гнездо в каком-нибудь древнем Междуморском замке. Каменные стены с неровной кладкой, люстры, подвешенные к балкам под потолком, узкие прорези окон. Однако, приволоченная по велению хозяйки мебель быстро возвращала в комнату Розы современность. Резные стулья и трюмо, шкафчики и стол – составляли аскетичный по меркам королей будуар принцессы.

Постучались в дверь, щелкнула ручка. Роза и Кони встретились взглядом, и притянулись как железо и магнит, в районе колоссальной королевской перины.

– Как всё прошло?! – надрывая подсипающий голосок, с порога спросила принцесса.

– Мы всё обсудили – придерживаясь стандартного для себя уважительного и меж тем на сколько можно мягкого тона, начала рассказ фрейлина – его план, в той части, где важна моя роль мне ясен. Я всё подготовлю к Мрачной седмице, когда господина Александра не будет. Кстати, об этом. В конце прямо у кордегардии он нас перехватил. Сказал, что Лино не место при дворе помолвленной и велел ему больше не являться.

– Почему дядя Ал? Ты же хороший, тогда зачем так? – пробубнила Роза, почти не шевеля обветренными губами.

– По дороге ко дворцу, он сказал мне, что таков порядок. Что ваш спутник по жизни теперь другой человек. И сакцентировал внимание на том, что монашеский обет не станет преградой для вашего с Лино общения, если оно не будет выходить за границы порядка. Думаю, он хочет убедить вас до своего отъезда на собрание ангелов в Сириусе. Месяц Шемс уже перевалил за свой экватор, поэтому у него не так много времени в запасе. Потому он и прибегает ко всем средствам. Зачем ему вас удерживать во дворце, мне знать не позволено. Но рискну предположить, госпожа, что дурного в его намерениях нет, просто его благие чувства к вам имеют чуждую обычным людям, как мы с вами, форму. Он всегда делал всё для вашей защиты и благополучия, и границы в этом не знает, вот, пожалуй, и всё.

– Я верю, Дядя Ал не стал бы мне вредить. Но тем не менее понять его не могу – Роза опустила голову, волосы пучками повалились вниз.

– Госпожа, не терзайте себя сомнениями – Кони серьёзно и деликатно продолжила свои увещевания – если для него важно, чтобы вы пребывали в добром здравии телом и умом, чтобы дни ваши были наполнены радостью и счастьем, он не осудит вас за поступок, на который вы решились.

– Я уже не знаю, правильно ли я поступаю – через долгую пропасть молчания ответила Роза – мы с Лино всегда говорили об этом, и оттого мне не верится, что это возможно. Лино хороший человек, но временами я его не понимаю. И тебя тоже. Это меня и гложет. Я знаю вас так давно, а иногда мне кажется, что вы словно чужие мне. Может оно мне всё кажется, и все мои пустые желания просто высосанный из пальца бред. Ведь мне действительно хорошо здесь. Моя болезнь под контролем, и вы рядом со мной.

– Не говорите так – вороные глаза Кони сверкали нехарактерно ярко и живо – Ваши мечты пусть и наивны, но всё же они ваши. По большому счёту, у вас всего одно большое желание – побывать за пределами дворца, погулять по городским улицам, посмотреть своими глазами на колдовство, посмеяться над уличным скоморохом и всё в этом духе. Маленькие части одной картины. Вы просто хотите жить. Что же тут плохого, госпожа?

– Ты всё помнишь… – умиленно тоскливо прошептала Роза – я думала ты не слушаешь, когда я о таком болтать начинаю…

– Я вас всегда слушаю – положила свою ладонь поверх пальцев принцессы Кони – Для меня вы дорогой человек. Член моей семьи. Также как и Лино. Пусть я и строга к нему временами, сама тому отдаю отчёт, но ему нужно немного заботливого наставления. Особенно в моменты нерешительности, когда его одолевают сомнения. Порой мне хочется его огреть чем-нибудь, а иногда наоборот прислонить к груди и выслушать все его тревоги. Для меня вы, не сочтите за дерзость госпожа, и он, словно младшие брат и сестра, которых я безумно люблю.

Роза приподнялась, перенесла голову на колени фрейлины. Кони провела ласковым поглаживанием по расплескавшейся белизне волос.

