Focsker
Людвиг Узурпатор: Или как создать империю с нуля!

Глава 1 – Фарфий и Мидчел

Стоя в десяти метрах от меня, всадники обменялись между собой растерянными взглядами и, не торопясь, оглядывая округу, взяли меня в кольцо. Один из здоровяков, вооружённых не только мечом, но и посохом, стоявших вереди и сопровождавших какую-то местную шишку, после пары слов со своим господином выдвинулся вперёд.

– Моё имя Фарфий Мэдэс, я маг и защитник лорда Мидчела Тутлюса Первого, сына и наследника ныне покойного лорда Грегора Тутлюса Девятого. Теперь вы, уважаемый, будьте любезны представиться, – сказал наездник, остановив своего коня всего в метре от меня.

Лорды, маги-защитники? Если это загробный мир, то он уже мне не нравится. Оглядев себя, свой испачканный кровью чёрный пиджак, белую рубашку, а после взглянув на того самого лорда, прятавшегося за спиной свиты, подметил, что с виду выгляжу не хуже местной знати. Оставалось только понять, как лучше представиться: Людвигом – настоящее имя, которое мне дали предки, бежавшие в восемьдесят девятом из Берлина, или Гансом – прозван так в своих кругах за немецкие корни.

– Людвиг… Фамилию не помню. – показав магу окровавленную руку и чуть слукавив, коротко ответил я.

– Аристократ? Документ какой-нибудь есть? Рабская печать, клеймо графства, господина своего помнишь? – спрыгнув с лошади и передав поводья подскочившему к нему бойцу, стал осыпать меня вопросами маг.

Называть даже имя для меня сейчас было опасно, не говоря уже о фамилии. Не приведи господь она совпадёт или окажется созвучной с какой-нибудь местной, так ещё вздёрнут. Блять, вот зачем я имя назвал, лучше бы сразу дурочка врубил и в несознанку уходил.

– Вроде вольный был. Господ не имел, хотя чёрт его знает, в голове такая каша – словами не передать. – Всё так же сидя на камне, извлёк из кармана пиджака платок и приложил к затылку.

– Вольный? – внезапно подал голос аристократишка, прятавшийся за стражей. – Вы позволите магу проверить вас на наличие клейма?

Факт того, что сейчас меня начнут просвечивать и изучать какой-то магической хернёй, не радовал. Я так-то даже рентгенам в продвинутом мире не доверял, а тут какая-то потусторонняя тарабарщина. Но всё же слова требовалось подтвердить. Взглянув на мага взглядом, полным недоверия, кивнул и добавил:

– Только осторожно, пожалуйста.

Маг растерянно посмотрел на своего хозяина, а затем, аккуратно подойдя, проговорил:

– Вижу, глаз у вас на магов намётанный. Не смотрите на то, что я ученик, с таким простейшим заклинанием точно справлюсь. – Сука, лучше бы ты этого не говорил. От слов чудака в стальном нагруднике и платье из кольчуги на душе стало неспокойно. Не дай бог ещё в жабу превратит, прыгай потом до конца века, квакай.

Руки худощавого высокого юнца покрываются зелёным свечением. В очередной раз жалея о том, что дал добро, инстинктивно, всё так же сидя на камне, начинаю пятиться. То ли от собственного недоверия к этой херне, то ли от воздействия на меня магических лучей по телу пробегает лёгкая дрожь.

– Господин Мидчел, наш гость не врал. И вправду вольный: ни печатей, ни рабского клейма. Тело в хорошей форме, руки без мозолей, ногти ухожены, да и стрижка кажется необычной. Магический источник, правда, немного слабоват, но зато пылает ярче обычного, да и костюм, судя по всему, шит именно под уважаемого Людвига. Думаю, нет повода сомневаться, данный господин и точно благородных кровей, – заключил маг, после чего у меня аж от сердца отлегло.

Подведя лошадь поближе, молодой Мидчел, элегантно перекинув ногу, так же спрыгивает на землю.

– Мидчел Тутлюс Первый, законный правитель и наследник этих земель, – сняв кожаную перчатку и протянув кисть для рукопожатия, произносит молодой зеленоглазый парень.

– Людвиг, пока ещё бесфамильный. – Встав, протянул руку в ответ.

– Очень приятно, Людвиг Бесфамильный, – усмехаясь и не особо веря в мою историю о забытой фамилии, отвечает парень, а затем, обратившись к магу, добавляет: – Мэдэс, чего стоишь? Подлечи человека.

Обстоятельства подсказывали, что наше знакомство с Мидчелом будет долгим. После моего рассказа о разбойниках и чудесном побеге парень деловито кивнул, а затем, предоставив мне одну из своих лошадей, безапелляционно «попросил» проехаться вместе с ним до деревни, в коей не так давно успели похозяйничать разбойники.

Несколько мужчин, включая старосту, убили всех женщин, кого нашли, угнали в рабство. Расспрашивая деревенских охотников и лесничих, Мидчел надеялся сесть тем на хвост и вернуть своих крепостных обратно в деревню, попутно наказав ублюдков и добрав себе в крепость прислуги.

Несколько мужчин, включая старосту, убили. Всех женщин, которых нашли, угнали в рабство.

– Дело опасное, и мне в моём пиджачке поверх рубашки там нечего ловить, – как мог пытался объяснить молодому лорду свою неготовность лезть в средневековую драку, на что он в ответ лишь в очередной раз намекнул на отсутствующий у меня выбор. Возможно, тот подозревал меня в связи с разбойниками и, поймав их, хотел узнать, так ли это на самом деле.

Под лёгкий хохот воинов лорда не без труда взобрался на предоставленного скакуна. Обеими руками крепко сжимая поводья, а ляжками и задницей седло, каждые сто метров, когда коня уводило куда-то в сторону, я про себя молился. Последний раз подобной хернёй я занимался в детстве, и то там была не высокая благородная лошадь, а детский пони, взятый под уздцы. А тут…

Не дай бог эта тварь взбрыкнёт и встанет на дыбы… Моя история о попаданчестве, не успев начаться, завершится где-то в канаве со сломанной шеей.

Мы двигались медленно по выбитой телегами тропинке, назвать которую дорогой язык не поворачивался. Постоянные ямы, местами завалы из поваленных деревьев и высокие травы по всей её протяжённости. Бойцы Мидчела, устав перешёптываться о моей скромной персоне, вновь вернулись к своим рутинным разговорам. Шлюхи, жалование, отпуска, вина, таверны и, конечно же, войны. Из их разговоров я понял, что здесь незначительные конфликты бушевали повсеместно и не прекращаясь. Мелкие аристократишки, имея десять-двадцать мужиков, в ночи шли грабить соседей. На следующий день-неделю те двигали на потенциального врага в ответ, но с войском побольше. Ну и так до тех пор, пока кто-то из феодалов не окочурится или не утратит все свои финансы, а вместе с ними и земли.

– Как погляжу, вы с седлом не очень-то… – с подачи своего господина прервал моё тихое и мирное подслушивание Мэдэс.

– Животные – непредсказуемые существа. Оттого и предпочитаю вести дела с людьми, цифрами, недвижимостью или деньгами.

– Недвижимость… – задумчиво повторил за мной незнакомое слово маг. – Всё в нашем мире движимо. Все звёзды движутся так же, как реки, моря и даже леса рано или поздно двинутся, упав или став частью трофея лесника, – по-своему понял, о чём я говорю, Фарфий.

Только мага философа мне под рукой не хватало. За коротким пояснением о том, что я имел в виду, последовал неожиданный раздражающий комментарий:

– Дом не недвижимость, любой маг, включая меня, может доказать это и сдвинуть его.

В общем, спорить с этим молокососом я не стал, а тот, немного почесав черепушку и пару раз переглянувшись со своим хозяином, вновь полез в расспросы. Откуда знаю числа, где обучался, до скольких умею считать, умею ли вычитать. Ну и, конечно же, спрашивал о письме. Тут уже и мне пришлось его немного порасспрашивать.

Желая ознакомиться с письменами, попросил показать хоть какие-то свитки или прочее. Но у того с собой ничего подобного не было. Вместо бумаг на ближайшем привале он вывел несколько слов на песке, предложив прочесть, и я с облегчением выполнил задание, разглядев в каллиграфических закорючках родные буквы.

– Образованный, значит… Это хорошо. – Перед тем, как отряд вновь засобирался, всё же подошёл к нам Мидчел. – Людвиг, у меня к тебе предложение. После того, как покончим с разбойниками, иди ко мне во служение. Жалованием не обижу, комнату в замке дам, а вместе с ней и служанку жопастую предоставлю. Ну если, конечно, налётчики в тебе своего не признают, – ухмыльнувшись, проговорил лорд, впервые за весь день удосужившись снять с головы шлем и показать свои белые кучерявые волосы.

– Со свободой не расстанусь, – тут же кратко заключил я, помня, как сильно моему статусу удивились оба парня при знакомстве.

– Хотелось бы на тебя рабское клеймо накинуть для уверенности, но ладно. Вольнонаёмным возьму, – ответил Мидчел.

– А что за работа?

– А чёрт его знает. Учёный мужик везде пригодится, – отмахнувшись, с усмешкой произнёс тот.

Глава 2 – Бросок на миллион

Серединой нашего путешествия стала та самая злополучная деревня. Двадцать деревянных домов глядело на меня своими покосившимися, а местами и ввалившимися в землю стенами. Свиньи и быки спокойно бродили по двору, тогда как оставшиеся у крестьян куры и утки тихонько крякали и кудахтали у местных под оградками.

– И не скажешь, что налёт был… – В моём понимании подобное действие сопровождалось сожжёнными домами, горами трупов и, конечно же, спизженным скотом. А тут почти всё на месте…

– Шутишь? – нервно выдал Мидчел. – Обычно, когда я приезжаю, вся деревня слетается, а тут вон… – рукой указав на ковыляющего к нам раненого старикана, сердито произнёс аристократ.

– Ваша светлость, слава всем богам, вы наконец-то прибыли… – рухнув перед лошадью на колени, едва не плача, проговорил крестьянин.

– Опять нападали?

– Опять, ваше сиятельство, опять! Сначала месяцем ранее, затем неделю назад и вот снова… Всех молодух, сукины дети, угнали, четырёх мужиков вместе с кузнецом порубили, двух баб наших, попользовавшись, прирезали, а ещё, ещё… – Тут уж мужик не выдержал и вовсе перешёл на слёзы. – Коровок наших эти суки угнали! А у нас по пять-девять детей у каждого на двор, чем кормить? Спасай, государь, ибо через месяц ни то что продуктами, даже собственными головами оброка собрать не сможем…

Месяц назад? А не затянул ли Мидчел с визитом-то? Далеко ли его резиденция, что он так запоздал? Проблемы с крысами и ворами при дворе по идее первыми решаться должны, а тут такое.

