Александр Бубнов
Майор Бибик и Панджшерский лев

На обложке использовано уникальное изображение, сгенерированное случайным образом по ключевым словам нейросетью с искусственным интеллектом Dream AI by Wombo.

Посвящается другу детства моего отца Ю.И. Бибику

Введение

Я вам рассказывал не раз

О разных странах и о людях,

Что там живут не на показ,

А с верой, что всё лучше будет.

Конечно, мы живём не так,

И в большинстве своём лишь праздно,

Но в мире есть всегда бедняк,

Что для страны всегда опасно.

Там, где неравенства есть тень

И где народ не знает счастья,

В один прекрасный будний день

Война случится из-за власти.

Кто победит в войне не суть,

Все люди портятся в итоге,

Но важно чтобы хоть чуть-чуть

У власти думали о Боге,

Людей считали за людей,

Не как там принято иначе,

И без ненужных всем затей

Решали точные задачи.

Не буду ж долго вас томить,

Рассказ мой будет об Афгане,

Стране, где не так просто жить,

Но там служили наши парни.

Вы, осознать всё не успев,

Увидите каскад событий,

Узнав, кто есть Панджшерский лев

И чем наш Бибик знаменитей.

Итак, сегодня и для вас,

Пока охота не остыла,

Начну нескучный свой рассказ,

Правдивый сказ о том, что было.

I. Афганистан.

В стране, где синий небосвод

И вера крепкая в Аллаха,

Давным-давно живёт народ,

Совсем не ведающий страха.

Там горы страшной высоты,

Чалмы надели снеговые,

На них деревья и кусты

Растут, как мумии сухие.

В горах красуются: джейран,

Газель с раскосыми глазами,

Сайгак, кулан, архар-баран

И заяц с длинными ушами.

Тушканчик бегает порой

Там по ночам и зёрна ищет;

Сурок в шубейке меховой

Не прочь погрызть подобной пищи.

Там бродит хищный зверь подчас,

Добычу стережёт сурово,

То: леопард, и тигр, и барс,

И малый брат – кот камышовый.

Шакалов много и волков,

Покоя нет от них селянам,

Ведь на овец, коров, ослов

Те нападают постоянно.

Посевы ж губит саранча –

Шайтан-напастие какое!

И людям что-то там начать

Труднее, чем в России втрое!

Но помогают с саранчой

Им куропатки и фазаны,

Да аист, выгнутый дугой,

Ещё скворец индийский – майна.

Живётся в общем нелегко,

И климат в целом у них жаркий,

Пустыни с глиной и песком

Масштабом просто поражают.

Там видов змей не перечесть,

Из них и много ядовитых,

Гюрза и кобра, кстати, есть,

Они хранят свой край обжитый.

Не дай вам бог, на них напасть

Иль наступить ногой случайно!..

Змея откроет страшно пасть,

Укусит быстро чрезвычайно!

Яд в кровь проникнет, паралич

Возникнет, дальше только хуже –

Дышать не сможете… Навзничь

Помрёте, испустивши душу.

Простите, не хотел пугать!

Но лишь представьте, как афганцам

Непросто жить, а выживать

Им нужно каждый день стараться.

Ещё там много пауков –

Не паучков, как мы привыкли! –

А крупных видов и сортов,

От коих просто стынут жилы.

И это – грозный каракурт,

Ещё тарантул знаменитый,

Их нрав не мягок, очень крут,

Не нарушайте мир их бытный!

А впрочем, в той стране народ

Привык к опасностям в округе,

Спокойно кобру он берёт

В сожжённые на солнце руки,

Резвятся дети на песке

Со скорпионом на досуге,

А вечерами в кишлаке

Смеются, как пищат сольпуги.

Там хищной птице кличат «кыш!»,

Как желторотому цыплёнку;

Живут не просто за барыш,

А по-законам древним тонко.

Страна к себе так и влечёт,

В ней есть для глаз очарованье,

И может быть, пророк зажжёт

Над ней великое сиянье!