– Ты говоришь это так уверенно, так искренне – пробурчала Роза еле слышно, как ворошащаяся в осенних листьях крохотная мышка – мне приятно и горько одновременно. Я не благодарная сестра, которая даже хорошего слова сказать в ответ не может. Какая же я мерзкая.

– Зачем же так на себя наговаривать? Я вас, госпожа, такой не считаю. Также как и Лино, я уверена. Ваша сердобольная открытость, добрый нрав не дают вашим устам озвучивать, то, во что вы сами не уверовали. Господин Александр всегда взращивал в вас добродетели, посему вам так тяжко дается решение за его спиной. Вы не выносите ложь, в разных её ипостасях. Я верю, что вы сможете подобрать слова, как только окунётесь в поток жизни и для меня, и для Лино. Хотя мы и без того вас прекрасно понимаем, госпожа, и вам это нужно больше, чем нам.

– Ты всегда знаешь, как меня успокоить, Кони. Однажды, я смогу отплатить тебе. Обещаю.

– Как скажете, буду ждать того момента с нетерпением – подыграла госпоже Кони приподняв словно гигант небо углы рта – а пока, хотите принесу вам чаю с пирожным. Вы с утра ничего не ели.

– Пирожное с покрытоцветом? – спустя безмолвные сумления проговорила, по-детски вытягивая звуки, Роза.

– Медовые завитушки, облитые соком покрытоцвета, как вы любите.

– Неси скорее – взметнув себя с колен Кони взбудоражено и даже хищно выпалила принцесса.

* * *

Застать Фабриса за праздным делом было крайне затруднительно. То он копошился в колбах и эссенциях, то отбывал на вызов к старому Дженкинсу или кому другому из местных престарелых крестьян с компрессами и отварами наготове. Кто руку сломает, кто вина переберёт, а кто дитятку не там нагуляет. Все скопом стояли в очереди к Фабрису. Деньги за свои услуги перепадали врачевателю редко, зато в остальном отказа не было. Мясник притащит кабанчика, конюший даст лошадь в пользование, женщины не обидят готовой едой и разносолами. Удивительно, но Фабрис ни разу не был замечен в сколько-нибудь близких отношениях с кем-то из деревенских престарелых дам. Многие пытались, но твердый как кремень врачеватель кодексу врачебной этики не изменял. За этого его деревенские особенно ценили. Обращаясь к нему за помощью, они не питали и толики сомнений, что он сохранит всё что нужно в тайне.

Лино всегда поражался, как легко со всем разбирается Фабрис. Старость брала своё, но и давала не мало. А важнее всего опыт. Хотя и без таланта тут не обошлось, само собой. По излечении Молодого Бенедетти и его регулярном отсутствии в их с врачевателем домишке, Фабрис перестал давать Лино те зловонные, застревавшие в горле и терзавшие внутренности мальчика отвары. Почти всё время он посвятил сельскому приработку, но покинуть мальчика по какой-то причине не решился. Сколько бы Лино не гадал, почему Фабрис ему помогает и опекает он не мог найти удобоваримого объяснения. Врачеватель же в свою очередь не спешил откровенничать с ним. Эта отстраненная непринужденность ничуть не мешала им уживаться под крышей одного дома и в определённой степени доверять друг другу.

Как и всегда, Лино поспел к ужину, когда Фабрис выбравшись из своего лабораторного уголка начинал разбирать принесённую клиентами еду, готовясь трапезничать.

– Почему не остался во дворце сегодня? Дождь же. Вымок весь небось – побрюзжал, приветствуя Лино, врачеватель – если хочешь мне работки подбросить, то уваж. Загоняли как сивого мерина. У всех старух спина из-за погоды разболелась. Один оттого плюс – есть выбор на ужин. Тебе птицу или мясо, или рыбки сушёной?

– Прости, я не буду, нет аппетита – ответил Лино, отрываясь от раздумий над вымокшим до нитки плащом.

– Чего так? Что-то беспокоит – сгустил седые брови Фабрис и помавал банкой из лукошка – может корня имбиря толчёного, от хвори помогает, пусть и не так как концентрированная эссенция.

– Нет, это лишнее.

– Что стряслось? – уперевшись о стол руками как бык перед броском, напрямую спросил врачеватель – поссорился с принцессой?

– Нет – Лино присел на лавку у стола и обтёр капли, сливавшиеся со лба – не в этом дело.