По задумчивому, слегка растерянному взгляду парня понял, всё же Мидчел допустил ошибку. Недооценил или ещё чего, но факт остаётся фактом – опоздал, проблемы стали скапливаться, и вот понёс значимые потери в рабочей силе, которые всё равно приходится исправлять.

В деревне из мужиков, способных отпор дать, остался только местный охотник, молодой пастушок лет шестнадцати, раненый конюх да сын кузнеца, которого убийцы запрягли до следующего своего возвращения кое-какое снаряжение подлатать. Остальные либо стары, либо для боя слишком молоды, либо в город уехали торговать, либо на войне. Четыре мужика на двадцать домов, мда…

– Понятно. До первых снегов с вас оброк снимаю, а как с ублюдками лесными разберёмся, вернувшись в город, куплю для вас парочку рабов, может, даже подмастерья кузнеца, если получится.

– О господин Тутлюс, вся наша деревня будет молиться за ваш успех… – головой ударившись в дорожную грязь, едва ли не с поцелуями припадая к копытам лошади аристократа, проплакал крестьянин.

Не успел я толком ознакомиться с местной деревней и теми, кто поглядывал на нас из щелей закрытых ставнями окон, как тут же показался разведчик Мидчела. Всего несколько слов, и первая пятёрка рыцарей в кожаных доспехах тотчас устремилась вперёд, а вслед за ней и мы.

– Мэдэс, сконцентрируй магию на моей защите и защите нашего гостя, – пригибаясь и уклоняясь от лесных веток, летящих нам в лицо, потребовал лорд, и маг сиюсекундно исполнил его приказ. Вокруг меня вновь появилось какое-то странное белое свечение, отчего нутро недовольно сжалось.

Моя летящая за всеми дурная лошадь, бьющийся о седло посиневший зад и эта странная, окутавшая тело магическая хреновина грозились довести меня до нервного срыва. Давно позабывший те дни, когда из кого-то требовалось кулаками выбивать всё дерьмо, осознал, насколько повлияла на меня прошлая должность директора и управленца. Чёрт, видимо, придётся вновь перестраиваться под новый образ жизни.

Первые двое из вырвавшейся вперёд пятёрки внезапно вместе с лошадями летят на землю.

– Стой-стой! – кричит кто-то спереди, вытаскивая меч, и уже спустя секунду, поймав стрелу, метко проскочившую между нагрудником и шлемом, обхватив кровоточащее горло, падает с коня.

– Засада, сомкнуть ряды, поднять щиты! – не спускаясь с коня, орёт во всё горло Мидчел. Клинок воина внезапно вспыхивает огнём. Словно голливудский китаец, лорд мечом отражает летящие в него стрелы.

Тем временем от первой пятёрки в седле уже никого не осталось. Стащив с лошади, несмотря на белый магический круг, один из рыцарей прикрывает меня и себя своим полукруглым небольшим щитом.

– Севернее за деревьями, юго-восточнее за корягой! – вскрикнул Мидчел.

– Понял! – внезапно в один голос отозвался Мэдэс и ещё один маг, после чего с их рук сорвались огненные шары, что, угодив точно за ориентиры, ярко полыхнув, разорвались тысячами искр. Пара минут, и от обстреливавших нас лучников остались только воспоминания, а нападавшие с криками кинулись в ближний бой, требуя друг у друга как можно скорее убить магов.

Метко брошенное одним из нападавших копьё, едва не угодив мне в бочину, пробивает плечо мужика, который ещё несколько минут назад спасал меня от стрел. Выронив из руки меч, тот щитом отражает удар подлетевшего к нам разбойника, после чего пинком отталкивает его в канаву, вновь принимая новый удар на щит, но уже от другого ублюдка.

Понимая, что врагов больше и мне просто так не отсидеться, поднимаю меч и, с ходу повернувшись к рыцарю спиной, впервые за долгие годы лично проливаю чужую кровь.

«Идиот…» Бородатый черноволосый и патлатый оборванец, летевший на меня с коротким топором, натыкается на мой меч, что вонзается ему прямо в грудь по самую рукоять. Мгновение ступора сменяется внезапно вспыхнувшим азартом. Дёрнув оружие, понимаю, что оно засел между хребтом и рёбрами, так легко его не вытащить. Схватившись крепко за древко топора, сильным тычком с ноги опрокидываю раненого на спину и вырываю топор из его рук, оставляя клинок в животе поверженного, едва успевая довернуть корпус и уйти от удара копьём, что, пройдя у меня под мышкой, остриём вспарывает тугую ткань пиджака.

– Сукин ты сын! – Левой рукой ухватившись за копьё, правой наношу лезвием топорика удар по горлу. Тупое лезвие туго проходит плоть, с силой ударяя по позвоночнику, отчего почти отделившаяся голова врага на девяносто градусов перекашивается в сторону, демонстрируя вспоротую гортань и хлещущую из перебитых артерий кровь.

Убедившись, что спереди нет угрозы, оборачиваюсь. Поваленный на землю стражник со всё тем же копьём в плече, блокируя остатками своего щита удар боевого молота, едва спасает голову от мощнейшего дробящего удара. Как здоровенная, закованная в сталь змея, рыцарь крутится в грязи, огрызаясь, пинается ногами, до последнего сражаясь за право жить.

Наступив на грудь первому мною раненному налётчику, что с пузырящейся у рта кровью был ещё жив, силой выдёргиваю из его рёбер меч. Парень корёжится, плачет, пускает сопли и кровавые слюни, руками пытаясь закрыть кровоточащую рану. С оружием в руках нужно быть готовым к тому, что либо грохнешь ты, либо грохнут тебя, и нечего тут теперь слюни распускать.

Драться сразу топором и мечом я не умел да и не собирался. Понимая, что могу не успеть преодолеть несколько метров, разделявших нас с рыцарем, как в фильмах про викингов, попытался метнуть топор прямо в громилу с молотом. К сожалению, тот не вонзился ублюдку в плоть, а всего лишь угодил древком в грудь. Ошарашенный произошедшим, здоровяк опускает взгляд на свой живот и, делая полшага назад, пятится.

– Убью! – когда до него дошло, что произошло, взревел налётчик, а затем, словно забыв о лежащим под ним рыцаре, сделал шаг навстречу мне и поплатился. Не церемонясь, находившийся на земле рыцарь, откинув щит, свободной рукой поднял топор и вонзил его громиле прямо меж ягодиц. После чего на помощь здоровяку прилетело сразу два одетых в тряпьё дрыща.

Палица одного из них со звоном бьёт лежащего на земле по голове, сбивая с макушки шлем. Не мешкая, бегу вперёд, рубящим ударом пробиваю череп не успевшего защититься молотом здоровяка, а затем, прикрывшись его тушкой от колющего удара копьём, в прыжке с двух ног отталкиваю от нашего бойца разбушевавшегося ублюдка с палицей. За спиной того оказывается овраг. Успев схватить меня за колошу, он тянет за собой, и мы вместе скатываемся вниз. Сделав несколько кувырков, первым подрываюсь и, насев на того, сжимая рукоятку меча, наношу по скрытому под тканью лицу несколько сильных ударов.

Раз, два, три… Руки его обмякли. Отключился, можно оставить для плена и возвращаться. Едва успеваю об этом подумать, как из-за крика приближающегося ко мне человека вспоминаю о втором копейщике.

Остриё копья индейца уже в метре от меня. Несясь с бешеной скоростью вниз, тот точно метит прямо мне в грудь.

«Не успею», – мелькает в голове мысль, как уже в следующую секунду тому в голову прилетает топор, и он, отклонившись, сделав несколько шагов вперёд, падает замертво.

– Учись, как топоры кидать надо, Людвиг… – утирая рукавом разбитый нос, с животной улыбкой на лице произносит молодой аристократ. Чёртов молокосос и вправду кидает топоры лучше, чем я.

– Спасибо, Мидчел… – Нервно смеясь и глядя на бессознательное тело валяющегося рядом врага, внутренне стал принимать и понимать простоту и кайф мира, в который попал.

Перебирая ногами, лорд медленно спустился вниз, а затем, заметив стонущего ещё живого разбойника, занёс над тем клинок.

– Стой, не убивай. Допросим, узнаем, где стоянка или лагерь, как оно у них тут всё называется… – пытаясь привести в порядок дыхание и мысли, протараторил я. Пусть бой и был краток, но всё же от столь резких и дерзких движений я порядком успел подзаебаться.

Постояв немного над пленником, Мидчел деловито кивнул, а затем резким выпадом рассёк лежащего на земле. Вернее мне так показалось, что рассёк. Ткань, прикрывавшая грудь разбойника, расходится пополам, оголяя худой живот, а вместе с ним и два женских холма, глядящих в пасмурное небо коричневыми сосками.

– Батюшки мои. Эй, мужики, да у вас сегодня праздник… – Остриё клинка Мидчела, медленно опустившись вниз, упёрлось женщине между ног, отчего та, болезненно рыкнув, рукой потянулась к своей палице.

Глава 3 – Амбиции

– Только посмей, и я отсеку тебе руку, – когда пальцы женщины коснулись палки с торчащим в той стальным наконечником, рыкнул аристократ.

– Баба! – внезапно радостно вскрикнул один из воинов, спустившихся за своим господином. Хромыми полушагами тот неспешно ковылял к низине оврага, а затем, ногой отфутболив «опасное» оружие, схватив ту за волосы, под женский рык и крик потянул на горку.

– И часто у вас тут такие воительницы по лесам бегают? – глядя на то, как костлявая задница исчезает за пригорком, спросил я у Мидчела.

– Случается порой, хотя не так часто, как на границе с Захрией и Солумом. Вот там-то действительно настоящие воительницы в расписных доспехах, с мечами, щитами и копьями. Красивые и благородные длинноногие эльфийки, пышногрудые и покорные рабыни зорфки и, конечно же, жопастые гномихи… – мечтательно протянул лорд, а затем добавил: – Не то что это чумазое отродье с палкой. Кстати, на правах победителя, если хочешь, можешь первым её отодрать. Будешь?

Смуглое лицо я видел только миг, но и этого хватило, чтобы запомнить потерявшую половину зубов пасть и неприятное, успевшее пропитаться старостью лицо. Из хорошего в той были разве что не успевшие обвиснуть сиськи да протухший и небритый вареник между ног.