Порою дивной красоты

Там и озёра, и долины,

В которых яркие цветы

Растут так чисто и невинно.

Там фрукты яркий аромат

Имеют, вкус весьма приятный,

Орехов много, просто клад,

Из них фисташки всех занятней.

По перевалам там не раз

Ходили армии большие,

Цари на Индию подчас

Вели расчёты боевые.

Царь Македонский проходил,

Великим став на пике славы,

Бактрийский мир он покорил,

Создав огромную державу.

Монгол там был, исполнен сил,

И города громил жестоко,

Там Чингисхан кумыс свой пил,

Обозревая горы оком.

Другие люди были там –

Арабы, гунны и иранцы;

Давая ж смело бой врагам,

Своей дорогой шли афганцы.

Шли с верой в сердце, и Пандшер

Крепчал народным ополченьем,

Тут ввёл войска СССР,

Политбюро приняв решенье.

Но были рады «шурави»

Там далеко не все… На годы

Всё затянулось, и в крови

Погрязли, встретившись, народы.

Но честен был всегда солдат,

За мир в чужой стране сражаясь,

Афганским детям был он рад,

Их леденцами угощая.

Там был и наш герой – майор,

С фамилией нехитрой Бибик.

Он служит, кстати, до сих пор,

Без права даже на ошибки.

Что ж, я отвлёкся… Продолжать

Позвольте мне пренепременно,

Извольте слушать и внимать

Моей истории бесценной.

II. Солдатский спор.

Среди цепей пустынных гор,

Средь рек бурлящих, каменистых,

В долине Чарикарской спор

Вели два парня мускулистых.

«Я говорю тебе, гюрза!» –

Один твердил, не уставая,

И блеск в его больших глазах

Сиял, как молния над раем.

«Ну, нет! – противился второй, –

Это змея – обычный полоз!

И можно взять ее рукой,

Коль ты не трус или не тормоз…»

«Да сам ты тормоз! Сам ты трус!

Бери рукой – умрёшь мгновенно!

А я быть может улыбнусь,

Что ты дурак обыкновенный", –

Сказал один. «Так, кто дурак? –

Второй уже идёт в атаку, –

А, на тебе!.. И так, и сяк!..»

Случилась между ними драка.

Но тут, откуда не возьмись,

Вдруг командир их появился:

Лоб как скалы крутая высь,

Оскал звериный, как у рыси,

Глаза как льдинки холодны,

Лицо без чувств, морщин и мимик,

Усы умеренной длины…

Таков майор советский – Бибик!

Усы поглаживая он,

Вдруг рявкнул громко двум солдатам:

«Отставить драку! Все на склон!

Занять позиции, как надо!»

Тут драчуны в себя пришли,

Равняясь, встали на подбор,

И в такт сказали как могли:

«Так точно, командир-майор!»

«А кто оставит вдруг свой пост,

Свою позицию покинет…

Мой разговор с тем будет прост:

Расстрел на месте! Здесь и сгинет!» –

Так заключил и прочь пошёл,

Не оборачиваясь даже…

Солдатский ум-курок он взвёл,

Теперь бойцы всегда на страже.

Он слышал: берцы по камням

Бежали долго до позиций,

И по далёким голосам,

Где им дано остановиться.

Зашел в неказистый он дом,

Взглянул в разбитое окошко:

Спокойно вроде бы кругом…

Прилег устало, пока можно.

Длиннее тень от лысых гор,

Садится солнце постепенно.

Уснул наш доблестный майор

С мечтой о днях послевоенных.

III. Полночная атака.

Двенадцать ночи. Вдруг обстрел.

Из темноты стреляют «духи».

Майор проснулся бел, как мел,

Проспал … Берёт «Макаров» в руки,

Идёт к двери, открыл и тут

В плечо попало огнестрельным.

Огонь, конечно же, ведут,

Не абы как, а лишь прицельно.