– А что тогда?

– Её выдают замуж – констатировал сам для себя и для Фабриса Молодой Бенедетти – а Александр хочет, чтобы она приняла сан в монашеском сестринстве.

– Воно как – надув щёки, дал своё суждение врачеватель – Первое – предсказуемо, второе – странно, как и все его начинания. Её место подразумевает династийный брак во имя общего блага династии и государства – выдыхая заключил Фабрис – как бы ниточка не вилась… ты же не питал иллюзий, что такой день не настанет?

– Нет, вернее… не знаю – замялся Лино, сжимая и морща лицо – Я мало думал, что будет потом. Даже когда говорил с ней о будущем. Не прямо, но она, как показало время, всему внимала и, быть может, даже питала надежды. А я… – Лино взялся за голову и сжал её словно тыкву – когда она сказала… когда попросила о помощи…

– Ты же не думал соглашаться? Не думал же? – проговорил, подозревая не ладное, Фабрис и, снискав в ответ лишь мрачный взгляд Лино, разрывая тишину комнаты и надрывая в несвойственной себе манере живот, захохотал.

Молодой Бенедетти с нескрываемой озадаченностью и смущением наблюдал как старик до слёз смеётся. Его больше удивляло, чем оскорбляло такое его поведение, ведь доселе Фабрис всегда чудился ему суровым и сосредоточенным человеком не способным на такие выкрутасы.

– Да, действительно, согласился. А как же? – пробормотал он, глотая воздух как запыхавшаяся животина – ты и не мог по-другому, верно?

– Не мог – точно ученик, боящийся оценки мастера, пролепетал Лино, пыжась понять эмоции и слова старика.

Что за ними скрывалось? Лино вдруг осознал, как он мало знает о своём единственном друге за пределами дворца. Стоило ли тогда удивляться его реакции? Один Всесоздатель знает, какая судьба была у этого человека и какие испытания его встретили на пути.

– И как? У тебя есть план? – заговорщически щерясь, поинтересовался Фабрис.

– В том то и проблема – обречённо увял Лино – из дворца то мы выберемся, а вот что дальше делать? Где бы мы не прятались, Александр нас найдёт. Пусть не сразу, но довольно-таки скоро. И пока выхода я не нашёл. Некуда бежать, и негде прятаться. Да и тогда её жизнь станет только хуже, ведь мы не сможем спокойно жить, постоянно ожидая погони.

– Дело бесперспективное – почесав мохнатую бороду, прогундосил Фабрис, но тут же крайне внезапно для Лино озвучил предложение – но я могу помочь.

– Как? – скепсис Лино заставил старика быть чуть серьёзнее.

– Скажем у меня есть старые знакомые в Ораёве, в Циемнии. Подробностей пока не скажу, не хочу голословить. Да и всех деталей дела я предсказать сейчас не возьмусь. Но эффект я тебе готов гарантировать.

Лино ещё сильнее скривил мину, недоверчиво буравя Фабриса.

– Не веришь мне или в то, что я могу помочь?

– Прости уж, но ты просишь меня согласиться сам не знаешь на что. Чего ты ещё ждёшь?

– Ну ровно в такой же ситуации каких-то несколько часов назад тебя никто за язык не тянул – буркнул, вздымая щёки, старик – что уж теперь мяться.

– А если я поступаю неправильно? Если понапрасну подвергну её опасности? Или того хуже…

– Тот, кто не рискует, тот не забирает куш – не оставляя у Лино доводов, сказал врачеватель и скорчил деловое выражение лица – так что решай верить мне и получить шанс быть с той, кого любишь, или смириться с непостоянной бестией судьбой.

Молодой Бенедетти согбенно проседая под взором голубых глаз, медлил с ответом.

– Если у тебя есть другие варианты, то… – развёл руками Фабрис и тут же был прервал Лино.

– Я согласен.

– Хорошо. Тогда доставь принцессу в Ораёву, в Циемнистаун. Там и решим твои проблемы. Я буду ждать на месте, поеду всё обговорю и приготовлю. Когда ты предполагаешь её выкрасть?

– Выкрасть? Эм…В Мрачную седмицу, пока Александра не будет во дворце и в стране.

– Значит придётся отбывать на днях. Дорога не близкая, да и дел не мало – кивая и хмыкая подытожил старик – да уж…

– Ты уверен, что всё будет нормально? – поддаваясь последнему наступлению сомнений вопросил Лино.