– Не, побрезгую, а ты, вернее вы?

– Пока никто не видит, можно и на ты. Всё же мы походу действительно одного с тобой положения, – протянув мне руку, помогая подняться, произнёс Мидчел. – Тоже не нравятся мне крестьянки и всякая вонючая чернь. Предпочитаю девушек более знатных или экзотических каких. Эльфиек там, например, ну или Зорфок, хотя если брать полулюдей во внимание, то встанет у меня разве что на полукрольчих, вот те – самый сок. Каждый раз трахаются, как в последний! Пробовал когда-нибудь полузайку?

– Не припомню… – перебирая туфлями по вязкой лесной почве, коротко ответил я.

– Когда будем в городе, обязательно попробуй. Есть там у нас одна: так всасывает, что порой кажется вместе с яйцами возьмёт и проглотит. Ты, главное, во время отсоса пальцы ей в другие дырки не сунь, а то они девочки быстро кончающие, в порыве страсти ещё откусит чего, зубки-то у них острые прям пиздец! – полностью погрузившись в приятные воспоминания о местных борделях, двигая за мной и забыв о том, где мы находимся, в мельчайших подробностях продолжал вещать лорд.

Поднявшись, спокойно оглядел залитую кровью и заваленную телами тропу. Из двадцати человек сопровождения на ногах осталось восемь бойцов и двое магов. Пятеро парней Тутлюса уже лежало с накрытыми лицами, ещё пятерым маги оказывали помощь. Также в числе выживших заметил того мужика, что в начале своим щитом и плечом защищал меня от разбойников.

– Ты как? – оглядывая метательный дротик, что в горячке боя показался мне копьём, спросил я у рыцаря.

– Спасибо за помощь, лорд Людвиг, если бы не вы, то спал бы я вечным сном вместе с братьями, – взглянув на убитых товарищей, проговорил воин.

– Благодарностей не нужно, считай, мы квиты. Тебя звать-то как? – Дела добрые я запоминал, особенно когда кто-то делал их для меня, предварительно не взяв за это платы.

– Ролан Бэгский, оруженосец рыцаря Олана Виларда, вернее был им… – с печалью, всё так же глядя на одного из покойников, проговорил тот.

– Ты достойно себя показал, твой господин может гордиться тобой. Кстати, сколько тебе лет? – Крепкий мужик с морщинистым, щетинистым лицом и суровым взглядом казался достаточно взрослым, но всё ещё был оруженосцем, это показалось мне странным.

– Мне двадцать. Ну или приблизительно столько… Счёту не обучен, могу чего путать.

«Вот уж точно путаешь», – усмехнувшись, кивнул воину, а затем, ещё раз поблагодарив, поднялся и взглянул на пленницу, постепенно обступаемую бойцами. Некоторое время та отмахивалась, сидя на коленях, пыталась что-то говорить, но слушать её никто не собирался.

Не церемонясь, один из воинов спускает штаны, а затем, сунув той металлический палец в глотку, следом заталкивает туда же и свой член. Пара секунд, штаны спадают и с двух других. Один пристраивается сзади, прихватив за талию, поднимает бабу с колен на ноги, а после, разрывая штаны, без прелюдий всовывает свой здоровенный агрегат в волосатую вагину. Пленница пытается сопротивляться, пищать и даже ударить, но третий боец, перехватив ладони женщины, кладёт себе те на член, заставляет ему наяривать.

– Не дай бог укусишь, убью… – вытащив изо рта бабы палец, держа ту за волосы, проговорил один из солдат, а после, убедившись, что его поняли, продолжил долбить пленницу в глотку.

Вот уж действительно средневековье. Вспомнив о том, что эта сука хотела убить меня и Ролана, махнул на ту рукой. Пусть хоть членом подавится, плевать.

Часом позднее, когда наигравшиеся солдаты спустили пар, а вернувшийся из деревни гонец прибыл с тележкой для трупов, остатки отряда двинули дальше, отдав приказ прибывшим сельским мужикам собрать всё добро, тела и внести их в деревню.

Приведя в чувства затраханную бабу, Мэдэс, немного подсмолив той пятки, быстро узнал, где находится стоянка, а также дозорные посты. К нашему всеобщему везению, когда мы туда прибыли, коровы и часть рассаженных по деревянным клеткам кур были ещё живы. Вот только паре неместных женщин и одной смуглой молодухе повезло чуть меньше. Со слов здешних пленниц, в лагере оставалось двое, что более часа назад скрылись с награбленным деревенским серебром и медью. Выругавшись на своих любвеобильных солдат и их командира, Людвиг приказывает собирать пленниц и строить их в ряд.

– И того двадцать две. Чёрт, на пять больше, чем у нас угнали. Эй, бабы, чьи и откуда, быстро… – пересчитав головы, спросил аристократ.

Взорвавшись гвалтом, словно куры-наседки, они принялись рассказывать о соседней деревне и тех пятерых рабынях, коих местная «бригада» перехватила с конвоем странствующих работорговцев, шедших в город Каин.

– Эй, Людвиг, тебе сегодня везёт. – Вновь подъехав ко мне, хлопнул по плечу своей металлической перчаткой Мидчел. – Обычно аристократы, что плечом к плечу принимают бой, делят между собой пятьдесят процентов добычи, остальные пятьдесят остаются бойцам. А это, получается, наши с тобой сейчас две с половиной бабы, то есть рабыни… Резать по полам я их не собираюсь. Если хочешь, можешь выбрать себе двух для утех или же оставить их мне на выкуп, забрав золотом, одеждами, сталью или съестным.

Вновь взглядом прохожусь по рабыням. Две явно несовершеннолетние, да ещё и худые, аж чуть ли не просвечиваются. Не мой типаж – не педофил я. Ещё две уж слишком с лица страшные. Есть между ними одна, ничего такая, но, даже если я себе и возьму её, что мне с ней делать-то без дома, надела и прочего? Жить при местном лорде в одной комнате с рабыней? Это ж позор настоящий. Уж лучше сейчас золотом обзавестись, потом землёй и только потом творить, покупать и трахать то, что не только на лицо, но и на член сядет с радостью.

– Предпочту золотом и одеждой.

– Так и знал. Хорошо, бойцы, собирай добро, идём обратно! – крикнул Мидчел, а затем, словно крестьянки не люди, а такие же рабыни, как и те пятеро, не раскрывая цепей, колонной повёл их за собой в сторону деревни.

Некоторое время я поглядывал на эту странную картину. Женщины, кто спотыкаясь, кто ковыляя, с разорванными одеждами, подобно пленницам, бредут вслед за воинами, что по идее должны были их спасать. Но вот что по-настоящему меня удивляло, а местами даже немного напугало: на их лицах я не видел печали. Нет, была парочка, оплакивавшая убитых мужей, но большая часть так и вовсе умудрялась улыбаться, кокетничая с охранявшими их рыцарями.

– Что, неужто передумал и решил взять себе одну? – По-видимому, увидев во мне друга или приятеля, сбавив ход, вновь поравнял со мной лошадь Мидчел.

– Не, просто пытаюсь понять, почему ты их не расковал.

– А чтоб к мужикам не липли, да и если волки нападут, не разбегались. Проще защищать, – сходу отвечает лорд.

– А что с той, ну которая из бандитов?

– Да ничего, собственно. Оставлю Мэдэсу, пусть разузнает о напавших на нас подонках и тех, кто их натравил, а потом продам. – Отмахнулся от той, как от вещи, парень, а затем, словно ошпарившись, внезапно завёлся: – Блять, Людвиг, клянусь своей родовой фамилией, такой здоровый отряд не мог сам собой образоваться в моих землях. Наверняка кто-то из соседей ослабить меня решил. Подговорил деревенщин, мол, край надела – грабь не хочу, никто не придёт, а если придёт, то числом расправитесь. И вот сука на тебе… Деревенских мужиков поубивали, старосту прирезали, а ещё я пятерых бойцов потерял. Пятерых! Это сильно меня ослабит. Может, даже кто с мечом вскоре претензии на моё законное место объявит.

– А сколько у тебя всего солдат? – поглядывая на громил, спросил я.

– Тут осталось пятнадцать, в городе с торговцем трое и в поместье на отпусках и при охране десяток. И того двадцать восемь бойцов, два мага, я и хрен с горы в твоей роли, – усмехнувшись с собственной шутки, выплюнул лорд, а затем пошёл на попятную: – Ты только не обижайся, я ж шучу. Видел, как ты троих уложил, силён-силён…

– На обиженных воду возят, – коротко заключил я, про себя думая, как, будучи пешкой, побыстрее добраться до другой стороны шахматной доски.

Глава 4 – Условия

Смеркалось. Первые звёзды, стеснительно вынырнув из-за туч, украсили чужое для меня небо. Сидя на скамейке у домика покойного старейшины, задрав голову, молча глядел вверх в надежде увидеть знакомую яркую полярную звезду, ковшеподобную большую медведицу ну или хоть что-то, отдалённо напоминающее небо моего мира.

Ничего. Даже периодически проплывающие пухлые облака не могли скрыть, оправдать отсутствия всего того, к чему я привык в прошлой жизни. Деньги, власть, интернет, красивые женщины модельной внешности и, конечно же, книги. Возможно, именно их мне больше всего и не хватало…

Сейчас, держа в одной руке кружку местного пойла, а второй вспоминая ощущение клинка, так хорошо лежавшего в руке, до конца не мог поверить в происходящее вокруг. Ещё вчера меня, закинув в багажник, везут в лес, заставляют копать могилу, потом, творя какую-то дичь, показывают свой непрофессионализм. На глазах цели ссорятся между собой, совершают ошибку за ошибкой, и вот я, проломив одному из идиотов череп, сломя голову несусь по лесу, пригибаясь от летящих мне вслед пуль… В прошлой жизни у меня было всё. И теперь кто-то отнял это у меня. Какая-то небесная сука ради своего тщеславия или забавы вновь заставляет меня пахать. Блять, да я за одно лишь право жить вынужден ебашиться с вооружёнными палками бабами! Безумие…

– Эй, Людвиг, пошли в дом, там пара местных дамочек, недавно спасённых нами, очень заинтересовались тобой. – Изрядно нажравшись, выполз из конуры, называемой домом, Мэдэс.

– Дочке конюха четырнадцать, а сестре пастушка едва исполнилось пятнадцать…

– Вот и я говорю, кровь с молоком – самое то! – Громко смеясь и разливая остатки пойла в своей чаше, плюхнулся на траву рядом со мною маг.

– Конченные… – впервые в жизни я жалел, что не могу набрать ментам.