Стрельнув в глухую темноту,

Майор отпрыгнул, и на ране

Лоскут зубами затянул

Из нестерильной грязной ткани.

И слышит выстрелы гремят,

Стреляют наши по душманам,

Не зря расставил он ребят,

По стратегическим карманам.

И вот уже напор стихает,

Бежит неопытный противник,

Но вслед никто уж не стреляет,

Во тьме оно не эффективно.

Как тихо стало… Ночь как ночь.

Майор выходит из засады.

Хоть враг и сгинул уже прочь,

Все оценить потери надо.

Всех собирает он солдат,

Раненья двое получили,

Помочь им медики спешат,

Уж чемоданчики раскрыли.

Убитых, слава богу, нет,

И раны тоже не смертельны,

Кого-то спас бронежилет,

А кто везунчик беспредельный.

«Посты свои мы не сдаём

И оборону держим дальше!

Не спим! Поспите лучше днём,

Когда заменит вас товарищ!» –

Майор скомандовал бойцам,

И восвояси удалился.

Кошмара только нет конца

И он бессонницей ночь длился.

IV. Первая засада.

А утром чуть забрезжил свет,

Майор собрал солдат всех снова.

Сказав, что преимуществ нет,

Он предложил собрать основу,

Довольно опытных ребят,

И не сидеть, не ждать атаки,

А бить душманов, как козлят,

Гоняя по горам без драки.

Так и решили… Смельчаки

Подобрались, в горах засели

И стали ждать. Боевики

Явились там на самом деле.

Шли на разведку по тропе,

Три моджахеда с калашами,

У одного был РПГ,

Другой играл двумя ножами.

Они смеялись меж собой,

Про «шурави» все говорили,

Но день, назначенный судьбой,

Для них уже благословили.

И из засады смельчаки,

Не философствуя лукаво,

По пуле в лоб им запекли,

Отметив родинкой кровавой.

С тропы убрали трупы их,

Свалили в яму, закидали…

И из расчетов боевых

Редислоцировались дале.

V. Вторая засада. Пленник Васька.

Засели далеко средь гор,

Где раньше даже не бывали,

Солдаты наши, но в упор

Все тропы здесь обозревали.

Но тишина… Тут никого.

Однако, здесь, была ночлежка.

Посменно спали оттого,

Поочередно вели слежку.

И вот на день другой идут

Пять моджахедов «при параде»,

Держа уверенно маршрут,

И пулемет с собою катят,

По «М16» на плечах,

На поясах висят гранаты;

Нет страха в чёрных их очах -

Шахида смерти будут рады!

И тянут пленника с собой,

Но босиком по камням острым…

И кто же это? Кто такой?

«Ё!.. это ж Васька наш курносый!.. –

Признал один солдат его

(Когда-то вместе воевали

И не боялись ничего,

Шутили, ели, выпивали), –

Полгода без вести пропал,

Убит считали… вон шагает!

Но как он сильно исхудал!

И нос скривлён… ногой хромает…

Видать, пытали там его…

Они, душманы, словно звери!

Людского в них нет ничего,

И держат пленников в вольере».

Но вдруг нога скользнула вниз

И камни, сыпясь, зашумели…

За автоматы пять взялись

И по округе посмотрели.

«Аллах акбар!» – запел душман.

Но тут огонь открыли наши.

И перестрелки ураган

Смёл моджахедов, честно скажем.

Один боец СССР

Лишь ранен пулей оказался,

Но перевязка, комплекс мер,

И вроде, как живой остался.

Как Ваську стали обнимать,

А он от боли тяжко стонет:

«Сломали рёбра, твою мать!»

«Теперь тебя никто не тронет!..» –

Ему ответили бойцы.

Задор на лицах загорелых!

Не каждый день ведь храбрецы

Погибши в прошлом снова целы!

Следы от бойни устранив,

Вернулись в лагерь все солдаты.

О результатах доложив,

Взялись за чистку автоматов.