– Если ты про мою часть план, то не беспокойся, я ручаюсь, что всё сделаю как надо. Бобыль там серьезный, надеюсь всё такой же осторожный.

* * *

Прошли условленные недели. Лино не объявлялся во дворце, как ему было велено. Александр, так и не дождавшись ответа от Розы, отбыл на собрание ангелов, нечто вроде производственного совещания среди руководителей Святой Церкви. Молодой Бенедетти прогоняя словно табун лошадей по мосту, с треском обдумывал все детали и впадал в истовый тремор от всей ненадёжности плана. На душе сосало и крутило, от чего по ночам в беспокойном ворочании Лино каялся сам себе во всех возможных промахах и проступках, будто их побег уже не удался. Однако, всё что мог он сделал, ждать и считать минуты до намеченного рокового часа.

И вот он уже стоит по щиколотку в грязной сточной воде одного из дворцовых коллекторов. Повезло, что дожди были не такими сильными и вода не поднялась выше, а прохладная погода не дала местному смраду сильно настояться. Иначе пришлось бы тяжко. Сквозь щели дренажного люка тусклый свет узкого месяца позволял хоть что-то разглядеть в кромешной тьме канализации.

Неожиданно, над головой Молодого Бенедетти послышались шаги. Промелькнул теплый отсвет фонаря. Стражник делал обход. Лино затревожился. Роза и Кони уже должны были появиться. Похоже первая часть плана, которая казалась Лино самой надёжной и простой вовсе такой не была. Потоптавшись немного на месте, караульный прошёл мимо прорези затянутой засохшей травой и листьями решетки.

Снова тишина и месяц. Через минут пять удушающего ожидания, стало совсем темно. Кто-то заслонил свет обгрызенной луны.

– Лино, ты тут? – голос Кони отрезвил Молодого Бенедетти по хлеще удара наотмашь.

Давая девушкам понять, что всё в порядке и он на месте, Лино стал прислонять к притолоке лаза заготовленную заранее лестницу. Да, Кони уходила вместе с ними. По-другому никак. Без неё Роза как без рук. Беспомощна и уязвима. Фрейлина и сама это понимала, потому и выдвинула своим единственным условием сопровождать принцессу входе этого крайне ненадёжного предприятия.

Приподняв люк, Лино смерил глазами Розу, одетую в какое-то мало подходящее для дороги светлое платье и расписной золотом плащ, и Кони, даже в полной темноте, чертившей пронзительные линии своими двумя червоточинами, мимикрировавшую под сумрак с накинутым на плечи идентичным Розе плащом и размалеванной цветами походной сумкой, в которой Кони обычно выносила лакомства, если приёмом пищи становился пикник на свежем воздухе.

Кое-как спустившись вниз, девушки обождали пока Лино затянет назад решетку и присоединится к ним. Без предисловий стали выбираться из тоннеля наружу. Благо он почти не петлял и идя вдоль стен заблудиться было невозможно. На щетинившейся обглоданными прутьями решетке висел фонарь, освещая зиявшую в сетке железных палок дыру. Протиснувшись по очереди ко рву, спешно попрыгали в совсем крохотную лодчонку. Лино хватился за вёсла.

Роза всё время шла почти молча, изредка односложно отвечая Кони на вопросы о самочувствии и том, всё ли ладно. Она будто боялась спугнуть момент, смаковала и одновременно страшилась каждого шага. И только когда она уселась в лодку стала чуть вольнее озираться по сторонам. Прошло не мало времени перед тем, как она осознала всю важность момента. Выбравшись на другом берегу, Лино приметил невольно заполонившую лицо девушки улыбку, знакомую и тем временем совершенно новую. В свете фонаря чудилось, что щёки Розы распунцевались, а глаза пустили слезу, отчего неимоверно блестели и искрились отблесками пламени.

Пробираясь через лес к месту, где Лино привязал лощадей, Роза, плотно сжимая руку Кони, то и дело спотыкалась, заворожённо оборачиваясь и не веря тому, что стена растворяется в ночном сумраке далеко позади.

Ощупав ещё разок подпруги и седла, Лино помог Розе и Кони взобраться и сам взлетел на спину застоявшихся и задремавших коней.