– Да ладно, не бзди, лорд велел без женитьбы девок не трогать. – Отмахнувшись от моего серьёзного вида, с натяжкой посмеялся Мэдэс. – Ты лучше скажи, что делать дальше-то будешь?

– Работать, – коротко ответил я, вновь переведя взгляд в небо.

– Нет, это понятно. Там просто лорд говорил, что хочет тебя здесь на время за старосту оставить, не за бесплатно, конечно. Ещё пару своих бойцов и Блюмонда оставить в защиту обещал, – продолжил по пьяне чесать языком маг.

– Правда? – чуть заинтересовавшись, спросил я. – Слушай, а возможно ли, что твой господин продаст мне этот надел? Ну или в аренду на лет сто сдаст вместе с крепостными?

– Что? Не-е-е-ет… Ха-ха-ха… – всё так же лёжа на траве и хлопая себя свободной ладошкой по коленке, отозвался маг. – Большой и дорогой этот надел. Двадцать хат, скот, крестьяне, честным трудом ради такого даже магу, сидя на воде и хлебе, в наёмниках лет пятнадцать проходить придётся, не говоря уже о титуле и дозволении короля на правление.

– Дозволение короля, тут есть король? – Вот так внезапность, у всего этого бардака, творящегося в округе, есть хозяин.

– Ну конечно, Альфонсо, эм, как его… – Икнув и вновь чуть не выронив кружку, Мэдэс на минуту умолк, а затем, вспомнив, выдал: – Альфонсо Кардагран. Правда, чтобы подобное право заслужить бесплатно, даже жизнь ему спасти маловато будет. Говорят, тот ещё скряга, не то что его ныне покойный отец. Поэтому все молодые и образованные маги в основном выбирают для службы либо северо-восток и его неспокойное приграничье, либо бедный юг с его варварским, вечно воюющим народцем. Короли юга очень щедры и невежественны. С умением считать и писать там проще всего заработать на собственную землю, правда, безопасность в ней тебе вряд ли кто-то сможет гарантировать.

– Слушай, ну а если я, став старостой этой деревни, приумножу количество её крепостных и домов в два раза, может ли после такого Мидчел подарить мне какой другой надел?

– В теории… – Задумался маг, а затем вновь категорически закивал. – Нет, даже в теории не может. Мало построить изб и накупить рабов, нужен хороший оброк, одежда, пшеница там, шкура. Ну или что лучше: медь, серебро. Найти золото – вообще идеально. Вот если начнёт деревня хотя бы десять золотых в сезон приносить, вот тогда и пойдёт торг. А пока…

– Сколько сейчас приносит эта деревня? – тут же спросил я.

– Да хрен его знает, я ж не казначей, ты лучше, как вернёмся, сам у него спросишь. Хотя нет, не спросишь, Мидчел ж его в первый день своего правления повесил, га-га-га-га… – вновь принявшись ржать, как лошадь, со своей шутки, проорал маг.

– Бля, Фарфий, я думал, ты мне хоть советом поможешь.

– Вам-то, может, и помогу, но вот казначею уже точно никто не поможет. – Вновь истерический пьяный хохот, и тот, припав к траве, постепенно умолкая, засыпает. Мда…

Луна, войдя в зенит, со временем стала опускаться. Остаток сельской браги, осевший в моей кружке, никак не хотел лезть в горло, а под ногами, забив на любое людское, на всю улицу храпел Мэдэс.

– Мой лорд, – донёсся голос где-то из дверей, после чег, я, отвлёкшись от своих размышлений, взглянул на раненого бойца с подвязанной рукой.

– Оруженосец Ролан Бэгский, если мне память не изменяет. Извини, приятель, ты обознался, кажется, твой лорд сейчас где-то в доме старосты, а может, и ещё где. – Вспоминая, как любитель аристократок выходил под ручку с одной из спасённых им сегодня пышнозадых дам, отозвался я.

– Нет, я всё правильно сказал, – подойдя чуть ближе и припав на колено, произнёс мужчина, чем неслабо так ошарашил меня.

– Людвиг Бесфамильный, я Ролан, сын Ватра Бэгского и оруженосец покойного Олана Виларда, с дозволения господина Мидчела Первого Тутлюса отрёкся от служения мертвецу и прошу о праве избрать вас своим новым господином. Клянусь верой и правдой служить, в пекле и бесконечном мраке защищать вас. Грудью, спиной или головой прокладывать для вас путь в безоблачное будущее. С сего дня и до моего последнего.

– С сего и до последнего! – внезапно вскрикнул за моей спиной Мидчел, вторя которому, мерзко просмеялась местная грудастая шаболда, вывалившая всем на обозрение своё обвисшее коровье вымя.

Оглядев принца, его новоизбранную, моего первого вассала и валявшегося под ногами мага, невольно иронично усмехнулся. Эти малолетки, возомнивие себя невесть кем и прожигающие жизнь во благо удовольствий, даже не понимали, с кем сейчас разговаривают, кому показывают свои пристрастия и слабости. Пьянство, похоть, безоговорочная вера и, конечно же, деньги. В этом мире были все любимые мною инструменты, при помощи которых я мог управлять тем, чем только пожелаю.

Мидчел, ты недавно встретил меня, едва увидел, на что я способен, и тотчас назвал равным себе. Что заставило тебя совершить эту роковую ошибку? Что позволяет тебе чувствовать себя так уверенно? Магия твоего защитника, собственные силы или горсть пьяных бойцов за спиной? Что именно из этого ты считаешь своим главным сокровищем? И что я должен отнять первым перед тем, как перешагну через твой бездыханный труп, вернув положенные мне высоты.

Мальчишка – хороший парень… Хотелось бы мне сказать, но нет. Мидчел такой же негодяй, как я, с рождения привыкший к смерти, власти, деньгам, женщинам, всеобщему обожанию и вниманию, и именно поэтому я должен сломать его. Выбить все опоры, на которые тот так отчаянно опирается, а после, выдернув из-под ног табурет, называемый у них троном, возвыситься и над ним.

Взглянув на свою первую цель, поднял чашу с остатками браги я, а затем, сплюнув и выкинув из головы все ненужные сейчас мысли, через силу выпил.

– Лорд Мидчел, я соглашусь на должность старосты, но только при следующих условиях… – предчувствуя грандиозную деревенскую стройку, дабы все слуги слышали, чётко и уверенно произнёс я.

Глава 5 – Злодей?

Утро для молодого лорда и его стражи выдалось тяжёлым. Вчерашние наши с ним вечерние посиделки обошлись Мидчелу крайне дорого. Напоив и взяв парня в оборот, на куске белого рукава, вырванного из рубахи мага, мы под присмотром Блюмонда и Фарфия договорились чуть ли не о полной сельской автократии, в обмен на процент от всего деревенского дохода. Окружающие нас леса, проходящая неподалёку речушка, немногочисленные поля и всё, что только можно было достать из-под земли, попадало в мои руки. Хочешь – строй, хочешь – ломай, требование только одно: по истечению сезона плати оброк и десятую часть от всего заработанного.

Щедро? Как по мне, до безумия щедро, особенно если взять в расчёт то, что изначально, ещё умудрявшийся стоять на ногах, Мидчел хотел ни много ни мало: пятьдесят процентов от всех монет. Но простой алкоголь и мои мудрёные речи сделали своё, и в конце концов процентную ставку я смог понизить. Сукин сын оказался крепким, и прежде, чем он поддался моим уговорам, я трижды был вынужден бегать рыгать, дабы не опьянеть первым и не сдаться раньше него. Но это стоило всех приложенных усилий.

Трое здоровых воинов, раненый Бэгский, а также Блюмонд, слабейший из магов, остаются для защиты и выполнения моих поручений. Бойцы по-прежнему на финансовом обеспечении со стороны Мидчела, что стало ещё одним существенным денежным послаблением. Но, к сожалению, нашлось у нас и несколько минусов.

Молодой лорд опасается, что выжившие налётчики могут сколотить банду вновь, вернуться и начать мстить местным, поэтому, бросив тут служивых, меня и мага в довесок, он рассчитывал хоть на время обезопасить свой надел, а также в ближайший месяц нанять егерей и отправить тех прошерстить местные леса.

Оставив мне на «карманные расходы» моё же месячное жалование в размере пяти серебряных и десяти цельных медных, что ровнялось сумме, чуть превышавшей половину одного королевского золотого, тот просит и меня уделить немного внимания защите, на что я, естественно, отвечаю согласием, ведь судьбу прошлого старосты повторять мне не хотелось.

Немного послонявшись по деревне, окатив себя студёной водой из колодца и чуть придя в чувства, Мидчел получает на плечи новую порцию негатива, вылившегося на того со стороны не желавшего оставаться в глуши мага. Блюмонд в красках пересказал о всём том пьяном бреде, что нёс вчера лорд, отчего покрасневший от стыда Тутлюс был вынужден извиняться перед магами, но решения своего всё равно менять не стал. Вызвав меня на тета-тет, тот скрылся с глаз мага и, похмелившись, похвалил меня. Смеясь с моей «подкованности» в ведении переговоров, Мидчел пообещал, что, если я выживу, он через полгодика свозит меня в Каин к своим любимым зверолюдкам. Также в связи с возможной грядущей военной кампанией, он просит меня о полной эксплуатации Блюмонда, чья праведность у того «в горле застряла».

– Пусть поможет вам подготовить новые поля, удобрить землю и собрать урожай побольше, – требует Мидчел.

На это я коротко отвечаю:

– Сделаем.

Секс, алкоголь, золото – это всё, что волновало Тутлюса. За весь наш разговор он ни разу не спросил о том, что я планирую делать с крепостными или как буду управляться. Жизни этих рабов для него стоили ровно столько, сколько за них могли предложить торговцы, и за такой взгляд на жизнь, а вместе с ней и на окружающих я его искренне благодарил. Ведь, избавляясь именно от таких вот «папкиных правителей» и «мамкиных наследников», я всегда чувствовал за душой некое облегчение. Попутно оправдывая свои действия тем, что без подобных людей обществу будет только лучше.

– А, вот ещё… Забыл отдать, – когда отряд конников уже взобрался на свои сёдла, произнёс принц, запустив обе руки в дорожную сумку. – Это тебе.

Из мешка показалась большая квадратная книга в толстенном коричневом кожаном переплёте, поверх которой красовались пять трудно читаемых букв.

Взяв ту в руки, пальцами провёл по выдавленным буквам.

– И-с-р-а… Что это?