VI. Транспортировка раненого в Кабул.

А Ваську в госпиталь, в Кабул,

На БМП в путь снарядили,

С ним – двое, как бы караул,

И медсестричку закрепили.

А медсестричка была – ух! –

Млада, красива, своенравна…

Хоть завалила «духов» двух,

Лечила всё ж она исправно.

Все звали Анкою её,

Хотя по паспорту всё ж – Анна;

С ума сходило мужичьё

От этой девушки шикарной.

«Уж не плошай там, не грусти,

С такой девицей-то, Василий!» –

Их провожая на пути,

Вояки дружно голосили.

Но взгляд один холодный был,

И то – командующий Бибик,

Он тоже Анку полюбил,

Но на войне не нужно лирик…

Тут зарычала БМП

И в путь отправилась далёкий.

«Ну, с Богом!» – Бибик не стерпел,

Ведь знал, как тут бомбят жестоко.

Как будто в воду он глядел:

В долине Чарикарской градом

Настиг их с двух сторон обстрел,

Но прорвались через засаду.

А по спеццсвязи наш майор

Весть получил, что все на месте,

Что живы-целы до сих пор

И добрались до цели вместе.

VII. Возрат Анки из Кабула.

Жара. Нещадно солнце жжёт.

Кабул весь раскалён, как печка.

И Анка в парандже идёт –

Обёрнутая тканью свечка!

Навстречу ей мужчина лет,

Наверно, средних, вряди ли больше,

Передаёт ей он конверт:

«Прочтите, сразу уничтожьте».

Конверт запрятав в свой халат,

Идет в больницу, там читает…

«На БМП – возврат назад.

Майор уже вас ожидает.

Сопроводить КАМАЗ с водой

И обеспечить безопасность».

Да, в переписке боевой

Есть сжатость, чёткость, ясность.

У керосинки взяв огонь,

Письмо сжигает и выходит.

Вот смотрит, что со всех сторон?..

Спокойно… «Шурави» находит.

Приказ солдатам говорит,

Заводят БМП, уж едут.

За городом КАМАЗ стоит,

За ними движется по следу.

Машин составился конвой.

Долина. Едут. Держат скорость.

Вдруг на дороге джип большой.

Стоп!.. К бою всех готовность!

Из джипа начали палить,

Ещё стреляют из засады…

Наводчика успели сбить,

Но отразить атаку надо.

Заклинило тут пулемёт,

И БМП стоит «железом»,

А перекрестный бой идёт,

И как-то тяжко, если честно.

Тут Анка – в руки автомат,

Нашла позицию не сразу,

Но вот стреляет, как комбат,

Под колесом большим КАМАЗа.

Один готов, другой за ним,

Редеют гордые душманы,

За магазином магазин

Бросают к колесу для Анны.

Недолго длился жаркий бой,

Умчался джип в долине горной…

Пробита бочка лишь с водой,

Один погиб в войне позорной.

А Анка, ух ты, молодец!

Так пулемётчица взаправду!

И был бы всем бойцам конец,

Коль Анка не побила б гадов.

Тела с дороги все убрав

(Четыре точно насчитали!),

Летят солдаты в свой анклав

И жмут уверенно педали.

Их мучит жажда, но чуть-чуть

И вот уже встречает Бибик.

Окончен из Кабула путь.

Но нет и тени тут улыбки.

Погибшего сгружают в гроб…

«Пожить бы мог, ушёл он рано, –

Сказал товарищ, стукнул лоб, –

И с Чёрным вот домой Тюльпаном…»

Троекратно дав салют,

Закрыли цинковую крышку,

«Груз 200» скоро заберут,

Уже «вертушку» в небе слышно.

VIII. Третья засада. Караван.

Покоя нет средь диких гор,

Земля здесь против чужестранцев,

И понимая то, майор,

Решает жёстче бить афганцев.

Он мыслит, дальше идти вглубь

И ждать в ущелье караваны,

С корней рубить душманский дуб,

Быть львом в горах Афганистана.