– И что дальше? – наконец поинтересовалась фрейлина у Молодого Бенедетти – Каков твой план? Надеюсь, ты всё продумал.

– Не беспокойся – уговаривая свои мелко дрожавшие руки сказал Лино – Всё будет. Нам нужно в Стокбей, нас там на рассвете будет ждать корабль. Давайте, поехали.

– А дальше?

– В Ораёву. Там есть люди, которые помогут – бросил Лино и пришпорил лощадь.

* * *

Летя сквозь ночь троица пропускала мелькавшие на обочине деревни и указатели, звонко перестукивая копытами, миновала мосты и разъезды. Роза тужилась всмотреться по сторонам, но плотная завеса тьмы лишь пугала принцессу нечёткими силуэтами кривых деревьев где-то в отдалении.

Загнав скакунов, троица заглянула в деревеньку вдали от распутий. С местным конюшим Лино заранее договорился о пересменке лошадей, потому-то всё было почти готово к их приезду.

Роза с пристрастием осматривала желтоватые стены и глиняные скосы черепиц деревенских жилищ, мерно спавших лишь изредка оглашаемых собачьим скулением и воем. В обыденной картине принцесса нашла некое высоко интригующее зрелище и только определённый страх перед неизведанным, настолько же манящим на сколько и пугающим, не давал ей перейти ведомую только ей границу.

Пока хозяин поспешил за сопроводительной грамотой, по которой могли принять на пересменки его лошадей. Троица бренно слонялась по конюшне.

– Надеюсь Гусеницу определили в лучшее место – проходя мимо стоил, прошептала Роза первые слои осмысленные слова за пределами стен.

Лино хотел было обнадежить принцессу, но…

– Гектор, а, Гектор, что так поздно копошишься? Не спится? Меня тоже сон не пробирает. Дрянная погода чес слово доконает скоро. Чего не отзываешься? Или уснул в стоге? Или кто к тебе пришёл, к старому дураку на сеновал? – под последний шутовской аккорд ворвался в конюшню мужик с компетентной залысиной и пивным брюшком, свисавшим из-под кармазиновой рубахи, наспех натянутой, как и болтавшиеся кое-как на поясе портки.

Минутное замешательство быстро сменилось на смятение и тревогу с обеих сторон.

– Кто такие? Чего тут забыли? – пододвигая на глаза крючковатые брови и играя обвисающими брылями проговорил гулко мужик – Обокрасть нашего Гектора вздумали? В нашей округе такое не в чести. Все руки, чтоб я их видел. Я, Кривос, местный шериф, так что шпана не бултыхайте, хуже будет. Ходь все сюды.

– Сэр, мы…э… ничего – Лино спутанно пытался изъясниться с шерифом, но тут на помощь, как всегда, пришла Кони.

– Господин, Кривос, мы искренне просим прощения. Потревожили вас и господина Гектора в столько позднее время – радушно и даже в определенной степени задорно начала фрейлина – без должной на то причины мы бы того не сделали.

– И какая же у вас причина? – поднимая недоверчиво одну бровь, прогундосил шериф.

– Видите ли, добропочтенный шериф, мои спутники без пяти минут новобрачные. Только вот папенька, подруги моей не готов выдать дочь за этого, по всем компонентам достойного, юношу. Потому-то мы и под покровом ночи держим путь подальше от отцовского дома, где эти двое смогут быть счастливы – сложив руки лепетала Кони, да так что признать свою подругу Роза и Лино никак не могли и только хлопали глазами и глупо улыбались, вторя её кривотолкам.

– Ты что невесту похитил? – дослушав фрейлину обратился Кривос к Молодому Бенедетти.

– Да, сэр – дергано, резко выпалил Лино и вытянулся струной.

– Тело отрастил, а так совсем ещё зелень – вальяжно подходя к Лино, заключил шериф и переводя надзирательный взгляд на Розу, задался вопросом – и чего ты в нём, милочка, нашла? Не уж то так всё худо с сегодняшними пострелами.

– Он хороший – прильнула боязливо к Лино Роза и стесненно промычала под нос ответ.

– Мало того, надобно ещё и ответственности, и состоятельности, чтоб позаботиться мог. Эх… Всё равно ведь как вилами по воде водить. Любовь злая штука, но всё же сильная.