– Искра – так называется твоя деревня, староста, ёп твою мать… – усмехнулся лорд. – Книга эта для записей. Прошлый староста долгое время клянчил её у меня, да сука дорого стоила… И когда я наконец-то решился и купил, она оказалась тому уже не нужной. Если хочешь, можешь использовать по хозяйству ну или попросить Бареля начертать тебе пару заклинаний для обучения. В общем, делай с ней что хочешь, подарок это мой тебе. Если понадобится, можешь даже продать, хотя я бы не советовал.

– Спасибо, господин, – чуть приклонив голову, с почтением проговорил я, и тот, внезапно расширив глаза, вновь усмехнулся.

– Удачи, Людвиг, постарайся сохранить Искру для меня. – Махнув на прощание, пустил коня в галоп принц.

«Обязательно,» – подняв голову и поглядев тому вслед, подумал я.

Несколькими часами позднее. Дом старосты.

Довольно большое, в меру просторное строение имело пять комнат. Одна, самая большая, вмещала в себя длинный стол из тяжёлого толстого дерева, с десяток стульев, а также печь, к коей и примыкали все остальные свободные помещения. Комната старосты и по совместительству мой будущий «офис», если это так можно назвать, находилась в самом дальнем углу избы. В меру светлая, в меру надёжная, стол, шкаф, стул, лучина, чернила и пара бумаг. Точно такой же была и комната его сына, ушедшего в наёмники, остальные же помещения имели лишь кровати, некое подобие вешалок, выглядевших как вбитые в стену суки, да окошки с видом на местные небольшие поля.

Сейчас в доме, помимо меня, на четыре пустые комнаты приходилось четверо женщин. Оглядев всё в доме, замечаю, что немногочисленные пожитки и бабские одежды сложены в одной комнате, когда другие три пустуют.

Местные бабы подумали, что я заеду в избу старосты со всеми своими бойцами. Что ж, идея неплохая, но нет. Слишком много храпящих, гудящих и по ночам не замолкающих личностей мне под ухом не нужно.

Заметив забившуюся в угол избы девчушку, что выглядела не старше лет девяти-десяти, прошу ту позвать всех, кто до этого жил в данном доме. И пока та, щеголяя своими босыми ножками, побежала за родственницами, вместе с Блюмондом, который с этого дня также будет проживать со мной, отыскал чернила и вернулся к старым записям покойного старика. Последних оказалось мало, ознакомившись со всеми за какие-то три-пять минут, вернулся к пустой, подаренной мне Мидчелом книге. Использовать каждую её страничку предстояло с умом и лишь для записей мыслей и планов, способных помочь мне и деревне в развитии.

Выведя название – Искр – к нему дописываю своё имя, затем за «неимением» фамилии на всякий случай дописываю имя лорда Мидчела. Выглядит всё крайне скверно и местами даже размазано, но вполне читабельно.

– Звали, господин новый староста? – Впопыхах, словно что-то случилось, вбежали в избу две взрослые молодки, девчушка, а следом через минуту и их хромая, скрученная в три погибели мать.

– Звал, – коротко ответил я.

Тройка бойцов разместилась в соседнем, слева стоящем от нас доме. Бэгский, пока ещё так же не оправившийся от ранения, со старухой знахаркой и дочкой конюха в правом. Таким образом, с жильём для свиты вопрос исчерпал сам себя, и я плавно подошёл к следующей теме, а именно сильным и слабым сторонам Искры.

– Чем прошлый староста оброк принцу платил? – когда старушенция, отдышавшись, наконец-то взглянула на меня, спросил я. Девочки переглянулись, а после перевели взгляд на мать. Та по-прежнему молчала. – Ещё раз спрашиваю…

– Не надо её спрашивать, глуха она… С рождения Марьям глуха… – внезапно взяла слово самая высокая и с виду старшая дочь. Светлые голубые глаза, русая длинная коса, упитанное щекастое лицо и здоровый румянец. По сравнению с остальными сельскими девками и даже своими сёстрами, эта точно завтраки и обеды не пропускала.

– Марьям – это она? – взглядом указав на голые ножки малютки, что, стесняясь или боясь меня, занырнула под длинную, падающую до самого пола юбку старухи, спросил я.

– Марьям – это я, хозяин, – подала голос стаявшая рядом худышка, чьё лицо, смолянистые брови и волосы, а также худая фигура совершенно отличались от старшей. Может, даже нагулял старый где её или привёл? Хотя мне-то какая разница. – А босоножку нашу Розой зовут или Цветочком, но это только мы с сестрой.

– Хорошо. Роза, Марьям и?

– Филиция, – тотчас выплюнула русоволосая.

– Я повторяю свой вопрос, чем староста ваш раньше оброк плотил?

– Меха, репа, мясо, целебные травы и настойки. Иногда брага, иногда сталь, инструменты там, или люди, если уж совсем нечем платить было… В разное время года и по-разному, мой господин.

– Понятно. Деньгами, значит, не платили?

– Так были б деньги, и деньгами платили, – быстро, не опасаясь меня, как остальные сельские, с места ответила привыкшая к подобным разговорам Филиция. – Медь оставляют в основном путники, идущие в Каин, ну или мужики, с войны вернувшиеся. С соседями мы по большей степени меняемся необходимым.

– Сколько раньше за ночлег брали и за развлечение для путника? – Мой вопрос чуть смутил русую и та, потупив глазки, притихла. По лицу девицы понял, она растеряна, возможно, в дела данные не вникала, или тут было что-то ещё.

– Всё за медь, господин. Ночлег и ужин, четвертина медного, за кувшин крепкого также четвертина, ну и за раздвинутые ноги ещё Полушка положена, – хмуро ответила вместо сестры брюнетка, видимо, именно её прошлый староста и подкладывал под путников, а эту, светленькую, значит, берёг. Взгляд мой пробежался по девице и остановился на руке, украшенной потемневшим от времени неказистым кольцом. После чего всё тут же стало понятно.

– Куда и кому шли деньги за развлечения? – мой вопрос заставил брюнетку в очередной раз недовольно стиснуть зубы.

– Этот дом принадлежал нашему отцу так же, как и мы. Поэтому всё уходило в деревенскую казну, из которой, лишь четвертина шла на закупку снеди и пополнение собственных запасов деревни, – в ответ на нежелание говорить средней, ответила старшая, подтолкнув меня к резонному вопросу.

– Где деревенская казна?

– Отняли бандиты, – тотчас ответила черноволосая, пряча взгляд.

– От тебя ложью воняет, как от грязной свиньи дерьмом. Не шути с нами, девка, а не то вслед за папаней отправишься! – Враньё, ложь, нежелание девушки говорить, показали, каким на самом деле озлобленным и высокомерным может быть в гневе маг.

– Отняли бандиты! – Не сдаваясь вновь вскрикнула средняя, после чего на лицо той упала тяжёлая пощёчина Блюмонда.

– Последний раз спрашиваю… – подняв ту за грудки и вытащив из-за пазухи кинжал, сквозь зубы протянул мужчина, на что, не выдержав, тому в ноги кинулись старшая и выскочившая из-под бабкиной юбки младшая.

– Не убивайте, прошу, заберите всё что угодно, только не убивайте… – рыдая, молила Фелиция, покуда суетливая старуха, ногой протаптывая, искала заначку скряги старосты.

– Всё-таки нашла… – Глядя на бабку, положил руку магу на плечо и одёрнул того я.

– Это наши деньги, это я их для нашей семьи заработала, они мои, мои по праву! – сдерживаемая старшей, более крупной сестрой, рыдала с пола чумазая Марьям.

Ковыляя, со слезами на глазах старуха кладёт мне в руки кошель, а затем, также летит к средней дочери, бубня что-то не членораздельное. «Мда уж, проституток и их семьи я в прошлом мире ещё не обворовывал…»

В хранилище старосты нашлась довольно крупная, как мне показалось, сумма. Среди полного мешочка цельных медяков блистала пара серебряных и даже половинка золотого.

Вытащив из кошелька одну блестящую, закинул оставшееся в карман пиджака и взглядом указал магу на выход. Едва Блюмонд скрылся за порогом, как я, поравнявшись с Марьям, присел, а после, глядя в заплаканные глаза, вложил той в руку большую серую монету.

– Эта плата, и почему-то мне кажется, что здесь ровно на серебряный больше, чем когда-либо тебе платил твой покойный папка. – Истерика в миг прекратилась, злость, ненависть, мольбы со стороны девушек утихли. Все, включая малютку и бабку, вцепившихся в Марьям, переводят на меня свои наполняющиеся благодарностью взгляды.

Руки Марьям и её старшей сестры потянулись к моим брюкам и туфлям. Проплаканными голосами до меня доносилось: «Спасибо, спасибо». Да ещё и такое искреннее, что казалось, не они для меня деньги своими телами зарабатывали, а именно я для них.

– Служите мне верно и будете по достоинству вознаграждены, – вырвав свой ботинок из их благодарных ручонок, произнёс и наконец-то покинул неспокойную избушку я.

Глава 6 – Талант

Двигаясь по подсохшей сельской дороге, попутно пинками разгоняя местных гусей и развалившихся в редких лужах поросят, шёл вслед за магом к амбару. Именно там заботливые служивые Мидчела соизволили оставить некоторую часть отнятого нами у бандитов. Немногочисленное оружие требовалось раздать последним сельским мужикам, чтобы те могли хотя бы за себя постоять ну или время нам выиграть. Также требовалось вооружиться самому. В планах и мечтах я уже освоил магию Блюмонда и разносил всех врагов при помощи метеоритов из пальцев и молнии, вырывающейся из задницы. Но, пока планы по покорению магии не реализовались, приходилось по старинке заботиться о себе.

Сняв пиджак, брюки, некогда белую рубашку и майку, с брезгливостью натянул на себя стыренные у бандитов штаны. Неприятная, грубая ткань мне сразу не понравилась. Чуть про себя побубнев, взял другие, более просторные и мягкие, напоминавшие персидские шаровары. Очень свободные, из приятной на ощупь ткани.

– А глаз-то у вас намётан. Хорошая вещь. И откуда она только у них? – протянув мне шнуровки для пояса и ног, проговорил маг.

– Оттуда, откуда и у нас. Кого-то убили, кого-то ограбили. – Примерив подходящую рубаху и пару высоких кожаных ботинок, повернувшись к Блюмонду, спросил: – Ну что, нормально?

– Вы прям как восточный каган… – пройдясь вокруг меня, деловито заключил маг. – Только тюрбана не хватает.

– Кто? – спросил я.

– Правитель зорфского Каганата именуется каганом, а каган – это что-то вроде короля и защитника народов полулюдей и земель Разливных Лугов Захрии, – попытался пояснить тот, но я всё равно ничего не понял.