К себе вернейших он зовёт

И, опергруппу обозначив,

У штаба просит вертолёт

Для выполнения задачи.

И вот уже готов десант,

В час ночи вылет согласован,

А в гарнизоне лейтенант

Как старший мобилизован.

Майор напутствие даёт:

«Меня три дня не будет где-то.

Смотри тут в оба, патриот!

Чтоб без потерь – не нужно это!»

Гремит «вертушка». Ночь шумна.

Раскатами разбито небо.

Отряд без отдыха и сна

Заброшен в горы, где он не был.

В ночи бойцы бегут вперёд,

Прочёсывают метр за метром,

Майор команду отдаёт

Засаду сделать до рассвета.

«Всё чисто!» – доложил сапёр.

«На месте!» – снайперы сказали.

«Как маскировка? Как обзор?»

«Готово!» – подтверждение дали.

Над тенью каменных вершин

Заря румяная вставала,

И открывался серпантин

Пандшерский с точкой перевала.

Прекрасен как Афнанистан!

Коль б мир и дружба тут царили

И не стрелял бы тут душман,

То счастливы здесь люди были.

В горах прохладно, ветер, снег

Растаял днём, смешавшись с глиной,

В таких условиях – ночлег

И наблюденье за долиной.

Три дня, три ночи Бибик ждал,

Когда появятся повстанцы,

И, как четвёртый день настал,

Увидел смуглого афганца.

Тот шёл один и вёл осла,

Навьюченного очень сильно,

На лоб пуштунка чуть сползла,

Жилетка на рубашке длинной.

«Не трогать, – вымолвил майор.

Мы ждём добычу покрупнее».

«Есть!.. Есть!» – раздалось с ближних гор

(Жираф большой, ему виднее).

И часу даже не прошло

Идёт ещё один… тележку

Со скрипом катит, как назло,

Притягивая взгляды слежки.

«Сидим в засаде, – командир

Вновь говорит бойцам, готовым

Устроить здесь военный тир, –

Ждём покрупнее мы улова».

Проходит снова один час,

Идут три явных проходимца,

И ясно из нелепых фраз,

Один из них решил жениться.

Смеются, спорят горячо,

Но головами всюду вертят,

Как будто потеряли что…

«Разведка это, уж поверьте! –

Заметил Бибик, – Караван

Идёт совсем неподалёку.

Ждём дальше! В руки сам фазан

Придёт… Глядите в оба ока!»

Проходит несколько минут,

Уже с оружием душманы,

Пять человек, молчком идут

И смотрят по вершинам жадно.

В их взгляде – ненависть и гнев,

Они, как волки, рыщут крови,

Лишь шевельнись, и весь рельеф

Они распашут до основы…

«Спокойно, – Бибик говорит, –

Мы этих тоже пропускаем.

Удача тем благоволит,

Кто долго что-то ожидает».

Прошли душманы…Тишина.

Минут пятнадцать без движенья.

О! Выплывает, как луна,

Верблюд, навьючен снаряженьем;

За ним ишак, ещё ишак,

Верблюд, афганцы… «Наконец-то!

Улов трофейный!» – как рыбак,

Ликует Бибик всем известный.

Со штабом вышел он на связь

И просит авиаподдержку.

Дано добро, но надо ждать

И продолжать спокойно слежку.

А караван всё выползал,

Как гидра из болота Лерны,

И из себя он представлял

Животных семьдесят, наверно.

На всех – тяжёлые вьюки,

Гранаты, мины, пулемёты,

ПЗРК, ракеты к ним

И автоматы для пехоты.

«Ребята, тихо. Пока ждём.

Бьём в середину и хвост рубим.

А голову прижмём потом,

С «вертушками» по ней мы влупим!» –

Команду дал майор бойцам,

Прицелился в паколь афганца

И каравана стал конца

Нетерпеливо дожидаться.