Объявился конюший Гектор. Перекинувшись с шерифом, с которым они, по всей видимости, были ровестными друзьями, парой добрых соседских слов, он выспросил про троицу. История про новобрачных вполне вписалась в их общую картину мира, и они порешили, что так оно верно и есть.

– Здесь все нужные бумаги – передал сверток Лино конюший – на том всё, можете ехать. И смотри – чуть тише добавил он – не давай туго затягивать хомут… Они это могут, как человек опытный тебе говорю.

– Простите, господин, о чём вы таком секретном там шепчетесь? – от ушей Кони кажется не ускользнуло ни одно слово.

– Да ни о чём, красавица, ни о чем! Ха. Можете ехать.

– Я бы должен вас остановить. Да вижу, что бесполезно – выходя вслед за верховыми сказал Кривос – знаем, проходили. Моя то Глика покамест со своим жить не стала, не успокоилась. Я ей всё палки в колеса вставлять пытался. Как и все отцы переживал. Хотел по лучше мужа ей. Не этого чумазого смольщика. Да, только без толку. Всё нос воротила и хотела к своему, любимому. Эх. По итогу, я и не прав, и виноват. Знать меня не хочет. Даже внука повидать не даёт. – обтирая подмёрзший нос такими же руками, Кривос покосился на Розу – ты уж смотри не сердись на своего старого дурака, жизнь такая штука, милочка, непредсказуемая. Порой жесткая стерва, будь она не ладна, но и счастью места оставляет. Всесоздатель поможет коли вы и правда любите друг друга.

– Ты, Кривос, что-то совсем раскис – конюший положил руку на плечо шерифа – пойдем накатим по баклажке раз уж полуночничаем.

– Да катись оно всё. Пойдем. – изображая сомнения почти сразу согласился шериф и бросил напоследок троице – Как все порядочные люди я уже давно на боковой, потому вы, ребетня, меня не видели и я вас.

– Жаль всё же, что мы его обманули. Он с нами искренне говорил – заметила разочарованно Роза, когда троица уже порядочно отъехала от поселения.

– Не буду говорить, что это принесло мне удовольствие – Кони поддержала свою госпожу и ущемленно добавила – ровно тоже могу сказать про его «милочку». Как он вас мог, вас…

– А мне даже понравилось – ничуть не разделяя чопорности фрейлины, заявила принцесса, кротко смеясь.

Лино молча потупился и пришпорил коня. Ведь он по большому счету не видел в словах сладострастно подобранных Кони для шерифа никакой лжи.

* * *

Ветер крепчал. Дул он прямо в лицо, принуждая глаза к непроизвольному слезопусканию. Прошло уже порядочно времени со встречи с шерифом, сумрак уже начал спадать и вот-вот должен был начаться рассвет. Вдруг, Роза притормозила.

– Что-то не так, госпожа? – замедлилась в такт Розе Кони.

– Вы слышите? – спросила принцесса, вертя во все стороны головой – гроза похоже. Только гром странный.

– Это не гром – пояснил Лино – поспешим. Уже не далеко.

Роза, взбудораженная неведомым шумом, последовала его воззванию.

Грохочущий звук становился всё отчетливей, ритмичнее. Всё сильнее было любопытство и всё меньше страха. На повороте дороги Роза направила коня прямо меж терновых зарослей в сторону загадочного и влекущего шума.

Нагнали её спутники лишь на пляже. Спорхнув со скакуна, принцесса добежала до самой кромки прибоя, где и замерла. Пенистые языки морской глади облизывали её сапожки и, брызгами оставляя отметины на платье принуждали Розу отшатываться, в то время как ветер сорвал с неё капюшон и растрепал светлые локоны.

Лино, оставив Кони всех лошадей, поспешил к Розе. Оказавшись подле неё, он всполошился.

– Что с тобой? – бережно кротко спросил он.

– Море, да? – указала принцесса на разлившуюся прямо перед ней мрачно-тёмными оттенками серого, коричневого и всё же где-то синего цвета водную щербатую поверхность.

– Ага, немного штормит. Вот воду и взбаламутило. Грязное, некрасивое – удручённо констатировал Лино – жалко, что такое первое впечатление.

– Нет, не в этом дело – Роза встрепенулась – просто я не могу поверить. Это ведь море, настоящее.

– Да – недоумевая, подтвердил Молодой Бенедетти.