Чуть потянув шнур, заменявший мне пояс, создал при помощи него петельку, а затем, подобрав лёгкий метательный топорик, цепляя верёвкой за древко и железку, оставил болтаться. Не очень надёжно, но вроде держится.

Быстро оглядев, что из хабара можно в ближайшее время продать, оценил и местные запасы, также частично компенсированные из лагеря наёмников. Немного вяленого мяса, немного сухой рыбы, пара бочонков браги и репа сушёная да свежая, распиханная по ящикам с песком. Поговорив немного с магом, пришёл к выводу: этой еды без пополнения едва ли хватит до конца лета. Требовалось увеличить число запасов, но как это сделать так, чтобы не тратить те немногочисленные серебряные, которые у меня есть?

Ответы были следующими: охота, собирательство, животноводство и земледелие. В ближайшее время требовалось начать валить лес, расчищать землю. Полученное мною право на заготовку древесины и возможность хозяйничать в местных лесах открывало огромные перспективы, реализовать которые возможно было разве что только с использованием грубой мужской силы, которой у меня в селе не хватало.

Первым делом я собирался возвести таверну, устроив в неё пару местных давалок, попутно обложив тех налогом. Кормёжка, секс и сон – единственное, чем по факту я мог обеспечить приток денег в это село. Но, к сожалению, стройка такого рода из-за отсутствия рабочей силы, материала и толкового плотника грозила затянуться на хрен знает сколько времени. А времени у меня как раз и не имелось, всё следовало делать быстро, с максимальной производительностью и эффективностью. Поэтому было решено перестроить или достроить какой-нибудь местный пустующий или не совсем пустующий домик. Небольшой, всего на пару комнат, но чтобы места там хватало для кухни, попойки десяти-пятнадцати человек и ночлежки для пяти-шести гостей, готовых платить.

Также, пока данное заведение строилось, решил воспользоваться маленькой хитростью и к срокам завершения строительства подготовить небольшой праздник, ярмарку, на которой через наших крестьян собирался продать все ненужные деревне излишки, попутно предложив то же самое и другим сёлам в нашей округе. Будь то рубленное дерево, оставшееся после стройки, или пара десятков снесённых гусиных яиц, которые я для разнообразия принудительно собирался разместить на прилавках. Для привлечения внимания, кооперации крестьян, создания праздничной атмосферы и всех малых благ, позволяющих человеку расслабиться, требовалось хорошенько попотеть. Как говорится, ассортимент и доступные цены – лучший друг барыги… Или, в нашем случае, продавца.

Вкратце объяснив, чего жду от своих подопечных и в том числе от моего друга мага, в ответ получил удивлённый взгляд и немой кивок. Кажется, здоровяк до конца не верил в то, что мы действительно займёмся улучшением этого места. Также парнишка добровольно согласился помогать с вырубкой и подготовкой леса. Но самым главным для меня, как для человека с «другой планеты», было обещание помочь приезжим с магией и всеми доступными магическим штучками.

Так на первой ярмарке в нашей Искре уже планировалось присутствие куртизанок, странствующих музыкантов (если нам удастся кого-то из них повстречать) и, конечно же, мага, способного за деньги исцелить от лёгких недугов и прочей, не сильно значительной хвори. Недурно, весьма недурно…

Когда на улице стало вечереть, а с основными самыми важными делами было покончено, я, вспомнив о кое чём не менее важном, попросил у мага помощи, и тот согласился. Прогулявшись вместе со своей бригадой мордоворотов до ближайшего леса, к слову, до него было меньше пятидесяти метров, Блюмонд в очередной раз заставил моё нутро съёжиться, покрыв меня некой прозрачной и очень мерзкой с виду плёнкой.

– Это аура сосредоточения, вытяните руку, взгляните на интересующий вас объект, а затем сожмите кулак, – убедившись в безопасности места, где пройдёт первый наш с магом урок, произнёс Блюмонд, а затем, встав напротив меня, сам сотворил какое-то заклинание.

Не успел я и пошевелиться, как начал ощущать странное движение холода по моему телу. От сердца в пятки, а от них обратно к кончикам пальцев. Движения внутри казались хаотичными, нестабильными. То останавливаясь, то вновь приходя в движение, энергия, волнуясь, разбредалась по всему моему телу. Стоя напротив вооружённого Блюмонда, по привычке во время волнения перевёл взгляд на его оружие, металлический клинок, вслед за чем где-то чуть впереди раздался внезапный хлопок. Что-то, возникшее из ниоткуда, заставило мой сжатый кулак немного расшириться. Но не успел я разжать ладони, как ноги, онемев, подкосились, а сам я, едва не рухнув в землю лицом, был подхвачен собственными бойцами. Ещё пару минут назад ехидно скалившиеся за моей спиной, они, не скрывая удивления, таращились на мой побелевший кулак.

Маг так же не на шутку распереживался. Подбежав, он тотчас использовал на онемевшей руке магию исцеления.

– Едрёна кочерыжка… – когда Блюмонд с силой разжал мои пальцы и из ладони в покрытую мхом почву что-то с глухим шлепком рухнуло, стянув с башки шапку, протянул один из служивых.

– Ну что там? – умирая от усталости и воскресая от нетерпения увидеть результат моего первого колдовства, спросил я.

– Сталь… Из воздуха, блять, да как так-то? – взяв в руки непонятной формы тусклый кусок и показав его мне, проговорил боец.

– Ещё не сталь, – выхватив из рук мечника итог моей работы, пристально разглядывая породу, заключил Маг. – Уважаемый Людвиг, данный объект – итог использования сразу нескольких элементов, для познания которых требуются месяцы обучение и знания о добыче и подготовке руд в кузне. Негрубая порода, к тому же в ней я вижу вмешательство других элементов, а магическое совмещение – это уже совсем другой по маназатратности уровень. Вам стоило предупредить меня!

Хм, предупредить о чём? Что я, не хозяин своим глазам? Блять, обработка руды путём дробления, вымывания… После насыщение породы углекислым газом. И вот итог… В моей руке кусок какой-то херни, отдалённо напоминающий руду, и это кто-то называет сталью? Бред.

– Взгляд упал на твой клинок, вот оно и вышло…

– Так не бывает, – тотчас заключил маг, а затем, вспомнив, что, возможно, говорит далеко не с равным себе, извинился и добавил: – По крайней мере у простых людей. Уважаемый Людвиг, вы и вправду раньше не творили магию?

«Разве что магию исчезновения денег в офшорах», – хотелось пошутить мне, но, к счастью, сдержался.

– Нет, – ответил я.

– Тогда примите мои поздравления, ибо у вас явный талант и, как мне кажется, невозможный прорыв… – чуть менее радостно произнёс парень.

– Талант к магии – это хорошо. – Из положения полусидя, поддерживаемый бойцами, возвращаюсь в вертикальное, ловя ещё одно неожиданное замечание.

– То, что вы сейчас сотворили, это не магия, а вторичная алхимия, – проговорил маг. – И уж поверьте слову сына рода потомственных алхимиков Барелей, таланта, подобного вашему, в королевстве я ещё не видел, – в очередной раз взглянув на мои полностью вернувшие прежний цвет руки, волнительно проговорил тот.

Глава 7 – Марьям

Магия, алхимия, ярмарка, таверны, бордели, продажи… Десятки идей после успешного таранного удара вломились в мою голову. Под присмотром мага двигаясь обратно в избушку старосты, я размышлял о том, как лучше пригласить и привлечь жителей соседних деревень на нашу ярмарку. Как заставить их остановиться именно в таверне, а также втюхать всё то добро, что у нас есть. Хоть кровь из носу, мне требовалось как можно скорее раздобыть дешёвую рабочую силу, привлечь ту в деревню и заставить работать на себя. Но как это сделать, когда из доступных законных вариантов есть только дорогие рабы и крестьяне из соседских владений?

На мгновение в голове промелькнула мысль: «А как бы было хорошо, если б соседские крестьяне подняли своего господина на вилы и бросились в бега». Неплохая мысль требовала фиксации, но только мысленной, ибо оставлять такие улики в моём личном «дневнике попаданца» – настоящее кощунство…

Вернувшись в избу, лицезрел приятную глазам картину: суетливая Марьям, накрыв стол, поставила вино, запасы коего, как казалось ранее, уже исчерпаны, приготовила утку, а также, чуть приведя себя в порядок, подготовила небольшой стальной чан для мытья ног.

– Господин староста Людвиг, чего сначала изволите: отужинать или обмыться, а после трапезничать?

– Зови просто господином, – коротко отрезал я. – Давай сначала умоемся. Вода тёплая? – понимая, кто именно сейчас меня будет мыть, спрашиваю я.

– Парное молоко, – отозвалась та и, сопроводив меня до ближайшего стула, припала на колени, помогая скинуть обувь. Руки её быстро и умело снимают с меня ботинки, ну а после закатывают просторные штанины. В каждом движение чувствуется пережиток произошедшего с утра. Мне даже кажется, что девушке стыдно и она хочет извиниться.

– Марьям, спасибо за твои труды, но я не настолько богат и щедр, чтобы платить тебе за каждую услугу, – мои слова заставили крестьянку на миг остолбенеть.

– Вы уже заплатили, господин, – подняв свои красные глаза, проговорила та. – Заплатили ровно на один серебряный больше, чем полагается. – Повторив сказанное мною ранее, девушка вновь вернулась к своей работе.

Погрузив мои ноги в горячую воду, своими сильными пальцами Марьям довольно умело размяла мышцы и кожу. В своих стараниях она казалась максимально искренней и честной. В её глазах я больше не видел угрозы, только благодарность, только надежду. Закончив с массажем и вновь подняв голову, та спрашивает:

– Желаете ли перед ужинам чего-либо ещё?

От её касаний, невербальных знаков и едва слышного пыхтения во время работы, мой уже успевший повидать разное дружок внезапно проявил заинтересованность.

– А что ещё ты мне можешь предложить?

Словно ожидая этих слов, девушка, делая шаг от чана, в пару движений скидывает с себя абсолютно всю одежду. Глазам предстаёт печальная картина. Плоская грудь, едва отличающаяся от мужской, втянутый живот с выступающими рёбрами ну и, конечно же, расположенные ниже тёмные, непролазные и дремучие чащобы, лезть в которые мне совершенно не хотелось.

– Уж прости, лесов и кустарников с меня на сегодня хватит, – не скрывая своего взгляда на женскую промежность, с упрёком проговорил я.