В конце с хозяином шёл мул,

Нагружен тоже был поклажей,

И караван собой замкнул,

Дав повод для атаки наших.

«Огонь!» – скомандовал майор.

И пули вихрем полетели,

Свистя среди пандшерских гор

И с кровью падая в ущелье.

Но вот, легко душить котят,

А человека трудновато…

Душманы тоже жить хотят,

И уж стреляют по солдатам,

Из пулемёта рьяно бьют.

«Аллах акбар», – кричат протяжно.

Гранатомёт… Ну всё, капут!

Бабах!.. Осколком ранен, Пашка.

Наш Пашка, прапорщик простой,

И вот он кровью истекает…

Тампон на рану. Жгут тугой.

Держись! Уж помощь подлетает!

Шум в небе, наш летит десант,

Три вертолёта на подлёте.

«Давай, теперь молись, душман!» –

Не удержался кто-то в роте.

Удар ракетный по краям!..

Душманы сбились, как архары,

Галдят, картавят что-то там…

Увы и ах! Но жизнь коварна!

Десант высаживается наш,

В кольцо берёт душманов стадо

И легендарный наш калаш

Работает по ним как надо…

Секунд пятнадцать – кончен бой!

Земля согрета кровью тёплой…

Кто вздумал пошутить с войной,

Того убьют, как антилопу.

Закончен данный эпизод,

Задача выполнена чётко,

И Пашку срочно в вертолёт

Несут товарищи под боком.

«Терпи, дружище, и держись!» –

Кричат ему, дверь закрывая;

И вертолёт взлетает ввысь,

Винтами воздух разрубая.

Немного в небе отгремев,

«Вертушки» скрылись за горами,

Стоят солдаты, онемев,

И смотрят широко глазами.

Лежит в ущелье караван –

Животных трупы, моджахеды,

И кружит в небе уж орлан,

Ища, чем можно пообедать.

Реализуя комплекс мер,

Майор сигнал даёт на пике:

«На сбор трофеев к нам в Панджшер

Пришлите срочно две шишиги».

Смеётся бравый рядовой,

Разоружая моджахедов,

Ведь иностранных пушек рой, -

Откуда только взяли это?..

«Им Дед Мороз привёз добро,

Из Пакистана вот и чалят, –

Ответил Бибик и хитро

Прищурился, – А нам медали…»

На горизонте из-за гор

Два ГАЗа показались. «Едут!

Грузи трофейный наш набор!» –

Тут крикнул прапорщик победно.

Пришли машины, грузят их,

И пот бежит по грязным лицам,

Но дней нет лучше боевых,

Коль смог героем воротиться.

«Товарищ Бибик, можно, а?

В сторонку… очень-очень надо…», –

Спросил солдат, живот держа

Руками, как мешок снарядов.

«Отставить! Будете терпеть!

Ни шагу в сторону, там мины!

Сказал майор, – Накинуть тент!

И быстро сели все в машины!»

Как танк по камням едет ГАЗ,

Солдат туда-сюда качая,

Они, смеясь, который раз

О шпротах рижских вспоминают.

А солнце с неба всё палит,

Под тентом духота и жарко,

Но пить никто тут не спешит –

Не хочет мине стать подарком.

Вот гарнизон. «Всем отдыхать!

За службу всем спасибо, братцы!» –

Сказал майор, поплёся спать,

Три дня не мог уж высыпаться.

На койку просто рухнул он,

Не раздеваясь, с пистолетом,

И погрузился в крепкий сон,

Где забываешь, кто ты, где ты.

Стемнело. Слышен вой волков,

А может быть, и плач шакалов.

На небе поле звёзд-цветков

Сияет, озаряя скалы.

IX. В лагере моджахедов

Звучанья чудного язык

Дари, персидского потомок!

К тебе афганец так привык,

Что без тебя он, как без дома.

Вдали я слышу, вновь звучит

Речь на дари среди таджиков,

И только тьма слепой ночи

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.