Лицо принцессы вдруг просияло, и она не в силах сдержать восторга бросилась бабочкой в пляс, взметая капли воды в воздух. На устах её расцвела потрясающе милая и счастливая улыбка, а голос издал воодушевлённый глас торжества.

Лино улыбнувшись обмакнул руки в воду. Тут же получил порцию солёной воды в лицо. Роза играючи подпрыснула и наклонилась за новой партией.

– Фу, солёная, горькая – отплёвываясь скривилась она после превентивного броска Лино – не брызгайся!

– А кто это начал? Я что ли?! – смеясь пробурчал Лино.

Некоторое время Роза и Лино плескались в прибое, в весёлой игре измачивая свою одежду. Наконец, они отошли чуть подальше на пляж и, приводя в порядок дыхание и внешность, уставились на беспокойную водную массу, отбрасывая длинные тени от поднимающегося не совсем на востоке солнца.

– Спасибо тебе, Лино – внезапно сказала Роза.

– Пока что не за что. Действительно, не за что. Мы даже толком от дворца не отъехали. Так считай за оградкой прогулялись.

– Может ты и прав, но для меня ты сделал уже столько будто до края света увёз. Еще буквально только что я сидела во дворце, а вот уже здесь. Такое приятное чувство – могу ехать, могу идти и делать что угодно. Свободна… Не могу выразить, как я счастлива – остановилась она и поднимая глаза вверх к лицу Лино ещё раз повторила – не могу никак выразить благодарность, потому просто – Спасибо!

Лучи прорвались сквозь пелену и озарили своим рдяно жёлтым сиянием всё вокруг. Вечнозёленый пейзаж за их спинами посветлел, раскрылся с новой стороны. Шуршавшие кронами дубы и ясени, колкие кустарники с невзрачными ягодками, плетни винокуренных полей. Все в легкой измороси, опавшей за ночь. Капли на волосах Розы блеснули, отозвались зеркальной желтизной. Был чудный рассвет – красивый, под стать кисти известного художника. Но внимание Лино приковал не он. Дружная пара светлых цветастых глаз смотрела на него с таким тёплым намерением, топила и выправляла его согнутое, испещрённое сколами сердце.

Всё-таки порядочно времени прошло. Не по счёту стрелок, но по чувству разлуки. Лино только сейчас полностью понял на сколько тоскливо и медленно тянулись все эти дни ожидания. И потому-то он так и переживал всё это время. Слышать её трепетный голос, видеть милую улыбку на лице, втягивать носом еле уловимый шлейф её волос, пропитанных за годы цветочными эфирами, ловить каждое её плавное движение, внимать этим чарующим глазам. Словно бы с последней их встречи она стала ещё прекраснее. Тут Лино посетила мысль, что всё дело в обстоятельствах их разлуки. Оставлять Розу подавленной, томливо печальной и даже в какой-то мере отчаявшейся – было абсолютно невыносимо. Оттуда и тревога, и тремор, и такая радость видеть её сейчас уже свободной и счастливой. Она здесь, с ним, и теперь всё будет замечательно.

Стояли бы они так вечно, вдвоём и словно вокруг совсем ничего. Но тут Кони их оторвала от возвышенного бдения.

– Жаль вас прерывать, но время уходит.

– Верно – задергал судорожно глазами Лино – надо ехать. Корабль ждёт.

Роза кивнула, и слизывая соль с губ, одарила Лино ещё одной прелестной улыбкой.

* * *

К городу подъехали скоро. Ещё за долго то стены начали появляться бредущие вдоль тракта крестьяне с поклажей, лачуги рыбаков, устланные снастями и лодками, виноградники и сады местной знати и купцов. У самых крепостных стен, у ворот толпились люди. В основном повозки и торговцы, у которых проверяла товар стража. Налетев на пару запыхавшихся мужиков и набрав в свой адрес достаточно недобрых слов, троица спешилась. Минуя ворота, Роза уже и без того возбужденная новыми открытиями стала крутить головой так, что Лино стал бояться, что вот-вот у неё голова пойдет кругом. Озиралась она на каждый выкрик, зазвание или шум. Проходящих мимо она поначалу привечала, но быстро сбилась и бросила эту затею. Продвигались вдоль стены, искали конюший двор, куда Лино должен был сдать скакунов. На горизонте сквозь толпу что-то блеснуло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.