От этого девчушка, постыдно раскрасневшись, отвечает:

– У меня ещё есть рот. Все приезжие хвалили мои белые зубы и то, что я могу делать языком. Если позволите…

Да, напора ей не занимать. Да и от таких откровений там снизу всё только теснее и теснее. Ещё никто и никогда меня так не упрашивал.

– Ну давай посмотрим, что ты можешь. – Всё так же сидя на табурете, жестом предложил я той начать, и девушка, улыбнувшись, припав на колени, ручками потянулась к шнуровке пояса.

Лёгкий рывок, и ткань, придерживаемая Марьям, сползает до колен. Улыбка победительницы проступает на лице крепостной, когда та видит поднятый флагшток. Да, невзирая на все свои минусы, ты действительно смогла меня возбудить. Положив той руку на голову, с наслаждением принял первое влажное касание её язычка. Охватывая член губами, та медленно, не спеша позволяла головке проникать всё глубже и глубже, вдобавок ко всему стимулируя меня и моё нутро своим женским постаныванием. Миллиметр за миллиметром её язык отдалял меня от текущей реальности, приближая к самому настоящему небесному блаженству. Вниз, вверх, вниз и снова вверх. Чертовка не соврала, отсос у неё действительно был на уровне, и в конце концов именно этот уровень и застал меня врасплох. В тот момент, когда маленький, казалось бы, ротик Марьям, заглатывает вслед за членом и двух его известных спутников, я не выдерживаю. Мои ладони падают той на голову, прижимая девку, вгоняю член на максимальные глубины, отчего девушка в ответ хватает меня за задницу.

Звучные глотки доносятся на всю просторную комнату, после чего я, отпустив женскую голову, позволяю той отстраниться и отдышаться.

Непродолжительный кашель сменяется таким же коротким смехом.

– Я ведь вам понравилась, да, господин? – спрашивает Марьям. – Ну скажите честно, ведь понравилась же?

– Ты была неплоха, – понимая, что моё признание может означать только моё полное поражение как взрослого любовника и мужчины, отвечаю я, и та вновь довольно улыбается.

– Ну раз так, быть может, тогда и постель вам согреть позволите? – предлагая свои услуги, скалится девушка.

– Я же сказал: то, что у тебя снизу, меня не устраивает. Да и к тому же тебе следует помыться, а ещё вдруг ты чем больна или…

– Вшей нет, лихорадки тоже. Клянусь, господин… – тотчас отозвалась девушка.

– Что вшей нет, это хорошо, но как насчёт женского здоровья?

– А что с ним может быть не так? Уже ж как сто лет прошло с того дня, как последнюю Чревову хворь королевские маги извели. У нас с этим строго, да и я ж вам и себе не враг, на костёр не хочу! – внезапно дав заднюю, попятилась девушка. – Сестра говорит, вы наша надежда, и пусть я и не самая умная и не благородных кровей, но доброго хозяина никогда бы подобной опасности не подвергла.

Говорила та убедительно. Ну или по крайней мере достаточно настойчиво для того, чтобы внутри вновь загорелся огонёк. Чёртова девчонка и её подача реально сводили с ума.

– Хорошо, только подмойся, и то, что снизу, придётся сбрить, поняла? – в очередной раз взглянув на тот терновый пиздец у неё между ногами, категорично произнёс я.

– Сбрить совсем что ли? – уверенности и желания в голосе той поубавилась.

– Разумеется, и не только лобок, но и задницу, – желая понять, что её так смущает, продолжаю давить я.

– Помилуйте, господин, да как же я с открытой-то срамотой в реке с бабами купаться будут? Меня ж дитём вечным прозовут и…

– Ну вот и выбирай, либо моя кровать, либо общество твоих сельских баб, – разочаровавшись в ответе куртизанки, выплюнул я, попутно оставив в мыслях засечку о просьбе к Барелю по обследованию данной барышни. Говорила-то она складно, но меня терзали смутные сомнения. Люди в двадцать первом веке хламидий там всяких и вич победить не могут, а тут пальцами щёлкнул, и на те – с хрена не капает и пизда не чешется.

Не верю!

Глава 8 – Управляющая

Пара тройка дней в обществе сельских «бродяг» пролетела как мгновенье. Днём я, будучи сельским магнатом и правителем, изучал округу, учился плести верёвки из коры, а затем сам учил баб плести первые сети и неводы, чтобы вместе с местными дедами, мужиками, детьми и вояками до вечера валить и выкорчёвывать окружавший нас лес. Затем, когда солнце уже садилось и работа в лесу становилась небезопасной, до полуночи учился с Барелем алхимии, после чего, если оставались силы, развлекался с действительно здоровой и ничего от меня не требующей Марьям.

Жизнь, полная забот, летела со скоростью пущенной стрелы. Посланные мною гонцы оповестили соседние деревни о скорой ярмарке и празднике, запланированном на следующей неделе. Вернувшийся из города, конюх, тратя предоставленные мною деньги, притащил в Искру пару бочек с самым дешманским пойлом. Ну а бабы… Да что с них взять? Всё так же целыми днями плели верёвки, не разгибая спин, копались в огородах, кормили скотину, собирали яйца и делали вид, что внимание единственных в деревне мужчин им совершенно безразлично. Ну а после по ночам своими удовлетворёнными криками сами же это и опровергали.

В общем, всё шло хорошо, лишь только алхимия по-прежнему не давалась мне. Её главное правило в этом мире звучало так: «Хочешь что-либо получить, отдай что-нибудь равнозначное взамен». Компенсировать это одной лишь магией у меня не получалось. Блюмонд постоянно твердил, чтобы я учился экономить ману и вместо своего источника опустошал всю энергию предметов. Если брать в расчёт его видение алхимии, то всё выглядело так: я беру в руки камень, он, насыщая тело своей накопленной энергией, превращается в песок, а после полученная мною сила перенаправляется в другие создаваемые мною элементы. Так, к примеру, для создания щепы, используемой местными вместо свечек, я мог спокойно взять в руки деревяшку, высушить её и почти без потери маны и силы разделить на несколько частей, пригодных для использования лучин.

Но, с другой стороны, с тем же железом возникала совершенно иная история. Камни, песок, дерево – всё это не подходило для воспроизведения нужного мне результата, отчего мои внутренние запасы маны постоянно иссекали. В основе своей я начинал понимать суть этой магической игры, но главная мелочь, из-за которой я терял силы, всё время ускользала от меня. Был у местных какой-то магический закон, а какой именно, никто мне сказать не мог. Маг-алхимик без устали твердил, что у меня талант, что я гений, но по факту, будучи взрослым мужиком, сам я не ощущал того «гения», о котором он говорил.

Миновала целая неделя перед тем, как мне удалось из куска воссозданной мною руды, создать первый в моём исполнении хрупкий гвоздь, который я без особых усилий разломал двумя пальцами. Моё величайшее разочарование в магии Блюмонд воспринял как собственную победу, ведь даже эту «сраную» – как я её назвал – подделку уже можно было хоть за что-то да продать.

Потеряв счёт дням, засыпая с мыслями о магии и просыпаясь с ними же, спустя ещё хрен знает сколько дней в первое, неполноценно созданное по моим требование здание был вогнан мой такой же первый, изготовленный собственными магическими силами и физическими руками гвоздь.

До ярмарки оставалось меньше недели. Местный охотник с моими бойцами отстреливал дичь, а я, маг и жена стрелка, двигаясь позади них, собирали всё, что только попадало под руки. От странных ягод до известных мне мухоморов. В сплетённые из лозы корзинки летело всё, что можно было унести.

– Одно для лекарств, другое для приезжих, – таким слоганом руководствовался Блюмонд, коему я от сбора пообещал ни много ни мало, а целых двадцать процентов от будущей прибыли. И самым жирным плюсом в этом многослойном пироге являлась его возможность при помощи маны лечить людей. «Как только убедимся, что нам не угрожает опасность, хоть залечи приезжих до смерти», – проговорил я, и молодой маг, чувствуя скорую наживу, тотчас стал ещё более покладистым, принимая любые из моих предложений.

Как оказалось, по сравнению с тем же Мэдэсом, обладавшим большим источником маны и преуспевающим в боевой магии, Барель со своими знаниями в алхимии ценился намного меньше. Так, когда Фарфий при дворе Мидчела получал серебряный и пять цельных медных, тот же Блюмонд довольствовался девятью цельными медными и семью четвертями. При том, что оба на стороне от господина подрабатывали целительством и «благословением», как здесь называли пропитку маной сельскохозяйственных угодий.

В общем, Блюмонд оказался крайне полезным, особенно в тот самый день, когда невзначай признался в такой бесполезной силе, как умение контролировать насекомых, в том числе и пчёл. За день до ярмарки, когда я узнал это от него, то буквально от досады чуть зубами не разорвал рукав своей рубашки. Воск – это почти свечи, а мёд – сахар и медовуха. При помощи силы Блюмонда мы могли создать собственную пасеку, начать собирать воск для свечей и озолотиться, но он… Блять, он был слишком туп и молод, чтобы думать обо всём подобном. И его тупость, всплывшая за день до ярмарки, чуть не задушила меня и мою внутреннюю жабу.

Несколькими часами позже.

– Господин, я понимаю, что вы заняты, но этот вопрос нужно решить уже сегодня. – В последние дни, выматываясь похлеще любого из моих собственных трудяг, я попросту игнорировал Марьям и её девичьи попытки провести ночь вместе. Мы и так с ней слишком сблизились, я боялся, как бы та не влюбилась в меня, добавив лишних проблем, оттого и старался избегать.

– Только быстро. – Перебирая в голове список обещавших приехать на ярмарку соседей, пытался подсчитать количество нужных коек и запас алкоголя, специально привезённого для мероприятия.

– Конечно. Вопрос насчёт таверны. Вы до сих пор не назначили в неё хозяйку и… с-служанок, – заменяя одно пошлое слово другим, проговорила девушка.

– Блять… – Ладони звучно ударились о лоб. Я совсем забыл об этом. Почти все местные бабы не умели считать. Ну а те, что умели, вот-вот могли сыграть в ящик, и на роль хозяек таверны ну никак не подходили. Впервые я по-настоящему ощутил ту нехватку образованных кадров, о которой упоминал Мидчел.

Поблагодарив Марьям, послал её заниматься своими делами, а сам весь оставшийся мне световой день провёл в раздумьях. Завтра требуется встречать гостей, налаживать отношения и сладкими речами заманивать к нам всё новых и новых приезжих. На таверну и расчёт клиентов у меня попросту не останется времени. К тому же в дальнейшем я не буду успевать следить и за лесозаготовкой, за будущей пасекой, да и на реку, где бабы уже который день перед ярмаркой тягали рыбу, успевать не буду. Мне ведь тоже нужно развиваться, тренироваться с Блюмондом в магии, подтягивать владение мечом или топором, а также постоянно внедряться в тонкости окружающей нас культуры. На одном лишь собирательстве и огородничестве далеко не уедешь. Прогресс, как и хорошие доходы, начинается с производства. И из аграрного региона Искру требовалось превратить в производственный и торговый центр.

На всё это требовалось время, коего из-за множества обязанностей катастрофически не хватало. Самосовершенствование, управление, контроль поселения и его развитие… Даже в средневековье деревня – это слишком многогранный проект, чьи острые углы начинают выбиваться из моих теряющих силу рук. Я буквально не могу разорваться, дабы за всем и сразу уследить. Мне требовались помощники, и единственными, кто на данный момент мог обладать необходимым уровнем знаний и опыта, являлись Фелиция и нужный мне при обучении алхимик.

Последнее время старшая дочка покойного старосты, выказывая мне свою заинтересованность, постоянно спрашивала о моих планах, предлагая тех или иных сельских жительниц для разной работы, из-за чего страдавшая от дефицита внимания Марьям начинала ревновать и ссориться с сестрой. Я думал, Фелиция всего-навсего метит забраться в моё окружение, чуть потеснив сестру, но дела обстояли немного сложнее. И, как оказалось по итогу, мои самые смелые опасения подтвердились.

Накануне важного дня, быть может, даже самого важно в истории Искры, две сестрицы почти что полностью голыми встретили меня и Бареля у входа в дом. Причём ни мой маг, ни сидевшая рядом на стуле их старуха мать, ни даже маленькая Роза баб совершенно не смущали.

– С возвращением, господин, – в один голос проговорили девушки, а после, переглянувшись между собой, совсем обнаглев, напрямую спросили: – Кого из нас вы выберете для управление трактиром?

Глава 9 – Подмастерье

На следующее утро.

Ещё до первых петухов я и Барель с инспекцией наведались к охранявшим амбар служивым. Двое спали, один делал вид, что дежурит, обсуждая что-то с моим личным «оруженосцем» Роланом.

– Староста Людвиг, – в полупоклоне приветствовали меня воины.

– Надеюсь, вы выспались, господин? – поинтересовался Бэгский, что наверняка слышал всю ту женскую ругань, начавшуюся между сёстрами после того, как я назначил старшую главной в трактире. Естественно, средняя не полезла выяснять отношения со мной или при мне, но, вытянув на улицу сестру, всё и с радостью той высказала, в очередной раз обвинив грудастую в попытке разрушить её жизнь. Холодная война уже давно шла между девушками, одна из которых являлась «надеждой» покойного папаши, а вторая «подстилкой», недостойной и права жить в одном доме с людьми. Из слов Марьям, всё тот же покойный староста был достоин куда более лютой смерти вместе с теми, кто его обеляет и защищает. Старый выродок, подкладывавший дочь под путников, любил и сам побаловаться с «кровинушкой», зная, что ни одна из баб, живших при его доме, никогда не посмеет открыть против него рта.

«Вот же… И зачем я об этом вновь вспомнил?»

– Спал, как убитый, – ответил я, перейдя к подсчётам заготовленных нами на продажу товаров.

Пара мешков муки ржаной, пара мешков просо, мешок картошки, у нас не выращиваемой, а значит, из бандитских остатков. Капуста, проклятая редька, будь она не лада, горох, морковь и свёкла. Также тут стояли кувшины с немногочисленным вином, кувшины топлёного свиного жира, бочки с дешманской брагой в числе семи штук ну и, конечно же, подвешенным красовалось свежее мясо и рыба. Рыба у нас сейчас являлась товаром избыточным. После хорошего улова я как староста, обязанный платить оброк, с радостью обменял у местных излишки речных трофеев на их мелкие запасы старых грабель, вил, черенков для них, посуды и всего, что только те могли мне предложить. В итоге обменяв часть добытого за рыбу барахла на мясо, а за другую часть доплатив из собственного кармана, позаботился о том, чтобы сегодня из моей таверны доносились приятные запахи жаренного с картошкой, а также варённого с капустой мяса, которым местные могли себя побаловать разве что в праздники. Уверен, многие преуспевшие в полях и на базаре трудяги не смогут отказать себе в законном праве вкусно пообедать, а также выпить кружку-другую той же браги.

Конечно, помимо рыбы и свинины, у нас была ещё пара забитых и живых уток, кур, выводки цыплят и гусят, яйца, небольшие запасы масла и молока. Местные бабы, на чьих плечах остались коровы да козы, с небывалым интересом отнеслись к моему предложению о возможности поторговать. Ведь до этого, согласно обычаям, именно мужчины ездили в соседние деревни закупаться и уж совсем редко торговали в самой Искре. «Не женское это дело», – стеснительно говорили те, но стоило мне лишь оставить их наедине с дочерями, как уже спустя час-другой те сами, разыскивая меня, прибегали, соглашаясь и спрашивая совета.

Давать деревенских в обиду не собирался. Подкинув пару советов, сказал тем в крайнем случае звать стражу или меня, поскольку кто его знает, как наши приезжие гости будут общаться с бабами у прилавков. Также не забыл и упомянуть о количестве мест в таверне и о том, что отдыхавшие там могут искать. Раскрасневшиеся бабы, поохав, никак на мои последние слова не отреагировали, но по улыбкам некоторых беззубых молодок понял, моя мысль до их средневековых головок всё же дошла.

«По идее должно хватить», – прикинув, сколько местных может встать у дорог со своими товарами, проверив склад, а также наши заранее сбитые при помощи досок и гвоздей моего производства прилавки, подумал я и отдал приказ троице выносить имущество на улицу, а Бэгского отправил будить других крестьянских мужиков и их детей. После чего вместе с Блюмондом отправился в центр деревни, где собирался попрактиковаться в магическом искусстве.

Алхимик частенько говорил, что я слишком зацикливаюсь на конечном результате, делая форму идеальной и не уделяя должного внимания начинке, оттого сегодняшняя наша с ним тренировка должна была мне помочь прочувствовать все виды энергии, протекающие в окружающих нас среде.

Присев на корточки, Блюмонд по самый рукав ладонью черпанул дорожную грязь, в которой ещё недавно валялись и гадили свиньи. Вязкая, чёрная и вонючая, она вызывала у меня отвращение, а у того же мага, видевшего моё лицо, улыбку.

– Всё окружающее нас – есть ничто иное, как энергия, использовать которую могут в большинстве своём лишь познавшие истинную суть вещей алхимики. Почувствуйте вязкость предмета в вашей руке, разделите стихии, слившиеся в одно целое, а после постарайтесь поочередно вытянуть элементы. – Глаза алхимика полыхнули фиолетовым. Направив правую руку в сторону, слегка сощурившись, тот превращает грязь в песок, а в левой прямо в воздухе накапливает прозрачный левитирующий водяной шар!

– Людвиг, я некоторое время думал о том, почему вы так быстро расходуете магию на наших занятиях, и, к сожалению, слишком поздно понял причину, – достав из мешка изготовленные мною гвозди, проговорил тот. – Сколько их здесь?

– Тридцать штук, – зная количество, ответил я.

– Вот именно, а занятий у нас с вами было не больше десяти. Ваше рвение и самоотдача в обучении достойны восхищения и внимания величайших из алхимиков. К сожалению, к их числу я не отношусь. В письме от отца, пришедшем мне с почтовым ястребом этой ночью, говорится о необходимости при создании металла использовать руды. Отец также разделил моё мнение о вашем гении и просил вас не сдаваться, продолжать усердно трудиться и познавать алхимию.

«Блять…» – от простоты данного решения я чуть сознание от стыда не потерял. Элементарный вывод и опыт с деревом и расщеплением древесины на лучины для освещения был тому примером. Сука, ну как можно было до этого не додуматься? Закон алхимии – равноценный обмен. Отдавая ману, получаешь сталь, отдавая дерево в надежде изготовить сталь, получаешь полное расщепление неподходящего материала, большой расход маны, а также некачественный конечный продукт. Но что, если попытаться менять руду на сталь? Разумеется, расход маны уменьшится в разы! Боже, какой же я идиот… Коря себя за оплошность, которую не допустил бы и школьник, взглянув на алхимика, спросил:

– Слушай, Блюмонд, а в том письме твой отец ещё что-нибудь говорил? – Этого вопроса раскрасневшийся маг явно хотел избежать, однако врать не стал и кивнул. – И? Что ещё полезного передал старший Барель?

– Только то, что его сын и наследник идиот, более он в письме ничего не указывал, – развеяв превращение грязи в песок и воду, постыдно заявил алхимик. Радовало в данном обстоятельстве лишь то, что хотя бы не один я сейчас ощущал себя морально уничтоженным. Быть может, если тренировка с Барелем не станет слишком маназатратной, я даже сегодня схожу к подмастерью кузнеца и, набрав руды, успею ещё немного попрактиковаться, создав парочку дорогущих гвоздей на продажу.

Лишь только я подумал о покупателях, торговле и прочем, как внезапно ко мне с докладом подбежал один из служивых.

– Первый прибыл, ваше благородие.

– Кто прибыл? – взяв в руку немного влажной почвы и готовясь повторить за алхимиком весь процесс, спросил я.

– Торгаш из соседней деревни. На ярмарку, – словно никого другого мы и не ждали, фыркнул солдат. Взглядом окинул ещё тёмное небо. Я совсем забыл, что крестьянам в истории приходилось частенько вставать ещё за светло, чтобы так же затемно успеть до дома. «Конкуренты прибыли ещё раньше, чем мы успели расставиться. Печаль».

– Барель, пулей в избу, буди всех, потом так же по деревне. Пора выставляться. А ты пока придержи ретивого, проверь, что у него, сколько, потом доложи мне и тяни время, пока другой команды не дам.

– Есть! – В один голос отозвались маг и солдат, после чего кто бегом, кто специально неспешно отправились выполнять свои поручения. Сам же я направился в дом местного, ныне почившего, как и староста, кузнеца, чьих товаров в амбаре не заметил. Вместо его мастерской сейчас всем заправлял молодой подмастерье, и, как мне казалось, ему и всем остальным я доходчиво объяснил важность, а также редкую возможность своим участием не только помочь Искре, но и немного наполнить свой карман.

Жил паренёк на возвышенности, в отдалении от всей деревушки и в непосредственной близости от хижины своего старшего брата, занимавшего должность лесничего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.